Денежная сказка

Глава 1

Денежная сказка.

В квартире было пусто и темно. В кухонное окно едва пробивался далекий свет от раскачивающегося уличного фонаря, лишь подчеркивая всепоглощающую темноту. Занавесок не было, поэтому свет беспрепятственно то вползал на стену, к самому потолку, то спускался вниз на стол и подоконник. За окном ветер раскачивал старую липу, а мелкий и противный апрельский дождь стучал по карнизу, и с порывами ветра, вместе с тяжелыми ветвями пытался разбить окно и попасть внутрь. Неожиданно раздался звук открываемой ключом двери, шаги, какое-то сопение и шуршание. Потом звук шагов переместился на кухню. Появился запах сырости и табака. Человек подошел к окну, что-то аккуратно положил на подоконник, повернулся, сделал несколько шагов, остановился и сунул руку в карман брюк. Спустя мгновение, развернулся, вновь подошел к окну и выложил содержимое кармана к окну. Все это он проделал в два приема, с разными звуками. Сначала шуршало, потом звенело. Опустошив карман, человек развернулся и вышел из кухни. Снова стало тихо и темно. Старый будильник медленно перемещал стрелки, едва-едва нарушая тишину. Стрелки показывали одиннадцать часов. Надвигалась ночь.

Дождь закончился. Ветер раскидал тучи, но не успокоился, продолжая качать деревья и сбрасывать капли с ветвей. Иногда, при сильном порыве ветра, ветви доставали до окна и царапали стекло. Появился месяц, но он был настолько тоненьким, что практически не отражал света на Землю, однако, сам при этом, светился очень ярко и элегантно. Стрелки будильника слились в направлении цифры «12». Начались новые сутки и ночь 17 апреля. Наступал международный день Денег.

На подоконнике появилось движение. То, что шуршало и звенело, теперь мелко задвигалось, словно муравейник. Это были деньги. Разные: наши и иностранные, бумажные и металлические, мелочь и крупночь. После их перемещений, оказалось, что все они расположились по окружности. Причем, мелочь, оказалась в одной кучке, а купюры, в разной степени вальяжности, отдалились друг от друга. В центре оказалась латунная пуговица, и когда на нее падал свет, она весело поблескивала, отражая свет на окружающих. Первой заговорила 50-рублевая купюра. Это был пацан-подросток, нагловатый и хамоватый, самоуверенный и бесстрашный. Среди своих его звали Полтос.

- И чо? Какого он нас тут высыпал? Оно мне надо? – он не ждал ответов на свои вопросы, а просто хотел сразу самоутвердиться, показав остальным силу и уверенность.

- Ах, извините, простите меня ради Золотого Тельца, но мне кажется, я знаю, в чем дело. Со мной такое уже случалось, – едва слышно ответила двухтысячная голубоватая купюра, блеснув своей защитной голографией. Это была милая утонченная дама средних лет, интеллигентная во всех своих проявлениях. Она считала себя еще достаточно молодой, чтобы к ней обращались по отчеству, и поэтому представлялась как Двухштучка.

- Это кто там шуршит? – хамовато спросил Полтос и смачно плюнул в сторону кучи с мелочью. Мелочь зароптала и попятилась от него в противоположную сторону.

- Молодой человек, успокойтесь! Вы не на зоне, – сердито, но мягко сказал сторублевый дензнак. Это был повидавший жизнь Сотник. Его морщинистое тело само за себя говорило о нелегкой жизни. Синей чернильной ручкой на нем был написан чей-то телефонный номер, и это делало его уникальным среди тысяч его родственников. Он называл это татуировкой и очень гордился. Сотник считал, что его будут обязательно искать и найдут, в конце концов, потому как от этого номера, наверняка, зависит чья-то жизнь, в крайнем случае, благополучие, возможно, даже финансовое. Полтос оскорбился услышанным, и угрожающе двинулся в сторону Сотника. Он всегда так делал, ибо считал, что только наглостью можно пробить себе дорогу к счастью. Сотник, конечно же, встречал таких хамов на своем жизненном пути и знал, как с ними общаться. Он понял, что сам виноват, сделав так интеллигентно и мягко замечание столь трудному подростку. «Старею. Не разобрал сразу, ошибся», - грустно подумал он и длинно выдохнул. Затем мгновенно собрался, изменив позу, и рявкнул: «Ша, полудурок, а то разменяю!» Тембр голоса не оставлял надежд для Полтоса, и тот обиженно вернулся на свое место и присел. По дороге он все-таки сорвал зло на мятой и грязной бумажной десятке, цыкнув ей: «Подвинься, вонючка!» Несмотря на молодость, он понимал, что с такими тертыми калачами, как Сотник, ему пока рановато вступать в конфронтацию. Да и по повадкам стольника было видно, что он не фраер. Такому грубить, все равно, что в шредер прыгать. Полтос вообще был неглупый и неплохой парень, но просто решил, что в таком имидже ему будет проще идти по жизни. Да и жизнь это подтверждала. Крайне редко он получал достойный отпор, в большинстве случаев оппоненты пасовали, убеждая его в правильности избранной тактики. На его плече было багровое пятно, и он придумал историю, будто пострадал в бандитской разборке. Вроде как, стреляли в авторитета, и его кровь брызнула на Полтоса. Естественно, со всеми вытекающими обстоятельствами, хотя в этом случае, обстоятельства были, скорее, впитывающими. На самом же деле, это худенький школяр-ботаник в смешных очечках, во время завтрака капнул вишневым вареньем, в силу своей неуклюжести и подслеповатости. Вот только миру это знать было необязательно.

-Вы продолжайте, нам очень интересно, – обратился Сотник к Двухштучке, подумав при этом, что больше не будет называть этого пацана полудурком. «Ведь если пятьдесят рублей – полудурок, то кто тогда полный дурак?» - Сотник осмотрел остальных и понял, что так глубоко никто его фразу не проанализировал.

Окружающим понравилось справедливое поведение Сотника. Обстановка успокоилась, всем стало легче и спокойнее. Участники расслабились, приняли удобное положение и приготовились слушать историю. Рассказ был длинным, но если исключить все извинения, охи и ахи, вставки про собственное недомогание и прочую несущественную чушь, которой была полна голова Двухштучки, суть была в следующем: у людей существует примета, будто если на растущую луну, положить деньги на подоконник, то тем самым, заманишь к себе удачу и финансово укрепишься. «Денег палата, да ума-то маловато!» - решил Сотник и засмеялся. Это касалось и людей и Двухштучки. Остальные тоже звонко рассмеялись над такой человеческой наивностью, а ребятня-мелочишка так и вовсе начали подпрыгивать, при этом повизгивая и позвякивая. Больше всех история понравилась купюре в тысячу рублей. Это был взрослый дядька, предпенсионного возраста. Он одобрительно кивал, вкусно причмокивал и вообще смотрел на Двухштучку с особым интересом. Она ему понравилась. «Еще та штучка, эта Штучка!» - скаламбурил он про себя. У него были пышные усы, горбинка на носу и азербайджанский акцент. От него исходил приятный фруктовый аромат с нотками базилика. За его длинную жизнь, какими только именами его не величали: и Косарь, и Штуцер, и Рубль, и Штука. А сейчас молодежь его называла «Один Ка»! Он подвинулся ближе к объекту своего вожделения и смешно заговорил:

- Добрий ночи, дарагие друзя! Миня завут Кило БазАрович! – и воодушевленно посмотрел на сидящую, теперь совсем близко, Двухштучку. Она засмущалась и принялась часто-часто моргать, поправляя красивую прическу. Базарович понял, что ему удалось произвести впечатление, и, желая усилить внимание на собственной персоне, он попросил разрешения у всех присутствующих продолжить свою речь. Все одобрительно закивали, а один двухрублевик даже выскочил вперед со словами «Даешь трындеж!», но немедленно получил подзатыльник от Полтоса и стал быстро-быстро вращаться на ребре. Раздался смех. Кило Базарович продолжил, и речь его звучала, как тост. Он предположил, что все люди разные и не стоит насмехаться над их желанием заманить к себе Деньги. Как известно, Деньги портят Человека, а не наоборот. Пока все обдумывали глубину последней фразы, он продолжил. Рассказ был неторопливый, с подробностями, с забавнозвучащими словами. То и дело, тут и там, раздавались негромкие смешки. Соседка в голубом, которой он нравился все больше и больше, смотрела на него, практически, не моргая, вникая в каждое слово. Кило Базарович начал свой рассказ издалека, с самого детства, когда он оказался у одной бабушки, которая хранила деньги в платочке. И раз в месяц, получая пенсию, она добавляла в заветный платочек еще одну купюру, потом бережно завязывала и «прибирала» его. Там ему жилось хорошо. Ему нравилось уважительное отношение к себе и соплеменникам. Судьбу не выбирают, но ему повезло, и он был доволен. Он знал, что часто к дензнакам относятся неподобающим, по его мнению, образом. Могут запросто свернуть пополам и сунуть в задний карман джинсов, и ты будешь там тереться, и портиться, проживая три года за год.

Полтос не выдержал и выругался от нетерпения высказать свою точку зрения. Он заявил, что конечно в заднем кармане «не жизнь», но когда тебя комкают и кладут вместе с металлическими деньгами или ключами в карман, то это и вовсе пытка, и тут уж, надо выживать изо всех сил и на хорошие манеры рассчитывать не приходится. Сотник решил немного разрядить обстановку и пошутил, что еще хуже, когда тебя бросают в коробку с надписью «на корм для собак», а тратят совсем на другие цели. И уж совсем беда, если в тебя сморкаются или берут с собой в туалет. Все загалдели и дружно согласились с этим невеселым предположением, а некоторые, начали плевать через плечо, отгоняя от себя такую судьбу. Только скомканная десятка, по прозвищу Деньга, испуганно выпучила глаза, видимо, вспомнив что-то из собственной биографии. Она поджала ноги к животу, а голову опустила к коленям, как говорится «сложилась в три рубля». В этом положении она начала отползать в сторону края подоконника. Сотник, конечно же, обратил на это внимание, и ему стало жаль эту пропащую девушку. Она выглядела, как минимум, его ровесницей, хотя и была вдвое моложе. «Не в деньгах счастье», - подумал он. Двухштучка тоже сопереживала Деньге и попросила Сотника так больше не шутить, сославшись на свое больное сердце. Она указала на свой надорванный край, и печально сообщила окружающим, что это не что иное, как рубец от инфаркта миокарда. Все понимающе закивали, а Базарыч не удержался и подхватил ее за талию, сказав, что будет поддерживать ее до последнего гроша, то бишь, мгновения. Затем пожилой ухажер, будучи прерванным, взял слово заново и поведал о том, как бабушка с платочком обменяла его в аптеке на «сердешные капли», но он не в обиде и надеется, что она поправилась. Не зря же говорят, что «на деньги ума не купишь», а про здоровье там ничего не сказано. Потом он попал на рынок, и сейчас, в основном, там и обитает, уже много лет. Попросил прощения за акцент и горько вздохнул. Слеза навернулась на глаза, но ведь «настоящие мужчины не плачут», да и влага бумаге крайне вредна. Соседка-инфарктница поняла его внутреннее состояние и взяла его волосатую лапу в свои тонкие бледные ручки.

Со стороны плиты на подоконник выполз таракан и, немного помедлив, неторопливо побежал к Деньгам.

- Началось, полезла всякая мерзость, – сказал Сотник.

Деньга напряглась и сжалась, а Полтос злобно вскинул глаза на своего обидчика. Они еще не увидели противного пришельца. Сотник, кивком головы, указал на непрошеного гостя. Два Пятака мгновенно отреагировали и с невероятной скоростью подскочили к таракану. Один проехал своим ребром по все левым ногам, а другой, от всей души, приложил Стасику по спине. Усатый крякнул от тяжести, и заметно хромая, покинул поляну и схоронился в ближайшей щели, оставив усы на поверхности, как перископ.

-Деньги всякого прельстят! – пошутил Сотник. Однако его жизненный опыт подсказывал, что всегда рядом с деньгами всякой мерзости немало, и надо быть начеку.

-Вот вам, «бабки», и Стасов день! – подхватил Полтос и вся компания загоготала. Пятаки вернулись на свое место.

К разговору подключился новый рассказчик. Он прокашлялся, в ожидании тишины, и представился: «Ванхандрид Баксович, Ю-Эс-Эй». Это был импозантный молодой человек, слегка за 30. На шее у него был повязан шикарный шейный платок оливкового цвета. Начищенные кожаные «оксфорды» подтверждали и дороговизну, и качество, как формы, так и содержания. Он сказал, что неместный, и планирует вскоре вернуться на родину. Как попал к нынешнему хозяину, не помнит, был, сильно нетрезв, поскольку на него пролили виски.

Все внимательно слушали его речь, пытаясь уловить хотя бы малейший акцент. Ничего подобного, он говорил, как на родном. Потом он рассказал, что у него на родине по-другому относятся к деньгам, называют их загадочным словом «кэш», складывают в портмоне в полный рост, номером в одну сторону, и, обязательно, по ранжиру. Мол, есть такая примета, а иначе водиться не будут. Еще люди любят фотографироваться с такими, как он и выкладывать фото в волшебный мир Инстаграма, а друзья таких фотографов ставят под фото какие-то «сердечки», выражая радость, хотя за этим скрывается зависть и ничего другого. В подтверждение своей правоты и ума он безаппеляционно заявил, что: «Богатство разум рождает».

Собеседники, в большинстве своем, поняли не все, но на всякий случай, загрустили, а мелочевка всей стаей стали проситься к нему на родину, намекая на предоставление «финансового убежища». Сотник предупредительно и строго покашлял, и молодежь поостыла. Однако услышанное не давало им покоя, и они наперебой стали просить еще какую-нибудь красивую историю.

- Окей, - сказал Ванхандрид Баксович и продолжил. Он рассказал, как спасал жизнь какому-то, по всей видимости, аллергику, когда тому стало плохо и больной, свернув купюру трубочкой, стал вдыхать через нее белое лекарство. Баксович признался, что даже у него самого закружилась голова после такого спасения, и он чувствовал от этого себя на седьмом небе.

Двухштучка разомлела от собственных фантазий, и начала, про себя, сравнивать достоинства Баксовича и БазАровича.

-Клево! Зачеши еще чего-нибудь, а? – сказал восторженный Полтос и снова открыл рот в ожидании фантастической истории.

В следующей истории было рассказано о чудесном спасении девушки от холода. Речь пошла о бедной девушке, на которой из одежды были только золотистого цвета бикини, и чтобы окончательно не замерзнуть, она была вынуждена постоянно танцевать. И сжалившиеся люди, доброжелательно заправляли ей Баксыча и его соплеменников прямо за резинку стрингов.

Железяки заплакали, а Полтос пустил слюну. Рассказ уже был окончен, а он все еще что-то представлял себе из услышанного. По обилию слюны, было понятно, что он захотел стать спасателем. Причем, спасать, исключительно, красивых девушек, и, исключительно, в золотом бикини. Все это влагоизлияние надоело Сотнику, и он заорал: «Отставить, сопли! Хватит, хватит, я сказал! Иди ты в жопу, пропагандист чертов!», а про себя подумал: «Все принимают за чистую монету, всякую ересь, даже голову включить не хотят, засранцы!»

Мелочь вздрогнула, Полтос сглотнул, влюбленная пара переглянулись и еще крепче сжали руки, Деньга тихо завыла и продолжила отступление к краю подоконника. Ванхандрид замолчал и обиженно отвернулся. Он поправил шейный платок и стал негромко насвистывать мотив «Гудбай, май лав, гудбай».

-Это все мелочи и ерунда. Я знаю, что такое рай. Могу рассказать. Хотите? – чуть поодаль от круга раздался волшебный, какой-то даже неземной голос. Очень красивая девушка, блондинка с невообразимыми по своей приятности, очертаниями, присела и откинула вуаль со своей шляпки. Уже не ожидая чего-то более интересного, чем жизнь во спасение людей от холода и аллергии, наличный народ удивился, что называется «на все деньги». Поскольку и голос, и тело, и даже воздух вокруг нее были какими-то гипнотическими, то все ответили нараспев: «Да-а-а-а-а-а-а-а-а».

Красотка назвалась Звездой Евровной и кратко поведала о своей, в общем, однотипной, но шикарной, жизни. Поскольку все разглядывали ее фантастическое сиреневое платье со звездами и цифрами 500, и пребывали в легком потрясении, то ее слова прошли мимо ушей. Но когда она начала рассказывать про денежный рай, ситуация переменилась. Все, за исключением Деньги и Сотника, стали как зачарованные подползать ближе и ближе к рассказчице. После слов о массаже в машинке для счета купюр благодарные слушатели начали раскачиваться из стороны в сторону. А когда дошло до поддержания специального климата в комнатах, с бронированными, метровой толщины, дверями, с умопомрачительными замками, гарантирующими абсолютную безопасность, наличные люди, в такт своим раскачиваниям, стали напевать припев песни группы «ABBA» «Money, money, money». Только тихо и очень жалобно. В процессе песни они доползли до самой рассказчицы и окружили ее. При этом они практически перестали моргать. В самый последний момент Сотник, из крайних сил державший себя в руках, заметил, как Деньга в слезах и беззвучных, от бессилия, рыданиях добралась до края подоконника, и добитая рассказом о рае, кинулась вниз, с гигантской высоты. В отчаянном рывке он бросился и ухватил ее за самый уголок. Резкие движения вывели остальных из ступора. Полтос и Кило помогли Сотнику, и Деньга была спасена. Остальные тоже вскочили на ноги, и подошли ближе к спасенной душе. Рассказ был прерван, спасенная дрожала как банкнотный лист, другие, с сожалением, смотрели на нее, но думали о своем. И плакали, плакали, плакали. Сотник предупредил металлическую публику, что они могут окислиться, и тогда их ждет незавидная судьба. Они попадут к мальчишкам в руки, а те их, в свою очередь, будут чистить песком, раздирая и уродуя, или положат на трамвайные рельсы за ненадобностью.

- Вот и будет вам массаж! – съязвил Полтос и задумчиво оскалился.

- Нет, Анна Каренина из этих кругляшей никудышная, - подумала Двухштучка. Она когда-то была в книге Толстого то ли закладкой, то ли нычкой, и при случае всегда козыряла своей начитанностью.

Порыв ветра страшной силы обрушился на дом. Задребезжали стекла, а старая липа, изнемогая от натиска, ударила толстой ветвью в окно, настежь распахнув его. Ветер ворвался в кухню и закрутился там в сумасшедшем танце. Он сбросил на пол мелочь и подхватил невесомые купюры, а затем, закружив им голову, вышвырнул их на улицу и долго носил по воздуху, прежде чем сбросить на землю, в слякотную грязь. Бог дал, Бог и взял, а все приметы от лукавого.

Вскоре ветер успокоился. На подоконнике одиноко лежала красивая латунная пуговица. Она по-прежнему отражала падающий на нее свет. Вероятно, к пуговице претензий ни у кого не было.