"Чужое прошлое становится твоим"
Пролог. Я думала, что главное в погоне за судьбой - малярно-ювелирная работа над собой…
- Нет, с устройством сказочного городка для детишек строители явно схалтурили.
Я присела на лавочку возле детской площадки и продолжила рассматривать странноватое, светло-зеленого цвета сооружение, стараясь не выпускать при этом из вида ярко-красный бант и платье в белый горошек. В общем-то, задумка неведомого дизайнера была хороша. Устроить среди парка мини-подобие сказочной страны из знаменитого «Волшебника Изумрудного города». Алиска, не без моей помощи, конечно, уже «проглотила» эту книжку, всей душой влюбилась в героев, и теперь от воплощенной в реальность фантазии Волкова ее было за уши не оттащить. Каждый день, едва мы успевали войти в парк, дочка, с воплем, достойным вождя команчей, радостно неслась к знакомой площадке. Я, впрочем, не возражала. Во-первых, сказка про Элли числилась у меня среди самых любимых. А во-вторых, кроме невнятной зеленой конструкции, символизирующей, вероятно, дворец Гудвина, тут было, на что посмотреть, и с чем поиграть. Симпатичный толстенький Страшила и улыбчивый Железный Дровосек от чьих фигур не отлипала малышня. Выложенный желтыми квадратиками мягкого пластика лабиринт, по которому можно прыгать и бегать, не боясь разбить коленки. Разноцветные качели и карусели, большая красивая песочница. Правда, сам Изумрудный Город подкачал, вернее, местное начальство решило на нем сэкономить. И оставило в итоге пару металлических башенок, соединенных хлипкой лесенкой. Малышню, впрочем, это не огорчало, и они носились по лесенке вверх и вниз, не хуже Летучих обезьян. Впереди галдящей оравы, летела, разумеется, моя Алиска. Я прислушалась. Дочурка, поднявшись на верхнюю ступеньку, взмахнула совочком, как полководец – шпагой, и звонко провозгласила:
- Я – принцесса-рыцарь! Вперед, моя верная армия! Мы победим злую Бастинду!
Я не удержалась от улыбки. Воительница моя с бантиком! Карие глазенки сверкают, рыжие кудряшки растрепал ветер, платье, конечно, опять стирать придется. Мы с Томасом часто размышляем, на кого больше похожа Алиса? Умение влиться в незнакомую компанию и через пять минут стать там своей – это у нее от мамы. А вот способность превратить любую игру в подобие спектакля с самой собою в главной роли – конечно, папина. Томас возится с дочкой каждую свободную минуту, играет, рассказывает сказки, укладывает спать. А когда Алиса была совсем крошкой, еще и кашку для нее варил, и ползунки менял. Кто бы мог подумать, что из сурового Волка выйдет такой нежный, заботливый папа? Впрочем, опыт общения с детишками у Томаса есть, причем немалый. Ведь именно он, в свое время, заменил принцу Дику отца. Да и сейчас вовсю работает с молодежью в театральной студии Доме детского творчества. Алиска-то у нас – типичное «дитя кулис». Разве может быть иначе, если папа – режиссер, а мама – сценарист? В Доме ее знают все, от директора – до буфетчицы. И каждый непременно, то по головке погладит, то конфету сунет, то что-то ласковое скажет. Читать моя дочка училась, разглядывая афиши, а любимыми игрушками у нее были сломанные веера, бутафорские пистолеты, страусиные перья – и прочий старый реквизит…
Я прервала воспоминания, и снова поискала глазами Алису. Юные герои под ее предводительством уже спустились с башни покоренного замка, и теперь мирно строили в песочнице собственную крепость. Ярко светило летнее солнышко, весело галдели малыши, на остроконечную шляпу Страшилы присела лимонно - желтая бабочка, и замерла там, словно заснула. Я не успела заметить, когда все изменилось. Сначала из ближних кустов с перепуганным щебетом вылетела стая воробьев. И почти в ту же минуту раздалось глухое, утробное рычание. Огромный пес, черный, кудлатый, без намордника мчался прямо к песочнице. Оборванный поводок дохлой змеей свисал с железного ошейника. Чуть притормозив у деревянного бортика, псина глухо рыкнула еще раз. А я уже летела туда, к детям, оставив за спиной визг и писк перепуганных мамаш. Успеть отбросить в сторону, подальше от оскаленных клыков ревущего трехлетнего пацаненка, потом заслонить собой дочь...
Я не успела. Удар ветра неслыханной силы поднял весь песок в воздух, когда я была в шаге от цели. Кашляя и задыхаясь, я попыталась протереть глаза. Ветер стих, желтое облако песка и пыли упало обратно за землю. Я услышала тонкий, пронзительный вой. А, проморгавшись, увидела, что перед черным псом стоит пушистый щенок с золотисто-серой шкуркой. Но не просто стоит, а, словно бы что-то втолковывает неразумной зверюге, яростно тявкая и звонко рыча. Пес попятился назад. Вид у него теперь был довольно смущенный. Пушистый малыш рванулся вперед и испустил новый вой. Косматое чудище дернуло головой, словно извиняясь, развернулось и побежало назад по аллее. Щенок (теперь я точно видела, что это – волчонок) весело тявкнул, и новый порыв ветра запорошил мне глаза. Вся эта сцена длилась, наверно, не больше минуты. Но мне, с перепугу, показалось, что время остановилось, выключив все звуки. И только сейчас я услышала хныканье малышей, удивленно-растерянные возгласы мамочек, и жалобные причитание хозяйки пса – тощей блондинки на шпильках, которая, наконец-то, поймала сорвавшегося с поводка зверя. Родительский гнев немедленно переключился на нее, а я отошла в сторону, борясь с желанием треснуть нерадивую собачницу чем-то тяжелым, и одновременно заорать на весь парк: «АЛИСА, ГДЕ ТЫ????»
- Я, здесь, мама, - прозвенело у меня в голове, и я судорожно обернулась.
Из кустов возле лавочки выглядывала перемазанная в песке конопатая мордашка.
- Иди сюда, дочка, - еле выговорила я.
Губы дрожали, коленки - тоже, а голос предательски срывался. Алиса выскочила из кустов и весело затараторила:
- А я думала раньше, только папа наш умеет обращаться. А вот увидела собаку – и оно само получилось. Мама, тот пес глупый совсем был. Я ему сказала, чтобы маленьких не обижал, и он ускакал сразу. Мам, а мы расскажем об этом папе?
Я рассеянно кивала, крепко прижав дочку к себе и плохо вникая в ее слова. Перед глазами до сих пор стояла страшная картина: пушистый малыш против оскалившего клыки монстра.
- Мам, ты чего молчишь?!
Алиса удивленно потеребила меня за руку.
- Пошли домой, дочка, - почти спокойно выговорила я, титаническим усилием заставив себя улыбнуться.
Нельзя, чтобы Алиса поняла, как мне плохо. Незачем пугать ребенка, ей и так сегодня досталось. Дочка кивнула, я поправила окончательно съехавший на сторону бант, крепко сжала ее ручонку и почти бегом понеслась к дому. В прихожей дочка с визгом кинулась на шею Томасу, а я в изнеможении прислонилась к косяку, отчаянно борясь с желанием съехать вниз по стеночке.
- Что-то вы мало погуляли, - заметил супруг. – Дорогая, ты не поможешь мне разобраться с ноутом? Опять Ворд барахлит, и приходится сохранять документ каждые тридцать секунд. Уже начинаю чувствовать себя человеком, который много терял в этой жизни…
Томас, беспечно улыбаясь, посмотрел мне в лицо и сразу напрягся. Аккуратно опустил Алису на пол, подхватил меня под руку и потащил в кухню.
- Что случилось? – коротко спросил он. – Вас кто-то обидел?!
Я отрицательно мотнула головой.
- Потом расскажу. Сначала Алиску искупать надо. И не ищи мне валерьянку, лучше сразу достань бутылку с верхней полки. Помнится, там еще оставалась пара глотков коньяка на донышке.
Волк нахмурился еще сильнее, но лишних вопросов задавать не стал. Выполнил мою просьбу, и снова подхватил дочку на руки.
- Пап, а почему мама такая грустная? – спросила она.
- Тише, доченька. Мама устала, ей отдохнуть надо. Поэтому купать тебя будет папа.
- Ура-а! А можно я возьму желтого утеночка?
Из ванной доносился плеск воды и веселые голоса. Я подумала, что неплохо было бы сварить сейчас кофе и бухнуть в него остатки спиртного, но боялась перебить в процессе все чашки. Руки-то у меня до сих пор вздрагивали и плохо слушались. Поэтому я осталась сидеть у стола, меланхолично вертя пустую рюмку. Впрочем, разговор Томаса с Алиской слегка встряхнул меня, заставив немного повеселеть.
- Дочка, где бутылка со средством для полоскания зубиков?
- Ой, папа, а я ее выбросила.
- Зачем?! Она же еще почти полная была.
- Ну, я гляжу, ты попробовал эту штуку – выплюнул. Мама попробовала – выплюнула. Вот я и подумала: чего эту бяку дома держать?
- Спасибо, доченька, что ты заботишься о нас, - иронично заметил Томас, вынося из ванной закутанную в полотенце Алиску.
Уложив ее в кроватку, он вернулся и, не говоря лишних слов, крепко обнял меня, прижав к себе.
- Что бы там ни случилось, оно уже позади. Родная моя, успокойся! Я здесь – и никому не позволю обижать моих девочек.
Я только молча кинула, уткнувшись носом в волчье плечо.
- Ну, что – полегчало тебе? – заботливо осведомился муж. - Можешь рассказать теперь, что случилось?
- Могу, - вздохнула я. – Только ты сядь сначала. И держись покрепче за стул.
В конце моего рассказа Томас встал, прошелся по кухне, взъерошил густую гриву и испустил громкое: «мда-а». После чего залпом допил оставшийся коньяк и веско произнес:
- Началось на ферме утро! Помнится, пару лет назад я беспечно заявил Джонатану, что наша малышка, никаких супер способностей не проявляет. Соратник-то мой боевой от своих пятерых «самоделкиных», бывало, на стену лез! Теперь, кажется, пришла наша очередь. Поразительно, как рано проявляется дар обращения у полукровок…
- Да что ты рассуждаешь без толку, теоретик волчий!
Я хотела сказать это сердито, но голос снова дрогнул, и получилось – жалобно. Я вскочила с места, и тоже забегала по кухне.
- Ты хоть понимаешь, почему я боюсь за дочь? Алиса – совсем еще маленькая. А вдруг она не сможет контролировать свой Дар? Вдруг кто-нибудь обидит ее, испугает, попытается напасть?! То, что сегодня она шуганула ту псину – чистая случайность.
- Не думаю, - спокойно возразил Томас.
Он поймал меня, снова сгреб в объятия и посадил на стул.
- Дорогая, выслушай меня, и постарайся успокоиться. Любые звери, даже самые хищные, боятся Оборотней. Потому, что чуют в них неведомую, могучую силу. Значит, с этой стороны нашему ребенку ничего не грозит.
- А люди? – всхлипнула я. – Они бывают пострашней любого зверя! Особенно к тем, кто не похож на всех, и хоть чем-то выделяется из толпы.
Волк улыбнулся и погладил меня по щеке.
- Вытри слезы, милая. Я знаю место, где люди, Оборотни и прочие диковинные создания сотни лет живут в мире и согласии. Где царит доброе волшебство, и никто не смеет обижать детенышей. Ни человеческих, ни волчьих!
- Ты говоришь об Алэйзии? – поняла я. – О своей родной стране?
- Ну, разумеется. Давай устроим дочке волшебные каникулы! Отправим ее погостить к нашим друзьям. Уверен, что семейство Грейстаров, как и Эдвин с супругой, с радостью примут наше «сокровище». Старшие Волчата объяснят Алисе, как пользоваться Даром, Сильвия научит основам Лунной Магии.
- Постой-постой! Но ведь мы не сможем остаться там вместе с ней! До моего отпуска, как известно, еще больше половины месяца.
- Верно. Поэтому я сегодня же ночью построю Лунную Дорогу, отбуду с дочкой в Алэйзию, поживу там с ней совсем немного, чтобы она привыкла. А потом поручу Алису заботам наших добрейших дам и вернусь к тебе.
Я, наконец-то, улыбнулась, чувствуя, как от спокойных, уверенных слов Волка и от тепла его рук, рассыпается и тает сжимавшая сердце тревога.
- Ты столько раз рассказывал дочке про чудеса своей страны, про сильвантов, сильфов и Тетушку Сову. Думаю, Алиса будет просто счастлива, оказаться в любимой сказке.
Хм! В чужую голову, как известно, не залезешь. Тем более – если она не человеческая, а собачья. Хотела бы я знать – что подумала та безумная псина, обнаружив у себя перед носом волка? Хотя, сдается мне, что Я сама испугалась гораздо больше собаки. За шесть лет, прожитых рядом с Томасом, и как-то успев хорошо забыть – кто у меня под боком? Город у нас, безусловно, вполне себе сказочный и мистический, но «принимать облик», у Томаса не было здесь никакой нужды. Ни защищать нас с дочкой от зверей, ни отпугивать злых людей, ему не приходилось. Мы спокойно жили в своем театральном мирке, а все остальное нас особо не касалось. Кстати, а откуда Алиска знает, что ее отец умеет обращаться?! Ну, то есть, о Волках он ей, конечно, рассказывал. Но это выглядело обычной сказкой – такой же, как ее любимый «Волшебник Изумрудного города». Впрочем, для ребенка, который провел всю свою сознательную жизнь за кулисами, чудеса так же привычны, как говорящие птицы, или медведи, умеющие ходить на задних лапах. А если вокруг что-то не нравится – всегда можно поменять декорации, и посмотреть другую пьесу. Тем более, что у нас сделать это легче легкого: когда в большом зале идет что-то почти взрослое и грустное, всегда можно сбежать в малый – к дошкольному и веселому. Томас называет это «перемещением во времени и пространстве». И порой проделывает это несколько раз за вечер – ибо залов-то два, а режиссер – один. А дочка носится за ним «хвостиком», гордо таская в руках то папин микрофон, то сценарий. Одним словом, у нас самая обычная творческая семья, и за все эти годы бесконечных хлопот и привычного счастья, я давно забыла классическую фразу: «а кто у нас муж»? Иногда он отбывал …эээ… в «творческую командировку», но дома лунную дорогу не строил, и из окна не выходил. А просто уезжал на автобусе в Ботанический сад, дабы никого своим исчезновением не шокировать. И я уже привыкла смотреть на него, как на человека…
Мое собственное путешествие в волчью страну я почти не помнила – и давно воспринимала его, как логическое завершение нашего безумного фестиваля в Гатчине, на котором мы с Томасом и познакомились. Ну, мало ли куда люди в медовый месяц уезжают? Главное – Зачем?
Глава 1. . Квест – это очень странный предмет. Вроде ты умный, а вроде и нет…
Пока все эти мысли крутились у меня в голове, я привычно занималась уборкой, не особо торопясь сесть к столу, дабы начать заказной сценарий. Вот размечталась же, идиотка, заработать лишнюю копеечку на отпуск, и порадовать семейство прогулкой к теплому морю. А в итоге все мозги сломала. Квест нынче дело модное, а порой и денежное – но не благодарное. Особенно, когда заказчик сам толком не знает – чего хочет? И, главное, на какой возраст это рассчитано. Вот, помнится, возили меня в индейскую деревню. Так там любому интересно в вигваме посидеть, или из духового ружья пострелять. Все тебе покажут, расскажут и, заодно, научат. Но живут там – обычные индейцы. А не какие-нибудь «веселые человечки» непонятной наружности, и с не вполне ясными задачами. Что мне там заказчик вещал? Кто ему нужен? Например, Колобок - гипнотизёр - спел и порядок. Или князь Гвидон – чтобы умел в насекомых трансфигурироваться. Ну, понятно, всяких Емель со щуками ему не надо - разве что ограничить сказочные способности управлением разным полтергейстом с печками, коромыслами и бочками. На что герой обычно щучий заряд и любил тратить. Вот, значит, знакомятся подобные ребята - и начинают вместе профессионально мир спасать. И, скажите, в КАКОЕ насекомое я того злополучного Гвидона превращу? Тем более, на природе, а не на сцене, где можно и занавес опустить в нужный момент, и световой эффект устроить. Как раз с Емелей все намного проще – в плане полтергейста. Как говорится, «дерни за веревочку», задница и отвалится. То есть, тьфу! – Дверь и откроется. Тут хоть кого в персонажи загоняй. А вот кандидат на роль Гвидона вызывает опасения. Что, если явится какой «шкафчик с антресолью» - и как прикажите его в Муху-цокотуху превращать?!! Точнее, трансфигурировать? А Колобку что петь? – «ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже»?!! Так это сексуальный маньяк получится, а не гипнотизер. Мда! Надо бы от заказа отказаться, тем более, что аванса мне никто не выдал. «Спасение мира» - не моя стезя! А то, что я однажды в подобном мероприятии участвовала, так это чистой воды случайность. И, если бы рядом со мной не было Томаса, то ничего бы и не вышло…
Тут я глупо заулыбалась, бросила мокрое полотенце в размороженный холодильник, и отправилась ставить чайник. Дабы за чашечкой свежего кофе и открытым ноутбуком насладиться путешествием по местам былых свершений. Благо, с того ролевого феста фотографий у меня предостаточно. Мне их когда-то Алиса прислала. Не моя – и маленькая, а та самая Лиса Алисия, которая меня в Гатчину затащила. Наверное, в благодарность за все тамошние чудеса, я потом свою дочку ее именем и назвала. Хотя, может, и погорячилась – ибо давно известно: «как вы яхту назовете – так она и поплывет». А Лиса – девушка бедовая. Не так давно болтали с ней по Скайпу, и это чудо эльфийское мне радостно доложило, что «на пару фестивалей еще успеет». А у нее живот только что на нос не лезет. На бардовских мероприятиях я, разумеется, нечто подобное видела. Но, одно дело, когда будущая мамочка на скрипочке играет, и другое – когда с мечом скачет. В общем, дай Бог, чтобы ребеночек внутри усидел, и в палатке не родился.
- Хорошо, что нашей барышне только пять – вздохнула я. – И фестивальное болото ее пока не затянуло.
- Ага – тут же отозвался внутренний голос. – А театральное лучше, что ли? Ты сама ее чуть в кулисах не родила! Кому дома-то не сиделось?
Я пожала плечами.
- У нас тогда «отчетный» спектакль горел. В консультации говорили «рано», а Томаса опять унесло в «командировку». Так что вразумить меня было некому.
- Бить тебя было некому! Вот зачем ты ребенка черти куда отпустила?
- Ребенок с папой – возразила я. – Томас давно хотел девочку соплеменникам показать, а Алиса – навестить волшебную страну.
- А ты – остаться в тишине и писать сценарий дурацкого квеста? Ну, ты, мать даешь!
- Заткнись! – буркнула я, и захлопнула ноутбук с открытыми фотографиями.
Похоже, писать в тишине и покое я совершенно разучилась. Сознание готово радостно генерировать творческие идеи только при условии шума и гвалта, когда на плите бурлит очередной борщ, дочка скачет по дому верхом на папе, а заказчик сценария обрывает телефон. Я вздохнула и неожиданно опечалилась. В последнее время мне не часто приходилось оставаться одной. И никакого удовольствия это состояние, оказывается, не доставляло. Отсутствие родных людей тяготило, тишина давила на уши, и я опять встревожилась. А вдруг Алиса тоже затоскует без мамы? Будет плакать, и проситься домой, несмотря на все чудеса волшебной Алэйзии. Хотя Томас пообещал, что какое-то время побудет с девочкой, дабы она привыкла к новому месту. Впрочем, Алиса очень обрадовалась, что попадет в сказку! Так что все мои тревоги, скорее всего, напрасны. Я улыбнулась, вспомнив, как дочка бегала по квартире, набивая всем подряд свой маленький детский рюкзачок. Я еле успевала вытаскивать из него то любимую Алискину чашку, то - набор кубиков, то - собственные струны для гитары, которые несносная девчонка тоже решила зачем-то взять. Но больше всего ее огорчило, что в рюкзак не влез красный деревянный самолетик, подаренный взрослой тезкой на день рождения. Впрочем, Томас тут же отвлек малышку очередным рассказом о чудесах далекой страны, и девочка забыла про слезы. Потом Томас поцеловал меня на прощание, дочь весело помахала ладошкой, и они отбыли тем же маршрутом, каким мой муж отправлялся в «командировку».
Я прошлась по комнате. Умные мысли из головы вылетели окончательно, зато вспыхнуло желание бросить все, и отправиться вслед за своим сбежавшим семейством. В самом деле, зачем нам какое-то чужое море? Своего мало, что ли?!! И так каждое лето живем в Петергофе на знакомой даче. Гораздо лучше рвануть в отпуск через Грани миров, вновь оказавшись в волшебных краях. И задержаться там подольше, а то в прошлый раз я мало, что успела увидеть… Мечтательно вздыхая, я принялась расставлять по местам разбросанные Алиской вещи, на несколько мгновений задержав в руках красный самолетик. Почему же дочка так хотела взять его с собой? Что-то она мне говорила, но я, в пылу сборов, не запомнила. Кажется, про какой-то сон, и про девочку, которая сначала прыгнула с крыши с зонтиком, а потом полетела по-настоящему...
Задумчиво покачав в руке игрушку, я поставила ее на полку. Сказок про Крылатых у меня написано, наверное, штук двести. Вот мамины сценарии и переплелись у Алисы в голове с ее собственными фантазиями. Эх, надо, все-таки, садиться и писать квест. Лишняя денежка в доме никогда не помешает. Напишу, то, как я это вижу, а с техническими «примочками» пусть разбирается заказчик. Гул пролетающего где-то вдали самолета проник в комнату через открытое окно. И в этот миг мне показалось, что его маленький красный «собрат» повернулся на полке, словно собираясь взлететь, и качнул крыльями. Я зажмурилась, и старательно потрясла головой. Ну, вот от досужих мыслей уже сны наяву начинают сниться. Пора выкинуть из головы ерунду, и начать работать.
Я бодренько лупила по клавишам старого ноута. Сочинительство, и вправду, пошло быстрее, как только я решила не заморачиваться технической стороной вопроса. Кстати, кто сказал, что герои трех разных сказок не могут вместе обитать в одном Тридевятом царстве-государстве? Еще как могут! Колобок по лесам бродит, функции Джи-Пи-Эс - навигатора сказочного выполняет. Только помогает не каждому, а лишь тому, кто с ним дуэтом волшебную песенку спеть решится. Ура! Вот и первое задание квеста готово: «Спой караоке вместе с любимым героем». Та-ак, едем дальше! Дальше у нас – Емеля. Ну, тут тоже все правильно, тропинка по лесу шла-шла, да к речке и вышла. Щука укажет участникам квеста, куда им двигаться потом. Но для этого ее надо сначала извлечь, как известно, из воды. Стало быть, пора пускать командную игру «Ловись, рыбка, большая и маленькая» с сетями, надувными лодочками, и прочим реквизитом.
Работа незаметно увлекла меня. Интересные идеи и остроумные диалоги приходили теперь в голову сами, и я даже не заметила, как дошла до сцены с князем Гвидоном.
- «Тут он очень уменьшился, шмелем вдруг оборотился, полетел и зажужжал, судно на море догнал» - бормотала я бессмертные пушкинские строки.
Гм! А ведь это неплохая идея – обратить артиста именно в шмеля. Тогда и высокий рост, и косая сажень в плечах, если таковые имеются, только, как говорится, «сыграют на образ». В конце концов, если есть Человек - Паук, то почему бы не случиться Человеку - Шмелю? А тем, кто проходит этот квест, мы радостно заявим, что это – новый супергерой. С дополнительной функцией - способностью быстро преодолевать по воздуху большие пространства. Окрыленная новой идеей, я со скоростью пулеметной очереди допечатала страницу до конца, выдохнула, и неожиданно задумалась. Сколько раз и на чем летали герои моих историй? Да на чем они только ни летали! На собственных, взявшихся из ниоткуда крыльях, и на драконах. На самолете, воздушном шаре и летучем корабле… Кстати, почему Царевна-Лебедь не полетела через море вместе с Гвидоном? Она-то ведь тоже Крылатая была! Это я не смогла сегодня умчаться в иное пространство вместе с любимым Волком. У меня – работа. А пушкинскую волшебницу ничто на Острове не держало. Так почему бы ей не полететь вслед за любимым? Явились бы в терем батюшки Салтана, приняли человеческий облик, поведали о своих злоключениях и чудесах. Тогда проблем у царского семейства было бы гораздо меньше!..
Неожиданно мне показалось, что Александр Сергеевич недовольно качает головой, укоризненно глядя на меня с портрета на обложке книги. Я смущенно хихикнула, и решила над классикой больше не издеваться. Дописала сценарий до конца, и взяла том сказок Пушкина, чтобы вернуть его на место. Но пальцы скользнули по глянцевой обложке, и книга выпала у меня их рук, открывшись на развороте все с той же Царевной-Лебедью. Я в сотый раз залюбовалась изображением прекрасной девушки с белоснежными крыльями за спиной. Литературоведы говорят, что на этот образ поэта вдохновило древнеславянское предание о Лебединых Девах - волшебницах, владеющих живой водой, и молодильными яблоками. Античные авторы также писали о том, что обитают в северных широтах девы, которые могут оборачиваться птицами. Римский поэт Овидий, отбывавший ссылку в придунайском городе Томы, утверждал, что женщины скифов достигают этого при помощи каких-то зелий. Выходит, он верил в существование Крылатых Оборотниц…
Тут я снова вспомнила своих летающих героев. Впрочем, не удивительно, что они у меня есть. Наверное, страсть к полету – у меня фамильная. Моя прабабушка, в шестнадцать лет выскочившая к прадедушке в окошко, замуж выходила не за простого тамбовского дворянина. А за авиатора – дружившего, и поднимавшегося в небо с самим Уточкиным…
- Вот - вот! – очнулся внутренний голос. – Прежде, чем над именем дочкиным горевать, в родословной своей покопайся!
Я пожала плечами.
- Я-то в окошко не сигала! Это у бабы Шуры – в биографии пятно.
- Угугушеньки. А у тебя всего лишь – дедушка – летун. И муж – Оборотень!
- Брысь! – устало вздохнула я.
Закрыла книгу и пошла в комнату дочки. Аккуратно поставила том на полку, и мой взгляд снова упал на игрушечный самолетик. Сказки – сказками, а ведь и в реальной жизни было немало женщин, ставших покорительницами неба. Американка Амелия Эрхарт, например, которая впервые перелетела через Атлантический океан. Или наша – Екатерина Буданова, воевавшая в составе Гвардейского истребительного авиаполка, и совершившая больше двухсот боевых вылетов…
Красный самолетик сам собой поехал по полке, и я едва успела подхватить его. Виновен был, конечно же, налетевший сквозняк. Я торопливо закрыла окно и задернула штору. На улице, пока я ваяла безумный квест, оказывается, уже давно успело стемнеть. Я вздохнула и потянулась, внезапно почувствовав усталость и сильный голод. Надо поужинать, что ли, глянуть новости в тырнете – да и завалиться на боковую. Завтра на репетиции придется побегать за двоих - за себя, и за Томаса. Хорошо, что сезон в театральной студии заканчивается, и нам осталось показать всего лишь один спектакль.
Я думала, что после всех переживаний и творческих трудов свалюсь в постель без задних ног, и усну мгновенно. Но оказалось, что «умотаться» и «мгновенно уснуть» не всегда ходят парой. Да и печаль от внезапно образовавшегося одиночества опять подступила к сердцу. Чтобы не затосковать совсем, я принялась вертеть в голове милые воспоминания. В том числе и о путешествии в страну Томаса. Нельзя сказать, что оно вовсе не отложилось в памяти. Просто все, что я там увидела, было похоже на красивый сон или невероятно реалистичный ролевой фестиваль. Карнавал в старинном городе готических крыш, Праздник Шутов, в котором принимал участие сам король, рыцарский турнир. Древний лес, в глубине которого мерцал волшебный свет, из каждого ручейка доносилось пение ундины, а над цветами кружились крошечные малыши с сияющими крылышками. Сэру Томасу и «леди Блэкнар» повсюду воздавали невероятный почет. А я, устав от шума пиров и бесконечной череды чудес, потихоньку начинала думать об одном: как хоть ненадолго остаться наедине с любимым? И моя мечта сбылась! И были звезды над Священной рощей, и затопивший все вокруг лунный свет, и горячие губы Томаса, и жар его объятий… А потом, в положенный срок, на свет появилось наше долгожданное дитя. Рыжее чудо по имени Алиса.
- А не посетить ли вам еще раз ту самую Рощу? – умиротворено мурлыкнул в голове внутренний голос. – Глядишь, и еще кто-нибудь родится. Вон, дружок твоего Оборотня пятерых вырастил – и ничего!
- Тогда нам придется открывать собственный театр - хмыкнула я, засыпая. – Если, конечно, мы с мужем не свихнемся в процессе воспитания будущих артистов. А если помножить актерские способности на пресловутый Дар Обращения, то театр можно будет смело перестраивать в бродячий цирк…
Эту глубокую мысль я додумать не успела, поскольку провалилась в сон. Но приснилась мне не волшебная Волчья страна, а нечто очень странное…
Глава 2. Кто так носится там у тебя за плечом?
Я шла по заросшему саду, и вдруг из глубины его донесся чей-то жалобный плач. Мне показалось, что я слышу голос дочери. Я рванулась туда! Влетела в заросли крапивы, шипя и обжигаясь, насилу продралась через них. И обнаружила в бурьяне ревущую, и перемазанную девчонку. Ее красивое светлое платьице было сплошь заляпано грязью, волосы растрепались, а в двух шагах от бедняжки валялся сломанный пополам кружевной зонтик.
- Да что ж с тобой случилось? – ахнула я.
Девчонка размазала слезы по лицу, подняла на меня глаза, и доверительно сказала:
- Полетать захотелось. Вы не знаете, почему люди не летают, как птицы?
Я только растерянно моргнула, не успев ответить. А странная девочка, всхлипнув, продолжила.
- Я думала, что прыгну с крыши сарая, и полечу в небо. А зонтик сло-омался-я-я! Сестра Люся теперь ругаться будет. А папа огорчится ужасно.
- Давай я отведу тебя к папе - вздохнула я, пытаясь поднять «летунью».
Она жалобно вскрикнула, и схватилась рукой за лодыжку. В тот же миг совсем рядом раздались громкие испуганные голоса. Я увидела спешащих к нам незнакомых людей и впереди – высокого полного мужчину в военном мундире. В тот же миг все вокруг подернулось туманом. Девочка и ее родные исчезли. И, как это часто бывает во сне, перед моими глазами замелькали цветные картинки…Неуклюжий самолет из деревянных реек, похожий на этажерку. Множество мужчин в котелках и кепках, и дам в пышных шляпках, напряженно глядящих куда-то вверх, задрав головы. Обрывки пожелтевших афиш с «ятями», сообщающих о «демонстрационном полете первой русской авиатриссы». И женщину в старинном комбинезоне и летном шлеме. Красивую и элегантную даже в этом, несколько неуклюжем наряде. Удивительная дама сняла шлем. Ветер растрепал ее густые темные волосы. Она шагнула мне навстречу, порываясь что-то сказать…
Но противный звон будильника разорвал чудесный сон. И тут впервые за много лет я с удивлением обнаружила, что ни на какую работу идти не хочу. И даже не потому, что в отсутствии Томаса мне придется быть «сторуким Шивой», и носиться по сцене за «себя и за того парня». Мне жутко захотелось остаться дома, погрузиться в недра интернета, и отыскать эту неизвестную летунью.
- Чудны дела твои, Господи! – бормотала я, размешивая сахар в кофейной чашке. – Можно подумать, что от этого что-то изменится! С тех пор больше сотни лет прошло! Ну, узнаю я имя – дальше что? Как говорится – «что он - Гекубе, что ему – Гекуба»? Я даже про своего прадеда почти ничего не знаю.Он, помнится, после семнадцатого года с полетами завязал, «влез в политику», и помер перед самой войной, устанавливая советскую власть где-то на краю географии. Бабка потом из Польши под немцами долго пешком в свой Тамбов шла. Я это к тому, что неизвестно - кто новой власти угодил из тех, кто летать начинал? Да и не жили они долго. Даже в старом комедийном фильме про перелет из Лондона в Париж, герои только и делали, что падали. Собственно, и сейчас – те же фаберже – даже «Боинги», напичканные электроникой, с неба рушатся. Что ж про «этажерки» первые говорить! А еще я где-то читала, что даже смерть знаменитого Уточкина почти никто не заметил. Потому, что для «публики» он был сумасшедший спортсмен и морфинист, а вовсе не авиатор. В начале века и автомобили были редкостью, а уж самолеты – и подавно. Обыватели даже поезда не сильно любили, хотя те по земле ездили. Поэтому летчиков считали немного странными. Мне вообще всегда казалось, что в ту пору народ бегал посмотреть на аэроплан вовсе не за тем, чтобы увидеть, как он взлетает. А затем – чтобы глянуть – как упадет. И удостовериться в «своей» нормальности. Другими словами воспринимали полеты – как цирк или зоопарк. Я, кстати, воздушный транспорт тоже не жалую. Правда, по другой причине – меня на всем подряд укачивает. А в таком состоянии мне уже все равно – летим мы или падаем? А ведь транспортным средством еще и управлять надо – так что в пилоты я никогда не попаду. Мне проще на поезде сутки пилить, чем несколько часов мучиться. Мда! То ли дело у Волков – построил лунную дорогу – и попал куда надо!
Тут я вспомнила свое семейство, и совсем пригорюнилась. Мне и дома-то без них тоскливо, а уж на работе – и подавно. Там ведь ни одной детали реквизита нет, чтобы к ним родные руки не прикасались. Не говоря уже про то, что у дочки везде своя «норка» есть – и в гримерке, и у сцены. А теперь в норке – пусто…
- Черт! Ну не хочу я никуда идти!
Не успела я это договорить, как в моем кармане заверещал телефон. Хм! Зачем это я директору в восемь утра понадобилась?!!
- Ты корью болела? – огорошил он меня вопросом, даже не поздоровавшись.
- Не помню – растерянно ответила я. – А что?
- А то, что у нас, похоже, карантин намечается. У танцоров два ребенка после конкурса слегли. И теперь на нас медики навалились – кто без прививки или не болел – сюда ни шагу. Так что сегодня беги не на работу, а к врачу. Как разберешься – позвони!
- А как же спектакль отчетный?
- Медным тазом он накрылся! – буркнуло начальство. – Как мы детей в зале соберем, если не понятно – кто здоров, а кто нет?
Я растерянно пожала плечами. Мда! Странная «сбыча мечт» получается! Ценою трудов вложенных в любимый спектакль. Впрочем, представление, скорей всего, состоится. Просто городская санэпидстанция в очередной раз панику наводит. Ну, посидят юные артисты дома, повторят лишний раз роли. А потом злополучный карантин закончится, и – милости просим на сцену…
А вот мне нежданный отпуск следует провести с пользой. С этой мыслью я побежала к ноутбуку. И с неудовольствием вспомнила, что начальство велело мне посетить врача. Вот уж чего делать совершенно не хочется! Здоровье у меня всегда в порядке, и я даже не знаю на какой, собственно, улице находится моя поликлиника, и с какого боку у нее вход. Призадумавшись, я с радостью сообразила, что проходила медосмотр, когда поступала на новую работу. И какие-то плановые прививки мне пришлось-таки сделать. Наверняка, среди них была пресловутая вакцина от кори, и срок ее еще не истек. Надо только найти в куче разных документов прививочный сертификат.
- Но для начала займусь-ка все-таки заказным сценарием - сказала я самой себе, и открыла нужный файл. - Та-ак, на чем мы остановились? Ага! Сцена со Шмелем практически дописана.
Я принялась вглядываться в стихотворные строчки, пытаясь сообразить: не нужно ли здесь дописать что-нибудь? И тут в голове совершенно некстати всплыла строка из какой-то прочитанной сто лет назад научной статьи. О том, что «шмель летает вопреки всем законам современной аэродинамики».
- Ага! Как дракон - буркнула я, чувствуя, что вдохновение опять куда-то улетучивается, а странный сон встает перед глазами так отчетливо, как будто все увиденное мною происходило наяву.
Я еще раз потрясла головой, потерла виски, и из последних сил приказала себе сосредоточиться на тексте. Прочитанное, кстати, мне не понравилось.
- Как-то очень традиционно все - критично сказала я самой себе. – А почему бы нам не похулиганить? Надеюсь, Александр Сергеевич не слишком на меня рассердится? Вот, к примеру, отчего бы пресловутому Гвидону не полететь за море в четвертый раз? Но только уже не в образе насекомуса, а … скажем, на воздушном шаре!
Я усмехнулась понравившейся идее. Не иначе как любимая дочкина книга вдохновила меня на нее. Интересно было бы узнать, а сам-то Пушкин, что думал о воздушных шарах? Или в его время их еще не было? И бедный будущий поэт даже воздушных змеев не запускал? Мысли упорно клонились куда-то в сторону управляемых полетов. Пожав плечами, я решила развить безумную идею, и набрала в поисковике «стихи и песни о воздушном шаре». В ответ вылетело, как водится, совсем не то. А точнее говоря, ТАКОЕ, от чего я подскочила на стуле, и на миг забыла все проблемы живописания несчастного квеста.
Первая же выскочившая ссылка гласила: «Гатчина. Центр русской авиации». Я обалдело вытаращилась на экран. Потом протерла глаза. Крутанула мышку. Ссылки с похожими названиями посыпались горохом: «Гатчинский аэродром». «К 100-летию российских ВВС», «Так начиналась авиация в России». «Городу Гатчине принадлежит честь быть местом, где в России началось первое профессиональное освоение воздушного пространства. Здесь было положено начало регулярным полетам на самолетах, и появились первые военные летчики. Волею судеб этот город стал местом рождения русской военной авиации».
- Опять – Гатчина - потрясенно протянула я. – Как там мой любимый Волк выразился? «Началось на ферме утро!» Не-ет, это поистине волшебное место, и неисчерпаемый кладезь чудес! Ну, ладно. Раз Мироздание само подсовывает мне инфу чуть ли не на блюдечке – придется ознакомиться с ней. Один вопрос: для чего мне это надо? Или – не мне, а каким-то высшим Светлым Силам?
Я нахмурилась и принялась читать статью. Начала, как и собиралась, с описания полета на воздушном шаре. «После удачного запуска шара из холста, оклеенного бумагой и заполненного нагретым воздухом, который осуществили во Франции братьями Монгольфье 5 июня 1783 года, в России с новой силой вспыхнул интерес к летательным аппаратам. Двадцать четвертого ноября 1783 года в Санкт-Петербурге, в районе Зимнего дворца, был запущен небольшой воздушный шар. Но развитие воздухоплавания в нашей стране столкнулось с препятствиями на официальном уровне - правительство выступило против подобных экспериментов, и до начала XIX века полеты не проводились, хотя научные изыскания в этом направлении продолжались».
- Интересно, почему это правительство выступило против воздухоплавателей? – недовольно процедила я.
– Не иначе, как церковники какие-нибудь набежали. Мол, нечего на небеса лезть, и ангелов там тревожить! Или Екатерина, зараза такая, запретила полеты, наветов разных испугавшись?! Просветительница, млин, чертова! Ладно, читаем дальше. Как там развивалась научная мысль?
Меня охватил нешуточный азарт. Я буквально прилипла к экрану, вчитываясь в страницы истории авиации. История российского воздухоплавания началась 30 июля 1803 года. В этот день французский воздухоплаватель-изобретатель Андре-Жак Гарнерен, приехавший в Россию со своим воздушным шаром, предложил взять с собой в полет пассажира за 2000 рублей. Счастливчиком оказался престарелый генерал от инфантерии Сергей Лаврентьевич Львов. Одни историки считают, что император Александр I и его генералитет решили тайно выяснить возможность использования аэростатов в военных целях, и дали соответствующее поручение Львову. По мнению других исследователей, военный часто жаловался Александру I, что ему не хватает в жизни острых ощущений. В ответ император предложил подчиненному слетать на воздушном шаре. Львов не мог не послушать главу государства. Так или иначе, в шесть часов вечера воздушный шар поднялся в серое петербургское небо с плаца кадетского корпуса - ныне на этом месте разбит Румянцевский сад на Васильевском острове. Аэростат полетел в сторону Финского залива, постепенно набирая высоту в 2,5 км. Вскоре ветер неожиданно переменился, и Гарнерен решил опустить шар на землю в районе Красного Села. Вот так Львов стал первым россиянином, поднявшимся в небо на воздушном шаре. Спустя десять месяцев в небо поднялась первая русская женщина. Ею стала дочь пензенского помещика Александра Турчанинова. Однако, в отличие от Львова, на высоте двух километров она наслаждалась не чудесным видом Петербурга, а красивой панорамой Москвы. Благодаря рекламным полетам, проводимым французом, воздухоплавание быстро стало популярным в России. Причем воздушные шары использовались не только в развлекательных, но и военных, а также научных целях.
- И снова – здравствуйте! – несколько истерически хихикнула я. – В смысле, твою ж дивизию, то есть, доброе утро, ваше величество. Магниты, что ли какие особые в недрах под Гатчиной закопаны? Что они привлекают не просто ученых, а отважных исследователей и даже авантюристов от науки.
Тем временем дух Яндекса выдал мне еще один преинтереснейший факт. В октябре 1805 года штабс-доктор Лефортовского госпиталя Кашинский сконструировал и построил на собственные деньги первый российский аэростат. Во время полетов в Нескучном саду в Москве медик доказал, что его летательный аппарат ничем не уступает зарубежным аналогам. Его инициативу поддержала госпожа Ильинская. В августе 1828 года она на спроектированном ею шаре поднялась в воздух на высоту 650 метров.
- Ты смотри-ка, что делается! – озадаченно произнесла я, отлипая от экрана. – То есть, на заре авиации наши дамы уже поднимались в воздух наравне с мужчинами! А во сне я видела девушку в старинном летном шлеме. Как говорил один медведь: «Это ж-ж-ж – неспроста!».
Окончательно забыв про заказной сценарий, я торопливо перелистнула сразу несколько десятилетий.
Глава 3. Безумный театр, от которого мне не скрыться…
- Вот оно что оказывается! «У истоков русской военной авиации стоит имя Великого князя Александра Михайловича. 24 года жизни он прослужил во флоте. После несчастья под Порт-Артуром создал и возглавил Особый комитет по восстановлению морского флота на добровольные пожертвования. Полет Блерио над Ла-Маншем, побудил Великого князя предложить потратить оставшиеся средства на закупку аэропланов. Александр Михайлович выступил в печати с призывом жертвовать на создание Добровольного воздушного флота. В Особом комитете 30 января 1910 г. был создан Отдел воздушного флота - ОВФ. Эту дату считают датой рождения отечественных Военно-воздушных сил».
- И как всякий проект, двигающий вперед научно-техническую мысль, он сначала был осмеян - покачала я головой. - Великий князь вспоминал, что военный министр, генерал Сухомлинов, затрясся от смеха, когда он заговорил с ним об аэропланах.
«- Я вас правильно понял, Ваше Высочество, - спросил он меня между двумя приступами смеха. - Вы собиpaeтесь применить эти игрушки Блерио в нашей армии?» Но смутить князя оказалось не так-то легко. Вот, что он ответил министру:
« - Не беспокойтесь, ваше превосходительство. Я у вас прошу только дать мне несколько офицеров, которые поедут со мною в Париж, где их научать летать у Блерио и Вуазена. Что же касается дальнейшего, то хорошо смеется тот, кто смеется последним. Государь дал мне разрешение на командировку в Париж избранных мною офицеров...»
Ага, вот Гатчину снова упомянули!
«На юго-западной окраине Гатчины, невдалеке от дворца находилось обширное и ровное поле. С начала XIX века оно называлось «военным», так как принадлежало Лейб-гвардии Кирасирскому полку. Летом здесь звучали сигналы горнистов, и стояло облако пыли от лошадиных копыт во время полковых маневров. В мае 1909 г. инженерное ведомство получило разрешение заниматься здесь испытаниями аппаратов тяжелее воздуха. Поле было достаточно широкое, позволяло ориентировать взлетно-посадочную полосу по «розе ветров». Поблизости имелись железнодорожная станция и воздухоплавательный полигон в деревне Сализи. 23 апреля 1910 г. генерал Кованько назначил штабс-капитана Горшкова заведующим Гатчинским аэродромом, и выделил ему десять нижних чинов, знакомых с устройством аэропланов, и обращением с моторами. Уже 15 мая Горшков доложил о готовности военного аэродрома к постоянным полетам».
Я откинулась на спинку стула, и восхищенно выдохнула:
- То есть, Гатчина и тут Россию спасла! Получается, что аэродром был где-то за Балтийским вокзалом. И если смотреть из дворца в ту сторону, наверно, было видно, как взлетают самолеты. А я, шесть лет назад бегая волонтером на фестивале, даже не подозревала - в каких исторических кустах прячусь! Когда мне приспичило трубочку выкурить…
Тут я улыбнулась и, наконец-то, отвлеклась от потока информации. Прошлась по комнате, с нежностью посмотрела на фотографию в красивой резной рамке. Мы с Томасом стоим, взявшись за руки, возле Павильона Венеры. Как положено, в фестивальных костюмах: я – в любимом алом платье, он – в неизменном черном камзоле. Воистину, когда попадаешь в Гатчину, то ясно чувствуешь, как доброе пространство обнимает тебя. Шепчет на ухо: «Здравствуйте, друзья! Я радо, что вы вернулись». И ты еще раз осознаешь, что время – штука относительная. Потому, что проносятся минуты, летят часы, идут годы, но все также неизменно серебро озерной воды. И гордые кроны старых деревьев, и золото солнечных лучей на светлых камнях дворца. А в Павильоне, как прежде, играет музыка, и сердце снова замирает, когда ты смотришь в родные, полные тепла и нежности, глаза. И с грустью понимаешь, что этот день обмену и возврату не подлежит… Я глубоко вздохнула и даже вытерла непрошеные слезы. Ну, почему я сейчас не рядом с любимым? Жду не дождусь нового фестиваля! Мне на миг даже показалось, что залетевший в форточку ветерок принес чарующие звуки музыки Гайдна. И я снова ощутила на своих плечах тепло рук Томаса…
- Хочу гулять всю ночь напролет по парку, смотреть на фейерверк, петь под гитару с друзьями у палатки, а вот это все – не хочу! – пробурчала я, с тоской вспомнив незаконченный сценарий. Был бы здесь Волк, он, наверняка, подкинул бы мне очередную гениальную идею. Какой спектакль он показал тогда, шесть лет назад! Завсегдатаи Гатчинского фестиваля до сих пор его вспоминают! Хотя с тех пор Томас чего только там ни ставил. Даже творение великого Профессора умудрился на скромной уличной сцене показать. Когда там шел спектакль «Фантазии о Средиземье», у меня было ощущение, что в парке работал сразу десяток порталов из фэнтезийных миров. Количество эльфов, гномов и прочих хоббитов – просто зашкаливало! Впрочем, что и говорить, раз сама Гатчина – и есть прекрасная сказка.
- Крылатая сказка! – улыбнулась я. - Судя по первому в России аэродрому.
Из приятных воспоминаний меня выдернул очередной звонок. Заказчик квеста вежливо, но убедительно просил поторопиться с завершением сценария. Печально закатив глаза, и мысленно попросив у Мироздания терпения, я в сотый раз уткнулась в осточертевший текст.
- Хм! Пожалуй, с воздушным шаром я, все-таки, погорячилась! И взять его негде, и в формат русских сказок он не вписывается. Другое дело – Летучий Корабль. Или – ступа с Бабой Ягой. Их перемещать проще, да и песенку про бабок можно из мультика тиснуть. Хотя, ежели, какая деточка петь начнет –«Я была навеселе, и летала на метле», то родители могут не понять…
Мда! Воистину – самый вредный из людей – это сказочник-злодей! Могу такого напридумывать, что заказчик приключения от сюжета повесится. В том случае, конечно, если я сама его не опережу… Господи! Как же надоели эти дурацкие мероприятия! Еще, может, вообще ничего не разрешат – раз по городу микробы разгуливают, а я, сирота, уже весь мозг сломала! Что бы взять да устроить этот самый квест по мультфильму «Пес в сапогах»? Знай себе, ищи подвески да песенки пой! И красочно, и персонажей полно! Мир там, конечно, не спасают – зато все вполне динамично и музыкально. А у меня – какие перспективы? Выгодно женить Гвидона, и, тем самым предотвратить некую междоусобную войну? Или дворцовый переворот? Мало ли – там какая Бабариха в царицы метит?
Мои мысли опять ускакали в сторону воздухоплавания. Вот не вдохновили Екатерину воздушные шары – и осталось это дело на любительском уровне, а могло бы и на государственный шагнуть. А министр дурацкий – оборжавший идею использования самолетов? Так не он первый! И артиллерию, которую Павел Петрович продвигал, тоже всерьез не воспринимали. Подавай всем пехоту – «царицу полей», или – привычную кавалерию. У нас этот род войск аж до конца Отечественной войны существовал. Зашибись! С сабелькой - на танки немецкие!! Одним словом, во все времена идиотов хватало – в том числе, в военных министерствах и прочих правительствах. Мы, конечно, сейчас впереди планеты всей – но на пути развития авиации немного задержались. Хотя самый первый воздушный таран – российский. И второй, кстати, тоже. И, если капитан Нестеров – погиб, то поручик Казаков сумел потом успешно посадить свой аэроплан. И первый ночной таран – тоже наш. В небе над Испанией.
Я снова полезла в интернет.
- Насчет других вояк не знаю – бормотала я, роясь в ссылках. - Но наши ассы применяли этот отважный ход во всех последующих войнах. Ага, вот, нашла интересное: «В большинстве воюющих стран Второй мировой войны летчики вели бой, полагаясь на надежность и высокую эффективность оружия. Таран не поощрялся, как вид атаки излишне рискованный, и, поэтому, ведущий к неоправданным потерям обученных летчиков». Ну да, за науку, чай, деньги плачены – зачем же контингент терять? Еще японцы в конце войны – тоже сподобились. Но у них камикадзе были – и там немного другой расклад. Им не надо было знать – куда и чем ударить? А это, оказывается, целая наука… У нас, кстати, не только мужчины – герои. Хотя имя старшего лейтенанта Екатерины Зеленко, женщины, применившей воздушный таран, почти никому не известно. Кажется, она вообще – первая и единственная. А вот женские авиаполки на фронте – обычное явление. Как-то само собой – раз шла война – то и шли в бой все подряд. У нас и дети – в 14 лет летали. Правда, юноша был сыном известного лётчика и военачальника, но что это меняет, если он честно воевал?
Я отвлеклась от серьезной темы и с некоторым удивлением подумала, что тема полетов в наших с мужем спектаклях была как-то, все-таки, не раскрыта. Но и то сказать, как во всей красе изобразить на сцене путешествие, к примеру, барона Мюнхгаузена на ядре или на утках? У нас ведь все-таки детская театральная студия, а не филиал Голливуда с кучей спецэффектов. Так что летала в наших постановках, в основном, Баба Яга. Ну, то есть, как летала? Прыгала по сцене в ступе и голосила: «Ключ на старт! Пять секунд – полет нормальный. Кикимора, готовь болотные, в смысле, посадочные огни! Бабуся домой торопится».
Я расплылась в улыбке, вспомнив это. Незабвенную Ягусю у нас, обычно, играл красавчик Ян. Природа наделила его испанским темпераментом и столь же яркой внешностью, но роли благородных героев юноше были откровенно скучны, и он отчаянно рвался в комедию. Почтенную владычицу лесных массивов Ян изображал столь успешно, что юные поклонницы, жаждущие получить селфи, бегали за ним толпами. При Томасе этот обормот еще как-то сдерживался, а вот мне приходилось вопить каждые пять минут:
- Аленушка, то есть Эля, отойди от Яги. Отсядь от Яна хотя бы на два метра! Ты спрашиваешь – почему? Потому, что твои объятия и нежные взоры в сторону колченогой старушки, выглядят откровенно подозрительно. Нет, ежу ясно, что, если б мы ставили спектакль в Европе, то давно получили бы приз за толерантность. Но в России-матушке нас могут неправильно понять. К тому же, в зале будут маленькие дети. Им-то и вовсе незачем на такое глазеть! ЯН!!! Объясни мне немедленно. ЧТО ты делаешь с метлой?! Ах, пытаешься показать мастер-класс свободного пилотажа? И почему мне кажется, что твои экзерсисы отлично смотрелись бы в ночном клубе «Лукоморье»? Что значит – «отличная идея – давайте покажем эту сцену в сказке»? Чего – покажем? Бабу Ягу, виртуозно скачущую у шеста, и Кащея, сующего ей …э-э-э… в ступу золотые монетки? Ваня, теперь ты отойди от Яна! Я не давала указания изображать любую глупость, которую имела неосторожность при вас озвучить!
Я уже ржала в голос, вспоминая безумные моменты репетиций. Черт возьми, вот за что я люблю свою работу – так это за то, что на ней не соскучишься! Быстрей бы закончился дурацкий карантин, и скорей бы Томас вернулся из Алэйзии! Я так мечтала остаться дома и поработать спокойно, но теперь чувствую, что за несколько часов уже успела соскучиться по любимому творческому «дурдому».
Звонок в дверь неожиданно прервал приступ внезапного веселья. Я пожала плечами, и пошла открывать. Звонила соседка – милая женщина, с которой мы познакомились в первые же дни, как поселились на этой квартире.
- Затеяла вот омлет дочке готовить, - смущенно пояснила она. – Да забыла, что яиц в доме нет. Бабушка наша нынче в санатории. Ангелинку одну не оставишь – ты же знаешь, какая она сорванец. А одевать ее и тащиться вместе в магазин – целая история.
Я сочувственно кивнула. Соседская дочка в свои три с половиной года представляла собой помесь Маленькой Разбойницы и Пеппи Длинный-чулок. Во дворе она обычно занималась тем, что успешно распугивала всех котов и голубей. А квартиру запросто могла разнести по кирпичикам, пока мама бегает за продуктами. Поэтому я привычно одолжила соседке нужный продукт. Но за ее «спасибо» вдруг последовал удивленный возглас:
- Ой, а вы кошечку завели, что ли?
Я обернулась. За моей спиной, в глубине коридора, невозмутимо вылизывало лапу серое пушистое создание.
- Твою ж дивизию! – охнула я. – Это из сто второй квартиры приблуда! Опять ее хозяева умотали куда-то, а окно закрыть забыли.
Такое время от времени случалось. Кошка из квартиры напротив была, должно быть, ненормальной, либо обожала акробатические трюки. Потому, что любимым ее занятием, в отсутствие хозяев, были прыжки с балкона на балкон, и с подоконника на подоконник. Таким макаром, она добиралась до нашего окна, и выкурить ее из квартиры было весьма непросто. Вот и сейчас, увидев, что ее заметили, пушистая поганка радостно взвыла, и принялась «играть» в прятки-догонялки. Бегая за ней по всем комнатам, я в сотый раз убедилась, что интернет-тезис «Коты – это жидкость!» - чистейшая правда. Незваная гостья умудрялась просачиваться в самую узкую щелку, и выскальзывать из моих рук, как намыленная! После почти получасовой беготни и грозных воплей, мне удалось загнать чертовку в комнату дочери, и припереть к стенке. Кошка извернулась, и взлетела на игрушечный столик, оттуда – на шкаф. И с диким мявом прыгнула вниз, как викинг, решивший самоубиться – со скалы. Только крика «В Валгаллу!» не хватило. Но самое обидное, что в полете эта зараза задела полку с красным самолетиком. И бедная игрушка тоже шмякнулась на пол. С тихим треском надломилось хрупкое деревянное крыло.
- Ах ты… - печально выдохнула я непечатное ругательство.
Кошка, словно осознав, что шутки кончились, наконец-то, остановилась, и позволила сгрести себя за шкирку. Я оттащила ее хозяевам, благо те к этому времени уже вернулись, и с грустным видом застыла над сломанной игрушкой. Пожалуй, ее можно было еще починить. Вот только подходящего клея в доме, кажется, нет.
- Ну, ни фига себе – поработала с документами - мрачно констатировала я. – То мысли посторонние в голову лезли, то ерунда всякая твориться начинала. Теперь придется выползать наружу, и искать средство для починки. Иначе дочка, когда вернется, обязательно расстроится и заплачет. Да и подарка фестивальной подружки жалко. Это ведь не штамповка китайская! Ручная работа! Алиса рассказывала мне, что купила самолетик у мастера по дереву, на каком-то ролевом фесте.
Глава 4. Со светлым будущим проблемы, придётся славным прошлым жить…
Я выбежала на улицу и, петляя привычной дорогой, понеслась в сторону затерянного во дворах магазина. Майское солнце грело почти по-летнему, шумные воробьи оккупировали кусты, над алыми чашами только что распустившихся тюльпанов, кружились первые бабочки. Я шла быстрым шагом, с удовольствием успевая замечать все новые и новые приметы весны. Возле одного из подъездов трепетала белоснежным кружевом веток хрупкая вишенка. Какие-то тетушки, вооружившись лейками и лопатами, копались в палисаднике, сооружая клумбы. А по одному из дворов, широкому и пустому, как армейский плац, бежал мальчишка в зеленой рубашке и держал за длинную веревку воздушного змея. Солнце золотило медную шевелюру паренька, один кроссовок развязался, но хозяин летающего чуда не обращал на это внимания, всецело увлеченный небесным парением бумажной «птицы». Я полюбовалась на картинку, достойную пера Крапивина, а в голове тут же запрыгали строчки:
Мой май запускает воздушного змея: в открытое небо над тихой аллеей летит его маленький бриг. Читает на крыше Хемингуэя, и думает: «если я повзрослею, я буду, как этот старик». Май в мятой рубашке зелёного цвета - в карманах стекляшки, цветы и конфеты, в коробке от спичек - жуки. Мальчишки хранят теплоту и секреты, и верят в волшебные амулеты, и очень не любят шнурки. А май любит крекер, кисель из брусники, варение из одуванчиков диких и искры ночного костра. Бренчит на гитаре мотив Коста-Рики про поиски золота и бледноликих. Мальчишки не спят до утра. Взъерошены волосы, солнце садится на острые плечи, и детские лица по цвету похожи на медь. Май самый счастливый: смыкая ресницы, клянётся на каждой шершавой странице - быть искренним и не взрослеть.
Забыв про все, и даже про сломанный самолетик, я судорожно зашарила по карманам. Обычно стихи «падали» на меня так же непредсказуемо, как питерский дождь или град. И я приучилась повсюду таскать с собой блокнот и авторучку, прихватывая их даже в ванную. Вот и сейчас, с облегчением выудив из кармана орудия писательского труда, я плюхнулась на лавочку, и начала записывать придуманный стих. Мальчишка давно умчался, а я все сидела, возя пером по бумаге. Наконец, дописала строчку, вздохнула и побрела дальше. Попутно вертя в голове некоторые фразы и думая, как можно их улучшить. Наверно, поэтические занятия все-таки плохо сочетаются с бытовыми делами. Потому, что минут через двадцать, я обнаружила, что благополучно удалилась от магазина, и топаю совсем в другую сторону. Да и двор какой-то незнакомый. Я растерянно закрутила головой, пытаясь понять, куда меня занесло. И вскоре осознала, что двор-то вполне знакомый, только обильно украшенный новыми лавочками, какими-то смешными фигурками гномов, качелями и, главное, огромной серебристой круглой штукой, похожей на летающую тарелку. Сей загадочный аппарат, уже атаковала куча малышей, стайкой обезьянок повиснув на его боках. Двум кудрявым, похожим, как близнецы, мальчишке и девчонке удалось залезть внутрь. И теперь они, высунув головы в дырки-иллюминаторы, выкрикивали остальным какие-то команды.
Все это живо напомнило мне одну давнюю историю. Однажды, вернувшись из очередной «творческой командировки» Томас с хохотом рассказал мне, что подарил детям лучшего друга учебник физики. После чего этот приятель гонял моего мужа по всему своему поместью, желая пристукнуть его злосчастной книгой. Насколько я поняла, продвинутые детишки, начитавшись научных данных, вытащили из какого-то болота некий космический корабль. И то ли, спалили его, пытаясь поднять в воздух, то ли взорвали. В общем, закончилась эта история хорошо, но нервы родителям юные исследователи потрепали знатно.
- Это была знаменитая летающая тарелка Микаэллы Грейстар, - вспомнила я. – Супруги Джонатана Грейстара, боевого товарища Томаса. Муж рассказывал, что эта отважная дама свалилась прямо в средневековое болото, прилетев из невозможно далекого Грядущего.
С Микки я была немного знакома. Когда мы гостили в Алэйзии, Томас представил меня ей на одном из званых вечеров. Молодая изящная женщина с задорно блестящими зелеными глазами и копной пышных светло-рыжих кудрей, совсем не походила на покорительницу межзвездного пространства, какими их любят изображать голливудские фильмы. Рядом с могучими Волками она смотрелась девчонкой – хрупкой и совсем юной. Но вот пожатие ее маленькой руки оказалось неожиданно сильным и уверенным. Слегка поговорив с Микаэллой, и выслушав ее острые и насмешливые суждения о самых разных вещах, я окончательно убедилась, что имею дело с сильной, неординарной женщиной.
- Выходит, я знакома с самой настоящей «авиатриссой»! – поняла вдруг я, и это открытие отчего-то меня сильно обрадовало. – Конечно, Микки давно «завязала» с космическими полетами. Да и, живя среди Оборотней, привыкла путешествовать скорее с помощью магии, чем техники. И все же что-то мне подсказывает, что, случись такая необходимость, Микаэлла мигом вспомнит все летные навыки! Помню же я – как ездить на мотоцикле! Хотя это – дела давно минувших дней! Я тогда была молодая, глупая, и первый раз замужем.Детей у меня еще не было, родителей – уже, так что объяснять про возможные «риски» было абсолютно некому. Подозреваю, что наши первые летчицы тоже семейством обременены не были. И сирот не оставили.
В голове тут же закрутилась знакомая песенка.
Высоко над Землёю летит самолёт, в самолёте девушка-лётчица, И не видит никто ни коленок её, ни волос её, ни её лица. А она видит белые в небе цветы, а такие цветы можно видеть любя, А под ними всегда только ты, только ты. Она любит тебя, она любит тебя…
- Хм! Интересно сюжет пошел! А ради чего барышни в самолет лезли? Ради идеи – выяснить, «почему люди не летают, как птицы»? Или – кого удивить хотели? Желание выпендриться, как известно, двигатель прогресса! Хотя, та девочка с зонтиком из моего сна, для амурных дел вроде бы еще маловата… Тут вообще многое зависит от того, с кем «в разведку идти». С Томасом я и по лунной дороге рискнула прогуляться, хотя высоты до смерти боюсь. А вот с прочими «пятнами» в моей биографии – никуда бы не сунулась. Надо будет зачесть – кто эти первые авиаторши, и чего у них с личной жизнью было? Но это после. Сначала надо найти волшебный магазин под названием: «Все для хобби». А заодно выяснить – простые там продавцы, или – ХОББИты? Как-то не уверена я в том, что смогу сама самолетик починить. Это ж не юбку для кружка шить, и не шляпу из картона клеить. Мда! И любимый ключ девять на двенадцать тут тоже не поможет…
Я вздохнула.
- Пожалуй, прежние подвиги лучше не вспоминать. А то поведала как-то сдуру соседскому племяннику, что в его годы мы с друзьями во время ледохода на льдинах катались. И огребла – «тетя Марта, вы что – в детстве совсем тупая были»? И я решила про догонялки на деревьях, прыжки со второго этажа в сугроб, и карбид в бутылках не рассказывать. Хорошо, что в моем театральном кружке никто с ним не знаком!
С трудом выбравшись из чужих дворов, я, наконец, обнаружила вожделенный магазин. И, улыбнувшись объявлению на витрине: «Островок безмятежности в центре шумного города», я толкнула тяжелую дверь. Сей чудный остров, я приметила давным-давно. Но обычно дальше двух ближних отделов не совалась. Шитье и канцтовары вполне удовлетворяли мою вынужденную тягу к рукоделию. Но то, что там водятся разные модели и машинки, краем глаза заметила. Да и Томас частенько бегал туда за какими-то недостающими пружинками и переключателями, когда монтировал на сцене всякие «движухи». А еще в магазине были полки со старыми журналами – типа «юного техника» и прочей «науки и жизни». Ну, и закуток с маленьким диванчиком и кофейным автоматом. На нем я и устроилась, дожидаясь пока у нужного прилавка рассосется народ. Какие-то солидные дядьки с упоением рассуждали о тонкостях радиоуправляемых моделей. Мне от этих разговоров даже неудобно стало. Точнее, стыдно за свой, вернее, Алискин деревянный самолетик. Как говорится – куда нам в этот калашный ряд со свиным рылом? А потом я подумала, что чинить крыло с помощью дурацкого суперклея – как-то не комильфо. Чай, наша игрушка - не тапочки китайские! Это ж все равно, что на старинный камзол пуговицы из пластмассы пришивать! Но с другой стороны, тогда мне нужен столярный клей. А я понятия не имею – ни, где его брать, ни, как варить? Яндекс, конечно, способен дать ответ на любой вопрос – но стоит ли примерять на себя роль реставратора? Проще поручить сей процесс мужу. По принципу – «вот приедет барин, барин нас рассудит».
- Вот приедет Томас, Томас все починит, – хихикнула я. – А может, он просто «обернется» с самолетиком в руках? Вдруг это целебно подействует на хворую игрушку?
Погрузившись в свои узкоспециализированные мысли, я и не заметила, как негромкий разговор возле прилавка превратился в настоящий спор. И удивленно подняла голову, когда услышала знакомое слово «биплан». Не знаю уж, чем оно меня зацепило, но только даже с диванчика встала и придвинулась поближе к спорящим дядькам. В центре толпы солидно одетых мужчин стоял невысокий, крепкий мужичок, похожий на постаревшего Данилу-мастера. Сорвав с головы кепку и размахивая свободной рукой, он тыкал пальцем в модель на прилавке, и разгоряченно твердил:
- Ну, какой же это «Райт», почтеннейшие господа? Это ж самый настоящий «Фарман IV»!
- Но форма крыла и внешний вид фюзеляжа… - попробовал возразить кто-то.
«Данила» даже не дал ему закончить фразу:
- Не спорьте со мной, я лучше знаю! Как-никак – вся молодость в гражданской авиации. «Фарман» это! Так самая «летающая этажерка», как ее иронически называли на заре двадцатого века. Хоть это была весьма популярная модель, выглядела она громоздко, неуклюже, даже несуразно. Пилотов же сравнивали с птицей, но не из-за красоты полета. В открытой кабине, за тонкими прутьями, беззащитный перед непогодой, пилот в прямом смысле управлял самолетом собственным телом. Новости регулярно пестрели объявлениями о травмах или гибели авиаторов. Но отважных покорителей неба это не останавливало. Да что и говорить! Если даже дамы летали на таких вот аэропланах. Взять хотя бы Лидию Звереву!
- Кого? – чуть не ахнула я вслух.
Произнесенное мужичком имя показалось мне смутно знакомым. Наверно, в недрах тырнета встретилось, когда я утром инфу о полетах копала.
- Вот так-то, господа! – развел руками бывший пилот. – Это сейчас перелет из Петербурга в Москву кажется смехотворным. Всего лишь семьсот двадцать пять километров – подумаешь, какие пустяки! А в те года путешествие на «летающей этажерке» было настоящим подвигом. Кстати, упомянутая мной отважная Лидия хоть и сидела на пассажирском месте, фактически выполняла функции полноценного члена экипажа.
Слегка уставшие от обилия исторических фактов слушатели молчали, уже не желая спорить со словоохотливым собеседником.
- Это кто ж такой был? – спросила я знакомую продавщицу, когда толпа у прилавка разошлась, а знаток истории авиации с гордым видом вышел из магазина.
- Да бывший летчик, вы же сами, наверное, слышали, - отозвалась она. – Сейчас, кажется, ведет в каком-то ДК кружок авиамоделистов. Как зовут его, не знаю, а знакомые, с которыми он тут частенько появляется, Петровичем кличут.
Я задумчиво кивнула. Само по себе появление здесь этого интересного человека, конечно, ничего не означало. В конце концов, раз в магазине продаются модели самолетов разных видов, значит, вокруг них просто обязаны собираться знатоки и любители авиации. Но мне показалось, что странный сон, вызвавший внезапное желание узнать о первых женщинах-авиаторах, поломка самолетика, посещение магазина, и имя, произнесенное Петровичем – звенья одной цепи. Шесть лет назад наш с Томасом «петербургский квест» начался с точно такого же странного предчувствия.
- Вообще-то, деление профессий на мужские и женские – штука довольно условная – думала я, шагая домой. – Тут главное, чтобы руки росли - откуда надо. И голова имелась светлая. Были среди нас математики, врачи, и даже космонавты. А не одни только няньки да монашки. «Киндер, кирхе, кюхен» мужики из вредности придумали. Они, поди, давно поняли, что женщины – личности, куда более ответственные и аккуратные. Вот конкуренции и испугались. Хм! Преобладали бы в нашем правительстве женщины – глядишь, все бы в стране иначе складывалось… Ладно, оставим кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево. Лучше изучим матчасть, и вернемся к истокам авиации.
Глава 5. Дули с востока сухие ветры, падали с неба крупные звезды…
Впрочем, до ноутбука этим вечером я так и не добралась. Сначала ноги привычно вынесли меня к Дому детского творчества, а немного погодя я вдруг обнаружила себя на набережной. Свежий ветер быстро выдул из головы все умные мысли, я улыбнулась закатному солнышку, и отправилась навестить Сфинксов.
- Сколько же им лет? Если они стояли во дворе заупокойного храма фараона Аменхотепа Третьего в Фивах, на западном берегу Нила? Мы удивляемся технической фантазии прошлого века, забывая, что цивилизация началась намного раньше! А Древний Египет настолько древний, что дух захватывает… И вообще, до сих пор не ясно – откуда вся эта цивилизация взялась? Может, какие инопланетяне на Земле отметились. Кстати, египтяне верили, что Нил, протекая через царство мертвых, поднимается потом на небо, и становится Млечным Путем. Интересно, откуда они про него знали? Неужели астрономия старше сфинксов?!! Как правильно считать века, которые ДО нашей эры? И что означают иероглифы, начертанные на базальтовой скале Абу-Симбела?
«Когда человек узнает, что движет звёздами, Сфинкс засмеётся, и жизнь на Земле иссякнет». Может, не стоит торопиться – и узнавать? Хм! Все ли тайны Мироздания требуется постигнуть? Пожалуй, следует убедиться, что никто пока над нами НЕ смеется…
Прибавив шаг, я бодро порысачила в сторону Благовещенского моста.
- Заодно грифончиков любимых поглажу – улыбнулась я. – Может, они слетают ночью в сказочную страну? И поторопят Волка с возвращением? Или - мне сказочно повезет, и я встречу Хранителя этих странных существ – Грегори? Шесть лет не виделись! И я по нему ужасно соскучилась!
Перед моим мысленным взором тут же встала высокая фигура в длинном кожаном плаще и немыслимой шляпе. Я улыбнулась.
- Мда! Если снять с его одежды все колокольчики, цепи и булавки, то можно выиграть конкурс по сдаче цветных металлов.
Но, увы! Грегори на своем любимом месте не наблюдалось. Зато на ступенях лестницы, ведущей к Неве, внезапно обнаружился знакомый раскладной столик с книгами.
- Пан Теодор! – радостно завопила я и бросилась к нему со всех ног.
- Марта! Ты опять бегаешь раздетой! – вздохнул мой обожаемый «книжный червь». – Вечером у воды прохладно, а ты, как всегда, в одной ковбойке! Как тебя в таком виде выпустили из дома? Я ведь слышал, что ты вышла замуж…
- Вышла, вышла. У меня теперь и дочка есть – Алиса.
- Почему же ты бродишь здесь одна?
- Потому, что мое семейство …эээ… путешествует! – выкрутилась я.
Пан Теодор только недоверчиво покачал головой, погрозил мне пальцем, и стал собирать свои книги. Я, как всегда, кинулась ему помогать.
- Как же вы умудрились притащить эту коробку? И на чем ее увезете?
- За мной приедут. А ты – беги домой. И раз уж тебя не взяли … в путешествие, сходи на фестиваль мыльных шаров. Правда, это на другом конце города…
Я не успела удивиться странному предложению, и расспросить старичка – как он попал в Петербург – тоже не успела. Потому, что рядом с нами остановился пустой троллейбус, и мой знакомец шустро в него юркнул. А выскочивший из транспортного средства водитель, подмигнул мне, и закинул в салон столик и коробку.
- Странно! Тут же нет остановки – удивилась я. – и, с каких это пор «водилы» грузчиками подрабатывают?
Растерянно моргая, я смотрела, как медленно закрываются двери в пустом салоне. Пан Теодор помахал мне из окошка. А затем произошло нечто и вовсе необъяснимое. Троллейбус двинулся с места, и его внезапно окутала туча… бабочек. Больших, до странности одинаковых, с мерцающими голубоватым светом крылышками. На мгновение мне показалось, что удивительные летуньи подняли транспортное средство в воздух. И троллейбус полетел вдоль набережной, паря в полуметре над землей. Я растерянно протерла глаза. Опустила взгляд и увидела у себя под ногами выпавшую из коробки книгу. Наклонилась поднять ее. Мои пальцы прошли сквозь обложку, как сквозь дым или туман. А через мгновение книга растаяла, словно бы ее и не было. Я выпрямилась и потерла виски, по-прежнему не понимая, что происходит. Каким образом мой знакомый «книжный червь» оказался в Питере? Что это за невнятный троллейбус, появление которого сопровождается чудесами?! А исчезнувшая книжка?! Померещилась она мне или нет? И откуда взялись голубые бабочки? Они ж ведь не птицы, чтобы стаями над Невой летать!
- Бабочка - символ души, бессмертия, возрождения и воскресения, способности к превращениям, к трансформации, так как это крылатое небесное существо появляется на свет, преображаясь из мирской гусеницы, - прошелестел над ухом скрипучий голосок, так похожий на голос Теодора, что я даже оглянулась.
Но набережная была пустынна. Какое-то тревожное, горькое предчувствие кольнуло сердце. Я вспомнила, что уже очень давно не получала весточек от старого друга. А раньше он, то и дело, посылал смешные СМС-ки к разным праздникам.
– Не знаю, какие ветры, из каких неведомых далей принесли на этот берег пана Теодора - вздохнула я. – Подозреваю только, что они имеют мало отношения к земному бытию. Но, так или иначе, при жизни добрый старичок всегда давал мне только хорошие советы. Последую-ка я его рекомендации. И отправлюсь завтра на тот самый мыльный фестиваль. Заказной сценарий все равно почти дописан. А пустая квартира может снова вызвать у меня приступ тоски и грустных мыслей. Так что лучше и впрямь сходить, развеяться.
Ночью мне снились только хорошие сны, в которых мы вместе с Томасом опять гуляли по Гатчине. Снилась Алиска в платье принцессы, скачущая верхом на большом сером волке. А под утро мне привиделось огромное, до горизонта, зеленое поле. И бескрайний синий купол неба над ним. Я стою в этом поле одна, и кажусь себе совсем маленькой и одинокой. И вдруг вижу огромную птицу, спускающуюся ко мне с небес. Но мне почему-то совсем не страшно. Я поднимаю руки и тянусь к этому удивительному созданию. А через мгновение вижу, как птица превращается в странный, словно бы игрушечный самолет, сделанный из тоненьких реек и кусков парусины. Я что-то кричу невидимому летчику. От самолета отделяется нечто, похожее на маленький парашют. И к моим ногам падает белый кружевной зонтик. Тут я так удивилась во сне, что даже проснулась.
- Если верно, что сны – это небывалые комбинации бывалых впечатлений, рассуждала я, готовя нехитрый завтрак, - то ничего удивительного, что мне снится то моя семья, то летучие сказки. Игрушка-то Алисина стоит до сих пор непочиненная. И я ужасно соскучилась по дочке и мужу. Наверно, как любой примерной женушке, мне следовало бы сейчас, вздыхая слоняться по дому, а потом затеять грандиозную уборку, чтобы хоть как-то скоротать время до их возвращения. Или усесться смотреть какой-нибудь идиотский сериал. Или позвонить подружке, и два часа жаловаться по телефону на свою несчастную жизнь. Так поступила бы любая нормальная женщина. Но только не я! Поскольку я твердо уверена, что если не позволять себе иногда побыть придурком, жизнь лишится доброй половины удовольствий. А посему, пошлем лесом нытье и домашние заботы, и отправимся на тот самый мыльный фестиваль, о котором мне говорил старина Теодор. Тут я подавила тяжелый вздох, вспомнив, при каких странных обстоятельствах встретилась последний раз с добрым старичком. Сердце снова печально сжалось. Но я решила не обращать внимания на все тревоги и предчувствия и отправиться, куда собиралась. Тем более, что на подобных праздниках я еще не бывала. А вдруг мыльные чудеса станут для меня источником вдохновения? И на свет появится новая пьеса или сказка, или стих.
А фестиваль, действительно, оказался очень славным и немного волшебным. В парке играла веселая музыка, ярко одетые подростки то и дело сбивались в стайки, и принимались танцевать прямо на дорожках. В синем небе сотнями крошечных радужных аэростатов кружились виновники торжества. Малышня бегала с веселыми криками, пытаясь поймать их. На одной площадке парни в красных майках окунали в пластмассовые ведра какие-то штуки, похожие на теннисные ракетки и с силой махали ими. В воздух тут же взмывали целые стаи крошечных пузыриков. На другой полянке солидный дядя в лиловом плаще фокусника с таинственным видом вертел в огромном чане связанные веревкой длинные палки. Потом вынимал их, медленно и плавно взмахивал. И на свет появлялись вытянутые в длину, будто неведомые рыбы, зеркально сверкающие конструкции, которых и пузырями назвать-то было неловко. В их стеклянном дрожании и плавном парении над землей виделось нечто загадочное, даже инопланетное.
- Многие спрашивают нас о составе «волшебных пузырей» - давал интервью набежавшим журналистам, один из участников феста – стройный юноша в черном с галстуком-бабочкой. - Секрет очень прост. Надо смешать воду, мыло и глицерин. И – да! Не забыть хорошее настроение.
- Отличный совет! – улыбнулась я. – Будем ему следовать.
Весь день я бегала по парку. Принимала участие в дурацких, но смешных викторинах, обедала в кафе, сама училась пускать необыкновенно большие пузыри, орудуя то ладонями, то специально выданным ковшиком. А вечером, когда серые сумерки, неяркие предвестники белой ночи сгустились над аллеями, началась главная часть фестиваля. Все фонари неожиданно погасли. А на большую сцену вышла девушка в пышном алом платье, с блестящим, похожим на гимнастический обруч, кругом в руках. Она подняла его над головой, потом не спеша закружилась под музыку. И ее словно бы окутала призрачно мерцающая жидкая серебристая спираль. Уж не знаю, что добавили в этот раз в свой волшебный эликсир «мыльные мастера», но только зрелище подучилось завораживающее!
Затем Фея Мыльных Пузырей взяла прямо из воздуха цветок, похожий на ромашку, поднесла его к губам. И десяток сияющих, как светлячки, шариков закружился над головами зрителей. Следующим чудом стало превращение дымно-белого сгустка тумана – в цветущую розу. А потом девушка щелкнула пальцами, и на ее ладони сами собою вспыхнули языки пламени. Притихшая у сцены толпа изумленно охнула. Фея снова взялась за обруч. В воздух взмыл огромный, размером с каменный шар на Стрелке Васильевского острова, пузырь. Пляшущий огонь отделился от ладони удивительной фокусницы, подплыл к нему и через мгновение оказался внутри шара. Затем пламя поменяло цвет, став синим, потом лиловым, потом ярко-золотым. Фея протянула руку. Пылающий, как комета, пузырь, коснулся ее ладони, и взорвался маленьким фейерверком. Свет на сцене погас, а фонари ярко вспыхнули. Зрители разразились неистовыми аплодисментами. Однако, загадочная девушка на поклон так и не вышла, как ни звали ее восхищенные люди.
- Черт возьми, вот это шоу! – озадаченно выдохнула и я, начиная постепенно продвигаться к выходу. – Прямо таки похоже на главу одной из моих сказок! Если б не видела своими глазами всех этих чудес, никогда бы не поверила, что такое возможно.
Вечерняя тишина пустой квартиры опять настроила меня на элегический лад. Я заварила себе чай, мимолетно пожалела, что закончился коньяк, и села на кухне возле окна.
- Нет ничего более хрупкого и ненадежного, чем мыльный пузырь - подумала я. - Над ними принято смеяться. «Мыльными пузырями» называют несбыточные мечты и нереальные планы те, кто мнит себя взрослыми, серьезными людьми. Но ведь недаром сегодня в парке звучала простая и по-детски мудрая песенка:
Мне школьных не решать задач, забыл я игры прежних дней. Я взрослым стал, но я – циркач. Маэстро мыльных пузырей! Вот перед вами я стою, держа соломинку во рту. И на мгновенье создаю из мыльной пены – красоту.
Радужное чудо мыльного пузыря живет одно мгновение. Но разве улыбка ребенка, вызванная им, ничего не стоит? В конце концов, что есть вся наша жизнь, как ни череда таких мгновений? А ведь в памяти остаются потом именно они! Взрыв смеха на набережной, искры солнца в мокрых волосах на пляже. Останутся губы с солёным привкусом долгих поцелуев, с чуть запёкшейся корочкой... Не уставшие обнимать руки... Непонятная ссора, переросшая в тот же смех, начавшийся на улице, и не завершившийся в смятой постели... Недопитое вино на столе… Тихие слова ни о чём, и обо всём сразу...
Пронзительный ветер страсти, и заменившая его на постоянной основе, радуга нежности... Короткий сон под прекрасное утро... Останется наша история, созданная на двоих в четыре руки и два сердца... Моя память собирает счастливые минуты, как драгоценные бусины, в свою шкатулку. И пусть перед Вечностью наши жизни значат не более, чем краткий полет мыльного пузыря в ярко-синем небе в весенний день. Но все же он был – этот полет! И длится до сих пор. А счастье – все же есть, чтоб там ни твердили скептики….
Ох, Томас-Томас, Волк ты мой сказочный, видишь, как твою ненормальную супругу на глубокую философию-то потянуло? От одиночества и грусти, не иначе. Причем с одной-единственной чашки чая, без капли горячительного! Вернулся бы ты поскорее из неведомой дали пространства-времени! Иначе я тут умных мыслей на целый трактат надумаю. А за окном уже – ночь глубокая. Пора спать ложиться, а завтра заказчику осточертевший квест отправлять. Причем, если он опять занудствовать станет и новых поправок требовать, не выдержу и пошлю беднягу… в пеший эротический поход! Вместе со всеми персонажами… Видишь, милый, как я грущу тут и злюсь без тебя? Так что – возвращайся скорее!
Засыпая, я снова вспомнила пана Теодора. Не для того ли он отправил меня на фестиваль, чтобы я еще раз подумала – о смысле жизни? И ценила каждое ее мгновение? А, может, мне просто явился мой ангел – хранитель, принявший привычный облик знакомого старичка? Но – почему именно сейчас?..
Глава 6. Рожденные чуть-чуть не в те эпохи…
Утро началось с очередного директорского звонка, и мне пришлось срочно поиграть в викторину: «где что валяется и когда найдется»? Перевернув всю квартиру, я все-таки, обнаружила нужные бумажки, и отчиталась начальству о том, что на работу ходить могу. На что мне все равно было приказано пока сидеть дома.
- И на фига ж я рылась? – удивилась я, с тоской посмотрев на вывернутые ящики письменного стола, и разбросанные по полу книги и документы.
Заниматься уборкой не хотелось от слова «совсем». Я была слишком зла. Поэтому, когда меня очередной раз побеспокоили по поводу сценария, я со спокойной душой отправила заказчика «лесом, полем, лугом, далее – везде». После этого мне немного полегчало. Вот только жить в стихийном бардаке не представлялось возможным. Я вздохнула, и села разбирать бумаги. Хм! Чего в них только нет! Мятые квитанции, ненужные инструкции, мои визитки, старые тетради с набросками. Какой-то одинокий листик, исписанный полудетским почерком.
«В юности, читая книжки, мы ждем, что в реальности нас будут ждать драконы и прекрасные принцы под окнами. Любовь с первого взгляда и самый, что ни на есть, счастливый конец. Но мы вырастаем. И жизнь показывает, что драконам все надоело, и они улетели жить в Африку, а принцы, вовсе даже не принцы. Обычные глупые мальчишки, в которых влюбляются обычные глупые девчонки. Да и счастливый конец, увы, не выпадает на долю каждого. Он, как лотерейный билет с выигрышным номером. Попадается редко. И только - очень везучим»…
- Кажется, этот опус мне подсунула Алиса – старшая, когда на нее свалилась любовь к самому отпетому двоечнику в школе – улыбнулась я. – Чаще всего так и бывает. Ты влюбляешься в тех, кого любить не стоило вовсе. Девушке хотелось совета, но она стеснялась попросить его напрямую. И подсунула мне свое эссе. А потом барышня встретила то ли орков, то ли эльфов, и ее тут же засосало «ролевое болото». Вместо принца на белом коне у нее случился «мальчик со шпагой», и все закончилось хорошо. А вот, где живут драконы – так никому и не известно…
Я отложила листок.
- Надо же, как интересно! Я ведь тоже отыскала своего Волка на фестивале. А до этого – влюблялась в тех, кого следовало обходить стороной! Хотя, может быть, и не всех.
Я вспомнила Сказочника и вздохнула. Впрочем, еще неизвестно, как бы у нас все сложилось? Как говорится, «если глядеть издалека, что угодно кажется красивым». Прошлую жизнь надо оставлять в Прошлом.
- Главное, в Настоящем не накосячить! – хмыкнула я, в беспорядке сваливая бумаги в ящики стола.
Приятные воспоминания прервал очередной телефонный звонок. Я кинулась к аппарату с твердым намерением разнести его, и того несчастного, кто вознамерился меня снова потревожить. Удивительное дело! Опять звонил заказчик сценария! Тихий и непривычно присмиревший. Мягким тоном, сопроводив свои слова миллионом извинений, он сообщил, что больше поправок вносить не будет, так как отныне его устроит любая моя фантазия. Я не стала выяснять, отчего привередливый устроитель квестов «переобулся в прыжке», а просто быстренько скинула ему на электронку результат своих трудов. После чего испытала невероятное облегчение, сравнимое разве что со скинутым с плеч грузом. Настроение сильно поднялось, злость прошла, и мне даже захотелось окончательно прибраться в квартире.
И тут снова начались какие-то странности! Во-первых, книжка Волкова оказалась почему-то лежащей на столе в Алискиной комнате. Хотя я, вроде бы, отлично помнила, что убирала ее в шкаф. Во-вторых, бедный поврежденный самолетик обнаружился на полке, на своем законном, как авиационный ангар, месте. А ведь я совершенно точно знала, что убрала игрушку в отдельный ящик, и отставила его в сторону, чтобы не забыть показать потом мужу.
- Гм! В нашем доме завелся барабашка? – озадаченно спросила я сама себя. – Или я вчера настолько устала, что машинально переставила вещи с места на место, и тут же обо всем забыла?
Пожав плечами, я вернула книжку в шкаф, вытерла с полки пыль и повертела самолетик в руках. В памяти сразу же возникла вчерашняя сценка в магазине. И бывший пилот, снисходительно вещающий что-то коллегам - любителям. Кстати, а что же он тогда сказал такое важное? Эта фраза сначала врезалась в мое сознание, а потом слегка забылась под натиском новых впечатлений.
В моих ушах сразу прозвучал знакомый голос: «Если даже дамы летали на таких вот аэропланах. Взять хотя бы Лидию Звереву!» После такого воспоминания меня неудержимо потянуло к компу. Сопротивляться этому желанию я не стала, благо, уборка, как и сценарные дела, была успешно закончена. Так почему бы не повысить свое образование, и не узнать нечто новое из области русской авиации?
Те статьи, которые мне открылись, я прочитала залпом. Честно говоря, с трудом веря своим глазам. Потом перечла еще раз. Удивленно выдохнула и задумалась. Достала с полки растрепанный том Лидии Чарской, и внимательно вгляделась в иллюстрации. Что представляла собой девочка-гимназистка начала двадцатого века? Хрупкое, застенчивое создание с пушистой косой до колен, белым фартучком и наивными глазами. В руках – сборник стихов Надсона или Бальмонта. Словом того, кем зачитывалась молодежь на заре эпохи. В хорошенькой головке – твердо вызубренные правила этикета и робкие мечты о прекрасном принце. Ну, или князе, или, на худой конец, стройном кадетике из соседнего военного корпуса. Силы небесные! Ну, откуда в этой стае примерных синичек родилась ОРЛИЦА?
Потому, что упомянутая Петровичем Лидия Зверева, рушила все каноны образа скромной и добропорядочной девицы дореволюционного времени! Все воспоминания о ней в голос твердили одно: Лида росла настоящим сорванцом, и под впечатлением от военных рассказов отца мечтала совершить что-то героическое. Однажды ревущую Лидочку нашли в саду среди зарослей крапивы: она не могла подняться, лицо и платье были перемазаны грязью. Неподалеку валялся сломанный раскрытый зонтик - летний, кружевной, подаренный на день рождения старшей сестре Люсе. Лида совершила на нем свой первый «полет» с дерева (в некоторых источниках упоминалась крыша сарая или амбара). «Полет» прошел вполне успешно, если не считать сильно вывихнутую лодыжку».
Легко догадаться, ЧТО вспомнила я, прочитав этот абзац. Мой сон с девочкой, плачущей в бурьяне! И – да, пресловутый зонтик в нем тоже присутствовал. Я передернула плечами и в сотый раз пожалела, что в доме не осталось спиртного. Ощущение вторгающегося в твою жизнь незваного чуда стало еще сильнее. Я снова склонилась над монитором и на этот раз весело хмыкнула. Уж больно поведение будущей летчицы в детстве напомнило мне героиню недавно написанной сказки. Этакой принцессы с отверткой вместо хрустальной туфельки. «Лидочка обожала механические игрушки, и часто разбирала их на детальки, желая узнать, как те устроены. Родители не ругали ее, видя в таком поступке дочери не шалость и детскую склонность к разрушению, а проявление пытливого ума. Когда девочка заинтересовалась книгами по механике, то они покупались ей целыми ящиками, и она с увлечением читала их. - Авиацией я увлекаюсь давно, - писала она в автобиографии. - Будучи еще ребенком, я с восторгом поднималась на аэростатах в крепости Осовец, и строила модели, когда в России еще никто не летал».
Я вздохнула и отвлеклась от потока информации.
Отец Лидии, старый боевой генерал Балканской войны, должно быть, очень любил младшую дочь. Раз позволял ей шалости и вольности совершенно недопустимые для девочки из высшего общества. Впрочем, вольная жизнь будущей летчицы вскоре закончилась. Родители, что неудивительно, видели ее дамой аристократических салонов, поэтому мать настояла, чтобы дочь отдали в Мариинский институт благородных девиц. Воображаю, как ей там было «весело»! Может быть, поэтому, едва закончив заведение, она в семнадцать лет выскочила замуж за инженера Зверева? Хм! Чем-то это мне напоминает мою собственную прабабку! Это что - мода такая была – столь хитрым образом от родительской опеки избавляться? - А ты сама – не по этой ли причине замуж сбежала? – тут же ядовито поинтересовался внутренний голос.
Я пожала плечами.
- Ну, я-то не в семнадцать лет, как Лидочка! И не в окно, как бабка Шура! Хотя, не скрою, имелись у меня разногласия с родителями, на тему моего образования и прочих неправильных взглядов на «одно место из блаженного Августина». Впрочем, моя любовь к мотоциклам и мужу моему не нравилась. На этой почве мы с ним и развелись, причем транспортное средство он у меня коварно отжал. Я уехала в другой и весьма далекий город, начала новую жизнь и долго избегала всяческих «отношений». А единственным близким человеком противоположного пола у меня был старенький пан Теодор. Однажды, когда мы сидели с ним за чашкой чая холодным зимним днем, он спросил – чего бы я пожелала, случись у меня волшебная палочка? И я ответила, что хочу попасть в сказку. Причем, не в ту – где имеются персонажи типа «лисы и петуха», а туда – где Сказочники есть.
- Интересно, можно ли записать моего Волка в Сказочники? – усмехнулась я. – Он, конечно, и друг, и собеседник, и любимый мужчина. И чудеса творить умеет. Но можно ли считать сказкой то, что с нами когда-то произошло? Тот самый «лотерейный билет», о котором писала Лиса Алиса, я таки вытащила. Но до сих пор не до конца верю своему счастью, и опасаюсь его потерять. Однажды я спросила Томаса – почему он время от времени исчезает в свои «командировки»? А он сказал мне странную вещь:
- Я тебя люблю, но я не хочу стать твоей половиной. Знаешь это ужасное выражение? «Где моя половина? Вы не видели мою половину?» Я просто хочу, встретив тебя через пять, через десять лет, почувствовать удар в сердце. Но, если возвращаться домой каждый вечер целые годы, удара в сердце не будет, будут только звонки в дверь.
Я вздохнула.
- Спорное утверждение. Вот у меня встреча с Волком – это всегда удар в сердце. Причем, все те шесть лет, что мы знакомы. Господи, когда уже этот путешественник вернется обратно? Мне без него плохо…
Немножко поныв, и пожалев себя, я снова подошла к книжным полкам.
- Говорят, что если ты берешь в руки книгу, то происходит странная вещь: она начинает собирать твои воспоминания. Стоит лишь открыть ее потом, и ты сразу переносишься туда, где читал эти страницы. Пробежал глазами первые слова - и перед тобой оживают знакомые картины. Но ведь и с человеком – точно так же! Мне порой достаточно дотронуться до своего Волка, чтобы вернуться к самому началу нашего знакомства. Или – факту проживания в подвальчике детского турклуба. Или - путешествию в Алэйзию… Хи хи! Да что там – «дотронуться»! Если даже вид свитера с оленями вызывает у меня приступ ностальгии и гомерического хохота!
А потом мне вспомнился разговор с Алисой по поводу ее «принца двоечника».
- А ты знаешь, как обычно заканчиваются сказки?- спросила я. – В них все Принцессы остаются с Драконами. Живут долго и счастливо. Очень долго, разумеется, ты ведь представляешь, сколько может прожить нормальный, здоровый, счастливый Дракон?
- Хм, почему это с Драконами? – удивилась она. - А как же порядочные принцы?
- Принцы? Принцы имеют ужасное свойство опаздывать. Понимаешь, пока Принцесса ждет Принца, все свободное время она проводит с Драконом. Ну, и влюбляется потихоньку. Сначала вроде просто болтать начинает, как бы от скуки, мол, с кем еще в пещере и в плену поговоришь, а потом увлекается – Драконы ведь потрясающие собеседники – начинает дружить. Дружит, дружит, дружит – и вдруг не может без своего дракона жить. То есть, вообще.
- И в этот момент, как я понимаю, и появляется Принц.
- Да. Но уже поздно. Поезд - ушел, корабль – уплыл, а в сердце поселился совсем другой герой.
- А как же Принц? Что ему сказать?
- Не знаю. Например, что дома никого нет...
Я погладила корешки любимых книг рукой. Вспомнила знакомые строчки:
От любви до безумия пара шагов. Та же пара шагов от порока до власти. Счастье - это когда понимают без слов. Если этого нет - значит, это не счастье. От любви до потери - минута в пути, и минута в пути от разлуки до встречи. Счастье - это когда ты не можешь уйти. Если можешь уйти - значит, хвастаться нечем. От любви до безумия - сутки бежать, друг до друга бежать, распадаясь на части. Счастье - это когда тебе нечем дышать. Если это не так - значит, это не счастье.
И подумала о том, что променяла всех своих непутевых «принцев» на одного Волка по той же самой, «драконьей» причине.
- Я понимаю, что каждая придуманная история может стать реальностью. Хотя, СВОЮ я даже не придумывала. Я просто увидела странный сон про Башни… А потом появился Томас. Мда! Но сейчас мне опять снятся странные сны! Кто бы объяснил – хорошо это или плохо? И чем все это может закончиться? Хм! И почему мне так хочется куда-нибудь позвонить и спросить: «Послушайте, Волк у вас? Я не нашла шкафа с Нарнией, не пролезла в кроличью нору, а для Хогвартса я уже слишком взрослая. Можно ко мне хотя бы Волк прилетит»?
Глава 7. Это так важно: знать, что тот, кого ты ждешь, обязательно вернется
Трель дверного звонка разбила тишину пустой квартиры, и я вздрогнула, недоумевая, кому могла понадобиться в этот час? Карантин-то в ДК еще вовсю продолжается. Недовольно ворча себе под нос, я открыла дверь и замерла, не веря глазам. Мальчишка - посыльный из какой-то неведомой цветочной фирмы протягивал мне огромный букет алых роз. Необыкновенно крупных, душистых, чуть влажных, с дрожащими капельками воды на нежных лепестках. Изумленно посмотрев на протянутый мне документ, я обнаружила там свою фамилию.
- Господин, пославший вам цветы, имя свое называть не велел, - вежливо пояснил паренек, поклонился и ушел.
Я осталась стоять с ароматным чудом в руке, чувствуя себя не то героиней какой-то мелодрамы, не то - полной дурой. Впрочем, подозрения насчет неизвестного «господина» уже зашевелились у меня в сознании. Едва я успела поставить цветы в вазу, как запиликал телефон. Чертыхаясь и проливая воду, я схватила аппарат. Механический голос равнодушно сообщил, что такси стоит у подъезда.
- Вот теперь я почти уверена, что знакома с этим Монте - Кристо питерского разлива, - хмыкнула я, мечась по комнате в поисках приличного платья. – Правда, совершенно не представляю, куда отвезет меня, его «карета». Поэтому надо быть готовой ко всему!
Сердце колотилось от приступа внезапно нахлынувшей радости, из шкафа летели вещи. Наконец, я остановила взгляд на вполне симпатичном вишневом «сафари» и такого же цвета балетках. В таком наряде можно было смело идти и в дорогой ресторан, и на берег залива. Ну, или куда там еще устремится фантазия одного хорошо знакомого товарища. Я нырнула в машину и через короткое время оказалась перед воротами Ботанического сада. Огляделась по сторонам, несколько удивилась, а потом приуныла. Никто меня не встречал, не бежал, раскрыв объятия, не твердил о том, что соскучился.
- Что тут происходит, хотелось бы мне знать? – пробурчала я, топчась возле ограды. – Если кто-то захотел сделать мне сюрприз, то мог бы уже, наконец, появиться!
После этих слов, действительно, появился некто, но не тот, кого я ждала. Расторопный юноша с галстуком-бабочкой подлетел ко мне, спросил мое имя и, подхватив под руку, потащил куда-то в глубину аллей. Тихо обалдев от количества одновременно высыпавшихся на мою голову странных событий, я уже не сопротивлялась. Мы остановились возле одной из оранжерей. Мой сопровождающий раскланялся, и сделал приглашающий жест. Пожав плечами, я шагнула под высокие стеклянные своды. В оранжерее было слегка сумрачно, влажно, пахло чем-то свежим и сладким. Ветки пышных кустов с блестящей, глянцевой листвой склонялись под тяжестью крупных алых цветов, похожих на пионы. Таинственно переплетались стебли неведомых трав. А над ними поднимались стройные деревья с нежно-белыми, маленькими цветочками. Именно от них и струился тот манящий аромат с еле уловимой ноткой цитруса. Внезапно я услышала музыку. Она играла где-то в глубине оранжереи. Я все еще продолжала пребывать в недоумении, но притаившаяся в глубине сердце радость зазвучала с новой силой. И я пошла навстречу звукам. Музыка стала громче, накатывая певучей волной, поднялась до самой верхней ноты и рассыпалась звонкими трелями. И из густых зеленых зарослей мне навстречу шагнул …Томас. Не говоря лишних слов, крепко обнял, поцеловал, а потом закружил в танце.
- Что же ты делаешь, сумасшедший? – прошептала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь от радости. – Не мог, как все нормальные мужья, вернуться домой из «командировки» с цветочком и шоколадкой? Устроил мне какой-то безумный ботанический квест!
- Не мог - развел руками Оборотень, прекращая танец. – Это было бы слишком скучно. Ты ведь знаешь, я – артист до мозга костей. И когда хочу поговорить с тобой о любви, всегда придумываю новую пьесу для нас двоих. Идем, дорогая!
Томас подхватил меня под руку и повлек к стоящему под цветущим кустом накрытому столику.
- А почему – цветы? – спросила я, пока Волк наливал вино в высокие хрустальные бокалы. – Почему вдруг ботанический сад?
- Я тут подумал и понял, что у нас с тобой еще ни разу не было романтического свидания в саду. Берег моря – был, таинственный замок – тоже, о наших фестивалях я уж не говорю. Но весенний город так прекрасен в своем цветении, что мне захотелось пригласить тебя именно сюда. Тем более, что я безумно по тебе соскучился!
- И я тоже, - вздохнула я, принимая из его рук полный бокал. – А как там наша Алиска? Не грустила без мамы?
- Сначала немножко куксилась. Но потом ей стало просто некогда хныкать и печалиться. Жизнь в Алэйзии похожа на сбывшуюся сказку, ты же знаешь! Один Визардский лес с его добрыми волшебными существами чего стоит. Дети Джонатана и Эдвина в нашей малышке просто души не чают, Сильвия хлопочет над ней, как родная тетушка. А перед моим отъездом, в гости как раз нагрянул Ричард с семейством. Его паренек – у Алисы на побегушках. Так что, когда я прощался, детишки успешно переворачивали замок книзу башнями.
- Теперь мне и самой ужасно захотелось отправиться в твой волшебный край! – мечтательно сказала я.
- Мы поедем туда вместе, как только начнется твой отпуск, - уверил меня муж.
Томас поднял бокал, улыбнулся, а затем посерьезнел:
- Я хочу выпить за эту весну, Марта! И за все весны, что мы встречали вместе. За тепло, отогревшее наши сердца шесть лет назад. Знаешь, бывает время, когда ты прекрасно обустраиваешь своё одиночество, и оно становится верным твоим другом, надёжно защищая от тех, рядом с которыми тебя преследует уже совсем другое одиночество - горькое, неразделённое, холодное до хруста безжалостных льдинок в душе... И бывает другое время... Совсем другое... Время, в котором рядом оказывается по-настоящему живой человек... И по-настоящему твой. Ты доверчиво вкладываешь свои руки в его ладони, ощущая ответное доверие. И важным становится только вот это - беречь и отогревать... Каждому нужен тот, кто будет чувствовать тебя близко и на расстоянии. И принимать тебя до конца. Просто принимать. Это и есть взаимность, это и есть счастье... Ни с чем несравнимое счастье, обретения себя в другом человеке.
- Да неужели? – удивилась я, прекрасно понимая, что сейчас меня вынесет из красивой реальности куда-то не туда. - Обретения? А кто не собирался становиться даже частью меня? И все время вопил про ужасное выражение - «Где моя половина? И норовил при первом удобном случае смотаться в свою «командировку», так сказать, обновить чувства?
Не знаю – что вдруг на меня нашло? То ли я еще не до конца отошла от страшного происшествия в парке, то ли начальство с заказчиком вымотали мне все нервы, то ли - сны дурацкие испугали? Или я в оранжерее какого дурмана надышалась? Но, так или иначе, под раздачу попал Томас. Всякий нормальный муж вылил бы мне на голову содержимое бокала, или уже примерил тарелку с закуской в качестве шляпки. А сумасшедший Волк только рассмеялся и погрозил мне пальцем.
- Сейчас актуально другое выражение: «кто старое помянет, тому глаз вон». Считай, что я все понял и сделал выводы. Правда, не могу сказать – что на меня больше повлияло – твое терпение или пресловутая скалка? Ну, прости меня, дурака. Я просто не мог поверить в свое счастье. И постоянно пытался отползти в сторону – дабы понять, не ошибся ли я?
Я вздохнула.
- Ты не один такой. К сожалению, я знаю, как это бывает. Однажды твои глаза встречаются с глазами незнакомца, и ты вдруг понимаешь, что этот человек мог бы стать твоим лучшим другом, или даже чем-то большим. Понимаешь, что он знает о тебе абсолютно все, да и ты знаешь его так же хорошо, словно вы выросли вместе. И не потому, что вы оба такие уж великие ясновидцы, просто вы похожи, как похожи близнецы, но не снаружи - а с изнанки. Но чаще всего такие встречи не заканчиваются ничем, просто потому, что все мы - люди и живем среди людей, которые каким-то образом договорились, и пришли к неписаному, но действующему соглашению о том, что два человека не могут броситься навстречу друг другу с идиотскими улыбками и восклицаниями: «Вот и ты, наконец-то! » Считается, что это глупо, нелепо и даже неприлично. Так что обычно мы просто идем дальше своей дорогой, а незнакомец - ныряет в вагон подземки…
- Как хорошо, что метрополитена в Гатчине нет! – рассмеялся Томас. - И нам некуда было «нырнуть», кроме, как друг другу в объятия.
- Ээээ … Все ты врешь! – хихикнула я. - Если мне не изменяет память, мы сделали это немного в другом месте. На фестивале у нас случился всего лишь мастер-класс по поцелуям! Посетить мою палатку ты так и не решился!
- Вообще-то, в ТВОЕЙ палатке ты была не одна! Не надо передергивать!
- Гм! Не одна… Но не двадцать же четыре часа в сутки там кто-то еще торчал? Вполне можно было подгадать момент, и утешить разочарованную в жизни девушку.
Томас отпил вина и усмехнулся.
- Я старомоден. Мне нравятся долгие, неспешные ухаживания. Прогулки под руку по тенистым аллеям парков, тихие задушевные разговоры, в которых мы церемонно обращаемся друг к другу на «вы». Первый поцелуй, застенчивый и робкий, как улыбка девочки-подростка. Там в Гатчине, ты раскрывалась передо мной постепенно, словно цветок. Медленно, очень медленно мы шли навстречу друг другу. И это было прекрасно! Ведь только сближаясь не спеша, мы могли рассмотреть друг друга во всех подробностях. И когда окрепшее чувство, сильное и жаркое, сомкнуло в объятии наши руки, мы уже знали друг о друге все. Все свои слабости и страхи, и тайные радости, и мечты. Я полностью доверял тебе, а ты – мне. Каждый из нас был ранен в сердце, и каждый жалел друг друга. Кажется, на каком-то из ваших древних наречий слова «любовь» и «жалость» означают одно и то же? Ты отогрела оледеневшее сердце старого Волка. А я научил тебя не бояться жизни и следовать зову души. Но чтобы все это случилось, потребовалось много времени. И что-то мне подсказывает, что девушке с грустными глазами, одиноко стоявшей посреди музейного зала, требовалось в тот момент нечто большее, чем банальное «утешение в палатке».
Я передвинула свой стул, села рядом с мужем, и положила голову ему на плечо.
- Ты все правильно сказал. Не представляю, какой стала бы моя жизнь, не встреть я тебя шесть лет назад. Наверно, она была бы очень грустной и унылой. И лишь в одном я с тобой не согласна! Какой же ты старый? Ты – очень молодой, вполне бодрый Волк, способный дать жару любому юнцу! Стоит только вспомнить, как ты летаешь по всему ДК перед премьерой, и даешь ценные указания. А уж, какой ты показал мастер-класс по режиссуре в Гатчине!!! У меня перед глазами до сих пор стоит эта картинка! Балаган пополам с драмой, по-другому не скажешь. Просто незабываемое впечатление!
Томас весело расхохотался:
- Впечатление от встречи зависит от времени и места. Например, встретишь волка в цирке – обхохочешься. А если в лесу, то… гм… Как бы покультурней выразиться?
- А тут, как ни выражайся, все равно штаны менять придется! - окончательно развеселилась я. - Ну вот, теперь я узнаю родного супруга. Опять ирония в голосе и фривольные шуточки! С возвращением, родной!
И мы с удовольствием зазвенели бокалами.
- А за чей счет, так сказать банкет? – поинтересовалась, наконец, я во время очередного танца. – Король выдал тебе премию, а местные маги превратили сказочное золотишко в наши рубли?
- Все гораздо проще, дорогая. Папенька одного из наших артистов оказался весьма процветающим бизнесменом. А тут как раз подкатил день рождения его любимой тещи. Родитель, немного посомневавшись, обратился ко мне, и заказал заздравную оду этой славной женщине. Так что пришлось изобразить из себя некоего современного Ломоносова, и восславить архаичным стихом наваристые борщи, поджаристые котлеты и прочие достоинства родственницы своего заказчика. На радостях бизнесмен отвалил мне кругленькую сумму. Ну, а я решил придержать ее до лучших времен. Получился, как мне кажется, отличный сюрприз.
- Да уж, сюрприз удался на славу - промурлыкала я, крепче прижимаясь к любимому. - Оказывается, творчеством тоже можно заработать на жизнь, причем неплохую. Помнится, маменька любила повторять: «Верь мне, дочь, ты непременно найдешь себе состоятельного мужчину!»
- Ну, в клубе миллионеров я пока не состою, так что предсказание твоей матушки не сбылось. Хотя, все еще впереди! Бессмертная фраза: «Желаем мы всего хорошего Капитолине Федотовне Грошевой», которой открывалась эта, с позволения сказать, ода, до сих пор всплывает в моем воспаленном сознании.
- Бедняга! – посочувствовала я, сопровождая слова нежным поцелуем. - Как я тебя понимаю! Сама все дни просидела над идиотским квестом, пытаясь увязать в единое целое Колобка, Емелю и Гвидона.
- Ого! Это тебе случайно не знаменитый режиссер – авангардист - извращенец такую работенку подкинул? Тот самый, у которого актеры, в чем мама родила, на сцене пляшут?
- Бог с тобой, нет, конечно! С чего ты взял?
- Как-то подозрительно, что все герои принадлежат исключительно к мужскому полу.
Мы поржали немного над превратностями нашей профессии, а потом вернулись к столу.
- Кажется, в этой оранжерее нам тоже суждено кое-что посадить - хихикнула я после нового тоста. – Например, печень.
- Вино отменное, - с напускной суровостью возразил Волк. - Уж мы, Оборотни, знаем в спиртном толк.
- Откуда интересно? В Священной Роще установили самогонный аппарат?
- Не кощунствуй, дочь моя! Сие место, как известно, предназначено для совсем иных утех. Однако, по блеску твоих чудных глаз, я понимаю, что ты была бы не прочь вновь посетить его. И это правильно! Сэр Джонатан успешно воспитал пятерых. Почему бы нам не замахнуться на его рекорд?
- Ну, мы пока что не в вашей Роще, – разнеженно, заметила я, обнимая мужа. - Хотя здешние цветочки пахнут так же томно и нежно!
- Намекаешь, что «банкет» неплохо продолжить?
- О, да! Только теперь уже в родных пенатах.
Глава 8. Что для одного - сумасшествие, для другого - реальность…
- Разница между палаткой и нашей квартирой очевидна, - лукаво блестя янтарем глаз, рассуждал Томас, когда, словно невесту, вносил меня на руках в спальню. - Но все же я найду, чем утешить загрустившую в одиночестве женушку. Боже, дорогая, какое чудесное платье! Нет, я имел в виду не только цвет. И оно не просто божественно тебе идет! На нем гораздо меньше пуговок, чем на знаменитом «голливудском» наряде.
- Сильно ты тогда намучился? – улыбнулась я, чувствуя, как медленно таю в кольце его рук.
- Ха! Не забывай, милая, что у Оборотней скорость и сила реакции на порядок превышают человеческую. Так что я, как ты помнишь, управился с застежками довольно быстро.
Томас наклонился надо мной и жарко шепнул на ухо:
- Но сегодня мы не будем никуда торопиться. Сначала я буду целовать тебя. Долго-долго, от рыжих волос до кончиков твоих музыкальных пальцев. И в огне этих поцелуев сгорят дотла все твои тревоги и печали. А потом ты уснешь на моей груди, и проснешься в новый день, полный возрожденной весны и предчувствия лета. И все будет хорошо, до тех пор, пока мы не умрем, или не перестанем любить друг друга…
- Я перестану любить тебя только тогда, когда слепой художник нарисует звук падения лепестка розы на хрустальный пол замка, которого не существует – пробормотала я, настолько озадачив этой витиеватой фразой бедного Волка, что он даже подпрыгнул на постели.
- Бррр! Вот к чему приводят попытки заработать на жизнь филологическим бредом!
И он с тревогой вгляделся в мое лицо.
- Марта! С тобой все в порядке?
- Практически! Но утром мне придется превращаться в Капитолину Федотовну. Потому, что еды в доме нет, зато в наличии имеется вывернутый наизнанку шкаф. Я так торопилась найти это дурацкое платье, что просто роняла шмотки на пол.
- Боже, сделай так, чтобы утро наступало позже! – улыбнулся Томас. – Как шутят в интернете – «Мне нужно лишь это. И власть над миром». Но сначала утро!
Я проснулась ближе к обеду. И то, только потому, что с кухни потянуло восхитительным запахом жареной картошки. Банкетные салатики уже успели во мне раствориться, и я поняла, что жутко голодна. Набросив халат, я тихо выползла из комнаты. Томас обнаружился за столом между включенным ноутбуком и пустой тарелкой. На плите пыхтел чайник, а сковородка была заботливо прикрыта полотенцем.
- Доброе утро! – сказал Волк, бодро стуча по клавишам. – Есть будешь?
- Буду. Но для начала надо выпить пару чашек кофе. Причем, хорошо бы накапать туда чего-нибудь коньячно – бодрящего. Чтоб окончательно успокоить нервы. Но божественный напиток, похоже, закончился…
- У нас всегда есть стратегический запас – хмыкнул Томас. – Ты просто не там искала. Подожди минутку, сейчас коммент допишу, и все найду, и сделаю.
- Чего ты там такого вычитал? Обычно ты не ввязываешься в обсуждения.
- Ага. Но тут – особый случай. Слушай и удивляйся!
И он зачел.
- Оригинальное предложение! Подарите полёт своим близким! Всего пять тысяч рублей за приключение продолжительностью пятнадцать минут в небе с выкрутасами! В самолёте три пассажирских места! Это Як-18Т! В программе: пикирование, горка, боевой разворот, восьмёрка с креном 60 градусов, имитация атаки наземной цели! Даём порулить!! Но можно просто так плавно полетать без всяких штук… А ты еще спрашивала – как совместить Емелю и Гвидона? Получите, распишитесь – дураки и летчики в одном флаконе! Хм! «Даем порулить»! – это ж надо до такого додуматься!
- Обалдеть! – воскликнула я, понимая, что очнулась безо всякого кофе. – А что ты им пишешь?
- Интересуюсь - сертификат на шикарные похороны тоже выдают? У них там, как в отеле – «все включено», или фирма веников не вяжет?
- Скорее, тайный сговор с каким-нибудь похоронным бюро – мрачно буркнула я. – Где ты отыскал эту чушь?
- В Новостях – где же еще? Решил посмотреть – что творится, если не в мире, то хотя бы в Контакте. Странно, что ты этого не видела…
- Странно другое – вздохнула я.
И принялась рассказывать Томасу про сломанный самолетик, «летучие» сны, дядечку из «рукодельного» магазина, неизвестную мне прежде Лидочку, и прочие исторические факты.
- Хм! Выходит, что авиация, как и артиллерия - зародились в Гатчине? – переспросил Томас. – Просто место силы какое-то! А что потом было с этой летчицей?
- Да много чего! В семнадцать лет вышла замуж, в девятнадцать – осталась вдовой. В двадцать лет поступила в гатчинский аэроклуб, который закончила с отличием, став первой в России женщиной-авиатором. Не боялась пикировать с высоты с выключенным мотором, мастерски выполняла штопор Арцеулова и мёртвую петлю Нестерова. Потом снова выходит замуж – на этот раз за пилота - инструктора. Совместно с ним она открывает в Риге собственную летную школу, куда активно зазывает женщин. Школа имеет принципиальное отличие от других – она обладает технической мастерской. Модели аэропланов в ней не только конструируют, но постоянно модернизируют и видоизменяют. Существует фотография, на которой Лидия стоит возле аппарата, находящегося на стадии сборки. Это была ее личная разработка. С началом Первой Мировой, мастерские становятся заводом и переезжают в Петроград. Он выпускает больше двух сотен самолетов…
- А потом?
- Потом она поступает работать в госпиталь, и скоропостижно умирает, якобы – от тифа.
- Почему – якобы?
- Потому, что после ее смерти исчезли какие-то очень важные чертежи…Кстати, Лидочка была не единственной женщиной, кто в те годы поднялся в небо. В 1911 году авиатрисами стали еще три россиянки: родственница одесского миллионера - Евдокия Анатра, артистка Любовь Галанчикова, и княгиня Евгения Шаховская. Изобретательница, аристократка, артистка и, можно сказать, купчиха. Хм! - их же опять ЧЕТЫРЕ!!!!!!
- Сакральное число?
- Угу. С этими дамочками вообще – все не однозначно. Взять ту же княгиню: она стала летчицей, получив диплом в Германии. Работала инструктором на аэродроме. В результате авиационной катастрофы по её вине погиб известный лётчик Всеволод Абрамович, после чего Шаховская приняла решение об окончании карьеры авиатора. Когда началась Первая мировая война, княгиня отправилась служить сестрой милосердия в санитарном поезде, но мечтала о том, чтобы снова вернуться в небо, и подала прошение об отправке на фронт в качестве военной лётчицы. Впрочем, ее карьера длилась недолго. Уже в конце декабря она была отчислена из авиаотряда. Позже возникло обвинение в шпионаже в пользу Германии. Шаховскую арестовали и приговорили к смертной казни. Однако царь заменил казнь пожизненным заключением в одном из монастырей. Княгиню спасла Февральская революция. После освобождения она работала в Гатчинском музее, но была отчислена от должности за растрату. Во время Гражданской войны пошла на службу к большевикам, и служила следователем в Киевской ГубЧК. Погибла осенью 1920 года в пьяной перестрелке с другими чекистами…
- Ничего себе! Тут сюжет еще круче, чем с изобретательницей!!! А две другие куда подевались?
Я пожала плечами.
- Про Анатру нашла только то, что она поставила рекорд высоты. Больше ничего не известно. Полагаю, что «родственница миллионера», революцию не пережила. Иначе всплыла бы где-то за границей. Только одна актриса дожила до преклонных лет – да и то потому, что успела эмигрировать. Но летать она уже не летала…
- Безумие какое-то! Княгиня – и ВЧК!
- Это для нас – безумие. А для того времени – реальность. Даже в твоей сказочной стране всякое случалось. Что ж про настоящие страны говорить? Наверное, дамам не следовало соваться в мужские дела…
Я жалобно посмотрела на Томаса.
- Знаешь, я все чаще ловлю себя на мысли, что готова сбежать с тобой в Алэйзию навсегда. Все равно – квартира не наша, на работе – замучили отчетностью. Да и за дочку я все больше боюсь…
Волк улыбнулся.
- Теперь ты начинаешь понимать – почему твой первый муж не приветствовал твое увлечение мотоциклом?
Я пожала плечами.
- Он просто боялся, что я сверну себе шею. И придется тратиться на похороны или сиделку.
- Я – всеми лапами за переезд. Но ты же затоскуешь без своего кружка. И без Петербурга.
- Дети есть везде. А в город – можно наведываться. Я теперь думаю, что отправив меня взглянуть на мыльные пузыри мой ангел – хранитель, видимо, попытался намекнуть, что наша жизнь – так же коротка, хотя порой и красива… Если представить себе на мгновение, что ты болен какой-нибудь страшной болезнью, то каждый прожитый день будет казаться величайшим сокровищем, а каждая упущенная секунда, сравнивалась бы с маленькой смертью.
- А на что намекают самолеты?
- На то, что в них лучше не лазить! – буркнула я. - Они, как падали сто лет назад, так и продолжают исправно это делать.
- Бедная моя сказочница! – сказал Томас, и крепко меня обнял. – Ты просто боишься жить в этом мире…
- Не совсем так. Я боюсь за тебя и за Алиску. И только потом за себя. Потому что если со мной что-нибудь случится, то вы огорчитесь.
- Ничего с нами не случится. И с тобой – тоже. Мы с дочкой сумеем за себя постоять. А тебя я больше никогда одну не оставлю.
- Да? А как же «удар в сердце» и «звонок в дверь»?
- Марта-а! Ты всю жизнь собираешься троллить меня за однажды сказанную глупость? На самом деле я нуждаюсь в тебе больше, чем ты думаешь…
- Я думаю, что нам следует закончить завтрак, прибраться в доме, и куда-нибудь прогуляться.
- Все-таки, Питер – удивительный город – сказал Томас, когда мы медленно возвращались домой. – Столько необычных людей ходило по его улицам и площадям. Цари, поэты, ученые, «летающие дамы»…
- Мне кажется, что они вовсе не считали себя таковыми – хмыкнула я. – У всех царей – не было выбора, поэты часто не рады своему дару, и пишут только для того, чтобы им рифмами голову не разорвало. Ученые – вообще живут в своем научном мире, и география места их мало интересует. Ну, а в авиацию все приходят по-разному. Кто-то – как Лидочка с детства интересуется полетами, а биография княгини Шаховской могла бы стать сюжетом авантюрного романа. Говорят, она умела ездить верхом, хорошо стреляла, лихо водила автомобиль, отлично разбиралась в моторах, и могла устранить любые технические неполадки. Однажды она увидела выступление летчика Попова на Первой авиационной неделе в Петербурге. И загорелась идеей научиться управлять аэропланом. Ее не остановило даже то, что вскоре аппарат Попова разбился, а сам летчик оказался в госпитале с тяжелыми травмами. Кстати, с тем самым с Абрамовичем, который потом погиб, у нее случился бурный роман… А у актрисы Галанчиковой, толчком к занятию авиацией для стало знакомство с лётчиком-пионером российского воздухоплавания Ефимовым. Тут вообще – классика жанра: приглашение «прокатиться» на аэроплане, восторг от полета, и желание, во что бы то ни стало, научиться управлять летающей машиной. Впоследствии, получив диплом, и познакомившись с немецким авиатором и конструктором Антоном Фоккером, молодая женщина первой опробовала его аэроплан, который ей понравился простотой управления. Переехав в Германию, Галанчикова продолжила испытывать самолеты производства Фоккера, установив на них несколько мировых рекордов. С четвертой дамой тоже все вполне понятно – богатый дядюшка был председателем Одесского аэроклуба. Чо было не воспользоваться родством? Мда! Не зря я песенку Чикиной вспоминала! На предмет любовной связи.
- Все это – набор случайностей! – вздохнул Волк. – Я тоже сбил тебя с толку, хотя ни разу не летчик. Кто-то там, наверху, изрядно позабавился, тасуя наши судьбы.
- Да нет там никого! – фыркнула я. – Наверху – только планеты, заезды, и сумасшедшие летчики!
- А знаешь ли ты, Марта, – откуда берутся звезды? Волки никому и никогда не рассказывают о своих бедах и горестях. Кроме ночи. Она слушает их, укутывая вороньими крыльями, и смотрит на них единственным глазом полной луны. Ее свет иссушает слезы. И слезы становятся звездами...
- Хм! Получается, что я виновата в том, что их на небе куда меньше?
- Почему? – удивился Томас.
- Потому, что шесть лет назад, ты рассказал о своей беде МНЕ, а не ночи…
- Ночь способна утешить - вздохнул Волк. – Укрыть своим синим плащом и сделать так, что твои слезы не будут видны никому, кроме нее. Но она не подаст тебе вовремя руку, если ты споткнулся на дороге жизни. Не встряхнет за плечи, когда ты приуныл, и не скажет: «Иди дальше! Ты – сильный, ты все преодолеешь. Не смей раскисать, если я в тебя верю!» Зато все это сумела сделать одна рыжая чертовка, которая разделила со мной всю боль моей души.
- Не только боль - возразила я, останавливаясь, и заглядывая в родные, золотисто-карие глаза. - Но и радость! А ее в нашей жизни было гораздо больше.
- Это верно - кивнул Томас, - Как бы ни была хороша ночь, рассвет всегда манит нас волшебной неопределенностью наступающего дня. Солнце встанет в свой срок, и растрепанный май с зелеными глазами шагнет на нашу улицу, пройдет по ней, затевая добрые перемены. А когда я рядом с тобой, каждый миг несет в себе новую радость!
В этот момент мы как раз вышли к Неве. Густая синева воды соперничала с яркой бирюзой неба, а свежий ветер в вышине нес пушистые башенки облаков. Оборотень улыбнулся и запрокинул голову.
- Я люблю этот город в разгаре весны, когда аромат цветущей сирени смешивается с крепким запахом морской соли, долетающим с залива. В такие дни он становится чистым и звонким, промытым дождями от зимней серости, ярким и певучим, словно медь в руках музыканта. Нет, я бы не решился оставить его навсегда, даже в обмен на все чудеса моей родной страны!
- Но никто и не говорит о вечной разлуке - возразила я. – Если нам надоест сказка, мы всегда сможем вернуться - во вполне реальный Питер. В конце концов, все эти годы ты ведь как-то умудрялся жить на два пространства! Когда ты исчезал, и снова возвращался, я ни разу не попрекнула тебя этим. Ох, ну то есть, не считая того случая со скалкой. Но ты должен меня простить, поскольку дамы, со дня на день ожидающие прибавления семейства, имеют право вести себя неадекватно!
- Я ничуть не обиделся! – уверил меня Томас. - Более того! Я так сильно ругал себя за вынужденную задержку, что просто мечтал о законном возмездии. Если бы не твоя лилейная ручка, отягощенная означенным кухонным предметом, я сам бы с превеликим удовольствием заехал себе по загривку чем-то тяжелым.
Глава 9. Двери не заперты, души распахнуты…
С этими словами Волк поцеловал мою руку. Я расплылась в улыбке, но сердце вновь кольнула игла тревоги. В глубине души я ясно понимала, что небрежно брошенная фраза Томаса о «вынужденной задержке», означает участие в очередном важном для его мира, и довольно опасном деле. Муж никогда не рассказывал мне, зачем отправлялся в «командировки», а если и делился со мной впечатлениями, то вспоминал одни лишь смешные моменты. Я понимала, что так он пытался сберечь мое душевное спокойствие. И все же ужасно волновалась при каждом его исчезновении. Слова Волка о том, что он больше никогда не оставит меня одну, согрели надеждой мое сердце. И мне очень захотелось поскорее воплотить их в реальность.
- Так давай слетаем в Алэйзию хотя бы погостить! – предложила я. – Раз уж этот чертов карантин в ДК затянулся на неопределенный срок. Обрадуем дочку, навестим твоих друзей. А потом уже решим - какое пространство больше подходит нашему маленькому дружному семейству?
Всю остальную часть дня, пока я хлопотала по хозяйству, Томас просидел за ноутбуком, что-то ища в недрах тырнета, хмурясь, и копаясь в море инфы. А потом и вовсе повел себя странно. Выйдя из кухни, я обнаружила мужа склоненного над картой Питера и его окрестностей. В руке Волк держал знаменитый серебряный медальон, и водил им над картой, словно экстрасенс в поисках источника аномальной энергии.
- Что ты делаешь? – изумилась я.
- Пытаюсь определить, из какого пункта мне будет удобнее построить Лунную Дорогу.
- Гм! Какие сложности! Помнится, покидая недоброй памяти Михайловский замок, мы с тобой просто вышли в окно.
Томас выпрямился и серьезно произнес:
- Тогда на кону стояло спасение твоей жизни и всего мира в придачу. И мне было как-то наплевать на огромный расход энергии. А в обычной жизни Дорогу лучше строить в месте, обладающем особой магической энергетикой. Тогда и сил меньше потребуется. И путь из одного пространства в другое займет гораздо меньше времени.
- Как все непросто у вас, у волшебников! – покачала я головой. – Ну, давай тогда снова отправимся в твой любимый Ботанический сад. Насколько я понимаю, все эти годы твоя «стартовая площадка» находилась именно там?
- Правильно понимаешь. Только есть одна загвоздка. Придя в сад, я обычно быстренько ПРИНИМАЛ ОБЛИК в каком-нибудь тихом местечке, и легкой тенью исчезал за кустами. Где и отсиживался до появления на небосклоне Небесной Сестры. А тебе там спрятаться будет проблематично. Тем более, что весной Сад буквально напичкан туристами. Поэтому я и ищу Место Силы, желательно не слишком людное, и находящееся в городских пределах.
В этот миг меня осенило.
- Место Силы! – воскликнула я. – Томас, ты же сам недавно назвал так… Ну, вспомни – ЧТО?!
- Гатчину, конечно!
Муж вскочил и в порыве радости заключил меня в объятия.
- Марта, твой супруг – самый глупый Волк на свете! И чтоб я без тебя делал, о, моя мудрейшая сказочница? Теперь давай определим, из какой именно точки нашего любимого парка мы будем строить Лунную Дорогу?
Я достала карту Гатчины. Но медальон упорно отказывался помогать нам. Едва лишь Томас наводил его на изображение дворца и схему парковых дорожек, как упрямый артефакт зависал в воздухе, словно приклеенный. Зато, когда рука Волка дернулась в другую сторону, медальон завертелся на цепочке, как сумасшедший, и магнитом пошел куда-то дальше. Задергался над обозначением вокзала, а потом вырвался из пальцев Томаса, и упал на карту.
- И что все это значит? – пожала я плечами.
- То, что Небесная Сестра указывает нам, откуда начать путь.
- А что там расположено? Никак не соображу. Футбольное поле?
- Аллея императора Павла Первого.
- Уже радует. А еще – что?
- Ты не поверишь! Посмотри сама, Марта. Видишь, здесь стоит значок «Самолет «Фарман». И чуть дальше «Класс авиационного двигателестроения». Ну, этот Класс нам и вовсе ни к чему. Артефакт четко указал на памятник летчикам.
- Не просто летчикам - потрясенно отозвалась я. – На «Фармане IV» летала та самая Лидия Зверева!
- Летающая Дама, не дающая тебе покоя по ночам?
- Вообще-то, изначально мне снилась девочка! Кстати, о девочках! Починил бы ты Алискин самолетик! А то меня в кружок авиамоделистов не запишут…
- Ну да. Тебя – исключительно в мотоциклетный!
- Это вряд ли. Железного коня у меня больше нет.
- Вот и хорошо! А то изменяла бы мне в гараже с каким-нибудь «Харлеем»!
Я рассмеялась.
- Это у меня неплохо получается в кружке – только с картоном и бисером. Особливо, ближе к премьере. Когда костюмы на репетициях дети угробить уже успели.
- Или реквизит. Я прекрасно помню эпичный эпизод в таверне! «Мы остались без стола, зато с дровами. Они нам пригодятся в сцене ночных джунглей»! А все потому, что госпожа режиссер взгромоздилась на мебель сама!
- Неправда! Мы лезли на стол вместе с Нэнси! Хотя, идея была моя – с этим не спорю…
Я вспомнила, как Томас вернулся ко мне из Небесного Леса, и почувствовала тот самый «удар в сердце»…
- Я так и не понял – почему ты меня тогда не убила? – вздохнул Томас, словно прочитав мои мысли.
- Ну-у – многозначительно протянула я. – Не могла же я проделать это при свидетелях! Тем более, что они – дети. Вот, если бы ты явился не в ДК, а ко мне домой – то не знаю, чем бы закончился наш разговор…
- Я всегда перед тобой виноват. Сначала променял тебя на своих родных, потом меня унесло от тебя чувство долга. Я как-то неправильно отношусь к любви и семейным ценностям…
- Сам сказал, что ты – старомоден. Мужчина – прежде всего воин. И не должен оглядываться на каждую барышню.
- Ты – не каждая! Ты - единственная!
- Ага. Но без царя в голове! – хихикнула я. – Нормальные девушки бегут от Оборотней сломя голову, а не рожают от них детей!
- Это потому, что в голове у тебя – конституционная монархия! В том смысле, что царь вроде бы есть, но реальная власть у тараканов!
- Вот и не надо туда заглядывать! Особенно на ночь глядя! Лучше обними! Как любил говорить герой одной известной сказки: «если я так дорого стою, то нельзя ли получить немного наличными»? Сколько поцелуев мне полагается за эксклюзивность?
- За нее полагается прогулка. В необычное место. Тараканам понравится!
- Куда еще? Разве мы сегодня не нагулялись?
- Мы гуляли у Невы и по Петроградке. А у нас и на Ваське есть весьма приятное местечко – «летняя терраса на крыше Мьюзик-Лофта». Там джаз играют. Мероприятие, кстати, называется «Крыша поехала».
- Это не там – крыша поехала, это у тебя чердак давно не ремонтировали! Забыл, что джаз я не люблю, а высоты – боюсь?
- Хм! Как же ты собираешься по Лунной дороге шагать? Он ведь тоже не на земле лежит?
- На ней ты рядом. И она быстрая – я испугаться не успею. А целый вечер торчать в толпе и на крыше – не хочу!
- А как же – «мировые джазовые традиции и современный джаз в авторских аранжировках»?
- Да не понимаю я в нем ничего! В общем, раз обниматься ты не намерен, сиди, чини самолет. А я ужин пошла готовить!
Безо всякого энтузиазма покрошив салатик, и сварив макароны, я ушла в дочкину комнату, и улеглась на ее диванчик, обнявшись с плюшевым волком.
- Лавры Капитолины Федотовны мне все равно не светят – так зачем напрасно упираться? Тем более, что муж дорогой меня игнорит. В кои веки остались дома вдвоем, а его, кота майского, на крышу тянет! Я что – Мурка соседская? Мда! «актёр, влюбившийся в фанатку, меняет резко амплуа: герой любовник это в прошлом, теперь он комик и дурак»!
Всю ночь мне снилась какая-то галиматья: то – коты Ришелье, игравшие на контрабасе, то Микки – предлагавшая поменять колесо на моем «Харлее» А под утро – явилась Алиска со своим самолетиком, капризно потребовавшая -«познакомить его со старшим братом». Причем, вся эта безумная реальность еще и воняла какой-то дрянью. В результате я очнулась с больной головой, и потащилась на кухню выпить таблетку. Но едва не споткнулась о Томаса, спавшего на полу в своем истинном обличье. На столе красовался починенный самолетик, приветственно моргал, проснувшийся от моих шагов ноутбук, и в беспорядке валялись тюбики с клеем. Поняв, что к аптечке мне не пробраться, я вздохнула, и ушла обратно. Голова болела все сильнее, я забылась коротким тревожным сном, который ежеминутно грозил перерасти в кошмар. Поэтому, когда что-то теплое коснулось моей щеки, я вздрогнула, и сразу открыла глаза. Томас сидел рядом, склонившись надо мной, и в его темных глазах тревожно мерцали золотые искры. Одной рукой он ласково коснулся моего лица, а в другой держал стакан, наполненный какой-то странной серебристой влагой.
- Ты металась и стонала во сне - озабоченно сказал Волк. - Мне кажется, тебе стоит выпить это.
- Что за настойка? – пробормотала я, потирая виски. – Отвар из волчьего лыка?
Оборотень усмехнулся.
- Лунный эликсир. Если помнишь, я уже лечил твою бедную голову подобной штукой в подвале турклуба.
Он вложил стакан в мою руку, и погладил чуть дрожащие пальцы.
- Мне кажется, тебя все время что-то гнетет и мучает. Оттого ты и срываешься, и злишься по пустякам. Магия Небесной Сестры гонит прочь темные мысли, делает разум ясным, а сердце – недоступным для зла.
Я машинально сделала несколько глотков, даже не почувствовав вкуса. А дальше пресловутая магия подействовала на меня как-то странно. Вместо того чтобы успокоиться, я вдруг … залилась слезами.
- Да мне не лунные чары нужны, а ты, чудище серое! – еле выговорила я сквозь всхлипывания. – Не нужны мне ни кафе, ни крыши, ни вся музыка мира! Мне всего-то и хотелось этим вечером, чтобы ты покрепче обнял меня.
Томас немедленно последовал этому крику души.
- Не понимаю, – печально и как-то растерянно произнес он, прижимая меня к себе. – Я ведь хотел, как лучше. Собирался сделать тебе сюрприз. Что может быть приятнее, чем встретить закат над городом, слушая хорошую музыку и держась за руки? Но ты отчего-то обиделась…
Я вытерла слезы и, наконец-то, допила эликсир.
- Мы с тобой не поняли друг друга. Для счастья мне всего-навсего нужно, чтобы ты был рядом. Но сознаюсь, что повела себя, как капризная мегера.
- Женская логика – странный предмет. Скандал уже есть, а причин еще нет, - немедленно отозвался Волк.
Я фыркнула и задумчиво произнесла.
- Кажется, нам обоим нужен человек, который будет приходить во время скандала и говорить: «Серьезно? Из-за такой фигни?? Вы – долбанутые?!»
- Кажется, в вашем мире такой человек называется «психолог» - ухмыльнулся Томас. - Тот, кто в ответ на жалобу пациента: «Я морально устал», предлагает «Тогда аморально отдохни».
- Доктор, а вы точно психолог? – хихикнула я.
- Исключительно в чужой жизни. В своей я – псих!
- Я тоже!
- Вот видишь, дорогая! Мы подходим друг к другу, как две половинки яблока, как мятая крышка к битой кастрюле, как горячий стейк к жареной картошке…
- Стоп! От твоих гастрономических ассоциаций у меня, кажется, разыгрался бешеный аппетит.
- Так за чем же дело стало? Я видел в холодильнике отличный замороженный кусок мяса. Нет-нет, милая, не вставай. Тушить мясо – сугубо мужское дело.
- Ага! – обрадовалась я. – Я тоже считаю, что готовить должен мужчина. Во-первых, это красиво. Во-вторых, мне лениво.
- А я слышал, что в вашем мире многие дамы каждый вечер подают на стол одно шикарное кавказское блюдо.
- И какое же?
- Жричодали!
Я расхохоталась и запустила в мужа игрушечным волком. Он мгновенно поймал его и сокрушенно погрозил мне пальцем.
- Только ты можешь пытаться прибить Оборотня с помощью его же плюшевого собрата. Хорошо, хоть не куклой вуду!
- Поэтому меня к готовке допускать никак нельзя, - подытожила я.- Поскольку женщина на кухне не готовит, а колдует.
- Не все женщины владеют искусством оборщения! – развел руками Волк и исчез в недрах квартиры.
Я снова рассмеялась. В наших словесных перепалках последнее слово всегда оставалось за Томасом. Переболтать его, когда «Остапа начинало нести», было практически невозможно.
Глава 10. Это почти полет…
- Теперь я просто уверен, что нам обоим необходимы каникулы в Алэйзии, - заявил Томас, когда умопомрачительно вкусный поздний завтрак, или скорее ранний обед, был уничтожен подчистую. - Ты расслабишься, забудешь придирки идиотского начальства, и прочую чушь, что творилась с тобой в последние дни. - Это точно - согласилась я. - Как говорил один герой: «И все хорошо, да что-то нехорошо!» Мне мое состояние напоминает известную песенку:
Но ты мне скажи: отчего, зачем эти тяжесть и мука? Зачем я тебя и детей так тяжко люблю и жалею? Какою печалью болею? Каких содрогаюсь вестей? И холод зачем неземной меня неизменно пронзает, и что мою душу терзает – скажи мне, что это со мной?
- Пустые страхи, родная, о которых ты должна забыть - мягко, но решительно произнес Волк. – Не стоит долго думать о том, что когда-то огорчило, или напугало тебя. Пошмыгала носом, поплакалась мне в жилетку – это правильно. А теперь уже – отпусти тревогу. Пусть уплывает прочь по реке времени. А ты – отдохнешь, проветришь голову, успокоишь сердце, и в другой раз все сложится просто отлично. Ты ведь не забыла, что жизнь – это бесконечное количество возможностей? И если ты не видишь их прямо сейчас, это не значит, что их нет вообще.
- Я помню про возможности. Ну что ж, готовимся к поездке в Гатчину! Что возьмем с собой в дорогу?
- Ничего! По Лунной Дороге путешествуют, как известно, налегке. К тому же мы отправляемся в гости к друзьям, а там для нас найдется все необходимое.
Я согласилась, но в груди завозился червячок сомнения. Одновременно мне показалось, будто кто-то в этот миг окликнул меня тихим жалобным голосом. Машинально я обернулась, и увидела починенный самолетик. Не знаю почему, но он вдруг показался мне похожим на отбившегося от стаи птенца. Я бережно взяла его в руки, покачала в ладонях и нерешительно предложила:
- Давай возьмем с собой это крылатого малыша. Думаю, что Алиса обрадуется любимой игрушке. К тому же мне приснился странный сон, в котором наша дочь просила «показать самолетик его старшему брату».
- Не иначе, как памятник «Фарману» имела в виду - мгновенно сообразил Оборотень.
- Я тоже так подумала. А ты учил меня, что снам и предчувствиям надо доверять.
- Сны – очень серьезная штука - кивнул Томас. - Многие из них посылает нам Небесная Сестра, желая таким способом дать полезный совет. Раз так, давай возьмем игрушку с собой. В дороге она не помешает, а, может, чем-нибудь и поможет.
- А конструкция у нашего «Фармана» - наипростейшая…
Зеленый самолетик покоился на подставках, похожих на большие буквы «Х». Яркие лучи прожектора подсвечивали его силуэт. В Гатчину мы, по задумке Томаса, прибыли поздно, когда над городом и дворцовым парком уже начали сгущаться сумерки. И лишь высоко над головой еще светлел квадратик ясного неба. Я вздохнула. Было немного странно: оказаться в любимом месте и не бежать при этом, сломя голову, в ставший почти родным, дворец. Что и говорить: сегодня мы оказались тут с совершенно особой миссией. Но я все равно ощущала легкую грусть.
- Каких-либо приборов – вообще нет, кабина так же – отсутствует. А экипаж, насколько я понял из прочитанной в интернете инфы, размещался на деревянных скамейках перед крыльями. Мда-а! Путешествовать по Лунной Дороге, скажу вам, господа, намного безопаснее. И все же именно с этого хрупкого, почти игрушечного самолетика началась эра воздухоплавания.
Томас умолк, озадаченно качая головой. Я достала игрушечного собрата «Фармана» и, ощущая себя немного странно, протянула его вверх, словно и впрямь показывая малыша «взрослому» самолету. И опять мне показалось, что деревянные красные крылышки чуть вздрогнули, а игрушка потеплела в моей руке, и даже стала тяжелее.
- У нас еще есть немного времени до наступления полной темноты. Давай прогуляемся, и посмотрим на памятник Ефимову? – предложил Волк.
Я согласилась, и мы прошли чуть дальше, по направлению к проходной авиазавода. Первый летчик России стоял на скромном гранитном постаменте, гордо выпрямившись и устремив взгляд в небо. Скульптор изобразил его фигуру не прямо, а с небольшим разворотом, благодаря чему она смотрелась необычайно живой и выразительной. Казалось, что легендарный пилот вот-вот повернется, и шагнет с пьедестала прямо в небо.
- Странная судьба, - негромко заметил Томас. - Ослепительно яркая … и горькая. Бывший спортсмен-велосипедист вдруг понимает, что его призвание – крылья. Он учится во Франции, получает первый в России диплом пилота, затем сам становится инструктором в авиашколе Гатчины, сражается на фронте. И погибает не в небесах, а на земле. Его расстреляют в Одессе в девятнадцатом году…
- Нечто похожее ведь произошло и с остальными - откликнулась я. – Выходит, что небо хранило Крылатых, а земля – не уберегла. Но, знаешь, давай не будем развивать эту тему. Иначе наше путешествие начнется с очень грустной ноты.
- Ты права - вздохнул Волк. – В конце концов, этот мир устоял, и будет жить еще и потому, что есть в нем те, кто любит его и оберегает, глядя вниз с синей высоты.
- Кстати, о высоте. Смотри, небо совсем потемнело, а твоя Небесная Сестра уже приподнялась над горизонтом. Не пора ли и нам подняться ввысь, и начать свой путь?
Я очень давно не видела, как Томас строит Лунную Дорогу, и совсем забыла, насколько это красиво. Волк поднял руки к поднявшейся над кронами деревьев Луне, прикрыл глаза, и запел что-то негромким гортанным голосом. Серебристое сияние задрожало, и воздух вокруг наполнился мельканием белых искр. Странная мелодия не смолкала, а пальцы Томаса двигались так, будто плели из лунного света невидимый узор. Я не успела уловить момент, когда прозрачное серебро вдруг стало плотным и твердым, как настоящий металл. И только изумленно ахнула, когда от наших ног и до небесного свода поднялась мерцающая тропа. Оборотень устало улыбнулся, и подхватил меня на руки.
Это оказалось совсем не страшно – двигаться по небесной тропке! Сияющая дорога скользила вдоль Млечного Пути, мимо далеких планет, похожих на туманные шары, через искрящиеся сотнями лучей звездные скопления. Томас бережно нес меня сквозь все чудеса «небесной механики», в его глазах бился янтарный огонь, а проседь в темных волосах казалась блестками звездной пыли. Я пропустила момент, когда что-то пошло не так. Совершенно неожиданно Волк споткнулся на полушаге, и резко вздрогнул. Серебро Лунной Дороги задрожало под нашими ногами, и я с ужасом увидела, что Небесный Путь раздваивается, образуя перекресток.
- Томас, что это? – крикнула я.
Оборотень не успел ответить. Непроглядную черноту космической ночи прорезало большое небесное тело. Странной вытянутой формы, с острыми выступами по краям, похожими на крылья хищной птицы. Оно снарядом врезалось в Лунную Дорогу, и та взорвалась, брызнув тучей серебряных осколков. Я, что есть силы, вцепилась в плечи Волка. Но неведомая сила оторвала меня от него, закрутила штопором и швырнула в бездну. Ледяная темнота обрушилась на меня, и сознание милосердно отключилось…
Колючий холод, проникший под рубашку, вернул Оборотня к жизни. Томас медленно открыл глаза. Перед его лицом висела, подрагивая иглами, корявая ветка сосны. Или то была не сосна? Волк со стоном зажмурился, помотал головой и протер глаза, чтобы сфокусировать взгляд. Странное растение, у подножия которого он лежал, имело десять раз перекрученный ствол ярко-лилового цвета, а узкие тонкие иголки отливали бледно-розовым. Томас вскочил, поморщился от острой боли в спине и подумал, что самым подходящим лечением стала бы для него сейчас смена ОБЛИКА. Но сначала следовало понять, куда он попал. Это оказалось непросто. Под ногами Волка просматривалась каменистая дорога, на краю которой и росла лиловая «сосна». Но вся остальная местность тонула в густом перламутрово-молочном тумане. Оборотень пожал плечами и присел рядом со странным растением, надеясь, что туман вскоре рассеется. Ждать пришлось недолго. Невидимое за белесой пеленой солнце, поднялось достаточно высоко, и туманная мгла принялась редеть, разбиваясь на отдельные мутные клочья. Глазам потрясенного Томаса открылась невероятная картина.
Каменистая дорога, на которую он так удачно «приземлился» оказалась горной тропой, вьющейся по самому краю обрыва. Дерево, похожее на сосну, прижималось к острому выступу, а выше – росли похожие на него кривые и жилистые кусты, чья листва отливала всеми оттенками красного и лилового. Налетел холодный горный ветер, и последние клочья тумана разлетелись вспугнутыми птицами. Волк увидел ближние и дальние горные пики, поросшие редким красноватым лесом. Острое зрение Оборотня позволило ему различить и нечто иное. То, что вначале показалось ему игрой света под гигантскими, нависшими над пропастью плитами светлого камня, оказалось рядом строений, простирающимися на многие сотни метров с востока на запад. Похожие на пагоды здания, увенчанные остроконечными черепичными крышами, блестящие в солнечных лучах стены, резные перила невесомых деревянных балконов. Целая деревня лепилась к скале, словно огромная россыпь ласточкиных гнезд. И дальше, насколько видели Волчьи глаза, на почти отвесных склонах других гор тоже располагались похожие селения.
Оборотень вскочил, не опасаясь упасть, и, не обращая внимание на боль.
- Это не Алэйзия! – яростно прошептал он. – Это вообще не мой мир, и уж, конечно, не Земля! Какие проклятые ветры зашвырнули меня сюда?! Небесная Сестра!!! А ГДЕ ЖЕ МАРТА??!!
Волк глухо и бессильно зарычал. Словно в ответ на этот полукрик - полустон откуда-то из расщелины вырвалось странное крылатое существо. Издав тонкий визг, оно закружилось над головой Оборотня. У инопланетного создания было змеевидное темное туловище с четырьмя короткими лапами и большая вытянутая голова с маленьким круглыми глазками. Блеснув острыми игольчатыми зубами, оно снова открыло пасть, и пронзительно запищало.
- Будто ножом по сковородке - поморщился Томас.
И эта простая мысль с новой силой резанула его по сердцу. Волку мгновенно вспомнился скромный уют их квартиры, вкусные запахи, долетающие из кухни, веселые глаза Марты, их смешная перепалка накануне неудачного «отлета». Оборотень зажмурился и с силой ударил кулаком по скале. А затем издал такой яростный вой, что неизвестного монстра сдуло к ближайшему утесу, и чуть не расплющило о камень.
- Я должен успокоиться! – собрав в кулак остатки воли, приказал себе Томас. - Сейчас я должен думать только о том, что Марта где-то здесь. Просто ее забросило в какое-то другое место. Я просто обязан поверить в это, иначе сойду с ума. Гм! Забросило… Я не понимаю, ЧТО вдруг случилось с моей Лунной Дорогой?! Проклятый хроношторм? Но в таком случае я вообще не смог бы покинуть пределы Земли. Если честно, у меня ощущение, что во всем виновата какая-то неведомая сила. Взять хотя бы ту жуткую штуку, рухнувшую на Дорогу, и разбившую ее в пыль! Впрочем, какого черта я сижу тут и рассуждаю о том, что уже произошло? Сейчас надо немедленно ОБРАЩАТЬСЯ и бежать искать Марту. Я, конечно, Волк, а не барс. Но думаю, что смогу сориентироваться на этих горных тропах.
Томас осторожно приблизился к обрыву. Как ни странно, он не увидел внизу земли. Не было ни зеленых горных долин, ни ущелий, ни узких ленточек рек, ни водопадов. Под скалистым выступом, на котором стоял Волк, лежала плотная, как перина, пелена облаков. Они отливали, как и все в этом мире, розовым и синим. Время от времени, по ним пробегала мелкая рябь, из-за чего облачный покров начинал равномерно колебаться, словно пудинг в огромной миске. И нигде не было заметно даже малейшего просвета. Поднимающиеся тут и там горные цепи, напоминали скалистые острова, возвышающиеся над облачным морем.
- Если я нахожусь так высоко над землей, то почему мне легко дышится? – задал себе Томас еще один неразрешимый вопрос. – Похоже, здешняя атмосфера перенасыщена кислородом. Очередная загадка этого мира, до которой мне нет никакого дела. Пора отправляться на поиски.
Ветер поднял мелкую пыль, и качнул ветки лиловой «сосны». Серебристая тень легко прянула вверх по тропе и растаяла за поворотом.
Глава 11. Когда на нет сведут рассвет изобретатели, и звезды станут нам чужими, незнакомыми…
- Аиу эло тельмарэ? Аиу эло тельмарин?
Кто-то весьма настойчиво теребил меня на плечо. Я открыла глаза. Этот простой жест потребовал от меня неимоверного усилия. Голову словно бы сдавило железным обручем. Незнакомый голос стал громче. Я рывком села, и удивленно воззрилась на говорившую.
- Аиу эло…
- Я не понимаю!.. - простонала я, пытаясь одновременно понять, что происходит, где я и главное, где Томас?!
Наклонившейся надо мной девушке было с виду слегка за двадцать. Ее кудрявые, очень вьющиеся каштановые волосы были подстрижены и окружали ее голову большим пушистым шаром, словно шапка одуванчика. Карие глаза ярко блестели. Весь облик девушки неуловимо напомнил мне кого-то. Но в этот момент я, естественно, не могла понять – кого.
Услышав мой ответ, кудрявая незнакомка отпрянула от меня, и пожала плечами. Потом внимательно вгляделась в мое лицо, зашарила по карманам странной стеганой куртки, и протянула мне металлическую штучку, похожую на улитку или гарнитуру от телефона. Жестом она указала, что ее нужно всунуть в ухо. Не знаю, подчинилась бы я в обычной жизни такому приказу. Но сейчас, пребывая в полном обалдении, послушно проделала всю манипуляцию. В ухе сразу странно защекотало. Девушка повторила свою фразу, и я вдруг услышала ее голос у себя в голове. Она сказала:
- Ты с Планеты Бурь? Ты – тельмаринка?
- Чего-о? – пробормотала я. – Какая-такая планета бурь?
Незнакомка тут же засунула себе в ухо аналогичную «улитку». Растерянно распахнув глаза, выслушала мой ответ. И воскликнула:
- Но ведь ты упала с неба! И, кстати, где твой флан?
- Не знаю, откуда я упала - тихо ответила я.
А потом резко вскочила, слегка напугав незнакомку.
- Но точно знаю, что я была не одна! Со мной путешествовал один мужчина. Мой муж Томас! Ты не видела его?!
Девушка отрицательно качнула головой.
- В том месте, где я тебя подобрала, никого больше не было.
Я бессильно упала обратно на пол, чувствуя, что на глазах закипают слезы. Девушка растерянно потопталась, а потом присела рядом со мной.
- Пожалуйста, не надо плакать - попросила она. – Если вы летели во флане вдвоем, и на вас напали тельмары, то катапульта могла выбросить тебя в одном месте, а твоего супруга – совсем в другом. Эти машины вообще по-дурацки устроены. Я-то знаю, сто раз их чинила! Впрочем, неважно! Главное, что он вполне может быть жив. Так что вытри слезы и успокойся…
- Марта - отозвалась я. – Так меня зовут.
- Лея - откликнулась девушка. – Очень приятно, Марта.
Как бы ни было безумно мое положение, я все же нашла в себе силы удивиться и еще раз вглядеться в свою спасительницу. Говорившая со мной девушка ничем не походила на легендарную героиню космосаги Джорджа Лукаса. И все же меня не покидало ощущение, что я уже где-то видела это лицо.
- Так значит, вы прилетели с другой планеты? – продолжала любопытствовать Лея.
- Угу. Почти что так - буркнула я. – Но вместо запланированного пункта приземления, зачем-то попали сюда. Кстати, ты можешь мне объяснить, что это за место и как оно называется?
На лице девушки отразилось сильное удивление:
- Довольно странно, что, отправляясь в путь, вы не изучили все звездные карты этой части галактики. Ну, хорошо. Место, где ты сейчас находишься, мы называем Эло Эферия – Холодная Звезда.
- Понятно - вздохнула я. – Хотя не все и не совсем. Кто такие «мы»? Космические путешественники?
- Угу. Бывшие - вздохнула Лея. – Когда-то много десятков лет назад над этой планетой потерпел крушение огромный космический корабль. Мы – дети тех, кто выжил после аварии, и был вынужден заселить эту планету.
- А эти… как ты их назвала… тельмары. Они-то кто такие? – продолжала любопытствовать я.
Приятное открытое лицо Леи потемнело.
- Наши враги! – отрезала она. - Их корабль, представь себе, тоже свалился сюда с небес. Наши цивилизации враждуют между собой с незапамятных времен. Тельмары, как и мы, обосновались в здешних горах, оттяпав неплохие куски плодородных земель. Наш народ решил, что воевать с братьями по несчастью – глупо и непродуктивно. Но жители Планеты Бурь то и дело подстраивают нашим людям разные пакости. Хотя ни одного настоящего вооруженного конфликта, хвала Звездам, между нами еще не вспыхивало.
Тут девушка снова посмотрела на меня и нахмурилась.
- На тебе лица нет, Марта. А я тут развлекаю тебя историей собственной цивилизации. Посиди немного, никуда не уходи, а я принесу тебе чего-нибудь попить и поесть.
Лея метнулась за дверь и пропала. Я, наконец-то, осмотрела помещение, в котором находилась. Это было нечто среднее между жилой комнатой и мастерской. В углу стояла узкая, накрытая пестрой тканью кровать. Невысокий письменный стол заваливали чертежи, среди которых виднелось несколько карт звездного неба. Пол был густо усыпан большими и маленькими деталями неизвестных механизмов. В комнате густо пахло старой бумагой, и чем-то похожим на машинное масло. Я чихнула и со вздохом потерла виски.
- Ну вот – съездила, называется, в сказочную страну. Вместо обещанных каникул – какая-то невнятная планета, политическая ситуация на которой напоминает чертовы «Звездные войны». Я вообще-то такого отдыха себе не заказывала! Господи, Томас, а ты-то где? Хорошо если тоже попал сюда. Тогда, я верю, ты меня непременно найдешь!
Девушка вернулась довольно быстро. Принесла какие-то хлебцы с чем-то напоминающим тоненькие ломтики сухого мяса, и кувшин с водой. Вода была самая обыкновенная, в чем я легко убедилась, сделав несколько глотков. А вот от еды отказалась. После всех случившихся событий мне просто кусок в горло не лез! Моя спасительница печально посмотрела на меня, но настаивать на обеде не стала. Я уткнулась носом в кувшин, а в голове роем жужжащих ос носились самые разные вопросы. И я никак не могла выбрать самый главный. Понятливая Лея сочувственно вздохнула, и начала разговор сама:
- Вижу, ты о многом хочешь меня спросить. Для начала давай я покажу тебе кое-что.
Она сняла с гвоздя теплую куртку и протянула мне.
- Оденься. В это время суток у нас дуют холодные ветры, а рубашка у тебя совсем тонкая.
Я натянула на себя чужую одежку, и вышла вслед за Леей на балкон. Вернее, на какое-то подобие деревянной галереи, опоясывающей ее дом. Вначале я ахнула, осознав, что жилище девушки парит над бездной. Под моими ногами в глубине бездонной пропасти клубился густой туман, похожий на облака. Над головой в бледно-голубом небе безмятежно светило солнце, с виду ничем не отличающееся, от земного. А впереди, справа и слева вставали высокие утесы и остроконечные горные вершины, сплошь покрытые множеством маленьких домов, как речной берег – ласточкиным гнездами. При взгляде на ближние домики, мне показалось, что они тоже висят над бездной. Но приглядевшись, я поняла, что это – не так. У этих строений, несомненно, были фундаменты – каменные или кирпичные, а сверху их прикрывали исполинские скальные козырьки.
- Для защиты от камнепадов - быстро поняла я.
И продолжила разглядывать странный пейзаж. Маленькие дома были соединены целой сетью лестниц и террас, зигзагами петляющих по горным склонам. Кое-где встречались шаткие подвесные мостики. Лея протянула мне местный оптический прибор, очень напоминающий, впрочем, наш обычный бинокль. Крохотные фигурки, ползающие по лестницам, превратились в живых людей. Многие несли на спине какую-то поклажу. Внезапно от террасы одного из строений стремительно отделилась большая стрекоза. Так показалось мне вначале. Но уже через несколько мгновений я поняла, что это летательный аппарат. Вытянутой формы, с круглой застекленной кабиной, расположенной в его передней части, и трепещущими подвижными крыльями.
- Это и есть флан - проследив за моим взглядом, пояснила Лея. – Их у нас осталось совсем немного, а те, что пока летают, требуют постоянной починки. Поэтому работы у нас с дядюшкой никогда не убавится.
Последнюю фразу девушка произнесла со странной смесью иронии и некоторой гордости. И мне снова почудилось, будто она похожа на кого-то из моих знакомых. Я вернула ей бинокль и, наконец-то, сформулировала первый вопрос.
- Вот, значит, как вы живете. Но ты, вроде бы, говорила, что это – не твоя родная планета?
- Не моя - спокойно ответила девушка. - Но другой я не знаю. Я родилась в космическом корабле, когда он совершал невероятный, даже по меркам моей цивилизации полет, в поисках новых обитаемых миров. В солнечной системе Эло Эферии он был атакован сильнейший роем метеоритов. Одновременно излучение здешней звезды нарушило работу автоматического навигатора. В результате кораблю пришлось совершить аварийную жесткую посадку на поверхность этой планеты. Тогда мы не знали о коварных особенностях ее экосистемы. Видишь, эти облака?
Лея указала рукой вниз.
- Они состоят из тяжелых, смертельно опасных для человека газов. Ниже, под их слоем на поверхности планеты, вечно бурлят и взрываются вулканы, и практически нет никакой органической жизни. Единственная местность, пригодная для жилья, вернее, для выживания – вершины здешних гор. Как ни удивительно, атмосфера здесь насыщена кислородом, есть растения и разные виды животных. Моему народу невероятно повезло, что корабль упал не в ядовитую бездну, а на острые скалы. Он, конечно, был безнадежно поврежден, но спасшимся людям, удалось вынести из него много ценного оборудования. Правда, и людей погибло тогда немало. И в том числе – мои родители.
Голос Леи дрогнул, она опустила голову, и я поняла, что эту сильную на вид девушку, до сих пор тяготит давняя потеря. Неловко потоптавшись на месте, я вздохнула и погладила ее по плечу. Лея слабо улыбнулась.
- Кажется, на первый раз хватит для тебя истории с географией? Извини, но мне придется ненадолго покинуть тебя и вернуться в нашу с дядюшкой мастерскую. Скоро придет хозяин очередного флана, и если увидит свою машину в разобранном виде, как пить дать, отберет аванс, и обратится к другому мастеру.
- Все, как у нас - солидарно покивала я. - Слушай, а не могу ли я вам с дядей чем-нибудь помочь? Ну, в плане починки этой вашей летающей…стрекозы.
Девушка уставилась на меня так, словно у меня внезапно вырос третий глаз.
- А ты разве когда-нибудь чинила фланы? – недоверчиво протянула она.
- Летательные аппараты – нет. А вот свой трижды битый мотоцикл – сотню раз! Мотоцикл, если ты не знаешь, это такой громыхающий двухколесный железный конь. В общем, даже если я не смогу помочь вам с дядей советом, то уж разводной ключ десять на двенадцать, или отвертку – всегда подам. Когда чинишь вдрызг раздолбанный механизм, лишняя пара рук никогда не бывает лишней. Это уж я по себе знаю!
Говоря все это, я прекрасно осознавала, что веду себя слегка самонадеянно. Но уж очень мне не хотелось оставаться одной в этой чужой, захламленной комнате. Здесь на меня бы непременно навалилось отчаяние пополам со жгучей тоской. Я начала бы думать о Томасе, сомневаться, выжил ли он, и либо впала бы в истерику, либо совсем свихнулась от неизвестности. А так – появлялась хоть какая-то возможность занять голову и руки.
Мастерская оказалась небольшим ангаром, плотно набитым запчастями от совершенно разных летательных аппаратов. Во всяком случае, то, что было похоже на мотор, даже на первый взгляд, не могло уместиться в каждом из наполовину разобранных корпусов. Кабина флана на две персоны, слегка напоминала гироплан. Такая же каплевидная форма. Смешной «хвост», закрепленный на металлической трубе, и похожий на перевернутую трехногую скамейку. Но сверху на кабине отсутствовал привычный винт. Зато по бокам имелись два необычных крыла, работавшие странным образом, судя по тому, что я успела увидеть в бинокль. Благодаря им, сей шедевр авиационного искусства, можно было спокойно причислять к древним «махолетам»…
- Что-то это мне напоминает! – пробормотала я. – В пору моей юности один знакомый «кулибин» пытался собрать свой мотоцикл из «Урала», «Днепра», движка от «Запорожца», и рессоры от «Москвича». Не считая того, что заднее колесо конструкции, не было родным, а тоже принадлежало какому-то авто.
Я покрутила головой.
- Хм! Интересно, а как же они монтируют все эти части без сварочного оборудования? Я вижу здесь только тиски и ножовку по металлу. На чем у них работает двигатель? Когда токарный станок - вообще с ножным приводом? Какое странное смешение времен!
- Ну вот! – бодро провозгласила Лея, прервав мои мысли. - Раз ты решила помочь мне в работе – самое время начать. Подай-ка мне вон тот квадро оптический сенсигулятор.
Я чуть не подпрыгнула на месте, услышав безумное название. И глупо завертела головой по сторонам, пытаясь понять, какую из загадочных запчастей просит моя новая знакомая. От позора меня спасло внезапное появление в мастерской незнакомого старичка. Он вошел, сильно припадая на правую ногу, всплеснул руками и воскликнул:
- Племянница моя дорогая, солнце перевалило за полдень, а у тебя еще скуут не валялся?! Ты хочешь совсем свести с ума старого Далтона? Или желаешь лишить нас последнего заказчика? Почему мотор до сих пор не собран? Куда ты засунула кусок органопласта, для замены стекла в кабине? И что здесь делают посторонние??!!
Прокричав последнюю фразу, дедок сорвал с головы нечто напоминающее кепку, обнажил схожую с печеным яблоком лысину, и яростно ткнул в мою сторону.
- Это – моя новая подруга - немедленно парировала Лея. – Ее зовут Марта. Она из этого … из поселка аграриев, вот! Пришла сегодня меня навестить, и помочь с починкой флана.
- Пришла помочь с починкой флана… - горестно повторил старичок, который, видимо, и был дядюшкой моей знакомой. – Девица, которая до этого ничего, кроме грядок, не видела. Ты бы хоть врала поубедительнее!
Я открыла рот, и поняла, что сказать ничего не смогу сказать в защиту моей новой подруги. Поскольку у дядюшки Леи не было той волшебной «улитки –транслейтера», которую она засунула себе в ухо. А, значит, любые мои слова станут для него – наборов бессмысленных звуков. Я захлопнула рот, а дядя, вздохнув, сказал мне:
- Девушка, выйдите, пожалуйста, из мастерской. Кажется, нам надо с вами поговорить. А ты, племянница, немедленно займись починкой! Вернусь – проверю, что ты там наворочала.
Не слушая больше ничего, старичок подхватил меня под руку, и потащил к выходу.
Глава 12. Это ваши законы, и ваши края. Я здесь пришлый, не зван и не нужен…
Томас призрачной серой тенью крался по горной тропе. Солнце уже высоко стояло над горизонтом, от нагретых камней струилось тепло. Странную розовую траву шевелил легкий ветерок. Если бы здесь каким-то чудом оказалась принцесса Амариллис, она сразу объяснила бы Оборотню, что, скорее всего, растения необычного цвета - близкие родственники багровых водорослей теплого Флорестанского моря. А их окраска объясняется большим содержанием йода в листьях. Но принцессы поблизости, конечно же, не было, а Волка, честно говоря, мало интересовали ботанические подробности здешней флоры. Он изо всех сил пытался отыскать среди горячих камней хоть малейший знакомый запах. Но вместо этого его чуткого обоняния коснулся странный, сладковатый аромат.
Оборотень остановился и помотал головой. Он стоял над широкой расщелиной, и навстречу ему от шумящей где-то внизу воды поднимался белый пар. Теплый и влажный, он закручивался спиралями, и таял над дорогой. Волк ощутил сильную жажду. Поколебавшись секунду, он начал спускаться вниз. Трава здесь росла гораздо гуще, и была более сочной по сравнению с открытыми всем ветрам, скальными площадками. Крупные стебельки, увенчанные мохнатыми метелочками, шуршали, ломались и хрустели под волчьими лапами. Пахнущая медом пыльца сыпалась на серую шкуру, окрашивая ее в розовый цвет.
- Не хватало еще предстать перед Мартой в виде гламурного плюшевого зверька. - усмехнулся про себя Томас. – Впрочем, сначала надо ее найти!
Он сделал еще десяток шагов и остановился у камня, из-под которого прозрачным потоком вырывался могучий источник. Ветерок срывал с воды клубы пара, и уносил их вверх, к вершине горы. Вода в источнике сильно клокотала, но при этом была настолько прозрачна, что сквозь ее завихрения можно было увидеть каменистое дно. Волк наклонился над водой и втянул в себя воздух. Неизвестный источник не пах ничем опасным, и он решился. Сделал большой глоток, потом еще один. Клокочущая вода оказалась довольно горячей, но все же не была кипятком, и Оборотень напился вдоволь. После чего поднял голову и осмотрелся по сторонам. Скалистые стены расщелины широко расходились здесь в разные стороны, образуя маленькую долину, поросшую пушистым кустарником, похожим на папоротник. Именно из глубины этих зарослей струился нежно-сладкий аромат. Волк фыркнул, и собрался было продолжить путь. Но налетевший ветерок колыхнул заросли, и Томас отчетливо ощутил знакомый запах.
- Неужели Марта была здесь?!
Ни секунду больше не размышляя, он кинулся в гущу кустарника. Преодолел его за несколько мгновений и оказался на круглой полянке, поросшей удивительными цветами. Огромные, как суповые тарелки, красно-лилового оттенка, больше всего они походили на орхидеи. А два желто-коричневых пятна на верхних лепестках напоминали внимательно следящие глаза. На поляне царило безветрие, и душный воздух переполнял приторный цветочный запах. Убедившись, что его супруги здесь нет и, видимо, не было, Томас попытался сделать шаг назад. И раздраженно дернул лапой, запутавшейся среди гибких, как резиновые шланги, стеблей. Не успел он вырваться из капкана, как раздался странный, еле слышный звук, похожий на чмоканье. Будто кто-то вытянул ногу из густой вязкой грязи.
«Пфф - чмок!» - раздалось совсем близко. Волк дернулся и увидел возле своей лапы новый цветок с красно-лиловыми лепестками. Выступающие наружу темно-багровые корни цветка сокращались, словно самые обыкновенные гусеницы, и ползли! Неудержимо ползли! Вот уже несколько «орхидей» вырвали из почвы свои острые влажные присоски, и тоже двинулись к Оборотню, окружая его. Вместе с корнями двигались розовые стебли, красные листья и венчики. А следом ползли, чуть покачиваясь в воздухе, десятки других цветов. Витающий над поляной сладкий аромат в какой-то момент стал невыносимым, почти удушающим! Томас почувствовал, что у него начинает кружиться голова.
- Ядовитые твари! – понял он. – Не удивлюсь, если эта пакость пьет кровь у беззащитных, одурманенных жертв. Надо уносить отсюда лапы, да поскорее!
Он развернулся и понял, что вырваться так просто, не удастся. Мерзкие растения загородили ему дорогу назад и хищно тянули стебли-силки, стремясь опутать Волка прочной сетью.
- Рвать их зубами – нельзя! – мгновенно осознал Томас. – Иначе нахлебаешься яда. Придется изобразить из себя легендарного Геракла и сразиться сразу с десятком цветущих «змей».
Должно быть, не меньше часа Оборотень метался по поляне, разрывая лапами стебли смертельно опасных цветов, и кроша их когтями в красно-лиловую кашу. К счастью, зловещие «орхидеи» были весьма медлительны, и не успевали окружить его со всех сторон. И все же, если бы не хваленая Волчья скорость и сила реакции, Томасу пришлось бы худо. Наконец, он вырвался с проклятой поляны, оставив за собой широкий след измятой травы. Потом долго отплевывался, и мыл лапы над горячим ручьем. Когда бурлящая вода унесла прочь последние капли ядовитого сока, Оборотень облегченно вздохнул и покинул негостеприимную долину.
Теперь он снова крался по горной тропе, опасаясь сходить с нее, чтобы не влипнуть в новое приключение. Она сделала крутой поворот, и Томас оказался в широком ущелье. Откуда-то издалека послышался звук шагов и человеческие голоса. Волчья интуиция заставила Оборотня метнуться в сторону и, сделав большой прыжок, укрыться в зарослях на краю тропы. Как оказалось, это спасло ему жизнь. На тропе показались двое мужчин в плотных темных куртках и высоких головных уборах. В ту же секунду, пушистые верхушки кустов опалил зигзаг синей молнии, вырвавшейся из короткой трубки в руках одного из незнакомцев.
- Что ты там увидел? – удивился второй.
- Зверюга какая-то промелькнула.
- Вечно тебе что-то мерещится.
- А ты как думал? Проклятые эферийцы не дремлют! Того и гляди, разыщут где-нибудь в скалах черное озеро с кровью земли, а нам, понятное дело, не доложат.
Собеседник стрелявшего, откровенно зевнул, и присел на камень у обочины. Теперь оба незнакомца оказались рядом с залегшим в зарослях Волком, и он смог рассмотреть обоих достаточно подробно. Обладатель оружия, похожего на лазерное ружье, был крепок и приземист, на красноватом лунообразном лице топорщились пышные черные бакенбарды. Его собеседник вытянутым землистым лицом, и выпуклыми бесцветными глазами, напоминал сушеную воблу.
- Да нет тут больше озер. - протянул он. – Кроме того, что на нейтральной территории находится. Ничего, было ничье, станет – наше.
- Станет, станет, как же! – проворчал тип с бакенбардами. – Я говорил на совете, что эферийцев прижать надо, как следует, а кусок земли с озером забрать в свою собственность. Во имя славы и процветания колонии Тельмара.
- Да уж, советники нынче не те стали. - скривился абориген, похожий на рыбу. - Военное положение объявлять боятся, хотят все мирным путем решить, идиоты! Придумали, тоже мне, какие-то воздушные гонки. И что мы делать будем, если не наш пилот, а эферийский к финишу первым придет?
- Ну, не такие уж они и идиоты, - ухмыльнулся коротышка. - До меня дошли слухи, что победит-то при любом раскладе наш земляк!
- Как это?
- А вот как!..
Тут Оборотень неосторожно пошевелился, верхушки кустов качнулись, и оба типа вздрогнули, подозрительно уставившись в сторону зарослей. Обладатель бакенбардов снова вскинул ружье.
- Не трать заряд. - посоветовал ему приятель, - Мало ли всякой живности в зарослях шарится? Лучше расскажи мне, что ж такое советники придумали?
Неприятные аборигены скрылись в глубине ущелья, и Томас так и не узнал, чем закончился их разговор. На всякий случай, он еще полежал какое-то время в кустах, плотно прижавшись к земле, и ловя каждый звук. А потом осторожно встал, отряхнулся, и вышел на дорогу.
- Я почти ничего не понял из их беседы, но эти парни, определенно, не те, с кем хотелось бы встретиться один на один посреди узкой тропки. Интересно, о ком это они сейчас говорили? Что за эферийцы такие? Враждующее с ними племя? И по поводу, какого озера разгорелись такие страсти? Черт возьми, если здесь бродят уроды, готовые палить во все, что движется, я должен еще быстрее найти Марту!
Едва он это подумал, как тут же уловил знакомый запах. На этот раз не обманный, а совершенно отчетливый. Камни и придорожная трава источали его так, будто жена Томаса прошла по этой тропинке совсем недавно. Правда, к этому запаху примешивался еще один, чужой. Но, как казалось, Оборотню он был не опасным. Держа нос по ветру, словно охотничий пес, Волк медленно потрусил по извилистой дорожке, вперед и выше.
- Мда! Вот, когда пожалеешь об отсутствии интернета! – мысленно бормотал он на ходу. - И про страну эту дурацкую дух Яндекса не спросишь, и в «профиль» этих «охотничков» не заглянешь. Впрочем, если бы он и был? Чем это может помочь? В виртуальном мире все любят приукрашивать себя, и встреча с реальностью может оказаться крайне не приятной. А еще я хочу жить без войн – причем, совершенно не важно, где? В нынешнем Времени, или в Минувшем. Да и в этой реальности – в том числе. А меня всего за один час едва не съели, и не пристрелили. Миленькое местечко, ничего не скажешь! Одно меня радует, что попали мы сюда только вдвоем. Алиска не осталась одна в Петербурге, и с нами сюда тоже, по счастью, не попала. Если мы с Мартой отсюда не сможем выбраться, то девочка в Алэйзии не пропадет. Мои драгоценные друзья еще и передерутся между собой за право воспитывать малышку. Жаль только, что я так и не узнаю – кто выиграл этот сомнительный тендер? Впрочем, какого рожна я думаю сейчас о плохом и страшном? Я не ребенок, которого выкрали цыгане, и вовсе не беззащитная зверушка. Хм! Помнится, с древнейших времён даже кошки участвовали в военных действиях. Их успешно использовали в качестве живых щитов, бомб замедленного действия, и даже проводников. Хотя, надо признать, что, как правило, в большинстве случаев такое «участие» для самого животного оказывалось роковым. Но я-то, черт побери, все-таки, ни то, и ни другое. Не простой волк, и – не обычный человек. Я – ОБОРОТЕНЬ!
Тропинка вывела Томаса к широкой горной седловине, и тут он, наконец-то, увидел человеческое жилье. Поселок как бы перекинулся через перевал двумя своими частями. Внизу, в невероятной глубине, по-прежнему клубились и кипели мутные облака. А каменные дома с изогнутыми, как пагоды, крышами облепили оба горных склона. Две части поселка связывала запутанная сеть подвесных мостов, по которым сновали люди. Поразмыслив немного, Волк подался вправо, держась все той же тропы. Ему хотелось попасть в поселок не замеченным. Но дорога внезапно оборвалась. Точнее, ее перерезала пополам глубокая трещина, над которой не было ни моста, ни даже захудалого бревнышка.
- Кажется, придется прыгать - мрачно осознал Томас. – Только что я радовался тому, что я – Оборотень. А теперь начинаю жалеть о том, что не горный козел! Надо отойти назад и сделать большой разбег. Что там еще полагается делать во время прыжка через пропасть? Не смотреть вниз! Ну, это легко. Я буду усиленно глядеть вперед, вон на те домики, и надеяться, что там меня ждет Марта.
Волк попятился назад. Потом сделал еще несколько шагов. Напружинил все мышцы и стремительно рванулся вперед. Перед самым обрывом он с силой оттолкнулся лапами от земли. На одно-единственное страшное мгновение ему показалось, будто он падает вниз. Сердце пропустило удар, горло словно сдавило петлей. Но в ту же минуту передние лапы Оборотня ударились о противоположный край пропасти. Он покачнулся, но сумел удержать равновесие, и еще одним рывком заставил себя отшатнуться от бездны. Потом замер, стараясь выровнять дыхание. И медленно, беззвучно начал приближаться к растущим на глазах домам. Легкой серой тенью проскользнул по первой же встретившейся улице. Она, традиционно для горного поселка, оказалась весьма узкой, стиснутой с обеих сторон каменными заборами. Запах, почти исчезнувший у обрыва, стал здесь ощутимо сильнее. Потом улица стала шире, разделилась на две. Заборы тоже стали выше, а выглядывавшие из-за них дома – заметно богаче. Стены их украшали изразцы с пестрыми узорами, черепица – отливала золотом, а балясины галерей покрывала причудливая резьба. Все дома тянулись вверх, а улицы горного поселка оплетали склон бесконечным серпантином. Пока что они были пусты. Но внезапно в массивном каменном заборе одного из домов заскрипели и разъехались в стороны тяжелые створки деревянных ворот. Волк отпрянул в сторону, твердо помня о недавней встрече с негостеприимными аборигенами. Он быстро оглянулся, ища, где бы спрятаться? Но сдавленная стенами улица не давала ни малейшей лазейки. Оборотень отступил назад, и почти вжался в калитку противоположного дома. К его изумлению и радости она подалась, и распахнулась. Томас кубарем влетел в нее, отряхнулся и огляделся.
Двор был абсолютно пустым. Ни кустов, ни деревьев, ни огорода. Только кое-где из каменистой почвы выбивалась чахлая розовая трава. Зато возле забора торчала покосившаяся собачья будка. Но, похоже, она тоже была пуста. Иначе кто-нибудь уже непременно обгавкал визитера, явившегося без приглашения. Волк принюхался. Из дома пахло едой и, почему-то, железом. Но не оружием.
- Черт! Куда же мне спрятаться? – растерянно подумал он. – Ломиться внутрь – опасно, какой облик не прими. Кто бы там ни жил, незнакомцу здесь вряд ли обрадуются. А уж зверю – тем более. Поднимать тревогу – не в моих планах. К тому же, надо сначала понять – кому принадлежит этот «хуторок в степи», то есть, тьфу! – домик в деревне. Марта, похоже, была здесь, но я пока не знаю – в каком качестве? Гостьи или пленницы? А еще я никак не могу понять – ведут следы от калитки к дому, или же – наоборот? Проклятое железо перебивает все запахи! Ладно, прикинемся собакой, и будем ждать…
Он вздохнул, и попытался пролезть в будку. Старое сооружение возмущенно скрипнуло, и окончательно перекосилось. Но, все-таки, до конца не рухнуло. Распластавшись на деревянном полу, Волк положил голову на лапы и прикрыл глаза.
Глава 13. Это время - сошло с ума…
- В общем, я даже рад, что у Леи появилась подружка - без перебоя тарахтел старичок, утащив меня в комнатку, похожую на кухню.
Там стоял стол, два стула и нечто, напоминающее старинный примус.
- Я стар, как мои механизмы. Кстати, позвольте представиться, барышня: Далтон Джезу, в прошлом первый пилот пассажирского космолайнера, а ныне – рядовой механик, починяльщик жалких остатков того, что сохранилось от технического могущества нашей цивилизации.
Он усадил меня на стул, и принялся разливать по чашкам горячий напиток, по вкусу напоминающий чай и кофе одновременно. При этом дядя Леи не умолкал ни на минуту. Я молча кивала, радуясь, что он говорит за двоих, и мне не нужно пока раскрывать свое «инопланетное» происхождение.
- Когда случилась та страшная катастрофа, и наш лайнер совершил аварийную посадку, Лея была совсем еще крошкой. Она осталась сиротой, я вырастил девочку, научил ее всему, что знаю сам.
Дядюшка Далтон отпил «чаю» и пригорюнился.
- Нам всем невероятно повезло, что ядерный реактор не взорвался при посадке, а, значит, с корабля можно было свободно унести вещи, запас продуктов, и оборудование. Иначе мы бы не выжили в этих диких горах. А так – пришлось самым безумным образом смешивать первобытные способы выживания в природе и современные технологии. Постепенно, лет этак через десяток, жизнь наладилась. Для каждого поселка нашлось свое дело. Вблизи горных лугов стали разводить прирученных коз, на мелких кусках плодородной земли построили фермы… Да, что я вам рассказываю, вы же и сами все прекрасно знаете. Простите уж старика за излишнюю болтливость.
Я мило улыбнулась и уткнулась носом в чашку, старая не пропустить ни слова. Разговорчивый дядюшка, сам того не ведая, давал мне отличную возможность поближе познакомиться со всеми тайнами этой цивилизации.
- А в нашей-то деревне технарей вы в первый раз оказались? – спросил вдруг Далтон, и я поперхнулась напитком, издав невнятный звук.
К счастью, дядя принял его за знак согласия.
- Ну вот, увидите теперь, как тут все у нас устроено. Сами понимаете, раз поселки разбросаны по скалам, как гнезда баффлов, то сообщение между ними только одно может быть – по воздуху. Нет, есть, конечно, и подвесные мосты, и лесенки, да только по ним ведь не набегаешься сто раз за день, особенно с грузом.
Дядя гордо улыбнулся и снова наполнил свою чашку.
- Поэтому, как ни крути, а мы, механики, здесь главные. Ну, после пилотов разумеется. Эх, были и мы когда-то крылатыми, резали облака крыльями фланов! Да миновали те деньки…
Далтон вздохнул и потер больную ногу.
- Один шальной вихрь – и все! Флан – вдребезги, а я из пилотов загремел ниже рангом - в починяльщики. Беда в том, что летчиков много, а вот летальных аппаратов становится все меньше и меньше. Даже металл со временем стареет, ветшает, и рассыпается кучей гаек. Вот мы с племянницей и штопаем то, что еще осталось. Не представляю, что мы будем делать, когда развалится на части последний флан? Начнем, наверно, мастерить воздушные шары да монопланы, как древние ученые. Или, что еще хуже, придумаем себе богов, которые живут на небесах, и запрещают к себе подниматься.
Дядюшка сердито крякнул и стукнул кулаком по столу.
- Пока, однако ж, такого не случилось, мы с Леей продолжим чинить наши крылатые машины! Племянница моя – девушка умная, ловкая, мастеровитая. Завещаю, ей, как срок придет, свою мастерскую. Пусть трудится на благо народа Эло Эферии. Эх, только бы блажь свою она поскорей из головы выкинула.
Далтон странно подмигнул мне и подсел ближе.
- Для того я с вами, барышня, и разговор весь затеял. Как там вас звать-то? Марта? Ну и чудные же имена у этих аграриев, не в обиду вам будь сказано. Ну, так вот! Вы ж с детства на грядках возитесь, к земле, стало быть, ближе. Вам и племянницу мою упрямую переубедить труда не составит. Опять же, меня она, дурака старого, не послушает, а вот подружкины слова, глядишь, и дойдут ей до сердца.
Я пожала плечами и изобразила живейшее внимание. Не понимая, впрочем, в чем мне предстоит переубедить Лею, а, главное, зачем?
- Вы подумайте только, вбила себе моя племянница в голову, что женщина – может стать летчиком!
Дядюшка произнес эту фразу со сдержанным негодованием, а я резко вздрогнула, как от удара. И опять мне показалось, будто все это я когда-то видела и слышала. Но ГДЕ? Во сне? В бреду?! А Далтон продолжал говорить:
- Нет, я, конечно, понимаю: тридцать третий век, эра полетов в космос, открытие новых далеких миров. Конечно, на наших лайнерах летали дамы. В качестве врачей, биологов, психологов. Ученой братии, короче говоря. Но вести корабль сквозь космическую бездну может ТОЛЬКО мужчина! Как и управлять фланом!!! Слишком сложная техника, слишком быстрой должна быть реакция, слишком велика физическая нагрузка на хрупкий женский организм. Да и то, по правде говоря, древние порой бывали куда мудрее нас! Недаром один великий философ изрек: «Дело воина – хранить Небо и Землю, дело женщины – возделывать свой сад». Понимаете? А тут Лея прямо-таки против своего женского предназначения идет! Вы со мной согласны?
- Нет!
Это слово вырвалось у меня само, я даже не успела сообразить, ЧТО натворила. Дядюшка подскочил на месте, отшатнулся от меня, а потом взглянул с нескрываемым подозрением.
- Та-ак! – медленно произнес он. – Это кого же моя несносная девчонка на этот раз в дом притащила?! Девицу странную, на чужом языке изъясняющуюся. Да уж не шпионка ли ты тельмаринцев, милочка? Отвечай!!!
Увы! Что бы я ни сказала, теперь, как говорится, «могло быть использовано против меня». Да и вряд ли разъяренный Далтон вообще понял бы русскую речь. Поэтому я просто вскочила, стараясь, чтобы между нами оказался стол, и начала по стеночке выбираться из кухни.
- Стоять!!! – загремел дядюшка.
Но я уже вылетела наружу, быстро сообразив, что подозрительный дедок вряд ли угонится за мной на хромой ноге. Наверное, следовало позвать на помощь Лею. Но страх – плохой советник, поэтому я просто кинулась бежать вниз по пустой деревенской улице, петляя, как заяц, и поминутно оглядываясь назад. Далтон пыхтел, задыхался, отчаянно хромал, но упорно преследовал меня. Внезапно что-то звонко свистнуло, раздался щелчок, и двух сантиметрах от моей ноги в землю вонзилось острое двузубое лезвие. Я взвизгнула и быстро отскочила в сторону. Старик крикнул, перезаряжая самострел:
- Не двигайся, шпионка! Иначе я подстрелю тебя, как курицу! Отвечай, ЧТО ты делаешь в нашей деревне?!
- Когда он успел схватить оружие? – пронеслось в моей замороченной голове. - И откуда у этих инопланетян земные куры?
Ответа на идиотские вопросы я, разумеется, не получила, и просто удвоила скорость. Злобный дядька выстрелил еще раз, но, к счастью, опять промазал. Погоня длилась недолго, но ото всех этих переживаний я как-то быстро устала, и расстояние между мною и преследователем начало стремительно сокращаться. Собрав последние силы, я увидела знакомый забор, и рванулась к нему, как утопающий - к спасительному острову. Влетела во двор, задыхаясь от бега, попыталась захлопнуть калитку. И снова взвизгнула! Третье лезвие вонзилось в щелястую доску, мелко задрожав. Чертов параноик, все-таки, настиг меня!
- Стой, мерзавка! – рявкнул он, вваливаясь во двор вслед за мной, и вскидывая к плечу самострел.
Через секунду произошло нечто невероятное. Стоявшая в углу собачья будка задрожала, на миг взлетела в воздух… и взорвалась! Обломки досок полетели в стороны, как снаряды! И огромный серый зверь вырвался наружу! Дикий рык огласил маленький двор. Дядя попятился, и едва не выронил самострел. Волк рванулся вперед, загораживая меня от него. А я, как Аленушка в старой сказке про Финиста, обхватила Волка за шею, и истошно заорала:
- Не трогайте нас! Мы - свои!!!
Горячий вихрь ударил в лицо, прижав к земле чахлую розовую траву. И через мгновение я уже стояла, прижавшись к Томасу так крепко, словно боялась, что он опять исчезнет. Далтон вытаращил глаза, пошатнулся и, уронив оружие, медленно осел на землю. Потом глаза старика закатились, и он потерял сознание. Что тут было делать? Мы с Томасом переглянулись.
- Этот чокнутый тип – дядя той девушки, которая меня спасла - попыталась я объяснить мужу сложную ситуацию. - Придется оказать ему первую помощь.
- Но он стрелял в тебя! – возмутился Оборотень.
- Он слишком нервный, я согласна. Но, если он окочурится, его племянница очень огорчится.
Ворча и ругаясь, Томас снова принял ОБЛИК. Подошел к распростертому на земле Далтону, брезгливо оттолкнул в сторону самострел, и бесцеремонно провел по физиономии дяди горячим красным языком. Тот слабо застонал, и открыл глаза. Я опасливо приблизилась.
- Что ж вы раньше не предупредили, что владеете трансформацией на молекулярном уровне? – выдал дядюшка более, чем странную фразу.
- Вы бы лучше транслейтер в ухо засунули - вздохнула я, не надеясь, что он меня поймет.
Оборотень по-прежнему старался держаться между мной и дядей, не сводя с него горящих гневным огнем золотых глаз. Но, видимо, смысл моей последней фразы каким-то образом достиг сознания родственника Леи. Он довольно резво вскочил на ноги, и поковылял в дом. После чего быстро вернулся, потирая ухо.
- Так кто ж вы такие, господа чужаки? – гораздо более миролюбивым тоном вопросил он. – И каким ветром вас занесло в наши края?
- Полагаю, что не самым попутным – вздохнула я.
- Мы с мужем вовсе не планировали попасть к вам в гости.
- На черта нам эта планета? – всунулся в разговор Томас. – Если здесь даже флора норовит позавтракать фауной?!! А люди – в лучшем случае палят в гостей из самострелов.
Я испуганно дернулась.
- А в худшем? В тебя тоже стреляли? КТО?!!
Волк пожал плечами.
- Почем я знаю? Они мне не представились. Просто пальнули из лазерного ружья. Или бластера? Я не успел разобрать. Зато успел смыться.
- Они тоже искали шпионов?
- Не знаю. Скорее, озеро. Но при этом вспоминали неких эферийцев, которым давно следует объявить войну.
- Это мы! – подпрыгнул дядюшка! – Проклятые конкуренты мечтают уничтожить наши селения!
- Они – кто? Можно с этого места медленнее и подробнее?
- Можно – сказала Лея, незаметно появившись возле нас.
Она облегченно вздохнула, увидев, что все живы. И начала свой рассказ:
– Начнем с самого начала. Однажды наш космический корабль потерпел крушение. Нам повезло, что он рухнул на верхушку горы, а не свалился вниз. Потому, что на этой планете жить можно только на склонах очень высоких гор. Атмосфера здесь особенная. Высоко - в горах - чистый воздух, наполненный кислородом, ниже - слой ядовитых облаков, под которым на земле бушуют вулканы. Поэтому спускаться вниз нельзя. Мы сохранили технические знания, и успели вынести из корабля много полезных вещей, которые помогли выжить в этой дикой местности. Потерпевшие аварию разбили на склонах гор свои селения. У каждого из них - своя специфика. Одни жители разводят прирученных коз. Другие - выращивают подвергнутые положительной мутации местные растения, пригодные для еды. А мы с дядей живем в поселении техников. Сообщение между всеми нами происходит при помощи фланов – перестроенных, и двести раз починенных летательных аппаратов, взятых когда-то с разбитого корабля. Кстати, наша мастерская, как раз и стоит на верхушке горы. После кораблекрушения там образовалось небольшое плато – с которого удобно взлетать.
- Но делать это можно только вертикально! – воскликнула я. – Там же нет взлетной полосы! Вот почему ваши фланы, так похожи на наши вертолеты!
Лея кивнула. Но технические подробности осветить не успела. Потому, что Оборотень задал очередной вопрос.
- А с кем вы воюете?
- Видите ли …
- Томас – подсказала я.
- Так вот, Томас, по иронии судьбы со злейшими врагами цивилизации, к которой принадлежим мы, произошла та же история. Их корабль тоже свалился на эту планету. Воевать друг с другом в привычном смысле мы, к счастью, не стали. Но тельмары постоянно ставят палки в колеса моему народу. И усердно пытаются отжать немногочисленные куски плодородных земель, а главное - озеро с природной нефтью. Могла начаться война из-за ресурсов, - ведь нефть служит топливом для фланов. Но наше общее правительство, в которое входят потомки капитана и штурмана обоих кораблей, придумало хитрый ход. Оно решило разыграть сомнительный кусок земли с нефтяным озером, как в лотерею. Только вместо «рулетки», они устроят гонки на фланах, в которых будут участвовать несколько летчиков с обеих сторон. Чей пилот первым достигнет цели - тому народу и достанется топливный ресурс…
- Но ваши конкуренты говорили о том, что «победит-то при любом раскладе наш земляк» - сказал Волк. – Правда, я не смог дослушать этот увлекательный разговор до конца. Потому, что, все-таки, чем-то выдал свое присутствие – и мне пришлось уносить лапы…
Глава 14. И планеты вокруг, и звезды. И миры – только все чужое…
- Лапы? – удивленно переспросила девушка.
- Видишь ли, Лея, в отличие от меня, Томас – не совсем человек…
- А кто?
- Оборотень – вздохнула я.
- Это как?
- Нууу, он умеет превращаться … например, в волка. Если бы ты прибежала сюда чуть раньше, то могла бы застать этот процесс.
- Могу продемонстрировать – тут же с готовностью предложил Томас. – Желаете?
- Ах ты, клоун серый! – мысленно выругалась я. – Удивить захотел? Или – очаровать? Что за дурацкая склонность из всего устроить представление!
Лея растерянно кивнула.
- Тогда закройте глаза. И, пожалуйста, не падайте в обморок!
Через пару мгновений во дворе снова стоял мохнатый зверь. Припадая на передние лапы к земле, он стал приближаться к девушке. Лея испуганно отшатнулась. - Заканчивай балаган! - прошипела я. Но Томас сам все понял и быстренько вернул себе человеческий облик. Лея облегченно выдохнула, но на всякий случай попятилась еще дальше.
– Зачем ты ее пугал? - сердито буркнула я.
- Я не пугал, а предлагал поиграть!
- А откуда она должна это знать?!! У тебя на лбу не написано! Что-то ТЫ от «человека с ружьем» бежал, сломя голову! А он, может, тоже поиграть хотел?
- Вы так и не рассказали – КАК сюда попали? – вмешался в нашу перебранку Далтон.
Томас вздохнул, и устало потер виски.
- Я обладаю некими магическими способностями, дающими возможность перемещаться в пространстве. Мы с Мартой хотели навестить нашу дочь. И я построил Лунную дорогу… Но, что-то пошло не так, и мы свалились на ваши головы. Или горы?
- Это потому, что в НАШЕМ небе нет Луны – тихо сказала Лея.
- Как это – НЕТ Луны? – опешил оборотень.
И с ужасом оглянулся на меня.
- Кажется, мои шуточки про то, что воспитанием Алисы займется Волчья стая, рискуют обернуться реальностью – еле слышно пробормотал он.
Несмотря на весь трагизм ситуации, я не поддалась панике, а всего лишь нервно хмыкнула.
- Значит, нам нужно построить космолет, как это сделали детишки Джонатана! Главное, не использовать в нем спирт в качестве топлива!
Томас не отозвался на шутку. И только горестно вздохнул.
- Но пока этого не случилось, вам придется пожить у нас – сказала Лея. – Ума только не приложу, где вас разместить? Лишней комнаты у нас нет, а дядя скорее умрет, чем согласится впустить кого-нибудь в свою «нору»…Я могла бы взять Марту к себе, но куда девать волка?
- Волк прекрасно поместится на улице – быстро ответил Оборотень. – К тому же, я могу починить собачью будку.
Оставив Томаса и Далтона заниматься починкой «домика для поросенка», мы с Леей ушли в дом.
- Учусь терпеть, учусь терять, и при любой житейской стуже, учусь с улыбкой повторять – плевать, не сделалось бы хуже – бормотала я, расставляя на столе тарелки. – Хотя, куда уж хуже-то? Ведь мы не просто застряли на чужой планете, а рискуем остаться здесь навсегда. И нашей бедной Алиске придется окончательно стать волчонком…
- Сколько лет вашей дочке? – спросила Лея.
- Пять.
- Мне тоже было пять, когда я осталась без родителей. Главное, чтобы рядом с ней оказались хорошие люди.
- А что делать нам?
- Строить свой «космолет». Или родить себе другого ребенка.
- Первое – маловероятно, а второе – вообще невозможно.
- Почему?
- Для того, чтобы завести от Волка ребенка, надо посетить с ним Священную Рощу – вздохнула я. – В прочих местах не получается. Мы прожили вместе шесть лет – и никого у нас больше не случилось. Ладно, проблемы станем решать утром, и на свежую голову. Так или иначе, а придется жить дальше.
Утешая себя этой нехитрой формулировкой, я помогла Лее приготовить скромный ужин. За столом дядюшка Далтон снова расшумелся не на шутку.
- Ну, хоть вы, господин хороший, - обратился он к Томасу. - Убедите мою несносную племянницу в том, что женщина не может летать! Слабому полу самой судьбой и природой предназначено ждать своего героя на земле и хранить домашний очаг. Женщина в небе – это ж стихийное бедствие!
Не успела я открыть рот и возмущенно ответить на этот выпад, как Томас, тонко усмехнувшись, заметил:
- Боюсь, что жена моего друга, леди Микаэлла Грейстар, не согласилась бы с вами. В свое время она была лучшим пилотом Космоакадемии. И даже открыла знаменитый «хроноэффект Спэрроу», позволяющий космическому кораблю совершать путешествия не только в пространстве, но и во времени!
Дядюшка поперхнулся и растерянно пожал плечами. Лея радостно зааплодировала. А я вскочила и решительно продолжила:
- Земная история авиации помнит множество славных женских фамилий! Лидия Зверева первая из женщин выполнила мертвую петлю, штопор и пикирование с выключенным мотором. Многие женщины во время войны сражались с врагом в небе, и одерживали победу в воздушных боях. У нас, на Земле, были и есть женщины - космонавты, парашютистки, мастера высшего пилотажа …
Глаза Леи засияли, как звезды. А дядя Далтон горестно вздохнул:
- Представляю, как нелегко им приходилось, с каким трудом они овладевали этой тяжелейшей профессией. А козни мужчин-конкурентов? А коварные интриги врагов?! Нет уж! Я не хочу такой судьбы для моей племянницы. Иногда приходится поступаться своей мечтой, чтобы прожить долгую, а главное, спокойную жизнь.
Я снова захотела возразить, но вспомнила подозрительные обстоятельства ранней смерти Лидии Зверевой, и прикусила язык. В самом деле, кому из родных захочется, чтобы его кровиночка постоянно подвергал себя риску? Вон как я испугалась, когда на Алису чуть не напала глупая псина! Оттого-то и ребенка отправила на другой край Мироздания, чтоб защитить от всех земных невзгод. Имею ли я право осуждать старика за то, что он тревожится о своей племяннице?
- Не будет мне покоя без неба! - тихо, но твердо произнесла Лея. – Раз уж я выросла в ангаре, и рано поняла – КТО я? Вопреки всем насмешкам, обидному удивлению и скучным уговорам. Дядюшка, ты же сам научил меня всему! Я могу с закрытыми глазами разобрать флан до последнего винтика, и заново собрать его. Для меня наши крылатые машины – живые! Я чувствую их, как заботливая жена ощущает малейшие перемены в здоровье и настроении любимого супруга. Я знаю, какой аппарат не любит резкого переключения скоростей, а какому - нужно только самое лучшее топливо. По легкому оттенку в работе двигателя я определяю, скоро ли случится поломка, и чего именно стоит опасаться. Но главное – Я УМЕЮ ЛЕТАТЬ!!! Дядюшка, ты же сам не раз пускал меня за штурвал. Зачем же ты дал мне крылья, если сейчас пытаешься их отобрать?!
- Да ничего я тебе не давал! – взвыл дядюшка. – Ты выросла в ангаре просто потому, что мне НЕКУДА было тебя деть! После катастрофы каждый из нас выживал, как мог. И, скорее, придушил бы собственного ребенка, чем стал бы помогать воспитывать чужого! Чем бы я расплатился за услугу, даже, если бы кто-то согласился? Гайками и пружинами от погибших фланов?!!
Он замолчал, и печально уставился на пустую тарелку. А потом судорожно вздохнул, и угрюмо буркнул:
- Кроме того, я постоянно боюсь за тебя! Наш мир сейчас напоминает мне пороховую бочку. Только запал желаем поджечь не мы, а проклятые тельмары! Тебе напомнить, сколько бед натворили эти негодяи? Угробив экосистему своей родной планеты, они, как злобные бандиты, рванулись в космос на захват новых миров. Свалившись нам на головы, вели себя вначале крайне дерзко, требуя от нашего народа полного повиновения на основании того, что их цивилизация – сильнее! Ладно, наши поселки объединились и дали отпор нахалам, возомнившим себя захватчиками. С тех пор, как ты знаешь, тельмары и эферийцы соблюдают хрупкий нейтралитет. Но посчитай, сколько наших ученых, летчиков, и даже простых пастухов с крестьянами пропало за эти годы без вести? А внезапно рушащиеся в бездну подвесные мосты? По которым до этого тыщу раз проходили люди! А падающие с неба без всякой видимой причины наши фланы? И всегда, заметь, всегда, эти несчастья происходили, когда наши разведчики находили в горах очередное нефтяное озеро! Простое совпадение? Не думаю! А гибель целой группы наших парламентеров? Вы представляете, уважаемые гости…
Далтон разгорячился так, что даже встал, и принялся размахивать руками в такт словам:
- Когда мы, как следует, намылили шеи чертовым тельмарам, они быстро заскулили, и стали умолять нас о сотрудничестве. К сожалению, Совет Эферии поверил их притворному дружелюбию. Наш народ послал в лагерь тельмаров нескольких парламентеров. Они должны были убедить противника в том, что ресурсы этой планеты невелики, поэтому их нужно беречь, и использовать крайне аккуратно. И лучше всего сразу выработать законы о совместном использовании земли, воды и источников топлива. Тельмары выслушали доводы нашей делегации, и сказали, что им нужно время на принятие решения. А на обратном пути группа парламентеров была уничтожена внезапным сходом грязевой лавины!
- Уж не думаете ли вы, что у ваших врагов есть такая страшная штука, как климатическое оружие? – удивленно спросил Волк.
- Это вряд ли. А вот плазменные ружья и бластеры у этих мерзавцев, действительно, имеются. Наш-то лайнер летел сквозь космос с мирными целями. И никакого оружия на борту не держал. В отличие от корабля, набитого всякой военной дрянью. Не удивлюсь, если у них и взрывчатка осталась. Как иначе они подорвали горный склон, спровоцировав сход проклятой лавины?
- Прямо Империя Зла какая-то! – вздохнула я.
- К счастью, не сама империя, а только ее осколок. Но и он торчит острой костью у нас в горле! Впрочем, если победа в грядущих гонках окажется за нами, противникам останется только облизнуться. Без топлива их летательные аппараты на воздух не поднимутся. А заряды плазмы в их ружьях – конечны, как и все в этом мире. Мы будем по-прежнему летать в свободном небе, а противники – завистливо грозить нам кулаками с земли!
Далтон зажмурился, представив такую приятную картину. А Лея вкрадчиво спросила:
- Дядя, а ты принял бы участие в гонках? Если бы здоровье тебе позволяло?
- Я-то? Да, конечно, какие могут быть сомнения!
Он осекся, и подозрительно уставился на племянницу.
- Ты что же, детка, намекаешь на то, что сама хочешь постоять за честь народа Эферии? Забудь немедленно! Даже если б у нас был собственный флан, я ни за что не пустил бы тебя за штурвал. Ну, а поскольку своего летательного аппарата у нас нет, то и разговаривать не о чем.
На этом ужин закончился. Томас отправился на двор, дядя уполз в свою «нору», а Лея привела меня в спальню. Правда, кровать в этой узкой комнатке была всего одна, и девушка попыталась на правах гостеприимства отдать ее мне. Я еле отбилась, отговорившись, что в походах привыкла спать в палатке, или вообще на голой земле. В итоге Лея постелила мне на полу какой-то тюфячок, и выдала спальные принадлежности. Мы легли отдыхать, но нормальный сон не шел ко мне. Стоило закрыть глаза, как тут же представлялась дочка, жалобно плачущая, и зовущая маму. Или гадкий тельмар, похожий на монстра из «Звездных войн» принимался палить в меня из бластера. Затем мне и вовсе привиделось нечто непотребное! Вот Томас в волчьем облике ласково тычется носом в ладонь Леи. А потом становится человеком, и подносит руку девушки к губам...
Я подскочила на своем тюфячке и поняла, что больше не усну. В комнате было очень душно, к тому ее, как и весь дом, пропитал всепроникающий запах машинного масла. Тяжело дыша, как вытащенная на берег рыба, я вышла наружу, чтобы ухватить хоть кусочек чистого кислорода. И почти не удивилась, увидев там не спящего Томаса. Он сидел возле будки и, запрокинув голову, смотрел в небо. Отчего-то мне стало очень горько. И вместо того, чтобы подойти к мужу, я, как упертая дура, уселась прямо на крыльце, подтянув колени к подбородку, и уткнувшись в них носом.
- Привязываясь к людям, запоминай последовательность узлов! – ядовито высказался молчавший все это время мой внутренний голос.
Глава 15. Говорили мне: «Не бойся, скоро кончится война». У войны дрянное свойство: не кончается она…
Оборотень, должно быть, почуял, что со мной не все в порядке. И через мгновение оказался рядом.
- Когда ты грустишь, ты такая нежная - шепнул он мне на ухо, и попытался обнять.
Я, не говоря лишних слов, резко выдвинула в сторону локоть. Волк успел увернуться от тычка, и присел передо мной на корточки, стараясь заглянуть в глаза.
- Ты плачешь, Марта? Не надо. Помнишь, я говорил, что от слез слабеет сердце? А ведь ты всегда была такой сильной и веселой! Hиктo не сможет нас разрушить, кроме нас самих. Но, и никтo не спасёт, кроме нас самих! Давай будем вместе верить и надеяться, что новый день принесет новую удачу. И мы найдем способ, как выбраться отсюда.
- А ты вообще хочешь отсюда выбираться? – сварливым тоном пробурчала я. – А то, смотри, какая хорошая планетка! Тут девушки моложе и красивей меня имеются. Наверно, так приятно перед ними хвостиком вилять!
Только через секунду я осознала, что ляпнула несусветную гадость. Но Оборотень не шарахнулся от меня и не обозвал ревнивой дурой. Только закаменел лицом, помолчал немного и тихо сказал:
- Волки выбирают себе одну спутницу на всю жизнь. Но люди странные существа, Марта! В смертельном бою они прикроют спину лучшему другу. Чтобы в мирное время вонзать в нее булавки, отравленные недоверием и мелкой злостью.
Я глубоко вздохнула, осознавая, что упрек Оборотня вполне справедлив.
- Извини. Просто я смертельно боюсь тебя потерять.
- Марта! – простонал Волк. - Сколько раз тебе говорить: я не покину тебя, до тех пор, пока дышу и живу. Черт возьми, неужели спустя столько лет ты все еще не веришь в мою любовь? Ведь это единственное чувство, вещь, эмоция, которую нельзя призвать, создать, сымитировать. Она не принадлежит нам, и я убежден, что это дар Небес. И, если и есть Бог, то это любовь. Оборотни живут бесконечно дольше людей. И поэтому твердо знают, что если ты сейчас кого-то любишь, а снаружи в большом мире есть кто-то, кто кажется тебе интереснее, ярче, моложе, умнее, нежнее, то - это всё временно, а любовь вечна. Однажды огни - померкнут, молодое состарится, то, что было нежным, огрубеет. Интересное - станет обычным, острота ума притупится, и только любовь никогда не будет иметь прошедшего времени. Ни в этом мире, ни в тысяче других галактик нет ничего, на что можно обменять нашу с тобой любовь!
После этих слов Томас сгреб меня в охапку и, не обращая внимания, на мои слабые протесты, принялся целовать.
- Успокоилась? – спросил он, когда я, вздыхая, как ребенок после долгого плача, прижалась к его плечу.
- Кажется, да.
Оборотень лукаво блеснул золотом глаз.
- Жаль, что моя будка слишком мала для нас двоих. Потому, что пребывание в одиночестве как-то странно влияет на твои творческие мозги. И ты начинаешь, как истинный драматург, складывать в буйной голове безумные диалоги и делать из них скоропалительные выводы. После чего придумываешь то, чего не было, и быть никогда не могло. И кидаешься на воображаемого врага. А достается почему-то то моему носу, то загривку. В общем, как сказал один мудрый поэт: «Обманчив женский внешний вид, поскольку в нежной плоти хрупкой, натура женская таит единство арфы с мясорубкой».
Я не выдержала и громко хихикнула. Потом рассмеялась, хоть и немного нервно. И сама поцеловала Волка.
- С таким чувством юмора, как у тебя, мой дорогой, можно выжить, где угодно! Даже в неприступных горах, среди агрессивной флоры и фауны. Но мне, все-таки, хочется вернуться на Землю. Впрочем, насущные проблемы мы будем решать завтра, ты прав. Кажется, наша перепалка, и вправду, подействовала на меня успокоительно. Пойду, попробую заснуть.
- Одного не могу понять – задумчиво сказал Далтон за завтраком. – Как Волк смог разобрать – о ЧЕМ говорили «охотники»? Ведь транслейтера у него не было!
- Потому, что ключевое слово – ВОЛК! – улыбнулась я. – У этого зверя есть врожденный талант понимать любой язык без переводчика. – Удивительно, что вчера у вас никаких вопросов по этому поводу не возникло. Хотя вы весь вечер прекрасно с ним общались!
- Кстати, у меня не идут из головы их слова о непременной победе – вздохнула Лея. – Жаль, что Оборотень не дослушал разговор.
- Оборотень мог бы и в голову заглянуть – буркнул Томас. – Но был слишком занят спасением собственной задницы. К тому же, я не знал, что это настолько важно.
- Зато хорошо, что ангар с фланами стоит на ВЕРШИНЕ горы – оптимистично хмыкнула я. - И, значит, грязевой поток на него не сойдет.
- Но его можно поджечь или разрушить! – возразил Далтон.
- И никакой охраны там, разумеется, нет? – спросил Волк.
Дядюшка горестно вздохнул и покачал головой.
- В таком случае, мне лучше покинуть ваш гостеприимный дом, и переселиться в ангар. Нечаянная встреча с диким зверем злоумышленников не порадует.
- Спасибо! – улыбнулась Лея. – У меня была мысль попросить тебя об этом. Но я постеснялась. А еще я думала, что ты захочешь побыть с Мартой, когда мы с дядей уйдем работать…
- Упаси Господи! – хмыкнул Оборотень. – Я настолько виноват, что не рискну остаться с ней вдвоем. Мы непременно поссоримся!
- Да и не получится - ВДВОЕМ – буркнул дядюшка. – После вчерашней «погони за шпионкой», я едва до кухни доковылял. Где уж мне на гору карабкаться! Так что в мастерскую идите сами. А я останусь дом сторожить.
Мы весело переглянулись и дружно спросили:
- В собачьей будке?!!
- А почему же ТЫ – виноват? – спросила Лея, когда мы добрались до ангара.
Томас пожал плечами.
- Потому, что отправиться в путешествие предложил я. И не смог удержаться на Лунной дороге – тоже я. До сих пор не понимаю – почему это произошло?
- Прежде у тебя всегда получалось?
- Ну, за последние пять столетий – почти всегда. Однажды мне удалось построить дорогу даже из тюрьмы.
- За СКОЛЬКО? Ты, что – бессмертный?!!
- Практически. В случае необходимости оборотни умеют «впрыгивать» в другое тело. Опять же, если раненый волк пару раз сменит облик, то это возвращает ему здоровье.
- Мда! Жаль, что мы с дядюшкой не волки! И не можем починить его больную ногу. Он ведь был лучшим летчиком! И непременно выиграл бы соревнование.А сейчас он во флан даже залезть не может самостоятельно…
- Знавали мы летчиков, которые сами не могли залезть в самолет – грустно вздохнула я. – Но у вашего флана конструкция немного другая, и хромая нога в нем однозначно мешает. А кто же полетит вместо него? То есть, я хотела спросить – кто у вас нынче летчик номер два?
- Конрад Гарвей. Опытный мастер пилотажа и, кстати, хороший знакомый моего дяди. Начинал, как и я, простым механиком, но очень скоро добился больших успехов в деле авиации. Дядя говорит, что Конрад одновременно отважен и осторожен. Зря никогда не лихачит, но при этом, может выполнить самое сложное задание, от которого отказались другие пилоты. В прошлом году сильная буря вызвала большой камнепад. Несколько пастухов отказались замурованными в узком ущелье. Едва только непогода успела отбушевать, как Конрад бросился искать несчастных. Рискуя попасть в зону турбулентности, он низко кружил над скалами и, все-таки, обнаружил потерпевших бедствие.А потом вывез их всех - одного за другим. Дядя говорит, что если надо, Конрад может посадить флан на острие иглы! Правда, машина уже сто раз ломалась. Но до сих пор мне удавалось латать его «железную птицу».
- Проблема в запчастях?
- Не только. Пришлось кардинально менять конструкцию. Дабы приспособиться к местным условиям. А еще меня беспокоит тот факт, что на нашем флане нет никакого оружия.
- А у врага оно, скорее всего, есть…
- Вот именно. Хотя они клялись на Совете, что это не так. Все их машины, якобы, имеют сейчас чисто хозяйственное предназначение. И поэтому на них нет военного оборудования.
- Ага! Как в анекдоте? «Согласно документации мы собирали детскую коляску.Но почему-то все равно получилась зенитная установка»…
- Так, девочки, - вмешался Томас. – Хватит рассуждать о грустном. Лучше заприте дверь, и позвольте мне осмотреть помещение. Я, конечно, в некотором роде – летучий волк, но предпочитаю попадать в небеса без помощи динамита.
- Ты думаешь, что кто-то уже успел его подложить? – испуганно спросила Лея.
- Вряд ли. Но проверить не помешает. Как говорят у нас на Земле – береженого Бог бережет. Тем более, что нюх на такие вещи у меня заточен. К сожалению, люди не всегда дружили с волками. И за пять столетий я хорошо научился распознавать любое орудие убийства. Только для начала давайте передвинем готовый флан, и уберем в сторонку все, что может упасть и разбиться. Я же не суслик какой – и места много занимаю. Хотя до «слона в посудной лавке» мне еще далеко. Честно постараюсь быть аккуратным и особо ничего не порушить. А пока я буду занят поисками и происками, советую вам отправиться выпить чаю, или сходить подышать свежим воздухом.
Я насторожилась.
- Ты считаешь, что нам опасно здесь находиться?
- Нет. Просто не хочу очередной раз шокировать девушку процессом своей трансформации. У нее еще с прошлого раза глаза – на пол лица.
- Они у меня всегда такие – улыбнулась хозяйка ангара. – Но вчера ты меня напугал – это правда.
- Прости! Я как-то не подумал, что подобное здесь в новинку. В моем мире этот трюк давно никого не удивляет, а у Марты - я стараюсь избегать людных мест. Кстати, Лея, не найдется ли у тебя куска марли?
- Марли? Зачем?
- Не хочу вдохнуть в себя пару десятков винтиков или заклепок…
- У меня есть только респиратор.
- Но, к сожалению, его нельзя напялить на волчью морду – вздохнул Томас.
- Не горюй! – сказала я, снимая шейный платок. – Сейчас организуем тебе слюнявчик! Но слабонервная девушка должна оставить нас вдвоем на пару минут.
- Но сначала пусть она мне покажет – где лежат особо ценные запчасти.
Запахи рухнули на Оборотня, как земля от взрыва фугаса. Железо, дерево, пластик, машинное масло, смесь какого-то странного топлива, вонючий клей… От неожиданности Волк даже присел на задние лапы, и попытался задержать дыхание.
- Какой, однако, восхитительный «букет» - пробормотал он. – Аж с ног сбивает! Хорошо, что у людей не настолько развито обоняние – и на них это амбрэ не действует столь убийственно. Пожалуй, для начала стоит поискать в нем как раз «человеческую» составляющую. Лея, Марта, дядюшка – это «свежачок»… Их запах знаком и не опасен. Еще имеется слабый след какого-то человека. Но, это, скорее всего, тот самый летун Гарвей. Потому, что его флан пропах им от колес до рулевого управления. Хотя есть что-то еще... Хм! А вот на том месте, где недавно стоял летательный аппарат – кто-то был. Причем, не так давно…
Волк опустил голову, осторожно принюхался. И тут же похвалил себя за предусмотрительность. Потому, что при вдохе металлический мусор моментально взлетел в воздух, и кусочки стружки застряли в шелковом платке. А чужой запах усилился.
- Что-то это мне напоминает – хмыкнул Томас, и отправился проверять флан.
Через несколько минут он понял, что неизвестный визитер копался в моторе. А потом его следы потерялись в луже топлива, разлитого рядом с дверью…
На всякий случай Оборотень обнюхал остальные разобранные аппараты. Но они пахли пылью, и застарелым машинным маслом. И, судя по всему, к ним давно никто не подходил. Присутствия взрывчатки он тоже не обнаружил. На этом Волк посчитал обследование ангара законченным, быстро вернулся в человеческий облик, сорвал с лица платок, и рванул дверь на себя…
Привалившись к нагретой солнцем стене ангара, он сидел в зарослях убийственно розовой травы, дышал свежим воздухом, и разглядывал дырки на платке. В некоторых отверстиях застряли остатки металлической стружки. На свету они блестели подозрительно ярко.
- Это значит, что стружка – свежая. Хм! Трюк старый, как мир! Если бы Гарвей взлетел, то никогда бы не приземлился! И все решили бы, что мотор отказал. Что совсем не удивительно, если учесть – из какого хлама его собирали… Нечто подобное Марта рассказывала мне про летчицу Звереву. Впрочем, такое случаетсяи сейчас, только чаще от раздолбайства, чем от происков. Писали же, что не убранный мусор в моторном отсеке «Боинга» - обычное дело! Хм! Это попытка вредительства или подготовка убийства? Но какой в них смысл? Ведь от летчика вовсе не требуется САЖАТЬ самолет! Он первым должен ДОЛЕТЕТЬ до нефтяного озера на нейтральной территории. Кстати, он может вспыхнуть как раз над ним, и рухнуть туда горящим факелом, как Гастелло на немецкий состав. И в чем тогда польза? Озеро выгорит, а злополучная нефть просто не достанется никому. Что потом? Захват чужих гор? Маленькая, но победоносная война? Так ведь у эферийцев нет оружия!!! Это будет бойня!
Томас вздохнул.
- Мда! Во всех Мирах – одно и то же! Говорили мне: «Не бойся, скоро кончится война». У войны дрянное свойство: не кончается она…
Глава 16. Летайте самолетами и сами по себе…
Мы с Леей медленно шли по плоскому каменистому плато. Среди белесых камней, вздрагивая от ветра, покачивались розовые травинки. Гора, на которой располагался поселок техников, стояла особняком. На фоне светлого неба в отдалении торчали острые скалистые пики. Было очень тихо, только ветер посвистывал в травах, да откуда-то сверху время от времени доносились протяжные, стонущие звуки. Я подняла голову. В выгоревшей от зноя вышине медленно кружились два черных силуэта. На земных орлов они походили не слишком, но я все равно залюбовалась их плавным парением. Лея удивленно смотрела на меня, а я все разглядывала это чужое, и одновременно, в чем-то уже родное небо. Облака здесь, кстати, были очень красивыми. Красновато-сизые, словно в этом мире царил вечный закат, они не громоздились одно на другое, как на Земле, а закручивались в причудливые спирали, изгибались невозможными зигзагами, напоминая то ли летящих драконов, то ли еще каких-то гибких змееподобных существ.
- О чем ты задумалась, Марта? – окликнула меня девушка.
Я не сразу оторвалась от созерцания пейзажа.
- Я думаю о том, как все-таки красив ваш мир. Он суров, опасен, и совсем не похож на наш. Но даже в нем можно найти такое, от чего замирает сердце. Вот хотя бы эти облака.
Лея запрокинула голову и тоже посмотрела вверх.
- В детстве я любила разглядывать их - призналась она. – Я представляла себя совсем маленькой и легкой, как девочка из сказки, которая могла летать на облаке. Вот я подпрыгиваю, хватаюсь за воздушный хвост вон того летающего змея, и взмываю ввысь! Я просыпалась такая счастливая! И потом мне весь день верилось, что однажды моя мечта сбудется, и я окажусь в небе. Конечно, я не раз летала на флане вместе с дядей. В качестве штурмана. Пару раз он даже давал мне штурвал, не устояв перед моими просьбами. Правда, потом сильно ругал себя за это. А я все-таки верю, не смотря ни на что, небо покорится мне!
Девушка упрямо тряхнула головой, кольца каштановых кудрей рассыпались по плечам. В этот миг я почти догадалась, кого же она мне напоминает.
- Знаешь, как это бывает? – задумчиво спросила она. - Приходишь на плато ранним утром. Воздух свежий, из расщелин тянет холодком, пахнет морозом, остывшим за ночь металлом, и немного машинным маслом. Солнце еще только выкатывается из-за горизонта. Большое, багряно -алое, оно кажется сердитым, будто недовольно ранним подъемом. Рассветный ветерок забирается под куртку, ты невольно ежишься, и чуть-чуть зеваешь. Но вот двери ангара со скрипом открываются. А там тебя уже ждет твой флан - железная птица, неизменный крылатый друг. Он словно бы весь напружинился и подался вперед. Крылья дрожат от напряжения. Еще минута – и он сам, не дожидаясь тебя, вырвется на волю из тесной мастерской! И такая ощущается в нем мощь, такое неукротимое, яростное стремление в высоту, что ты в один миг забываешь про сон и усталость. Тебе хочется немедленно прыгнуть в кабину, но делать это сразу ни в коем случае нельзя. Потому, что сначала ты должна осмотреть его, как всадник – верного коня перед битвой. Все ли винты надежно закручены, хорошо ли скреплены сочленения крыльев, есть ли перебои в работе мотора? И только тогда, когда ты окончательно убедишься, что машина крепка, «здорова» и готова к полету – ты садишься за штурвал. Одно движение – и сотня килограммов прочного металла – послушна твоей руке. Знаешь, в первое мгновение полета эта мысль даже пьянит. Но твой разум должен оставаться трезвым и ясным, как бы не трепетала от счастья твоя душа. И вот – долгожданное мгновение! Флан отрывается от земли. На секунду он зависает над плато, а потом вертикально уходит вверх. Крылья стрекочут звонко и победно, мотор стучит ровно, как сильное, доброе сердце. И небо обнимает тебя! Тянется к тебе облаками, ласкает кабину воздушными потоками. А все, что осталось внизу – кажется отныне маленьким, смешным, немного нелепым. Потому что главное – здесь! Но тут ты снова напоминаешь себе, что полет – не игра, а работа. Любимая и очень важная не только для тебя, но и для всех, кто ждет твою машину внизу. Ты летишь, а все внутри поет от счастья! И ты любишь весь этот мир, и этих людей, для которых каждое утро начинаешь свой полет. Не важно - везешь ли ты важный груз или берешь ли на борт пассажира, которому нужно перебраться из одного поселка в другой. А вечером, когда усталый флан садится на плато, ты возвращаешься домой. Счастливая от того, что еще один день прошел не зря, и небо было совсем рядом. И, глядя на звезды, уже торопишь следующий день. Где снова будут свобода, и высота, и взмах разрезающих воздух крыльев.
- Да ты поэт! – ошарашенно сказала я, когда Лея умолкла. – Честное слово, я никогда не мечтала водить летательные аппараты. Но после твоих слов даже мне отчаянно захотелось в небо! Хотя я боюсь высоты!
Девушка грустно улыбнулась.
- Мне – тоже! Но пока все, что я тут наговорила, не сбылось в моей жизни и наполовину. Просто я чувствую, что, если моя мечта исполнится, все будет именно так!
- Надейся и верь! Что я еще могу тебе посоветовать? Однако, не пора ли нам вернуться к Томасу? Прошло уже достаточно времени, и наш Волк давно уже проверил помещение.
Подойдя к ангару, мы увидели встревоженного Оборотня, беседующего с каким-то незнакомцем.
- Ох, беда, беда, горе-то какое! – поминутно вздыхал низенький чернобородый мужчина, вытирая покрытой испариной лоб. – Прямо взмок весь, пока сюда к вам на вершину бежал. Думал, что Далтона увижу, а этот господин говорит, что наш механик нынче приболел, и дома сидит. Ну, может, и к лучшему, что он пока ничего не узнает. Ох, ты ж, горе-то какое! И ведь прямо накануне гонок!
- Да что случилось? Объясните нам уже, наконец! – наперебой завопили мы.
Мужчина вздохнул еще раз и горестно сказал:
- Конрад Гарвей, наш лучший гонщик покалечился.
На мгновение повисла давящая тишина
- Как это случилось? - хриплым от потрясения шепотом спросила Лея.
Незнакомец пожал плечами.
- Несчастный случай. Гарвей шел по подвесному мосту из одного поселка в другой. Канаты треснули и оборвались совершенно внезапно! Конрад упал в каменную трещину, и сломал себе обе ноги. Счастье еще, что жив остался! Но из гонок он выбыл окончательно и бесповоротно. Ох, ты ж мать честная, кто ж теперь за нашу честь перед проклятыми тельмарами постоит? Остальные-то гонщики Гарвею и в подметки не годятся. Вся надежда на него была! Вот ведь судьба наша злющая!
- Судьба здесь ни при чем! – громко произнес Томас.
И протянул нам рваный платок с застрявшими в дырках остатками металлической стружки. - Вот ЭТО я обнаружил, в моторе вашего флана.
Чернобородый мужчина, вытаращив глаза, переводил взгляд с платка на Оборотня и обратно.
- Та-ак! – медленно и зловеще произнесла Лея. – Диверсия, значит! Полет с билетом в один конец. Ясное дело, что и попытка испортить мотор, и якобы несчастный случай с Гарвеем – звенья одной цепи. Кто-то очень не хочет, чтобы эферийцы победили в гонке. И все мы, конечно же, знаем – КТО.
- Но зачем тельмарам строить двойные козни? – воскликнула я. – Для чего портить мотор флана, и одновременно устраивать покушение на пилота? Чего-то одного вполне достаточно, чтобы помешать вам выиграть гонку.
- Значит, эти уроды решили перестраховаться - мрачно ответил наш собеседник.
- Вдруг бы Гарвей передумал, и не пошел сегодня по этому окаянному мосту? К тому же место выбывшего из строя Конрада может занять другой пилот. А опилки, подсыпанные в мотор – верная гарантия, что флан не достигнет цели при любом раскладе.
- А они не боятся, эти ваши тельмары, что горящий аппарат рухнет в нефтяное озеро, лишив их, тем самым, этого ценного ресурса? – хмыкнул Волк.
- Значит, не боятся - вздохнула Лея. – Или относятся к вожделенному озеру по принципу «не доставайся же ты никому»!
- Охать и сетовать на судьбу можно до бесконечности - подытожил Томас. – Давайте лучше соберем свой малый совет, и подумаем, как можно выпутаться из подлой ситуации.
- Для начала – переставить мотор! – хмыкнула я. – Пылесосов тут нет, значит, и гарантии, что мы сможем убрать всю стружку, никакой.
Волк пожал плечами.
- А что дальше? Автопилот тут тоже не предусмотрен. Это в злополучном «Боинге» летчик – лишь приложение к бортовому компьютеру. Все, что от него требуется – это нажать пару кнопок. А тут все надо делать самостоятельно. Вот скажи - почему все пилоты – ломают ноги? Ведь главный орган – вообще-то, голова!
- Неужели?!! – рассмеялась я. - Ты, кажется, забыл знаменитую надпись в детском турклубе: «в поисках приключений голова – не главный орган»! А уж докуда долетит тушка – это как кому повезет. Даже Экзюпери наворачивался на своих самолетах! Сначала – во Франции, потом – в Гватемале. А гидроплан – на котором он чудом не утоп?
- Я помню эту статью почти наизусть – буркнул Томас. - «Затем Экзюпери начитает работать в Air France, и покупает личный самолёт - ту самую модель, на которой он треснулся в Гватемале. От судьбы не уйдешь: решив поставить рекорд перелета Париж - Сайгон (это Вьетнам, между прочим!), он бьётся в Ливийской пустыне. В последний момент умирающего от жажды авантюриста и его механика спасают местные тумба - юмба. Потом, при рекордном перелёте Нью-Йорк - Огненная Земля, Экзюпери в шестисотый раз наворачивается на самолете. Опять в Гватемале. И это всё в мирное время. Видимо, в больницах хорошо писались романы». Кстати, Марта, ты не хочешь полетать? Потом напишешь шикарный роман. Если, конечно, уцелеешь…
- Здесь и без меня есть, кому полетать – вздохнула я. – Что же ты молчишь, Лея? Ведь это твой единственный шанс!
- Я не молчу. Просто жду, пока гонец, посетивший нас с плохой вестью, уйдет подальше. Не хватало еще, чтобы он рассказал дяде о наших планах.
- Мда! – протянул Томас. – И почему мне кажется, что Далтон меня убьет? Это в тебя он промахнулся, а моя задница наверняка пострадает!
- Все ты врешь! – хихикнула я. – Никогда еще рана в ТАКОМ месте не была смертельной!
- Да??? А если я истеку кровью?
- Подозреваю, что прежде, чем это произойдет, ты успеешь сожрать дядюшку, а потом сто раз обернуться. И твоя многострадальная «пятая точка» станет, как новенькая!
Лея с изумлением переводила взгляд с Томаса на меня, и обратно.
- Скажи, Марта, где ты нашла этого шута?!! Вы с ним всегда так беседуете?!! Бешеная, однако, семейка! Даже представить боюсь – КАКАЯ у вас дочь?!!
- Нормальная – хором ответили мы. – Но балаган – это наша семейная фишка! Ведь мы оба – театральные режиссеры.
- Но Сказочница у нас одна – подвел итог Оборотень, и зачем-то погрозил мне пальцем.
- Так что же мы станем делать? – спросила я.
- Переставлять мотор – вздохнула девушка. – А там – по обстановке. Выбора у нас все равно нет. Или победа в гонках – или грядущая война.
- Я ни черта не понимаю в моторах, но могу сыграть роль подъемного крана – сказал Волк.
- А я - подавать ключи. И развлекать вас разговорами. Кстати, Томас, в вопросе о сломанных ногах ты не совсем прав. Лидочка Зверева тоже неоднократно попадала в аварии, но все как-то обходилось. Даже, когда в грозу она рухнула на землю, уводя свой самолет от зрительских трибун, то кроме нескольких царапин и ушиба ноги, никаких серьезных повреждений не получила. Сама смерть отступила перед лицом решимости и отваги, которые демонстрировала всему миру эта маленькая хрупкая женщина!
- Но для того, чтобы умереть молодой, совсем не обязательно забираться в небеса - возразил Оборотень. - Она многого успела достигнуть, но почти не успела пожить! Диагноз в «пост-мортуме» – тиф. Но проболела она недолго, и как-то странно у нее этот тиф проистекал, раз никто из близких не заразился… Тогда и вспомнились и железные стружки в моторе. И довоенное предложение работать в Австрии. Ее муж считал, что она была убита агентами германской разведки, желавшими, во что бы то ни стало, уничтожить талантливого молодого авиаконструктора, не желавшего работать ни на какую другую страну, кроме России. Многие друзья и близкие были с ним солидарны. А, когда после смерти Зверевой он начал разбирать ее бумаги, то обнаружил, что половина чертежей бесследно исчезла…
- Это печально – вздохнула я. – Но еще печальнее то, что первую русскую авиатриссу, талантливого конструктора, отважную женщину и честную патриотку Лидию Звереву практически забыли, поскольку не числилось за ней каких-то выдающихся подвигов. А ведь подвигом было уже то, что именно она была ПЕРВАЯ.
- Вот и напишешь о ней, когда мы вернемся.
- Непременно. Не зря же ты строчку вспомнил.
И я тихонько запела.
Когда мы вернемся, разлуку изъяв из груди, мы вам улыбнемся, мы скажем, что все позади. И, может, удастся нам снова достичь рубежа неземного, который легко достигался тогда, в молодые года, тогда... в молодые года.
-Не очень-то они «молодые» - вздохнул Томас. - И, к тому же, да простит меня Лея, эти самые «неземные рубежи» мне почему-то совершенно не нравятся. Неудачливого путешественника вполне устроит Алэйзия, с последующим возвращением в Петербург. Алиска, наверное, уже соскучилась…
Глава 17. Случайности – неправильное слово…
Операция по перестановке мотора напомнила мне незабвенные дни нашего с Томасом знакомства в Гатчине, когда я учила Волка ставить палатку, а он послушно подавал мне то дуги, то колышки. Лея тоже командовала нами, как опытный вояка - зелеными новобранцами, и пока Оборотень поднимал и перетаскивал тяжелые железки, я шустро подавала ей разводные ключи, гайки с болтами, и вовсе неведомые инопланетные запчасти. И увлеченные своим непростым делом, мы даже не подозревали о том, что происходит в эти минуты на другом краю Вселенной.
Маленький красный самолетик летел сквозь бездонную черноту космического пространства. Крошечный винт стремительно вращался, хотя никакого мотора детской игрушке не полагалось. Он мчался через скопления звезд, разрезая крыльями межпространственный вакуум. Это было невероятно, и противоречило всем законам физики и механики! Но в пространстве Сказки, куда стремился маленький Крылатый, действовали иные законы. Какая-то другая, не просчитанная ни на одном компьютере мира сила, подняла самолетик из травы под памятником его старшему собрату, задала направление, и придала скорости. Он качнул крыльями. В непроглядной тьме открытого космоса наметилось светлое пятно. Словно распахнутое в ночь окошко. Самолетик рванулся туда, как мотылек, летящий к огню. На миг его окутало и втянуло в себя серебристое сияние. Через секунду он приземлился на пушистую зеленую лужайку. И если бы игрушечный летун был человеком, то почувствовал бы огромное облегчение, когда его подхватили и прижали к груди детские ладошки.
- Тетя Микки, тетя Микки, смотри, что я нашла!
Рыжеволосая девочка подбежала к Микаэлле и протянула ей игрушку.
- Он что – с неба упал? – улыбнулась та, разглядывая самолетик.
- Нет, то есть, да - серьезно ответила Алиса. – Он приземлился рядом со мной прямо в траву. Это, наверное, папа и мама мне его прислали, чтоб я не скучала. Тетя Микки, а когда они за мной вернутся?
Зеленые глаза девочки широко распахнулись, тонкий голосок внезапно дрогнул. Микаэлла вздохнула. Ее саму уже начинало беспокоить долгое отсутствие родителей Алисы. Уходя по Лунной Дороге, Томас обещал дочери, что возвратится очень скоро, и приведет с собой маму. Девочке жилось очень весело, тем более, что друзья и их дети наперебой баловали ее, и каждый день старались придумывать новые забавы. Но по вечерам малышка начинала тосковать по родителям и нередко даже плакала в своей кроватке.
- Думаю, что папа и мама приедут к тебе очень скоро - постаралась утешить девочку Микаэлла. – Недаром, они выслали вперед такого симпатичного крылатого гонца.
- Алиска, идем играть! – раздался из глубины аллеи крик юного принца.
Обрадованная Алиса кивнула и умчалась к нему в обнимку с любимой игрушкой, а Микки задумалась. Ей не раз приходилось путешествовать по Лунной Дороге. Но чтобы кто-то перебрасывал через Грани пространства и времени игрушки – о таком Микаэлла ни разу не слышала. И чем дольше она думала об этом происшествии, тем тревожней ей становилось.
- Ясно, что самолетик прилетел из Грядущего, - ворчала она, меряя шагами садовые дорожки. - В Алэйзии пока что летают только на драконах. Но что означает это странное послание? Только ли то, что родители хотели передать дочурке привет?
Микки изо всех сил пыталась успокоить себя, но интуиция подсказывала ей, что не все так просто.
- А интуиции я привыкла доверять - продолжала она разговор с самой собой. - Мы, летчики, люди суеверные. Гм! А в честь чего это я вспомнила свою прежнюю профессию? От кораблика-то моего за столько лет, поди, и ржавой гайки не осталось. Черт, и посоветоваться насчет таинственной игрушки не с кем. Супруг мой изволил отбыть в столицу вместе с королевской делегацией, детишкам, и старшим, и младшим, одновременно вздумалось навестить тетушку Сову. Сильвия и Эдвин гостят у дальней родни, так что в поместье остались только мы с Алиской да малыш Гаррет. Если бы я умела строить Лунную Дорогу, то сама рванула бы в небо. Нашла в грядущем Томаса и Марту и поинтересовалась, не забыли ли они о собственном ребенке? Нет, возиться с детворой для меня, конечно, одно удовольствие. Но малышка же скучает по родным!
Устав от длинного и ни к чему не ведущего монолога, Микаэлла присела на лавочку. Из-за кустов цветущих роз доносились взрывы смеха. Через минуту Алиса выбежала к ней, и протянула самолетик.
- Тетя Микки, подержи пока мою игрушку. Я сейчас обращусь, и мы еще поиграем.
Кудлатый Волчонок умчался с веселым тявканьем, за ним, хохоча, погнался черноволосый мальчишка.
Микаэла погладила деревянное крыло, и вздрогнула. Ей вдруг показалось, что игрушка шевельнулась в ее руках. Самолетик ощутимо потеплел, и даже чуть потяжелел. Крошечный пропеллер завертелся с тихим жужжанием.
- Что происходит? – растерянно пробормотала Микки.
Она встала, повертела игрушку на вытянутой руке, затем подняла ее вверх, чтобы посмотреть не включила ли она случайно какой-то спрятанный внутри механизм. Что-то с силой рвануло ее за руку! Микки даже не успела ахнуть, как вдруг ее ноги отделились от земли. Небо, земля, крыша дома и кроны деревьев завертелись перед глазами, как на карусели, и Микаэлла осознала, что куда-то летит, причем злосчастный самолет тянет ее за собой, как рыбак – пойманную удочкой большую рыбу. В глаза плеснуло бездонной тьмой, на миг стало жутко холодно, а потом Микки снова окутал свет. Правда, он был какой-то странный, розово-белесый и явно не земной…
Когда мы закончили работу, день уже начал клониться к вечеру. Светлое небо потемнело, а в расщелинах дальних гор залегли лиловые тени. Уставшие и чумазые, как черти, мы в изнеможении плюхнулись в редкую траву под стеной ангара, не в силах даже спуститься вниз, домой. Лея задумчиво смотрела в вечереющее небо, и молчала.
- Ну, ты хоть рада, что полетишь? – потеребила я ее. – Утром ты мне целый пламенный монолог прочитала о том, как прекрасно иметь железные крылья. А едва только сбыча мечты подступила к тебе вплотную, замолчала, как рыба об лед.
- Как говорится: бойтесь своих желаний, они имеют тенденцию исполняться - хмыкнул Волк и с тревогой посмотрел на девушку:
- Но ведь ты же не боишься, правда, Лея? Ты так долго шла к своей мечте, что глупо отворачиваться от нее, и закрывать лицо руками.
- Не боюсь - медленно произнесла будущая летчица. - Вернее сказать, я не боюсь за свою жизнь. Но мне страшно подвести тех, кто мне дорог. Ведь речь идет не о банальном кубке за победу, а о жизни и свободе целого народа!
- Ты справишься! – я постаралась сказать эту фразу максимально уверенно. – К тому же ты говорила, что опыт полетов на фланах у тебя есть.
- Это верно. Но у нас нет штурмана. Того кто прокладывает курс, отмечает передвижение воздушного судна на карте, следит за исправной работой навигационных приборов. Рассчитывает время полета в зависимости от ветра, необходимое количество топлива на полет, и определяет минимальную безопасную высоту по участкам маршрута. Когда мы летали вместе с дядей, все это делала я. В одиночку вести самолет, и выполнять вышеперечисленное довольно сложно.
Мы замолкли слегка придавленные этим железным аргументом. Так вот почему Лея такая непривычно серьезная, даже мрачноватая! Конечно, полет над горами – всегда большой риск. А в случае отсутствия в кабине штурмана – еще и двойной! Девушка упрямо встряхнула каштановыми кудрями и решительно сказала:
- Только не подумайте, что я и вправду струсила! Просто у меня сейчас голова разрывается от кучи предстоящих задач. Друзья мои, вы, конечно, замечательные, и очень здорово мне помогли. Но я б полжизни, кажется, отдала за помощь и совет от настоящего опытного пилота. Дядя не в счет, ему ведь ничего рассказывать нельзя…
Ослепительная вспышка резанула по глазам, и удар грома потряс маленькое плато. Мы снопами повалились в траву, чихая и кашляя от налетевшего порыва пыльного ветра. А потом услышали очень знакомый голос.
- Ну, и что все это значит, Томас Блэкнар?! Что за безумные игрушки ты подбрасываешь в наше пространство? КАК, а главное, ЗАЧЕМ ты выдернул меня из родной Алэйзии, как редиску из грядки? А там, между прочим, наследник престола и твоя дочь остались практически без присмотра! Ты будешь отвечать или нет, режиссер погорелого театра?! А то клянусь, взбучка, устроенная моим мужем из-за чертова учебника физики, покажется тебе райским наслаждением!!!
Маленькая женщина в серебристом комбинезоне стояла перед Волком, уперев руки в боки, и гневно на него кричала. В ее руке я, к величайшему своему изумлению, увидела Алискин самолет. Мало, что понимая, я тоже вскочила, встала рядом с мужем, и сердито воскликнула:
- И незачем так орать! Никто в ваше пространство никаких подозрительных вещей не подбрасывал. Просто Мироздание, похоже, совсем рехнулось, вот и шутит идиотские шуточки. Или эта планета обладает теми же свойствами, что и камни Гингемы, и притягивает всех, кто пролетает мимо нее.
- Но я-то не собиралась никуда лететь! – рявкнула Микаэлла, и замахнулась на Томаса.
Оборотень перехватил ее руку и твердо сказал.
- Так, уважаемая леди Грейстар, немедленно успокойтесь! Присядьте вот тут на травку, выдохните, и не спеша расскажите нам, как вышло, что вы очутились здесь.
- И какую роль во всем этом играет Алискин самолет! – добавила я, сгорая от любопытства, несмотря на всю абсурдность ситуации.
Лея молча смотрела на нас совершенно квадратными глазами.
- Ваша планета – самая потрясающая во всей вселенной! – выдохнула, наконец, она. – Вы умеете телепортироваться из одной точки пространства в другую, превращаться в зверей, понимать чужой язык с полуслова…
- И дать по шее тому, кто без спросу вмешивается в нашу жизнь - буркнула Микки, падая в примятую траву. – Ну ладно, если в этом диком происшествии никто не виноват, я, пожалуй, отложу экзекуцию, и расскажу обо всем, что было, с самого начала….
- Невероятная история! – развел руками Томас, когда Микки закончила рассказ. – Я бы выразился еще более коротко и емко, но здесь – дамы.
- Однажды ты отыщешь слово, чтоб все на свете объяснить. Но это слово ни печатать, ни вслух произносить нельзя – хихикнула я. – Полный, как говорится, … звездец! А главное, нам до сих пор не ясно, какой - такой неведомой силе, понадобилось перекидывать на эту планету жену твоего друга?
На этот риторический вопрос, понятно, никто не ответил. Микаэлла вдруг заоглядывалась вокруг, и удивленно спросила.
- Слушайте, а что это вообще за место? И возле чего мы сидим? Эта штука, не ангар ли, случайно? А что в нем? Неужели – космический корабль?!
Мы с Волком переглянулись, начиная медленно прозревать коварный замысел Мироздания.
- Ангар - подтвердила пришедшая в себя Лея. – Только стоит там всего-навсего маленький флан.
Глаза Микки сверкнули, и она восторженно сказала:
- Никогда не слышала о такой модели летательного аппарата. Ну, что ж, раз ответов на вопросы все равно нет, может, ты мне его покажешь?
Они удалились в ангар. А Томас виновато на меня взглянул, и тихо сказал:
- Я, кажется, знаю – в чем причина всех этих безумных событий…
- И в чем же?
- Я оставил Алискин самолетик в траве возле памятника. Ты сказала, что Луна уже взошла над горизонтом, я – тут же про него забыл. И ринулся строить дорогу. Я виноват. И вы с Микки имеете полное право меня поколотить.
Я пожала плечами.
- Ну да. Классика жанра - «сознаю свою вину, меру, степень, глубину». И что дальше? От того, что ты получишь по физиономии, ничего не изменится. Разве что тебе немного полегчает. Но твои моральные страдания меня сейчас интересуют меньше всего. Меня беспокоит исключительно то, что наша дочка осталась одна. Да еще и с мелким мальчишкой в комплекте. Ты помнишь, что няньке – всего пять, а ее подопечному – вообще три? Представляешь, ЧТО там может случиться?!!
- Нуууу – печально протянул Волк. – От голода они, наверное, не умрут…
- Разумеется! Алиска поймает какую-нибудь куропатку! Вот только принц – ни разу не волчонок! И, когда вернется его венценосный папаша, то разыщет тебя в любом конце вселенной, и упечет в тюрягу лет, примерно, на пятьсот! Как порядочная жена я, безусловно, сяду под окнами – тебя дожидаться. Но учти, что Я - столько не проживу!
Томас вздохнул.
- Надеюсь, что все не так страшно. Алиска – девочка общительная. И дети не в лесу, а в городе. Так что найдут – у кого помощи попросить. Стая их не бросит.
- Но король Ричард тебя убьет!
- Скорее, устроит показательную порку. А заодно навсегда лишит меня права посещать Священную Рощу. Ибо папаша из меня вышел паршивый…
- Но ты же не мог знать, что подаренный ребенку самолет, обладает такими странными свойствами! Тут пороть надо не тебя, а Лису Алису. Ведь это она всучила нам означенного «троянского коня». Вот только наказать ЕЕ никак не получится – потому, что на беременных даже орать нельзя. А еще имеется кошка, сломавшая самолетику крыло. Но ее сложно придушить – она чужая.
- Я и говорю, что расплачиваться за все чудеса придется мне. Впрочем, я готов понести любое наказание, лишь бы все вернулись домой живыми и здоровыми.
Мне стало жаль беднягу. Ведь, если разобраться – Волк, вообще, не причем.А все, что произошло, просто какое-то дурацкое стечение обстоятельств. Или – случайностей? В общем, не важно. Я погладила Томаса по плечу.
- Не казни себя! Вспомни главное правило нашей жизни: «если у тебя что-то не клеится, выбрось клей, возьми гвозди – и забей»! Мы с тобой обязательно вернемся! Наступит утро, и ты снова поверишь в исполнимость всех чудес, в счастье, в не напрасность того, что делаешь, в непреложность того, что будет, в неподсудность того, что было. И тебе не захочется уже ворошить прошлое. Поэтому – вперед, без страха и сомненья!
Глава 18. Чужое прошлое становится твоим…
- Легко сказать! – хмыкнул Томас. - Я готов горы свернуть, лишь бы все исправить. И доставить каждого из нас в свой мир. Но пока что я даже не понял: ЗАЧЕМ этому чертовому Мирозданию понадобилось собрать нас здесь?
- Странная цепочка событий - согласилась я. – Сначала мои сны, в которых мне упорно показывали первую отечественную летчицу, и различные летательные аппараты. Потом совершенно не объяснимое обрушение Лунной Дороги. Затем – эта планета. И, наконец, появление Микки на нашем «празднике жизни». Кстати, что-то они долго торчат в ангаре. Пора бы уже возвращаться домой, чтобы, как следует, отмыть себя, поужинать и, наконец, подумать, как нам всем пережить завтрашний день.
- Ну, ты не забывай, что наша леди Грейстар – выпускница Космоакадемии - усмехнулся Оборотень. - Наверно, ей очень хочется подробно ознакомиться с летательным аппаратом инопланетной конструкции. Тем более, что опыт межзвездных перелетов у нее имеется…
Томас произнес последнюю фразу, и резко замолчал, широко открыв глаза. Я уставилась на него с не менее изумленным видом.
- Именно! – выдохнула я. – Чертово Мироздание, кажется, подслушивает все наши речи. Ведь Микаэлла появилась здесь сразу после слов Леи о том, что ей необходим совет опытного пилота!
Ноги мои подкосились и, если бы не заботливо подставленная рука Оборотня, я снова плюхнулась бы в многострадальную траву.
- Постой-постой, это что же получается? – забормотала я, сдавив руками виски, и стараясь удержать разбегающиеся мысли.
- Дома, на Земле, я вспоминала наше путешествие в Алэйзию, и неожиданно подумала о том, что при необходимости Микки может применить свои летные навыки. Да и в сценарии заказном у меня все время кто-то летал. Черт возьми, прямо, как в песенке получается: «Самый вредный из людей – это сказочник-злодей!» Накамлала, одним словом! А потом мы с тобой стали копать инфу по истории русской авиации…
- Затем оказались здесь, и я предотвратил возможную аварию, обнаружив опилки в моторе флана – усмехнувшись, закончил Томас. - Марта, ты все еще сомневаешься, и боишься взглянуть правде в глаза? То, что произошло на земле больше ста лет назад, повторяется здесь с чудовищной точностью.
- Что же из этого следует?!
- Только одно! Мироздание отправило нас сюда, чтобы мы не допустили беды, и исправили ситуацию, хотя бы здесь.
Оборотень поднялся, и попытался размять затекшую шею.
- Ладно, раз с причинами мы слегка разобрались, пора приступать к борьбе с последствиям. И для начала выгнать этих летучих дамочек из ангара. Не стоит вам возвращаться по темноте.
- ВАМ? А ты?
- Я останусь здесь.
- А как же помыться? А поужинать?
- Мыться мне не обязательно. Пару раз обращусь – и вид товарный. А ужинал я вчера. Немного лечебного голодания не повредит. В конце концов, если станет совсем невмоготу, поймаю себе … куропатку.
- Тогда я останусь с тобой! Надо же Микки где-то ночевать. А двоим у Леи на полу не поместиться.
- Могу предложить свою будку.
- Могу дать по шее!
- Марта, не дури! Тут негде лечь. Тем более, что я намерен спать снаружи, а не внутри. У меня до сих пор голова кругом от восхитительных технических запахов! Все-таки человеком быть безопаснее – он не настолько восприимчив ко всякой дряни.
- Зато им могут пообедать голодные волки!
- На данной планете – исключительно голодные цветочки. Хорошо, оставайся. На то, чтобы спорить с тобой, у меня сил нет. Хм! Кажется, я видел под одним из фланов драное одеяло. Отлично! Будешь изображать пугало!
- А я встречалась с пакетом сухарей, когда Далтон угощал меня чаем – сказала я, не обращая внимания, на «шпильку», и радуясь тому, что Томас согласился.
- А еще там была бутыль с водой. Кстати, не сходить ли мне – попить водички? Заодно, потороплю наших летчиц.
- Не смей этого делать!!! – вскинулся Волк. – Неизвестно, что может оказаться в той бутылке! А то еще заболеешь.
- Тифом? Ты думаешь, что воду могли отравить?!!
- Не знаю. Но лучше – не рисковать. Я потом за ней прогуляюсь. Раз был какой-то мостик по дороге сюда, значит, и ручей под ним есть.
Тут обе летчицы, наконец-то, вышли из ангара. На щеке Микки цвело свежее масляное пятно, а руки были испачканы чуть ли не по локоть. Но на ее губах сияла счастливейшая улыбка.
- Махолет! – восторженно сказала она. – Слушай, Лея, не в обиду будь тебе сказано, я как будто в музее старинной авиатехники побывала. Хотя знаешь, нас, студентов Академии, обучали летать буквально на всем. Был у нас такой интересный практический курс истории авиации. И да, я с радостью поработаю твоим штурманом. Эй, Томас, можешь не смотреть на меня так печально, я уже не сержусь. Чертов коллапсар, сто лет не поднималась в воздух! Прямо таки жутко хочется, чтоб скорее наступил завтрашний день.
- Может, вы продолжите свой увлекательный разговор уже дома? – дружно взмолились мы с Томасом. – Смотрите, солнце почти село. А при нынешних условиях опасно плутать по поселку в сумерках.
- А мы и не будем плутать - пожала плечами Лея. – Сейчас мы все вместе пойдем на праздник, посвященный будущим гонкам.
- Какой еще праздник? – изумился Волк. – Разве у кого-то из вас есть настроение петь и веселиться?
- Настроения, может, и нет, но традиции соблюдать нужно. У нашего народа испокон веку принято перед серьезным делом собирать всех друзей на пир, и желать друг другу удачи. Считается, что это вызывает благосклонность тетки Судьбы. Идемте, друзья, тут недалеко. Помните, когда мы поднимались на плато, то видели большую красную крышу? Это и есть «Трактир на Горе». Я думаю, что его хозяин уже давно приготовил все для праздника.
- Я провожу вас, девочки, - сказал Волк. - А потом вернусь сюда. Кому-то ведь надо охранять флан, пока ваша деревня пирует. Впрочем, не будем винить местных жителей в излишнем легкомыслии. Они ведь и не подозревают, что по поселку бродят диверсанты.
Я зябко поежилась. Идти по сумеркам кривыми запутанными улочками и думать, что за каждым поворотом может скрываться враг, было чертовски неприятно. К счастью, наша прогулка оказалась недолгой. Мы немного прошли вниз от плато, и оказались на относительно просторном каменистом пятачке. Наверно, это было что-то вроде местной площади. Томас скрылся во мраке, но обещал вернуться за мной через час. Я вздохнула, и решила поступить по совету мудрого хоббита, который всегда заедал неприятности, порцией хорошего ужина. Как говорили в одном романе – «Что еще делать благородным дворянам накануне смерти? Не плакать же!»
На местном празднике я, разумеется, оказалась впервые. В маленьком здании трактира все жители поселка не уместились, поэтому столы стояли прямо под открытым небом. Еда была простой, но вкусной: жареное мясо, овощи и хлеб. Бойкие парнишки в куртках с эмблемой поселка техников – зубчатое колесо, перечеркнутое гаечным ключом – бегали туда-сюда, разнося еду, и подливая гостям питье из больших глиняных кувшинов. Я скромно присела у краешка стола рядом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Далтон, как выяснилось из разговора соседей, на застолье не пошел, сказав, что нет настроения, да и нога продолжает побаливать. И это оказалось, как нельзя кстати, потому, что Лея и Микки совсем забыли про необходимость хранить тайну. И даже во время праздничного ужина не переставали что-то горячо обсуждать, тыча карандашами в разложенные рядом карты. На них, впрочем, никто не обращал внимания. Люди ели, пили, на разных краях широко расставленных столов то и дело кто-то вставал, произнося пышный тост в честь будущих победителей гонок. Но все же в воздухе витали тревога и напряжение. Хмурых лиц было гораздо больше, чем радостных, а разговоры велись отнюдь не веселые.
- Помяните мое слово, это все неспроста! – бубнил кто-то напротив. - Тот мост, по которому Гарвей шел, совсем недавно укрепили, и канаты совсем новые поставили. С чего бы ему вдруг ломаться? Ясно, как день, что это – козни тельмаров!
- И кто ж теперь вместо него полетит? – мрачно вопрошал высокий мужчина с длинными усами, - Вот то-то и оно, что некому!
- У нас же еще три летчика… - попробовали ему возразить.
- И что с того? Ни один по мастерству пилотажа с нашим Конрадом не сравнится. Норман – еще мальчишка, Харрис – староват для таких гонок, а Фредди – трусоват. Ох, опасаюсь я, что не выиграть нам эту гонку!
- А ежели мы проиграем - стукнул кулаком по столу какой-то кряжистый толстяк, - то лучше бы нам всем дружно за руки взяться, да и прыгнуть вон в ту пропасть. Потому, как от тельмаров добра не жди! Они и так-то вечно задираются, а с новыми запасами топлива и вовсе нам жить спокойно не дадут. Особенно, если слухи верны, что у них взрывчатка с прошлых лет сохранилась.
После такого жуткого предсказания остатки веселья за нашим столом угасли окончательно. Лишь девушки продолжали беспечно болтать, и сыпать техническими терминами, не особо глядя по сторонам. Аппетит у меня пропал, я лениво ковыряла вилкой в тарелке, и все думала о словах Томаса. Если события в этом мире почти зеркально повторяют то, что случилось когда-то на Земле, значит, Лея это… Лидия??!! Ну, а что я, собственно говоря, так удивляюсь? Кому, как ни мне, однажды прошедшей смертельно опасный петербургский квест, знать, что за последней чертой нас ждет не гибель, и вечное забвение, а всего лишь смена форм и перерождение в иной реальности. Ну, а раз мы здесь, следовательно, должны спасти Лею. Один раз Томас это сделал, обнаружив проклятые опилки. А в другой? Хотя он, вроде, предупредил меня и девчонок, чтоб не пили найденную в ангаре воду. Выходит, опасность миновала?
Упитанный «официант» протиснулся между мной и Леей, подливая в бокал вино. Я посторонилась, а затем… Какая-то смутная тревога кольнула в сердце. И это было не таинственное «шестое чувство», а скорей – включение «режиссерского чутья». Просто этот тип в коричневой куртке двигался не так, как следовало трактирному служителю. Мои ребята, увидев такое, сразу громко крикнули бы: «Не верю!». Тот, чья профессия – подавать блюда и напитки, передвигаться должен быстро, но плавно, чтобы ничего не расплескать: мягко, огибая пирующих, и вообще, быть, как можно более, незаметным. Этот же толстяк передвигался резко, рывками, чуть ли не толкая, сидящих за столом. Все эти мысли и соображения пронеслись у меня в голове со скоростью выпущенной пули. Я еще не смогла бы оформить свои подозрения в слова, а уже поднималась с места, напряженно вглядываясь в парня с кувшином. Вот он еще раз пробежался вдоль стола… Стоп, а почему он больше не наклоняет над бокалами свою посудину?! Он подлил вина только… ЛЕЕ??!! Толстяк выпрямился и, кажется, поймал мой взгляд. Немного попятился. И тут я увидела то, чего не заметил никто из посетителей. На куртке этого типа не было эмблемы с символами поселка. От волнения у меня заложило уши. Праздничный гул затих и куда-то отдалился. Почти в полной звенящей тишине я увидела, как Лея кивнула в ответ на слова Микки, и поднесла бокал к губам. Своего крика я тоже не услышала. Только метнулась к девушке, и в последнюю секунду успела ударить ее по руке. Бокал наклонился, вино выплеснулось на скатерть. И мы с ужасом увидели, как красные пятна, расплывшиеся по ней, стремительно чернеют, а ткань обугливается…
Что было потом, я помню плохо. Кажется, время растянулось, как в замедленном кино. Я увидела испуганные глаза Леи, что-то яростно кричащую Микки. Отравитель отшвырнул кувшин в сторону, и бросился бежать. Плохо соображая, что делаю, я кинулась за ним. Прямо в ночь чужого поселка, не боясь выстрела из-за угла! К счастью, бежала я недолго. Быстро споткнулась в полумраке, и … влетела в объятия Волка.
- Марта, что случилось? На тебе лица нет!
- Лею пытались отравить!
Я сбивчиво пересказала Томасу все, что произошло на празднике. Волк крепко прижал меня к себе, а затем приказал:
- Возвращайся к трактиру и успокой девушек. Идти по следу преступника – это мое дело.
И, не слушая меня, мгновенно обратился. Я поплелась обратно, обнаружив, что успела убежать совсем недалеко. Надо заметить, что все, кто был на празднике, так ничего и не поняли. Просто кто-то уронил посуду, кто-то наорал на официанта, ну принял лишнего, с кем не бывает? И только Лея с Микаэллой сидели с каменными лицами. Плечи юной летчицы чуть заметно вздрагивали, а Микки пыталась ее утешить. Я упала рядом с ними, чувствуя, что меня тоже неслабо подтряхивает.
- Все под контролем, девочки! – выдохнула я, стараясь говорить спокойно. – Томас взял след этого мерзавца, и очень скоро нагонит его. Так что бояться больше нечего!
На самом деле я страшно испугалась за мужа. А вдруг тот урод вооружен? Он не стал палить на площади при всех, но даже крыса, загнанная в угол, становится опасной для человека. Положим, Томас не совсем человек. Ну, так и оружие у здешних диверсантов не простое! Пока я крутила в голове эти страшные мысли, Волк уверенно и хладнокровно преследовал негодяя. От осознания провала своей поганой миссии, злодей, похоже, совсем потерял голову. И вместо того, чтобы сбить погоню со следа, и скрыться среди узких улиц, мчался прямой дорогой к плато. Оборотень сделал большой прыжок, и оказался на краю обрыва прямо перед злодеем. Тот выхватил оружие. Сверкнула синяя вспышка. Фигура огромного зверя словно бы растаяла, и вновь появилась в другом месте. Волк оскалил зубы и зарычал. Преступник выпалил в него еще раз, и отшатнулся в сторону. Из-под его ноги вывернулся криво лежавший камень, диверсант неуклюже взмахнул руками, качнулся назад, и полетел в пропасть…
- Мне не удалось его допросить, но и без лишних слов ясно, что проклятый отравитель был подослан тельмарами.
Проводив девушек до дома, и убедившись, что никакие монстры в ночи больше не шастают, мы с Волком возвращались назад на плато, к ставшему почти родным ангару. От усталости и пережитых потрясений ноги у меня подкашивались, и большую часть дороги Томас тащил меня на себе. Но, как бы ни был силен пережитый страх, я все же нервно хихикнула, представив сцену, в которой огромный лохматый зверь допрашивает по всей форме трясущегося от ужаса человека. Американский фильм ужасов, да и только! Оборотень покачал головой, услышав мой сдавленный смех, и ласково погладил меня по волосам.
- Успокойся, Марта! Настоящий герой дня – это ты. Подумать только, как ловко ты вычислила убийцу среди кучи трактирных прислужников.
- Годы работы в театральной студии не пропали даром - вздохнула я. – Гений и злодейство – две вещи, как известно, несовместимые. А преступник был весьма неубедителен в своей роли. Вот только, пожалуй, заснуть одной мне сегодня не удастся. Придется завернуться в драное одеяло, и лечь рядом с тобой на холодных камнях.
- Так и сделаем! – улыбнулся Томас. – Я приму облик, и ты в эту ночь не замерзнешь.
Глава 19. Нет, мы окопов не копали и по-пластунски не ползли…
Микки разложила на коленях карту, еще раз внимательно вглядевшись в пометки и черточки. Лея покосилась на нее и вздохнула.
- Слушай, мне, наверно, нужно попросить прощения за то, что втянула тебя в чужие разборки. Знаешь, еще не поздно бросить все, и выйти из машины. Я все пойму и не буду обижаться. У тебя ведь семья и дети.
- Поздно! – хмыкнула Микаэлла, пристегивая ремни и делая зловещую физиономию. - Вся эта затея мне уже безумно нравится. Я ж говорила тебе, что соскучилась по летающим кораблям! Ну, или вашим железным стрекозам, какая разница! А что касается моих ребятишек… Зная меня, они бы сильно удивились, если б им сказали, что их мамаша имела возможность вмешаться в судьбу целой планеты, и не сделала этого. В общем, как говаривали в старину рыцари: «Делай, что должно и – будь, что будет!»
Семь фланов, три эферийских и четыре тельмаринских, выстроились в ряд. Последние были ярко раскрашены черными и желтыми полосами. Из-за чего имели сходство с осами, и это придавало им особенно заносчивый и угрожающий вид. Важный мужчина с седой бородой, должно быть, кто-то из Совета Эферии, прочитал короткую речь, в которой перечислил правила гонок. Он уже поднял руку с красным флажком, чтобы дать отмашку к старту. Но тут произошло непредвиденное! Из ангара показался восьмой флан. Он с достоинством прокатился мимо остальных машин и занял место с краю. Седой мужчина от удивления открыл рот и уронил руку. Раздался гул моторов. Гонка началась!
Сначала фланы шли ровным строем. Казалось, будто в воздухе происходит нечто вроде обычного воздушного парада. На самом деле каждый пилот пребывал в сильнейшем напряжении, стараясь предугадать действия противника, и заранее просчитать его сильные и слабые стороны. Нефтяное озеро находилось в глубине каньона, по форме напоминавшего двух сцепившихся щупальцами спрутов. Лететь предстояло над острейшими скалами, а иногда и между ними, если требовалось обойти противника. Наконец, Лея нарушила дистанцию, по крутой дуге спустилась вниз и пошла на минимальной высоте, чтобы не «затоптали» остальные гонщики. Пошла над самыми скалами, едва не чиркая об них брюхом. Вслед за ней устремился флан тельмаров. Когда аппараты почти поравнялись, тельмар попытался прижать дерзкую летчицу к скале, но Лея легко вывернулась, и ее аппарат повис на хвосте преследователя. Следующие несколько минут ничего не происходило. Фланы, то и дело, менялись местами, и понять, кто лидирует было совершенно невозможно.
- Слева по курсу тельмар!
- Где?
Машина Леи резко вильнула и едва не врезалась в флан своего соплеменника, которого она планировала аккуратно обойти. Чужой аппарат взбрыкнул, и поднялся выше.
- Представляю, как зол пилот - вздохнула девушка. – Извини, коллега, я нечаянно.
Летчица и штурман перебрасывались короткими деловыми репликами. И если б не напряжение, с которым Лея сжимала штурвал, можно было бы подумать, что идет самый обычный тренировочный полет. Тем временем, ситуация на воздушной трассе изменилась. Пилот Норман догнал флан тельмаров, и они шли нос в нос. Фредди и Харрис, желая запутать противника, снизили высоту, и полетели, по примеру Леи, петляя среди торчащих из каньона как пальцы великана, скальных выступов. Но сами быстро попали в тупик, где было так узко, что для полноценного разворота на сто восемьдесят градусов не хватало места. После чего, Фредди выбыл из гонок, ударив флан брюхом об утес и застряв на нем, как севший на мель корабль.
- Это что еще за фигня? – возмутилась Микки. - Пилот – что, собственному высотометру не поверил? Или он у него забарахлил?
- Или ему помогли забарахлить - буркнула Лея. – Значит, не вокруг одного моего ангара всякая шваль околачивалась. Мы ж пока мотор переставляли, голосили, ничего не опасаясь. А иначе, почему ты думаешь, мне отраву пытались подсунуть?
- Жаль беднягу. А на то, что было вчера – забей! – посоветовала Микки. – Наше дело сейчас вон того бугая обойти.
Над фланом девушек, действительно, зависла особо крупная машина противника. Полосатая черно-желтая окраска делала ее похожей на злобную пчелу-мутанта.
- Ха! А вот мы сейчас этого жирюгу в Игольное Ушко заманим!
За годы пребывания на чужой планете, эферийцы успели дать горам и скалам звучные имена. Понимая, что мощный флан противника не просто прижимает их к земле, а норовит подтолкнуть к особо опасным местам каньона, Лея увеличила скорость, и направила аппарат в узкую щель между двумя близко стоящими склонами.
- Войти в Игольное Ушко надо боком, под наклоном в одиннадцать градусов вниз, тут же выровняться, и вылететь уже под наклоном в три градуса вверх. Все это не сбавляя скорости, иначе не выиграешь во времени, а потеряешь, - мгновенно оценила ситуацию Микки. – Как полезно, оказывается, без бортового компьютера летать. Сразу мозги на порядок лучше работают!
Лея ответила напарнице короткой улыбкой и коротко бросила:
- Сделаем!
Флан лег на бок, и…прорвался сквозь щель, слегка чиркнув по камню краем крыла. Тяжелая машина противника с разгона попыталась повторить маневр, и впечаталась бортом в камень. Помятый флан, неуклюже развернулся назад, и пошел на снижение.
- Минус один!
Летчица и штурман победно улыбнулись друг другу.
- Слушай, а что там у других ребят?
Дела Харриса были плоховаты. Пилот потерял скорость и время, пока пытался выбраться из скального тупика, и теперь уныло плелся в хвосте. Норман пока держался, но его с двух сторон взяли в клещи фланы противника. Пилот отчаянно пытался выбраться из капкана, виляя то вправо, то влево. Это ему почти удалось, но из крыльев приблизившейся к нему машины тельмаров внезапно выскочили острые лезвия, изогнутые, как клыки саблезубого тигра. Сталь сверкнула на солнце, раздался отвратительный скрежет, и хвост флана Нормана срезало, как ножом!. Флан закрутился вокруг своей оси, потом начал падать. Крылья его бессильно трепетали, но у самой земли пилоту, кажется, удалось замедлить падение.
- Надеюсь, он не сильно покалечился - озабоченно произнесла Лея. – Черт! Эти уроды поняли, что гонка идет на равных, и начали грязную игру!
- Сзади! – заорала Микки. - Они нам в хвост заходят! Идем в отрыв!
Один из ощетинившихся «зубами» фланов набросился на машину девушек, как щука на золотую рыбку. Лея стиснула зубы и направила аппарат круто вниз, потом – вертикально вверх, и снова вниз, гася скорость до нисходящей. Она верно рассчитала, что вооруженный лезвиями вражеский флан стал менее обтекаемым, и не выдержит такой маневренности. Так оно в итоге и вышло. На пятом рывке машина противника неуверенно крутанулась в воздухе и отстала. Напарницы перевели дыхание.
Но расслабляться было еще рано. Стенки каньона снова начали сужаться, а третий флан врага все никак не желал отставать. Лея наращивала скорость и сознательно бросала машину из стороны в сторону, каждый раз с ювелирной точностью, уходя от приблизившегося на расстояние сантиметра камня. Но запутать противника было не так-то легко. Опытный пилот старательно повторял все маневры девушки.
- Вот ведь рыба-прилипала!.
- Впереди – резкий поворот - заметила внимательно глядящая в карту Микки.
– Можно проскочить на хорошей скорости, а противник, если повезет, не впишется.
Маневр удался. Более легкий флан Леи в последнюю секунду свернул направо. Тельмарский пилот пытался следовать за ним, но не рассчитал угол наклона корпуса, и едва не снес часть скалы. Основательно погнув крылья, он сошел с дистанции.
- Смотри, озеро – там! – звонко крикнула Лея.
Заветное нефтяное озеро издалека казалось черной жемчужиной, брошенной на розовый бархат. Микки подпрыгнула в кресле от радости. Напарницы обменялись торжествующими взглядами. В тот же миг до их слуха долетело надрывное гудение. Четвертый флан тельмаров стремительно приближался к девушкам. Он поравнялся с ними, настолько, что стало видно оскалившееся в недоброй усмешке лицо пилота. А затем свечкой ушел в зенит. Пучок огненных молний ударился о край скалы, чудом не задев машину Леи.
- Истребитель пригнали, гады! – заорала Микки.
Тельмаринский пилот не торопился сбивать беззащитный флан эферийцев. Он словно бы наслаждался испугом девушек. Вот он снова вертикально ушел вверх.
- Сейчас будет заходить на последнюю атаку, - осознала Микки.
Она отстегнула ремень и крикнула растерявшейся Лее.
- Пусти меня за штурвал!
Новая очередь лазерных разрядов огненным дождем прокатилась над корпусом флана. Микаэлла увеличила скорость, и пламя удалось сбить. Она резко бросила машину вниз и пошла над самым скалами, то и дело, меняя курс.
Историю авиации в знаменитой Космоакадемии преподавал седой космолетчик-ас, помнящий еще времена Звездных войн. Проводя практические занятия, он не раз объяснял студентам, как с растраченным боезапасом уходить от корабля противника. Но Микки никогда бы не подумала, что эти знания пригодятся ей в мирной жизни.
Теряя голову от злости, враг бросился в атаку. Уничтожить скользящий над скальными гребнями неуловимый флан проклятых девчонок! Рванув изо всех сил штурвал на себя, Микаэлла, резко задрав нос, устремилась вверх. Истребитель тельмаров врезался в скалы. Громыхнул взрыв, пронеслось черное облако, и все стихло. Флан Леи и Микки завис над нефтяным озером.
- Победа - тихо сказала летчица и заплакала.
Впрочем, никто не смог бы упрекнуть ее в этом. Ведь это были не слезы перепуганной девчонки, а сброшенный с души тягчайший груз выполненного долга. Собрав в кулак последние силы, Микки посадила флан на невысокий, широкий, как язык дракона, каменный выступ. Несколько секунд после этого она сидела, не двигаясь, и молча глядела на свои руки с набухшими от напряжения синими венами. Рядом продолжала тихо всхлипывать Лея. Микаэла вздохнула и повернулась к ней.
- Ты хоть поднять-то аппарат сможешь, когда очухаешься? – спросила она. - Я все-таки не настолько крутой профессионал, чтоб гонять над скалами этих «стрекоз» при полном отсутствии бортового компьютера.
Лея криво улыбнулась и кивнула. Микки приобняла напарницу и погладила ее по плечу.
- Не надо плакать. Все позади - более мягким тоном сказала она. – Мы победили, озеро – ваше, а те, кому это не нравится, могут идти лесом.
- Это ты нас спасла! - выдохнула Лея.
Микаэла только отмахнулась.
- Просто я вспомнила один давний урок. Мда-а, крепко же преподы Космоакадемии вбивали знания в головы нерадивых студентов. А все самое главное сделала ты! Привела флан сюда, обогнала всех злодеев, фактически выиграла гонку. И вообще – если б не твоя мечта о небе, ваш народ лишился бы сегодня ценного ресурса, да и вляпался бы к тому же в очередную войну. Ну, не реви уже, успокойся! Видишь, ты доказала всем и в том числе себе, что железные крылья – твое призвание и самая важная часть твоей жизни. А это значит, что небо больше не отпустит тебя!
Девушка вытерла слезы и с благодарностью посмотрела на старшую подругу.
- Спасибо, Микки. Сама не знаю, что на меня нашло. Вроде бы радоваться надо, а меня почему-то до сих пор подтряхивает.
- Это все от стресса - авторитетно заявила Микаэла. – Если б нам не надо было лететь обратно, а рядом находилась нежно любимая мною таверна «Кот и Ворона», я бы мигом поставила тебе голову на место. Но поскольку таверны нет, а нам с тобой еще до дома пилить и пилить, давай-ка, подруженька, вдохни несколько раз поглубже, вытри слезы, и берись снова за штурвал. Не надо, чтоб всякие там типы, орущие, что «место женщины – на кухне», увидели первую летчицу своей планеты, зареванной.
Лея кивнула на этот раз бодрее, и решительно последовала совету Микки. Через несколько минут флан затрепетал крыльями, легко, как ласточка, сорвался с каменной площадки и взмыл в синюю вышину.
Глава 20. Вернувшиеся в жизнь приветствует тебя…
Примерно в это же время на плато перед ангаром происходил весьма неприятный разговор.
- Как видите, ни один из ваших пилотов не вернулся - вкрадчиво шипел прямо в лицо главе Совета поселка высокий тощий тельмар.
Нашивки на его куртке, свидетельствовали о высоком положении среди соплеменников.
- Наши летчики, перенесшие тяжелейший рейс, в один голос твердят, что видели обломки ваших фланов среди скал и на дне ущелий.
- Ох, не нравится мне все это – сказал Волк, и покрепче сжал мою руку.
Мы стояли чуть поодаль от места беседы, старательно прячась в толпе людей, возжелавших присутствовать на старте. Томас задвинул меня себе за спину и напрягся, стараясь не терять даром ни одного слова. Советник, статный, седой, как лунь, мужчина сдвинул густые брови и попытался что-то сказать. Но тельмар нетерпеливо отмахнулся.
- Из чего следует, что раз в этой гонке нет победителя - занудным тоном произнес он. – То нам придется признать, что нефтяное озеро принадлежит тем, к чьей территории оно расположено ближе всего… То есть, нам!!!
- ПОБЕДИТЕЛЬ – ЕСТЬ!!!
Знакомый флан заходил на посадку. Мелькнули темные крылья, и вот уже Микки и Лея с напряженными лицами двинулись в сторону соплеменников.
- Что-то они уж слишком серьезны для такого исторического момента - пронеслось у меня в голове. – Впрочем, его могло бы не быть.
Лея, подбоченившись, посмотрела в потрясенное лицо Советника, потом перевела взгляд на тельмара, и отчеканила:
- Ваши люди вели нечестную игру. Расстреливать флан победителя – это весьма своеобразный способ завершить гонку.
Тельмар, все это время глядевший на нее, как на привидение, вздрогнул и попятился. Кривая усмешка на его лице преобразилась в гримасу ненависти. Он словно бы ненароком провел ладонью по пуговицам куртки... И только Томас заметил тусклый блеск оружейного дула. Порыв ветра ударил в лица людей. Серая тень взметнулась над их головами. Лею снесло в сторону, Микки вскрикнула, падая. На том месте, где они только что стояли, сверкнула алая вспышка. В тот же миг, выбитый из руки негодяя бластер, загремел по камням. Тельмар оказался лежащим на земле. Он хрипло заорал, увидев над собой оскаленную волчью пасть. Его соплеменники попытались обратиться в бегство. Но тут же остановились, оказавшись под прицелом десятка выхваченных самострелов.
- Арестовать мерзавцев, - устало произнес Советник, помогая девушкам подняться с земли. – Хотя, одного, пожалуй, придется отпустить. Пусть летит к себе, и принесет в лагерь противника весть о том, что гонку выиграли мы. А нефтяное озеро отныне, и на веки вечные, принадлежит народу свободной Эферии!
Когда его приказ был исполнен, Советник внимательно посмотрел на Лею, и вздохнул.
- Так вот кто принес нам победу! А я-то гадал, откуда взялся четвертый флан? Ну, теперь мне предстоит решить целых две важнейшие задачи. Первая, это придумать, что делать с негодяями? Впрочем, я уверен, что тельмары вскоре пришлют послание, в котором будут уверять, что они ни при чем, и публично отрекутся от собственных интриганов. Мол, это они сами, безо всякого приказа командования, решили устроить соперникам такую подлость.
- А что с этими упырями делать? – пожал плечами Томас. - Отнимите у них фланы и оружие, и прогоните обратно в горы. Пусть топают до своей ставки пешком. Думаю, что общение с местной весьма голодной флорой, доставит им непередаваемые ощущения. Если, конечно, потом найдется, кому их описать.
- Пожалуй, вы правы - кивнул Советник. – Ну, а вторая задача – это рассказать о твоем подвиге дядюшке Далтону. И при этом, не схлопотать костылем по башке!
- Я помогу вам с рассказом - вмешалась Микки. - Старому упрямцу будет полезно послушать о том, что в других мирах девушки водят не только фланы, но и космолеты. Пусть он сильно удивится и немного расширит свой кругозор.
К сожалению, нам с Леей и Томасом не пришлось присутствовать при столь эпичной беседе. Девушка снова вовлекла нас в процесс затаскивания в ангар потрепанного в гонке флана. А когда он был поставлен на место и всесторонне осмотрен, на плато вернулся Советник, отважная гостья из параллельного мира, и… о чудо! почти не хромающий дядюшка.
- То ли расцеловать тебя, поганка ты этакая, то ли выдрать, как следует? – провозгласил он с порога, набрасываясь на Лею. – От этаких новостей у меня даже нога прошла, и запрыгал я в гору, что твой козленочек. Ну, что ж ты прячешься за спинами друзей, чертовка? Подойди сюда и обними старого дурня. Меня, то есть! Раз я вырастил самую без башенную летчицу на нашей несчастной планете, и даже сам этого не заметил.
Дядя и племянница заключили друг друга в объятья. Потом девушки наперебой рассказали нам обо всех подробностях безумной гонки. Советник и Далтон по очереди пожали руку Микаэлле и, посерьезнев, заявили, что тельмарам придется теперь не сладко, поскольку доступ к новому топливному ресурсу закрыт для них навеки.
А потом был новый праздник. Долгий и шумный, с расставленными вдоль улиц столами, песнями, танцами и веселыми тостами. Впрочем, мы довольно быстро ушли с него. Нам троим, включая Томаса и Микки, как-то сразу пришла в голову мысль, что наша миссия на этой планете – выполнен, и пора бы уже вернуться домой. То есть в Алэйзию, к детям. Вот только каким способом?
- Если б можно было, я бы отдала вам свой флан - вздохнула Лея. - Микаэлла, пожалуй, провела бы его через все лабиринты Времени и Пространства. Да только у нас каждая машина – на счету.
- Лишиться одного летательного аппарата – непозволительная роскошь - согласилась Микки. – Впрочем, сюда я попала безо всякого звездолета. А, как вы помните, при помощи одной весьма непростой игрушки. Кстати, где же она?
Знаменитый красный самолетик обнаружился в глубине ангара. Причем он сам выкатился нам навстречу, призывно качнул крыльями, и завертел пропеллером. После всех случившихся чудес мы этому почти не удивились.
- Друзья мои, мне кажется, что сейчас вы уйдете куда-то очень далеко - звенящим от волнения голосом сказала Лея. - Мне хочется сказать вам так много, но слов почему-то не хватает. Я очень счастлива, что повстречалась с вами. И я еще раз поняла: нельзя оставлять свои мечты. Ведь они – двигатель нашего существования. Именно от них зависит вкус и запах каждого нового утра. И мне кажется, что сегодня над нашей планетой зажглась заря новой эпохи. А мне вы подарили крылья.
Микаэлла улыбнулась.
- Пусть эта заря превратится в ясный день, несущий только счастье! Верь небу и мечте, подруга! А нам – пора.
Мы обнялись, и Томас чмокнул Лею в щеку. А потом Микки взяла в руку самолетик, и подняла его высоко над головой. Я невольно хмыкнула про себя. Вся картинка живо напомнила мне некую скульптурную композицию из тех, что очень любили ставить в парках при советской власти. Такую где, пионеры, возятся с моделью летательного аппарата. Но в тот же миг мне стало не до смеха. Волк крепко взял меня за руку, стиснул плечо Микки, и какая-то неведомая сила рванула нас вперед. Ощущение было такое, будто нас быстро протащило сквозь некий туннель между мирами. Розовый свет сменился холодом и мраком, потом ослепительно ярко полыхнули звезды, на глаза снова упал козырек темноты …
Все закончилось также внезапно, как и началось. Нас окутал теплый солнечный свет. Я заморгала, протерла глаза, и вдруг услышала очень знакомый детский голосок.
- Ой, мама, папа, вы вернулись!
По зеленой аллее, перепрыгивая через цветущие клумбы, к нам бежала Алиска. За ней мчался незнакомый кудрявый малыш, тоже восторженно что-то голося. Дочка кинулась на шею папе, потом – мне. Микки обняла мальчика и облегченно вздохнула.
- Ну, спасибо тебе, Мироздание. Хоть на этот раз не подвело! Кажется, с момента моего «отлета» тут прошло не больше получаса.
Красный самолетик стоял в густой траве и усиленно прикидывался детской игрушкой, делая вид, что он тут совершенно ни при чем.
- Не устроить ли нам по этому поводу праздник? Или хотя бы – завтрак? – спросила я, тщетно пытаясь понять – какое тут время суток.
- Я бы лучше спать упала – вздохнула Микки. – И сняла, наконец, этот чертов комбинезон. Надела сдуру – с детворой поиграть. И – улетела!
- Интересно, куда бы ты попала, если бы нацепила бальное платье? – хмыкнул Томас. – На карнавал, где вы узурпатора дразнили?
- Вот уж не надо мне такого счастья! – воскликнула «звездная гостья». – Он мне до сих пор в кошмарах является! Вот ведь – сколько лет прошло, у меня дети вырасти успели, старшие близнецы даже семьями обзавелись, а этот гадкий Вольдемар – все снится!
- Так и Дух Болотный никак не успокоится! Все забыть не может, как ты к нему в трясину рухнула!
- Ну да, есть такая буква в этом слове – смутилась Микки. – Но зато я своего Волка нашла. А то загремела бы замуж в Грядущем – черти за кого…
- Оборотни и в нем попадаются – хихикнула я. – Когда их путешествовать уносит. Кстати, дорогой бродяга, а ты уверен, что мы сможем вернуться обратно?
Томас пожал плечами.
- Наверное, придется попросить Джонатана проконтролировать процесс. Как-то совсем не хочется опять попасть не туда…
- Вопрос – когда он вернется? – вздохнула Микаэлла. – Не забывай, что в гости он отправился вместе с Ричардом. Как бы эта «встреча одноклассников» там не затянулась.
- Не сказать, что мы сильно торопимся. Лучше подождать, чем опять попасть в гости к каким-нибудь кровожадным цветочкам.
- Это ты – не торопишься! – буркнула я. – А меня с работы выпрут. Так что надо просить Мироздание, чтобы оно пнуло гостей в нужном направлении.
- А как же Священная Роща? – прошептал мне на ухо несносный Волк. – Ты, помнится, вообще не собиралась из Алейзии возвращаться…
- Разберемся! Нельзя же так сразу здесь остаться. Квартира в Питере – не наша. А мы с тобой ключи хозяевам не вернули. Да и насчет Рощи – я как-то не уверена. С чего это тебя вдруг пробило на увеличение семейства?
Волк вздохнул.
- Это не совсем меня пробило. Алиска братика хочет.
- Зачем? – глупо поинтересовалась я. – Мне она ничего такого не говорила.
- Ей сон приснился. И две девочки, которые просили ее беречь брата – то есть, меня. И теперь она тоже рвется кого-нибудь защищать.
- Ты что? Рассказал ей свою историю? Пятилетнему ребенку?!! Ну, ты точно – ужасный отец!
- Я все не рассказывал. Просто она спросила – почему я – взрослый, а они – нет? Раз я им брат. Ну, я и объяснил, как мог, что они меня спасли…
- Все равно ты – сумасшедший! Разве можно говорить с малышкой о ТАКОМ?
Томас вздохнул, посмотрел куда-то МИМО меня, и сказал:
- Иногда не просто «можно», а еще и «нужно». Ладно, девушки, отложим все разговоры до лучших времен. А сейчас давайте просто пойдем домой – есть, спать, и приходить в себя.
Но заснуть мне в очередной раз не удалось. После вкусного ужина я долго стояла у окна, глядя на догорающие над садом солнечные лучи, и думала обо всем, что с нами произошло. Волк, как всегда неожиданно, появился сзади, беззвучно приблизился и крепко обнял меня.
- О чем ты сейчас думаешь? – тихо спросил он.
- О судьбах Леи и Лидии. И о том, что нам, кажется, в очередной раз удалось хоть чуть-чуть изменить этот мир к лучшему. Мы не дали свершиться злодеянию и спасли отважную летчицу. Словом, выполнили все, ради чего некие неведомые силы забросили нас в то пространство. Но теперь я желаю, наконец, выдохнуть. Подвигов нам хватило! Сейчас моя душа хочет только спокойствия и красивых закатов.
- И то, и другое у нас уже есть - промурлыкал Томас, щекоча горячим дыханием мою шею. - Посмотри, край неба алеет, но в синей, сумеречной высоте уже начинают зажигаться первые звезды. Еще совсем немного, и Небесная Сестра покинет земные пределы, взойдет над миром. В полночь Вселенная пахнет звездами и дальней дорогой. Но наш путь на сегодня закончен. Ты права, я тоже больше не желаю никуда спешить, я хочу быть с тобой, здесь и сейчас. Хочу любоваться отблеском лунного света в твоих глазах и целовать тебя долго и нежно. Чтоб сердце билось, как волна под южным ветром, а от счастья перехватывало дыхание.
- Ты снова намекаешь на посещение Священной Рощи? – улыбнулась я. - Что ж, я не против. Если Время пообещает остановиться, и подождать нас. А потом вернуть домой безо всяких приключений.
- Оно сделает это, я уверен! В конце концов, кто, как не мы, заслужили такой подарок?
Сказав это, Оборотень без лишних слов подхватил меня на руки и сделал шаг вперед. Стены комнаты растаяли, в лицо повеяло свежестью и запахом озерной воды. Я увидела знакомую поляну с белеющими в траве маленькими цветами. Над землей струился туман, мерцающий всеми оттенками нежно - голубого. Луна, стоящая высоко в зените, роняла в травы целые снопы света, прозрачно-призрачного и, одновременно, плотного и осязаемого.
- Благослови наших будущих детей, Небесная Сестра, - прошептал Томас. – И нашу с Мартой любовь. Почему бы людям не влюбляться снова и снова в одного человека, чтобы продлить свое счастье?
Я прижалась к его груди. Поток воздушного серебра пролился с неба, и Время, вздохнув, замедлило свой бег, оставив нас наедине друг с другом…
Эпилог. В траве приятнее всего валяться в летний зной и в одиночку, и вдвоём, и даже всей семьёй
Ветер качает верхушки деревьев, и по зеленой траве весело скачут золотые пятна. Алиска выпросила у меня карманное зеркальце, и теперь вовсю пускает «зайчиков», бегая вокруг, и ловя солнечные лучи. Золотой блик падает на серебристое крыло Фармана, навеки прикованного к постаменту. И мне кажется, что старый самолет молодеет в этот миг, становится легче, стройнее, и всем корпусом устремляется в небо. Сегодня мы с дочкой гуляем в Гатчине. Алиса давно мечтала посмотреть на «старшего брата» своего любимого игрушечного летуна. Но причина нашей поездки не только в этом. А в чем – расскажу чуть позже. Я задумчиво смотрю на часы, потом перевожу взгляд на небо. Пока там нет ничего, кроме клочьев перистых облаков. Но откуда-то издалека, из неведомой дали пространства и времени, мне чудится еле слышный гул маленького мотора. Я улыбаюсь. Ждать осталось совсем недолго, да и торопиться мне некуда. Наконец-то, наступил долгожданный отпуск. Дурацкий карантин во Дворце давно закончился, и мы радостно отыграли финальный спектакль, по традиции завершив сезон дружным чаепитием с пирогами. Теперь впереди – только долгое, звонкое лето, полное путешествий и, я надеюсь, исключительно смешных приключений. Других нам пока не надо! Алиска продолжает нарезать круги вокруг Фармана. Зеркальце уже забыто, и моя дочурка весело гудит и кружится, раскинув руки.
- Мама, я лечу-у-у! – кричит она. - Я иду-у на посадку!
И словно эхо долетает откуда-то сверху ответный негромкий, но уверенный гул. Я вскидываю руки. В мои ладони, словно голубь, садится маленький красный самолет. Наш волшебный друг и помощник. Наш «Южный почтовый», как назвал его Томас, прочитавший недавно книгу Летчика. В моих руках тут же оказывается свернутый в трубочку, похожий на фольгу, блестящий листок. Его поверхность густо испещрена причудливо изогнутыми буквами незнакомого алфавита. Я задумчиво вздыхаю. Как я ни старалась, но изучить язык, на котором говорит народ Леи, мне так толком и не удалось. Придется, как всегда, звать на помощь Волка.
- Папа, папа! – звонко кричит Алиска. - Иди скорей сюда! Нам опять письмо прилетело.
Томас, отошедший к памятнику Ефимову, в один миг оказывается рядом. Подхватывает на руки хохочущую дочку, подбрасывает высоко к небу, и быстро кружит. А потом, бережно вернув Алиску в мои объятия, внимательно читает послание. Судя по тому, что пишет наша подруга-летчица, дела у эферийцев идут неплохо. Зловредные тельмары, получив по заслугам, спрятались в дальних горах, и практически перестали вредить нашим друзьям. Под чутким руководством дядюшки, Лее удалось отремонтировать еще один, казалось бы, безнадежно сломанный флан. Он стал учебным летательным аппаратом, на котором наша знакомая учит основам воздушного мастерства всех желающих парней и девчонок. Совет поселения пересмотрел свои взгляды, и летчица теперь имеет в нем очень значимый голос.
Алиса гладит красные крылья. Крылатый малыш вздрагивает в ее руках и нетерпеливо рвется ввысь.
- Отпусти его - улыбается Томас. – Твой самолетик полетит теперь в Алэйзию, и привезет привет от твоих новых друзей.
- И от тети Микки тоже?
- Конечно. Тетя Микаэлла в прошлый раз писала, что очень по тебе скучает.
- А от Гарри? – смущенным шепотом интересуется наша маленькая кокетка.
По всему видно, что юный принц, ставший на время ее пажом, надолго запал в душу нашей малышке.
- Уж от Гарри – обязательно! – смеется Волк. - Он просто мечтает снова поиграть с тобой в дочки-матери.
Самолетик взлетает в небо, делает прощальный круг и исчезает в синеве. А мы стоим внизу, взявшись за руки. Тепло и радость переполняют меня. Хочется смеяться, кружиться в танце, как Алиска, обнять и поцеловать самых близких мне людей. А еще хочется тихо сказать Волку, что на исходе далекой пока зимы, наше семейство увеличится. Причем, не исключено, что по волчьей традиции, на парочку озорных малышей. Будущих артистов, поэтов, или добрых сказочников. Ну, и оборотней, разумеется.
- Что такое счастье? – задумчиво говорит Томас. - По-моему, это любовь и путешествия.
- Но отправляясь в дальний путь, очень важно, чтобы в спину тебе лился теплый свет окон родного дома - подхватываю я. – И чтобы кто-то мог сказать, встретив тебя на пороге: «Как хорошо, что ты пришел! Я испек пирог из земляничного варенья. Будем пить чай».
Дочка прижимается к моей руке, потом поднимает лучистый взгляд на папу.
- Правда, мы почти счастливые? – тихо говорит она.
- Правда, моя родная. Ведь счастье – это когда все дома. Но от его дверей десятками тонких нитей расходятся пути и дороги. Они ведут за горизонт, в небо, зовут нас раскрыть все тайны земли. И связывают нас с теми, кто сейчас далеко, но при этом помнит о нас, думает, любит, и незримо хранит от любой беды.
- И придет на помощь, как наша звездная гостья? И как твои сестренки?
- Как все наши друзья – вздохнув, говорит Томас.
В его глазах на мгновение прячется печаль. Но не задерживается надолго. И, тряхнув головой, Волк подмигивает Алиске.
- Главное – правильный подход к жизни. Если улыбнуться прохожему - он улыбнется в ответ. Если улыбнуться небу и солнцу - разойдутся тучи. Если улыбнуться Вселенной - случится что-то сказочное. Давайте улыбнемся: губами, глазами, ладонями, сердцами... Хотя бы на минутку! Лучик разбитой стекляшки, что когда-то была зеркалом, все равно способен сотворить солнечного зайчика! Что же тогда может сделать одно сердце? А если - не одно?
- А откуда ты знаешь, что зеркальце разбилось? – смущенно спрашивает девочка, и виновато косится на меня. – Тебе, что, известно все на свете?
- Ему не все известно – улыбаюсь я. – Но раз наш «южный почтовый» уже улетел, а со «старшим братом» мы повидались, то не пора ли нам домой, господа Волки?
- Но Лунную Дорогу не построить днем! – с важным видом заявляет Алиска.
- А зачем нам Дорога, когда есть электричка? – смеется Томас.
И с надеждой смотрит на меня, пытаясь понять – ЧТО он «не знает»?
- Марта, скажи, это то, о чем я думаю? – шепчет он мне на ухо.
И в глазах его вспыхивают золотые искорки. Я улыбаюсь, киваю, и убегаю ловить удравшую Алиску. Дочка скачет по дорожке и весело распевает песенку:
- Мы не ветрены, нет- нет. Мы с завидным постоянством отдаемся много лет своевольному упрямству. Нынче праздник - красота! Руки в крылья превратим, Скажем дружно: «От винта!» - и по ветру полетим! Эй, определи на глаз, мы и сами-то не знаем - это ветер гонит нас или мы его толкаем?
А я вспоминаю совсем другие строчки:
Дерево машет крыльями, словно птица. Ветер ласкает ветку за голый локоть. Где это было видано - так влюбиться, даже теперь не зная ещё - насколько. Город по небу водит луну за нитку, нет неизбежней времени, чем вот это. Можно ещё уснуть со второй попытки, и, наконец, очнуться в другое лето. Даже прощанье - это, отчасти, встреча. Жизнь поступает с нами не зло, но мудро. Кто понимает это, стареет легче. Спи, у тебя случится другое утро. Там баобабы прячут траву от света, кто-то надёжный ведает семенами. Там Антуан летит над своей планетой – и ничего плохого не будет с нами...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге