Человек в колодце

Глава 1

В старый высохший колодец провалился человек, да такой человек, да так провалился, что, едва шмякнувшись на дно, не заметил ничего необычного, решив, что был здесь с самого рождения. Разговаривать ему особо не с кем, кроме Ангела, который прилетает, когда человек сильно уж его попросит. Иногда Ангел появляется и сам, правда, это бывает редко, да и в такие минуты он, обыкновенно, молчит, только кружит по спирали от самого дна к поверхности, аж до старой лебёдки.

— Ангел, ты здесь? — Ну да, — сказал Ангел, взлетев и кувыркнувшись в воздухе на середине глубины колодца. — Ты же звал. — Звал, да. Мне бы посоветоваться. Тут на днях один самогонщик натрусил мне алычи в колодец. — Ну и? — Вроде, добро он мне сделал. Я его, конечно, о помощи не просил, но отплатить чем-то надо, а у меня ничего нет. — Дятел ты неумный, браток. Радуйся, что помогли, и всё. — Ангел вздохнул и улетел в небо.

Несколько раз у колодца шептались две девушки. Человек напугал их, окрикнув из расселины в стене, чтобы те не мешали ему спать. Одна из них спустя некоторое время вернулась, чтобы узнать у человека, кто он и как его дела. Всё это сильно взволновало его, особенно то, что девушка очень упорно вглядывалась вглубь его колодца. Она была приятно одета и пахла чем-то неясным и волнующим. Так запомнился человеку этот запах, что после этого он не мог переносить родной ему запах сырости — всё хотелось снова втянуть носом обжигающую ласку.

— Ангел, а ты ведь всё видел во вселенной? — Ну, допустим, почти. — А расскажи что-нибудь. Ну вот, как там в космосе? Насколько ярко мерцают звёзды? — Э, брат, этого я ничего не знаю. — Это как?! Сам же сказал, что всё видел. — Видел, да. Я вообще потенциально обладаю любыми видениями. — Сказав это, Ангел исчез в бирюзовой вспышке, а не ринулся вверх, как обычно.

Вскоре настали холода, вскоре холода прошли. Снова слышны лёгкие приятные голоса наверху — соседские девушки обсуждают ридикюли и качество укропа на седьмом участке. Одна из них поздоровалась с колодцем, и человек почувствовал тот запах. По вечерам, редко, она приходила и, облокотившись на старые брёвна, спрашивала о делах, вглядываясь вглубь, так что человеку приходилось прятаться, чтобы не попадаться на глаза целиком. Отвечать было тяжело, и рассказы её казались пугающими и нелепыми, так что однажды он чуть не закричал, но запах его успокаивал.

— Скажи, Ангел, а там на подъёме сколько людей, и как выглядят места, где они живут? — Да что ты всё спрашиваешь у меня, будто я разбираюсь в чём-то больше тебя? — Постой, так и есть. Ты же Ангел, ты везде бываешь, всё видишь, понимаешь. Как же тебе не знать? Ангел выдохнул конус дыма, запрокинув голову вверх, сел на дно, вытянув ноги вдоль и засвистел какую-то простую мелодию, которая была еле слышна. — Эх, чувак, — говорил он, не прекращая напевный свист, — я-то, конечно, обладаю почти неограниченными возможностями, но всё-таки я часть тебя. А всё, что происходит в тебе, — это колодец с трещинами в обкладке. И поэтому знаю я не больше твоего. Мелодия прекратилась, и Ангел зашагал по дну, по три широких шага от одной стенки до другой, как всегда делал человек. — А кто же тогда знает больше моего? — Ну ты сам и знаешь, браток. Больше своего. По крайней мере, не меньше меня. Сам понимаешь, о чём базар. Хорош уже. — Ангел сделал странный шаг к восточной стенке и, звякнув обо что-то кроссовком, улетел вверх.

Настали вскоре холода, и не так уж скоро они прошли. Человек ходил от стенки к стенке, останавливался посередине, чтобы, задрав голову, посмотреть на кусок тучи. А потом он перестал думать о туче и прыгнул к восточной стенке неожиданно, настолько, что закричал и ударился носом о цепь. Он сжал её обеими руками и дёрнул. А потом наверху что-то скрипнуло. Он услышал голос самогонщика: — Маааша, человек в колодце!