«День, когда стены ушли»

Глава 1

На самом краю Жужжащей Топи, где туман был таким густым, что его можно было резать ножом, а пар из горячих источников сплетался с ним в причудливые танцы, прятался городишко Калитва.

У кромки бурлящего грязевого котла расположились трое друзей.

Толстый зелёный гоблин Фунтик в красной футболке, коричневых шортах и сандалиях сосредоточенно жарил на прутике болотную поганку, периодически поправляя кожаную сумку, сползающую с его круглого плеча.

Рядом, игнорируя сырость, возился высокий и худой Мокряк. Его рваный халат и клетчатые трусы (которые он почему-то считал вершиной инженерной мысли) развевались от пара, а паровой рюкзак за спиной тихо пыхтел, подпитывая энергией лупу и толстую книгу, которые он держал перед лицом.

А чуть поодаль, в своих неизменных синих рыбацких сапогах, сидел гоблин-фантазёр Яков Щука. Его лысая голова с единственным зелёным хохолком блестела в свете костра, а круглые очки сползли на самый кончик носа. Яркая цветная рубаха Якова сливалась с болотными цветами, но он лишь закидывал удочку в густой туман.

—Вы думаете, история — это просто скучные даты и имена? — вдруг нарушил тишину Яков, не отрывая взгляда от поплавка. — История — это когда вещи оказываются совсем не тем, чем кажутся. Слушайте же, я расскажу вам сказку о трёх гоблинах из Каменного Холма.

Мокряк фыркнул, поправляя лупу, а Фунтик жевательно зачмокал. Но Яков уже начал:

—Три гоблина были каменщиками от бога. Первый закладывал фундамент, второй мастерски выкладывал стены, третий занимался декором и реставрацией. Их мастерство гремело на всё королевство. И вот, мэр города Каменного Холма призвал их и велел восстановить старый замок из красных кирпичей, которому была тысяча лет. Замок был символом гордости, но время его разрушило.

Яков сделал паузу, и его зелёный хохолок дёрнулся.

—Первый гоблин заложил новый фундамент, используя древнюю магию камня. Его работа была столь искусна, что камень начал светиться мягким золотистым светом. Но свет этот был не статичным... он «пульсировал». Раз в секунду, словно огромное, скрытое под землёй сердце.

Второй гоблин принялся за стены. Каждый красный кирпич ложился идеально ровно, создавая сложные узоры. Но если присмотреться, узоры напоминали не просто орнамент, а «вены» или «паропроводы», расходящиеся от пульсирующего сердца-фундамента.

Третий гоблин трудился над башнями и фресками. Он создавал мозаики и статуи, которые украшали фасад. И знаете, в чём была его главная хитрость? Мозаичные глаза на фасаде и статуях горгулий он сделал из полированного болотного янтаря. Они «следили» за прохожими.

Фунтик перестал жевать. Мокряк оторвался от книги, его паровой рюкзак заинтересованно пискнул.

—Замок оживал на глазах, — продолжил Яков, и его голос упал до шёпота. — Кирпичи стали тёплыми, словно дышащая кожа. По стенам бежали золотистые искры. И вот настал день открытия. Мэр собрал толпу, перерезал ленту, начал речь о величии и незыблемости...

—И тут замок рухнул? — не выдержал Фунтик.

—Хуже, — ухмыльнулся Яков. — Замок «вздохнул».

Толпа замерла. Из труб, которые все считали просто декоративными, вырвались клубы пара. Красные кирпичи на стенах зашелестели, сдвигаясь, словно чешуя. Фундамент-сердце ударило так сильно, что у мэра подкосились ноги.

Замок, который тысячу лет простоял на холме, оказался не зданием. Это был древний, впадший в спячку Механический Левиафан — бронированный паровой дракон, чья спина поросла мхом и деревьями, а красные кирпичи были его огнеупорной чешуёй!

Три гоблина-каменщика не восстановили памятник архитектуры. Они «починили двигатель», прочистили «паропроводы» и откалибровали «сенсоры» древнего зверя.

Замок-Дракон раскрыл каменную пасть, издал гудок, от которого у всех в городе заложило уши, и, отряхнувшись от вековой пыли, шагнул с холма. Башни-глаза загорелись золотым светом. Левиафан поклонился трём мастерам, развернулся и неспешно зашагал в сторону океана, оставляя за собой след из дыма и растоптанных кустов.

Мэр остался стоять посреди огромной, идеально ровной площадки, где раньше был замок. А три гоблина? Они стали легендой. Ведь они доказали, что истинное мастерство — это не просто строить стены, а понимать, «что» именно ты строишь.

В Жужжащей Топи повисла тишина, слышно было лишь бульканье грязи.

Мокряк медленно снял лупу, его глаза горели безумным восторгом:

—Яков... ты хочешь сказать, что под Каменным Холмом до сих пор спят другие... механизмы?

Фунтик испуганно сглотнул и попятился к костру:

—А... а вдруг этот дракон придёт сюда, в Калитву? Я не хочу быть закуской к обеду!

Яков Щука спокойно достал удочку из воды. На крючке болтался старый, покрытый илом, но идеально ровный «красный кирпич». Он был тёплым и слабо пульсировал золотистым светом.

—Не придёт, Фунтик, — тихо сказал Яков, снимая круглые очки и глядая куда-то вверх, в густой туман, откуда доносился ритмичный, нарастающий гул, заставляющий вибрировать воду в болоте. — Потому что он уже здесь. И, судя по звуку его паровых клапанов... он ищет, где бы прилечь и отдохнуть. Так что, джентльмены, предлагаю срочно сворачивать лагерь. Сказка только начинается.

Над Жужжащей Топью, раздвигая туман, показались две огромные башни с горящими янтарными окнами...