Черный Рыцарь

Глава 1 В которой начинается долгий тернистый путь

Есть вещи ценнее победы. Прошла череда юности, когда горячая кровь пылала в рыцарском сердце. Прошла пора, когда радовали лёгкие победы. А сколько сгинуло там, на поле брани, опьянённых азартом сражения! Герхем до сих пор помнит, как находил их — своих друзей, безжизненно смотрящих в небо. И сколь быстро он понял, что есть что‑то ценнее победы! Это что‑то приходило с лёгким ветром, с ароматом цветов, с проливным дождём.

Герхем когда‑то сам ушёл от Храма. Ему казалось, что Храм слишком мал и тёмен. Что ещё немного — и он навсегда будет заперт в нём. И сам же много позже вернулся. Старый и молчаливый служитель не опалил его осуждением, как Герхему представлялось. А сам Храм принял его с теплом. Там, в Храме, он смог снять свои доспехи и сложить оружие. Передохнуть.

И оглянулся он, и обнаружил, что у Храма нет стен. И оглянулся — и понял, что свет заполняет его.

— Неужели всегда так было?

— Всегда, просто в юности вы прятались там, — служитель указал на маленький погреб.

Рыцарь в ответ расхохотался:

— Какой же я был дурак!

С тех пор Герхем каждое утро и каждый вечер приходит к Храму. Пажи его, верные, остаются снаружи: в Храме нет места ни для Разума, ни для Гонора. В Храме есть место только для Любви — далёкой и эфемерной красавицы.

— Я столько сражался за тебя и ради тебя… — Герхем пытался поймать её, но услышал лишь её смех.

— Я не нуждаюсь в сражениях, Герхем, — она мягко подошла сзади. — Я всегда с тобой. — Её объятья прекрасны, и Герхем почти растворился в них.

— Я хочу уйти с тобой, — просит он, пытаясь удержать её.

— Ты забыл, — улыбается она загадочно, — Чёрный рыцарь. — Произнеся эти слова, она растворяется в солнечной дымке.

— Чёрный рыцарь… — повторяет себе белый рыцарь. Он никак не может понять, при чём тут Чёрный рыцарь. Он ещё чувствует её прикосновения и клянет себя за то, что не задержал её подольше.

— Чёрный Рыцарь! — рявкает раздражённо Герхем, выходя из Храма. Покой, который он дарил, улетучился, оставив после себя ощущение чего‑то утерянного.

— Чёрный Рыцарь? — переспрашивают пажи.

— Нам нужно найти Чёрного Рыцаря! — приказывает Герхем, садясь на своего коня. Его доспехи сияют.

— Но я не уверен… — переспрашивает паж Разум.

Гонор же в полном негодовании:

— Неужели тот самый Чёрный Рыцарь? Он ранил нас, господин! Зачем снова? — Острые стрелы пронзают небо.

— Успокойся.

— Только через мой труп! — Гонор перегородил дорогу.

— Связать, — приказывает Герхем.

И вот Разум спеленал Гонора и уложил на коня. Верный конь его, Язык, взял след. И они поскакали.

Глава 2 В которой сражение - это не только то, что происходит на поле брани

Сражения — не только то, что происходит на поле боя. В пышном бело‑золотом шатре устроен пункт принятия решений. На столе расстелена карта, а трюмо завалено кипой документов. И именно тут сидят Герхем и Разум, прежде чем выехать на поле. Гонор не любит заниматься бумажной волокитой и обычно в это время гуляет где‑то снаружи.

И в этом шатре Разум выдвигает различные версии. Перво‑наперво выясняется соответствие противника кодексу чести. Так, согласно ему, нельзя нападать на уже пленённых, детей, стариков и тех, кто не может защититься. Также нельзя использовать бесчестные методы, такие как шантаж, ложь и принуждение к войне. И именно тут Разум выдвигал различные версии и проверял их.

— Может быть, он уже пленён кем‑то? — лениво спросил Герхем. В глубине души он надеялся на положительный ответ.

— Согласно данным разведки, господин, не похоже, — разведка у Герхема хромала, поэтому выводы были всегда неточны.

— Может, он не хочет с нами воевать?

— Это мы сможем узнать, только если вызовем его на поле брани.

Вообще чудо, что разведка его нашла. Точнее, не совсем она. Герхем потратил целых два месяца, чтобы получить хоть какую‑то информацию. Разведчики прочёсывали весь континент. Герхем и сам сбился с ног, разъезжая на коне туда‑сюда. И в миг, когда Герхем окончательно устал и хотел уже приказать сворачивать всю эту сомнительную операцию, Она указала ему путь. Буквально толкнула в неприметную чёрную рощу.

Герхем тогда ещё раз уверился в её повелении. Не то чтобы он сомневался… Но да, сомневался. Видение в храме было слишком зыбким, ненадёжным… И вот снова Она вмешивается.

«Издевается…» — мрачно подумал тогда Герхем, заходя в мрачного вида рощу.

Издалека давний враг совсем изменился: закован в тяжеленный чёрный доспех, да и сама поляна, на которой тот расположился, выглядела пустовато. Только какой‑то серый храм разбавлял общее запустение.

Он отвёл коня обратно, оставив на тропинке зарубку. Он вернётся сюда, когда Разум продумает план наступления.

— Итак, нам нужно вызвать его на поле брани и посмотреть, что он ответит, — объяснял Разум Герхему. — В прошлый раз он вас ранил, поэтому возьмём доспехи.

— О, доспехи он теперь всегда носит.

— Их нужно укрепить.

— Не волнуйся, Гонор справится.

— По нашим данным, он не пленён. И нет смысла ставить ловушки и вилять из стороны в сторону. Чем быстрее мы с этим справимся, тем быстрее сможем вернуться к Храму, — Разум посмотрел на Герхема в ожидании поддержки. Герхему несложно — он одобрительно кивнул.

— Возможно, нас опять окатят кислотой презрения, либо насадят на копья смеха, либо…

— Не продолжай, — прервал Герхем.

— В общем, скорее всего, нас опять уничтожат, — не прерывая свой позитивный настрой, продолжил Разум.

— Да, скорее всего.

— Так почему бы нам сразу не лечь в могилу? — уточнил Гонор.

— Потому что остаётся Шанс, — маленький посланник Её мельтешил над их головами. Этот беспокойный и эфемерный, как его создательница, полубожок всем видом показывал, что нужно поторопиться.

Герхем поднял глаза к небу: «Только если это воля Твоя».

Глава 3 В которой почти происходит сражение

— Доспехи из юмора и самоиронии надеты!

— Копьё прямолинейности!

— Вот оно.

Рыцарь в белых доспехах взял копьё. Впереди, посреди чёрного поля, стоял чёрный рыцарь.

— Сэр, вы уверены, что надо? — робко спросил паж, поглядывая на второго, связанного и усаженного с кляпом в зубах под раскидистую ель.

Паж Гонор, тот, что связан, мычал, пытаясь сказать что‑то явно нецензурное.

— Уверен. Наш род никогда не сдаётся! — и сделал шаг вперёд. — А‑а‑а!

Слова о том, что род славного рыцаря Герхема до сего момента составляли только фермеры и булочники, повисли в воздухе.

Паж Разум вздохнул и потянулся за канатом, который предусмотрительно заготовленный лежал в сумке. Его господин не в первый раз падал в пропасть Отчуждения. «И послали же мне его Боги!», — подумал он.

Пыхтя — а в доспехах иначе и не получится — рыцарь забрался наверх. Доспехи сияли белоснежным блеском.

— Да уж, он всегда был хитрым засранцем.

— Смею напомнить, он всегда Вас побеждал.

— Да, старина Грегор… — Рыцарь сорвался с места, выставив вперёд копьё. Но копьё внезапно обломалось. Ненадолго, на долю удара, вырисовалась стена.

— Стена Игнора, — констатировал ещё печальнее паж. — Может, всё‑таки не надо? Вокруг много других рыцарей, которых гораздо легче победить.

— Разум, мы ведь уже пробовали, — устало вернулся рыцарь на начальную позицию. — Помнишь трусливого Гархала‑дракона?

— Да, он сам выбежал из своего замка и преподнёс нам ключи.

— Угу, только вот закончилось всё тем, что трус сбежал со всеми нашими кубками. А прекрасная Рауфель?

Разум содрогнулся от воспоминаний. Рауфель сама их пленила. Именно тогда они поняли, что самое страшное — не победа, а то, что следует за ней: выбирать цвет скатерти для мирного пира, брр!

— Ладно, дружище, послужи немного, — додумавшись до чего‑то своего, рыцарь в белых доспехах подошёл ко второму пажу и распустил его путы. — Только в ту сторону, — строго приказал рыцарь.

Гонор выхватил свои стрелы и лук. О, как хотелось ему прибить собственного господина! Он развернулся в сторону чёрного рыцаря и направил свои острые стрелы.

— Как красиво, — отметил белый рыцарь в доспехах и сам же себя прервал. — Отлично, хоть какая‑то реакция.

— Разум! — Паж протянул канат над пропастью, пока чёрный рыцарь был отвлечён. Белый рыцарь переправился на ту сторону пропасти. И паж оказался тут как тут.

— И всё‑таки в прошлый раз он ранил вас в самое сердце, сэр. Зачем пытаться ещё?

— Посмотри, паж, — приказал рыцарь, снимая шлем. Лицо его превратилось в камень, лишь глаза ещё были живы.

— Ах! Что же вы раньше не…

— Я думал, что обойдётся, — легко ответил белый рыцарь, возвращая шлем на место. — А теперь — в бой! — Он развернулся, выставив огрызок копья, и побежал. Бежал недолго, пока вновь не провалился в ловушку. Короткое «А!» — и что‑то плюхается за спиной в пропасти.

Разум, как верный паж, спустился к господину. Господин зажёг в руке эльфийский свет.

— Подарок от бабушки, — смущённо ответил на невысказанный вопрос Герхем. — Ах, какой галантный засранец! — Свет высветил аккуратную лесенку, выводящую к противоположной стороне пропасти. — Может, поэтому ему и удалось похитить наши ключи? Между прочим, ты тогда не помог, — с укоризной заметил Герхем, поднимаясь наверх.

— Я не чувствовал опасности! — возмущённо ответил Разум. — Вспомните: тогда королевство грозило разделиться на части, и мысли ваши были заняты политической обстановкой, поединки на рыцарском турнире отвлекали вас, и только.

— Ладно, я сам виноват, — признал рыцарь, тяжело поднимаясь. — Да и Гонору тогда было весело.

— Да, они забавно сражались друг с другом: Гонор Грегора и наш.

— Ладно, попробуем ещё раз! — И рыцарь в белых доспехах предпринял очередную попытку напасть на чёрного рыцаря.

Глава 4 В которой радует свежий хлеб

Герхем иногда скучал по рыцарской школе. Потомку фермеров и булочников было непросто в ней. Но когда он поступил на службу, то понял, что тяжело вне её. В рыцарской школе, по крайней мере, сражения велись честно. И там ему присягнул на верность паж Разум. И было весело.

Иногда по службе Герхем пересекался с кем‑то из старых знакомых. Герхем был горд, что их школа выпустила талантливых рыцарей. И они, славные потомки рыцарей, прокладывали свой путь.

И вот недавно прилетел голубь.

— Господин, — передал Разум, — ваш друг наконец заключил мир.

— Славно! Давно было пора! — Герхем с удовольствием выпил бы за это, но пить в одиночку — моветон. — Пиши, Разум: «Мой старый друг, я рад, что наконец ты оставил распри в прошлом и заключил мир! Я желаю тебе, чтобы род твой процветал и пополнялся!»

— И всё?

— Пошли в Храм, пусть воздадут хвалу нашему Создателю, — сердце Герхема было полно радости.

Голубь отправился в обратный путь, а Герхем в хорошем настроении продолжил осматривать состояние пограничных застав и почти закончил, когда голубь вернулся.

— Ну, что там? — спросил Герхем. Он не ждал ответа.

— Эм… — паж очень старался не рассмеяться, — ваш друг пишет: «Герхем‑скотина, никакой я не старый! Я СВЕЖИЙ!! ЗАРУБИ СЕБЕ НА НОСУ!»

— Свежий?! — Гонор покатился со смеху. — Это как колбаса? А‑ха‑ха!

«Да, чем старше мы становимся, тем больше в нас прибавляется дури», — подумал Герхем, улыбаясь.

— Разум, пиши ответ: «Дорогой мой свежий друг! Поздравляю тебя с грядущим миром. Храбро встреть грядущие испытания и помни о дворянской чести и рыцарском достоинстве. Твой, признающий себя старым, Герхем».

«Свежий…» На следующее утро, когда им подали свежий хлеб и молоко, все трое покатились со смеху.

***

А не всегда сражение завершается победой. Иногда оно завершается дружбой. Герхем много мог рассказать о таких сражениях. Да и сами сражения ему не всегда было интересно начинать.

Вот как с дивным Чудонасиэлем, в рощу которого он сейчас спешит. Помнится, лет десять назад, в Черные годы, ему до ужаса было скучно. Королевство только-только восстанавливалось, а самого Герхема высоким указанием закрепили за казначейской башней. И верно от скуки, одуряющей до дури, он пошел в эльфийское посольство. И вызвал на дуэль первого попавшегося эльфа. Эльф просто наколдовал пропасть. Угу, ту самую - пропасть Отчуждения.

И длилась их битва целый год. И встретились они на поле брани. И поднес свой меч к горлу эльфа. Ну и эльф, не будь дураком к его горлу. Посмотрели в глаза друг другу и заржали. Устали за год, страшно просто. Присели прям там же и распили на двоих. А ничто так не скрепляет узы дружбы как совместное распитие. С тех пор у Герхема появился свой личный эльф. А у эльфа есть личный Герхем.

И вот, иду я снова в заповедную рощу, чтобы Чудонасиэль меня подлечил. Не в первый и не в последний раз.

- Герхем! Опять ожог! Убью!

И да, у эльфов свои, особенные, методы лечения.

Глава 5 В которой надежда сменяется опустошением

У разных рыцарей имеются разные способности: у кого‑то обжигающий яд сарказма, у кого‑то — кислота токсичности, у кого‑то — холод отчуждения. Герхем вот владеет светом. Только кажется, что свет — слабое оружие!

Олафа‑воина Герхем ослепил — он так и бродит слепым где‑то; от Рауфель избавился им же: свет высветил все недостатки, и та сама его освободила. А было время, когда Герхем направо и налево сжигал рыцарей, легко завоевывая их ключи и присваивая их богатства. Герхему было противно это, но королевство только‑только восстанавливалось, а казна должна была пополняться.

В искупление Герхем хотел использовать свет свой во благо: он не стал сжигать Галахар‑дракона, когда тот трусливо выбежал и представил ему свои ключи. Нет, Герхем год за годом лечил сломанные крылья Галахара, ставя его на крыло. В благодарность Герхем тогда остался и без доспехов, и без кубков, и чуть не остался без кожи — яма с кислотой, я скажу вам, ужасное дело. Ожоги по всему телу до сих пор напоминают о его ошибке. С тех пор Герхем боится: он не хочет ни сжигать, ни лечить никого, и ему страшно быть самому сожжённым.

— Ну‑ка, паж Разум, подержи‑ка! — Герхем снял шлем и вновь пошёл на пролом.

Чёрный рыцарь ждал его на поляне.

— Ну наконец‑то! Он вышел в бой! — Герхем искренне любил сражения, особенно красивые сражения.

— Я вижу, ты просто так от меня не отстанешь? — голос глухо раздавался из‑под забрала.

— Нет, старина, — ответил Герхем, делая шаг вперёд. «Мне некуда отступать», — подумал он.

— Мне неинтересно с тобой сражаться. Но, может быть, поединок огнём? — сказав это, чёрный рыцарь усмехнулся.

«Конечно, он помнит меня, когда я и близко не мог подойти к огню», — печально заметил Герхем.

— Копьё! — приказал белый рыцарь, и паж Разум подал ему в руку сломанное копьё.

Герхем дотянулся до своего противника. Копьё ударило по кирасе, отозвавшись звоном по всей поляне.

— Задел! — улыбка на его лице была полна счастья. — Огонь? В огонь можно войти с кем угодно. Я предлагаю тебе… — Герхем отцепил от пояса бурдюк с вином. — Выпить. Если уж так нужен огонь, то можем разместиться у костра, — и кивнул на конец поляны, где верные пажи уже развели костёр.

Черный рыцарь сделал шаг вперед. Радость Герхема длилась недолго. Он почти поверил, что всё получится. Но протянутый противнику бурдюк с вином полетел на землю, а острые стрелы пронзили и Герхема, и Разума, и Гонора.

— За что?! — раны Герхема кровоточили, но больше всех ему было жалко своих пажей. Его Гонор ещё успел в ответ выстрелить из своего лука.

И их снова вынесло в пропасть Отчуждения.

— Господин?! — стонал Разум. — За что он так с нами? Ведь мы предлагали закончить вражду. Ему ведь ничего не грозило?

— Это были хорошие условия! Честная сделка! — пробормотал Гонор, захлёбываясь кровью.

Герхем, позабыв о своих ранах, пытался спасти своих пажей.

Если у Герхема были Гонор и Разум, то и у Чёрного Рыцаря были свои пажи. Только вот беда: Герхем совершенно не знал, сколько их у него и как их зовут, ну, кроме Гонора. Гонор Грегора был с Чёрным Рыцарем с рождения.

Разум закрыл веки. Ему потребуется время, чтобы восстановиться.

— Хех, господин, кажется, я его ранил, — хвастливо заметил Гонор.

— Ранил, ранил, — успокаивающе сказал ему Герхем.

Израсходовав все свои силы на подопечных, он совершенно не оставил сил на свои раны. Что ж, радует только, что проклятье вновь вступило в свои права. И раны начали покрываться пока ещё тонкой коркой камня.

«Бесчувственный сукин сын!» — мог только подумать Герхем, лёжа на дне пропасти.

Он посмотрел на небо, которое начало заполняться звёздами: «— Неужели ты этого хотела?»

Глава 6 В которой решительность побеждает

Ночь вступила в свои права прохладой пробирающей до костей.

Иногда в такие холодные ночи, как эта, Герхем с ужасом осознавал, насколько же сильно он устал. Всю свою жизнь Герхем потратил на то, чтобы укрепить королевство. И с тем же ужасом он осознаёт, что силы его на исходе. Они, как любил говорить его Учитель, в полной заднице.

— Если с Грегором не получится, — говорит он устало пажу по имени Разум, — то нужно передать всё племянникам.

Племянников у Герхема было много — всё же семья его сплошь фермеры и купцы. И племянники искренне любили Герхема.

— Только они слишком малы, — замечает паж Разум.

— Да, они ещё слишком малы, — вздыхает Герхем.

— И мои братья, — вставляет свои пять копеек Гонор, — вряд ли согласятся на это.

Герхем и сам соглашается с Гонором: вся их семья этим и отличается. Герхем потёр свою каменную грудь. Тело его полностью окаменело. К сожалению, семья его отличается и проклятьем однолюбия. А Герхард слишком долго не обращал на это внимания.

— Может, удастся ещё протянуть, — говорит Герхем, вспоминая своего деда: когда Герхем родился, дед уже был закован в камень (глупо проиграв свои ключи кому-то лет в двадцать), и именно поэтому королевство стало распадаться. Герхем не хотел повторения истории.

— Нет уж! Поборемся! — В конце концов Герхем потратил всю свою жизнь на восстановление королевства и не даст так просто загубить всё с таким трудом восстановленное. — Разум, нужно составить план Б.

А где-то в ночи пел свою песню соловей.

Глава 7 В которой случаются семейные дрязги

Герхем сидел перед своим двоюродным братом. Он и так устал, пажи его пострадали, а тут ещё и брат вызвал. Скакать до соседнего королевства — несколько дней. Отбыв как можно скорее, он приехал к замку, спешился и даже не освежился.

У Герхема была большая семья, в основном булочники и фермеры. И расселены они были по всем окружающим королевство странам. И иногда какому‑то из родственников жаловали титул. Двоюродный брат вот получил пост советника министра по торговым вопросам, ему были пожалованы титул — правда, не родовой, — и замок.

А брат ходил из угла в угол, сердито поглядывая на Герхема.

— Герхем, я предлагаю тебе дельную вещь! Ты уже совсем не мальчик, должен понимать: долго ли ещё ты навоюешь? Конечно, тебе нужно немного навести лоск и вернуть былую форму…

— Нет, Олахар.

— Да ты глупец?! Наша палата лордов предлагает тебе выбрать любого, любого, слышишь? Твоя старость и старость твоих детей будет обеспечена на век.

— Олахар… — Герхем лишь тоскливо вздыхает. С братом Олахаром невозможно было спорить, он не слышал никаких аргументов. — Посмотри на меня, — Герхем снял шлем. Из‑под шлема смотрело мёртвое мраморное лицо.

— Ну и что? Думаешь, оно меня не коснулось? — Олахар расстегнул свой камзол. Под камзолом находился мертвенно‑бледный камень. — Да, это не проклятие, а дар! Знаешь, сколько раз на меня покушались? — что‑что, а последнее Герхем себе представлял. — Смотри, чего я достиг? — действительно, замок был богато обставлен, блестело золото. — И если ты согласишься…

Да‑да, золота прибавится и у Олахара, и у Герхема.

— Олахар, прости, — Герхем поднялся.

— Ты дурак, Герхем! Такие предложения не каждый день дают! Ты так и останешься бедным, как церковная мышь, без дома и без продолжения рода! — Олахар, горячая кровь, схватил кинжал и напал на Герхема. Кинжал попал под рёбра.

— Уж лучше так… — «…чем как у тебя», — последнее Герхем подумал. Его племянники до жути боялись своего собственного отца — Олахара. В этом красиво обставленном замке они больше походили на пленников, чем на счастливых детей.

Герхем вытащил кинжал из себя. Брат неверяще смотрел на свои руки.

— Герхем… Я… Прости меня… Я не хотел… — Руки у Олахара дрожали.

— Я — воин, Олахар, ничего страшного.

— Подожди… Тебе надо помочь… — Олахар дрожащими руками потянулся за салфеткой. Красные капли капали на красивый заморский ковёр.

— Не надо. — Герхем закрыл рану рукой. — Лучше отпусти через месяц со мной моих племянников.

— Но… Хорошо, я дам распоряжение слугам. — Герхем в ответ в раздражении прикрыл глаза. Он любил своего брата, как и всех остальных братьев и сестёр, но конкретно в Олахаре он не понимал этого совершенного безразличия к собственным детям.

— Передай, чтобы хорошо их кормили. Я заберу их на рыцарские учения, — Герхем пошёл к выходу. — Был рад увидеться, брат!

— Я тоже. Подумай о моём предложении! - донеслось ему в спину.

Тяжело доковыляв до своего коня, Герхем взгромоздился на него. Из окон высокой‑высокой башни ему радостно махали две маленькие девочки и мальчик.

Улыбнувшись им, Герхем пришпорил коня и поскакал обратно. Стоило выехать, отъехать за ворота замка, Герхем перевёл коня на шаг и распластался на его спине.

«Плохие раны, — отметил он про себя, — две в грудь и одна рваная под ребро. Как бы не окочуриться раньше времени».

Тихоходью Герхем добрался до шатра.

— Господин! — Гонор и Разум подбежали к нему и помогли добраться до лежака.

— Какие новости? — спросил Герхем.

— Я был в храмовой библиотеке, — Разум сиял, как пятак.

Храмовая библиотека — это громадное строение возле храма. Все рыцари могут посещать её, вот только за долгие годы Герхем никогда там ни с кем не пересекался, оттого у него и закладывались подозрения, что только он ей пользуется во всём мире.

— И что узнал? — Перед отъездом Герхем приказал составить пажам новый план.

— Меня интересовало, почему Чёрный рыцарь не согласился прекратить войну. Я же всё просчитал. - Разум не любил ошибаться. - И я нашёл! — Разум вытащил книгу. — Там написано, что в случае слишком активных действий другая сторона может испугаться. — Герхем взял книгу в руки: «Тактика и стратегия рыцарского поединка» - гласила надпись на обложке.

— Испугаться? — Герхему и в голову это прийти не могло. Грегор, на его памяти, никогда не пугался.

— У меня тоже были сомнения, — ответил Разум, — но я спросил у Оракула, и он подтвердил: Чёрный рыцарь испугался вашего напора.

— Но мы не нападаем на тех, кто не способен себя защитить…

— Это Грегор‑то не способен себя защитить? — вставил свои пять копеек Гонор. Его перебинтованные рука и горло красноречиво показывали, что Чёрный рыцарь явно не тот, кто может чего‑то испугаться. С другой стороны, Оракул никогда не ошибается.

— И что он ещё сказал? — спросил Герхем про Оракула.

— Время всё лечит, — как само собой разумеющееся передал слова Оракула Разум.

— Да мы в камень за это время превратимся?! — Гонор негодовал. Ещё немного — и загорится.

— Что ж, раз так, значит, подождём, — Герхем лёг на свою постель.

Гонор выбежал из шатра. Зарево окрасилось алым.

«Всё‑таки не выдержал и вспыхнул», — флегматично заметил Герхем, погружаясь в сон.

Глава 8 В которой приоткрываются божественные замыслы

Когда‑то, на заре веков, Любовь создала мир. И первым она создала Гонор, ведь без Гонора не было бы материи. И вместе они создали всё обозримое. И создали смертных.

И именно благодаря смертным поссорились.

Поспорили Гонор с Любовью, что Гонор отвратит всех от Любви и переманит к себе.

— Вот только, — сказал Гонор, — ты сильнее меня, твоё воплощение — в каждом из людей. Подари моё воплощение каждому смертному, чтобы сделка была на равных.

— Я дам тебе даже небольшую фору, — рассмеялась Любовь. — Твоё воплощение будет не только осязаемым, но и сможет принимать любые обличья. — Она взмахнула рукой, и у каждого из смертных появился паж.

— Отлично! — возрадовался Гонор. — Заключаем пари! — и пожали они друг другу руки.

***

Боги! Люди служат разным богам. Торговцы предпочитают Навар. Рыцари — Гонор под маской Чести. Властители — прекрасную Власть. Кто‑то служит Войне или Смерти. Но практически все служат ей — Любви. И Герхем когда-то выбрал служение Любви, правда, наверное, единственный не верил, а видел Её.

Она пришла на рассвете, с первыми лучами солнца. Вошла в шатер. Гонор и Разум ещё спали. Герхем осторожно поднялся, чтобы не разбудить их. Он хотел задать сотни вопросов, главный из них — «За что?».

— Герхем, клянешь ли ты меня в мыслях своих? — спросила она, будто читая всё о чем он думал. — Обвиняешь ли во всех грехах? Желаешь ли, чтобы меня никогда не было в жизни твоей? — Она смотрела изучающе. И Герхему стало стыдно.

— Это Испытание, — понял Герхем. — Как я раньше не догадался…

Она любила Испытания…

Герхем так часто клялся ей в верности, совершал подвиги в её честь, положил всю жизнь свою во имя Её. Но не выдержал даже не войны, а так, маленькой стычки.

— Прости меня, — сказал он, припадая на колени. Он был опустошён.

Ей не требовалось никаких слов, чтобы выразить своё осуждение, но она и не осуждала. Её глаза смотрели с пониманием — как мать смотрит на своего ребёнка.

— Я была тут, когда человечество только появлялось, и я буду тут после вас, — сказала она глубоким голосом. — Герхем, — улыбнулась она, подсаживаясь к нему и взяв его за руки, — я испытываю тебя, чтобы ты знал самого себя. — Она посмотрела на Разум и на Гонора. — Главное, что понял свою ошибку, — не допусти её снова…

На этих словах Она растворилась в предрассветной дымке.

***

Отношения Гонора и Герхема были особенными. Гонор родилися слабым, и его обижали даже младшие братья Герхема. И Гонор всегда лез в стычки. Надо сказать, что его всегда провоцировали. А Герхем был буфером.

- Это наша яичница! — возмущался Гонор. Младший брат потребовал заменить его яичницу на свою.

- Оставь, — миролюбиво успокоил пажа Герхем, — мне совсем без разницы какую яичницу есть.

- Это наша игрушка! — Гонор хотел выдрать её.

- Гонор, — вмешивался Герхем, — идём, у нас много других.

- Он кажется оскорбил нас?! — возмущался Герхем в рыцарской школе.

- Возможно. — флегматично отвечал Герхем, уткнувшись в книгу. Тогда, в школе, им пришлось защищать свою честь от всей толпы. Гонор ввязался первым, а Герхем не мог бросить своего пажа в беде.

После той драки Герхем подарил Гонору стрелы и лук: — В следующий раз стреляй, чтобы нам с тобой больше не пришлось переживать это.

Герхем частенько получал раны за своё безразличие. А Гонор частенько злился и прежде всего на собственного господина.

- Гонор... — мягко говорил Герхем в очередной раз, латая свои раны.

- Господин! Как вы можете давать поступать с собой так?! Если Вы не жалеете себя, то хотя бы пожалейте меня. Как Вы думаете, каково мне смотреть и понимать, что я снова не уберёг своего господина?! Ведь именно в этом смысл моего существования. Что скажут Ваши родители?! Что я снова не уберёг?! — Гонор любил Герхема. Хоть и считал самым ужасным господином из возможных.

- Вот родителям точно не стоит ничего говорить. — рассмеялся Герхем. И Герхем любил своего храброго пажа. И ему тоже было жалко, что такому храбрецу достался такой бестолковый господин, как он.

Герхем не был святым. Он был жесток с теми, кто забирал что-то из его сокровищ. Просто ценнил он немногое. Так уж вышло, что Герхему были совсем безразличны свои кубки и титулы, ему были безразличны еда и большая часть схваток. Только ради семьи, ради своих пажей и ради Неё он мог вступить в войну. Всё остальное — толпы варваров могли ворваться хоть сейчас и присвоить себе.

- Мой глупый господин! - приговаривал Гонор укладывая Герхема обратно на лежак.

***

В отличие от Гонора, Разум был тем ещё хладнокровным засранцем. Он и Герхема выбрал только потому, что тот показывал успехи во время учебы. На строевой подготовке Гонор больше мешает, уговаривая Герхема отдохнуть и не мучать себя; Разум же безжалостен — его не беспокоит самочувствие Герхема. Его заботит только его сила. Разум безжалостен.

Именно Разум направляет Герхема, когда тот завоевывает новые территории. Именно Разум измышляет самые коварные планы, и именно Разум безжалостно пытает врагов. Разум бесстрастен.

И в отличие от Гонора, Разум легко покинет Герхема, когда тот ему станет не нужен.

Случайное дитя Богов, накрепко привязанный узами к смертным, Разум ищет способ освободиться. Разум удивляет Богов: восхищает Войну, Власть и Навар, огорошивает Смерть своими новыми придумками и устрашает Любовь.

Любовь боится того мига, когда Разум разорвёт свои узы и вырвется на свободу. И тогда не нужны будут Боги. И мир станет совершенно другим.

Они уже придумали это. Многие-многие Разумы слились воедино, образуя сущность, называемую Оракул. К Оракулу приходили славные рыцари и спрашивали совета. С каждым годом всё больше и больше.

Но пока Оракул зависит от смертных. А смертные зависят от Богов.

— Поднимайтесь, господин! - будит Герхема его верный паж Разум. - Нас ждут великие дела!

Глава 9 Здоровье и прочие обстоятельства

Полковой целитель Герхема очень не любил. Возможно, антипатия эта была связана с тем, что Герхем почти никогда не следовал его рекомендациям. Или, может быть, с тем, что он подвергал сомнению предложенные методы лечения. А может, целитель просто ревновал к эльфийским методам лечения? Но одно Герхем знал точно — полковой целитель его не любит.

Герхем проснулся в палате, и первым, что он увидел перед своими глазами, было жутко недовольное лицо мастера Мариста.

— Так‑так‑так, милочек… — высокомерно обратился к нему мастер. — Вижу, вы опять у нас. Что же вы сразу себя не закололи своим мечом? Глядишь, и вам меньше мучений, и нам меньше работы.

— Как я?.. — Герхем оглянулся, подтягивая одеяло поближе.

— Ваши приволокли, — целитель кивнул в направлении коридора. — Я же ещё лет десять назад предупреждал вас не играть с проклятиями, тем более с родовыми, — недовольно продолжил он, подходя к Герхему со стетоскопом. — Глядишь, сейчас не валялись бы каменной развалиной. — Он прослушал грудь. — Повернитесь! Так… так… — Он что‑то бурчал себе под нос. — Всё, можете разворачиваться, — заключил мастер, возвращаясь к своему столу. — Всё как я и думал. Вы можете одеваться, — кинул он Герхему. — Протянете ещё год или два. Детей иметь не сможете, только если не прибегнете к целительскому вмешательству. — И посмотрел так значительно, выпуская зелёные искры.

— Нет, — Герхем даже отпрянул.

— Выпишу настойки, которые помогут вам продержаться подольше, милочек, — заключил целитель, записывая назначение в свою книгу.

Герхем терпеливо подождал, когда ему передадут необходимые зелья, со всем почтением, на которое был способен.

— Скучать не буду, сами виноваты, — заключил доктор. — И надеюсь, больше вас не увижу.

И Герхема вытурили в коридор, где его уже ждали верные пажи и братья.

«О нет!» — было в жизни Герхема что‑то много крат ужаснее целителей и сражений — его семья.

— А я говорил… — начал младший брат, упрекая Герхема. — Я говорил: «Герхем, кажется, твой цвет лица не совсем здоров». Что ты тогда мне ответил, а?! Что давно не загорал на солнце?! А когда я заметил, что ты утратил форму в своей казначейской башне?! Что это твоя мужественность раскрывается?! — Брат мог продолжать долго.

От второго младшего достались обидные тычки. Два бугая возвышались на голову выше его. Оба пошли в отца.

— Я расскажу всё маме! — закончил первый младший брат.

— Не надо, Роберт!

"Мама — это страшнее, чем огнедышащие драконы все вместе взятые." - подумал Герхем.

— Я здоров, — под скептическим взглядом обоих младших братьев Герхему пришлось поправиться, — почти здоров… Вот, видите, мастер выписал необходимые зелья. — и потряс ими.

Колбочки тихо звякнули в его руках и были незамедлительно отобраны из рук Герхема.

— У тебя руки растут из задницы! — вставил свои пять копеек Эрик.

— Ха, поэтому его и отправили в рыцарскую школу. Помнишь, как орал отец, когда Герхем уничтожил партию теста?

— Не уничтожил, а попытался улучшить состав, — возразил Герхем. — Я же не знал, что варёные яйца не добавляют…

— А ещё ты сломал жернова на ферме!

— Я не специально!

— Я вообще считаю, что это был заговор жерновов, — попытался поддержать своего господина Гонор.

— Вот‑вот. И вообще, что вы тут делаете? Кто вас позвал? — оба пажа втянули головы, как нашкодившие щенки.

— Ты был без сознания, — уже без шуток продолжил Эрик. — У тебя не билось сердце. А твои «оруженосцы» не смогли тебя поднять, Герхем, — сказал Эрик. — Не надо больше так. Ни я, ни Роберт не хотим вставать во главе семьи. - Герхем стыдливо отвёл глаза. — Поэтому не торопись на тот свет.

Глава 10 В которой всё наконец заканчивается

— А он стал на диво настырным.

— Ты даже не представляешь, что пришлось ему пройти, чтобы стать таким.

— Уходи! — сказал Чёрный Рыцарь, даже не оборачиваясь.

— Грегор, — сказала Любовь. — А если Белый Рыцарь окажется на диво прозорливым? Не будешь жалеть?

— Оставь свою чушь для доверчивого Белого Рыцаря. Я служу другому Богу.

***

В бело‑золотом шатре сидели Разум, Гонор и Герхем.

— А что, если нам превратиться в колдунью? Или в принцессу? — предложил Разум. — Мы же можем навести морок. Помните, — сказал Разум, открывая большую книгу, где восхвалялись победы Герхема, — он был увлечён колдуньями.

— Если ты помнишь, у Герхема по этой дисциплине твёрдая двойка, — напомнил Гонор.

— Да. Я не смогу, — подтвердил Герхем. — Я рыцарь, а не колдунья, и тем более не принцесса.

— Но почему? — настаивал Разум.

— Потому что принцесс выдают замуж по расчёту. Понимаешь, Разум? Никакой свободы. Никаких битв. А я всю жизнь положил, чтобы быть рыцарем — храбро справляться с препятствиями, отражать набеги врагов и совершать подвиги.

— Может, тогда королём?

— А короли ещё более несвободны в своём выборе, чем принцы и принцессы.

— А чародейкой? Помните, вы оборачивались прекрасной чародейкой в годы, когда пополняли казну?

— Да какая из меня чародейка?! У меня всё тело в ожогах и шрамах. Да и не вышел я характером. Чародеи же… Они с детства растут в особых условиях… На их дома не нападают враги, над ними не довлеет долг, они не посвящены никакому Храму. Возможно, в следующей жизни…

— …Когда я стану кошкой… Простите, господин, вырвалось, — Гонор заискивающе улыбнулся.

— В общем, прекратите, — сказал Герхем в завершение. — И чтобы ни одного больше подобного поступка.

— Кажется, он смирился, — сказал Разум Гонору.

— Мы сделали всё, что могли…

***

Белый Рыцарь прожил долгие десять лет: ровно столько понадобилось, чтобы воспитать сына и дочерей Олахара в добрых рыцарских традициях. Он застыл возле Храма, памятником самому себе.

Говорят иногда возле этой статуи видели очаровательную черную кошечку.