Чудо в подарок. Чудо для гостя.

Глава 1

Спиридон Симеонович Гордеев был занят обычным для холостяка, но необычным для человека семейного, делом – готовил себе ужин. Его жена уехала к старой подруге, а волшебник остался дома – новый год близко, готовиться надо. Но сейчас Семёныч готовил себе макароны с ветчиной под сливочным соусом. Блюдо с итальянскими корнями, в которое он привнёс русский колорит, оставив от оригинального рецепта разве что основные продукты, да и то, не все. Кулинария для Семёныча была чем-то сродни алхимии – несколько таймеров, чтоб засекать точное время приготовления, различные мерные стаканчики и весы - для точной дозировки ингредиентов, и книга рецептов, в которую Семёныч заглядывал нечасто. Это – книга его жены, он же сам черпал рецепты в Интернете, или узнавал у своих друзей, а порой - изобретал сам. А вот весы, мерные стаканчики и таймеры – это уже его, Семёныча, атрибутика. Не умел он, как его жена, отмерять ингредиенты на глаз, и засекать время без таймера. Семёныч, конечно, мог не стоять у плиты, а просто сотворить блюдо при помощи волшебства, но, во-первых, ему нравился сам процесс, а во-вторых, он предпочитал не растрачивать энергию на то, что можно сделать, не прибегая к волшебству.

И вот, буквально за пару минут до готовности, зазвонил телефон. Определитель номера, которым снабжён каждый мобильный телефон, услужливо подсказал, что это звонит Мороз Иваныч, более известный в народе как Дед Мороз. Семёныч взял трубку.

— Приветствую. Иваныч, что приключилось?

— И тебе привет, - сказал собеседник. – Что ж сразу-то приключилось?

— Иваныч, я давно тебя знаю, - Семёныч мельком глянул на таймер. – Ты в это время чаще всего занят по полной программе – до Нового Года всего ничего осталось, а тут на тебе – сам звонишь! Тут или у тебя неожиданно вдруг окно образовалось, или приключилось что.

— Приключилось, - ответил Мороз. – Только не у меня. Но нужна помощь, и думаю, тут лучше тебя никто не справится. В общем, приезжай, сам увидишь.

Звякнул таймер, сообщая, что отведённое время вышло. Семёныч выключил плиту и выставил на таймере пять минут.

— Как? И куда? И сколько времени это займёт? И вообще, я могу хотя бы поужинать? А то получается, что продукты только зря перевёл…

— Можешь захватить ужин с собой, а то у нас тут совсем ничего из еды не осталось, - буркнул Мороз. – Не успел я закупиться. Выйдешь на балкон – там тебя мой коренной будет ждать. Только оденься потеплее.

— Стоп! У кого это – у нас? – спросил Семёныч.

— Приезжай, сам увидишь. А заодно и поймёшь, почему именно ты, а не кто-то из моих коллег.

Звонок таймера совпал с окончанием разговора. Семёныч попробовал что получилось. Получилось вкусно. Семёныч с сожалением взглянул на приготовленный ужин, которым он планировал насладиться в домашней обстановке. Этим планам не суждено сбыться. Он достал термоконтейнер, переложил содержимое сковороды в него, достал из холодильника морковку, оделся, как и советовал Мороз, потеплее, и вышел на балкон. У балкона, прямо в воздухе, стоял белоснежный конь.

— Ну, слава Богу, - буркнул Семёныч. – Хоть про седло не забыл.

Угостив коня морковкой, и прикрепив термоконтейнер к луке седла, Семёныч осторожно поставил ногу в стремя. В седле он не сидел уже очень давно. «Ну, с Богом! - пробормотал Семёныч. И довольно ловко вскочил в седло. – Надо же! До сих пор помню!». Едва Семёныч оказался в седле, как конь рванул на восток. Внизу проплывали города, сёла, леса, поля, а конь, подобно древнегреческому Пегасу или башкирскому Акбузату, нёс волшебника дальше, к тёмному силуэту зубчатой стены уральских гор. Воздух становился холоднее, горы остались позади, города и сёла стали попадаться всё реже, а потом перестали и вовсе. Теперь внизу колыхалось вечно-зелёное море тайги. А так как стояла зима, то это море было покрыто белыми «барашками». Но вот конь стал плавно снижаться, впереди показалась лесная полянка, с избушкой, из трубы которой курился дымок, и довольно большой конюшней, одной стеной примыкавшей к избе. Конь опустился около крыльца, Семёныч аккуратно спешился, забрал термоконтейнер. Да, не зря Мороз советовал одеться потеплее, холод стоял лютый.

«Не крайний север, и на том спасибо! – Семёныч похлопал коня по загривку. – И тебе спасибо, коняга!». Конь кивнул, и отправился в стойло. Семёныч поднялся на крыльцо и постучал. Где-то в лесу раздался волчий вой, и как бы в ответ на него послышалось уханье совы. Дверь открылась, из избушки дохнуло теплом. На пороге стоял Мороз Иваныч.

— Ну, здравствуй, гость дорогой! Проходи в избу.

Семёныч вошёл, разделся в сенях.

— Забирай ужин, - сказал он, протягивая Морозу контейнер. – А то совсем остынет. Чего приключилось-то?

— Заходи, - сказал Мороз. – Сам увидишь.

Семёныч разулся и вошёл в горницу, которая оказалась куда просторнее, чем можно было себе представить. То, что выглядело снаружи как типичная охотничья заимка, внутри оказалось полноценным особняком.

— Не люблю тесноту, - сказал Мороз, заметив удивление Семёныча.

Мороз достал три тарелки и принялся раскладывать содержимое контейнера.

— Пахнет вкусно. Готовил сам?

— Сам, - ответил Семёныч. – Жена с подругами встречается.

— Выпить не предлагаю, - сказал Мороз. – Заморский гость всю кедровку подчистую выпил.

— Какой заморский гость? – удивился Семёныч.

— Да, вон, на диване лежит, - Мороз кивнул в сторону дивана. – Сейчас вот его в чувство приводить надо будет, чтоб он тебе свою кручину изложил.

То, что Семёныч сперва принял за рабочий наряд Мороза, оказалось полноватым, примерно комплекции Семёныча, человеком в красной, похожей, с первого взгляда, на традиционный костюм Деда Мороза, одежде. Этот человек сейчас, прямо в полушубке, сапогах и теплом колпаке, мирно спал на диване, уткнувшись лицом в спинку оного.

— Он очки-то хоть снял? – спросил Семёныч.

— Вот только их он и снял, - ответил Мороз. – Пришёл ко мне он уже будучи порядком под шофе, клял наши морозы, сказал, что пока меня нашёл, грелся водкой. Правда, судя по запаху виски, греться он начал ещё у себя в Лапландии. Или на Полюсе, чёрт разберёшь, где сейчас его фабрика. Что-то бормотал по поводу того, что дух рождества под угрозой и про бунт эльфов, потом попросил чаю, а пока я наливал чай, он углядел у меня в серванте бутылочку кедровки. Результат ты видишь.

— Да уж, - Семёныч почесал затылок. – Как будить будем? У них там Рождество уже через четыре дня, а ему в таком виде – разве что на рынок недвижимости. В качестве лота.

— Санта просто так не напивается, - сказал Мороз. – Сильно пьяным я его всего пару раз видел. Но вот в таком состоянии – впервые. Оба эти раза были действительно серьёзные, и Санта не видел выхода из ситуации. И хотя оба эти раза показали, что лезть в бутылку – не выход, но похоже он выводов не сделал. Так что, будем приводить его в чувство. Чтоб хотя бы мог рассказать, в чём дело.

Мороз достал из кармана пузырёк с тёмным порошком и приправил содержимое одной из тарелок.

— Не отравишь гостя? – поинтересовался Семёныч.

— Нет, - ответил Мороз. – Довелось уже на себе испытать. Василиса поделилась.

— Тебе-то зачем?

— Как зачем?! У нас любят граждане Дедушке стопочку налить. А с этим средством можно не огорчать людей отказом.

Засвистел чайник, Мороз разлил чай по чашкам и растолкал ничего не понимающего Санту.

— Просыпайтесь коллега, время обеда!

— Кому обед, а кому и ужин… - пробурчал Семёныч.

— А то и ранний завтрак, - ответил Мороз.

— Where I am? – пробормотал Санта. – А… Я в России… А зачем?

— Вот ты разденься, сядь, перекуси, - сказал Мороз. – Глядишь, и память вернётся. Нельзя так пить. Даже с горя.

— Мороз… А ты тут откуда?

— Ну вот, приехали! – всплеснул руками Мороз. – Ты ж сам меня по всей России искал. Зачем – толком объяснить не мог, говорил что-то про Дух Рождества, про бунт эльфов. Я, вон, друга позвал на помощь, а ты тут заснул беспробудным сном.

— Ты, понимаешь, эльфы…

— Поешь! – сказал Мороз. – Глядишь, мозги в кучу соберутся, тогда и продолжим.

Санта уставился в тарелку, потом взял вилку начал есть.

— О, паста карбонара! – сказал Санта. – Необычный рецепт, но вкусно.

— А ля рус, - буркнул Семёныч.

Когда с едой было покончено, Мороз представил коллеге по цеху Семёныча, и Санта приступил к изложению цели своего визита.

— В общем, у меня на фабрике революция. Эльфы понасмотрелись новостей, решили, что они – угнетаемое меньшинство, потребовали улучшений условий труда, чтоб я встал перед ними на колени и принёс извинения «за столетия унижений».

— Какие столетия?! – воскликнул Мороз. – Ты ж этим делом чуть больше ста лет занимаешься! А они и того меньше. Да и потом, ты всем этим эльфам новое занятие подыскал! Они ж без тебя бы просто исчезли!

— Ты это им объясни! – буркнул Санта. – Понасмотрелись новостей, провели параллели… Да, ещё они требуют нанимать на работу не только эльфов, но других волшебных существ!

— Эм… А ты им вообще рассказывал о природе волшебников и волшебных существ? Давал ли соответствующую литературу почитать? – спросил Мороз. – Нет, ну чтоб они просто понимали абсурдность их требований? И потом, Санта… Какая оплата?! Радуйся, что после последних новостей они тебе импичмент не объявили!

— Да не рассказывал я им! – ответил Санта. – Думаю, это и так все знают… Ну, а оплата… Оплата почасовая. Долларами.

— Эх, Санта-Санта… - сокрушённо покачал головой Мороз. – Не работает волшебство за деньги, тебе ли уж это не знать…

— А вот тут, Мороз, ты не прав, - ответил Санта. – Это у вас, в России, за деньги не работает. Да и не только у вас. У нас несколько по-другому. В западном полушарии, особенно в США, деньги давно уже включены в цепочку волшебства. Формирование культуры народа, ну, некоренного населения, как минимум, сказалось. Ты вспомни, ради чего колонисты стремились на запад. Это у цивилизаций восточного типа чудеса за идею работают, у нас же – за деньги. Сам же знаешь – сознание общества формирует понятие чуда.

— Ну, вот Санта, - усмехнулся Мороз. – Сам-то, вон какой грамотный, а уровень грамотности сотрудников не повышаешь. Вот они и черпают знания из наиболее доступного источника.

Санта хотел было возразить, но Мороз его оборвал.

— Давай-ка, пока мы не скатились в полемику, чьи методы лучше, и что уместнее – ты на Рождество или я на Новый Год, сперва закончим с твоей проблемой. Собственно, я Семёныча для этого и пригласил. У Семёныча есть опыт управления производством игрушек. Прошёл путь от мастера до управляющего собственным производством.

— Так ты – тот самый Гордеев? – удивился Санта. – Наслышан.

— Откуда?! – удивился Семёныч. – У меня производство-то, как Иваныч выразился, можно сказать, штучное было, по сравнению с твоим.

— Америка – страна эмигрантов, - пожал плечами Санта. – Эмигранты из России тоже были. И игрушки работы Гордеева-младшего привозили. Кстати, ожидаемые цены на аукционах просто зашкаливают. Вот только ещё никому не удалось продать.

— И не удастся, - сказал Семёныч. – Nissi Donum - не просто логотип. И не пустые слова. Эти игрушки радость должны приносить, а не в коллекциях пылиться! И заметь, Санта, даже у вас, за океаном, не удалось продать. Хотя у вас деньги в культурный код встроены.

— Вот, Мороз! – воскликнул Санта. – Видишь! Ухватил человек суть!

— Есть одна проблема, Санта, - сказал Семёныч. – Я ваших рождественских традиций не знаю. Может, и не понадобится, но мало ли что? Вдруг всё пойдёт не по плану, или не справлюсь я. Тогда подарки за тебя развозить придётся. А я не знаю, как их видят дети, как их видят эльфы, как их видят взрослые…

— Ты наших фильмов не смотрел что ли? – удивился Санта. – Я думал, Голливуд достаточно постарался…

— Голливуд постарался на славу, - прервал Санту Семёныч. – Но взгляд Голливуда не совсем то, что нужно.

— Ну… - Санта задумался. – У вас есть здесь эмигранты из Америки. Сноуден, Сигал, Дуган – это самые известные. А ещё есть семейство Вайс… - Санта неодобрительно посмотрел на Мороза. – Эх, Мороз-Мороз, как-то не по-дружески это. Таких клиентов увёл…

— А, то есть когда я тебе в девяностых, то же самое сказал, то «Ничего личного, только бизнес», а сейчас значит, «не по-дружески»?!

— Стоп-стоп-стоп! – воскликнул Семёныч. – Взаимные обиды потом обсудите! Мы здесь по другому вопросу.

— Василису с детьми выдёргивать сейчас негоже, сейчас уже три часа ночи тут, - Мороз задумался. – А они в этом же часовом поясе. Но это был бы оптимальный вариант.

В дверь избушки постучали. Волшебники переглянулись.

— Мороз, ты маскировку поставить забыл? – спросил Санта.

— Маскировка работает, – ответил Мороз.

— Кажется, у меня дежавю… - пробормотал Семёныч.

— Кто стучится в дверь ко мне? – громко спросил Мороз.

Вместо ответа дверь распахнулась, на пороге стояла Василиса.

— Извини, Мороз Иваныч, - сказала она, входя в сени, - На улице холодно, а я - с детьми. Нет времени на церемонии.

Следом за матерью, опасливо озираясь, вошли Стёпа и Вилли.

— Хорошей ночи! – старательно проговорил Вилли.

— Доброй, а не хорошей, - поправил братишку Степан.

— Здравствуйте, гости дорогие, - всё ещё пребывая в состоянии лёгкого шока, сказал Мороз. – А мы как раз о вас думали, будить-не будить…

— Громко думали, - буркнула Василиса. – Так громко, что меня дети разбудили. Так что, старики-волшебники, я сейчас невыспавшаяся и злая. Давайте коротко и по делу – что за беда стряслась?

— Ну, если совсем коротко, - саркастически усмехнулся Мороз, - то Рождество в Западном мире под угрозой.

— Что, опять Скрудж похитил дух Рождества, или эльфы бунтуют? – язвительно спросила Василиса, глядя на Санту.

— Второе, - ответил тот, потупив взгляд.

— Так, давай рассказывай, что случилось! А вы, - Василиса посмотрела на Семёныча с Морозом, - Напоите пока детей чаем.

***

— Вы-то как тут оказались? – спросил Мороз, когда Семёныч закончил разливать чай. – Я ещё даже не решил будить ли вашу маму или своими силами управимся…

— Вилли почувствовал, что у Санты беда, - сказал Стёпа. – Чай вкусный.

— Спасибо, - кивнул Мороз. – Сам летом травки собирал. Ну так почувствовал, и…

Дети недоумённо смотрели на Мороза, явно не понимая, что «и».

— И что дальше? – пришёл на помощь Морозу Семёныч.

— Я разбудить маму, - сказал Вилли. – Мама не хотеть вставать, говорить, что Санта опять дует из мухи слон.

— Тогда пришёл я, - сказал Стёпа, - и сказал, что Санта сейчас рядом. И вы с ним. А в это время Санта у себя на фабрике должен быть.

— А вас зачем мама с собой взяла? – поинтересовался Семёныч. – Время-то очень позднее. Ну, или раннее, это как посмотреть.

— Я просить, - сказал Вилли. – Папу в офис босс вызвать. Я маме сказал, что если нас не брать, мы сами придём.

— Велезар! – Мороз нахмурился. – Маму надо слушаться. Я, конечно, не Санта, уголь непослушным детям не дарю, но очень не люблю, когда дети родителей не слушаются.

— Я слушаюсь, - потупил взгляд Вилли. – Но я знаю, вы нуждаться в нашей помощи. Не только маминой!

— Прав он, Мороз Иваныч, - Семёныч посмотрел на детей. – Ваша помощь нам действительно очень нужна. Но это не отменяет того, что маму слушаться надо! Степан, ты как старший, должен был объяснить Вилли, что выдвигать маме ультиматум нельзя. Ну, и маме объяснить.

— Мы пытались, - настала череда старшего из братьев потупить взгляд. – Но мама и слушать не хотела.

— Ладно, на этот раз прощу, - сказал Мороз. – Но раз вы и так знаете, что нам ваша помощь нужна, расскажите тогда Симеону Спиридоновичу, что для вас Рождество, каким вы его видите, ну, и так далее. И ответьте, только честно, на все его вопросы.

***

Мороз оставил друга общаться с детьми, а сам вернулся к гостям.

— Извини, Василиса, действительно не хотели вас будить, - сказал он, доставая коробку конфет.

— Ладно, - махнула рукой Василиса. – Чего теперь уже сожалеть. С тебя, Мороз, рецепт чая. Уж больно он у тебя хорош. А ты, Санта, - волшебница перевела взгляд на заморского гостя. – Ты-то как умудрился смуту в своём хозяйстве допустить? И, кстати, откуда у тебя столько эльфов? Во всей Европе столько не найдётся!

— Так у меня ж они не только из Европы, - ответил Санта. – А со всего мира. Из Антарктиды разве что нет.

— Это как?! – в один голос спросили Мороз и Василиса.

Мороз с Василисой переглянулись, и Василиса продолжила.

— Понимаешь, Санта, эльфы – это европейские существа. Там же, в Европе, есть существа, близкие к эльфам. Близкие настолько, что почти родственные. Альвы, пикси, сидхи. Но они – не эльфы. А вот славянских или африканских или индейских эльфов нет, и не было.

— Мороз, ну ты же бывал у меня в гостях! – воскликнул Санта. – Сам же всё видел!

— Бывал, - кивнул Мороз Иванович. – И действительно, кроме эльфов больше никого не видел. Как так?

— Для меня все они эльфы, - ответил Санта. – Что ваши домовые и лешие, что гномы, цверги, тролли брауни, маннегиши, вадаримба! Для меня это - эльфы!

— Ты, это… Поаккуратнее с выражениями! Ты ж весь мелкий народец под одну гребёнку сгрёб! - Мороз сердито посмотрел на гостя. – Ты пришёл и ушёл, а мне с Пахомычем жить под одной крышей! То, что простому человеку прощается, волшебнику может и не проститься!

— А кто это? Пахомыч? – удивился Санта.

— Домовой это, местный, - пояснил Мороз. – Но вот он никак на твоих эльфов не похож. Как и лешие. Как такое может быть?

— Не знаю, - ответил Санта. – Когда они приходят наниматься, они разные. Но потом становятся похожими. Но я никогда не думал, как и почему это происходит.

— У меня есть гипотеза, - сказала Василиса. – Вы вообще когда-нибудь задумывались, почему волшебные существа, обитающие на территории разных народов, имеют столь разную внешность, даже если они занимаются одним и тем же?

Волшебники переглянулись и пожали плечами.

— Собственно, то же, что сделало Санту – Сантой, а тебя из сварливого, и не слишком доброго колдуна, превратило в душевного старика, творящего новогодние и рождественские чудеса. А именно – людское сознание, их вера в то, что вы – такие. Но если ты, Мороз, был известен народу давно, то вот Санта обрёл свою силу относительно недавно. И тут есть огромная разница между вами. Санта получил свою силу от англоговорящего мира, когда сознание людей переключилось с образа Святого Николая на нынешний образ Санты. Уникальность тут в том, что вектором, для воображения людей явилась поэма Клемента Кларка Мура, которую он написал для своих детей. То, что произошло дальше – по сути, чистый маркетинг. Тут Скрудж не украл Рождество, а создал ему новый символ.

— Ну, знаешь, Василиса, - проворчал Мороз. – Меня так вообще можно причислять к порождению кровавого коммунистического режима.

— Как и Новый Год, - пожала плечами Василиса. – Но для меня всё-таки твоё нынешнее амплуа – это благодаря опере Римского-Корсакова. Коммунисты же просто искали символ для нового зимнего праздника, никак не связанного с религией и старым режимом. Вышло неплохо. Так вот, волшебные существа, что работают у Санты, видоизменились. Люди читали про эльфов, которые у Санты на фабрике делают игрушки и верили, ну, как минимум, думали, что игрушки у Санты на фабрике делают эльфы. И людская мысль, форсированная маркетинговой накачкой, не только преобразила существ, оставшихся без привычного рода занятий, а значит и энергетической подпитки, но и помогла Санте этот самый род занятий им дать.

— Гипотеза интересная, - сказал Мороз. – Но про какое форсирование ты говоришь? Моё амплуа новогоднего волшебника так же можно считать форсированным, только идеологией, а не маркетингом.

— Так-то оно так, - Василиса. – Да и к тому же образ твой не на пустом месте возник. Только идеология прочнее денег. И первую проверку на прочность прошла. А вот тебе Санта, - Василиса перевела взгляд на заморского гостя, - как бы не пришлось передать посох и мешок миссис Клаус.

— А то и вовсе, Рудольфу, - усмехнулся Мороз. – Ну, это если зелёная повестка одержит верх, во всём этом бардаке, что на западном континенте творится.

—И, Санта, если я права, - покачала головой Василиса. – Так оно и случится. Деньги, знаешь ли, очень толерантны.

— Вы, русские, никогда не упустите повода воткнуть свою шпильку, - обиделся Санта.

— Не время для ссор! – прервала волшебников Василиса. – Сейчас от Семёныча всё зависит. Справится – хорошо, а не справится – эти перемены всего мира коснутся.

***

Тайга сменилась бескрайней снежной тундрой, тундра – Ледовитым Океаном.

— Долго ещё лететь? – проворчал Семёныч, глядя вниз. - И вроде как мы не в Лапландию летим...

Вопрос был риторическим, потому как Семёныч не использовал заклинание-переводчик, а потому очень удивился, когда коренной олень, с нелепым носом, мигающим красным светом, подобно навигационным огням самолёта, вдруг заговорил.

— No, уже недолго - сказал он. – Пятнадцать минэтс. И не в Лапландию. На Полюс. Там переход в Лапландию. Иначе не попасть.

Семёныч припомнил, что вроде как этого оленя зовут Рудольф.

— Вот уж не думал, что ты говорить умеешь, - сказал он. – Оленям вроде как говорить не положено.

— Нос у оленей тоже не светиться, - буркнул коренной. – А вот у меня – светиться. Сейчас- уже привык. И светчением управлять могу, и язык нужный использовать. А сперва тяжело пришлось. Чуть волки не съели! И съели бы, если б не Санта!

— Тебя б к нам в сезон охоты – наркологи б без работы остались!

— Они тогда сами на меня охоту откроют. Но я у себя неплохо повеселился.

— А чего маршрут такой мудрёный? - спросил Семёныч.

— Санта перестраховывается. Просто так к нему на фабрику не попасть. Там изолированное пространство с собственным климатом. Есть несколько переходов. Из Сибири через Полюс ближе будет.

— Можешь, кстати, рассказать подробнее, чего там эльфы на фабрике бузят? – Семёныч перешёл к делу.

— Да там рассказывать особо нечего, - мотнул рогами Рудольф. – Телевизор они посмотрели. Ну, теперь требуют больше денег и больше баб. Ну, и чтоб преклонил колени и извинился. Зачем им бабы – непонятно, но требуют.

— Ну как зачем… - Семёныч сделал паузу, формулируя мысль. – У них, у волшебных существ, хоть не совсем всё как у людей, но во многом схоже. Не у всех, но у многих. Вот, кстати, бьюсь об заклад, что весной Санта тебя и друзей твоих в лес отпускает. А вы – вполне себе волшебные существа.

— А ведь и правда! – воскликнул олень. – А чего б им тогда тоже отпуск не давать?

— Сложнее у них всё. Вы хоть и волшебные, но всё-таки олени, а они… - Семёныч задумался. – Они сперва были разными существами. И жили в других местах, в других условиях. Там, где живут настоящие эльфы, живут ещё дриады и пикси. Да и эльфиек, думаю, тоже никто не отменял. Там они жили веками. И представление людей о них, об их образе жизни сформировано с древнейших времён. Но что-то согнало их с насиженных мест и погнало их на другой континент. А там-то другие волшебные существа. С какими-то общий язык был найден – сферы влияния не пересекались и делить было нечего, а с какими-то ужиться не удалось. Вот, к примеру, английские эльфы не смогут ужиться с нашими лешими – и те, и другие хранители леса. А наши домовые - с аглийскими брауни. Но и на западном континенте тоже вырубались леса, осушались болота, орошались пустыни… В общем, часть волшебных существ остались не у дел. И с каждым днём их становилось всё больше. Даже несмотря на то, что рано или поздно такие существа исчезали. Рассеивались, подобно туману. И тут появляется Санта и зовёт их к себе на фабрику. Там они получают то, чего им так не хватало – и занятие, и энергию, которая их поддерживает. Вот только… Только вместе с этим они меняются. Становятся такими, как представляют себе люди. Да с такой скоростью, что их сознание не успевает меняться.

— Почему? – удивился олень. – Почему так быстро?

— Думаю, потому что людей много стало, - ответил Семёныч. – И скорость распространения информации сильно возросла. Это ж раньше собирались люди у костра, рассказывали друг другу истории. Каждый путник – источник новостей и новых историй. А сейчас – напечатали историю в газете, и её читают тысячи людей. А уж когда появились кино, телевидение и интернет… Вот и вышло, что рождественские эльфы не успевают за этими за этими изменениями. Раньше-то этот процесс веками шёл. А сейчас р-раз и всё! Был домовой – стал эльф. А в душе-то – всё тот же домовой.

— Вот и я к своему носу до сих пор никак привыкнуть не могу, - вздохнул Рудольф.

***

Фабрика Санты вся сияла огнями. И сама фабрика, и городок рядом. Дом Санты в городке выделялся, в первую очередь, габаритами. Но вот олени опустились около фабрики, и Семёныч покинул сани.

Его тут же обступили эльфы. Они размахивали плакатами, выкрикивали лозунги… Но так как каждый кричал своё все выкрики сливались в монотонный гул. Даром, что эльфы волшебнику по колено, учитывая их общее количество, они представляли серьёзную силу. Правда, сейчас эта сила была не организована, и Семёныч решил брать быка за рога. Набрав полные лёгкие воздуха, он крикнул:

— А ну, тихо! – эльфы замерли, и Семёныч продолжил. – Итак, господа-бунтовщики! Кто из вас будет говорить от имени всех вас?

Эльфы, пошушукавшись, вытолкнули из своих рядов парламентёра.

—Я – Торин, - сказал эльф. – Я буду говорить от имени всех! Ты согласен выполнить наши требования? Преклони колени и извинись за века рабства!

— У меня есть более уместное сейчас предложение. Давайте, мы сперва отработаем Рождество, а потом обсудим ваши требования.

— Нет, - сказал Торин. – Когда Рождество пройдёт, тебе будет уже всё равно. А вот сейчас ты, волшебник, вынужден разговаривать с нами на равных. Мы нужны тебе.

— Это ещё вопрос, - усмехнулся Семёныч, - кто кому больше нужен.

― Да ты ж без нас ничего сделать не сможешь! Вы, волшебники, палец о палец не ударите! Всё за вас мы должны делать! – воскликнул эльф. – Мы уйдём – и твоя фабрика встанет! Дети станут получать меньше подарков, родители будут покупать меньше подарков, которые их радуют. Рождество-то останется, а вот тебя забудут!

― Если люди забудут меня, то забудут и вас, - парировал Семёныч. – Мы с миссис Клаус купим себе домик в тихом уютном местечке и будем спокойно доживать свой век. А вот что с вами будет, вы подумали? Не от хорошей жизни вы ко мне ведь пришли. Вы сами. Пришли. Сюда. Так что - никаких веков рабства. Вы – не люди, растаете как утренний туман, если меня забудут.

― А мы к Морозу пойдём! – воскликнул один из эльфов.

― Да хоть к Йоулупукки, - ответил Семёныч. – Только у него штат гномов укомплектован. А Мороз один работает. Это, кстати, насчёт того, что волшебники сами ничего не делают. Это я работу всем желающим предоставлял!

― Но какой ценой! – раздался ещё один выкрик из толпы.

― А вы что думали? Думали, если фея решит кикиморой стать, то такой же красавицей, как и была, останется? Нет, друзья мои! Это не наша воля, а законы волшебства. А они неизменны, как и законы физики. Стали рождественскими эльфами – значит, соответствуйте!

― Мороз не один работает, - сказал Торин. – На Мороза волшебник Спиридон Гордеев ещё работает.

― Неверная информация. Мороз с Гордеевым – просто друзья, вот он и помогает ему. Ну, как мои помощники-люди.

― Но Гордеев – волшебник!

― И что?

Тут Семёныч понял, что его загнали в ловушку. Сам-то он не знал, были ли у Санты друзья-волшебники, которые так же помогали ему. И он поспешил сменить тему.

― Давайте-ка лучше так. Устроим соревнование. Если я проиграю – фабрика полностью ваша. Если выиграю – вы отказываетесь от требований.

― А если ничья? – спросил Торин.

― А если ничья – садимся за стол переговоров.

― И как будем состязаться?

― А очень просто, - ответил Семёныч. – Целый день работаем на фабрике. Я делаю то же, что и вы. Только я работаю один, а вы – всем коллективом. По окончании дня – подводим итоги. Кто сделает больше – тот и победитель. И чтоб никому обидно не было – всё, что будет сделано сегодня, пойдёт на благотворительность! Ну так как вам такое предложение?

Толпа эльфов одобрительно загудела, и Торин пожал протянутую руку Семёныча, принимая его.

***

Семёныч работал не покладая рук. Давно он уже не брался за инструмент. Да и инструмент был другой, как и всё фабричное оборудование. Но так как волшебная сила Семёныча родилась из мастерства, освоился он очень быстро, и вскоре заводской цех слушался его как вышколенный пёс.

Пришло время обеда. И Семёныч перевёл дух. В столовую он не пошёл – пришлось бы снять бороду, а еды с собой не захватил. Не хотел он и создавать еду – берёг силы. Поэтому он решил просто передохнуть.

― Санта! – услышал он вдруг женский голос. – Вот ты где!

Семёныч обернулся и увидел миссис Клаус.

― Санта, что ж ты домой не заглянул? Я же волнуюсь!

― Некогда, дорогая! – ответил он. – Работы много.

То ли голос выдал Семёныча (хотя Санта вместе с Василисой ставили ему голос), то ли манера речи, но миссис Клаус поняла, что перед ней не её муж.

― Кто ты? И куда ты дел моего мужа?! – громко воскликнула она.

― Тише миссис Клаус, тише! – сказал Семёныч. – Я – друг Мороза. Санта обратился к нам за помощью.

― Где Санта?! – спокойным, но не предвещавшим ничего хорошего голосом спросила миссис Клаус.

― Санта – у Мороза.

― Что с ним? Он – заложник?!

― Скорее, политический беженец, - усмехнулся Семёныч. – Он разве не рассказал Вам о восстании эльфов?

― Восстании?! – воскликнула миссис Клаус. – Какой ужас!

― Да! Я же, по просьбе Мороза и Вашего мужа, пытаюсь урегулировать конфликт. Можете спросить у Рудольфа или позвонить Санте. Только не отсюда! А то эльфы могут услышать разговор.

― Ой, так Вы, наверное, голодны? Вот! Я как раз несла Санте обед. Угощайтесь!

Она достала из сумки два термоса, мясной пирог, тарелки и столовые приборы.

― А вот за это – спасибо! Ваш муж съел мой ужин, я съем его обед. Думаю, это будет справедливо.

— А чего они восстали? – спросила миссис Клаус, наливая суп из термоса.

— Новостей насмотрелись, - ответил Семёныч. – Решили, что Санта их эксплуатирует, специально платит мало. Ну и… Как бы это сказать потактичнее… В общем, женщин они требуют. Думают, Санта специально отдаёт предпочтение волшебным существам мужского рода. Так ведь, глядишь, и начнут требовать, чтоб вместо Санты на Рождество подарки раздавать. Санта в панике.

— А почему он в Россию за помощью отправился? – осторожно спросила миссис Клаус, ставя тарелку перед Семёнычем, – Они ж с Морозом – соперники.

— Вот чего не ведаю – того не ведаю, - развёл руками Семёныч. – Я ж не из рождественских дедов, я так, добровольный помощник. Да и соперничество их уж больно смахивает на ситуацию, когда два друга за одной девушкой ухаживают. Но вот кто-то из друзей попадает в беду – и другой тот же приходит на помощь.

— Ну, может быть, - вздохнула миссис Клаус. – Санта не больно-то любит говорить о работе.

Какое-то время Семёныч ел молча. А потом спросил:

— А может, дело в ревности? Может, Санта просто ревнует Вас к Морозу? Дама Вы красивая, готовите – пальчики оближешь, домашнее хозяйство ведёте. А Мороз – мужчина одинокий.

— Да Вы что? – всплеснула руками миссис Клаус. – Какая ревность?! В нашем-то возрасте?

— Для волшебника возраст не помеха, - улыбнулся Семёныч и перешёл к пирогу. – Так что, подумайте об этом. Но в общем, как бы то ни было, Санта за помощью отправился к Морозу, а тот уже позвал меня. Вы лучше скажите, есть ли тут, на фабрике, библиотека?

— Есть, - ответила миссис Клаус. – И довольно большая. Она в здании администрации.

— А конференц-зал?

— Конференц-зала нет, - покачала головой миссис Клаус. – Есть лекторий. Довольно большой.

— Спасибо, миссис Клаус!

***

Пообедав и проводив миссис Клаус, Семёныч вернулся к работе. На сытый желудок дело шло куда лучше. Когда прозвучал сигнал конца смены, Семёныч окинул взором дела рук своих, и с удовлетворением отметил, что он не только выполнил план на этот день, но и половину плана на день следующий.

— Прекрасная фабрика, - удовлетворённо сказал Семёныч. – Что ж, пора!

И он отправился на место встречи с протестующими. Вот только там его никто не ждал. Семёныч подождал минут пятнадцать, и отправился на поиски. «И как только Санта обходится полушубком на таком морозе? – думал он, кутаясь поплотнее. - Ладно хоть ветра нет. Нет, шуба тут куда уместнее полушубка!». Семёныч дошёл до цеха, в котором должны были работать протестующие. У цеховых дверей ему преградил путь эльф-охранник!

— Извините, босс, но Вам вход воспрещён.

— Тогда будь добр, позови Торина, - сказал Семёныч. – Они уже минут двадцать как должны были закончить работу.

— Торин арестован, - ответил эльф-охранник. – За дискриминацию по происхождению.

— Это как?! – не понял Семёныч.

— Он сказал, - усмехнулся охранник, - что когда он был простым цвергом, порядка было больше.

— Понятно, - нахмурился Семёныч. – И сколько уже задержано по этому обвинению?

— Восемнадцать эльфов, босс, - меланхолично ответил эльф-охранник.

— И кто у них сейчас за главного?

— Выясняют. Слышишь, как шумно?

— Пора прекращать этот бардак, - сказал Семёныч. – Будь добр, сообщи им, что подошло время подвести итоги.

— Я бы рад, босс, - вздохнул эльф. – Но я не могу покинуть пост.

— Тебя кто поставил охранять этот цех? – спросил Семёныч.

— Начальник караула.

— А его кто назначил?

— Вы, босс.

— И где сейчас начальник караула?

— На общем собрании, босс.

— То есть, на текущий момент, он покинул свой пост, никому не передав полномочия, так Малькольм? – Семёныч очень надеялся, что имя на беджике соответствует имени охранника.

— Так точно, босс.

— Назначаю тебя временно исполняющим обязанности начальника караула. Иди и сообщи протестующим, что пришло время подведения итогов!

Эльф, преисполненный гордости исчез в глубине цеха, а Семёныч с облегчением вздохнул. Эта партия в покер осталась за ним.

***

Через некоторое время из недр цеха показалась делегация эльфов. На этот раз их делегацию возглавляла молодая эльфийка.

— Мы не будем вести переговоры с эксплуататором и рабовладельцем! – сходу заявила она.

— Договор есть договор, - жёстко сказал Семёныч. – Да и про рабство, кажется, уже выяснили. Торин вёл переговоры от имени вас всех.

— Торин думал, что разговаривает с Сантой! – ответила эльфийка. – А не с русским шпионом!

Вздох удивления прокатился по толпе и Семёныч понял, что новая предводительница восставших держала это знание в секрете.

— Вы уж определитесь, леди, кто я всё- таки! Рабовладелец, эксплуататор или русский шпион?

— Русский шпион. И эксплуататор!

— Вы забыли добавить, что я ещё расист, националист, сексист… Ну и далее, по списку модных нынче обвинений. Но пока что это всё просто слова. А вот слова, которые слышали все, и все согласись – это то, что мы проведём соревнования!

― Ты – русский шпион! Алалия, - предводительница повернулась к неприметной эльфийке. – Расскажи, что ты видела!

― Я… - эльфийка зарделась. – Я не видела. Я случайно услышала…

Пока Алалия, запинаясь и постоянно краснея, пересказывала разговор Семёныча и миссис Клаус, сам Семёныч рассматривал стеснительную эльфийку. Когда она не краснела, то кожа её приобретала зеленоватый оттенок. «Возможно, из дриад, скорее всего, недавно пришла на фабрику» - подумал Семёныч.

― Вот тебе доказательство! – воскликнула предводительница, когда Алалия закончила речь. – Ты – не Санта! Ты – русский шпион!

― Не шпион, а полномочный представитель, - ответил Семёныч. – А ты слишком много телевизор смотришь, раз в каждом русском шпиона видишь.

По толпе эльфов прокатился ропот, возникло какое-то шевеление, и Семёныч заметил, как вокруг небольшой группы эльфов возникло пустое пространство. «А вот и славянская диаспора!» - решил он.

― Мы не будем разговаривать с русским! – заявила эльфийка.

― Это ещё почему? – раздалось со стороны диаспоры. – Хватит уже воду баламутить, Элиза! Если это и вправду Гордеев – то говорить будем! Гордеев, хоть и волшебник, но мужик правильный!

«Вот это популярность! – подумал Семёныч. – Вот не ожидал!»

Из «диаспоры» вышел бородатый эльф:

― Хватит уже смуту разводить! - сказал он эльфийке и повернулся к Семёнычу. – А ну-ка, мил-человек, сыми бороду!

― Да что ты себе позволяешь?! – взвизгнула Элиза. – Да я…

― Угомоните её уже, - распорядился бородатый.

Семёныч, глядя, как два дюжих эльфа уводят упирающуюся «предводительницу», понял, что власть опять поменялась.

― Ну смотри, - усмехнулся он, снимая бороду. – Похож?

― А то! Ну здравствуй, Спиридон Симеонович, - сказал эльф. – Я – Лукич. Ты меня скорее всего не знаешь, зато я тебя хорошо знаю.

― Откуда? – удивился Семёныч.

― Об этом потом. Давай-ка сперва глянем, кто сколько наработал, - Лукич обернулся к толпе. – Ну, что, глянем?

Так как до цеха, в котором работали эльфы, идти было ближе, то сперва отправились смотреть плоды их труда.

― Печальное зрелище, - вздохнул Семёныч, глядя на стоящие рядами игрушки. Только половина плана, и треть от того, что сделано – в брак.

― Контроль качества они прошли, - хмыкнул Лукич.

― Мой бы не прошли, - ответил Семёныч. – И недоделок много.

― И кому их подарят?

― Это нам неведомо. А за недоделки спасибо Элизе надо сказать. Кого арестовала, а кого от работы отстранила. Ну, что, пойдём твои смотреть?

― Идёмте, чего уж там. И давай, всех зови! И арестованных, и отстранённых. И да, Лукич, откуда ты меня знаешь-то?

― Так я ж домовым при твоей фабрике был, пока твои братья красного петуха не пустили. Я поначалу тебе помогал, а потом смотрю – а ты и сам справляешься. А уж как силу стал набирать, так моя помощь и без надобности сделалась.

***

Эльфы смотрели на игрушки, и многие из них искренне недоумевали, зачем такие качественные игрушки – на благотворительность. Лукич пытался им что-то объяснять, но его не слушали.

― Если бы вы, вместо забастовок и выяснений, кто кого притесняет, просто делали бы то, что должны, результат был бы другим, - громко сказал Семёныч. – Я начинал с небольшой мастерской, и такой фабрики у меня не было. На сегодня работа окончена. Но не окончены дела. Попрошу всех проследовать в лекторий. Что? Да, как полномочный представитель Санты, заявляю – время, проведённое на лекции, будет оплачено и зачтено как повышение квалификации. Хотя сам бы я назвал это ликвидацией безграмотности. Лекцию будет читать лектор, чей авторитет незыблем как в волшебном, так и в обычном мире – Василиса Вайс.

При упоминании Василисы особенно оживилась женская часть эльфов. «А ты говорила – сексист!» - «Все мужики – сексисты!» - донеслось до Семёныча. И Семёныч очень надеялся, что его импровизация сработает, потому как с Василисой такого уговора не было.

― Если же госпожа Вайс не сможет прибыть, то лекцию прочту я сам!

«Я же говорила – сексист!»

Но Василиса затею поддержала, и портал открыла прямо на сцену.

― Ты меня прослушивала, что ли? – тихо спросил Семёныч. – Я тебе только звонить собирался.

― Предвидение включила, - усмехнулась та. – Интересные расклады выходили, чудодей. Но ты справился. Даже уроки рождественнской грамотности не понадобились.

На Василисе был наряд, похожий на наряд Снегурочки. И глядя на реакцию женского персонала, Семёныч понял, что это будет хит сезона. Он уступил место за трибуной Василисе, а сам спустился в зал. Такого лектора грех было не послушать.

***

Ночевал Семёныч в гостевом доме Санты, а в пять утра отправился на фабрику. После лекции, прочтённой Василисой, и его мастер-класса, эльфы согласились воспринимать его не как русского шпиона, а как кризисного управляющего, назначенного Сантой. Семёныч изучил технологический процесс, внёс ряд изменений в имеющиеся производственные карты, подправил производственные планы, внёс изменения в систему оплаты труда, в том числе и ввёл новые штрафы, отменил часть старых, повысил зарплату, изменил систему премирования. Сейчас он был очень благодарен Василисе за специальное заклинание, позволявшее воспринимать большие объёмы информации.

Перед началом смены Семёныч провёл общее собрание, рассказал о нововведениях и о том, что будет лично следить как идёт процесс.

В конце дня он отправил персонал на лекцию, которую на этот раз он читал сам, потому как лекция была об интеграции производства и волшебства. Затем, когда эльфы разошлись по домам, он отправился подводить итоги дня и вносить очередные коррективы в техпроцесс. Там он и заснул.

Утром его разбудил Лукич.

― Вставай, Спиридон Симеонович, - сказал он. – Наши все уже собрались.

― Спасибо, Лукич, сейчас буду, только в порядок себя приведу.

― Как в старые времена, - вздохнул Лукич уходя. – Эх, какую мануфактуру спалили…

***

Семёныч оглядел собравшихся, рассказал о корректировках, и добавил:

― Если мои расчёты верны, то сегодня уже к обеду мы не только выполним, но даже перевыполним рождественский план этого года. Если это случится – то сегодня у вас будет сокращённая смена. По поводу волшебных существ женского пола поймите одну простую вещь – тут, в первую очередь, фабрика. И здесь нужны работники. Женщина или мужчина – без разницы, главное, чтоб работу делали хорошо. Вы будете удивлены, но на заводе, где производят автоматы Калашникова, работают в основном женщины. Вот и Санта не делал различий. А то, что вышел такой дисбаланс… Увы, это по естественным причинам. Но я ввёл систему оплачиваемых отпусков. Вспомните, как вы сами искали, куда податься, когда вдруг остались без дома и дела. Вы можете просто рассказать на Родине о том, что Санте нужны работники. Ну, и с Сантой я переговорю, чтоб он сам тоже информацию о поиске сотрудников доводил до волшебных существ поактивнее. Сегодня вечером я верну бразы правления Санте, а сам отправлюсь домой. Для Санты и для вас я подготовил два списка литературы. Первый – книги, которые уже есть в вашей библиотеке, второй – книги, которыми стоит пополнить библиотечный фонд. Эти книги вам стоит почитать. ВЭто моё напутствие вам. Завтра Рождество, а сейчас – давайте ударно поработаем!

***

Семёныч не знал, как прибудет Санта – влезет ли через каминную трубу, прибудет порталом, или Мороз одолжит свою тройку. На всякий случай, он ждал Санту на посадочной площадке. Рудольф вышел из стойла, подошёл к Семёнычу.

— Думаешь, Мороз своих коней одолжит?

— Может да, а может нет, - ответил Семёныч. –Просто в этом случае хоть какая-то ясность, а в остальных – полная неизвестность.

Зазвонил мобильник, Семёныч взял трубку, выслушал собеседника, и ответил: «Встречаем!»

— Ну вот, - сказал он Рудольфу. – Летят.

— Кто? – удивился Рудольф.

— Санта и Мороз, - ответил Семёныч. – Вон, смотри!

— Точно! Вон, тройка Мороза!

Семёныч встретил Санту с Морозом, поздоровался.

— Мы Вас заждались, особенно – миссис Клаус. Только она не в курсе, я не сообщал ей о вашем прибытии. Пусть сюрпризом будет, - сказал он, пожимая руки. – К передаче дел всё готово. Идёмте.

Волшебники оправились к административному зданию. Семёныч по пути рассказывал о решении вопроса . Санта то хмурился, то одобрительно кивал. Узнав про то, что все игрушки произведённые во время соревнования, пошли на благотворительность, про повышение зарплат, про оплачиваемые отпуска, Санта чуть не грохнулся в обморок.

— Санта! Ты же – Санта, а не Скрудж, - сказал Мороз. – Откуда такая жадность?

— Да от таких сумм любой Скруджем станет! - воскликнул Санта.

— Систему контроля качества я у тебя тоже изменил, - сказал Семёныч. - А по ней откровенный брак проходил.

— Это был лоу-кост сегмент! - сказал Санта.

— Я халтуры не терплю, - ответил Семёныч. - Теперь и лоу-кост у тебя будет качественный.

Семёныч перешёл к ожидаемой выручке, которая ожидается, благодаря оптимизации, и Санта оживился:

— А, ну если так, то другое дело!

— Ты, главное, нововведения не отменяй, - сказал Семёныч. – А то новый бунт получишь.

***

Когда Санта вышел к эльфам, те встретили его с радостью, позабыв про все обвинения, выдвинутые ранее.

— Я смотрю, трудотерапия пошла им на пользу, - тихо сказал Мороз.

— Все беды - от безделия, - ответил Семёныч. - И однообразия.

Но вот крики приветствия стихли и Семёныч выдвинулся вперёд.

— Кризисный управляющий Спиридон Гордеев свою работу выполнил, полномочия сдал! – сказал Семёныч обращаясь к Санте.

— Полномочия принял, - сказал Санта. – Кого порекомендуешь на роль управляющего?

— Поставь Лукича управляющим, - сказал Семёныч. – Считай, он – мой протеже, а Торина – его замом. Все согласны?

— Да! – хором отозвались эльфы.

— Ну, и почаще интересуйся жизнью коллектива. Считай, это это мой совет, как фабриканта – фабриканту.

Волшебники пожали руки, Санта объявил, что вечером состоится банкет по случаю успешного разрешения конфликта, пригласил Мороза с Семёнычем, но те тактично отказались. Семёныч сослался на то, что его жена потеряла, а Мороз – на то, что скоро Новый Год, и дел невпроворот. Миссис Клаус передала гостям подарки, а Санта ещё раз сердечно поблагодарил Семёныча.

— Спасибо, Спиридон! То, что Вы сделали – настоящее чудо!

— Лукич, - обратился Семёныч к своему бывшему домовому. – Ты уж извини, с собой не зову. Не найдётся для тебя места. Не выселять же своего домового.

— Спасибо, Спиридон Симеонович, - ответил Лукич. – Но я лучше тут останусь. Я тут, почитай, с самого открытия фабрики, да и нравится мне работать. Но за предложение спасибо. Буду в отпуске – навещу обязательно!

***

― А скажи-ка, Мороз Иваныч, - спросил Семёныч, когда они пролетали над Архангельском, - чего это Санта тебя в гости не зовёт никогда?

― Давняя история, - усмехнулся Мороз. – Когда Санта ещё не был Сантой, а был просто начинающим волшебником, я ухаживал за Анной. Только она всё равно его выбрала.

― За кем?

― Ну, за миссис Клаус.

― М-да… Вот я ляпнул – так ляпнул!

― А чего ты ляпнул?

― Сказал миссис Клаус, что Санта её к тебе ревнует.

― Ну, считай, что в точку попал.

***

Дома Семёныча встретила жена.

— Что-то ты загулял, Спиридон, - сказала она.

— Какой там загулял! – махнул рукой Семёныч. – Сперва к Иванычу съездил, там Санта съел мой ужин. Потом я гасил восстание у Санты на фабрике. Ну, и вот, сейчас Иваныч меня домой доставил. Вот если бы я у Санты на банкет остался – вот тогда бы я загулял!

― Тоже мне, международное такси «Тройка»!

— Оно межконтинентальное.

— Ну, раз ты пожертвовал банкетом, тогда иди ужинать, миротворец! А это что ты притащил?

― Подарки от миссис Клаус. Вот честно, не знаю, что там.

Супруга развернула свёрток и достала… униформу рождественского эльфа. С нашивками управляющего.

― Смотри-ка, дорогой, - улыбнулась она. – А размерчик-то явно твой. Ага, а вот и благодарственное письмо. «Спиридону Гордееву, Лучшему управляющему фабрики за рождественское чудо. Мистер С. Клаус и миссис А. Клаус». А это что?

― А это, Ирин, наверное тебе, - ответил Семёныч, поедая ужин.

― Посмотрим, - она достала толстую книгу в кожаном переплёте. – Смотри-ка, старинная. «Большой гримуар хозяйки. Кухонная магия и кухонная алхимия». Это что, старинная поваренная книга?

― Нет, - ответил Семёныч. – Это – большой гримуар кухонной магии!

28.01.2021