Дед Панас

Сказка 1

Дед Панас

Знакомство з героями

В одном селе, на опушке леса, как раз по середине села стоял домик. Если на него смотреть с дороги – то обычная изба пятистенок сложенная из толстых дубовых бревен и крытая железом, выкрашенным в красный цвет. Ставни сборные и выкрашенные в синие цвета, а стены в зеленый. Но если гости заходили на подворье, то на месте дома стоял терем в два этажа срезными ставнями, порогом лесенкой и росписью цветов вдоль стен. А кто побывал внутри дома, тот рассказывал о великолепных хоромах, картинах в резных рамах и коврах застилающих весь пол. Хотя, по правде надо сказать, что внутрь дома попадали, только близкие люди, хорошо знавшие деда Панаса и его жену – бабку Параску, и ничему уже в этом Мире не удивлялись. Они принимали все его красоты, чудные формы и сказочные сюжеты за чистую правду, как данность истины.

Самому деду Панасу, на вид, лет 60 от силы 65. Среднего роста, жилистый з горящими глазами, острым языком, шустро перемещавшийся по селу и его окрестностям с доброй улыбкой и добродушным нравом – такое описание давали ему односельчане. Иногда он отпускал густую бороду или длинные волосы, то ли для потехи, то ли с хитрым умыслом. Все животные в селе любили деда Панаса и не одна собака на него никогда не лаяла. Даже злой натасканный пес сторож зерна на местном току ластился к нему. Ставил передние лапы ему на плечи и облизывал нос.

Баба Параска была под стать деду Панасу, хоть немного выше своего мужа. Она всегда говорила, что они с Панасом одногодки и сдружились еще в отрочестве. В молодости бабка Параска была красивой девушкой и на нее многие засматривались. А дед Панас виду не подвал, но всегда был рядом готовый и помочь, и отпор дать слишком настырным, и выслушать, и добрым словом успокоить, взбодрить и дать уверенность в своих силах. Поэтому, когда дед Панас предложил свадьбу сыграть и детей вместе рожать да воспитывать. Параска его обняла, поцеловала, согласилась и проворчала – Что так долго ждал с предложением. Я уже собиралась сама к тебе идти и напрашиваться. Детей у них было не мало, не много, но более пяти точно. Так вот с возрастом бабка Параска немного набрала в весе, но оставалась такой же верткой, шустрой, говорливой, но не сплетницей, немного лукавой и любящей всех детей без разбору. Свои дети уже разъехались свою жизнь строить. Сельской детворе у нее всегда с собой находилось, то печенье, то пряник, то леденец. Иногда, казалось, что у нее карманы на юбке безразмерные или бездонные. Что было не далеко от истины.

Дед Панас и бабка Параска жили мирно и дружно, хотя бывало всякое. Ведь жизнь тем и хороша, что она непредсказуема и куда направит жизненную повозку один из супругов и какие приключения выпадут на голову обоим, не всегда приходятся по нутру другому.

Подростки их всегда называли дед Панас да бабка Параска. Но что удивительно, старики в селе, когда рассказывали о своей молодости, поговаривали – а вот дед Панас да бабка Параска гонялись за нами молодыми, когда мы срывали яблоки у них в саду без спроса. Они не менялись со временем и выглядели на 60-65 лет, а истинного их возраста никто не знал.

В селе жизнь протекала неспешно со своими праздниками, заботами и волнениями. Но вот у деда Панаса с бабкой Параской всегда, что-то происходило интересное, тайное, необычное, магическое, а иногда просто сказочные события. А очевидцы этих событий рассказывали совершенно невообразимые вещи, в которые мало кто верил. Но с другой стороны всякое бывает в нашем Мире.

Деду Панасу редко дома сиделось. Его постоянно манили приключения, дальние дали и неведомые места. Он, как правило, не искал выгоды, им двигал интерес. Баба Покраска, наоборот, действовала для максимальной выгоды для семьи или для себя. Они часто устраивали небольшие перебранки по этому поводу.

И вот, как то принесла сорока на хвосте – что в дальнем темном лесу, рядом с болотом на мягких кочках в этом году ягода очень обильна. В этом лесу жил огромный и свирепый медведь по прозвищу Косолапище и ворчливый да прожорливый кабан, которого звали Кабанелло. Размерами кабан мало уступал Косолапищу. Они часто устраивали драки. Под час которых ломали подлесок, а иногда и крупные деревья. Соваться в этот лес ради ягод никто бы не посмел. Но Дед Панас не кто попало, и его не страшили два ворчливых зверя, желающих каждого порвать на маленькие кусочки.

Дед Панас взял с собой два лукошка. На вид не больших, но в них вмешалось до 100 кг ягод или грибов в каждый. Они внутри были больше чем снаружи. Такое чудо дед Панас у лешего выменял на арбузы. Два прицепа арбузов привез лешему в самую гущу леса и аккуратно их разгружал да складывал лешему в логово под поваленной старой сосной. А леший хоть и был несказанно рад такому подарку все ворчал – что форма не та да ширина полосок не одинаковая на арбузах.

И так дед Панас отобрал с собой эти два лукошка, взял два бочонка по 30 литров свежего золотистого меда и два мешка особенных желудей. Эти желуди росли на единственном дубе в лесу. Они были сладкие, как будто медовые и каждый размером с кулак. Этими подарками он планировал умастить Косолапище и Кабанелло, с которыми ранее знаком не был. Не забыл он и про личный рюкзак с продуктами для себя. Выставив это все на середине двора Панас задумался – как это все нести. Дед Панас слабостью не отличался, но все это получалось громоздким и для переноса не удобным. И тут он услышал раскатистое гагатание.

– Га-Га-Га-гагагаааааа.

С прогулки по местным лугам возвращался Гусений. Здоровенный гусь и друг деда Панаса. Гусений размером был высоким. Если шею вытягивал, то намного выше самого деда Панаса. Размах крыльев более пяти метров. Отличался силой, хитростью и умом, тягой к приключениям и дальним полетам.

На лугах за селом Гусений не только сам пасся уже три дня, но и для бабы Параски насобирал лечебных трав целую охапку, которую нес на спине между крыльями. Дед Панас быстро метнулся и насыпал зерна Гусению в кадку, а во вторую налил подогретой ключевой водицы.

Гусений зайдя на двор, кивком поздоровался с дедом Панасом, отложил в сени вязанки трав и с радостью утолил голод и напился вкуснейшей живой водицы. После такого обеда у Гусения состоялся прилив сил и бодрости. Энергия в нем била через край и сила просила выхода наружу. Все это время дед Панас стоял рядом и лукаво улыбался. А Гусений, будучи очень сообразительной птицей, изогнул шею и наклонив голову обратился к деду Панасу

– И чего тебе надобно старче? Только не говори, что вкусный обед для меня и твой взгляд лукавый с хитрецой имеют разную природу.

– Не буду тебя обманывать. Мне за ягодами надо, а у меня подарки для тамошних обитателей. Вот.

И дед Панас указал на бочки, мешки, свою котомку и лукошки.

– На сколько далече лететь?

– Да тут рядом. Сразу за оврагом, вдоль речки, через пролесок, обогнуть скалу и уже на полпути будем.

– Ага. Значит километров под 200 будет?

Дед Панас, поковыряв носком сапога землю и опустив взгляд.

– 270...

Гусений улыбнулся. А дед Панас весело встрепенувшись добавил.

– И не километром больше.

– Ну да. Совсем близко. Ладно. Тогда полетели, пока у меня силушка под крыльями переливается. Туда быстро доставлю, несмотря на подарки. А вот назад долго лететь будем. Оно, и у меня сил поубавиться и, я так понимаю, лукошки не пустые будут?

Дед Панас мечтательно.

– Ягод наберем и возможно друзей новых встретим.

Гусений присел и расправил крылья, перекрыв весь двор по ширине. Дед Панас все погрузил на Гусения, надежно закрепил и прокричал.

– Гагагагаааламага!!! Мой верный летающий гусь! Вперед Гусений! Вперед!

Радостно кричал дед Панас, обхватив одной рукой шею Гусения, а второй придерживая бочки с медом. Он очень любил летать на Гусении. Но Гусений на полеты в пределах села не делал. Ну что же это такое в самом деле – взлетел, не успел почувствовать ветер в крыльях, только поднялся ввысь, и вместо того чтобы лечь на воздушный поток и насладиться полетом надо уже спускаться. А вот на дальние расстояния дело другое.

Летели не долго, не коротко. А как раз столько, что бы насладиться полетом и пейзажем раскинувшихся внизу полей, лесов и двух извилистых речек. Дед Панас за это время успел замерзнуть, так как в спешке да на радостях полета забыл одеть теплую куртку или парадную фуфайку. Да и сам Гусений начал уставать. Ведь хоть он и поел энергетического зерна и питьевой водицы ключевой, но он не отдыхал после длительной прогулки по лугам.

Долетели до леса.

– Где садиться?

Дед Панас ответил не сразу, а чуть погодя. Он долго всматривался в лес, пытаясь разглядеть Касалапище и Кабанелло. И когда Гусений закончил круг над лесом дед Панас указал место.

– Вот туда на маленькую поляну.

– Может лучше на большую. Там удобнее.

– На большой ягоды. Ты приземляясь все затопчешь.

Начал ворчать дед Панас. И всматривался в гущу леса.

Только они приземлились. Гусений сбросил с себя деда Панаса и аккуратно встряхнул на землю все его подарки да рюкзак с лукошками.

– Дальше ты сам. Я спать. Будить только перед отлетом.

Гусений удобно уселся на мягкий травяной ковер, сложил крылья и положил голову под левое крыло. Через пару минут слышалось его спокойное посапывание. Казалось, что Гуссений спит беспробудным сном. Хотя он всегда спал очень чутко и мог молниеносно проснуться и взлететь. Гусений также был сильный и ловкий гусь. Волки, которые обитали в лесу рядом с селом, считали его увальнем и легкой большой добычей, но сильно пожалели за потревоженный сон, когда Гусений после сытного обеда прилег погреться на солнышке. Одного Гусений схватив за холку носил с собой пол дня, подметая им улицу, а с другим поднялся выше сосен и спикировал вниз. После таких приключений никто Гусения не трогал. Таким образом, дед Панас был абсолютно уверен в безопасности Гусения.

Дед Панас разложил продукты из своей торбы и плотно перекусил запивая горячим чаем из термоса. Термос, как и котомки, был непростой. Его деду Панасу подарил водяной на день рождения. В этом термосе вода никогда не кончалась и всегда была горячей и насыщенна целебными травами, дающими силу и душевное спокойствие. Закончив обед и сделав первый глоток ароматного чая, дед Панас замети на границе леса и поляны тень. Это стоял огромный черный медведь. Он был скрыт в тени, но его большая фигура загораживала подлесок и пару маленьких деревьев. Поэтому была хорошо видна на фоне леса.

Косолапище вышел на поляну и рыкнул изо всех сил. Трава возле деда Панаса пригнулась. Но Дед Панас даже ухом не повел.

– Ты рычалка не рычи. А то разбудишь боевого гуся, так он тебе всю шерсть повыдергивает и не только. Ты мне лучше скажи. Где живет великий и красоты не превзойденный, красивейший и бесконечно вежливый Косолапише? Самый добрый и благосклонный из медведей. Молва, о котором разошлась на тысячу километров вокруг этого леса.

Косолапишще был шокирован такими речами и такими эпитетами в свой адрес. Но ему было приятно.

– Я и есть Косолапище. Самый грозный да самый черный из медведей.

– Я видел и почернее.

Лукавил дед Панас.

– Но у меня есть чудесный мед, который придает черноту шерсти. Так, что ночью твоя чернота будет выделяться в ночи. А при свете Солнца будет иметь прекрасный отлив. Сама шерсть будет не всклокочена а ровно лежать и только на загривке будет торчок указывая на твою свирепость. Но смотри осторожно. Мед заговорен только для истинного Косолапища. Если к нему притронется обычный мишка, то он станет кочкой поросшей мхом. Так ты готов принять от меня такой восхитительный дар?

– Готов!

Выкрикнул Косолопище. А Гусений в это время голову из под левого крыла переложил под правое. Косолапище покосился на боевого гуся. И громким шепотом добавил.

– Давай мед.

Дед Панас вскрыл бочонок с гречишным медом и передал его Косолапищу. Косолапище раньше никогда не видел такого темного меда. Аккуратно зачерпнул мед пальцем, а не как всегда – лапой по локоть. Облизал палец. Зажмурился от удовольствия. Мед ему очень понравился. Он плюхнулся на траву перед бочонком и начал потихоньку кушать мед. Если бы его видели знакомые зайцы и белки, то они бы не поверили своим глазам. Они привыкли не к вежливому и опрятному Косалапищу, а к чавкающему, облизывающему свою лапу неряшливому медведю. Да еще периодически рыкающему на всю округу. Но от меда деда Панаса по всему телу Косолапища растекалось спокойствие и истинное наслаждение. И Косолапище смаковал каждую каплю.

Дед Панас подождал, пока Косолопище уплетет четверть бочонка. Теперь его не за уши, не за лапы нельзя уже было оттянуть от вкуснейшего меда.

И как бы невзначай проговорил. Для поддержания разговора.

– А ягода в этом году кислящая?

Косолапище от такого наговора на сладчайшую землянику, малину, ежевику и голубику оторопел и даже есть остановился.

– Я не знаю где и как. Но в нашем лесу каждая ягода обласкана лучами Солнца, напоена родниковою водою и наливается сладостью и соком. Самая крупная и сладкая ягода во всей округе. А находится она на соседней большой лесной поляне.

Дед Панас заискивающе.

– Мне бы два небольших лукошка набрать. Да ваш лес прославлять да вкусом ягоды царицу ублажать.

Свою жену, бабку Параску, на людях дед Панас называл толь царицей.

– И если ей понравиться, то вашу ягоду придется величать с приставкой "Царская".

– Ягода у нас царская, но ее немного.

Соврал Косолапище.

– Говорят еще есть к востоку луг з золотистыми ягодами. Я тогда их выменяю на бочонок меда.

Дед Панас вскинул бочонок на плечо, а в другую руку взял лукошки на вид маленькие, но лешим заговоренные.

Косолапище окинул взглядом два небольших лукошка деда Панаса. И находясь в умиротворенном состоянии от поедания меда и от мысли, что может получиться выменять у деда Панаса и второй бочонок.

– Лес у нас богатейший. Даже при моем пристрастии к ягоде всю ею не съедаем. А смотреть на высохшую ягоду на кусте очень больно. Набирай свои лукошки да ублажи царицу. А ягоду впредь будем называть «Царской».

Дед Панас, для приличия, изобразил терзания и сомнения на своем лице. Типа, какую ягоду нести царице. Косолапище, проглотив очередную порцию меда, важно изрек.

– Более крупной и сладкой ягоды ты нигде не найдешь. Рви смело. Но оглядывайся. В лесу водится большой кабан. Кабанеллом кличут. Он по ягоде не специалист. Не любит. Но с другой стороны поляны, на краю леса растут два дуба. Кабанелло может лакомиться под ними желудями. Если что беги ко мне. Я сам пока оба бочонка не съем отсюда никуда не пойду.

Косолапище растянулся в довольной улыбке и вернулся опять к меду.

Дед Панас прихватив мешки с желудями двинулся на поляну с ягодами.

Подойдя к поляне, дед Панас очень внимательно ее осмотрел, особенно то место, где росли два шикарных дуба. Ничего не заметив он замер, вслушиваясь в шелест листвы, шуршание насекомых, стрекот кузнечиков. Через пару минут услышал характерное "Хрю" и за ним треск мелкой ветки.

– Ага. А вот и второй мой будущий друг.

Дед Панас и Косолапище и Кабанелло рассматривал только так без страха и сомнений. Он оставил лукошки и со своими желудями пошел обходить поляну по кругу, приближаясь к Кабанелло.

Кабанелло громко хрюкал, чавкал и разбрасывал комья земли в разные стороны. Под дубами вся земля была вспушена, так как Кбанелло ее перерыл всю сантиметров на тридцать глубиной, поедая, как свежие желуди, так и прошлогодние и мелкие коренья. Дед Панас развязал мешок, достал один желудь и бросил его на пути движения кабана. Желудь с кулак величиной мягко и бесшумно приземлился на вспушенную землю. Кабанелло его не заметил и продолжил рыть и хрюкать. Даже когда он до него дошел, то Кабанелло поддел желудь, посчитав что это просто камень или кочка. Но от желудя исходил вкусный аромат. И когда он резко начал удаляться от Кабанелло, тот остановился и проводил взглядом падающий камень или кочку. Подбежал к желудю, принюхался и раскусил его. Вкус спелого, сладкого желудя очень понравился Кабаннело и тот начал осматриваться вокруг и соображая – откуда мог появиться такой большой аппетитный желудь. Подняв свое рыло и развернувшись, он увидел деда Панаса с мешком. Из мешка шел манящий аромат. Кабанелло взбрыкнув задними копытами, выбросил комья земли назад и понесся, как ракета в сторону мешка.

Если бы дед Панас не был бы готов, то его бы просто размазало по земле. Но дед Панас был готов к такому развитию событий. Он быстро прыгнул в сторону, уронив мешок. За мешком был старый трухлявый пень от дуба, породившего в свое время два гиганта, желудями которого наслаждался Кабанелло. Пенек был очень обширен более четырех обхватов. Трухлявыми была только сердцевина и внешняя кора. А вот средняя часть была надломлена, поедена, поросшая мхом и опятами, но крепкая, как подобает дубу. От удара Кабанелло по пню вокруг поднялось рыжее облако трухи. Оно на несколько минут закрыло пень, и Кабанелло, и упавший мешок, который теперь лежал сбоку от пня и из него выкатилось несколько желудей. Когда облако осело дед Панас увидел разъяренного кабана, который застрял своими клыками в пне и с диким ревом пытался выдернуть их. Но это ему не удавалось. Остатки старого дуба крепко держали клыки. На пол минуты Кабанелло застыл переводя дух и заметил мешок и высыпавшиеся из него желуди.

– Желуди! Желуди! Желуди!

И начал дергаться пытаясь, несколько вырваться из пня, сколько дотянуться до нового лакомства. С обратной стороны пня подошел дед Панас. И торжественно обратился к Кабанелло.

– Да не соблаговолит ли достопочтенный Кабанелло принять мою помощь по вызволению его белоснежных клыков и принятию в дар спелых и сладких, отборных желудей из личного садолеса царицы Параски?

Здесь дед Панас немного приврал. Бабка Параска вела великолепный огород и фруктовый сад, но никогда не занималась желудями, лесными кормами, кормушками для лосей и зайцев. Это была вотчина деда Панаса. Кабанелло еще отдышался и громко хрюкнул.

– Хрю! Соблаговолит! Хрю! Соблаговолит!

Дед Панас рассыпал мешок на землю в метре от Кабанелло, вынул топорик из своего рюкзака и одним четким ударом рассек часть пня, которая держала большого кабана. Кабанелло аж взвизгнул от неожиданности. Ему показалось, что дед Панас хочет его топором по голове огреть. Почувствовав свободу Кабанелло налетел на рассыпанные желуди так чавкал, что даже на соседней поляне Косолапище перестал поедать мед и с опаской оглянулся на звук.

Покончив с двумя третями рассыпанных желудей Кабанелло вспомнил о царице Параске и ее посыльном. А при царском дворе надо вести себя интеллигентно. А как же жрать такие вкусные желуди не чавкая? Может их не жрать, а есть. И с такими мыслями Кабанелло опустился на свой зад, подмяв один желудь. Посмотрел на деда Панаса и произнес с паузами между предложениями.

– Очень вкусны царские желуди. Благодарствую. Но мне нечем. Отдарить царицу.

– Ходит молва о царских ягодах в Вашем лесу.

– Так ягоды все схомячил Касолапище. Есть тут такой один большой и вредный мишка.

– Странно. А он говорил, что Вы ягоды охраняете и ни кого к ним не подпускаете. Даже его. Заботитесь о них для взращивания новых кустов. И распределяете ягоды между всеми жителями леса. Каждому поровну, что бы все насытились никто не ушел обиженным.

– Я ягоды не сильно. Я больше по желудям, овощам, корнеплодам.

Кабанелло понравилось, что его конкурент – кто самый сильный в лесу, о нем учтиво отзывается.

– Ну так. Это. Мы за этим. Вдвоем управляемся. А сколько тебе ягод для царицы?

– У меня два маленьких лукошка на той стороне поляны.

Кабанелло нахмурил лоб и начал скрипеть мозгами. Это занятие он не сильно любил. Главное тепло на солнце, мягко на куче травы и мха, полное брюхо под дубами. А тут царский собеседник.

– Лукошка два. А мешок желудей один. Не хватает.

Дед Панас лукаво улыбнулся и рассыпал второй мешок.

– Мешка, то два. И все желуди один в один.

– Два… Два… Тогда все, сходиться. Рви ягоду не бойся. Но, если появиться гневный страж. Черный мишка Косолапище. Ты беги ко мне. Я с ним говорить буду.

– А Вы будете здесь?

Я. Буду здесь. Желуди считать. Поедать. Учет им вести. Пока не закончатся.

Дед Панас поклонился Кабанелло и пошел к своим лукошкам. Весь остаток дня дед Панас собирал ягоду. Ведь набрать надо было двести килограмм. Закончил дед Панас с последним лучом Солнца над деревьями и в лесу начинало темнеть. Подошел он к Гусению, погладил его по шее и прошептал.

– Вставай, лететь пора. Загостились.

Гусений расправил крылья, сладко потянулся, стряхивая с себя остатки сна и дремы.

– Друзей завел? Ягоды нарвал?

Дед Панас пристраивая два лукошка на спине Гусения.

– И ягоды полны лукошки и друзья новые есть. Давай тебя с ними познакомлю.

Как раз в это время, на поляну вышли сытые и довольные Косолапище и Кабанелло. Это было первый раз за всю историю леса, что бы они стояли рядом друг с другом и не пытались затеять драку.

– Дорогие Косалапище и Кабанелло. Благодарю Вас за царскую ягоду. А это мой боевой Гусь, Гусением кличут.

Гусений поклонился.

– Рад. Очень рад познакомиться с дружными защитниками леса.

Ответил Косолапище.

– Не каждый день встретишь боевого Гуся. Да таких размеров.

– Это Гусь. А больше. На орла похож.

Поддержал его Кабанелло. И с этих пор от добрых слов зародилась дружба между Косолапищем и Кабанеллом. А дед Панас и Гусений нашли себе новых друзей. Немного доброго лукавства, без задний подлой мысли, добрые слова творят чудеса.

Перед тем как улететь. Дед Панас подарил новым друзьям шишку еловую. Да на каждом острие шишки словно маленькая бусинка отблескивает в последних лучах Солнца.

– Вот такие шишки мне гномы изготовили и подарили. Если ее зажать в обеих руках или лапах и подумать о другом человеке или животном, у которого тоже есть такая шишка, то можно с ним поговорить. Если какая помощь будет нужна или ягоды лишней много, зовите. И мы с Гусением всегда придем на подмогу. Меня, кстати, дедом Панасом кличут.

Дед Панас запрыгнул на Гусения и они отправились в обратную дорогу. К себе в село они прилетели уже затемно. На пороге их ждала баба Параска. Улыбнулась им радостно. Обняла каждого отдельно. И только для порядка пробурчала.

– Целый день лазают где-то. А ты беспокойся, да ужин держи теплым. Что бы завтра дома сидели.

В уставших глазах деда Панаса читалось – это вряд ли.

Сказка 2

Золотистый гриб

Сразу после завтрака бабка Параска заявила деду Панасу.

– Сегодня надо срочно идти в лес за грибами.

– К чему такая спешка. Опята будут готовы через неделю, после пятничного дождика. Сейчас они слишком малы, до пяти сантиметров в высоту.

– Я не про опята или маслята. А белые с прошлого года половину соседям раздала. Гриб хороший просоленный, а у них закончились.

– А мои грузди тоже отдала?!

Встрепенулся дед Панас. Вскочил и начал быстро расхаживать по комнате.

– Я их сушил да высушивал, специями посыпал, что бы с водяным поделиться и с Антохой, главным трактористом в селе! А то, кто нам будет огород в порядок перед зимой приводить?

– Так, водяному ты через медведя нашего, Топтыжку, передавал – три вязанки. Антоха больше любит маслята и лисички. А его жена шампиньоны. Она с них великолепные салаты делает. А ты старый хрыч, все борщ ему, да борщ с грибами, да что бы шляпка пол тарелки занимала. Вот и слопал все грузди.

Дед Панас мечтательно вздохнул и закрыл глаза. Сначала вспомнив свое лакомство – борщ з грибами, потом осознав, что грузди с широкими шляпками закончились. И выпалил.

– Раз так, то идем на дальнее болото! Там под поваленной, но не засохшей тополе, в теньке уже должны вырасти новые грузди.

– Будем мимо него проходить и наберем твоих. Груздей!

Проворчала бабка Параска, собирая корзины. Большую себе, а маленькую деду. Дело в том, что большая была обычная корзиной, но она очень нравилась бабе Параске. Она имела уникальное плетение и очень удобную витую ручку.

А маленькая корзинка это подарок лешего. В нее не просто помещалось до ста килограмм ягод или грибов, ее нельзя было вынести из леса, если не набрать в нее девяносто девять килограмм ягод или грибов или орехов. Дед Панас знал это и хотел уже поворчать – что эта корзинка ему необходима для маслят в субботу. Но его опередила баба Параска.

– У меня закончились золотистые грибы древнего леса. А только их целебные свойства помогают мне врачевать осенние обострения суставов. А ты, сам знаешь, сколько односельчан ко мне за этим обращается.

– А ты с них деньги бери. А то лечишь задарма, как Айболит.

Хотя дед Панас сразу понял, что сказал глупость. Помощь по здоровью всегда и всем должна быть бескорыстна. Только тогда она приносит максимальный эффект пациенту и положительную энергетическую отдачу целителю.

– Извини. Но возьми, хоть небольшую третью корзинку под грузди. Сделаем крюк на дальнее болото.

– Я тебе рюкзак возьму. Оно и тебе удобнее будет. И грибов больше наберем.

Идти за золотистыми грибами далеко и собирать их непросто. А еще за груздями зайти. Не успеем засветло.

– Рюкзак я сам соберу. На ночь к водяному заглянем.

Бабка Параска не очень любила сырость, особенно осенью. Но водяного и лешего и остальных жителей лесов, полей, гор и оврагов любила и уважала. Но для порядка поворчать надо. Что же это такое на два дня в лес идти. А у водяного можно и на неделю загоститься.

– Но только ненадолго. А то у меня капуста перекиснет.

Дед Панас собрал харчей в дорогу, бездонный термос, подарок водяного с постоянным горячим чаем на травах. А также яблок спелых и красных, сладких как мед – в подарок водяному и причина зачем пришли, а тогда водяной и сам им предложит переночевать.

Треть пути прошли без происшествий. Дед Панас всегда ступал мягко, шел быстро. Создавалось впечатление, что он скользит вдоль дорожки. Ни одна веточка под ним не хрустнет, не один листочек не зашелестит. Бабка Параска идет, лесом любуется, по сторонам смотрит. Ее каждая травинка в лесу любит. Помнят как она застройщиков от леса отвадила, как лесорубам не дала рубить вековые дубы. Кроны деревьев шумят, встречают, приветствуют ее. Мох после ее поступи поднимается назад. Следов за собой она не оставляет.

Прошли они так две трети пути. И еще, от оставшегося, две трети. И дорогу им перегородил большой овраг. Ширина оврага примерно метра три, глубина метра полтора будет. Видно, что овраг образовался не давно. Его края имели четкую форму, да и земля еще не осыпалась. По дну оврага тек ручей. Почва в овраге глинистая. Перебираться на прямую – в лоб, невозможно, да и грязный будешь, что кикимор болотный в тине год не мывшейся. Хотя все знают, таких грязных существ не бывает в природе. Обходить овраг далеко. В обе стороны теряется он между деревьев. Стоят путники диву даются. Первой заговорила бабка Параска.

– И кто же такую пакость через лес протянул?

– Кто, кто. Леший болотнику младшему помогает. Лето было засушливое. Маленькое болотце пересохло, хоть прям по дну переходи. Лягушки даже в грязи на глубине скоро спекутся. Вот и помогает ему леший, прорыв канал от озера к болотцу. От озера не убудет, а болотце воспрянет и его обитатели смогут спокойно к зиме подготовиться.

– Это все хорошо. А мы как? Летать я не умею.

Ворчит бабка Параска.

– А мы вот так.....

Протянул дед Панас и пошел к дубу средних лет.

– Дуб почтенный. Дуб одновековой. Позволь шест у тебя попросить? Очень надо на другой берег оврага перебраться. Дуб крутнул одну из веток, так что кора в ее основании лопнула, а ветка как спиленная упала к ногам деда Панаса. Дед Панас поклонился в самый корень дуба и промолвил.

– Благодарю тебя могучий великан. Дозволь и тебе помочь.

Он раскрыл свой рюкзак и достал оттуда вар лесной. В саду садовым варом спилы замазывают, а дед Панас и для лесных деревьев делал особый вар. Помазал щедро место, где была ветка и оно сразу молодой корой покрылось. Дуб зашелестел листвой одобрительно.

Дед Панас топориком, с которым никогда не расставался, быстро ветку очистил от коры, срубил с нее сучки, и тем же топориком все занозы да заусенцы убрал. Получился длинный, гладкий шест. Посмотрел лукаво на бабку Параску и сказал с прищуром.

– Смотри внимательно.

Отошел метров на десять, выставил шест, как прыгуны в длину разбежался и прыгнул. Шест вонзился в мягкую глину, а дед Панас по инерции мягко приземлился на тропинку с другой стороны оврага.

– Вот так надо. Быстро, аккуратно и чистый.

– Ну, прям таки гимнаст! Только не в трусах, а в фуфайке.

Радостно прокомментировала бабка Параска.

Дед Панас выдернул шест из глины, обтер его травой и перекинул назад бабке Параске. Она ловко его поймала и перехватила поудобнее. Стала пятиться назад для разбегу.

– Погоди немного. Я подготовлю тебе посадочное место.

Дед Панас, на то место где сам приземлился, настелил охапку листвы и мха. Получилась мягкая подушка.

– Вот... Теперь давай!

И махнул рукой. Бабка Параска вошла в азарт и начала разбег. Толи бабка Параска слабо оттолкнулась, то-ли попала в более мягкую, раскисшую почву, но шест на треть углубился вниз и застрял в вертикальном положении. Следовательно, бабка Параска застряла на шесте посреди оврага. Она вцепилась в шест руками и ногами. Но шест узкий и гладкий, и она постепенно соскальзывала в ручей, в раскисшую глину.

– Ох! Йо-йо-йо. Палки зелёные, иголки красные. Панас!!! Доставай меня.

Дед Панас достал из своего рюкзака моток веревки. И перебросил один его конец бабке Параске. Она его схватила и понимая, что полностью чистой уже не выйдет из оврага, что есть сил оттолкнулась от шеста. Дед Панас рванул веревку на себя.

И она лопнула. Дальше для деда Панаса было как в кино замедления съемка. Он падал на подготовленную подушку из листвы и мха, а баба Параска плюхалась на внутренний склон оврага и по раскисшей глине укатилась в ручей. Через секунд десять, из оврага послышалась такая перебранка и нехорошие слова. Что некоторые из них Дед Панас слышал впервые. Досталось и деду Панасу и лешему, и сельском голове – просили его дороги делать, и всем, всем, всем.... Только младшего водяного бабка Параска не вспомнила.

На рядом стоящем клене, что-то хрустнуло. Дед Панас поднял глаза и увидел лешего сидящего между листьев с выпученными глазами. В глазах читался вопрос: "Что делать? Чем помочь?" Дед Панас показал жестом водяному – Уходи, пока жив и в здравии. Тот не заставил себя ждать и перепрыгнул на соседние дерево, и там затаился.

Над оврагом показалась рыжая рука в глине. Она уцепилась за траву. Бабка Параска преодолела овраг и вылезала из него на карачках. Грязная, перепачканная глиной, сверху налипли листья и мелкие веточки, платок сбился и волосы все слиплись в один грязный комок. Завершила костюм, неизвестно откуда взявшаяся жаба, которая сидела на голове бабки Параска. И когда она полностью вылезла из оврага и стояла на твердой почве жаба надула пузыри и громогласно квакнула. Перед Панасом стоял именно кикимор болотный, год не мывшийся и готовый растерзать на маленькие кусочки любого, кто попадется на дороге. Дед Панас не привыкший к панике быстро начал думать, как решать надвигающуюся угрозу лесу и всем его обитателям. У деда Панаса, в голове, быстро проносились мысли – "Успокоить бабку и разрядить бомбу планетарного масштаба, отмыть Параску, отпоить её чаем. Да нет чистой воды, но есть чай!" Он выхватил из рюкзака заветный термос, подбежал к бабе Параска. И пока та открывала рот, что бы всем рассказать как надо делать ирригацию, каналы и реки поворачивать в спять, вытер своим платком ей губы и поцеловал ее в уста. У бабы Параски сбилось дыхание и гневная речь не пролилась.

Дальше дед Панас, зажал руками термос и представил теплый чай без сахара. А то если отмывать бабку Параску сладким чаем, то ее будут желать есть все комары и мошки в лесу и тогда только домой и быстро. Дед Панас отвинтил крышку термоса, смачивая периодически платок, начал отмывать бабу Параску.

Через минут сорок бабка Параска чистая сидела на своей подушке из листьев и мха и потягивала чай с баранками. Леший был прощен, все-таки доброе дело делает. Но лучше на глаза пусть пока не показывается.

Посидели. Отдохнули. Перекусили и дальше за золотистыми грибами отправились. Далее до заветной поляны добрались без приключений.

На границе поляны поставили лукошки, рюкзак. Дед Панас достал свой термос и разлил душистого чая на луговых травах. Бабка Параска напившись чаю и уже полностью отошедшая от недавних приключений удовлетворенно улыбалась. Она встала и обратилась к лесу, простирая руки в верх.

– Лес батюшка суровый. Лес ласковый идобродетельный. Позволь набрать твоих плодов для лечения и выздоровления. А еще желудей, которые мы разбросаем на окраине в благодатную почву. И твои владения расширятся.

Лес зашумел и перед бабкой Параской упал золотой желудь.

– Лес дает нам добро.

Обратилась она к деду Панасу. И добавила.

– Я обойду поляну золотистых грибов наберу и вот, под тем дубом желудей насобираю. А ты в середине поляны на сосне грибы собери.

– А как ты раньше на сосне собирала? Ведь они там, на высоте более трех метров растут.

– Так я всегда с Топтыжкой ходила. А сегодня он поехал в город на фестиваль цирковой. У него, как у молодого медведя номер на мотоцикле.

Дед Панас наклонил набок голову и с лукавым прищуром спросил.

– Ясно. Особенности сбора грибов на соснах есть?

– Нет. Нет никаких особенностей. Лезешь. Рвешь. И рычишь по меньше.

Бабка Параска с лукошком стала не спеша поляну обходить да золотистые грибы собирать. Да не все. Если маленький, то его оставит да приговорит: "Расти. Расти. Сил и мощи набирайся". А если уже полностью вырос, на высокой ножке шляпка сантиметров под десять красуется, то его аккуратно ножичком срезает: "Здоровье в дом и в тело принеси, а потом снова в лесу возродись".

Деду Панасу не сильно понравился ответ бабки Параски. Понятно, что она никогда не следила за Топтыжкой. Собрал грибы и молодец. Но ведь спокойный и добрый медведь Топтыжка за чем-то рычал.

Дед Панас подошел к двум соснам, которые стояли почти по центру поляны. Сосны были высокими, стройными и переплетены ветвями. Переплетение ветвей представляет собой наложение ветви с одной сосны на такую же ветвь, расположенную на таком же уровне, другой сосны. Если на эти две сосны посмотреть с расстояния, то кажется, что стоит огромная лестница для великанов упертая в небо. Правда, расстояния между ступеньками было более трех метров, поэтому взбираться со ступеньки на ступеньку можно только по стволам сосен. С этой задачей всегда хорошо справлялся медведь Топтыжка. Он жил вместе с дедом Панасом и бабкой Параской, после того как они его выходили от долгой болезни.

Дед Панас любовался причудой природы и внимательно рассматривал все ветки, сучья и лапы сосен. Красиво, волшебно, обворожительно, но Топтыжка на что-то или кого-то ворчал. Достав из рюкзака когти электромонтера дед Панас подошел к левой сосне. Одел когти, перчатки без пальцев, но с очень цепкими ладонями. Это медведи с легкостью лазят по соснам, елям и другим деревьям, а человеку надо аккуратно. Дед Панас запрокинул голову и в еще раз оглядел сосну. Не заметил ничего подозрительного, привязал один конец веревки к ручке лукошка, а другой к поясу, и полез по стволу за золотистыми грибами. Имея сноровку в лазании по телеграфным столбам в молодости, дед Панас довольно легко взобрался на первую ступень и за веревку подтянул лукошко. Ступеней в этой сосновой лестнице более двадцати, но грибы росли только на нижних четырех, крепко зацепившись за ствол дерева.

На первой ступеньке дед Панас осмотрелся, увидел семейку золотистых грибов из четырех штук на другом конце ступеньки. Нижние ветки толстые и поэтому дед Панас без трудностей прошел на другой конец, достал небольшой ножик из-за голенища сапога и аккуратно срезал золотистую семейку, приговаривая.

– Здоровье в дом и в тело принеси, а потом снова в лесу возродись.

Положил грибы в лукошко.

Подошел ко второму стволу и полез наверх. Вторая ступень была усеяна грибами. Дед Панас с двадцать минут медленно двигался по ветки наполняя лукошко. К концу продвижения по ступеньки у деда Панаса было треть лукошка.

– Вот и здорово. Эдак, целое лукошко соберу золотистых грибов и у меня будет больше чем у бабки Параски.

Имея щедрый улов, дед Панас немного расслабился и бдительность его притупилась.

Поднявшись на третью ступень дед Панас не сразу заметил, что у него есть компания. Уже, когда почти полностью подтащил лукошко, дед Панас краем глаза заметил движение. Он плавно повернул голову и увидел птицу сидящую посередине ветки-ступени. Птица была похожа на глухаря переростка – примерно до трех метров в высоту. Она наклонила голову и внимательно рассматривала непрошенного гостя.

Если повадки у него, как у глухаря, то беспокоится нечего. Но птица начала проявлять беспокойство и переступать с ноги на ногу. Да такая может просто столкнуть с дерева, а высота более девяти метров.

Дед Панас понимал, что просто прогнать такую птицу не получится. Даже если выйдет ее столкнуть, то она развернувшись в полете спикирует назад в попытке столкнуть противника. А вот летать, да еще самостоятельно, в планы деда Панаса не входило. Двигаясь очень медленно, дед Панас присел и стал вокруг себя срезать золотистые грибы и складывать их в лукошко.

«Ну не все срежу, что смогу, только бы птицу Глухарька не потревожить. То Топтыжка мог себе позволить на нее порычать и не бояться упасть», – прикидывал дед Панас в уме. И вот, когда дед Панас был готовый начать двигаться к стволу, чтобы подниматься на четвертую ступень, Глухарек, так его дед Панас про себя стал называть, начал быстрее перебирать лапами и двигаться в сторону деда Панаса.

– Неее. Так дело не пойдет, – протянул дед Панас не громко.

Он подхватился, взял лукошко и насколько можно быстро пошел к стволу сосны. Но Глухарек оказался проворнее, чем казался на первый взгляд. Он расправил крылья, заклокотал и стал ими хлопать. Поднявшийся ветер качнул деда Панаса и тот чуть не слетел вниз. При этом он взмахнул руками для устойчивости и разжал пальцы на ручке лукошка. Он не боялся потерять грибы – лукошко имело плотную крышку. Но при его взмахе лукошко отлетело в сторону Глухарька и как привязанный камень на веревке несколько раз обвило его шею. Глухарек оказался заарканенный. Тот, не стерпел такого к себе обращения, еще раз взмахнул крыльями и взлетел, мотая головой, стараясь скинуть с себя удавку. Второй конец веревки был прикреплен к поясу деда Панаса. И дед Пана полетел в небо в след за птицей.

– Ах, елки иголки, еж морской, – вскрикнул дед Панас, быстро пытаясь найти выход из данной ситуации.

Для начала он стал подтягиваться по веревке, подбираясь к Глухарьку. Вцепился ему в перья и перелез к нему на спину. Обхватив шею Глухарька, постарался ослабить веревку. Благо Глухарек мотал только головой а не рыскал в разные стороны в полете.

Вышло ослабить-таки веревку и дед Панас закричал, в голове сложив образ земли, травы и почему то вспомнилась пшеница.

– Теперь. Вниз!!

Толи из-за ослабления хватки веревки, толи от желания седока приложить об земельку, толи слова и мысль деда Панаса дошли до Глухарька. Но он по крутой дуге начал спуск. Дед Панас, что есть силы, вцепился в перья. Он понимал, что на такой скорости он слетит с Глухарька при приземлении. За шею держаться при таких резких маневрах было опасно. Можно свернуть короткую шею птицы. Глухарек наконец соприкоснулся ногами с травой и резко затормозил хватаясь за нее когтям. Дед Панас сорвался и полетел кубарем по поляне. В конце кувырков приложился к высокой кочке. После падения дед Панас привстал. Голова кружилась и на него надвигался Глухарик, который собирался расправиться с нежданным возмутителем его спокойствия.

Первым делом дед Панас отвязал веревку от ремня, что бы она с лукошком ему не мешала. Он не собирался убивать уникальную птицу. В схватке надо победить, но не убить. Начал хлопать себя по карманам. Нож из голенища выпал, когда кувыркался по земле. Рюкзак лежал под соснами. В правом кармане куртки обнаружилось, что-то сыпучие. Дед Панас сунул туда руку и выхватил жменю зерна.

Солнечное зерно. Прикармливал Гусения в воздухе под час последнего полета. Солнечное зерно перед употреблением необходимо заговорить и тогда оно заговоренное воплощает. В том полете с Гусением, дед Панас заговаривал зерно на придание сил и выносливости для Гусения, что бы засветло вернуться домой. Зерно, которое дед Панас достал из кармана было чистым не заговоренным. Дед Панас поднес жменю зерна к губам и четко, быстро зашептал.

– Спокойствие. Тебя кормит твой друг и товарищ, который в обиду тебя не даст.

И когда Глухарик был уже в метре от деда Панаса с вытянутой шеей, чтобы заклевать, сбить с ног и разорвать деда когтями, дед Панас прыгнул навстречу Глухарику и в раскрытый клюв воткнул целую горсть зерна пальцами проталкивая его к зобу. После чего отскочил назад. Глухарик опешил от такого, но зерно проглотил. Постояв в недоумении пару секунд он снова бросился на деда Пвнаса. А дед Панас вытащил из кармана оставшееся зерно и протянул его на вытянутой руке в сторону Глухврика. Заговоренное зерно начинало работать. И когда в плотную к деду Пвнасу подбежал Глухарик он долго его рассматривал и как бы принюхивался к нему. Потом осторожно взял из раскрытой ладони зерно. Никто и никогда Глухарика не кормил и не приласкивал. Пока Глухарик проглатывал зерно, дед Панас его обнял и погладил по голове, по перьям и приговаривал.

– Кушай. Кушай. Мой новый друг. Ты обрел друга и товарища. Если тебе нужна помощь, только скажи. Если сам не смогу помочь, то найду того, кто сможет.

Для Глухарика это было вновь. Но ему нравилось чувство дружбы. Он головой приподнял деда Панаса и дед скатился ему на спину. Глухарик расправил крылья. И дед Панас радостно прокричал.

– Вверх! На третью ступень!

Глухарик, сначала поднялся выше сосен и сделал несколько кругов, а потом спикировал на третьи ветки. Дед Панас увидел воткнутый нож в ветку. Похоже, он выпал при рывке взлета. Когда дед Панас летел на веревке за Глухариком. Дед Панас подхватил нож и начал быстро собирать золотистые грибы и складывать их кучкой. Лукошко лежало где-то внизу на поляне.

– Они приносят здоровье суставам и поднимают способность противостоять любым заболеваниям. На середине веток, дед Панас обнаружил остатки гнезда – разбросанные веточки и кусочки мха.

– Так у тебя здесь гнездо было? А почему оно разлетелось?

Глухарик подставил деду Панасу крыло. Тот по нему залез на спину сильной птицы. Взмах крыльев и они уже по кругу спускаются в низ. Глухарик приземлился на дальнем краю поляны. В это раз дед Панас смог удержаться, а не полететь кубарем. Спрыгнув с Глухарика и осмотревшись кругом, дед Панас обнаружил в гли6истой почве старое русло ручья. Ручей высох и глина была сухая. Сухой глиной невозможно скрепить ветки гнезда.

– Ясно. Нужна мокрая глина. Это мы можем устроить. Надо найти мой рюкзак. Через недолгие поиски дед Панас пришел с рюкзаком к высохшей глине. Достав из рюкзака свой бездонный термос, дед Панас смочил глину и ногами ее перемешал. Глухарик закурлыкал и улетел. Вернулся с куском коры в клюве, зачерпнул глины, прихватил несколько веточек цепкими когтями и улетел.

Дед Панас заготовил мокрую глину, недолго понаблюдал за полетами Глухарика и пошел искать лукошко. Найдя лукошко дед Панас заново полез по стволу елки на третью ступеньку.

Оказавшись на ней он увидел уже почти половину готового гнезда.

– Быстро робота спориться. Здорово! На новоселье позовешь?

В ответ услышал мягкое приятное курлыканье.

Дед Панас переложил золотистые грибы в лукошко и полез на четвертую ступеньку. Там уже без приключений дополнил лукошко. Присел на край ветки, достал заколдованную шишку для связи. Представил перед собой Гусения.

Через пару секунд ответил Гусений.

– Здравствуй Панасище. На пруду сегодня вода очень теплая. А у тебя как дела?

– Нового друга нашел. Меня на новоселье пригласил. С пустыми руками на новоселье не ходят.

– Не ходят. Это верно. Ты хочешь, что бы я что-то принес.

– Да. Возьми из сарая один мешок отборной пшеницы. Не заговоренной, а просто отборной, и прилетай к поляне золотистых грибов.

– Ты же знаешь. Я не смогу на ней приземлится.

– Знаю. Поэтому просто сбрось мешок поближе к соснам.

– Которые образовывают лестницу в небо?

– Да. Я жду тебя.

– Ну, это только ради новых и крепких друзей я вылезаю из теплых вод пруда и отправляюсь в такую даль.

Шишка перестала излучать тепло и дед Панас засунул ее назад за пазуху. Стал ждать Гусения с мешком отборной пшеницы – подарком на новоселье.

Ждать пришлось около часа. Откуда-то с неба сначала послышался характерный клич.

– Га-га-гаагага!

Потом на землю, недалеко от сосен, плюхнулся мешок. Дед Панас подхватил лукошко и полез вниз. К соснам подходила бабка Параска. Она поставила свое полное лукошко и котомку с желудями рядом с рюкзаком деда Панаса.

– Я собрала золотистые грибы со всей поляны. А как у тебя дела?

Дед Панас поставил перед бабкой Параской свое девяносто девяти килограммовое лукошко, демонстрируя его полную наполненность.

– У меня все готово. Во все следующие разы, когда будешь приходить за золотистыми грибами, не забывай обильно смочить русло пересохшего ручья. А Топтыжке скажи, чтобы не рычал, когда лазит на ступеньки сосен. И сама, кроме обращения к лесу, передавай привет Глухарьку от меня. Бабка Параска удивленно спросила.

– А это кто?

– Как наш Гусений. Только родословную берет от глухаря и гнездо себе вьет на третьей ступени "лестницы в небо". Кстати мы приглашены на новоселье.

Бабка Параска знала особенность деда Панаса – заводить везде себе друзей. И это было одно из его качеств, за которое она его любила. Но посмотрев вверх, она скривила гримасу на лице. Взбираться на девятиметровую высоту по стволу сосны ей никак не было в радость.

– Ой. Я так устала, ноги истоптала. Ты давай один сходи, время с толком проведи. А я тебя здесь ждать буду, грибов рассортирую груду.

– Ой, не надо хныкать только. Золотистые грибы любят кропотливые труды. Ты их будешь не спеша только дома разбирать. А сейчас давай ка дружно на новоселье сходим да новый дом посмотрим.

– У тебя ж хоть когти есть, ну а я как буду лезть?

– Лезть, то буду я. Не бойся. Ты лучше за меня держись.

Бабка Параскс тихо, еще не много, поворчала себе под нос. Но понимала, что деда Панаса не переспорит. Дед Панас достал моток веревки, который сегодня уже столько раз пригодился и ни разу не подвел. Привязал один конец к мешку с отборным зерном, а второй к поясу. Подошел к бабке Параске и повернулся к ней спиной. Бабка Параска обхватила его за грудь, крепко удерживая себя на спине деда Панаса. Так они и подошли к стволу сосны и дед Панас начал медленно и очень аккуратно подниматься вверх.

Когда он стал ногами на третью ступень, бабка Параска отцепилась от него и перешла на ветку. Дед Панас вытащил за веревку мешок с отборным зерном. Бабка Параска любовалась Глухариком и его гнездом. Оно имело не только основание, но еще три стены и крышу. Пол был услан мхом и пухом. Посередине пола лежал большой кусок коры полностью наполненный земляникой и голубикой. Дед Панас затащил в гнездо мешок и поставил слева от стола. Раскрылмешок и высыпал горсть отборной пшеницы на импровизированный стол.

– Да будет в этом доме достаток и радость, защита от любого лиха. Пусть песня в нем не смолкает и гомон птенцов его стены озаряет.

Бабка Параска добавила.

– Мир твоему дому, крепость стенам, здоровье всему твоему Роду.

Глухарик одобрительное заклекотал и замотал головой, словно поклонился. Уселся со своей стороны за стол и развел крылья в стороны, приглашая гостей к столу. Дед Панас и бабка Параска уселись по-турецки и принялись кушать ягоды. Глухарик с удовольствием клевал крупную пшеницу. Целый час они трапезничали, перекидываясь вроде пустыми, но теплыми фразами.

– Стены теплые. Хороший дом. И сверху, во время, дождя не капает.

– Курлыкик.

– Прекрасный вид на поляну и на лес, в котором полным полно чудес.

– Курлококот.

– В такой дом будет рада войти любая птица-мастерица.

– Курлыкурыы.

– Растить детей в таком уюте и тепле всегда благодарное дело.

И тут дед Панас встал и с поклоном проговорил.

– Уютно у тебя, Глухарик, но нам пора домой. А дорога не короткая.

Глвхарик встал и закивал головой провожая дорогих гостей. Спустились на землю без происшествий. Только коснувшись земли, бабка Параска проворчала.

– Добрый Гусарик и перекусили неплохо, но нам еще за груздями и к водяному.

– Сейчас к водяному, а завтра поутру наберем груздей и домой.

Дорога к водяному не короткая, но короче чем домой раза в три. Шли легко без приключений. Кошелки хоть и тяжелые, но волшебные. Если их правильно носить, то они казались легкими и почти невесомыми. Дед Панас и бабка Параска умели правильно обращаться з волшебными или заколдованными вещами.

И вот они поднялись на последний холм. В низу под холмом лежало большое озеро. Солнце клонилось к закату, и в вечерней тишине на неподвижном зеркале озера, был великолепный пейзаж из наклонившихся верб и камыша. Если смотреть только на гладь воды, то отражение можно было спутать с оригиналом.

– Красотища!!! – сказала бабка Параска разглядывая лесное озеро.

В следующий миг она, не отрывая взгляда от озерной глади, сделала шаг вперед. Нога стала не твердую дорожку, а на смоченную вечерней росой траву и поехала. И бабка Параска, потеряв равновесие и упав на мягкую точку, понеслась с холма вниз. Трава смоченная росой была такой же скользкой как укатанный снег на лыжных горках зимой. Бабка Параска набирая скорость устремилась к озеру.

Дед Панас поставил кошелки и быстро скинул рюкзак, но бросив взгляд на стремительно удаляющуюся бабку Параску, понял, что перехватить ее до воды не успеет. Все равно быстро побежал по дорожке к озеру.

Бабка Параска с диким визгом, так как не любила скоростные развлеченья типа санок, летела с холма проламывая одинокие кусты лощины. Она пыталась за них ухватиться – но без успеха. Когда она подлетала к подножию холма в руках у нее было две палки со сломанных кустов. На траектории бабки Параски, как раз перед самой водой, на берегу, находилась пологая кочка. И за ней рос камыш. Бабака Параска приготовилась хвататься за камыш, обхватив его в охапку и стать на ноги. Пробурчав.

– А что, весело прокатилась, – усмехаясь она себе под нос.

Но получилось намного веселее. Кочка сработала как трамплин и бабка Параска взлетела в воздух. Только немного зацепив край зарослей камыша и пролетев по воздуху, размахивая палками, треть озера она плюхнулась в воду. Куртка и сапоги начали быстро намокать и норовить потянуть хозяйку ко дну. Но тут бабка Параска почувствовала под собой опору и стала на ноги. Она стояла далеко от берега по щиколотку в воде. С сзади нее послышалось бульканье и откровенный хохот. Из озера показался водяной с длинными густыми усами и голубой шевелюрой. Через смех он еле выговорил.

– Не бойся. Держу.

Дед Панас подойдя к озеру и увидев, что с бабкой Параской все хорошо немного расслабился и крикнул водяному.

– Крепче держи. О, благородный.

– А не боишься, что навсегда удержу?

– Нет! Тебе дорого озеро и его тишина в лесу.

– Да. Такого визга здешние обитатели давно не слышали.

Тут в разговор встряла бабка Параска.

– А ну хватит ржать с беззащитной женщины.

– Это кто беззащитная? – Возмутился водяной.

– А кто полтора года назад браконьеров гонял коромыслом по всему лесу? Пока они не заблудились и не начали просить пощады и что бы их вывели из леса. Я, также помню, что некоторых доставляли в больницу на носилках вертолетом.

– Так тож хлипкий народ, который забыл – что тир и реальная природа это разные вещи. В тире ты всегда охотник, а в природе жертва с охотником могут легко меняться местами. Вот нашего Гусения до сих пор бояться все волки.

– Так он же ими дорогу подметал.

Продолжал смеяться водяной. Он хоть и любил тишину и спокойствие, но всегда был рад хорошей беседе и веселью со старыми друзьям. А деда Панаса и водяного связывала дружба уже не один десяток лет.

– Вы ко мне в гости? Или просто лягушек по пугать. Или решили принять бодрящую ванну в осенних водах моего озера?

Бабка Параска вспомнила овраг с раскисшей глиной. И так мечтательно.

– Ванну оно было бы здорово. Но водица наверно настолько бодрящая, что одним насморком не обойдешься. Через пять минут будет и воспаление легких и отит в придачу.

Вздохнула бабка Параска. А водяной резко сделался серйозным.

– Только для тебя, о Великая Баба, активирую вечный уголек и прогрею часть озера – восемь кубометров ключевой воды, до сорока градусов. Дабы ублажить тебя и вернуть довольную улыбку на твой лик. О, Великая Баба, согласна?

Одна мысль о теплой ванне полностью размягчило бабку Параску. Что она даже не отреагировала на шутливое – Великая Баба.

– Двадцать пять градусов будет достаточно. А то вареная я не вкусная.

– Добро! Тогда всех приглашаю к себе.

Пока длился этот не долгий приветственный разговор дед Панас сходил за лукошкам да рюкзаком. И после приглашения водяного зашел под крону плакучей ивы, которая стояла на самом берегу. Под ее ветками была скрыта надводная часть дома водяного. Так как дед Панас и бабка Параска не умели дышать под водой, а для того, чтобы сходить в гости становиться русалками не собирались, то водяной сделал надстройку над тихим омутом для дорогих сухопутных гостей. Бабка Параска под иву зашла по воде, как посуху. Водяной под ней продолжал поддерживать высокую плотность воды, что бы она не тонула.

Дед Панас на сухом мху разложил принесенные с собой спелые сочные яблоки.

– Это тебе, озерный владыка, медовые яблочки налитые солнцем.

Водяной очень любил фрукты, и красивые цветы. Но лилий разных цветов и размеров у него было множество. А вот фруктовые деревья никак не желали расти вокруг озера. Поэтому водяной был очень рад подаренным свежим фруктам.

– Благодарствую за угощенье.

Пока гости располагались, водяной волшебным угольком разогрел воду. И взойдя на сухую часть своих хором, пригласил бабку Параску.

– О, Великая Баба, готова купель для приведения тебя в порядок. И готово для Вас обоих ложе, украшенное луговыми травами и лилиями.

Водяной редко, когда гостей отпускал сразу. А поговорить, а попробовать уговорить остаться навсегда и не в надводной части своего дома, а в подводной. Под водой у водяного были шикарные хоромы, украшенные малахитом, ониксом и бирюзой.

Бабка Параска оставила старых друзей и два часа блаженствовала в теплой воде, а потом расслабленная только до кровати дошла и коснулась подушки так сразу и заснула под запах луговых трав. Дед Панас с водяным долго сидели за чаем и дружеской беседой, обсуждая засушливою погоду этого лета, чем и как помочь молодому болотнику и его лягушкам, новых и старых друзей. Дед Панас рассказал про Глухарика. Водяной про молодую русалку морскую, которой надоела морская суета рядом с побережьем и шумными пляжами, и она перебралась в его тишь да гладь. До двух часов ночи вели они беседу. А после двух водяной пошел коряги проверять да рыбакам заезжим сеть оборвать. А дед Панас спать пошел.

Рано утром, сразу после зари, дед Панас начал расталкивать бабку Параску.

– Вставай, пока водяной спит да сны про русалок видит.

Бабка Параска сонно.

– Еще часок, и хоть куда.

– Когда проснется водяной, то снова нас уговорит сладкими речами еще на день остаться. А у тебя два лукошка стокилограммовых золотистых грибов, которые надо перебрать и начать сушить, а не то погниют.

Золотистый гриб лечащий и иммунитетоподдерживающий, но сорванный да еще в кучу сложенный может загнить и пропасть. А этого допускать нельзя ни в коем случае. Обильный урожай золотистых грибов редкость. Обычно так три четыре ведра удается собрать и все. А тут два полных волшебных лукошка. Тому бабка Параска потянулась сладко и быстро принялась одеваться да собираться.

Через двадцать минут она выходила из под ивы на твердый сухой берег. Дед Панас ее уже ждал. Они молча поклонились дому водяного и ему самому. И пошли вверх по тропинки. Водяной не был в обиде на такой тихий уход гостей. Он прекрасно понимал, что у них есть свои дела и заботы. Но он всегда был рад гостям.

Поднявшись на холм, бабка Параска остановилась и обернулась. Она долго рассматривала сказочное озеро, покрытое утренней дымкой.

– Пойдем. Пора. А то еще груздей набрать надо.

Тихо проговорил дед Панас, что бы не нарушать сказочность утра. Ведь такой завораживающий пейзаж над озером бывает только по утрам. И они отправились за груздями.

До поляны с любимыми груздями деда Панаса добрались быстро, не уставшие и без приключений. Поставив лукошки с золотистыми грибами, котомку с желудями и сняв рюкзак дед Панас представлял уже борщ с груздями на всю тарелку. Мечтательным, но цепким взглядом дед Панас осматривал поляну. Потом достал свой любимый, заговоренный водяным, термос с постоянно горячим чаем и объявил.

– Утренние чаепитие.

Разлил чай по кружкам и одну передал бабке Параске. Чай был терпким, сладким и придавал уйму энергии. Он придавал не только силы, но и уравновешивал эмоции.

– С таким чаем и завтракать не надо.

Проговорила довольная бабка Параска.

– Оно, для организма лучше завтрак. Но иногда можно и просто энергией зарядиться. – Ответил дед Панас. И добавил.

– Пойдем грузди собирать.

Взяв свой рюкзак под грибы он направился к частично заваленной тополе. Под ней была тень и влага. Самые лучшие условия для грибов при теплом воздухе. Бабка Параска, не сколько грибы собирала, сколько подставив лицо лучам Солнца глубоко вдыхала лесной воздух и наслаждалась погодой. Дед Панас против не был. Пусть отдыхает. Рюкзак больших груздей он насобирает и сам, а ей еще сегодня дома двести килограмм золотистых грибов перебирать.

Дед Панас достал свой нож и направился к склонившейся тополе выискивать грузди. Они себя не заставили ждать. Семейка красивых груздей на толстой ножке и со шляпкой сантиметров двадцать в диаметре красовалась между корней тополи. Дед Панас наслаждаясь таким зрелищем с улыбкой приговаривал.

– Груздь красивый и прекрасный, аппетитный и большой доставишь радость гостям и мне и не пропадешь в пожухлой листве. А потом от грибницы при наличии водицы снова вырастишь и потолстеешь.

Продолжая сбор грибной, дед Панас подошел к самой тополе. Именно под ней, в ее тени, и находились самые большие грузди.

– И тебе тополя большая благодарность, что прикрыла ты грибы и не видно их с дорожки. И только знающие могут под тобой наполнить лукошки.

Под тополей было сыро и даже небольшая лужица стояла. Но для деда Панаса в высоких сапогах грязь была не страшна. И он был полностью увлечен сбором прекрасных и вкусных груздей.

Бабка Параска наслаждалась лучами осеннего солнца и покоем, слушала шелест листвы и доносившийся з озера гомон уток. Они уже сбивались в стаи и готовились к перелету на юг.

Ветер немного усилился и на лицо бабки Параски легла тень. Она немного поморщилась и начала задом отступать, выходя из тени и подставляя лицо заново лучам солнца. Отступая назад, она в плотную подошла к деду Панасу. Дед Панас был увлечен сбором груздей и не обратил внимания на рядом стоящая бабу. Бабка Параска сделала еще один широкий шаг назад полностью уверенная, что там пусто. И столкнулась с дедом Панасом мягкими точками. Дед Панас, будучи в состоянии наклона и выглядывания новой группки груздей, стоял не очень устойчиво и от толчка полетел вперед под тополю в самый центр маленькой лужицы. От неожиданности такой дед Панас не успел выставить руки и влетел в лужицу лицом вперед. Лужица мала и не глубока, даже по щиколотку не будет. Но под ней почва мягкая да грязь знатная. После падения дед Панас перевернулся и поднялся в сидячее положение и только потом открыл глаза. С головы стекала грязная вода, а на волосах была грязь и сухие листья. Глаза его выражали недоумение и замешательство. Напротив стояла бабка Параска, закрыв рот руками, чтобы не рассмеяться. Пред ней сидел кикимор в одежде деда Панаса и готовый рассказать все тому, кто его толкнул и прервал сбор груздей. Она быстро метнулась за термосом, стоящем рядом с лукошками. Теперь уже бабка Параска чаем вытирала деда Панаса от грязи и мха. Вот только она не умела пользоваться термосом деда Панаса. И ее желание подсластить ситуацию и задобрить деда Панаса привело к тому, что чай был с медом в пропорции – так на чашку две столовых ложки. И после отмывки дед Панас даже пах медом. И к нему начали прилетать мошки, как на сладкое.

– Так давай быстрее заканчивать, а то на мне скоро будет весь местный гнус, – проговорил дед Панас, любуясь светлым ликом бабки Параски. Ее лицо всегда преображалось, когда она помогала людям или врачевала. Оно всегда светлело и немного светилось изнутри теплом, лаской и заботой. В такие моменты бабка Параска даже ворчать не могла. Не получалось у нее.

– Да, давай быстрее. А то на тебя, убирать укусы, все золотистые грибы пойдут, - подтвердила бабка Параска.

Вместе они быстро закончили сбор груздей и пошли домой. До дома не дошли. Над дедом Панасом летала целая туча мошкары, привлеченная ароматом меда. Дед Панас уже бросил кошелки и накрылся фуфайкой с головой. К нему подошла бабка Параска и запела.

Тихо Солнце светит

И Луна взойдет.

Вся природа знает –

Этот круговорот.

Днем все радостно порхает

И продолжает род.

Ночью затихает

И силы бережет.

Мошкара, мошкара

Всем в укрытие пора.

Надо тихо спать

До самого утра.

Когда бабка Параска закончила, слова последних двух строк песни продолжали звенеть вокруг деда Панаса, не давая мошкам вернуться. Он быстро подхватил кошелки и ринулся из леса, зная, что действие песни это временное решение. Из леса он вышел под резкое затухание звенящего шепота. Выбежав из леса, дед Панас остановился только метров через десять. Здесь, под лучами яркого солнца, его лесной гнус уже достать не мог. Сбросил кошелки и улегся прямо на еще прогретую землю. Дед Панас отдышался, сел и стал поджидать бабку Параску.

Бабка Параска вышла не спеша из леса и начала из котомки доставать желуди. Она их доставала по одному и разбрасывала вокруг себя.

– Желудь, желудь желтобокий прорасти в краю далеком, расширь ты царство леса, укрепи корнями землю.

При этом она постоянно держала в голове образ прорастающего ростка, который пробивается и тянется к свету, к Солнцу. После такого, каждый желудь ложился на влажную землю либо под кочку, либо под листок, что бы по весне дать росток.

До дома они добрались без приключений и к обеду. Кошелки з золотистыми грибами и рюкзак с груздями поставили в сенях, а сами, зайдя в комнаты повалились на диван. Дед Панас довольный походом промолвил.

– Давай отправляться на такие прогулки по одиночке. Ну, или с Гусением, или с Топтыжкой. А то, когда мы вдвоем хлопотно получается. Это же еще хорошо, что водяной тебя успел подхватить. А то долго бы пришлось тебя с одежкой возле костра сушить.

Бабка Параска улыбнулась, понимая, что дед Панас, хоть и ворчит, тогда за нее сильно переживал.

– Ладно. Давай. Но к названному белому брату Топтыжке пойдем вместе. Я тебя одного на льдины не отпущу.

Дед Панас кивнул головой, а сам подумал – "Придет зима, посмотрим. Я лучше Гусения уговорю с собой. Оно и легче и головой в грязь нигде не упаду."

Тут их внимание привлек аппетитный запах, доносившийся из кухни. И за ним в комнату зашел Гусений.

– Га-га-гагалага, – поприветствовал он.

– Я так и думал, что после новоселья будете уставшие. Заумное фрикасе или рагу я не смогу, а вот каша знатная получилась. Налетай, кашу с хлебом разгребай. А потом отдыхай и к новым приключениям приступай.