Чудо в подарок. Странная сказка

Глава 1

До Нового Года оставались считанные дни. У Деда Мороза уже всё было заготовлено для своего главного рабочего дня. Посох, снежинки, мешок и прочие диковины (или, как нынче принято говорить, артефакты) поставлены на зарядку, а поэтому Дед Мороз мог себе позволить посидеть где-нибудь с друзьями, как простой смертный, и просто поболтать о том, о сём.

А что, вы думаете, у волшебников нет друзей? Или нет потребности в простом дружеском общении? Да нет, волшебники – такие же люди, как и мы с вами. И потребности у них те же. Они влюбляются, дружат, ностальгируют, завидуют, радуются, злятся… Одним словом, всё как и у простых смертных. Только живут они дольше, могут то, чего не могут простые люди, но… Но у этих способностей были свои ограничения.

За несколько дней до Нового Года так случилось, что у них появилось немного свободного времени. И вот сидят они в самом обычном, не волшебном, кафе, едят самую обычную еду, пьют самые обычные напитки и разговаривают, как самые обычные люди...

***

Этих клиентов бармен знал. Ну, как минимум, одного из них. Полноватый, хмурый, с небольшой лысиной. Он был завсегдатаем этого кафе ещё с тех времён, когда оно было кафе-баром, постоянно заказывал пиво и пил его в огромных количествах, при этом ухитряясь оставаться более-менее трезвым. Его все называли Семёнычем. Двух других бармен видел всего лишь несколько раз, но запомнил. Уж больно фактурные были гости. Один – в тёмном строгом костюме, разговаривал с лёгким акцентом. Другой – седой как лунь, ещё не совсем старик, но уже сильно пожилой, с роскошной окладистой бородой. Бармену всегда казалось, что он должен быть одет в красную или синюю шубу, боярскую шапку, в руках должен быть ледяной посох, а на плече – объёмистый мешок с подарками. Но старик упорно носил обычную гражданскую одежду, хотя и довольно дорогую. И никому в головуне могло прийти, что это – самые настоящие волшебники.

***

Семёныч налил пива себе и Морозу Ивановичу, Каорис же пиву предпочитал вино.

— Ну, коллеги… С наступающим! – сказал Семёныч, поднимая кружку. – Пусть вера людская в наши дела не ослабевает.

Коллеги тост поддержали. И на некоторое время над столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном посуды. Семёныч поняв, что до них не доносится ни звука со стороны, прислушался, огляделся – нет, кафе жило своей жизнью, просто звуки гасли, не долетая до столика, за которым обосновались волшебники.

— Каорис, ты полог тишины поставил? – Семёныч с интересом рассматривал невидимые нити заклинания, гасящего посторонние звуки. – Красиво сделано.

— Я просто решил, что наши разговоры простым смертным будут непонятны. Они ж с перепугу или полицию, или скорую вызовут. А так мы им не мешаем, они – нам. А то меня эта музычка уже достала!

— Спасибо, Каорис, - кивнул Мороз. – Мне тоже современная попса не очень.

— Ну, тут от неё деться куда-то сложно, - кивнул Семёныч. – А представьте, я как-то выбрался на рыбалку. И вот сижу я на бережку, удочку закинул. Лес, речка, птички поют, кузнечики стрекочут. Вокруг – ни души. Ну, если лешего с водяным не считать. И вдруг, где-то рядом, на полную громкость, «Зайка моя, я твой зайчик!». Ну, понятное дело, настроение на нуль, рыбалка сорвана… Пошёл искать, кто тут шумит. Оказалось, леший. Туристы магнитолу забыли, ну он её и прихватизировал. За батарейками, километров за двести, в ближайшее село мотается, а вот дисков нормальных там нет. Ну, я ему флэшку с собственной подборкой, что у меня в машине была, оставил, благо магнитола из новых. А он мне грибов-ягод-орехов натащил. До сих пор от смеха удержаться не могу, когда лицо супруги вспоминаю. Уезжал-то на рыбалку, а вернулся с полной машиной даров леса!

— А меня как-то в тайгу занесло, - сказал Мороз Иваныч. – Я, Семёныч, после нашего тогдашнего совместного выступления, теперь некоторым детям лично подарки вручаю. В больших городах в этом особой надобности нет, но ведь есть и маленькие городки, и сёла, да и просто, поселения в лесу, места службы, заимки… И вот искал я одну деревеньку. И нет бы, по старинке, так я по навигатору! Вот вроде и место на карте, деревня должна быть. А нет её. А я там – со всем антуражем, в парадной форме, сани, олени…

— Стоп, олени – это ж у твоего коллеги, у Санты, вроде? – удивился Семёныч. – Тебе ж вроде тройка положена?

— Тройка – это для средней полосы и югов, - ответил Мороз. – Для тайги и севера – олени. Россия-то велика, и климатические условия разнообразные. Санте в этом плане попроще. Вот только, когда он мой опыт повторяет, ему по каминным трубам лазить приходится, а я – в дверь стучу. Ну да ладно, отвлёкся я. Так вот, стою я на полянке, посреди глухой тайги, а навигатор показывает, что я на месте. Убрал я это чудо техники, и по старинке решил навестись. Ну и, километра на два промахнулся. Только два километра для меня, в канун Нового Года – это тьфу! Ну, я в сани, поднялся над лесом (с помпой, для пущего эффекта, решил значит, прибыть) и к месту! И прямо над частью ПВО пролетел! В части беготня началась! Ну, думаю, никак меня на прицел взяли? Как ухитрились-то?! Я – к посёлку, перед Домом Офицеров сел, в аккурат возле ёлки. А из Дома Офицеров толпа валит. Дети, родители… И у всех лица какие-то нерадостные. А тут – я. Что тут началось! Дети обрадовались, и ко мне! Родители повеселели, а чуть попозже и Снегурка штатная выбежала. Как вот была в штатном наряде, в Доме Офицеров, так и выскочила. Ну, благо у меня в санях дежурный костюм Снегурочки для уличных выступлений припасён (своей-то нет, из местных искать приходится), я шубку на неё накинул, детей значит веселим. А с другой стороны – вояки с автоматами, и вертолёт над площадью. Я-то понимаю, что они за мной, только понять не могу, как они меня засечь-то смогли?! И тут я сообразил! Я-то решил, что тут – обычная таёжная деревенька, и маскировкой не озаботился.

— Ты как ушёл-то потом оттуда? – спросил Каорис.

— А, - махнул рукой Мороз. – Родители кинулись к воякам ругаться, что, мол, штатный Дед Мороз в запой ушёл и детям праздник испортил, а этот всё исправил, кто-то кому-то звонить начал. Ну, пока они ругались, я смотрю – вертолёт улетел. Я уже прикидываю как бы мне поскорей свалить, пока в меня не пальнули, да дети не дают! Много их, подарков все хотят. А тут подъезжает «Волга», а из неё полковник выходит, спрашивает, что происходит. Командир стрелков ему доложил, что, мол, так и так, засекли неопознанный летающий объект, совершивший посадку в этом районе. Мамаши кинулись к полковнику со своим «Не портите детям праздник!», кричат на перебой. Он на них прикрикнул, они затихли. Выбрал одну, говорит: «Рассказывай!», пока она рассказывала, я записи своего пролёта над частью почистил. Сани в стаю птиц, превратились на видео. А радары и чистить не надо – сигнал похожий. Полковник выслушал всех, буркнул «Это что ли, ваше НЛО?», солдатам построение скомандовал, затем подходит ко мне, отдаёт честь и говорит:

— Товарищ генерал! Разрешите доложить?

— Докладывайте, - говорю я, встречно отдавая воинское приветствие.

— Вверенный мне контингент, находящийся на боевом дежурстве, построен! К смотру готов!

Ну, произвёл я смотр, поздравил с наступающим Новым Годом, поблагодарил за службу. Вот со времён Наполеона окрещён генералом, а смотр войск произвёл впервые. Полковник скомандовал вернуться на боевые посты, а передо мной извинился за ЧП и пригласил в гости. Ну, а ребятам на радаре я потом ящик коньяка оставил. Какие уж там потом байки ходили – не знаю, до сих пор там повторно не побывал. А у тебя, Каорис, в твоём царстве мёртвых, что-нибудь интересное происходит?

— А то! – усмехнулся Каорис. – У меня мертвяки в соцсетях сидят. Даже иногда что-нибудь комментируют.

Мороз Иваныч недоумённо посмотрел на некроманта. А Семёныч чуть не поперхнулся пивом.

— То-то, - пробормотал он, - я эти соцсети читать никак могу. Ну, не могут живые люди такой бред писать! А уж в комментаторах – так точно, сплошь мертвяки!

— Увы, мой друг, - ответил Каорис. – Интернет, и социальные сети в частности, это зеркало человечества. Кривое, но зеркало. Встречая отдельных людей, мы строим представление обо всех людях лишь по отдельным индивидуумам, и картина выстраивается недостоверная. Соцсети позволяют взглянуть на общество как бы с высоты. Только через очень странное стекло. Но в целом картина более-менее верная. И именно поэтому, когда один из мертвяков спугнул компашку готов и позаимствовал их гаджеты…

— Чего-чего позаимствовал? – спросил Семёныч.

— Гаджеты. Ну, телефоны, планшеты. В общем, тогда мертвяки и принялись осваивать высокие технологии. Ну, для самостоятельного написания постов мозгов у них не хватает, но вот для участия в комментировании – вполне. С молодёжью – так вообще, на одной волне.

— Это и неудивительно, - буркнул Семёныч. – Сидишь так, слушаешь, как молодёжь меж собой общается, так действительно, будто мертвяки.

— Смирись, Спиридон Симеонович, - сказал Мороз. – Время нынче такое. Вспомни, как ворчали взрослые, особенно старики, в наш адрес, когда мы ещё отроками были.

— Так-то оно так, но это не отменяет тот факт, что мертвяки интернет-сленг враз освоили, - усмехнулся Каорис. – Кстати, товарищи! А Ядвигу Чингизовну кто когда последний раз видел?

— Ягу-то? – удивился Семёныч. - Ну, я её лет двадцать назад, на Алтае видел. Она там своё жилище близ какого-то села, в лесу припарковала. Говорила, воздух хороший, трав редких много, да и русский дух часто не шляется. Место, где она поселилась, проклятым считалось, ну, вот местные его стороной обходили, лишний раз не совались.

— Ну, а я года два назад, в Якутии, на Колыме её встретил. В Плейстоценовом Парке, - сказал Мороз Иванович. – Не поверите – участвовала в проекте восстановления мамонтовой тундростепи. Сама предложила свои услуги, консультировала, помогала. А глаза горят, как у девчонки-практикантки, которой впервые что-то интересное предложили. Говорила, что если задуманное удастся, то это будет грандиозно. И люди даже не представляют, насколько грандиозно.

— Хм… - Каорис почесал подбородок. – Зная характер Яги, могу точно сказать, что её не сам проект впечатлил. Яга – эгоистка до мозга костей. Нет, она вполне может оказать помощь кому-то, кто лично ей симпатичен, даже если ей это не принесёт никакой личной выгоды. Но чаще всего помощь она оказывает лишь тогда, когда ей самой это выгодно. Да это и по сказкам видно. Все эти Василисы, Елены и прочие прекрасные и премудрые – её дочери, либо внучки. А Кощей или Змей Горыныч – её прямые конкуренты.

— Вот умеешь ты всё опошлить, - лицо Семёныча стало совсем хмурым. – Даже в сказке подвох видишь…

— Сказка – ложь, да в ней намёк, - ответил Каорис. – Я чего про Ягу-то спросил. Царство мёртвых – оно как океан… Хотя нет, неверное определение. Скорее, как паутина. Да, это более точно. И некроманты чувствуют его как пауки – свою паутину. Вот только тут паутина одна на всех. И мы чувствуем каждое колебание.

— Ну, это-то мы знаем, - сказал Семёныч, - Ты…

—Подожди, - оборвал его Каорис. – Да, это все волшебники знают. Но вот то, что знают не все, так это то, что царство живых тоже влияет на царство мёртвых. Как камень, брошенный в воду, как ветер, подувший на паутину… Простые люди поодиночке не оказывают какое-либо сильное влияние. Но волшебники – другое дело. Мы, некроманты, раньше других узнаём о том, что кто-то из наших коллег умер или лишился силы, ибо мы умеем читать эти колебания. Так вот, летом Яга исчезла. В августе. Исчезла из того самого Плейстоценового парка. Такое с ней и раньше случалось, а потому я не обратил на это внимания. Но она не проявилась до сих пор. И честно говоря, я начинаю волноваться.

— А чего волноваться? – удивился Мороз. – Потеря сил Яге не грозит, народ её любит, сил у неё хоть отбавляй…

— Пару недель назад я слетал туда. Не буду описывать, как я добирался, не суть. А суть в том, что жилище-то её там всё ещё припарковано. И транспортные средства её все на месте, а вот самой Яги нет. Местные говорят – нашла какой-то редкий образец флоры, предупредила, что надо показать одному знакомому ботанику и свалила. Ещё летом. Изба-то, понятное дело, внутрь меня не пустила, но зато там был сарай. Самый обычный, безо всякой магии. И вот там… Там я нашёл семена. Угадайте чего? Папоротника! Семена. Папоротника. Понимаете?!

— Стоп! – воскликнул Семёныч. – Папоротник спорами размножается, это сейчас каждый школьник знает.

— А ещё каждый знает, что цветёт папоротник в ночь на Ивана Купала. И тому, кто найдёт и сорвёт цветок папоротника, станут доступны любые клады и подвластны любые замки, - сказал Мороз. - Но Иван Купала в начале лета. А Яга исчезла в августе. Правда перед этим ухитрилась не только найти цветок папоротника, но и собрать семена. А для чего ей семена?

— На посадку? – Каорис усмехнулся. – Ну, вполне может быть.

— Яга на травах, зельях и диковинах специализируется, - сказал Семёныч. – Такую травницу, как она, может и не сыскать уже. Я в тех книгах, что встречались мне, не находил зелья с таким ингредиентом. Не удивлюсь, если никто не встречал.

— Так вот что я скажу. Слышал я от одного старого некроманта, что есть одно зелье, которое позволяет человеку сходить в мир мёртвых и вернуться оттуда, но для этого зелья нужны семена папоротника, а собрать их ещё тяжелее, чем цветок найти. Путь оно прокладывает через мир духов.

— Путь шамана, - сказал Мороз Иваныч. – Оно же Незримая дорога. Слышал я про такое. Вот только… Есть тут подвох. Мир духов. Есть версия, что тут ошибка в переводе. Не мир духов, а мир грёз. Снов, то бишь. И если с миром духов Яга справилась бы, то вот с миром грёз… Тут нужен сноходец. Притом – очень грамотный. Давайте, господа, допиваем и идёмте. Есть у меня одна мысль.

— Какая? – Каорис и Семёныч спросили почти одновременно.

— Все когда-то были детьми, - ответил Мороз Иваныч.

***

Трое волшебников вышли из кафе, Мороз взмахнул рукой, и их окутал снежный вихрь. Когда вихрь осел, они увидели, что стоят напротив большого терема на лесной опушке. Терем был не ледяной, как положено Деду Морозу, а деревянный.

— Добро пожаловать! – сказал Мороз Иваныч. – Идёмте, поищем в списках. Как у Яги фамилия была?

— А Бог её знает, - ответил Семёныч, поднимаясь на крыльцо. Я и имя-отчество чисто случайно узнал, когда она кого-то из молодых на место ставила. «Не Яга, а Ядвига Чингизовна!»

— Мда… Задача усложняется, - сказал Мороз. – Идёмте, коллеги, нас ждёт работа.

Мороз покопался в карманах, извлёк увесистую связку ключей и повёл куда-то волшебников.

— Я ожидал, что терем будет ледяной, - тихо сказал Каорис Семёнычу.

— В ледяном жить неудобно, - ответил тот.

— Вот именно! – несмотря на то, что сказано было тихо, Мороз услышал. – Со льдом я по молодости экспериментировал. Лёд, конечно, эффектнее. Но жить в ледяном тереме невозможно. Да и летом морока одна. Дерево и практичнее, и удобнее. А для любителей эффектов я и морок навести могу.

Мороз остановился возле двустворчатой двери и принялся открывать её.

— Так, возраст Яги нам известен, когда впервые замуж вышла – тоже, место… ну, так… Киевская Русь, Великий Новгород Москва. Плюс-минус. Возьмём территорию с запасом. Всё равно выборка приличная получается… Эх, нам бы вещь её какую…

— Иваныч, ты б нам план свой объяснил, - осторожно сказал Семёныч. – А то тебя осенило, а мы как-то не в курсе.

— А, да, извините товарищи, - Мороз справился с замком и открыл тяжёлую дверь. – Идёмте. Как я уже говорил, все когда-то были детьми. Вот Каорис и натолкнул меня на одну мысль, упоминая про родственников Яги. Тут у меня картотека. По ней я могу спокойно найти любого, ну кто туда занесён. Так вот, как минимум одна из дочерей Яги в ней есть. Собственно, уже упомянутая ранее Каорисом, Василиса. Давайте искать, коллеги.

Волшебники спустились в огромный подвал, заполненный высокими шкафами. Целый город шкафов.

Мороз сделал несколько незамысловатых пассов, коснулся кончиком посоха одного из шкафов, и зал залило голубое сияние.

— Иваныч, это что за иллюминация? – спросил Семёныч, оглядываясь. – Если это ведомости нужные подсвечены, то извини, мы тут до второго пришествия не управимся, не то что до Нового Года. У тебя ж тут с бересты начиная.

— Ну, извини, - буркнул Мороз Иваныч. – Для генетического поиска материалов нет. И для сенсорного – тоже.

— Для сенсорного есть, - сказал Каорис и протянул Морозу небольшой мешочек. – Там несколько семян и листьев, которые я в сарае нашёл.

Мороз взял, повертел…

— Лучше, чем ничего, - Мороз взял мешочек, прошептал над ним что-то, дунул – и сияние померкло.

С уточнёнными условиями набралось около тридцати имён. Затем отсеяли умерших, и осталось только одно имя. Василиса Константиновна… Вайс. Проживает в США, близ Нью-Йорка.

— Ну, что, господа, - спросил Мороз. – Визы у всех в порядке?

***

Страшный скрежет разорвал тишину морозного утра. Слой снега, выпавшего ночью, был совсем тонкий, и поэтому полозья саней заскрежетали по асфальту. Мороз принялся спешно принимать меры. Слой снега стал толще и твёрже, как будто его уже укатали, а лошади остановились прямо у дверей гаража. Ребёнок, игравший у дома, забежал в дом с криком:

— Mom, there is the wrong Santa!

— Беда с этими американцами, - вздохнул Мороз, слезая с саней. – Каждый раз меня с Сантой путают! Всё, товарищи, приехали.

— Иваныч, ты опять маскировку забыл поставить? – Семёныч огляделся. – Тут же утро!

— Да нет, - сказал Каорис. – Маскировка работает.

— Если б я её не включил, - усмехнулся Мороз, - Нас бы сейчас взвод камуфлированных эльфов встречал. Так что, либо мальчик со способностями, либо тут волшебство нейтрализуется.

— Да нет, работает, - хозяйка дома возникла прямо на полянке перед домом, где играл мальчик. В её руке был изящный резной жезл, сияющий синим пламенем. – И защита тоже работает прекрасно. Так что, никаких боевых заклинаний!

— Эх, Василиса Кощеевна, кто ж так гостей-то встречает? – вдохнул Семёныч. – Мы к тебе – с миром, а ты нас во всеоружии встречаешь. Плохо ж на тебя чужая земля действует, ох как плохо… Где хлеб-соль, где с дороги в баньке попарить, напоить-накормить, а потом уж спрашивать?

— Ты, чудодей, при посадке ушибся, - усмехнулась хозяйка. – Я вас не звала, а незваный гость – хуже татарина.

— Ты, может, и не звала, - сказал Мороз Иваныч, - а вот мальчонка твой звал. Только не тот, что на полянке играл, а тот, что постарше. Стёпа. Или как ты его кличешь? Стив?

— А если и так, что с того? – спросила Василиса. – Ты ж, Мороз Иваныч, не к каждому желающему лично приходишь. Тем более, в сопровождении некроманта и чудодея-неудачника.

— Зря ты, Василиса, друзей моих оскорбляешь, зря, - в голосе Мороза послышался холод. – Не они в бедах твоих виноваты. Но в одном ты права. Мы не к твоему мальчонке. Мы к тебе.

— И уж если б нам тайком надо было, то я б Мороза и Семёныча тропами мёртвых провёл, - спокойно ответил Каорис. – Ну, так и будем здесь жезлами меряться, или ты всё-таки в дом нас пригласишь?

Василиса опустила жезл, пламя погасло.

— Идёмте, раз уж пришли.

— Интересно, Санту она так же встречает? – тихо спросил Семёныч.

— У Санты парковка на крыше, - ответила Василиса.

***

В доме их встречал старший сын Василисы, Степан. Он осмотрел Деда Мороза, а затем сказал матери:

— Ты говорила, что Дед Мороз – это русский Санта. Но это не Санта! Они разные! Санта ниже и толще!

Мальчик говорил по-русски, правильно, почти без акцента.

— Хороший мальчик, - улыбнулся Мороз. – Ты прав, Степан. Или всё-таки, Стив?

— Степан! – важно сказал мальчик. – Стив я для местных. Ну, и для папы. Дедушка, а ты принёс подарок, который я просил?

— Конечно! – ответил Мороз. – Держи!

Неизвестно откуда в руках Мороза вдруг возник мешок, из которого Мороз извлёк объёмистую коробку.

— А разве стишок не надо будет рассказывать? Или песенку петь? Я на ю-тубе видел! Или это всё русская тоталитарная пропаганда? – недоверчиво спросил мальчик, не решаясь взять коробку.

— Обычно надо, традиция такая, - сказал Мороз. – Но вот сейчас у нас, к сожалению, совсем нет времени. Мы к твоей маме по очень срочному делу. И оно совсем не терпит отлагательств. Поэтому мы пойдём по короткой программе. Или… Спиридон Симеонович, - Мороз Повернулся к Семёнычу, - Тебе ведь не впервой меня замещать? Будь другом, устрой детям праздник, пока мы с Василисой Константиновной о делах толкуем, – Семёныч кивнул, и Мороз снова повернулся к мальчику. – Стёпа, ты не против?

— Нет, - сказал тот. – Санту же замещают, и вас, наверное, тоже. Детей много, а Вы, как и Санта, один.

***

Традиционный детский утренник, проведённый Семёнычем сольно, ну, если не считать помощи Степана, привёл детей в полный восторг. Он поиграл с детьми в догонялки, вокруг ели, установленной на втором этаже в гостиной, рассказал им сказку про то, как добирался сюда, как случайно разбудил голодного гризли, но задобрил его большим куском мяса, как местные волки хотели отнять у него мешок с подарками и съесть его лошадей, но их спугнул шериф… Сказку Семёныч сочинял на ходу, учитывая географию и фауну Северной Америке. Стёпа сказку понимал, а вот младшему, Велеславу (или Вилли, как было записано в свидетельстве о рождении), приходилось переводить, но где у Семёныча не хватало словарного запаса, там на помощь приходил Стёпа. Семёныч мог бы воспользоваться заклинанием-толмачом, но не хотел. Да и не любил он его. Велеслав бы сразу почувствовал его, раз ухитрился увидеть транспорт Мороза с поставленной маскировкой. Затем дети показывали Семёнычу дом.

— А вот тут мамина комната, - Стёпа остановился возле закрытой двери. – Ну, что-то вроде рабочего кабинета. Я как-то заглянул туда. Очень похоже на комнату из старых русских детских мультфильмов. Слово забыл…

— Горница? – спросил Семёныч. – Или светлица?

— Второе, кажется, - сказал Степан.

— Мама хотела эту комнату украсить в русском стиле, - сказал Велеслав. – Но украшений не нашла. Так и оставила неукрашенной.

— Я так понимаю, - усмехнулся Семёныч, - Что вы в этой комнате бывали без мамы, и не раз!

Степан опустил глаза в пол, а Велеслав сказал:

— Там у мамы тарелочка есть, кладёшь на неё яблоко, оно катается и любое место на Земле показать может. И не только на Земле. Только я этих планет не знаю. А Луну и Марс почему-то не показывают…

— Ну, вот что, дети, - нахмурился Семёныч. – Давайте так договоримся. Я маме про ваши шалости не скажу. Но вы обещайте, что трогать больше ничего в этой комнате без мамы не будете. Придёт время – мама сама всё покажет. Вот только скажите, как вы тарелочку догадались как использовать?

— Я в интернете русские сказки читал, - сказал Степан. – А Вилли сказал, что у мамы такая тарелочка есть.

— А ты, Велеслав, как узнал, что это именно та тарелочка?

— Ну, - мальчик задумался. – Не знаю. Бывает так, что я смотрю на вещь, и знаю, как ей пользоваться. Например, знаю, что посох Грандпа Мороза может замораживать и размораживать, и управлять холодом, льдом и снегом, но другим этим посохом пользоваться нельзя. Потому что заморозит. Наверное, поэтому у вас посох простой. Вы же его сейчас замещаете. А ещё у того, в чёрном, на шее висит медальон, который может мёртвыми управлять, и их язык с помощью него можно понимать. А у вас с собой ничего такого нет. Вы – самый простой из них.

— Ну… - Семёныч аж оторопел от неожиданности, - Спасибо за откровенность.

— Вы не обиделись? – мальчик понял, что сказал что-то не то. – А я часто говорю что-то такое, на что люди обижаются, хотя я не хотел их обижать.

— Я не обиделся, - улыбнулся Семёныч. – У нас в России говорят: «На правду не обижаются». Увы, не все следуют этой поговорке.

— А ты, Степан, можешь что-то такое, как твой братишка? – спросил Семёныч старшего брата.

— Нет, - ответил Степан. – Но у меня очень хорошая память. А иногда я знаю, что будет. Только не со мной. Например, я знаю, что через два года у нас родится сестрёнка. А ещё я помню, что когда я был таким же мелким, как Вилли, мы с мамой ездили к бабушке. Только не помню, как ехали. Мама разбудила меня ночью, одела, а потом вдруг р-раз! И мы где-то в лесу, возле старого-старого домика. И на улице день. Бабушка меня пирожками накормила. Она очень старая и не очень красивая. И выглядит, как злая старуха. Но на самом деле она добрая. Просто одинокая. А ещё там кот был, большой, чёрный. И звали его Васькой. А ещё они с мамой долго ругались, и потом мама меня забрала… Больше я бабушку Ядвигу не видел. А мама потом очень злилась, и я не стал её спрашивать, почему она с бабушкой поругалась.

Семёныч был удивлён такой характеристикой Яги, но виду не подал. Он поиграл ещё с детьми, затем сказал, что ему пора и его ждут другие дети, и исчез в снежном вихре.

В дом Семёныч уже вошёл через дверь и без костюма Деда Мороза. Хозяйка встретила его и проводила за стол.

— Ну что, вы уже обо всём поговорили, о чём хотели? А то, минут через пять-десять, дети наверняка спустятся, – спросил Семёныч, занимая место перед самоваром.

— Да, уже всё обсудили, - сказала Василиса. – Ту уж извини, чудодей, что неласково встретила. Я ж сюда переехала, чтоб подальше от всей волшбы быть, жить как простая смертная.

— И что, помогло? – усмехнулся волшебник.

— Какой там! – махнула Василиса рукой. – Тут этих волшебников, со всех континентов… Как собак нерезаных! То ли дело, у нас, на Руси…

— Эх, Василиса-Василиса, - покачал головой Семёныч. – Вроде Премудрая, судя по фамилии, а простой вещи понять не можешь. От своей сути не убежать. И мальчишки твои уже способности проявляют. Особенно, младший.

— Знаю, - кивнула Василиса. – Способный мальчик.

— Мой тебе совет – возвращайся, - сказал Семёныч. На Родине тебе куда проще уединения сыскать. Да и Степан тоскует…

— Да не помнит он ничего, - сказала Василиса, - маленький он был, когда я уехала.

— Это он тебе сказал? – спросил Семёныч. – То-то он и по-русски так хорошо говорит, и Россией интересуется… И вашу ссору с Ядвигой Чингизовной помнит… И кота помнит, что Васькой зовут. Всё он помнит, хоть и маленький был! Ты поговори с сыном, поговори! Не думай за него, он уже парень большой.

Когда Семёныч упомянул про ссору с Ягой, все уставились на него.

— Что вы на меня так смотрите? – сказал Семёныч. – Мне не до ваших разговоров было, мне Стёпа рассказал. Он всё помнит. И людей насквозь видит.

Тут Семёныч замолчал, потому что спустились дети. Они стали хвастаться подарками. Степану Мороз подарил набор для реконструкции Бородинского сражения, а вот Велеславу Семёныч вручил заводного щелкунчика, правда почему-то подозрительно напоминавшего рядового карабинера времён отечественной войны 1812-ого года. Солдат умел маршировать, разворачиваться, вскидывать винтовку, и целиться. Дети были довольны. Но нахваставшись, они заинтересовались самоваром, стоявшим на столе. И, судя по всему, самовар они видели впервые. Самовар был электрический, небольшой, но вызвал у детей неподдельный интерес. У старшего хватило выдержки не спрашивать то, что вертелось на языке, а вот младший выпалил сразу:

— Вы будете пить водку?

Когда волшебники отсмеялись, Мороз объяснил детям, что нет, из самовара пьют чай. А заодно и рассказал, что самовар – это не русское изобретение. Считается, что в Россию он попал не то из Германии, не то из Голландии, и в старину его активно использовали в армии, так как он позволял нагреть воду, не привлекая при это внимания противника в ночное время. Но устройства, похожие на самовар, человечество использовало со времён древнего Китая.

… — Раньше вот тут была труба, - рассказывал Мороз Иваныч. – В которой и разводили огонь. Огонь горел и грел воду. Трубу ставили, чтоб приток воздуха был лучше. Если надо было подкинуть щепок, то её снимали, бросали щепки, и снова ставили. Снимать приходилось потому, что труба была загнута углом, чтоб искры не разлетались по округе. Если же угли уже догорали и их не хватало, чтоб зажечь щепки, то надевали сапог и раздували как кузнечными мехами.

— А почему тогда самовар считается русским? – спросил Стёпа. – Его же придумали не в России?

— Потому что в России самовары пользовались большой любовью, - ответил Мороз. – Еду в России раньше готовили в печи. Русская печь – она очень большая, поэтому её долго надо было растапливать. Зимой она согревает дом, летом её используют только для приготовления еды. Ну, и круглый год – как кровать с подогревом. А вот что делать если ты чаю захотел попить? А в России чай очень любят. Вот тут и приходит на выручку самовар. А главное, если вода начала остывать, то её и подогреть можно. Вот это – маленький самовар, а бывали и очень большие. Хватало, чтоб большую семью или большую компанию чаем напоить. Самовар встречается на русских картинах, действующие самовары, которые топят углём и древесными шишками, по-прежнему можно найти в деревнях… Но скорее всего, самовар считают русским потому что, когда во всём остальном мире он уже вышел из употребления, в России продолжали их делать и пользоваться ими. А то, что русские пьют водку из самовара и на медведях ездят – это всё слухи. Да ты у мамы спроси!

— Ну, и кто тут Премудрый? – улыбнулась Василиса. – Да, сынок, это так. Это примерно как про пиццу, кебабы, тако и начос. Помнишь, что я про них рассказывала?

Они попили чай, Василиса отправила детей наверх, по их комнатам, а сама свернула скатерть. Прямо со всем, что на ней было.

— Первый раз вижу скатерть-самобранку в действии, - восхитился Семёныч.

— Я обычно сама готовлю, - ответила Василиса. – Но вы свалились как снег на голову.

Василиса сложила скатерть и повела гостей в свой кабинет. Открыв дверь, она замерла и с подозрением взглянула на волшебников, но ничего не сказала, и жестом пригласила волшебников следовать за ней. Комната и впрямь напоминала светлицу русского терема, вот только она оказалась украшена самыми разными рождественскими и новогодними, традиционно русскими украшениями, начиная с петровских времён и заканчивая нынешним временем, в углу на столе стояла маленькая «ёлочка», собранная из пихтового лапника, и украшенная красной звёздочкой.

— Ну, вот! – сказал Семёныч. – А дети говорили, что ты светлицу не украсила.

— Давайте поглядим, куда мою неугомонную мамашу занесло, - сказала Василиса. Она взяла блюдечко, положила на него яблоко, и то покатилось само собой. – Василиса прошептала что-то и на блюдечке появилось изображение тёмной горницы, лишь в окошко струился лунный свет. – Это последнее место, где она была в царстве живых. – Василиса прошептала ещё что-то и блюдечко затянулось мраком.

— Нет её тут, - сказал Каорис. – Я сразу про это говорил.

— Проверить не помешает, - ответила Василиса. – И, извини, но после папенькиных фортелей, Царствие ему Небесное, я не склонна верить некромантам на слово! Царство снов! - Мрак сменился разноцветием. Розовые облака, чёрные единороги, синие леса, летающие пони… Мир снов поражал разнообразием и сочетаниями несочетаемого. – И здесь её нет…

— Тогда где же она? – удивился Мороз.

— Есть ещё одно значение, - задумчиво сказала Василиса. – Но это будет похуже мира грёз, хотя мама должна там ориентироваться как дома. И тогда выходит, что это заклинание, которое должно проложить тропу – обманка, ловушка! Мир иллюзий, - изображение на блюдечке стало «вырвиглазным», краски – флуоресцентными, изображение наполнилось ещё более химеричными созданиями, чем были в царстве снов и всё стало выглядеть как в кривом зеркале, - Да, так и есть. Вот она!

Василиса провела рукой, изображение приблизилось, и они увидели Ягу. Верхом на чём-то вроде советского пылесоса «Ракета», она отбивалась от некоего гибрида Змея Горыныча и гигантского кальмара.

— Это что, мир наркоманских глюков? – оторопело произнёс Семёныч.

— Угадал, - кивнула Василиса. – Отправить-то я вас туда могу. Но вот вытащить не выйдет. Тут нужен кто-то, кто запомнит путь. И это – не сноходец. Всякие йоги и мастера вуду отпадают – их способности тут не работают. Проводник должен помнить путь и видеть истинную суть… А там это всё слишком зыбко.

— Я смогу, - раздался мальчишеский голос от двери.

Волшебники обернулись и увидели Степана, стоящего в дверях.

— Стив Вайс! – строго сказала Василиса. – Я что тебе говорила насчёт того, что нельзя заходить в эту комнату? Забыл уже?

— Я помню, - ответил мальчик. – Ты говорила – не заходить без тебя. А ты – тут. Я не нарушил правило.

— Стёпа, - сказал Семёныч. – Я знаю, что ты очень способный мальчик. Но то, что мы задумали, чрезвычайно опасно.

— Но там бабушка Ядвига и ей нужна помощь! – ответил мальчик. – Если бы я мог сам туда попасть, я бы сам сходил и вернулся. Я так уже делал. Недавно.

— Когда?! – воскликнула Василиса.

— Помнишь, когда Джимми скорую вызывали? – сказал Степан. - Все решили, что у Джимми отравление, но его родителей потом вызывали в полицию, и ещё к ним приходила тётка из опеки.

— Рассказывай, что было на самом деле! – сказала Василиса.

— Джимми стащил у старшеклассников таблетки, - сказал мальчик. – Сказал, что старшие ребята говорили, что это – какая-то новая дурь и от этого очень круто вставляет. Джимми проглотил одну таблетку. Сперва ему стало очень хорошо, потом он стал хохотать как ненормальный, а потом он упал и перестал дышать. Я кинулся откачивать его, как это делали в передаче «911» и сам оказался в том месте, что сейчас у тебя тарелочка показывает. А там Джимми готовился схватить ни то Кинг Конг, не то Годзилла, только почему ярко-фиолетовый в зелёную крапинку. Я схватил Джимми за руку, и мы побежали к двери. Она просто висела в воздухе, но я знал, что это правильная дверь. А потом я обнаружил, что делаю Джимми массаж сердца, а он дышит. Пока я его откачивал, кто-то сбегал за помощью, у Джимми нашли таблетки и влетело всем.

— Да, я помню, - сказала Василиса.

— Мама, если ты не разрешишь мне сейчас помочь бабушке, я сам найду способ как входить, - твёрдо сказал Степан.

— Я иду с вами, - сказала Василиса. – Когда этот оболтус так настроен, он своего добьётся. Так что проще проконтролировать, чем запрещать. Некромант, подай пожалуйста вон тот фолиант…

Пока Василиса готовила зелье, Каорис ей помогал, а Семёныч с Морозом и Стёпой объясняли Велеславу, что тому придётся посидеть какое-то время в одиночестве, у себя в комнате. Велеслав согласился, но при условии, если Стив оставит ему набор, подаренный Дедом Морозом.

***

Лес был розовый, а с неба вместо снега сыпалось конфетти, дорожки в этом лесу были закручены наподобие ленты Мёбиуса, с одной стороны восходило зелёное солнце, с другой – сиреневая луна, звуки боя и характерные матюги слышались со всех сторон.

— Узнаю голос матушки, - сказала Василиса. – Сын, куда нам сейчас?

— Туда, - Степан уверенно ткнул в одну из дорожек и пошёл в указанном направлении.

Через некоторое время дорожка стала уходить в небо, но Степан сделал шаг, как будто продавливал земли прошёл насквозь. Они оказались на просеке, а им навстречу бежал огромный чёрный кот. Кота явно что-то напугало.

— Васька! – позвал Стёпа.

Кот замер, посмотрел на людей.

— Мяу? – вопросительно мяукнул он.

— Точно, Васька! – сказала Василиса. – Василий! Иди сюда! - кот поднял хвост трубой, рванул к Василисе и потёрся об ноги. – Вася, где мама?

— Мяу! – жалобно мяукнул кот и побежал назад, по просеке.

Стёпа побежал следом, и они оказались на поляне, где Яга билась не то с чудом-юдом, не то с генетическим экспериментом.

— Надеюсь, - сказал Мороз, - волшебство тут действует.

Он перехватил посох поудобнее, и нижнюю половину чудища сковал айсберг. Василиса взмахнула своим жезлом и вековые ели кислотных расцветок взмыли в небо.

— Ядвига Чингизовна, отходите! – крикнул Семёныч скатывая между ладоней сгусток синего пламени.

Яга советом не преминула воспользоваться, увернулась от одной из голов чудища, две других же резко ударились в невидимую стену, которой стал шар синего пламени, а сверху на чудовище обрушились ели, описавшие параболическую траекторию, после чего уши заложило от грохота взрывов гигантских фейерверков.

— Хорошо жахнула, дочка, - сказала Яга, пытаясь отдышаться. Пылесос, на котором она билась с чудищем, куда-то исчез.

— Это не я, это они сами, - сказала Василиса. – Мама, возьми Ваську!

— Да, забирайте кота, Ягу и валим, - мрачно сказал Каорис. – Потому что сейчас это чудо-юдо очухается, и нам очень повезёт, если в этом лесу окажется много трупов, как бы странно это не звучало! - произнося эту тираду, Каорис выполнял какие-то странные движения, которые непосвящённому могли показаться кем-то вроде като, но посвящённые знали, что делает некромант. Каорис положил руку на медальон, который тут же вспыхнул фиолетовым сиянием. – А вот теперь – бежим, надолго они его не задержат! Стёпа! Веди!

Из земли полезли мертвяки, но… Выглядели они как какие-то мультяшные, притом не просто мультяшные, а анимешные, да к тому же, покрашенные в те же вырвиглазные цвета, в которые был окрашен весь этот мир. Мальчик побежал, а позади ревело чудище, раскидывающее мультяшных зомби. Сквозь деревья, сквозь горы… По воде… По дну… По воздуху. И когда возникла очередная пропасть, Стёпа прыгнул. И остальные повторили его движение…

И все дружно приземлились в светлице у Василисы.

— Что, мама, острых ощущений захотелось? – сказала Василиса, поднимаясь с пола. – Чего тебя туда понесло?!

— А вас сего туда понесло? – огрызнулась Яга. – Сама бы справилась!

— Видели мы, как ты справлялась. Сама чуть не сгинула!

— Спокойно, дамы! – сказал Мороз и стукнул посохом. – Во-первых, здесь ребёнок. Во-вторых, другой ребёнок – в своей спальне. В-третьих, мы не знаем, сколько времени прошло. Василиса! Когда твой муж должен прийти?

Василиса мельком бросила взгляд на часы, воскликнула «Ой, Генри! Велеслав!», после чего отправила гостей вместе с Ягой в гостиную, а сама сперва побежала к сыну, а затем на кухню.

— Надо же… - проворчала Яга. – Ради мужика и готовить без магии научилась…

— Боюсь, Яга, без магии в этот раз не обойдётся. По-другому не успеть иначе.

— Пожалуй, - Яга почесала подбородок. – Пойду, дочке помогу. Пусть её муженёк знает, что тёща приехала.

— Две женщины на одной кухне, - проворчал Семёныч. – Стёп, зови Вилли, будем к приезду папы готовиться.

— Не успеем, - сказал Степан. – Он через пять минут уже будет.

***

…Тихой ночью, в глухой подворотне, раздался хлопок, как будто кто-то открыл бутылку шампанского, и на видавшем виды тротуаре возникли два человека.

— Вот ведь… Мог бы и нормально высадить! – досадливо проворчал один.

— Не ворчи, - шутливо отозвался другой. - Ворчать – моя прерогатива. Сейчас такси вызовем, благо, дома.

— Дома?! – воскликнул первый. – За полтораста километров?!

— Довольно приличная точность, - второй пожал плечами. – Не забудь, что нас на полном ходу отправили, прямо с саней! Идём вон к тому дому, там табличка с улицей и номером.

— Я ж предлагал тропами мёртвых…

— Нет уж! Я лучше на такси!

Каорис с Семёнычем вышли в пространство, освещаемое одиноким фонарём.

— Нет, ну кто бы мог подумать! Кошей – некромант!

— А ты не догадывался? В сказках же всё написано! Да и не совсем бессмертным он был.

— Ну, да, переключить свою нить жизни на неодушевлённый предмет… Только ни один здравомыслящий некромант так не сделает!

— А ты не думаешь, что это потому что, есть уже пример Кощея?

— Может… Но чего он добился? Испортил себе характер, здоровье, потерял семью и в итоге был убит простым смертным, который до этого предмета добрался!

— Семью он не потерял, - Семёныч достал мобильный и стал вызывать такси. – Семья от него отвернулась. Он их так достал, что они сами же на него этого смертного и навели… Вот ведь! Сеть не ловит!

— Я тебе говорил – дыра! Давай я попробую! И, кстати, баланс проверь! А то мы столько времени в международном роуминге торчали, - Каорис достал свой мобильник.

— Ну, зато Яга с дочерью помирилась, - сказал Семёныч. – Или дочь с Ягой, фиг их разберёшь...

— Такси будет через полчаса. – Каорис убрал мобильный в карман. – Да, надеюсь, счастливое воссоединение семьи поставит крест на планах Яги воскресить такого представителя волшебной плейстоценовой фауны как Горыныч…

— Да уж! Как представлю – так вздрогну! Брр! – Семёныч встряхнулся. – Яйцо многоглавого змея Кощей спрятал куда надёжнее собственной смерти.

Семёныч достал сигарету, закурил…

— Ну, мой друг, и как тебе участие в создании новогоднего чуда?

— Обычное воссоединение семьи, - фыркнул Каорис. – Какое же это чудо?

— Чудо! И ещё какое! Мать и дочь помирились после, можно сказать, многовековой вражды! Бабушка наконец-то увидела внуков и познакомилась с тестем!

— Бедный Генри, - вздохнул Каорис. – Но зато он может смело, не кривя душой, говорить «Моя тёща – ведьма!».

***

Василиса стояла в дверях своей светлицы, и любовалась новогодним убранством, к которому она не приложила ни капли усилий. Подошёл муж и приобнял её за плечи.

— Дорогая, я смотрю, ты всё-таки смогла найти в Нью-Йорке эти украшения?

— Не я, - вздохнула она. – К сожалению, не я.

— Это твои русские знакомые помогли? Или твоя мама?

— Знакомые, - улыбнулась она. – Как мальчики?

— Спят. Они ждали тебя, чтоб ты рассказала им сказку, но я сказал, что тебе надо поговорить с бабушкой. Твоя мама тоже уже заснула. Вроде.

— Спасибо. Ты знаешь, я только сейчас до конца поняла, что тоскую по Родине…

— Ты хотела бы, чтоб мы жили в России?

— Да, хотела бы. Ну, если не жить, то хотя бы ездить туда периодически.

— Нет проблем, - ответил Генри. – Наша фирма как раз заключила контракт с русскими, и сегодня встал вопрос, кто поедет в Россию, чтобы курировать проект с их стороны. Только ехать надо не в Москву или Петербург, а куда-то в Сибирь. Забыл название города. И жить там два года. Если хочешь, поедем мы, все вместе. И если нам понравится, останемся жить там.

— Дорогой, ты – золото! – сказала Василиса. – Идём спать?

— Идём, - кивнул муж. – Мне наконец-то не надо работать ночью.

— Иди, я только кабинет закрою.

Василиса выключила свет и тихо прошептала:

— Спасибо, чудодей!

10.01.2020