Чердак Внутренних Личностей
Чердак Внутренних Личностей. Афоризмы.
Здесь собираются кратенькие афоризмы жительниц Чердака Интроверта. И все остальное краткое по этой теме.
Считаю ли я себя особенной?.. Нет. Но я считаю себя собой, а ведь каждый сам у себя один.
Герцогиня де Пти.
ПО-моему, площади - специально чтобы на них танцевать.
Девчонка Катель.
Каждый человек - это мир. Запутанный, со своими историями, замками и развалинами. Познать который сложно. Да, моя суперспособность - заглянуть в него глазком, вдохнуть его воздух. Но на этом моей суперспособности конец.
Хроник Кей.
Зачем люди придумали приметы? Наверное, им просто жутко хочется быть уверенными в том, чего знать наверняка никак невозможно.
Хроник Кей.
Лес — это встреча с собой. Море — это встреча с другом.
Хроник Кей.
- О чем вы! Конечно же, я верю в людей, но взять и всем сердцем поверить им — ни за что. Я и себе-то не больно верю.
Герцогиня де Пти.
В будущем - там ничто не бывает как прежде.
Хроник Кей.
Любовь - это не то, чего мы ждём. Это то, что мы готовы отдать, ничего не получая взамен.
Девчонка Катель.
Вот не люблю, когда кто-то что-то для меня делает. Потом приходится тоже для него что-то делать, вместо того, чтоб жить свободно. И этот долг давит и давит, и давит, и давит.
Ринуччо.
Да и кто мы такие, если даже не пытаемся бороться со своими страхами.
Герцогиня де Пти.
- Простите. - Я вовсе не обиделась. Я разочарована. А это куда хуже. Потому что разочарования убивают надежду. Как вы, вообще, можете просить прощения за убийство моей веры в лучшее?..
Герцогиня де Пти.
Мало надо для счастья. Просто знать, что есть те, кому не все равно.
Герцогиня де Пти.
Знаете... Есть вещи, молчание о которых мучает до боли в желудке. Но в день, когда слова будут произнесены, мир изменится необратимо. И ты молчишь. И мучаешься.
Ринуччо.
Недавно поняла, что я - обычная глупая женщина. Тщеславие больше тешить нечем, но жить стало проще.
Герцогиня де Пти.
Есть два вида путешественников: одни везде свои, а другие везде пришлые.
Ринуччо.
Чувствую, как превращаюсь в старую деву: умилительно разговариваю с чайником, залипаю на сериалах, проникаюсь литературным мылом, ворчу о несовершенстве мира и становлюсь бесполезной для человечества.
Герцогиня де Пти.
Хватай счастье, пока оно здесь. Никто не знает, где оно будет завтра.
Хроник Кей.
Весна - время начать, лето - насладиться процессом, осень - проверить результат на качество, зима - жить с ним.
Хроник Кей.
Знаете, всем иногда нужен кто-то большой и теплый, кто спрячет в своих объятиях от бед, погладит по голове и уверит, что все будет в порядке.
Ринуччо.
Иногда хочется сделать что-нибудь героическое... чувствую, я умру преждевременно.
Герцогиня де Пти.
Завоевать мое расположение не так уж сложно; вовсе я не неприступна. Рассказывайте истории, ставьте цели и достигайте их, будьте собой и меняйтесь непрестанно, появляйтесь в неподходящие моменты, подтрунивайте надо мной, шутите, выкидывайте неожиданные штуки, интригуйте, наблюдайте в открытую и исподтишка, любите меня... И я наверняка отвечу тем же.
Герцогиня де Пти.
Вы знаете, как это бывает... Просто внезапно к кому-то чувствуешь расположение и все... Почти всегда это НЕ ТЕ люди.
Ринуччо.
Не всегда есть смысл объяснять то, что было непонято.
Хроник Кей.
С родственными душами, как всегда, туговато.
Хроник Кей.
А вы знаете, как это - когда сердце вдруг сжимается от осознания реальности мира?..
Девчонка Катель.
Он просто молчит. Но молчать ведь можно по-разному.
Хроник Кей.
Мое заветное желание на сегодня - чтобы я всегда-всегда, когда захочу, могла есть суши.
Девчонка Катель.
Жизнь такая огромная, а я такая маленькая. Мне жутко страшно в ней жить, понимаете?
Девчонка Катель.
Когда становится лень жить свою жизнь, приходится напоминать себе, что за меня этого никто, увы, не сделает.
Герцогиня де Пти.
Понимаешь, внутри меня что-то навсегда умерло.
Ринуччо.
Куда ни отправлюсь, прошлое всюду таскается следом.
Герцогиня де Пти.
Ох, уж эти эмоциональные. Сначала им море по колено, а потом вляпаются и вопят о помощи.
Леди Кэтрин.
Что свечи за существа такие. Все время догорают.
Ринуччо.
Финальная битва - неподходящее время для восстановления сил.
Леди Кэтрин.
Тому, кто идет в будущее, иногда приходится быть безжалостным с прошлым.
Хроник Кей.
Больше всего мы злимся на тех, кто нам не безразличен.
Герцогиня де Пти.
Сердце - самый искусный обманщик на свете.
Хроник Кей.
А мы будем просто жить свою жизнь и мечтать свои мечты.
Девчонка Катель.
Замечательный день. И даже если Завтра поведет себя иначе, спасибо за Сегодня. Оно было прекрасно.
Девчонка Катель.
Если однажды ты пожелаешь сделаться тяжело больным, испорти себе позвоночник: успешный исход дела гарантирован.
Герцогиня де Пти.
Я не понимаю тебя, жизнь. И, похоже, это взаимно.
Девчонка Катель.
Иногда мы вынуждены делать то, что нам не нравится, чтобы жить и покорять вершины.
Хроник Кей.
При свечах время стирается, и лучшие воспоминания стоят перед нами живыми, будто до них можно дотянуться.
Девчонка Катель.
Французский..! Как можно его не любить?! Он разрывает, наполняет и нежной ладонью накрывает мое сердце. С ним я плачу, с ним смеюсь, с ним улетаю, с ним растворяюсь и вновь обретаю очертания. С ним я забываю обо всем... Без него меня нет.
Девчонка Катель.
Кажется, мужчины искренне верят, будто завтрак, обед и ужин появляются на кухне сами по себе.
Леди Кэтрин.
Будущее шагает вперед и ни у кого позволения не спрашивает.
Хроник Кей.
Бывает, проснешься утром и поймешь, что из последнего сна ты вместо реальности попал в облака печали. И снова и снова будешь крутить старые фильмы в темноте, и перечитывать историю своего сердца, и повторять извечный вопрос - что сталось с венскими вальсами?.. И слушать что-нибудь французское.
Ринуччо.
Не люблю свадьбы. Наверно, потому что это лишнее напоминание вроде: "Здесь могла бы быть Ваша реклама".
Герцогиня де Пти.
Не всякому дано жить во времена великих перемен и при этом не сойти с ума.
Хроник Кей.
Когда существование Ринуччо доходило до точки росы, она нажимала в чудесном саквояжике кнопку The Carpenters и отправлялась на прогулку в туманно знакомое Никуда, старательно подпевая и порой пританцовывая. Как восхитительно, когда ваш саквояж музыкальный.
Во мне слишком много романтики, чтобы соединить свою судьбу с кем-то чисто из прагматических соображений. И слишком много прагматичности, чтоб сделать это лишь из-за романтических чувств.
Герцогиня де Пти.
Зубы гниют, руки отекают, ноги отнимаются, в глазах туман, голова пытается улететь в беззвездную высь... И все же, умудряюсь сохранять звание красавицы.
Герцогиня де Пти (шепотом).
Не презирайте тех, кто рядом. Когда вы об этом пожалеете, будет уже поздно.
Хроник Кей.
С наступлением весны я чувствую себя пушинкой, хочу распахнуть объятия навстречу ветру и любая прямая дорога вызывает во мне непреодолимое желание кружиться, кружиться и кружиться...
Девчонка Катель.
Какое же блаженство пить горячий чай с шоколадными конфетами!..
Девчонка Катель.
Я надеваю капюшон, когда хочется стать невидимкой. И воображаю, что это так.
Ринуччо.
У меня такое впечатление, будто мой распорядок дня - это игра в тетрис. Чуть замешкался с выкладкой - и продул.
Ринуччо.
Не сомневайтесь в тех, кого любите. А иначе... это не может называться любовью.
Ринуччо.
Знаешь, зачем птицы стаями кружат в небе? Чтобы мы не могли их посчитать. Им это кажется забавным.
Девчонка Катель.
- разве ты не говорила, что это тебе не под силу? - да, но тогда дело шло к зиме, и мы были безнадежны... А теперь - завтра весна, и все кажется возможным!
Девчонка Катель.
И почему... Я вечно буду досадовать по этому поводу! Ах, почему в наши дни более не танцуют менуэтов?.. А еще - почему музыкальные шкатулки вместо механического волшебства перешли на батарейки, мысли не выражаются изысканно и искристо, влюбленные теряют настоящие чувства и смелость говорить о них, а джентльмены и леди растворяются в тумане прошлого?.. Это все потому, верно, что не танцуют менуэтов.
Ринуччо.
Мы не терпим поражения, пока не капитулируем сами.
Хроник Кей.
Приключения - это же приключения. Неважно, плохое или хорошее приключается. Лишь бы приключалось.
Девчонка Катель.
Жизнь смелого человека никогда не разобьется: в случае крушения он не боится строить ее заново.
Хроник Кей.
- Какое счастье!.. Хотя и не знаю, что из этого выйдет, конечно... Что из ВСЕГО ЭТОГО выйдет... Что выйдет из моей жизни?.. Но все равно я счастлива!..
Девчонка Катель.
Мы сделали слишком мало, чтобы останавливаться. И так будет всю жизнь.
Хроник Кей.
Вам еще повезло - вы-то можете от меня уйти, когда вздумается, а я обречена терпеть самое себя, и уйти от него не могу.
Герцогиня де Пти.
Не терплю, когда кто-то считает себя вправе расписывать мою судьбу, пусть даже всего на ближайшие три четверти часа.
Герцогиня де Пти.
- Это... ну, как любовь с первого взгляда. - Ха! Любовь с первого взгляда! - Ты что, не веришь в любовь с первого взгляда? - Кто сказал, что нет. Но с меня их достаточно.
Герцогиня де Пти.
Я люблю петь! Мурчать под нос, нарочито фальшивить, дурачиться на разные голоса, выдумывать дополнительные партии... Подставив лицо ветру над горным обрывом, отплясывая свой путь до автобусной остановки, лежа на спине и перебирая гитарные струны... Или больше, чем во весь голос, больше, чем всем существом, до мурашек по всему телу.
Девчонка Катель.
Улыбаюсь, словно влюбилась. Я и правда влюблена: в сегодняшний день, с первой с ним встречи, и это бесповоротно.
Девчонка Катель.
- Да... для вас ничто не свято! - Ну, почему же. Очень даже что... Просто это не люди. Ну, скажи, что в них святого?..
Герцогиня де Пти.
Время безжалостно сожрало холода, и зима упала в логово небытия, чтобы составить компанию осени. Я осталась посреди цветения весны совершенно одна. Ближайшее будущее принесет летний зной. И только потом я вновь получу свою любимую осень.
Ринуччо.
Чудеса знают, что я их люблю, и потому со мной случаются.
Девчонка Катель.
ЧВЛ 1. ЗАМОК ИЗ ПЕСКА
Вы знаете? В каждом из нас живут внутренние личности.
Эйр Шато-Гренуи знала свой внутренний мир хорошо.
Вот вечно несчастная плакса и слабачка Ринуччо, вот суровый поборник манер и приличий леди Кэтрин, вот Хроник Кей, который бесстрастно взирает на мир и фиксирует взгляды на мир, а вот ироничная и холодная герцогиня де Пти… Все реже, но до их пор прибегает девчонка Катель: построить замок из песка, со святой верой в то, что он простоит вечно.
— Его разрушит первая же волна, — усмехнется герцогиня де Пти, обмахиваясь веером из алых перьев лениво. Герцогиня знает толк в жизни, и сладость, и горечь; она может позволить себе иронию. Восседая на прибрежном камне, она великолепна, как всегда: это вечное королевское платье, обнажающее плечи, высокая небрежная прическа с выбившимся локоном и красная помада, неуловимая неповторимость улыбки с отчаянной печалью в уголках смеющихся губ. Герцогиня де Пти давно перестала надеяться, что мир прекратит лгать и станет настоящим. Что кто-то разрушит ее чары и превратит в озорной разноцветный вихрь, который не упадет на землю никогда, а будет лететь… Как девчонка Катель. Только она не девчонка Катель. Она навсегда останется загадочной герцогиней де Пти в алом платье, обнажающем плечи.
— Ничто в мире не вечно, — философски заметит Хроник Кей, спеша записать новый афоризм в пухлый блокнот. Хроник Кей носит черный камзол, расшитый серебристыми нитками. И круглые очки. Он смотрит на волны, лениво накатывающиеся на берег, лижущие босые ступни девчонки, строящей песочный замок. И видит повторяющиеся закономерности окружающего мира. Хроник Кей не мечтает ни о чем. Потому что Хроник Кей знает алгебру.
Ринуччо вздохнет, соглашаясь, и несколько слез скатится по ее бледным щекам. Худые плечи задрожат, и девушка в крапчатой блузе и узких брюках отвернется к горизонту, мотнет головой, и высокий хвост качнется маятником. Ринуччо не любит думать, почему ей грустно. Она любит предаваться рыданиям и верит только в то, что жизнь — бездарная штука.
Леди Кэтрин седая. Она не сидит на влажном песке, чтобы не простудиться. Она опирается на трость, и каждая пуговица ее викторианского платья осуждает такую глупую трату времени, как постройка замков из песка.
— Не пристало воспитанной девушке вести себя, как ребенок, — бормочет она себе под нос, спрятанный между набеленными щеками. Она знает, что безуспешно: девчонка Катель неисправима, но леди Кэтрин никогда с этим не смирится. Леди Кэтрин знает твердо: успех любого дела в дисциплине и соблюдении негласных законов.
Девчонку Катель не смущают эти четверо. Они ее соседки по миру. И никуда от них не денешься. Только сегодня бал правит она. Наконец-то.
Босые ноги приятно ласкает ленивая морская пена. Волны подмывают до колен нежной прохладой: девчонка Катель сидит на песке, взлохмаченные бризом косы свесились вперед; она высунула язык сосредоточенно и, посмеиваясь, строит свой песочный замок.
Это же весело до безумия.
ЧВЛ 2. О ЮНОСТИ
— Хорошо юным, — сказала однажды герцогиня де Пти, глядя на девчонку Катель, — они еще способны верить, что лучшее впереди.
Хроник Кей кивнул и сделал запись в своем блокноте. Он сидел под зеленым дубом, и бликами солнце плясало на линзах его очков.
Леди Кэтрин, опираясь на свою трость, покачала головой и не согласилась:
— В юности нарушают все правила. Это недопустимо, и ничего хорошего в юности нет.
Девчонка Катель заливалась смехом и прыгала через скакалочку, жмурясь от закатных лучей. Ее косички взмывали в небо и озорно хлестали хозяйку по плечам.
— Счастье повсюду! — кричала она, не слушая остальных. — Как вы не видите?!
— Доживешь до нашего, поймешь, — пожала герцогиня де Пти обнаженными плечами, разглядывая складки своего роскошного платья; в контрасте с травой и солнцем оно алело великолепием.
— Счастья не существует вовсе, — шмыгнула носом Ринуччо, мотнув хвостом и уставившись на ручей, огибавший холм.
ЧВЛ 3. О ТАЛАНТАХ
Герцогиня де Пти смотрела в сад из резной беседки. В солнечном луче две бабочки грациозно гонялись друг за другом, да так и скрылись за кустом роз. Герцогиня вздохнула.
— Что вздыхаешь? — появился Хроник Кей из ниоткуда. Как обычно, в черном неприметном костюме, больших золотистых очках, невозмутимый и с блокнотом.
— Быть красивой — то же самое, что быть талантливой. Хотела бы я не иметь столько талантов.
Иногда Герцогиня де Пти позволяла себе грустить, но не так надрывно, как Ринуччо. Герцогиня всегда грустила изысканно и не опускалась ниже меланхолии.
— Отчего же? — приготовил карандаш к записи Хроник Кей.
— Потому что таланты мешают рассмотреть личность. И тебя любят за талант, а не то, какой ты внутри, — задумчиво облокотилась герцогиня де Пти о парапет. Блики от света, отраженного от маленького озерца, заскользили по ее плечам, прическе, правильным чертам лица.
Хроник Кей скрипел карандашом.
— Потому правила хорошего тона и предписывают не выставлять свои умения напоказ, — зашелестела нижней накрахмаленной юбкой леди Кэтрин. Она опиралась на трость и держалась прямо, не соблазняясь красотами сада и теплом солнца: застежки платья наглухо ограждали ее от мира.
— Но как иначе? — возразила Девчонка Катель, забираясь в беседку через арку и вынимая из волос алую розу. — Как иначе делать людей счастливыми, как не своими талантами? Нельзя их скрывать, это точно.
Хроник Кей, отрываясь от писательства летописи, посмотрел на Девчонку внимательно. Леди Кэтрин лишь повернула голову и свела брови красноречиво. Герцогиня де Пти повела плечами.
— В этом и дилемма.
— Потому никто нас и не понима-ает, и так буде-ет всегда-а! — раздались рыдания на ступеньках.
— Снова Ринуччо, — цокнула языком леди Кэтрин.
Девчонка Катель помчалась утешать нытика, Хроник Кей проверил свои записи, а Герцогиня де Пти вздохнула, возвращая улыбку на свои яркие губы.
— И так будет всегда, верно… Ну же, Хроник, Леди, идемте утешать ее, таков наш крест.
ЧВЛ 4. ЦВЕСТИ И ПАХНУТЬ
— Нет, — возразила герцогиня де Пти, изящным движением нанося духи на шею, — это не правда, что я цвету и пахну, чтобы кому-то понравиться. Наоборот — это знак: я цвету и пахну сама по себе, без вас. И даже если вы все исчезнете, я все равно буду цвести и пахнуть. Подавитесь! — и она щелкнула пальцами беззвучно, распространяя аромат герани вокруг.
— Женщине не подобает привлекать к себе лишнего внимания, — упрямо повторила леди Кэтрин свое. — Иначе выглядит так, словно ей его не хватает.
Герцогиня де Пти пожала плечами с безразличием и расправила складки своего алого платья.
— Вы с детства неспособны мыслить самостоятельно.
Леди Кэтрин побледнела от негодования и едва начала ловить ртом воздух, чтобы что-то сказать, как вмешалась Ринуччо:
— Не ссорьтесь, как всегда… Мне и так горько, а если еще и конфликт… Я точно не собираюсь привлекать внимания, цвести и пахнуть, это лишнее…
И она шмыгнула носом, утирая его рукавом крапчатой блузы, а колени подтягивая к подбородку.
Девчонка Катель, отвлекшаяся от созерцания солнечных бликов не прибрежных волнах, ласкающихся к ее босым ногам, всплеснула руками в праведном гневе и отчаянии.
— Зачем цвести и пахнуть?.. Надо жить! И тогда все само придет.
— Устами младенца глаголит истина, — изрек Хроник Кей, постукивая корешком блокнота по собственной ладони. — Но вырастает младенец, и истину забывает, ибо теперь он мудр.
ЧВЛ 5. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
— Ты — и злая?.. — Ринуччо была поражена и даже привстала с подоконника: до сих пор она следила по стеклу пальцем вслед за каплями дождя.
Девчонка Катель кивнула с яростной обреченностью и плюхнулась в старое кресло, поднимая облачко пыли. Ноги ее и руки на миг отпружинили кверху, выдавая высшую степень отрешенности.
Герцогиня де Пти с готовностью захлопнула любовный роман, над коим посмеивалась в углу дивана, и в ее глазах блеснули лукавые огоньки. Хроник Кей отвлекся от судоку на своем диванном подлокотнике и поправил очки. Леди Кэтрин нахмурилась, застывая с незапечтанным конвертом в руке.
Девчонка Катель сердито обвела взглядом их всех.
— Ведь здесь любые эмоции, кроме твоей депрессии, Рин, — на мне! — всплеснула она руками, ударяя ладонями по подлокотникам. — Леди Кэтрин для них слишком чопорна и консервативна, — упомянутая персона недовольно вскинула брови, — герцогиня де Пти в своей иронии неспособна переживать вообще, — та дернула уголками губ насмешливо, — а Хроник — так его голова всегда в облаках витает. И что остается? Кому, как не мне сгорать от всего, что обуревает этот мир?.. Кому еще воевать, как не мне?
— Я… тоже от эмоций страдаю… Ты сама сказала, — надула губы Ринуччо, и плечи ее вздрогнули. — Я… помогаю.Только ты, конечно, не в состоянии оценить! — и она зарыдала.
— О, да! — зло закивала Катель головой, ядовито смеясь. — Страдать и рыдать — неоценимая помощь в битве, Ринуччо, несомненно! Я же воевать хочу, понятно? Сравнять дома с землей! — ноздри ее дрожали.
Леди Кэтрин вскочила, в немом возмущении открывая и закрывая рот. Хроник Кей покосился на нее в растерянности — она точно знает, что делать?.. Его рыбий взгляд бегал за круглыми очками и мечтал о покое и судоку. Герцогиня де Пти властно вскинула ладонь, останавливая Леди, и отбросила плед в сторону. Ринуччо отерла слезы и смотрела на то, как эта роскошная дама в красном бальном платье с достоинством встала, в полной тишине подошла к книжной полке и водворила свой роман на место. Затем обернулась к потолку, сложила руки на груди и безмятежно спросила:
— Что именно тебя разозлило?
— Что?! — вскричала Девчонка Катель. Все и так знали. Вопрос ставил в тупик. — Что… — Она вдруг растерялась и затеребила косичку. — Вы же в курсе… Тот… чердак… в соседнем мире…
Все знали, о ком речь. Их мир содрогнулся именно от встречи с тем, другим. Так бывает, и часто. Однако, Леди Кэтрин держала Чердак железной рукой дисциплины, так что он устоял. В который раз. Лишь крыша чуть-чуть протекала в дальнем углу. Капала в ведро.
Герцогиня де Пти пожала плечами и глянула мельком в окно. Там поливал осенний ливень. И где-то там были окна в тот мир, другого человека. Чужие окна всегда там. Далеко за нашими. И, как ни крути, там и останутся.
— Соседние миры и чердаки всегда такие — непонятные, — продекламировал Хроник Кей, поправляя очки. Он вдруг это понял, когда смотрел на герцогиню во все глаза.
Ринуччо шумно вздохнула. Новая крупная капля с прохудившейся в северном углу крыши звонко шлепнулась в полное ведро.
— И мы для них такие же, — согласилась Ринуччо мрачно.
Леди Кэтрин присела на краешек стула и присыпала начатое письмо щепоткой песка.
— Вот почему я твержу о важности переписки, — кивнула она со всей суровостью. — Деловые контакты — основа адекватной внешней политики.
Герцогиня де Пти хмыкнула, но ничего не сказала. Лишь погрозила Девчонке пальцем с красноречивой улыбкой.
Девчонка Катель округлила глаза и встрепенулась от внезапной мысли.
— Что ж… — закусила она губу, а потом улыбнулась. — Пусть лучше будут непонятные, но существуют, чем их вообще не будет, правда… А то неинтересно… Ну, а если что — леди Кэтрин напишет письмецо, и дело в шляпе…
Она замолкла под строгим взглядом леди и состроила обаятельную заискивающую улыбку. А затем подпрыгнула и побежала за инструментами. Чинить крышу. Хроник Кей хмыкнул вслед за дамой в красном платье и вернулся к обожаемому судоку.
— Войны разрушают миры. Лучше уж письма… — сказала герцогиня де Пти осеннему ливню тихо. Ее услышала лишь Ринуччо. — Хотя, разумеется, воевать интереснее.
ЧВЛ 6. МЕЧТАТЬ — НЕ БОЛЬНО
— Мечтать — это слишком больно, — изрекла обиженно Ринуччо, захлопывая старый альбом с воспоминаниями. Девчонка Катель подняла голову: высунув язык, она вклеивала новую черно-белую фотографию в последний дневник Внутренних Личностей.
— Это еще почему? — насторожилась девчонка Катель и изогнула правую бровь: мечты на чердаке находились под ее персональной защитой.
Ринуччо запыхтела и завозилась в углу дивана, кутаясь в клетчатое одеяло.
— Вот, она знает, — кивнула она на герцогиню де Пти, отложившую старинный роман на подлокотник латаного кресла.
— Опять твои философии? — неодобрительно поинтересовалась девчонка у герцогини.
— По части философий у нас Хроник Кей, — лукаво подмигнула та. Сегодня настроение у герцогини де Пти было благодушное и даже несколько задорное.
— Полагаю, я могу объяснить это суждение, — отвлекся от своего занятия Хроник Кей: в этот вечер воспоминаний он ползал на коленках вдоль линии времени, разложенной во всю длину чердака и отмечал важные события.
— Уж будь добр, — подбоченилась Катель и воинственно сжала в пальцах тюбик с клеем.
Леди Кэтрин дремала у блаженного тепла камина. Вечера воспоминаний к дисциплине и хорошим манерам не имели никакого отношения.
— Дело в том… — развел руки ладонями кверху Хроник Кей, — что мечта, пока исполняется, прекрасна и захватывающа. Но потом всегда приходит обычная жизнь, в которой места этой мечте не остается. И тогда разница ощущается особенно остро.
— Зубы сводит от таких слов, — отмела довод девчонка Катель. — В любой, как вы говорите, «обычной» жизни есть место мечте.
Она всегда твердила это. На то она и девчонка Катель — вечно всему радоваться и скакать на одной ножке. И, с какой-то стороны, это было правильно.
— Даже ты не можешь не признать, — пришла на помощь растерянному Хронику герцогиня, — что каждая мечта однажды кончается.
— Зато там, где одна кончается, начнется другая, — с непобедимым оптимизмом возразила девчонка.
— А что будешь делать, если тебе захочется не новой, но непременно той, что закончилась?
Девчонка Катель задумалась. Герцогиня де Пти щелкнула пальцами победно.
— О том и грустит Ринуччо.
— Кто-то только что щелкнул пальцами? — воскликнула, мгновенно просыпаясь, леди Кэтрин. — Возмутительно!
Герцогиня де Пти хитро сделала вид, что углубилась в роман.
Ринуччо прикрыла глаза устало.
Хроник Кей, сосредоточенно морща нос, вернулся к линии времени.
— Разве уже то, что она была — не здорово?.. — пробормотала девчонка Катель и открутила крышку тюбика с клеем. — Ведь в воспоминаниях мечта останется, и это навсегда.
И пристроила в дневник следующую фотографию.
ЧВЛ 7. СТАТЬ ДОМАШНЕЙ КОШКОЙ
Тем туманным вечером герцогиня де Пти, леди Кэтрин, Хроник Кей, Девчонка Катель и Ринуччо собрались у старенького камина. В оконное стекло уткнулась красным пятном рябиновая гроздь, а остальной мир утонул во мглистой тишине. Прирученный камином огонь уютно хрустел еловыми ветками, и пришло лучшее время для задушевных разговоров. Оно приходило так редко. С каждым вечером все реже.
— Чем бы вы занялись, если бы оказались замужем? — спросила герцогиня. Во времена для задушевных разговоров она становилась немного другой — и даже поверх платья натягивала красный свитер с оленями, что ее совершенно не портило. Сидела по-турецки у самого огня, раскидав полы платья по прохудившемуся пестрому ковру.
— Конечно, вела бы дом, — отозвалась леди Кэтрин. Она грела кости в латаном кресле, и даже позволила себе уютно облокотиться о его кружевной подголовник. — Чем и сейчас занимаюсь, следовательно, замуж мне ни к чему.
— Замуж? — чмокнула Ринуччо и посмотрела на рябиновую ветку в окне. Сегодня Ринуччо не плакала — достаточно того, что изо дня в день этим занималась погода. — Мне пришлось бы думать не только о себе, но еще и о каком-то чужом муже… Изо дня в день. Не думаю, что я вынесла бы.
Девчонка Катель хихикнула. Она сидела на подоконнике и качала ногой в воздухе. В целом, Ринуччо вообще мало что в жизни выносила. Но до сих пор оставалась жива и здорова.
— Я бы веселила мужа, — сказала Девчонка Катель. — Но не уверена, что кому-то нужен ребенок в жены… Пожалуй, мне еще до мужа расти и расти.
Хроник Кей заерзал в углу дивана под взглядами остальных и неуклюже стянул очки с кончика носа.
— Со мной муж слабо совместим, — сказал Хроник Кей. — Я и так — непонятно, девушка или нет. И быстро перевел стрелки на герцогиню де Пти:
— Ну, а ты?
— Я? — герцогиня де Пти вздрогнула. Не то, чтобы она не ждала вопроса, просто… У нее не осталось времени, чтобы придумать иронию, да и при свете камина хотелось говорить только правду: — Если бы я вышла замуж, то стала бы домашней кошкой.
— Ты и так как кошка, — засмеялась Девчонка.
— Причем, дикая, — вскинула брови леди Кэтрин в своем кресле.
— И неприручаемая, — добавил Хроник Кей.
Ринуччо кивнула. Все это знали.
— А стала бы домашней, — упрямо повторила герцогиня де Пти. И ссутулилась, пряча подбородок в свитер. Сегодня в танце язычков огня было нечто колдовское. Такое, напоминающее, что все мечты вечера — призрачны.
ЧВЛ 8. СОБИРАТЕЛИ
— В общем, по природе мы — собиратели, — провел карандашом толстую черту Хроник Кей.
Герцогиня де Пти, леди Кэтрин, Девчонка Катель и Ринуччо прервались в чистке картошки и воззрились на него в восемь глаз.
— Что?.. Я сказал это вслух? — смутился Хроник Кей.
Леди Кэтрин поджала губы. Потому что очистка из рук Девчонки Катель упала на только что вымытый Ринуччо пол.
— Что ты имел в виду? — заинтересовалась герцогиня де Пти, откладывая нож. Леди Кэтрин поджала губы еще крепче.
— Ну… — под железным взглядом леди Хроник окончательно смешался и поправил очки на кончике носа.
— Что ты там записал? — нож Девчонки полетел вместо стола на пол, когда она переметнулась к Хронику.
— Порядок есть порядок! — не выдержала леди Кэтрин такого нарушения дисциплины.
— Я чищу, — сообщила Ринуччо уныло.
Леди Кэтрин вздохнула. Троица не обращала внимания на нее. Никакого.
— Мы живем ради великих моментов… — прочла Девчонка Катель запись Хроника. И озадачилась.
Герцогиня де Пти заглядывала ей через плечо.
— Собираем их, складываем, коллекционируем, — пояснил Хроник Кей с осторожным энтузиазмом. — Как грибы, ягоды, марки.
— О, — сказала только герцогиня де Пти. — Твоя любимая тема, Катель.
— Великие моменты? — недоверчиво повторила Девчонка Катель и скептично подняла бровь.
— Великие, великолепные, чудесные, сказочные, — предложила синонимы герцогиня де Пти. И потянула с дивана шаль. Неприкрытые бальным платьем плечи зябли даже невдалеке от камина.
Лицо Девчонки Катель прояснилось.
— Ах, вот ты о чем! — хлопнула она Хроника Кей по плечу, так, что тот пошатнулся и схватился за подлокотник дивана. — Так бы сразу и сказал! Конечно, мы живем ради сказочных моментов. Мы живем ИМИ.
— То есть — собираем, — пробормотал Хроник Кей вновь. — Мы — собиратели.
— Тогда соберите вон те очистки, — сварливо проворчала леди Кэтрин.
— Собиратели сказочных моментов… — проговорила герцогиня де Пти, кутаясь в шаль, пока Девчонка ринулась исправлять последствия своего легкомыслия. — По сути, ничего другого нам и не остается.
ЧВЛ 9. НЕМНОГО О РИНУЧЧО
Этот день без возражений принадлежал Ринуччо.
Из-за того ли, что за окном — что недоступно пониманию и находится за пределами нашего влияния? Такое явление называют странным словом «погода».
Внутренние Личности относились к погоде по-разному. Герцогиня де Пти — с огоньком иронии. Хроник Кей — со спокойствием философа. Леди Кэтрин не обращала внимания на столь недостойную внимания леди деталь. Леди Кэтрин умела изящно менять планы. Девчонка Катель тоже не обращала внимания: такой мелочи, как погода, сорвать ее планы было не под силу.
А вот трагедия Ринуччо заключалась в том, что она так не умела. Ринуччо не могла не обращать внимания на погоду. Она не могла приподнять бровь и всего лишь усмехнуться дождевой нити на стекле. Она не умела отмахнуться от воя ветра. У Ринуччо не получалось плясать в лужах и одним взглядом вызывать солнце. А вот одна неудачная туча вполне могла ввергнуть ее в тоскливое отчаяние. Безвыходное. Серое. Такое, от которого жестоко бьет холод, и ни один плед помочь не в силах.
Остальные Личности тоже ничего не могли сделать.
Потому что помочь мог только кто-нибудь оттуда, из-за окна. Ну, или, на худой конец, время. Обычно выпадал тот, худой, конец.
Потому что за окном знали в первую очередь о леди Кэтрин и Хронике Кей — эти двое по праву считались самыми безопасными представителями Чердака. В более узком кругу блистали девчонка Катель и герцогиня де Пти, соревнуясь в жизнерадостности и иронии.
Да, а о существовании Ринуччо, кажется, не было известно никому.
Возможно, оно и к лучшему.
ЧВЛ 10. КЛУБКИ И ОЗНОБЫ
— У меня в душе озноб от непросыхающих морозных сквозняков, — поежилась Ринуччо, адресуя слова подернутому легким паром окну. Как обычно, впрочем.
Леди Кэтрин сосредоточенно надзирала за тем, как Хроник Кей варит похлебку. Рассеянность была его вторым я, поэтому присматривать приходилось. Ответственность есть ответственность. От кипящей молочно-чечевичной похлебки на чердаке сделалось влажно-уютно, и запахи спокойствия заползали в ноздри даже против вашего желания.
— Потому что сидишь у окна, — отрезала леди Кэтрин. — Кей, у тебя с ложки капает на пол! — тут же дала она поправку Хронику.
Он задумался, и ложка незаметно сместилась с верха котелка в пространство комнаты.
Герцогиня де Пти неслышно хихикала. Никто об этом не знал. Все думали, она просто улыбается очередному повороту сюжета в романе.
Девчонка Катель рисовала. Радуги и пони на зеленой траве. Ей совершенно не было морозно.
— Ничего вы не понимаете, — обиделась Ринуччо и ее палец, рисующий на запотевшем окне иероглифы, задрожал. Линия исказилась.
— Я даже не знаю, печалюсь ли я, — пробормотал Хроник Кей, пытаясь сконцентрироваться на ложке. — Наверное, не умею.
Девчонка Катель подняла голову. Тряхнула косичками, утерла нос — иногда она страдала от насморка — и неожиданно обратилась к герцогине:
— А ты, де Пти? Ты ведь печалишься? Хоть иногда?
Герцогиня де Пти повела плечом. Сегодня на чердаке готовится особый обед, а потому тепло. А потому плед не нужен, и плечи снова могут быть свободны. Это удобно и опьяняет обманчивым чувством свободы. Но разве иногда не стоит себя обманывать?..
— Никогда, — с коротким смешком ответила герцогиня. И опустила глаза обратно в книгу, но больше не видела строчек. Девчонка Катель вторглась в ее личное пространство без приглашения. Впрочем, тоже как всегда.
— Неправда, — возразила Девчонка Катель энергично, брызгая косичками из стороны в сторону. — Неправда. В тебе очень много клубков печали. Может, даже больше, чем в Ринуччо.
— Эй! — воскликнула Ринуччо обиженно и прекратила рисовать на окне.
— Не забывай помешивать, — напряженно вставила Леди Кэтрин, с отчаянием отмечая, что Хроник снова задумался.
Хроник Кей вздрогнул и забулькал ложкой в котелке, часть похлебки с шипением вылилась в камин.
— Просто пока они лежат в тебе… — задумчиво продолжала Девчонка Катель, сверля взглядом потолок и грызя кончик карандаша, — они тебе не страшны. Ты их чувствуешь, трешься о их бока, немножко тесно, но вроде как не больно. Ты улыбаешься, читаешь книги, подшучиваешь над нами и кажешься непобедимой.
— И что же потом? — с наигранным интересом уточнила герцогиня де Пти, закладывая страницу пальцем. На самом деле, внутри эти самые клубки зашевелились, услышав свои имена, и сделалось душно в собственном теле. И то, что интерес наигранный, она тоже притворилась. Она делала вид, что играет. «Вся жизнь — театр», — сказал кто-то когда-то. И через века кто-то добавил: «А у тебя нет денег на билет».
— А потом эти клубки жалят, — вернулась к рисованию Девчонка Катель и пририсовала розовому пони еще одну лилию в гриве. — Ты делаешься чужой, хотя и дальше читаешь и шутишь. Но Я-ТО знаю.
— По-другому от них невозможно избавиться, — вырвалось у герцогини де Пти. — Клубки разматываются только после того, как жалят.
Девчонка Катель пожала плечами. Вопрос потерял для нее интерес. А вот Хроник Кей все думал. Что бы это значило. И что из всего этого может получиться.
— Подгорает! — воскликнула Леди Кэтрин. — Не слышишь разве?..
Сегодня Леди Кэтрин тоже была немного не в себе. Никто ее никогда не слушает.
Герцогиня де Пти накинула на плечи плед. Что-то ее начинало знобить.
Ринуччо скользнула пальцем по запотевшему окну и поежилась. Из щелей действительно дует.
— Дай мне, — безрадостно подошла она к Хронику и забрала из его рук ложку с прилипшей к ней почерневшей чечевицей…
ЗИ 1. Знакомьтесь
Вообще, совершенно неважно, кто она, как ее зовут и куда она путешествует. Она интроверт. И это все, что вам полагается знать. Ах, да. Еще важен факт ее неоспоримого пристрастия к цветной обуви. Это секрет — чтоб хотелось ходить по свету.
Путешествия для нее — всегда выход из зоны комфорта. Она не может точно сказать, зачем это делает. Наверное, чтобы призраки воспоминаний множились, крепли и встречали на каждом углу. Как знакомые. Когда каждая стена улыбается и машет, жить уютнее.
А еще потому, что любое путешествие подходит к концу, а потом начинается дорога домой.
После долгих ползущих полей за грязным окном вагона-ресторана, проглоченного в рекордный срок детективного романа, исповеди дневнику и дешевого кофе в бумажном стаканчике — ворох стремительных неожиданностей путешествия оказывается позади. Пассажиры, похватав багаж, толпятся у выхода, нетерпеливо ожидая, когда же поезд подползет к перрону и откроет двери.
В ее Город, где рождаются, живут и умирают Ее Надежды. Она стоит тихо, не привлекая внимания, а в груди творится что-то необразимое: хочется прямо здесь и сейчас петь от счастья, лететь домой пешком, размахивая любимой сумкой, вертясь вокруг собственной оси в свете ночных фонарей, ласково касаясь ладонью каждого столба, нанести визит старому фонтану, с которым не виделась неделю, метнуться бегом на зеленый свет светофора вприпрыжку и потерять бант с волос, чтобы больше за ним не вернуться. Ей тесно в самой себе. Разноцветные ботинки отстукивают твист в осенней листве парка. Она снова дома, как никогда живая. Все мытарства окончены. Больше не нужно изображать улыбчивую уверенность, когда не представляешь, как заставить эту духовку испечь печенье для старой подруги, где достать ликер, чтобы изготовить волшебное какао ацтеков, что делать, если по возвращении в дом эти пельмени уже не будут прельщать, в какую сторону головой лечь на этой кровати и как подложить подушку, чтобы завтра не болела голова, насколько мощный напор горячей воды можно себе позволить в этой квартире, над чем этот человек больше всего хотел бы посмеяться, а над чем погрустить, в какой момент уместным окажется пожелать миру спокойной ночи и наконец отбыть в собственные мечты. Все это закончилось. Она на своей земле, где ей принадлежат даже палые листья. И она танцует, обнимая свой мир. Она снова победила себя и заслужила немного домашнего счастья.
Одно это чувство стоит всех путешествий на свете.
ЗИ 2. Собственная книга
Она пишет книгу. Сражением и чудом каждого нового дня. Жизнь — это и есть книга. Читателям зеленый свет. Читайте и верьте: даже проигрыш с улыбкой — это победа, и феи существуют. Только не смейте покушаться на авторство: фея превратится в ведьму, и вам крепко достанется. Конечно, она об этом станет жалеть до дыры в сердце, куда дольше всего огромного мира, только что сделано, то сделано.
Авторские права — исключительные. Права Интроверта в Разноцветных Ботинках.
У нее есть заветная мечта. Говорить об этом каждому встречному не подобает. То, что есть заветная мечта, одновременно есть и самая глубокая боль. И если ее раскрыть… на нее наступят большие тяжелые ступни прохожих, раздавят сердце, и горя с души не отмыть. Вечность.
Только она ничего не может поделать. Так уж повелось, ее жизнь — открытая книга. Заветную мечту и глубокую боль со страниц не выкинуть: они ведь тоже — жизнь. И порой она не в силах спрятать отчаянной надежды на алые паруса Соавтора.
Читатели читают эту страницу и смеются: ну, где это видано, чтобы люди говорили о своей боли так открыто? Где это слыхано, чтоб доверяли мечты целому миру? Она точно лукавит и делает трагедии из ничего. Да и алых парусов не бывает.
Тогда она захлопывает свою книгу. Это только ее книга! Никто и никогда не станет ее Соавтором!
Она становится ведьмой и спешит запереть себя в избушке, чтобы не уничтожить мир одним неосторожным заклятием.
Только потом неизбежно страницы раскрываются снова. Она превратится обратно в фею с заветной мечтой и глубокой болью. И пойдет шуршать листвой разноцветными ботинками и смеяться.
ЗИ 3. О нервных срывах
Она считает, что нервные срывы — зло, но неизбежное. Конечно, их устраивать можно только при зашторенных окнах и в полном одиночестве, чтобы никто не пострадал, а вот обойтись никак — такова суровая необходимость, иначе придется сгореть заживо внутри самого себя.
Только ненавидит их всей душой. На восстановление уходят недели. Лечить нервные срывы надо сном и вечностью. Но даже лишний час сна — дефицит, так что, выкопать в рутине целую вечность — почти невозможно. Конечно, она обладает счастливым даром выцеживать капли вечности из каждого дня, но для ударной дозы это ничто. Да и ее силы имеют предел, особенно, когда их надо тратить на себя.
Тогда она задумывается — а вдруг в рассчеты закралась ошибка, и никакой она не интроверт? А экстраверт, которому просто однажды не хватило вечности и сна, чтобы выздороветь?.. Но ведь экстраверту не нужны разноцветные ботинки, чтобы выходить в мир. Не нужен и плед с креслом и старый итальянский кинематограф, чтобы почувствовать себя снова собой… А интроверт спокойно проживет без людей. А она — не может, они слишком будоражат ее воображение. Они — те, мимо кого сложно пройти равнодушно.
Сложно прийти к окончательному заключению, когда уровень энергии полощется у критической отметки.
Одной ногой она пытается нашарить асфальт города, а другой уверенно ходит по облакам. Мучительно — исчезать, отчетливо это чувствуя, и не быть в силах сделать ничего. Потому что вечности и сна не достать. Но никто этого не сделает, кроме нее.
Она бы хотела жить спокойно, без взлетов и падений. Тогда не пришлось бы рисковать всем в охоте на вечность. Только так не бывает ни у кого, кто жить не может без разноцветных ботинок.
ЗИ 4. Влияние во Вселенной
В этой Вселенной у нее нет влияния на такое огромное количество вещей: уровень Мирового океана, количество нагрянувших к соседям гостей, время, отмерянное будильником на путешествие в сны. Или — что мучает ее более всего остального, ибо вечностью тут не поможешь — стабильная уверенность, что она правда нужна кому-нибудь. Знаете, вот так просто: думает ли кто-то о ней хоть иногда, и чтоб не просто мелькнувшим случайно силуэтом мысли, а так, как возможно думать только наблюдая полнолуние: какой сад у нее там внутри — или лес, или поле? —, о каком таком чуде она даже мечтать не смеет, нужны ей сейчас более всего теплые носки, вязанные норвежским узором, или сладкий пирог с пюре из тыквы, какое у нее тайное проклятие жизни, о чем она плачет и о чем смеется, как появиться, чтобы душа ее вдруг взметнулась к облакам, и… Страдает ли вообще кто-то еще от такой же отвратительнейшей привычки — думать о тайнах чужих душ? В любом случае, на этот факт она тоже повлиять не может.
Верно. В этой Вселенной у нее нет совсем никакого влияния.
А впрочем… Если так подумать: она может решить, из каких трав смешать чай — суровые элеутерококк, мята, вереск и исландский мох или мечтательные лепестки розы и цветы жасмина. Всегда плюс малиново-липовый сироп. Она сама выбирает, которые из цветных ботинок пойдут с ней по жизни в этот день. От ее, и только ее решения зависит, будет она любить своих соседей, какими бы они ни были, или махнет рукой и отправится искать приключений на новом месте. Станет ли экономить ресурс Мирового океана и любой другой или простоит под горячим душем полчаса, мыслями витая далеко от Земли. Ляжет спать раньше, чтобы выспаться, или истратит ночное время на вечность. Заметит чужую тайну и, пряча улыбку, легким росчерком распишется в отправке нового крылатого чуда по нужному адресу или спрячется на дне кресла со старым добрым детективом, что пахнет еще не выкуренными трубками… На самом деле она — хозяйка собственной жизни, и это, бесспорно, просто огромное, подавляющее воображение влияние.
А осенью — так и вовсе. Ведь осень принадлежала ей с самого рождения. Или она осени… Она давно забыла и просто живет.
ЗИ 5. Сотворить чудо
О том, что она бесповоротно связана с чудесами, вам уже известно. Иначе она бы не влюблялась в разноцветные ботинки каждый раз как первый. И не наблюдала бы за людьми как за луной. И не писала бы свою жизнь будто книгу. И не собирала бы вечность по каплям. Зачем, вообще, вечность тем, кому до чудес дела нет?..
Но есть разница между тем, чтобы незаметно сунуть маленькое уютное чудо за пазуху и публичным, большим, просто громадным, настоящим чудом для целой Вселенной сразу.
Вознамериться сотворить чудо для Вселенной — это всегда как бросить перчатку в лицо самой себе. Это риск, риск, что ничего не получится. Что никому это чудо и не нужно. Что она выдохнется и упадет на первых шагах после старта. Или что ее интровертность одержит победу в то самое решающее утро, и рука не сможет подняться, чтоб последний раз отдернуть занавеску, отделяющую ее мир от мира людей. Риск, что ее ждет полный провал. Ее и всех, кто в нее решится поверить. А будут ли, вообще, такие, кто поверит? А если они поверят, а чуда не получится? Ведь никто не знает, что будет, пока оно не случится.
Что она станет делать, если окажется, что она — вовсе не фея?..
Однако, риск для нее — это то, без чего нет жизни. Как пронизывающий ноябрьский ветер, которому стоит подставить лицо, чтобы румянец наполнил жизнью все существо, раскинуть руки навстречу и, зажмурившись на миг, взлететь выше страстосферы, наперекор внутреннему голосу, требующему спрятать красный нос в шарф и заткнуться. С непокорным ветром следует быть непокорной. Тогда он станет другом, и каждое дыхание, каждое мгновение ноября — чудом и счастьем.
Потому, хотя она частенько капитулирует и исчезает, считая себя немного Азазелом (ведь в переводе это значит «козел, который исчезает», а как еще себя назвать, когда невозможно понять того, что другие знают с рождения, и все, что остается — испариться?..), разноцветные ботинки всегда зовут ринуться в бой. В бой, в котором пыльца с ее крыльев осыпется почти полностью, лицо украсят боевые шрамы, а ноги будут хромать еще полгода; в самый сложный бой — со своими страхами. В награду обещан каскад грандиозного и всеобщего счастья. В случае проигрыша — она получит практически смертельный удар.
Она всерьез опасается, что у нее склонность к азартным играм.
ЗИ 6. Небо постоянно
Она, как и подобает приличному интроверту, частенько мечтает не высовывать нос из дома. Не потому, что не любит небо, нет. В небе она как раз души не чает. И в мокрых голубых мостовых тоже. И разбросанных по ним липких листьях. И в робкой полосе рассвета над просыпающемся полем. И в последней звезде, даже больше, чем первой. И еще есть перевернутый бледнеющий серп месяца. Секущий отчаянием дождь. Или слепой, тычущийся в солнечную землю наощупь. Ползущий по концу улицы туман. Это все — постоянно даже в своей непредсказумости, этому всему можно верить.
С людьми же — иначе. Люди — сложные создания. Они часто не верят даже сами себе.
Каждый человек — это еще один мир. Заглянуть в его душу — это как отправиться в экспедицию, эдакое путешествие к центру земли. Вас жаждут слопать с потрохами древние ящеры, вы рискуете сорваться в темную пропасть, и никто о вас ничего больше не услышит. Вы можете открыть морское озеро невиданной красоты, но можете и погубить себя в водовороте.
Эти озера — самая соль путешествия. Они прекрасны и манят. Но задержаться возле них ей не удавалось. Всегда выплевывало сквозь жерло вулкана прочь. В беспокойное море чужого мира.
Возможно, ей не очень везло. Она не профессионал в этой игре, пусть окружающие и уверены в обратном. Чем выше уровень, тем ближе сообщение «Game over». Тем беспокойнее она спит. Тем напряженнее вглядывается в глаза напротив. Она знает, что мечта ее разобьется в тот миг, когда она поверит, что на сей раз получилось. Что наконец можно разложить корзинку для пикника, заказать оркестр и быть собой — нежным созданием, а не отважным первооткрывателем. В тот миг случится извержение. В тот миг она заречется, что больше никогда. Сложит руки и останется дома.
Будет любить только то, что постоянно. А потом вновь в сердце ворвется жажда путешествия. К новому «Game over». А может, однажды разноцветные ботинки не подведут, и его не случится?..
ЗИ 7. Вредина
По факту — она невероятная вредина. Намеков не понимает напрочь, сама же сыпет ими безустанно и расстраивается, коль кто-то не прочел ее скрытый посыл между строк. Обожает по-тихому обустроить какую-нибудь мыслишку, а затем залезть с ногами в кресло в уголке и ждать, что из этого всего получится. В процессе — невозмутимо вести философские беседы в духе «а о чем вы мечтаете» и прокалываться в сообщении окружающим своих же секретов, почти забывая о запущенном механизме той самой мыслишки. В приглушенном свете, под звуки еле уловимого фолка.
Слушать чужие истории, рассказывать свои. Наслаждаться моментом, пока он есть; поверить в то, что он растянется на века — разве возможно?..
Если же рискнет растянуться, она будет только счастлива. И однажды обязательно решит, что же делать с ним.
Забывать о времени и растворяться в нем.
Вдыхать аромат пряничных специй и отламывать по кусочку, сгрызая сначала белую глазурь
Пить второй, третий, четвертый бокал вина и не замечать даже пятого.
Получать добавку, не говоря ни слова.
Уплывать во все самое настоящее в глазах напротив.
Говорить вполголоса.
Ловить на себе чей-то взгляд одобрения, понимания или восхищения. Дарить шутку в ответ.
Не бояться, что ее смех может звучать глупо.
Спрашивать самые невероятные вещи и получать не менее невероятные ответы. В чужих жизнях больше невероятного, чем кажется.
Прятаться в ладони от веселья, смущения или удовольствия.
И стучать пятками по воздуху.
Встать за спинкой стула и исполнить оперу, закрыв глаза, кутаясь в пончо и улетев в несуществующий горизонт.
Получить порцию аплодисментов. Счесть восторг преувеличенным, но порадоваться, что кто-то сделался счастливее. Пусть и всего на тот самый момент.
Но вдруг момент рискнет растянуться? И родственные души, найденные однажды вечером, останутся рядом?
Она любит крутануть колесо жизни, а потом смотреть. Участвовать — иногда. Чаще просто жить.
Возможно, все интроверты такие. Не только та, В-Разноцветных-Ботинках.
ЗИ 8. Книги и люди
Когда книга уходит, то оставляет душе на память трепет уютного тепла. Людям такое удается крайне редко. Человеку, вообще, довольно сложно уйти красиво: хороший момент превращая в хорошую вечность. Это искусство.
Она даже не уверена, что знает, как ему научиться.
Одно дело — распространять уют вокруг себя. Но как уйти, а ему позволить остаться и сиять пламенным облачком в чужой душе?..
Правда, люди не настолько бесталанны, чтобы уходить, не оставляя ничего. Они оставляют, специально и нет. И огромное серое Ничто — это пустяки. Но иногда… такова человеческая природа, наверное: периодически перед уходом они вонзают в сердце хозяина нож.
Книгам это не под силу. Даже если бы хотелось.
Вот почему она предпочитает книги. Книги безопаснее людей.
Но, вы же понимаете: без людей человек бесконечно одинок. И ее заветная мечта из далекого закоулка сердца — встретить родственную душу — в подобном случае становится несбыточной. Ни одна книга не заменит родственной души.
В том и состоит мечта. Мечта — это что-то, что не может случиться просто потому, что она так хочет. И, в то же время, это что-то, что вполне возможно. Только никто не знает, как и когда. А если мечты и не случится, то… пусть.
Мечты придают красок реальности, и только. Когда за каждым поворотом может что-то случиться… А может и не случиться ничего.
Просто ждать и жить. Важнее — жить. И быть готовой ко встрече.
В конце концов, у нее ведь есть разноцветные ботинки. И книги.
ЗИ 9. Ядовитые мысли
Иногда ей кажется, что ее мысли— странный яд.
Вот, к примеру, люди ведут разговоры. Совершенно бесполезные. Обмен информацией?.. Что ж, возможно. Мнением? Но — по-честному — сколько значит для нас мнение чужих? Мы сделаем шаг и забудем о нем. Сплетней? Но сплетня — это режущий ухо звук пустоты. Она лишь значит, что кому-то лень проникнуть в суть вещей. Погоде в прошлом и будущем году? О погоде говорят, когда больше тем не осталось, погода — это лишь цифры, за значками и градусами люди забывают, что туман — это совершенная магия, а солнечный свет — волшебная нить. Модной новинкой? Мода не вечна и редко прекрасна. Мода — это бег за толпой. Новым видео? Но разве вся жизнь — не куда более увлекательный фильм?..
Ей такие разговоры напоминают мыльный пузырь. Он занимает так много места во времени и пространстве, кажется таким важным и невероятным, но едва лопнет, ничего не останется. Только еле уловимый фальшивый запах химии.
А ведь люди говорят именно мыльными пузырями.
Для нее обсуждать ерунду — это нечто личное. Что-то сугубо для круга родственных душ. Именно в кругу родственных душ случается волшебство. Всегда. И незначительное обретает значение. И суровый отшельник открывает сердце, полное цветных безделушек.
С чужими же стоит говорить о том, что действительно имеет смысл. О вечном, о красивом, о том, что делает нас лучше. О песне осенних листьев или о мечтах перелетных птиц, о цвете первого заморозка.
Это — способ встретить родственных душ.
Но ей довольно часто приходится умолкать.
Или делать вид, что она — не она.
Впрочем… возможно, если бы люди не придумали мыльные пузыри, мир был бы слишком молчалив.
ЗИ 10. Мгновения
Однажды она сказала себе: мгновения — это мгновения. Им положено быть только мгновениями. Случайными туманами. Яркими вспышками. Робкими бабочками. Двигателями истории. Сердцами наших жизней. Они длятся минуту, час, день, неделю… А потом, махнув хвостом, уходят в закат.
Остается только яркий след. Ненадолго. Так и должно быть. Мгновение не может длиться вечно. И это нормально.
Зато, упав за горизонт, мгновение тлеет угольком где-то на дне камина нашей души. Долго-долго. Мгновения — это память.
Память состоит из мгновений.
Повороши уголья в очаге. Искры подлетят до каминной решетки. И ты вспомнишь что-то такое, что, кажется, было и вовсе не с тобой.
И с закатом новая вспышка упадет через каминную трубу и уляжется на дно.
Огонь в камине будет гореть, что бы ни случилось.
Это и есть жизнь.
Мгновения не появляются из ниоткуда. Они вспархивают из-под ног, когда мы шагаем.
В разноцветных ботинках, разумеется.
Они вспорхнут, пролетят по целому небу от востока до запада, заглянут на юг и вскружатся ветром севера.
А потом упадут.
Она любит шагать. Даже когда кажется, что нет абсолютно никакого смысла. Никакой воли. Никакого желания.
Она любит искать мгновения. На тропе, в небе. В кустах дикой малины. В чашке лавандового чая. На самом-то деле — мгновения могут случиться в каждую секунду. А могут не случиться. Целый день. И даже два. И неделю. И месяц. Но в конце концов обязательно случатся. Снова.
Мгновение. Вот — оно есть, и вот — его больше нет.
Поймай свое мгновение.
ЗИ 11. Кто-то важный
Она не хочет, чтобы для нее сделался важен кто-то, для кого она не важная… Это унизительно, это бьет самооценку вдребезги, это изничтожает достоинство, это вызывает в ней чувство презрения.
Это не-до-пустимо. Для Интроверта В-Разноцветных-Ботинках — уж точно. Ведь ей, в общем-то, ботинок вполне достаточно для счастья.
Но как узнать, важны люди друг другу или нет, если кто-то из них не рискнет первым?.. Достоинством, самооценкой, собственным спокойствием. Если не поставит на карту их с готовностью? Если не будет готов, коли потребуется, перед целым миром признать: «этот человек мне важен»? Ведь что это за важность, если ее стыдятся и прячут? Это не по-настоящему. Если хотите узнать, то рискнуть просто обязаны. Вы должны быть готовы принести в жертву все ради этого знания.
Должно быть, она слишком любопытна. Уж слишком часто хочет узнать, важна ли кому-то. Уж слишком щедро жертвует.
Если случится фиаско, и жертва полетит в бездну никому-не-нужности, она уверует: вот и верная смерть. Но пройдет время — а оно невозмутимо, безжалостно и справедливо -, и появится новая она. Которая вновь, недолго думая, рискнет и сядет за игральный стол, ошибется, безнадежно проиграет и сбежит во мрак, сжигая мосты за собой.
А фиаско будет. Потому что оно бывает всегда.
И она всегда обновляется. Пытаясь верить, что однажды конец будет иным. Порой получается. В смысле — верить.
Мы ведь уже говорили, что она подозревается в излишней любви к азартным играм?..
ЧВЛ 11. ДЕВЧОНКА И ДОРОЖНАЯ РАЗМЕТКА
Девчонка Катель переходит дорогу исключительно по белым полосам разметки. Растопырив руки в стороны, словно весь остальной асфальт — бездна, и лишь белые полоски «зебры» надежны и достойны доверия. Разумеется, это странно, как и все остальное в Девчонке Катель.
Странно и вызывает улыбку.
Только это ведь замечательно, когда кто-то улыбается, правда? Улыбки продлевают жизнь; пусть живут долго: Девчонка Катель совершенно не собирается меняться.
Даже чтобы выйти замуж. Тем более, чтобы выйти замуж.
Например, Девчонка Катель по-своему трактует некоторые слова. От чего садится в лужу не раз и не два. «Влюбиться»? Она постоянно влюбляется в кого-нибудь с чужих чердаков. Но это не то, что имеют в виду все остальные. Считается, что если влюбился, то готов и жизнь связать навеки. У Девчонки Катель не так: если она влюбляется, это значит, что она приняла кого-то в свое сердце таким, как есть, целиком и полностью, а места там много, и на всех хватит. Жизнь ее разлилась по всему миру, связать ее совершенно невозможно. Ни кем-то, ни с кем-то. Жизнь Девчонки Катель — вещь абстрактная. Она никогда не может сказать, где она, ее жизнь, сейчас. В отражении неба в луже или в крике попугая ара на другом конце земли.
А еще слово «магия». Магия — это не заклинания и синий свет. Такое… заставляет душу Девчонки дрожать от омерзения. Нет. Магия — это еле видная вьющаяся спираль над горячим чаем, волшебство — это сплетение солнечных лучей на пыльном столе, чары — это улыбка на губах герцогини де Пти и рисующий по окну палец Ринуччо.
Как они не понимают?..
Никто с Девчонкой Катель не соглашается. Но ей все равно. Потому что она идет только по белым полосам «зебры», забавно размахивая руками. Это ведь ее личное безумие, что тут плохого? Это ее личная тайна. Тайна, которая делает ее Девчонкой.
А люди однажды поймут. Возможно.
ЗИ 12. Ей принадлежит мир
В хорошие дни (да и в не в самые хорошие тоже; во все, кроме тех ужасных, что-наносят-смертельный-удар-в-солнечное-сплетение) она ходит походкой Той-Которой-Принадлежит-Весь-Мир. Это летающая походка. Когда с землей соединяют лишь каблуки разноцветных ботинок. Возможно, частично они тут и виноваты: разноцветные ботинки волшебные, в них, вероятно, есть магнитная подушка или нечто куда более чудесное… Голова в облаках, жизнь прекрасна и вся помещается в глазах; в них бездна света и вся планета целиком, и все еще остается куча пространства. В нем раскинулись внутренние сады Интроверта.
Вероятно, читатель снова возмутится: интроверты такими не бывают. Поверьте… ей знать лучше. Еще как бывают.
Мир принадлежит ей, а она ему. Мир проникает в нее до самого сердца и еще дальше, пропитывает блеском каждую клеточку, потому без него она долго протянуть не сможет.
Без него она будет, как птица без крыла.
Когда кто-то ранит мир, это ранит ее. Увы, когда кто-то ранит ее, мир вполне может не заметить. Ведь он так велик, а она посмела вообразить, что весь поместился в ней. Чепуха. Глупая девчонка.
Отделить ее от мира невозможно. Это как потерять часть себя. Конечно, тогда останутся внутренние сады, а они прекрасны и безграничны. Но… это все же будет не она. Ни разу не Интроверт В-Разноцветных-Ботинках.
А что, если мир пожелает отнять, уничтожить, затоптать внутренние сады?.. Пусть даже нечаянно?
Все равно… мир по-прежнему будет ее частью, и она не будет знать, где начинается он, а где заканчивается она. Ведь ей принадлежит весь мир, и даже походка не устает твердить об этом.
ЗИ 13. Розовый воздух
Сегодня утром снова был розовый воздух. Стуча каблуками Разноцветных Ботинок, она проскользнула в него, жмурясь от ощущения чуда. В прошлый раз она не удержалась и показала его подругам, но те посмеялись и весьма обоснованно возразили: «ну, ты и придумала, воздух же бесцветный!». Они замечательные люди, верные друзья, которые души в ней на чают, да и она их любит. Пожалуй, даже можно сказать «беззаветно». Они всегда рядом. И одновременно так далеко. Отчетливо ощущать это — столь болезненно.
Потому что нет смысла их звать, когда воздух становится серым, когда дышать получается только через окна, когда Туманные Призраки бросают ее одну в солнечном свете совершенно беззащитной. Они не будут в силах понять. Они скажут, что она безумна. Что это несерьезно. И, может быть, даже однажды захотят отвернуться от нее.
Об этом всем вообще нельзя говорить. Если ей хоть немножко не наплевать на репутацию. Она бы хотела на нее наплевать. Но не может. Доброе имя — это важно. Об этом можно только молчать.
О том, что воздух розовый. И обо всем остальном.
А те, кто согласен, что воздух МОЖЕТ быть розовым, кто способен это увидеть или хотя бы поверить, что это так, кто знаком с Туманными Призраками или хочет с ними познакомиться, те, кто становятся близки даже на расстоянии световых лет после одной-единственной встречи — почему всегда нужны годы, чтобы они оказались рядом? И часто даже жизни недостаточно, чтобы их дождаться.
Часто они остаются упавшими звездами, у которых достаточно своих дел. А, может быть, они, вообще, потухают, едва коснувшись земли.
Она надеется, что с ней такого не случится.
ЗИ 14. Она бы не простила
В следующее утро розовый воздух не навестил ее землю. Но это нормально и правильно. Несомненно, у него имеются важные занятия дома, в какой-нибудь Стране Сказочных Дымок. Она бы ему не простила, если бы он был настолько праздным, что всякое утро бы сбегал к ней. Или к кому-то другому. Если бы у него не было собственной жизни.
Сегодняшняя встреча иная — никаких легкомысленных розовых воздухов. Светлеющее небо со всей утонченностью накинуло жемчужную накидку облаков. Поседевшая на одну ночь трава. И половинка угасающей луны. Уже половинка.
Она улыбнулась: последний раз они смотрели на луну вместе с упавшей звездой. Луна была почти полной. А они спорили — растет та теперь или убывает. Она рассказала упавшей звезде сказку о вчерашних снах, и звезде понравилось. А, может, то была и не сказка вовсе, а абсолютная правда?.. Может. Теперь никто не знает. Может, и звезда была ненастоящая. В памяти — только ночь и дорога в темноту, распахнутое в неизвестность будущее, заставляющее ноздри трепетать, а глаза — жмуриться в предвкушении чего угодно, а вместо мрака — мерцающие пригоршни теплого сияния. Видимого, слышимого или осязаемого?.. Но главное — сияния, ведь оно обязательно есть, если рядом — упавшая звезда.
А сегодня… от луны осталась половинка, да и та скоро исчезнет во свете дня. Никакой упавшей звезды, никаких пригоршней сияния, никакой дороги в ночь. Розовый воздух тоже далеко отсюда.
Впрочем, возможно, и упавшей звезде она бы не простила, сбегай та каждую ночь к ней? У упавших звезд непременно должна быть своя жизнь, а встречи с ними можно подождать и миллион лет, если понадобится.
Небо, элегантно кутаясь в пелерину, проливает свет светло-серыми снопами сверху вниз. И она правда рада его видеть. Она почти не тоскует сегодня.
ЧВЛ 12. О ЗАБРОШЕННОСТИ
— Нас совершенно забросили, вы не заметили? — проговорила Ринуччо в нос.
Она вечно подхватывала насморк. Из-за того, что ее любимое место — подоконник, а там в щелях вечно гуляет сквозняк. Леди Кэтрин бранила ее за это, но печаль Ринуччо всегда оказывалась сильнее грозно-разумных внушений, так что она возвращалась к сквознякам, запотевшему стеклу и морозным узорам. А еще, конечно, из-за того факта, что и в душе ее не просыхали сквозняки да морозы.
— Факт есть факт, — согласился Хроник Кей и подал Ринуччо салфетку. Вообще-то, она предназначалась для того, чтоб вытереть посуду, которую они только что перемыли, но когда у вашего соседа насморк, практическое назначение предметов может меняться кардинально.
— Стоит нам умолкнуть, — тихо высморкалась Ринуччо, — как и другие Чердаки замирают.
— Увы, — вынужден был снова согласиться Хроник Кей.
— Ерунда, — отмела разом все сомнения Леди Кэтрин. — Просто вы — бездельники. Вот и лезет в голову разнообразная чепуха.
— Ну, уж не соглашусь, — поднялась герцогиня де Пти на защиту. Она подобралась к камину, чтобы поворошить начавшие гаснуть угли.
Пусть весна и подобралась к окнам Чердака, а в дни заброшенности в нем все еще промозгло.
Девчонка Катель подала герцогине упавшую с плеч шаль.
— Никакими занятиями не побороть этого чувства, если оно есть, — добавила герцогиня де Пти, с благодарностью натягивая красную шаль на плечи.
— По-моему, лучше БЫТЬ заброшенным, чем себя таким ЧУВСТВОВАТЬ, — сказала Девчонка Катель. Почти грустно. Даже ее оптимизма не хватило на то, чтобы отрицать очевидное. Такое случается, что уж тут поделаешь. На любом Чердаке. О каждом Чердаке забывают время от времени.
Леди Кэтрин всплеснула руками. Снова все население оказывалось против нее, против доброго воспитания, против здравого смысла. Постойте… Как же здравый смысл?..
— Хроник, ты не имеешь права становиться на их сторону, — заявила леди Кэтрин, доставая из угла свою трость, чтобы выглядеть хоть немного внушительнее. Если уж седые волосы не вызывают уважения…
— Потому что, — словно в трансе, продолжил Хроник слова девчонки, — можно БЫТЬ заброшенным, но таким себя не ЧУВСТВОВАТЬ, заниматься чем-то и не замечать, и все будет прекрасно. Лучше быть, чем чувствовать. Что-то в этом есть… От бытия спасение есть, а от чувства… ничто не поможет.
— Сейчас я вам дам горького лекарства, и все поможет, — рассердилась леди Кэтрин вконец. Иногда все эти Внутренние Личности были совершенно как капризные дети.
— Горького лекарства под названием «ответственность», — усмехнулась герцогиня де Пти. — Увы, только в нем и спасение. Ринуччо, ты первая.
— Почему я? — даже побледнела Ринуччо и выронила совершенно мокрую салфетку. Это лекарство было самым горьким и противным на чердаке. Ответственность! Ужас!
— Ты завела пластинку, — пояснил Хроник Кей. — А я… только факты подытоживаю, леди. Ты же знаешь…
— Весьма глупые факты, — сдвинула брови леди Кэтрин. Вообще-то, она начала приходить в хорошее настроение. Потому что наконец власть перешла к нужные руки. Никто ее ослушаться не сможет!
— Факты какие уж есть, такие есть… — несмело возразил Хроник Кей и поправил очки. Он гордился тем, что фактами оперировать умел, будто хирург. И, в общем-то, точно знал, что сможет от ответственности увернуться.
— Ладно, в очередь и принимаем ответственность, — со вздохом подтолкнула замерших Личностей герцогиня де Пти к шкафчику с лекарствами.
— Я — за книгу и десять часов сна, — воспротивилась Девчонка Катель, как всегда. — Поможет в сто раз лучше, вы же все знаете. Ну, а потом пойти наносить визиты. Тогда никакой заброшенности не останется, а пока есть, ей даже можно порадоваться будет…
Ринуччо (вновь шмыгая носом): дождь идет, какие визиты…
Герцогиня (с горечью): время — слишком ценный ресурс, где достать целых десять часов?
Хроник (прикидывая): остаться дома, да и все.
Леди (в священном ужасе): это же столько планов отменится!
Девчонка (показывая большой палец в восторге): ну, и славно! Кто со мной?
Все, кроме леди: Я! Я! Я!
Леди Кэтрин в бессилии опускается на стул, опирается на трость и закрывает глаза. Все как всегда.
ЗИ 15. В ее внутри
Как ему удалось пробраться в самые потаенные уголки сердца, о которых она даже сама не знала? И обосноваться там, и пить чай с сушками, греть ноги в вязанных ее рукою носках из козьей шерсти, сидеть по-турецки у открытого огня и не обжигаться, беззаботно шутить и открыто смеяться, и смотреть ей прямо в лицо? От того, что его вдруг сделалось так тепло и много там, в самом тайном внутри, ей кажется, что и сердце ее стало таким необъяснимо огромным, что даже тихо дышать теперь больно. Только, если попытаться его оттуда выскрести, не оставив ни искорки, ни пылинки, ни лучинки, ни памяти, то и сердце потухнет, сожмется, и она сразу же задохнется.
Почему она добровольно согласилась на это, впустила в свое тайное убежище? Хотя — он и не спрашивал. Он появился, и она просто открыла двери навстречу зову, которому противостоять оказалась не в силах. Как зачарованная.
Если этот паззл вырвать из нее, ей кажется, она рассыплется в прах и соберет себя только через пару столетий. Но, пока он здесь, ей так больно от бьющегося в груди подстреленной птицей счастья. Ей кажется, что она дрожит и исчезает, как отражение зари в озере.
ЧВЛ 13. ПОТЕРЯТЬСЯ
За окном лил весенний ливень. Оставалось ему уже недолго. Ливням невдомек, что такое вечность.
— Гроза — это было бы прекрасно, — вздохнула мечтательно Девчонка Катель, подпирая ладошками подбородок. Она не отлипала от окна — ей казалось, что оно излечит ее от неожиданно навалившейся странной тоски. — Блесни же, давай, хоть раз…
Герцогиня де Пти устало прикрыла глаза. Она тоже предпочитала грозы. В сверкающих молниях и грохоте грома мятежная душа — как дома. Впрочем, ветряная буря или любой другой безопасный в стенах Чердака катаклизм — тоже сойдет. Только вот сегодня ломило в висках, и голова медленно погружалась во мглу.
— Из-за ливня я чувствую себя потерянной, — пожаловалась Ринуччо, глядя прямо перед собой в пустоту.
— Ты всегда потерянная, — поморщилась Катель с досадой. Молния так и не пришла. Что-то где-то внутри будто сломалось и застыло.
— Сегодня мы ВСЕ чувствуем себя потерянными, — возразила герцогиня, передергивая плечами. — И дело совершенно не в ливне.
— Знать бы, в чем, — беспомощно пробормотала Катель. Она так не хотела признаться в том себе самой. Что какая-то пружинка столь бездарно лопнула.
— Знать бы, — согласилась Ринуччо. Может быть, это знание помогло бы. Хоть немного.
— Будто вы не знаете, — вскинула бровь леди Кэтрин.
— В чем? — живо обернулись эти двое. Герцогиня де Пти усмехнулась: совершенные дети, которым неизвестно, что это всего лишь — «жизнь».
Хроник Кей кашлянул и поднял палец, ибо за разъяснениями в конце концов обращались к нему.
— Мир невоображаемо велик. Не удивительно что иногда мы это замечаем. Оказываемся в совершенном одиночестве среди толпы, а наше второе я бесследно исчезло в его ливнях и закоулках.
— Навсегда, — вздохнула Ринуччо.
Катель побарабанила пальцами по подоконнику. Так вот в чем дело — второе я потерялось где-то в мегаполисе мира.
— Это же замечательно! — воскликнула она вдруг, заставляя всех вздрогнуть. Как обычно, впрочем. — Как поиск сокровищ! Искать, искать, как что-то очень важное, а потом найти, и радоваться куда больше!
— Это почему — больше? — уточнила герцогиня де Пти.
Девчонка Катель пожала плечами: совершенные взрослые — ведь это настолько просто.
— Потому что, пока второе я найдешь, с ним непременно что-нибудь произойдет, и надо будет познакомиться заново…
— Что за ересь вы несете, — возмутилась леди Кэтрин. — Прекратите сейчас же.
— Ливень заканчивается, — заметила Ринуччо.
— Ура! — воскликнула Катель. — Надеваем разноцветные галоши и идем искать?
— Что искать? — уточнила Ринуччо. Остальные-то поняли, только леди Кэтрин сделала вид, что занята письмами, герцогиня де Пти усмехнулась, а Хроник Кей поправил очки пальцем.
— Свое второе я! — с энтузиазмом пояснила девчонка. — Приключения начинаются!
ЗИ 16. Морок
Вообще-то, дом Интроверта в Разноцветных Ботинках — это такая башня. Она изредка приглашает гостей, а иногда спускается в лес и собирает ягоды. Ради забавы. Так далеко, как пустит ее собственная смелость. Кажется, раз она живет в лесу, она смелая. Чушь. Просто она хорошо маскируется и хочет жить. Ничего больше. Но сейчас — все иначе. Ее позвали на прогулку.
Позвали. Тот несносный гость, которому она отдала вязаные носки. Он просто однажды задержался в гостях, рассказывая шутки. Да так и остался. Так зачем… Зачем-то он позвал ее за собою. Может быть, ему просто надоело грызть сушки, а она, зачарованно отставив на старую тумбу последнюю огромную кружку с чаем, забыла, что она — Интроверт в Разноцветных Ботинках и ничего больше — и пошла следом. Трепетно вложив руку в его теплую ладонь. Если бы он ушел, огонь в камине бы не зажегся еще сто лет. Она всего лишь не хотела замерзнуть. Лучше пойти в лес, в неизведанное, туда, где и Разноцветные Ботинки не спасут, туда, где она может исчезнуть от одного взмаха палочки.
Туда, куда шел он. И держал ее за руку. И она казалась себе невероятно смелой. И все это было навечно. Морок, ничего иного. Она не знала.
Впрочем, вероятно, он совершенно не звал ее за собою. Он взял ее за руку намного раньше. Еще тогда, когда она протянула ему первую сушку. К чаю. Грустно пить чай без сушек.
Может быть, это даже она взяла. Он всего лишь не отнял.
А она не смогла отпустить. Всего-то.
Только в лесу не прожить, если все время держаться за руки. В лесу — настоящая жизнь. Он хотел развести костер перед первыми звездами? Отвести ветку, чтобы отыскать пропавшую тропинку? Успокоить коня в блестящей сбруе, что внезапно выскочил на поляну из зарослей?
Как бы там ни было — он отпустил ее ладонь. Она думала — на миг. Но тут его волосы взъерошил ветер… гость улыбнулся ей и помахал рукой. Он улетел с ветром. Вместе с носками. Только ботинки и рюкзак — вот и все, что осталось. И в лес вползла мгла.
Она осталась одна. Морок спал с ее глаз. Теперь ей страшно, потому что она одна в темном лесу, одна под чужими звездами, без света, тепла и огня, а ее башня — неизвестно, как далеко… Сколько они шли, не замечая ничего — разве вспомнишь? Было ли это взаправду? Она не уверена. Кто она? Куда идет?.. Она не помнит. И Разноцветные Ботинки не могут ничем помочь.
Теперь ей грустно до мороза в сердце, потому что она поверила в то, что не может сбыться.
Теперь ей досадно до измороси на душе, потому что она оказалась бессильной против морока.
А ведь можно было просто остаться у камина и ждать огня сто лет… Но нет, она не хотела терять его искр.
Теперь ее ждет дорога через страшный и опасный лес. Дорога домой.
Она хотела бы сказать: «больше никогда». Но зачем обещать то, чего не исполнишь? Поэтому она молчит.
Или… она должна отвоевать его у ветра?..
КЧ 1. Идея
У Красавицы, как водится, сердце было доброе. А у Чудовища… не то, чтоб злое. Скорее, ему просто крупно не повезло. В жизни. В выборе. В случайностях. In my humble opinion, конечно.
Красавицам, понимаете ли, и сердце, и лицо, и любовь. А Чудовищу что осталось? То, что осталось, то и подобралось…
Пожалуй, все чудовища глубоко несчастны. Не пожалуй. А правда. Я знаю, поверьте. Они могли бы быть великолепными принцами, если бы не заделались чудовищами.
Кто его, вообще, знает, откуда берутся чудовища? В сказке тысяча вариантов.
Но и красавицы всякие бывают. Чаще души чудовищ даже куда интереснее, чем у красавиц, потому что там все запутаннее. Но и это спорная тема.
К чему я веду. Угадайте, кто я — красавица и чудовище?
Сердце мое… не сказать, чтоб больно доброе. Утопающего не брошу. Но если кому утопнуть больно хочется, вмешиваться смысла не вижу. Слишком людей предпочитают утопать в собственных рыданиях и соплях, а не принимать руку помощи и бороться за жизнь. За воздух, за выбор, за счастье, за случайность.
Потому что чудовища в них побеждают. Потому что они позволяют своим чудовищам быть злыми. Потому что они забывают, что душа чудовища — потемки, в которых можно найти, что угодно, а это ведь захватывающе.
Мне их искренне жаль. Хочется позволить им спрятаться в крепких объятиях, гладить по голове, вздрагивающей от нерасплаканных слез, слушать и позволить почувствовать: я не боюсь твоего чудовища. Выпусти его, я справлюсь. Ты не обязан хранить лицо предо мною. Я понимаю. И твой аленький цветочек я оставлю в твоем саду.
Но это тогда, когда я красавица.
Все меняется до неузнаваемости, когда во мне просыпается мое собственное чудовище. Тогда я всяких плакс мечтаю поколотить, да так, чтоб места живого не осталось, чтоб вся дурь из головы вылетела, чтоб они наконец поняли… что? Да кто его знает, что. Что-то, что я чувствую самим нутром, а объяснить не могу, чтоб они чувствовали то же самое, чтобы они были со мной на одной волне, чтобы… они были честными и настоящими. В состоянии чудовища я горю и не сгораю в пламени справедливости, гнева и страха. Потому что мир ужасен, потому что нет в нем никого, кто спас бы меня и сказал: выпусти свое чудовище, я справлюсь. Я твой аленький цветочек не трону.
Почему люди в столь перенаселенном мире так дьявольски одиноки?.. Вы не находите это странным?
Когда это происходит, когда я превращаюсь из Красавицы в Чудовище, я прячусь. Чтобы никому не разорвать случайным когтем душу. Или глотку. Что может быть ужаснее, чем обнаружить, что внутри доброй Красавицы живет Чудовище? Обнаружить и умереть, пусть и на время.
Но кто-то сказал мне, что это до скрипа в зубах банально: чудовища живут внутри всех красавиц. И красавицы — внутри чудовищ. Я это, конечно же, знала. Это до смешного просто, и по-другому быть не может. Не бывает красавицы без чудовища. Не бывает чудовища без красавицы.
Красавица плюс Чудовище.
И тогда я подумала… было бы здорово коллекционировать тех, незаметных. Красавиц или Чудовищ, не важно. Находить, улыбаться им и вытягивать на свет. Невозможно жить одному без другого.
Чтоб долго и счастливо, не так ли?
…
Пока дорога вьется впереди, ни одна история не окончена.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге