Что мы знаем о лисе?..

Глава 1

— А так вообще бывает? — растерянно спросил он. — Это же, получается, сколько надо пролететь?..

Лиса вскинула хвост, припала на передние лапы и зевнула, показав острые белые зубы. Между ними сверкнул, как пламя, алый язык.

— На земле чего только не бывает, — она снова уселась и обвилась хвостом. — Попутный ветер. Воздушные потоки. Воля богов. Атмосферные фронты.

— И что теперь делать?

Он, казалось, был готов заплакать от растерянности и обиды. Совсем ещё ребёнок. Лиса прищурилась: сколько ему?.. с ними не поймёшь, то ли четырнадцать, то ли тридцать; да и разницы-то.

— Ты мог бы меня приручить, досточтимый принц, — наконец, сказала она, поклонившись.

— Как это — приручить? — опешил он.

— Это давно забытое понятие, — объяснила Лиса. — Оно означает: создать узы.

— Узы?

— Именно так.

— Как это — узы?

Лиса нетерпеливо шевельнула хвостом.

— Нити. Связи. Ты, господин, для меня пока всего лишь молодой принц, точно такой же, как сто тысяч других молодых принцев...

Он расхохотался, но, смутившись, закашлялся и спросил:

— Ты видела сто тысяч молодых принцев?

Жёлтые лисьи глаза потеплели и засветились янтарём.

— Больше, одзи-сама, много больше. Ванцзы, раджапутра, кумара, анакс, унга, принц, — она улыбнулась, — царевич — как бы они себя ни называли, слова только мешают понимать суть. Согласись, пока ты для меня — один из многих. И, не обижайся, ты мне не нужен. Да и я тебе не нужна, я для тебя всего лишь лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь!..

— Мы станем нужны друг другу? — спросил он неожиданно серьёзно.

Лиса взглянула на него. Как тут понять: ждёт ответа, приоткрыв рот от сосредоточенности, брови сдвинул — ему может быть и пять, просто рос не по дням, а по часам, как у них бывает.

— Да, — просто ответила она. — Ты будешь для меня единственным. И я буду для тебя одна в целом свете.

— Кажется, про узы я понял, — сказал он. — А зачем они?

— Для смысла, — ответила Лиса. — Вот скажи, есть в твоей жизни смысл?

Он нахмурился, помолчал, потом произнёс, глядя себе под ноги:

— Наверное. Что-то нравится, что-то нет. У меня есть цели какие-то, я к ним иду.

— Это понятно, — перебила его Лиса. — А зачем?

— Просто живу, — он пожал плечами и посмотрел на Лису. — Как все.

Лиса тихонько усмехнулась и кивнула.

— Смотри, — сказала она пару мгновений спустя, — видишь, вон там, в полях, зреет рис? Я не ем онигири. Мне эти колоски ни к чему. Госпожу просят об урожае, и я иногда помогаю крестьянам. Как все. И это грустно. Но у тебя, когда ты улыбаешься, искрятся золотым и зелёным глаза. И как чудесно будет, когда ты меня приручишь! Рисовые поля на ветру станут напоминать мне о тебе. И я полюблю свою работу, и моя жизнь будто солнцем озарится. Только то, что приручишь, можно узнать по-настоящему.

Он смотрел на Лису, затаив дыхание, и его глаза мерцали золотым и зелёным.

— Приручи меня? — едва слышно шепнула Лиса.

Искры в его глазах потухли.

— Я бы рад, — вздохнул он. — Но, понимаешь, мне сказали, что будет лягушка. Это, вроде как, священный брак с землёй и водой. Без него я не смогу стать царём.

Лиса опустила голову.

— Понимаю. Нужно соблюдать обряды.

— Обряды? — переспросил он.

— Это тоже нечто давно забытое, — объяснила Лиса. — Но, если их правильно исполнять, один день становится не похож на все другие дни, один час — на все другие часы, а сердце делается готово к счастью.

Она снова вскинула хвост — и вдруг распустила его, как индийский павлин, раскрыла веером. По белым кисточкам заструилось сияние, вытянулось долгими нитями, собралось вихрем, и над головой Лисы закрутился клубок света. Смотреть на него было больно, но не смотреть не получалось.

— Лягушка? — усмехнулась Лиса. — Ну, будет тебе лягушка.

Из её пасти вырвался алый огонь — или это снова был язык? Царевич не понял, он смотрел на свет, вдыхал свет, чувствовал, как свет льётся в горло и дальше, озаряя смыслом и приручая всё его существо, до кончиков пальцев. Тело стало лёгким, как лист, потом легче паутины, а потом начало будто растворяться в свете, только пальцы по-прежнему крепко сжимали стрелу.

— Рассказать кому — не поверят, — прошептал он, делаясь сплошной взвесью золотых и зелёных искр.

— Нет, — покачала головой Лиса. — Ты ничего не вспомнишь.