Дар

Глава 1

Лязг стали резанул по ушам. Удар был принят плашмя, и клинок соскользнул вниз, открывая спину своего владельца для колющего удара. Пронзённый полуторным мечом насквозь, воин закричал от боли, проклиная имя своего врага, а затем повалился на землю...

— Я победил! — завизжал Эрнест от радости.

— Новый трюк выучил, я погляжу? — заметил, вставая с травы, Валиант, — Молодец. Умение обернуть силу врага против него самого — залог победы.

Эрнест взял из рук Валианта свой "меч", представлявший из себя палку длиной в три фута. Свою Валиант заткнул за пояс.

— Пора тебе возвращаться домой, Эрнест. Твоя мама тебя уже заждалась.

— Ну! — возмутился Эрнест и надул свои губы, — Давай ещё потренируемся!

— Нет уж. — отрезал Валиант. Он был старше Эрнеста на семь лет, и считал себя вправе воспитывать восьмилетнего "воителя". В праве этом ему не отказывали даже родители Эрнеста, мистер и миссис Тэйлор, так как воспитатель из него получался и правда неплохой.

Эрнесту не хотелось возвращаться домой. Ему было так весело драться с Валиантом, играть в рыцарей. Хотя Эрнест был всего-то сыном портного, а Валиант был из семьи богатого, но далеко не знатного торговца, мечтать о приключениях и военных подвигах им это не мешало. Но игра неизменно подходила к концу, и вот, Эрнесту вновь пришлось возвращаться в деревню, домой.

Эрнест только притворил дверь и уже почувствовал, как его ноздри щекочет сладковатый запах обеденной похлёбки и свежего душистого хлеба. Проголодавшийся после ожесточённого сражения, мальчик с порога рванул в кухню. Миссис Тэйлор уже вытаскивала хлеб на длинной лопате из разогретой печки. На столе стояло пять деревянных мисок с похлёбкой: две для родителей и три для детей. Эрнест уселся на свой стул, схватил ложку и уже готовился приступить, как вдруг его окрикнула мать.

— Эрнест! — миссис Тэйлор умела крикнуть так грозно, что, казалось, услышь её голос даже бывалый полководец, тот бы встал по стойке смирно и слушал каждую её команду, — Ты ничего не забыл, сынок?

— Ой, точно... — Эрнест опустил взгляд в пол. Он понял, о чём говорила мама. Он совсем забыл про молитву перед едой, которую они читали всей семьёй, — Прости, мама.

Через несколько минут все места уже были заняты. Мистер Тэйлор сидел во главе стола. По правую сторону от него сидели две его дочки, по левую — Эрнест и мать семейства. Вместе они сложили руки, закрыли глаза и молились, прославляя имя Отца, его Сына и Святого Духа за то, что у них была пища, и за то, что все они явились на свет. Затем они приступили к еде. Эрнест жадно поглощал ложку за ложкой. Хелен, средний ребёнок в семье, аккуратно и медленно съедала свою порцию. Астрид, старшая сестра, словно бы и не чувствовала вкуса того, что ела, а взгляд её был исполнен какой-то странной задумчивости. Мистер Тэйлор был чем-то сильно озабочен, и эта озабоченность очень ярко отражалась на его лице.

— Что случилось, дорогой? — спросила своего мужа миссис Тэйлор.

— Сегодня важный день, Мери. — ответил мистер Тэйлор, — Помнишь, я говорил, что однажды моё искусство будет оценено по достоинству?

— Да, помню. Что, к тебе обратился какой-то богатый купец?

— Нет, дорогая. Не просто купец, а наш лендлорд!

— Сам лорд ап Кадаган обратился к тебе? — сперва Мери испугалась, но затем её лицо прямо таки засияло от счастья и радости за своего супруга. Она вскочила со стула и стиснула мужа в объятиях.

— Да. Я очень взволнован. Милостивый лорд Гильда ап Кадаган три дня назад прислал ко мне гонца с письмом, в котором сообщалось о скором визите. Он сказал, что до него дошли слухи о моём мастерстве, и что теперь он хочет посмотреть, смогу ли я создать что-то, достойное такого человека, как он. Он обещал хорошо заплатить.

Дети отвлеклись от еды. Даже с Астрид сошла её задумчивость, и теперь она с интересом слушала то, что рассказывал отец.

— К нам придёт сам лорд? — переспросила то, что и так уже было очевидно, Хелен.

— Он же рыцарь? Верно я понимаю, он самый настоящий рыцарь, да, папочка? — осознание этого факта особенно вдохновило Эрнеста.

— Надеюсь, он останется доволен твоей работой, папа. — сказала Астрид, и в её голосе отразилось мимолётное сомнение.

— Я тоже на это надеюсь. Это знаменательный день. Прошу, будьте вежливы с сэром ап Кадаганом и покажите ему наше гостеприимство. Но помните: наш лорд не любит лести и лицемерия. Будьте учтивы, но не пытайтесь ему угодить.

— Но почему ты не сказал об этом нам раньше, папа? — спросила вдруг Хелен.

— Потому, что я хотел предотвратить суету. Я знал, что если скажу вам о столь важном госте, то мы обязательно начнём украшать дом к его приходу. Но гонец сам предупредил меня, чтобы я воздержался от подобных мероприятий. Сэр Гильда ап Кадаган на раз способен раскусить любые подобные уловки, и они производят на него плохое впечатление. Лучше пусть он увидит нас такими, какие мы есть, чем мы попытаемся угодить ему, и тем самым докажем, что ничем не отличается от других лицемеров и обманщиков, каких он немало повстречал за свою жизнь.

Несмотря на разумные доводы отца, все члены семьи, включая мистера Тэйлора, были ужасно взволнованы и напряжены. Пусть все они были наслышаны о милосердии и честности их лорда, они также знали немало слухов и о жестоких казнях и сваренных в молоке и масле менестрелях, разозливших сэра ап Кадагана. Что из этого правда, а что выдумки пьяниц в трактирах, которым нечего делать, кроме как выдумывать небылицы, никто из Тэйлоров сказать не мог. И лишь один только Эрнест вместе с волнением испытывал также и невероятное воодушевление. И не мудрено: ведь он наконец-то мог увидеть настоящего рыцаря. Он даже грезил увидеть его в полном облачении, в железных латах и верхом на боевом коне, хотя что-то ему и подсказывало, что к отцу он приедет в повозке и без доспехов. Но особенное место в его мечтах занимал меч. Настоящий рыцарский клинок из железа или даже стали, длинный, сверкающий на солнце, с рукоятью, обмотанной плотными кожаными полосками. О, если бы он смог хотя бы прикоснуться к этому оружию!

Мистер Тэйлор готовил свои инструменты к работе. Конечно, они уже были много раз заточены, отполированы и очищены от ржавчины, однако вполне закономерное волнение пробудило в отце семейства небывалую дотошность. Та же дотошность проснулась и у женщин. Они суетились, напрасно надеясь вытрясти из дома каждую пылинку, вымести каждую соринку и выгнать каждого паучка.

От всех этих приготовлений их отвлёк стук в дверь. Встретить нежданного посетителя решила Хелен. Когда она открыла дверь, перед ней стоял высокий растрёпанный бородатый мужчина в зелёном плаще.

— Простите за беспокойство, но не могли бы вы принять меня у себя? Я еду издалека и у меня, к сожалению, закончились припасы.

— А вы кто будете? — робко спросила Хелен.

— Я Эрик, дровосек из Дорикстеда.

— Я спрошу у мамы.

— Не надо спрашивать. — запыхавшаяся миссис Тэйлор подошла к двери, — Милости просим. Только у нас тут небольшой беспорядок. Мы ждём очень важного и знатного гостя, и пытаемся хоть немного прибраться к его приходу.

— А по-моему, у вас очень даже чисто. — сказал, осмотрев прихожую, дровосек.

Эрик вошёл в дом. Миссис Тэйлор тут же принялась искать, чего бы можно было подать неожиданному гостю. Вскоре перед ним уже стояла миска с недавно приготовленной, а потому ещё тёплой похлёбкой, краюшка хлеба, стакан молока и несколько кусочков сыра.

— Прошу прощения, что не могу дать вам больше. Нам нужно оставить немного для лорда ап Кадагана. Надеюсь, этого хватит. — извинялась ужасно озабоченным голосом миссис Тэйлор.

— Что вы, я понимаю! Не стоит извинений. Вы и так дали мне немало. Благодарю.

— А как так получилось, что вы не смогли рассчитать нужное вам количество еды? — поинтересовался мистер Тэйлор ц заблудшего дровосека.

— Я забрался слишком глубоко в лес и заплутал. Я взял с собой ровно столько, сколько нужно было, чтобы вернуться по уже исхоженному мной пути. Но я в так увлёкся работой, что забыл поставить несколько засечек, и вот, мне приходится нащупывать дорогу домой заново.

— Звучит складно. — признался мистер Тэйлор.

— А что, вы думаете, что я могу быть не тем, за кого себя выдаю?

— Возможно. А вдруг вы бандит, и пришли сюда, чтобы проверить, насколько у нас большой достаток? А где-то в кустах неподалёку сидит ваша шайка, готовая нас ограбить?

Тут Эрик поднялся со стула и обнаружилось, что он выше портного на полторы головы.

— Если бы я хотел вас ограбить, мне бы не понадобилась шайка. Мне бы хватило одного только топора, который я специально оставил у входа. Вам не о чем волноваться. — сказав это, гость снова сел на стул и приступил к еде.

Мистер Тэйлор окинул его оценивающим взглядом с ног до головы, а затем ушёл и дальше хлопотать по дому.

Когда Эрик закончил трапезу, он собрал остатки пищи в мешок и пошёл дальше осматривать дом. По дороге он встретил Астрид. Она не сразу заметила дровосека, вставшего у неё на пути.

— Ой!

— Не пугайся. Скажи, где располагается мастерская твоего отца?

— Мастерская? — Астрид не сразу поняла, что её смутило в этой просьбе, — А откуда вы знаете, что мой отец — портной?

— Его руки очень ловкие, и в то же время на них есть несколько особенных шрамов, какие не может получить гончар. Среди них, однако же, нет шрамов, которые могут оставить гвозди или молоток, попавший по пальцу. Для кузнеца ваш отец слишком щуплый, без обид, а пастуху нужен скот. К тому же, ваша одежда явно сшита с пониманием, что носить её будете именно вы. Ни один портной не сошьёт для незнакомых детей столь хорошо подогнанное одеяние. Вот и получается, что ваш отец — портной. Притом, не сапожник и не шляпник, а именно ткач.

Астрид вдруг стало страшно от такой догадливости гостя. Но почему-то ей хотелось показать ему место, в котором работал её отец. Она отогнала странные мысли о преступниках и ворах, к тому же подумала, что, даже если он и грабитель, остановить этого дровосека явно не в её силах.

— Так что, отведёшь?

— А вам зачем?

— Эх! Да пока я плутал по лесу, порвал свои штаны и исцарапал рубаху. Мне бы замену им найти. Я подумал, если уж так сложилось по воле Бога, что я попал к портному, может, я бы смог попросить у него сшить мне что-нибудь. Не за бесплатно, разумеется. Но я бы хотел оценить, насколько он хорош в своём деле. Я могу это сделать, или мистер Тэйлор не разрешает никому входить в его мастерскую?

— Наверное, вы можете посмотреть на его работы. Если вы заказчик, то я не думаю, что отец будет против.

В мастерской всё лежало на своих местах. Инструменты были разложены по размеру, материя лежала в нишах, сундуках и ящиках, рассортированная по цветам, прочности и дороговизне. В дальнем углу стоял стол, за которым сидел сам мастер. Он записывал что-то в маленькую, но толстую книжечку, и не сразу заметил, что к нему кто-то вошёл.

— Простите, мистер Тэйлор, мы вас не потревожили? — спросил Эрик.

— А? Ох, это вы, добрый гость. А что вы тут делаете?

— Эрик хотел посмотреть на твою работу, папа. Он сказал, что ему не помешала бы новая одежда.

— А, так он хочет заказать что-то для себя. Что же, я не против взять ещё один заказ, но... —портной тяжело выдохнул, — Боюсь, я смогу приступить к нему только после того, как выполню заказ лорда ап Кадагана. Без обид, но заставлять ждать знатную особу очень неприлично. Конечно, мы наслышаны о благородстве и терпении нашего лорда, однако это лишь ещё одна причина выполнить его просьбу, какой бы она ни была, в лучшем виде и как можно быстрее. Надеюсь, вы поймёте меня.

— Конечно, я вас понимаю. — ответил добродушно Эрик, — И потому я обрадую вас: мой заказ не нужно будет откладывать. Потому что я и есть сэр Гильда ап Кадаган.

Мистер Тэйлор и Астрид словно обратились в камень. К ним пришёл сам лорд ап Кадаган, и они не смогли его узнать, приняли, как простолюдина в грязный (как им казалось) дом и без достойных его блюд! Они были в ужасе от того, что, несмотря ни на что, оказались не готовы принять благородного гостя. Но вскоре до мистера Тэйлора дошло.

— Милорд, неужели вы сделали это для того, чтобы нас проверить? — портной до сих пор с трудном подбирал слова, он всё ещё был ошеломлён.

— Конечно. Я прекрасно понимал, что к приезду рыцаря вы будете волей-неволей готовиться, чтобы показаться в наилучшем свете. Но я хотел увидеть ваш быт изнутри таким, какой он есть, посмотреть на вас настоящих. И я не разочарован. Вы приняли незнакомого заблудившегося дровосека к себе, хотя не были уверены, не врёт ли он вам. Вы готовы были принять заказ даже несмотря на то, что состояние Эрика ничтожно в сравнении с состоянием лорда, и вам, скорее всего, вырученных с моего заказа денег хватило бы на несколько месяцев безбедной жизни. Ну а ваше мастерство не подлежит сомнению — я вижу здесь прекрасные, хотя и очень простые, одеяния. Руки, способные крестьянскую одежду заставить выглядеть как сокровище, однозначно способны создать платье, достойное лорда.

Лорд ап Кадаган решил остаться у Тэйлоров на день, чтобы в точности изложить все требования к парадному платью и позволить мастеру снять все нужные мерки. Они очень долго договаривались о цене. Притом, вопреки привычному порядку вещей, Мистер Тэйлор сбивал цену заказа, а сэр ап Кадаган напротив, настаивал на её увеличении.

Эрнест в то же время тёрся где-то у двери. Он слушал, как спорили отец и лорд, и не мог успокоиться. Он без конца улыбался, ведь к ним в дом пришёл рыцарь, самый настоящий герой войны, поборник справедливости и защитник страны! Только что сбылась его мечта воочию увидеть рыцаря, пусть тот и не носил в тот момент доспехи и оружие. "Вряд-ли сэр приехал без оружия, верно?", — эта мысль поразила Эрнеста внезапно, как стрела, — "Меч, наверное, спрятан где-то у него в телеге". Вдруг он подумал, что мог бы взять меч на время. Он ведь так давно мечтал посмотреть на настоящее оружие рыцаря! Подержать его в руках, взмахнуть им пару раз. Потом он его вернёт, но неужели ему нельзя немного его подержать?

Тихо-тихо мальчик вышел из дома, направившись туда, где слышалось фырканье привязанного к дереву коня. Телега была загружена дровами и хворостом. Эрнест начал разгребать ветки и переворачивать поленья, пока на самом дне не показалась блестящая в солнечном свете рукоять. В голове загудело, руки начали дрожать, они не хотели слушаться Эрнеста, однако усилием воли он таки подчинил их себе. Меч был тяжёлый, намного тяжелее любой острой ветки. Тем не менее, мальчик таки смог поднять его и скинуть на землю, после чего, перекинув ремень через плечо, он потащил оружие в укромное место. Ему не терпелось показать этот меч Валианту.

Большой влажный ящик с чем-то весьма тяжёлым нести было крайне неудобно, однако Валиант не жаловался. Он помогал отцу загружать товар в телеги каждый четверг, чтобы в пятницу караван уже был в городе и мог продать всё своё добро на рынке. Ударил хлыст, застучали копыта и заскрипели оси, телеги тронулись в путь. Валиант вытер со лба пот своим серым баффом. Он ещё какое-то время стоял и смотрел вслед растворявшимся в лесу телегам, после чего направился домой.

— Валиант!

— Эрнест? — Валиант обернулся. К нему подбежал взволнованный мальчишка. Его горящие нездоровым энтузиазмом глаза не на шутку напугали Валианта. Напугали и заинтриговали. Нет, домой он точно сейчас не пойдёт.

— Пойдём. Я тебе сейчас такое покажу!

— Ну, пойдём. — что бы не хотел показать Эрнест, Валиант решил, что обязан присутствовать при этом. Хотя бы для того, чтобы проследить за тем, что будет делать мальчик.

Они пришли к тому самому холмику, на котором устраивали свои "тренировки" и сражались на ветках. Вокруг тут росло немало кустов. Эрнест подошёл к зарослям и начал что-то искать, а Валиант с интересом наблюдал за этим. Вскоре малыш вылез из кустов и вытащил оттуда ножны с торчащей из них отполированной рукоятью.

— Эрнест! — осипшим от испуга голосом прошипел Валиант.

— Смотри, Валиант! Настоящий меч! — кряхтел Эрнест, с трудом вытаскивая лезвие из ножен. Он вытащил его наполовину, и блеск гладкого лезвия чуть не ослепил его.

— Где ты его взял? — прошипел сквозь зубы Валиант.

— У нас гость. Настоящий рыцарь, представляешь!

— И ты украл у него меч?

— Я... — Эрнест смутился, он не думал об этом в таком ключе, — Я его одолжил! Я обязательно его верну!

— Сделай это прямо сейчас. — Валиант строго скрестил руки на груди, — Я жду.

— Но...

— Никаких "но"! А если что-то с ним случится? Ты знаешь, сколько стоит хороший меч?

— Нет. — честно признался Эрнест и опустил взгляд.

— Вот-вот! Так что верни его в ножны и отнеси туда, где его взял! Сейчас же!

— Ну, хорошо.

— Даже не знаю, как вас и благодарить. — смущённый мистер Тэйлор всё никак не мог примириться с мыслью, что сэр ап Кадаган не только заказал у него целых три наряда, но ещё и заплатил целое состояние за каждый из них.

— Вы отблагодарите меня своей работой, мистер Тэйлор.

— Нам так неловко, что вам пришлось спать на полу. — стоявшая рядом миссис Тэйлор очень переживала по поводу причинённых лорду неудобств.

— Не стоит извинений. Я ведь сам выбрал для себя место. Я не только лорд, я ещё и солдат. Мне не раз приходилось спать на сырой земле, не снимая доспехов, ведь ночью на дороге всегда стоит ожидать худшего.

— Мы счастливы, что Бог дал нам такого управителя, как вы. — честно призналась Хелен.

— А я рад, что в моих владениях живут такие люди. Что же, спасибо вам за гостеприимство.

Сэр ап Кадаган отправился к своей повозке. Но только он приблизился к дубу, чтобы отвязать от его ветви свою лошадь, как вдруг из-за дерева выскочил человек с чем-то блестящим в правой руке. Он набросился на рыцаря, но тот вовремя среагировал и отскочил в сторону.

— Стойте там! — крикнул Гильда ап Кадаган Тэйлорам, — Я сам разберусь с ним!

Грабитель совершил ещё один выпад, лорд снова подался в сторону, а затем вскочил на козлы. Он запустил руку в сено, начал искать в нём что-то. Его лицо скривилось в гневе, когда он понял, что нужного предмета под сеном нет.

— Проклятье! Где мой меч?

Разбойник заметил замешательство лорда, вскочил на козлы, поравнялся с рыцарем и ударил кинжалом прямо в живот.

Эрнест шёл домой, понурив голову. Меч нёс не он, а Валиант. Несмотря на то, что он понимал, как неправильно было то, что сделал Эрнест, юноша, тем не менее, прекрасно его понимал. Изящный и смертоносный клинок, искусная работа кузнеца. Ему было приятно держать в руках эту вещь. Но всё таки это было неправильно, меч принадлежал лорду, а не им. Когда Эрнест и Валиант пришли к дому Тэйлоров, они сразу заметили след из красных пятен, ведущий от телеги ап Кадаган к двери. Не медля ни секунды, мальчики вбежали в дом. Валиант вдруг забыл, что никогда раньше не держал в руках настоящего меча и резким движением выдернул его из ножен. Он уже не думал о том что клинок ему не принадлежал. Возможно, его хозяина уже не было в живых.

— Эрнест? — Хелен стояла на лестнице прямо перед входом, — Где ты был? Мы думали, ты ушёл с Астрид. — Затем она обратила внимание на меч в руке Валианта, — Откуда у тебя этот меч, Валиант?

— Хелен, что тут случилось? — Валиант ответил вопросом и вернул меч в ножны.

— На лорда ап Кадаган напали. У него не было меча. Мы испугались, его ранили и...

— Это всё из-за меня! — вдруг Эрнест расплакался.

— Что из-за тебя? — спросила Хелен и посмотрела на Валианта. Тот помрачнел, увёл взгляд в пол.

— Этот меч — это меч лорда. Эрнест... — Валиант не смог продолжить.

— Я украл его! — малыш и с трудом мог выговорить три слова. Он то и дело вновь и вновь заливался раскатистым плачем.

Валиант не сразу услышал скрип половиц. Он глянул в сторону источника звука и увидел рослого мужчину с волосами цвета каштана, чьи плечи покрывал зелёный плащ. Его кулаки и левый бок были перевязаны и окровавлены.

— Откуда у тебя мой меч, мальчик? — спросил он Валианта.

Вдруг Эрнест умолк. Он всё ещё продолжал всхлипывать, но уже не рыдал, а только смотрел на лорда ап Кадагана снизу вверх. Лорд взял свой меч из рук Валианта, вытащил его, оценил лезвие — чистое, вернул в ножны.

— Так это ты взял мой меч?

— Это был я! — Эрнест бросился в ноги лорду ап Кадагану и едва удержался от того, чтобы снова заплакать, — Простите! Простите меня, пожалуйста! Из-за меня вас ранили!

Валиант не знал, что ему думать. Он боялся, что лорд разгневается и прикажет выпороть Эрнеста, а то и ещё что похуже, однако на лице у рыцаря не было и тени гнева или недовольства. Лишь жалость и милость.

— Ладно тебе, мальчик. Встань, довольно слёз.

— Простите...

— Прощаю.

Валиант тем временем медленно начал клониться к полу.

— А ну встань. — лорд сказал это вроде бы совершенно спокойно, но Валиант тут же вскочил, и чуть не добавил "слушаюсь, мой лорд".

— Вы правда не накажите меня? — всё ещё скулил Эрнест.

— Конечно. Господь сказал нам прощать тех, кто плачет о своих грехах. В том и сила человека, что он, несмотря на всю тяжесть своих грехов, всегда может принести покаяние. Ты молодец, Эрнест. — сэр ап Кадаган присел и потрепал юнца по голове.

— Но я не понимаю, мой лорд, как вы выжили без меча? И чья это была кровь? — не удержался и спросил вдруг Валиант.

— Это кровь того, кто напал на меня. Он был вооружён, конечно, однако орудовал кинжалом крайне неумело. Я выбил кинжал, нанёс ему пару ударов, и он упал на землю. Да только кактогтак получилось, что его же кинжал воткнулся в землю не остриём, а рукоятью, и он упал прямо на него. На его счастье, кинжал проткнул ему ногу, а не брюхо. Думаю, жить будет. Надеюсь, что будет. Всё таки, хочу, чтобы его судили по закону.

— Слухи о вашей чести и великой милости не врали. — восхищённо прошептал Валиант.

— В наше время бесчестия и подлости тяжело оставаться поборником справедливости. И тем не менее, я свято чту заповеди божии. Чего бы мне это по итогу не стоило.

Сэр ап Кадаган был вынужден остаться у Тэйлоров ещё на неделю. Лекарь сказал, что его рана должна зажить за месяц, но так долго оставаться здесь лорд не мог. Сошлись, что через неделю он сможет поехать домой, благо, удар пришёлся даже не в печень и не в почку, а куда-то в мышцу — разбойник оказался совсем косым. Его самого отвезли к лекарю, чтобы он не мешался Тэйлорам.

Не иначе как по воле Господа сэр ап Кадаган был вынужден остаться в доме портного, ведь как раз в то самое время глубоко в лесной чаще собиралась нечистая сила...

Когда солнце зашло за горизонт, тьма укрыла своим покрывалом леса и поля. Дневные звери умолкли, а ночные вышли на охоту. Абсолютно бесшумно пролетающий над кронами деревьев грозно ухал филин. Без остановки стрекотали незаметные в высокой траве сверчки. Жизнь леса замедлилась, стала тише, однако не умолкла совсем, а лишь приспособилась к времени сна и покоя. Но это продолжалось только до тех пор, пока не пробил Ведьмин Час. Ровно в три часа ночи лес замер в ожидании.

Фермер Сэм, как обычно, задремал на свежем воздухе. Он лежал на стоге сена, накрывшись собственным плащом и, судя по довольному выражению его лица, видел приятный сон. Но вдруг поднялся ветер. Флюгер на крыше дома бешено завертелся. Сэм очнулся от сна и вскочил на ноги. Невольно он посмотрел в сторону леса: ветер дул оттуда. Листья бешено шелестели, деревья страстно шептались меж собой, и Сэму показалось, что они стремятся что-то заглушить этим своим шёпотом, скрыть какие-то совсем иные, куда более страшные звуки.

Фермеру почудилось что-то на перефирии его зрения. Он тут же схватил лежащие на земле железные вилы и развернулся, направив их, как копьё. Ничего. Это был всего лишь фантом. Однако вскоре этот фантом показался ещё раз. Что-то нырнуло в стог сена, на котором только что спал Сэм. Он увидел, как разлетелась по ветру небольшая копна. В тот миг он мог поклясться, что слышал чей-то мерзкий смешок. Храбрость отказала Сэму, и он тут же рванул к себе домой, по дороге непрестанно поминая имя Господа. Незваный гость же выпрыгнул из стога и исчез во тьме. Свист ветра и болтовня леса заглушили его зловещий резкий смех.

— Ну! Ну! Ты что, Ларри? — сторож Чарльз с трудом удерживал своего взбесившегося пса. Он всё лаял и лаял, рвался с поводка, как будто бы увидел воришку, пробирающегося через забор. Впрочем, нет, на воришку бы он отреагировал спокойнее.

Чарльз всё таки не удержал своего питомца, и Ларри, освободившись от хватки хозяина, рванул вперёд. Он выбежал за пределы света масляной лампы Чарльза и растворился в темноте. Стоило ему уйти во тьму, как лай затих.

— Ларри? — испуганно прошептал Чарльз. Ларри ответил ему сперва рыком, а затем пронзительным воем, который сменился прерывистыми стонами.

Сторож побежал к своему псу. Тот лежал на земле, испещрённый неглубокими порезами, но живой. Раны были нанесены чем-то очень хорошо заточенным. Чарльз был в шоке, он не знал, что ему делать, и лишь беспомощно смотрел на своего раненого питомца.

В доме у пруда все спали. Все двери были заперты, все ставни подпирали засовы. Вдруг раздался настойчивый стук. Кто-то стучался в дверь. Сперва проснулась жена, затем за ворочался и муж. Он уже встал и хотел было открыть дверь, чтобы посмотреть, кто там, но женщина остановила его. И это спасло их дитя.

Кузнец, как водится, громко храпел, лёжа на лавочке. Он и не заметил, когда к его окнам и дверям подобрались движущиеся тени. Они барабанили в окна и в дверь, шептали ему что-то, но кузнец в полудрёме нащупал где-то под лавкой горсть железных гвоздей и метнул их к порогу. В ту же секунду стук прекратился.

Деревенский лекарь и монах Томас дремал, когда его пациент, раненый в бедро собственным ножом, вдруг очнулся от навеянного обезболивающими снадобьями сна. Его дыхание участилось, руки вжались в простыню, зубы заскрипели от трения друг о друга, с глаза, казалось, готовы выскочить из орбит. Больной, слабый, невидящий ничего, кроме мутного сияния фонаря, несчастный смог увидеть то, чего не замечал лекарь. По стенам избы ползли они. Мелкие, ловкие, зубастые, стучали в окна, звали его. Это длилось долго. Бесконечно долго. Томас не понимал, что происходит с его пациентом. С трудом он различил одну лишь фразу в невнятно бормотании: "Изыдите, нечистые!" Лекарь сперва подумал, что это бред, но затем услышал стук в окно. Он посмотрел туда и ничего не увидел. Тем не менее, сердце ускорилось так, что грудь заболела. Но он пересилил себя, отбросил страх и начал читать молитву. Слова не хотели выходить из уст, но монах выдавливал их из себя. Когда он произнёс "аминь", стук тут же прекратился. Духи злобы ушли от лазарета. Однако они не покинули деревню, и Томас точно это знал, он чувствовал это.

В доме Тэйлоров царили тишина и покой. Лорд ап Кадаган в этот раз спал на кровати на месте Эрнеста, в то время как тот спал у отца, а мистер Тэйлор дремал на полу. Раненому рыцарю нужен был комфортный отдых. Меч свой лорд ап Кадаган решил положить под одеяло. Не спала лишь одна Хелен. Она не могла уснуть, а почему — и сама понять не могла. На соседней кровати слева спала Астрид, слева — сэр ап Кадаган. Она посмотрела на него сверху вниз, словно на великана, во сне похожего на высокий холм. "Он такой хороший", — подумала Хелен, — "Жаль, что его ранили. Надо же было Эрнесту украсть его меч. Глупый мальчишка, а если бы лорда убили?" Ей было стыдно за своего младшего брата. Почему-то, ей казалось, что и на ней лежит часть вины, но вину эту принимать ей не хотелось.

Она прошла мимо Астрид. Она была такой красивой. Не удивительно, что Валиант влюбился в неё. По крайней мере, Хелен была уверена, что Валиант любит её. Вдруг она вспомнила, как выглядел этот юноша с обнажённым мечом в руке. Такой храбрый, он ведь даже не знал, что никого не нужно было защищать, да и настоящим мечом он пользоваться не умел. И всё же, он обнажил клинок, готовый защищаться и защищать. Зависть. Вот как называлось это странное чувство, до сего момента не знакомое Хелен. Она завидовала своей сестре, завидовала тому, что сама придумала. Она хотела, было, откинуть эту мысль, но медлительный сонный разум не успел вовремя понять свои же мысли. Это было до странного быстро...

Трижды кто-то мерно постучал во входную дверь. Дом хотя и имел два этажа, но всё, что происходило на первом этаже, было отлично слышно на втором. Хелен напряглась. Кому в такое время понадобилось стучаться к ним в дом? Стук повторился быстрее. Затем ещё три удара. И ещё. И тишина. Ноги у Хелен подогнулись. Она почти на ощупь нашла свечу, спичку, подожгла фитиль и при этом чуть не обожглась. Толстая свечка в маленькой медной чашечке с ручкой сильно дымила и давала не много света, но Хелен казалось, что в этот маленький жёлтый круг, в котором она оказалась, никто злой не сможет войти. Она выглянула из комнаты. Дверь противно заскрипела. Словно в ответ на скрип двери за окном проскрипела ворона. Хелен вскочила и чуть не уронила свечу. Пламя тревожно затрепетало и погасло, и защитный круг исчез. Вдруг девочке стало ужасно холодно. Казалось, сейчас выпадет снег, засвистит ветер, начнется метель, и в этом вихре ледяных мух она растворится.

Стук повторился. Но теперь он шёл из спальной. Кто-то стучал в ставни окошка, находившегося прямо над кроватью Хелен. Звук не разбудил никого, и Хелен была с ним один на один. Она хотела разбудить сестру или сэра ап Кадагана, но её ноги словно бы приросли к полу. Она еле сдерживалась, чтобы не вскрикнуть. Ещё два удара, и Хелен метнулась прочь на первый этаж. Глаза привыкли к темноте, но Хелен всё равно зажмурила их и бежала по памяти. Куда? Она и сама не поняла поначалу, но вскоре обнаружила себя под кухонным столом, трясущуюся от объявшего её страха, словно от лютого мороза.

Эрнест вышел из спальни. Он не спал, а только лежал и размышлял, глядя в потолок, о том, как плохо поступил вчера. Он просил прощения у Господа, но чувство вины его не отпускало. Он многого не мог понять в вопросах веры, греха и покаяния. Единственное, что он знал, что стоит попросить у Бога прощения искренне — Он обязательно простит. Но что значит "искренне"? Как понять, достаточно ли ты искренне попросил или нет? Эта мысль не давала Эрнесту покоя.

Но прийти к какому-то умозаключению ему помешал стук. Кто-то пробежал по коридору и спустился на первый этаж. "Вор?" — подумал вдруг мальчик, но вдруг понял, что бежал кто-то из детской комнаты на кухню. Бег был прерывистый и нервный, он был в этом уверен, он сам так бегал, порой, когда слышал скрип старого пола ночью в темноте. Мальчик встал с постели и тихо вышел из спальни.

Хелен слышала, как кто-то крадётся к ней, идёт со второго этажа. Неужели стукач пробрался в дом и сейчас ищет её? Она натужно старалась убедить себя в том, что это сон, щипала за ухо, руку, но никак не хотела просыпаться от кошмара.

— Хелен.

Девочка чуть не закричала, но Эрнест заткнул ей рот ладонями.

— Тихо! Разбудишь всех.

— Братик? Что ты тут делаешь?

— Ты меня напугала. Хотел посмотреть, что с тобой.

— Ты не боишься темноты?

— Валиант отучил. Я как-то зашёл в сарай, а он меня там запер. Страшно было. Потом привык.

— Там стучит кто-то.

— Где? Я не слышал.

— В двери стучал. Потом в окно в нашей спальне. Тихонько так. Эрнест, разбуди папу!

— Не буду я папу будить. Идём.

— Никуда не пойду!

— Все вы девчонки упрямые трусихи!

— Да! Да, я упрямая трусиха, отстань от меня!

Эрнест удивился такой реакции. Вообще, он ожидал, что Хелен не будет согласна на такую характеристику и пойдёт на второй этаж, но обратного он предусмотреть не мог.

Тут дверь снова постучали.

— Что? — удивился Эрнест.

— Вот он! Я же говорю! Меня тут нет. Скажи, что меня нет.

Эрнест встал и подошёл к двери. С той стороны вновь постучали. Стук показался оглушительным, словно гром от ударившей недалеко молнии.

Мальчик посмотрел в замочную скважину, но никого не увидел.

— Кто вы? Назовитесь.

Ответа не последовало.

— Назовитесь, а не то позову рыцаря!

Послышались приглушённые писклявые смешки. Причём, судя по всему, смеялись несколько человек.

— Я не шучу! А ну ушли прочь от нашего дома!

— Как тебя зовут, мальчик? — спросил с той стороны хриплый резкий голосок, напоминающий карканье вороны.

— Меня зовут... — Эрнест задумался, чтобы как-нибудь хитро соврать и не говорить настоящее имя, — Я Ганс Широкие Штаны. А теперь вы назовите себя!

— Не говорят имён своих невежам и лжецам! Но чтоб войти всего три лжи услышать надо нам. — ответил издевательским стишком стоящий за дверью невидимка.

— Ну ладно, меня зовут Эрик Древоруб! — чуть подумав выпалил Эрнест.

— Вот из трёх вторая ложь звучит для нас в ответ! Ответь правдиво, а не то пощады тебе нет! — ответил уже другой голос, более низкий и глухой, как грохот гробовой крышки.

— Надоели! Меня зовут Карл "Великий", и я велю вам заткнуться сейчас же!

После этого голоса замолкли. Стук прекратился, движение за дверью остановилось. Спустя где-то с полминуты ожидания, Эрнест услышал, как к двери кто-то подходит, гремя чем-то железным.

— Трижды нам ответил лживо, и за то тебе спасибо. Вход для нас открыт теперь, мигом с петель снимем дверь! — этот голос был низкий и хриплый, и, казалось, принадлежал кому-то очень-очень старому и немощному, так что Эрнесту не верилось, что обладатель этого голоса способен вынести им дверь.

Но вопреки ожиданиям Эрнеста чья-то маленькая жилистая рука без труда пробила толстые доски одним ударом и потянулась к нему. Мальчишка отскочил и закричал. Хелен тоже завизжала. Рука, ощупав дверь, не нашла нахального лгуна, и потому просунулась в пробитую ей дырку назад. Послышался оглушительный "бух", как будто бы целая толпа разом ломилась в дом. Дверь затрещала. Последовал ещё один удар, а за ним ещё один, и дверь соскочила с петель, упав прямо перед Эрнестом.

В дом медленно вошла толпа низеньких человечков, ростом не больше взрослого кота, вытянувшегося на задних лапах, чтобы поточить коготки о ближайшее дерево. Большая же их часть была и того меньше. Все лысые, остроухие, большеносые, с маленькими красными глазёнками, зелёные, серые и чёрные, эти уродцы были похожи на живой ночной кошмар. Нечёткий, непонятный, абсурдный, и от того ещё более страшный. И, как от любого кошмара, от этих карликов некуда было скрыться.

Самый высокий из коротышек был ростом с Эрнеста. Это был бледный тощий старик с жёлтыми зубами, длинной белой бородой, заткнутой за пояс, в кроваво-красном колпаке и ржавых железных ботинках. На лезвие его серпа, блестящего в свете луны, виднелись тёмные пятна.

Главарь, а судя по всему именно этот старик с серпом и был тут главным, подошёл к Эрнесту, оскалился и засмеялся. Вместе с ним засмеялись и все остальные коротышки.

— Гляньте на этого дурака! Он впустил нас в свой дом, и даже не понял намёков, которые вынуждает нас подать правило. Молодой человек, неужели ваша мать не говорила вам, что нельзя начинать разговор с гоблинами? — они вновь залились отвратительным раскатистым смехом, — Но мы пришли не за тобой, мелкий ты гадёныш. Нам нужна твоя сестра. Ребята, взять её!

И гоблины потекли по полу прямо в кухню. Хелен закричала и хотела броситься бежать, но десяток человечков окружили её. Другие прыгали на стол, на подоконник. Хелен не на шутку испугалась, но в страхе она схватила сковороду и начала отмахиваться ей от коротышек. Пусть их было много, весили они не больше пары фунтов. Сковорода, сделанная из чугуна, отлично оглушала и откидывала гоблинов.

Эрнест тоже вскочил с пола и побежал в кухню. По дороге он наступил на пару коротышек, ещё нескольких просто откинул ногой. Гоблины. Красношап очень зря напомнил Эрнесту о сказках матери. В них все гоблины, эльфы и пикси боялись одного металла — железа. И ножи на кухне Тэйлоров как раз были железные. Эрнест схватил сразу два ножа и начал отпугивать ими гоблинов, некоторые из которых уже схватились за ночнушку Хелен и пытались укусить её за ноги.

— Назад, нечисть! Зарублю! — он бешено махал ножами и, кажется, даже сумел ранить парочку коротышек.

Глядя на этот беспредел, красношап взвыл и, расталкивая своих подчинённых, направился к детям. Он хищно улыбнулся, обнажив свои гнилые зубы, выставил вперёд полукруглый серп.

— На меня железо не действует. Можешь не пытаться... — гоблин замахнулся, ударил со всей силы и вдруг обнаружил, что его серп вонзился в деревянный пол. Уроки Валианта не прошли зря. Самоуверенный красношап решил не вкладывать в удар всю свою силу, что дало возможность парировать его. Но силы хватило, чтобы серп намертво вошёл в древесину. Пока главарь пытался вытащить своё табельное оружие, дети, вскочили на стулья, а со стульев перешли на стол, после чего неуклюжим прыжком миновали всю толпу мелких злобных фейри. Однако они недооценили скорость гоблинов. Словно тень, те выросли, казалось, из ниоткуда прямо перед Хелен и Эрнестом, поймав их после приземления. Эрнест отпустил ножи из страха порезаться, и гоблины откинули их подальше в угол. Ночные фейри кусались и царапались, всей толпой они обладали ужасной силой, противопоставить которой дети ничего не могли.

Но мог рыцарь, чей обнажённый клинок сверкнул в темноте отражённым светом луны. Шагая громче, чем шагал красношляп, сэр ап Кадаган шёл навстречу детям подземного мрака.

— А ну отпустили их, или я клянусь именем святого Георгия Великомученика, твоя кровавая шапка будет продырявлена моим клинком.

Красношап к этому времени уже достал свой боевой серп. Он лишь усмехнулся, глядя на блеск меча.

— Твой клинок из серебра. Этот блеск я всегда узнаю. Извини, но ни серебро, ни железо меня убить не смогут.

— Я знаю твоё уязвимое место, красношап. Оно звучит в имени твоего рода. Но ты явно недооцениваешь мой клинок. Готов поспорить, он сможет отсечь тебе голову так, что назад она уже не прирастёт.

Гоблины явно боялись великана Гильды ап Кадаган, но они понимали: их босс не упустит возможности смочить свою шапку знатной кровью храброго рыцаря. А если они уйдут без него, то станут следующими источниками красящего материала. Потому им ничего не оставалось, кроме как наблюдать за дуэлью, которая обещала быть кровавой и абсолютно бесчестной.

Зазвенели сталь и серебро. Красношап наносил удары так быстро, что ни один фехтовальщик, казалось, не сумел бы их парировать. Но клинок в руках ап Кадагана, казалось, был лёгок, как пёрышко, и рыцарь молниеносно отражал им каждый удар. Тут то гоблин и заподозрил неладное. Он замешкался на мгновение, и рыцарь воспользовался моментом. Лезвие прошлось по левой руке гоблина, лишив его кисти и половины предплечья.

— Этот меч заговорён! — прокричал в ужасе гоблин, изнывая от боли. Он попятился назад.

— Мой клинок выкован из освящённого серебра специально для того, чтобы разрезать плоть таких чудовищ, как ты! Оставь детей и беги прочь, иначе лишишься жизни!

Из темноты за спиной Гильды ап Кадагана вдруг полетели ножницы и железные гвозди. Астрид, Мери и мистер Тэйлор бросали в толпу гоблинов всё железное, что только смогли найти. Шипя от боли, гоблины разбегались в стороны. Эрнест освободился, но вот Хелен коротышки потащили к окну, открыть которое для них не составило труда. Запустить в них железки было нельзя: подлые гоблины оказались прямо за девочкой, потому ничто не могло им помешать просто выпрыгнуть в окно и раствориться в ночной темноте.

Гоблины неслись через поля с небывалой скоростью. Они были подобны ветру, чёрным водам в быстрой речушке. И среди этой живой тьмы находилась Хелен. Она кричала, звала на помощь, но, если кто и услышал её мольбы, то явно побоялся выходить против хозяев подземного мрака. А гоблины неслись и неслись. Они остановились, когда оказались в лесу. В считанные секунды они достали откуда-то верёвку и привязали Хелен к дереву.

Она ростом была как пять или семь гоблинов (смотря какими считать — низкими, коих было большинство, или высокими). Однако зубастые, злобные волшебные существа, чьи красные глазёнки горели ненавистью ко всему человеческому роду, даже будучи ростом с котёнка, внушали ужас. А вот Хелен они не боялись. По крайней мере, пока она была связана. Рот они ей не заткнули — всё одно на её крики никто не обратит внимания. Их испугаются суеверные крестьяне.

Гоблины вдруг начали переговариваться друг с другом, и, хотя Хелен не могла понять, что они говорили, она понимала, что обсуждают её.

— Кто-то должен остаться здесь. Остальные должны набрать хвороста, мха и камней.

— Зачем?

Один гоблин ударил другого.

— Чтоб создать врата, дурень!

— А кто же будет сторожить человека?

— Не знаю.

— Нужны четверо.

— Да! Четверо!

— Пусть останутся Гелб и Схур.

— Тогда ты останешься с нами, Малох!

— Хорошо. Нужен ещё четвертый... Тобб!

Гоблин, которого окликнули, неуверенно подошёл к толпе. Его тут же ударили по спине двое, пнув к остальным трём охранниками. Послышались издевательские смешки, которые затихли, как только гоблины уплыли в виде дымчатого мрака куда-то в лес.

Четверо гоблинов остались сторожить несчастную Хелен. Она не кричала, не звала на помощь. Единственным её утешением теперь была молитва. "Отче наш...", "Богородице дево...", Иисусова молитва наперебой со всхлипами сходили с её уст. Гоблины чувствовали холодок, бегущий по их спинам. Словно что-то чуждое и противное самой их природе, глубоко скверной и порочной, вырастало за спиной, набирало сил. Это пугало и очень сильно злило охранников.

Особенно зол был Тобб. Он и так не хотел сторожить эту мерзкую девочку, но ему приходилось ещё и терпеть это гадкое ощущение, ужасно навязчивое жужжание у него в голове. Его родственники считали его самым глупым из них. На деле Тобб прекрасно знал, что был умнее всего своего племени. И он быстро понял, что было источником этого отвратительного влияния. Он быстро вскарабкался по верёвке и вскочил прямо на плечо к Хелен, пригрозив ей своим маленьким костяным ножом.

— За-за-заткнись. Жи-живо! Ин-иначе глотку перережу!

В ответ на это Хелен лишь сильнее стала молиться, зажмурив глаза.

— Эй-эй! Т-ты что, не слы-ышишь? А ну... — тут Тобб схватил Хелен за язык и вытянул его изо рта. Девочка застонала от боли. Гоблин занёс свой кинжал, желая изувечить пленницу и лишить речи...

Нет. Что? Странная мысль посетила Тобба. Почему нет? Нет. Что за глупость? Почему, почему он не хочет рубить её язык? С чего это? Он хочет! Нет, не хочет. Почему? На может. Нельзя. Но она причиняет ему боль! Она заставляет его чувствовать себя... Виноватым.

Вдруг он услышал, как стонет от боли несчастная Хелен, увидел, как блестят на её лице слёзы. Он и раньше видел это, но сейчас... Почему? Почему сейчас? Почему не раньше? Когда он ещё не успел стольких убить...

— Тобб! Ты что там застыл? — спросил Малох.

Столько крови. Столько боли. Нет, нет, и за что только ему это мучение? За что он вдруг понял это? Зачем ему эта боль, зачем ему эти новые чувства?

Тобб заплакал. Слёзы его, упав на землю, сильно удивили остальных гоблинов. Они взглянули наверх и с недоумением наблюдали за действиями своего собрата. Им показалось, что Тобб плакал около часа. Так необычно было это явление для гоблинов. Однако ещё необычнее были обстоятельства, ведь Тобб плакал не от боли или от ярости, а от эмоции, доселе гоблинам не знакомой. Он плакал от сожаления.

Не выдержав, Схур взобрался туда же, где стоял Тобб. Он подошёл к собрату, но тот не повернулся к Схуру. Гоблин хотел ткнуть чудака в плечо, но стоило только руке коснуться кожи Тобба, как вдруг её парализовала жгучая боль. Заговорённый костяной кинжал Тобба пронзил руку Схура, а затем, прежде, чем тот успел закричать, пронзил и шею. Схур покачнулся и полетел к земле, но растворился в облаке чёрного дыма раньше, чем успел приземлиться. Малох и Гелб не поняли, что произошло, однако они были готовы убить Тобба. Малох рванулся наверх, но что-то влетело ему в лоб самым остриём, пробив череп насквозь, и второй гоблин обратился в ничто. Трусливый Гелб хотел было бежать, но почувствовал, как что-то обожгло ему спину, и это было последним, что он почувствовал.

Тобб собрал кинжалы и заткнул за пояс, а собственным он разрешал верёвку, опутавшую Хелен.

— Ты спас меня?

— Сам поражён. Беги. Беги прочь, девочка. Ты недалеко от деревни, быстро дойдёшь до дома. Ты недостойна того, чтобы тебя похищали гоблины. Ты невинное дитя, а я... Чудовище. — он и сам не заметил, как перестал заикаться.

Хелен не стала спорить, хотя и успела подумать про себя, что полное чудовище никогда бы не стало освобождать своего пленника и щадить его.

Родители и Астрид плакали без утешно, Эрнест, уткнувшись лбом в стену, насилу сдерживал желание разрыдаться. Сэр ап Кадаган стоял над изувеченным красношапом, придавив своим сапогом ногу старшего гоблина.

— Куда они утащили её?

Красношап смеялся в ответ. Затем он начинал кричать, так как очередная его косточка с хрястом трескалась под давлением железных пальцев ап Кадагана.

— Воин света... Пытает пленника? Бесчестно!

— Порождениям мрака пощады нет. Отвечай, пока в твоём теле ещё есть кости!

— А какой смысл? Я всё одно не уйду живым, а волшебством ты не...

Стоило гоблину заговорить про волшебство, как он почувствовал ужасную боль, ведь рыцарь рванул его за шиворот, подняв на уровень лица. Отвратительные звуки древнего и полузабытого языка. От каждого из них у красношапа начинались судороги. А ап Кадаган продолжал читать молитву. Это была не магия, это было нечто хуже и могущественнее в разы. Рыцарь молился до тех пор, пока красношап не обмяк и не перестал дёргаться.

— Именем Господа нашего Иисуса Христа, я, рыцарь ордена святого Георгия, приказываю тебе, нечистая сила, ответить, куда твои сородичи утащили девочку.

Гоблин вытянул целую руку и указал пальцем в сторону. Лорд посмотрел туда. Из леса прямо к нему бежала маленькая девочка. Рыцарь бросил гоблина на землю.

— Ползи прочь, подземный червь! Я щажу тебя в этот раз.

Гоблин молча, не двигая ни единой частью своего тела, а только цепляясь оставшейся рукой, медленно пополз в сторону леса. Вскоре, однако, он растворился в ночной темноте.

Хелен рассказала, что с ней случилось, и рассказала, как гоблин спас её.

— Не смешите мои сапоги! Гоблин? Покаялся? Эти чудовища не умеют каяться. Они рождены мраком и во мраке же и останутся навсегда. — ап Кадаган сомневался в том, что говорила Хелен. Он ни разу за всю свою жизнь не видел, чтобы нечистая сила изъявила желание покаяться.

— Но гоблины тоже живые. — воспротивилась Хелен.

— И что? Я столько чудовищ изрубил, и каждое просило пощады, но каждое ударило меня в спину, стоило мне отвернуться. Но я всегда ждал удара в спину, и ни разу не прогадал! Не можем мы исправить этих гадов.

— Мы нет. А как Бог? — вдруг предположил Эрнест.

— Бог? — лорд призадумался, — Всемогущий Господь... Об этом я не думал никогда.

Гоблин Тобб дождался возвращения своих соплеменников. Они спросили, где остальные охранники. Он не сказал им, что убил их, потому что знал: его точно так же убьют. Он сказал, что девушка сбежала сама, так как у неё была железная заколка. Ему не поверили. Они поняли, что Тобб отпустил её, и девушка, видимо, перебила трёх оставшихся охранников, а его пощадила. Под крики "слабак!", "предатель!", "ничтожество!" все двадцать девять гоблинов пнули его по разу, по разу дали ему подзатыльник, а затем выкинули его прочь из леса.

Всё тело болело, ноги ломились под весом туловища, и ко всему ещё и добавлялась эта странная слабость. Куда он идёт? Зачем он вообще вышел из такой родной для него тьмы к этому чужому свету? Там было привычнее, там было спокойнее...

Я проведу тебя. Тоббу показалось, что кто-то сказал это ему прямо из его маленькой груди. Не бойся ничего. "Что это?" — спросил про себя Тобб и взглянул на небо. И впервые он увидел его таким, не холодным и чёрным, единственным глазом укоризненно смотрящим на него свысока, а прекрасным, испещрённым множеством маленьких звёздочек и туманностей. Словно чей-то чудесный плащ, покрывало, которым кто-то заботливо укрыл мироздание.

— Кто ты? — спросил робко гоблин Тобб.

— Я есть. — ответило ему небо.