Бывают и такие сказки...
Глава 1. Аленький цветочек
Что она только не делала – и сгрызала его под корень, и выкапывала, и поливала всякой дрянью, но нет – этот гад каждое утро появлялся на своем месте.
В конце концов она не выдержала и разрыдалась прямо над ним. Но даже от ее слез боли, горечи и обиды Аленький Цветочек не завял, продолжая озарять все вокруг своим призрачным золотистым светом.
– Ну… не плачь, – раздался из-за ее спины неловкий голос.
Она еще раз всхлипнула, вытерла глаза пушистой кисточкой и повернулась к нему.
– Скоро приедет купец и заберет этот цветок. А потом… потом приедет его дочь и ты влюбишься. Ты станешь человеком и вы будете жить долго и счастливо… – ее голос был тускл и сер, как и ее мех сейчас, будто припорошенный будущим расставанием и жизнью в мире без него. Или в смерти, она еще не решила, но – тоже без него.
Он засопел и спросил с надеждой:
– Ну хочешь, я эту купеческую дочку съем, как только она сюда приедет?
– А как же сказка? – всхлипнула она, пытаясь вновь не расплакаться, и напомнила: – Она должна пожить у тебя, потом вернуться домой, потом почти опоздать, потому что завистливые сестры переведут стрелки часов, и сказать тебе, еле живому, что любит и согласна стать твоей женой. Нельзя идти против сказки, сам знаешь. И вот это, – она кивнула на продолжающий радовать глаз своим светом Аленький Цветочек, – прямое и окончательное доказательство.
– Ну… – задумчиво протянул он. Не то чтобы он был тугодумом, но облик обязывал и накладывал свои ограничения. – Ты же оборотень. Я ее съем, ты вместо нее съездишь к отцу и сестрам, а потом вернешься и мы будем жить долго и счастливо.
Большая серая рысь счастливо взвизгнула и забралась на колени Чудовища, принявшись тут же ластиться к нему с призывным мяуканьем.
Она знала, что любимый что-нибудь придумает и не бросит ее! Знала!
Глава 2. Красная шапочка
Она осторожно шла по тропинке, ежеминутно оглядываясь по сторонам и вздрагивая. Темный лес шумел ветками, ухали какие-то птицы и казалось природа задалась целью напугать ее – окончательно и бесповоротно.
– А что это у тебя в корзинке? – раздался вкрадчивый голос из-за спины.
Она взвизгнула и, повернувшись, огрела вопрошающего по голове.
– Ты чего? – обиженно отозвался тот, озадаченно потирая лоб.
– Ой, – смутилась она, – я нечаянно. То есть автоматически!
Он вздохнул:
– Автоматически ты должна была сделать вот так, – и он достал из корзинки небольшую шипастую дубинку и треснул ею о пенек, так кстати оказавшийся рядом с ними. – Поняла? А вообще наверное хорошо, что автоматически у тебя только корзинкой пока.
Пенек хрустящее подтвердил последнюю фразу, разваливаясь на кусочки.
Она покаянно вздохнула и, забрав дубинку, уложила ее обратно в корзинку.
– Пойдем тренироваться? – вопросительно глянула она на своего визави.
– Пойдем, – кивнул тот и потрусил по дорожке. – Ты вообще как?
Красная Шапочка со вздохом поправила свою шапочку, пряча под нее красивую косу:
– Да вот опять эти Дровосеки пристают – девочка, хочешь конфетку, а давай мы тебе на гитаре поиграем, давай то, давай се… А я дура, что ли, верить этим?.. Спасу от них нет в последнее время, – продолжила девочка, пряча страх, – а мачеха как нарочно к бабушке посылает именно тогда, когда они около бабушкиного дома очередную вырубку делают…
Серый Волк бежал рядом и сочувственно кивал. Он-то точно знал, что нарочно, потому и начал учить Красную Шапочку самообороне сразу после того, как подслушал разговор мачехи, давно желавшей сбагрить падчерицу куда подальше, и главного из дровосеков.
Ну как можно бросить в беде почти просватанную за ватагу Дровосеков подругу, которая с детства подкармливает его пирожками?
И хорошо что сказка оканчивается на том, что Красную Шапочку вытаскивают из его брюха – дальше она сама разберется, об этом он позаботится.
Глава 3. Принцесса на горошине
– Так, вот здесь – комочек, здесь – неровно набили, здесь вообще целый угол с некондиционными перьями – колют, – Принцесса устало поднялась с шикарной перины. – Сколько еще на сегодня?
– Почти все, ваше высочество, – подобострастно откликнулся управляющий, склонившись в глубоком поклоне. – Остались только перины, выпускаемые под маркой «Царское сладострастье».
Принцесса кивнула и пошла в отдельную комнату, где хранились перины, подушки, одеяла и так далее, заказываемые самыми богатыми людьми не только королевства, в котором она сейчас проживала, но и соседних, проклиная свою наивность, заставившую переночевать хоть и в обветшавшем, но казавшемся вполне приличном на вид замке.
Наутро ей оттуда было только два пути – либо в церковь, либо в пруд, топиться. Принцесса выбрала первый путь и теперь фактически поддерживала своим умением благосостояние семьи супруга, имеющее в своей основе фирму «Все для королевского сна»…
Глава 4. Золушка
– Ну милый, ты же принц, почти король! Ты же можешь сделать это! Ну пожалуйста, пусечка, я тебя так прошу! Ты же видишь! Почти умоляю! Ну пусечка!
– Хорошо-хорошо, на следующей неделе назначу бал! Только не сейчас – завтра. Сейчас уже ночь, мы лежим в постели и я хочу спать. Все, дорогая, я сплю.
– Да, конечно-конечно, ты такая пусечка, обожаю тебя! Кстати, а я тебе рассказывала, как мы сегодня с герцогиней Арани гуляли по городу? О! Это было великолепно! Помнишь ту площадь, где самый большой фонтан? Там, где еще конная статуя? Ой, я такая глупая, конечно помнишь, ты же мне сам показывал этот фонтан! Так вот, мы с герцогиней…
Принц со стоном натянул вторую подушку на голову, старясь защититься от нескончаемого потока слов и хоть немного поспать. В отличие от жены, которая теперь не вставала раньше полудня, объясняя поздний подъем тем, что отсыпается за годы рабского труда, ему вставать на рассвете. Государство маленькое, советников еще меньше, вот и приходится за многим следить самому. А эта…
Теперь он понимал, почему Мачеха постоянно заставляла Золушку работать. Заткнуть рот этой девице мог только тяжелый физический труд или танцы. Но денег на балы не напасешься, а заставить ее сейчас хоть что-нибудь сделать он не мог. Новоявленная принцесса требовала себе слуг по каждому поводу, зачастую даже в соседнюю комнату не могла прогуляться сама, а приказывала служанке. Совсем бедную девушку затретировала… А еще эта герцогиня Арани… Подстрекательница! «Ах, ваше высочество, вы так прекрасно выглядите в этом платье! Вам бы только к нему брошечку!» А к кому Золушка пойдет за брошечкой? Конечно, к мужу. И не втолкуешь этой белокурой дуре, что такое бюджет королевства и что он не резиновый. Достало! Но завтра…
Принц даже зажмурился от предвкушения. Завтра он отошлет эту герцогиню домой. Вернее, не он, а король, все-таки это папин двор. У герцогини как раз вовремя заболела то ли корова, то ли собака в ее замке и слуги ну никак не справятся с этой напастью без своей обожаемой хозяйки. Принц подозревал, что папа приказал немного потравить бедную животину, слишком уж удачно она прихворала. Но не был уверен, так как под предлогом охоты съездил в дом лесника и уговорил Мачеху, эту святую женщину, все-таки перебраться во дворец. Теперь-то он понимал, почему и Мачеха, и сводные сестры с таким счастьем на лице отказались перебираться в столицу после свадьбы Золушки. Но – хвала ему! – он сумел уговорить, пообещав дать полную свободу действий! Сводных сестре, кстати, тоже. Теперь они станут фрейлинами Золушки, так же как и Мачеха. И тогда… и тогда он, наконец, сможет выспаться!
Только бы до завтра дожить…
Глава 5. Снежная королева
– Так… – сидящая на сверкающем ледяном троне Снежная Королева задумчиво постучала ледяной палочкой по табличке. Также ледяной, как и все, что она наколдовывала. Все же происхождение накладывало свои ограничения. – Что у нас еще на сегодня по плану?
Кай-117, исполняющий сегодня роль помощника Снежной Королевы, развернул свиток и зачитал:
– Триста деревянных человечков по имени Буратино, десять плюшевых медведей, сто семьдесят три паровозика и один воздушный шар.
– Какой шар? – Снежная Королева подняла удивленный взгляд.
Кай-117 сверился со свитком и повторил:
– Воздушный.
– Он что, совсем сдурел на старости лет? – возмутилась Снежная Королева. – Идиот красношапочный! С какой перепончатокрылой снежинки такие заказы берет?!
Кай-117 откашлялся и многозначительно скосил взгляд в сторону.
Снежная Королева глянула туда же.
– Кхм… – смущенно кашлянула Снежная Королева. – Так, говоришь, за чем ты пришла?
А Герда в полном шоке наблюдала за происходящим вокруг. А вокруг… Вокруг сновали сотни, если не тысячи мальчишек, и все с какими-то радостными гиками и криками, носясь то на коньках, то катаясь на подошвах ботинок. Носились снежки, возводились и штурмом брались снежные крепости. А еще… Еще повсюду были игрушки. Совершенно разные – деревянные, тряпичные, плюшевые куклы, медведи, зайцы и котята, заводные карусельки, играющие веселенькие мелодии, лошадки-качалки и многое-многое другое.
– За Каем, – растерянно сообщила Герда, переводя взгляд на Снежную Королеву.
– М-да? За каким именно? – Снежная Королева озадаченно разглядывала крохотную, с ее точки зрения, девчушку, пытаясь понять, что же ей нужно. – И для чего?
– Спасти, – отчаянно покраснела Герда, понимая, как глупо она сейчас выглядит и будет выглядеть, если выскажет заранее отрепетированные слова о льдинке, впившейся в сердце ее милого друга и убившей в нем радость.
– Герда! – на девочку вихрем налетел один из мальчишек и закружил. – Как же хорошо, что ты пришла!
– Ах, за этим! – облегченно выдохнула Снежная Королева, что-то помечая в своей табличке. – Так, Кай-237, замечательно.
А Кай-237 тем временем, подпрыгивая и размахивая руками, что-то рассказывал своей подруге, а потом схватил ее за руку и потащил в самую гущу взвизгов и смеха.
– Ну вот и хорошо, – Снежная Королева с материнской гордостью пронаблюдала за процессом утаскивания и вновь уткнулась в табличку: – Что за дети пошли… Гулять не хотят, играть не хотят, в Санта Клауса не верят, даже в меня не верят! Пусть хоть так. Кхм… Так что там у нас на сегодня еще? – вновь растерянно поинтересовалась в пространство.
Кай-117 терпеливо начал зачитывать вновь:
– Триста деревянных человечков…
Глава 6. Спящая красавица
– Ну как?! – нарезающий круги по приемному покою Самой Крутой больницы Олигарх кинулся к Доброму Доктору. Добрый Доктор огорченно посмотрел на мужчину и развел руками:
– Увы! Магия тут бессильна. Спать вашей дочери сто лет и три года…
Потрясенный Олигарх опустился на мягкий диванчик и уставился на Доброго Доктора. Добрый Доктор смущенно замялся и, явно сопротивляясь своему же решению, пробормотал:
– Разве что…
– Что? – обнадеженный Олигарх подскочил на ноги и схватил Доброго Доктора за грудки белоснежного халата, не обращая внимания ни на недовольно трепещущие за спиной Доктора стрекозиные крылышки, переливающиеся всеми цветами радуги, ни на блестящие золотые волосы, ни на грудь пя… кхм… Ни на возмущенные голубые глаза в пол-лица.
Когда-то, много-много веков назад, Добрый Доктор был Доброй Феей. Вернее, была. Фея и сейчас осталась «она», но в век просвещенного победившего феминизма называться «Доброй Докторшей» никак нельзя – феминизм же. И феей тоже называться нельзя – нетолерантно по отношению к другим расам, особенно не обладающим магическими способностями. Так что Совет Магических Существ, посовещавшись между собой и со всякими людскими правительствами, вынес постановление об изменении обозначений при межрасовом общении.
Вот так и получилось, что Добрые Феи стали Добрыми Докторами – добро ведь всем приносят. И им еще повезло! Гномам, к примеру, тоже – «Шахтер в бороде» звучит вполне неплохо. А вот гоблины до сих пор требуют, чтобы их кличку «Воры-ассенизаторы» сменили на что-нибудь более благозвучное, а то не те ассоциации возникают. Их даже дети перестали бояться – вместо того, чтобы пугаться, хихикают, перешептываются и толкают друг друга локтями. Да и не только они недовольны.
Кстати, Олигархи раньше звались просто – Королями и Королевами, но – веяния времени, отмена феодализма и изобретение капитализма дали о себе знать.
– Что? – обнадеженный Олигарх подскочил на ноги и схватил Доброго Доктора за грудки белоснежного халата, не обращая внимания ни на недовольно трепещущие за спиной Доктора стрекозиные крылышки, переливающиеся всеми цветами радуги, ни на блестящие золотые волосы, ни на грудь пя… кхм… Ни на возмущенные голубые глаза в пол-лица.
– Отпустите меня немедленно! – Добрый Доктор разъяренно поправила халатик, мысленно костеря Олигарха на чем свет стоит. Вот в прошлые времена Короли были повоспитаннее! Чуть что – сразу голову с плеч и все дела, и никто вот так трясти не смел. – Обратитесь к ученым!
Выплюнув последнюю фразу как ядовитую гадюку, Добрый Доктор удалилась, громко хлопнув дверью на прощанье.
Олигарх понурился: в его положении, с его деньгами и связями обращаться к каким-то ученым – это же стыд и позор! Засмеют! Но ради любимой дочери что только не сделаешь, к каким только шарлатанам не обратишься… К тому же руку дочери и половину корпорации можно будет сэкономить – какое-никакое, а утешение.
– Когда ваша дочь укололась о веретено в клубе «Проклятое место», она занесла себе в кровь инфекцию Sordes Rare (*). Вот, видите результаты анализов, – и Лаборант деловито ткнул Олигарху под нос кипу бумажек с какими-то странными буквами и графиками. В которых Олигарх, конечно же, ничего не понял, но понты, ой, простите!, гордость не дали в этом признаться, так что пришлось кивнуть с важным и понимающим видом и тут же поинтересоваться:
– А лечение?
– Не беспокойтесь, – растрепанный и невзрачный Лаборант важно поправил очечки. – Лекарство давно разработано. Через три дня ваша дочь будет здорова. Только лечение эксклюзивное и очень дорогое.
– Понимаю-понимаю, – радостно закивал Олигарх, подписывая чек на крупную сумму. Конечно, не половина корпорации, но близко. Зато доченька будет здорова!
– Ну как? – в лабораторию Лаборанта просунулась на редкость жизнерадостная голова. То есть голова была нормальная, а вот выражение лица – крайне радостное. – Сработало?
– А как же! – Лаборант приосанился, но сползшие очки несколько нивелировали эффект. – Все, как вы и сказали, тетя.
– Прекрасно, прекрасно, - потирая тоненькие ручки, в лабораторию протиснулась фигурка, облаченная вся в черное и вытащила шприц. – Ну-с, показывай, где пациентка! Сейчас мы ее будет лечить! А папенька ее поплатится за то, что не делал вовремя прививки!
И бывшая Злая Фея, а ныне Врач-Инфекционист маньячно уставилась на холодильник, в котором хранился самолично ей разработанный вирус Sordes Rare и антивирус к нему.
(*) Автор пытался по латыни сказать «Гадость редкая»
Глава 7. Маркиз Карабас
– Эй, косцы! Если вы не скажете, что это поле принадлежит маркизу Карабасу, то вас порубят на куски!
Косцы степенно переглянулись и перехватили косы покрепче.
– Пусть попробуют, – пообещал старшина косцов – мрачный мужчина, весь заросший черными волосами, зыркнув исподлобья на драного кота. Всего лишь кота, пусть даже и в сапогах. – Франко, беги-ка в село, а опосля к нашему господину.
Кот прижал уши к круглой башке и на всякий случай мягонько отступил на шаг назад.
– А просто не скажете? – робко поинтересовался кот, пока Франко сверкал пятками по пыльной дороге.
– Луидор, – пошевелив бровями, выдал старшина косцов.
– Сколько?! – кот даже выгнул спину от возмущения.
– Луидор, – повторил мужик, поглаживая пузо. – Сейчас ить этот… – и поднял наставительно палец. – Застой!
Вот так сын мельника и не стал зятем короля.
Глава 8. Ты заплатишь за это!
– Ты заплатишь за это! Заплатишь! – убитый горем селянин вопил плаксивым голосом, протягивая руки в небо и потрясая ими так, точно призывал в свидетели самого господа. – Ирод окаянный!
На поле мрачно тлел овин, выпуская в небо черные клубы дыма со странным запахом, явно свидетельствующем о том, что в овине хранился не просто овес. Поле тоже не осталось целым, но умудрилось выгореть до тла.
– Убивец! – продолжал плакаться селянин. – Ты заплатишь за это…
Внезапно став на диво деловитым, селянин вытащил из кармана счеты и принялся перебрасывать туда-сюда костяшки, тяжело сопя и пыхтя, словно тащил на себе мешки из пресловутого овина, причем все одновременно. И спустя какое-то время гордо постановил:
– Три чешуйки из хвоста!
Дракон, все это время со скучающим видом просидевший рядом, ну точно дворовый кот, обернувшийся хвостом, зажмурился и, скривившись, приготовился дергать чешуйки, но в последний момент остановился.
– Почему три? В прошлый раз было две!
Селянин довольно прижал к себе счеты, смешивая все костяшки:
– Инфляция!
Глава 9. Белоснежка
– Зачем вы это сделали? – потрясенно вопросил Прекрасный Принц, всматриваясь в такие прекрасные, но такие бледные, до восковости черты прелестного девичьего личика. Следовало сказать, что нереальную белизну в какой-то мере создавал хрустальный гроб, в коем и лежало сие прекрасное видение, а восковую желтизну – воткнутые в стены пещеры факелы.
– Ну видите ли… – замялся самый старший гном, все еще крепкий и жилистый старик, машущей в шахте киркой наравне со своими братьями. Не зная, как продолжить, гном потеребил седую бороду, но все же собрался с духом и решился. – Когда Королева прислала на приструнить свою падчерицу к нам, мы поначалу даже обрадовались. Думали, что наконец-то в доме появится женская рука, будет уют и все такое. Дураки этакие…
Братья дружно испустили единогласный вздох и уставились на мыски туфель – ну точно заранее репетировали синхронные выступления покаянного отчаяния. Принц впечатлился и мысленно выставил девять баллов. Выставил бы и десять, если бы самый младший, но от этого не менее волосатый, гном не всхлипнул тихонечко, попытавшись тайком вытереть нос рукавом.
– Вы понимаете, – продолжал исповедь старший, – мы холостяки. Со своими устоявшимися привычками. Ну там, пиво по пятницам, особые, – гном выделил слово напряженным тоном, – прогулки по субботам, ну вы понимаете, да? – и он с некоторым отчаянием вгляделся в Прекрасного Принца. Тот неуверенно кивнул. Привычки у Принца тоже, конечно же, были, но пока юноша не слишком понимал, почему некоторые должны быть особые и чем же им помешала добрая и милая Белоснежка.
– Ну так вот, – приободрился гном и ткнул пальцем в гроб. Хрустальный перезвон сигнализации заставил судорожно отдернуть палец и на всякий случай спрятать его за спину. Вместе с рукой, конечно. – А она как пришла, тут же принялась наводить свои порядки. Кровати переставила, по фен-шую какому-то, типа так полезнее, а как нам нравится – вредно. Картинки волшебные двигающиеся спрятала…
– Нечего, говорит, развращать маленьких! – неожиданно мелодично пискнул младший гном, застав Прекрасного Принца мысленно скосить ему годков двадцать возраста.
– Угу, – подтверждающе буркнул стоящий рядом гном постарше и похлопал младшего по плечу: мол, не переживай, уже все в прошлом.
– Носки запретила разбрасывать – негигиенично!
– Пиво пить нельзя – для здоровья вредно!
– Морды бить для развлечения тоже нельзя!
– И баб приводить!
Жалобы посыпались со всех сторон, как из рога изобилия, заставляя Принца вертеть головой во все стороны в попытках не упустить ничего.
– И главное! – зычный бас старшего гнома перебил нарастающий гомон, заставив всех остальных застыть и сглотнуть в ужасе. – Она нас… кормила!
– И что? – Прекрасный Принц недоуменно глянул на гномов, не осознавая, в чем же тут беда.
Гномы мрачно засопели, переглянулись, и потянулись гуськом куда-то в недра пещеры, поманив за собой Принца. Тоже синхронно, от чего юноша невольно вздрогнул – очень уж было похоже на огромную мохнатую гусеницу, приглашающе машущую лапой. С трудом подавив страшную картинку, Принц последовал за гномами.
Идти долго не пришлось. Вскорости показалась еще одна пещерка, бывшая, как оказалось кладовой, полностью забитой едой.
– Вот, – старший мрачно указал на ломящиеся от снеди полки. – Это наш последний ужин. То есть, приготовленный ей последний ужин.
Принц с уважением осмотрел запеченные окорока и банки с соленьями, даже совершенно невоспитанно присвистнул.
– Ого! Ничего себе!
– Ну да! – яростно подтвердил кто-то из братьев. – И мы все это должны были съесть! И так каждый день!
– А если не кушать? – Принц повернулся с любопытством к гномам.
Те дружно сбледнули, и один из них, видимо, самый смелый, пробормотал:
– Лучше не спрашивайте…
– Эм… Я понял вас, уважаемые, – отозвался Принц, мучительно, изо всех сил стараясь не оглядываться на ныне ужасающую его кладовку. – Ну а дальше?
– Дальше, – роль сказителя вновь перехватил старший. – Мы ей яблочко дали. Королева, как ее прислала, вместе с ней втихую яблочко наливное передала. И записочку, что вот мол, ежели совсем худо станет, дайте ей укусить, тогда она в этот… – гном наморщил лоб в попытке вспомнить. – Как его…
Лицо старика радостно разгладилось и он провозгласил:
– Летаргический сон впадет! А как впадет, послать весточку, а она, Королева-то, что-нибудь да придумает.
Гном помялся и с надеждой вопросил:
– Ну как, сигнализацию снимать али как?
Прекрасный Принц с сомнением оглянулся-таки на кладовку и решительно кивнул головой:
– Снимать!
В конце концов, Принц он или кто? Ему ли бояться трудностей!
Позабыв о субординации и строгом строе, гномы радостной гурьбой поспешили обратно, да так быстро, что юноша за ними еле поспевал.
Старший что-то пошаманил рядом с гробом, отскочил подальше, и гномы дружно вытолкнули Принца вперед.
Собрав все свое мужество, Принц наклонился над Белоснежкой и невольно ей залюбовался. Нет, никогда раньше он не видел столь прекрасной девушки! Не может быть, чтобы все рассказанное о ней являлось правдой! С этими мыслями, Прекрасный Принц решительно наклонился и поцеловал спящую девушку. Гномы замерли.
Из гроба раздался легкий вздох, которому тут же завторил топот тринадцати пар коротких ног.
Белоснежка распахнула глаза и, счастливо улыбнувшись, обвила руками шею Принца.
– Любимый, ты пришел! Какой же ты худенький…
Глава 10. Никогда не ходи гулять в такие дни…
– Запомни, сын, никогда не ходи гулять в такие дни. Никогда. Ничем хорошим это не закончится!
– Но, отец, а вдруг ее не существует? – отпрыск с сомнением покосился на выход.
Там царило прекрасное, солнечное утро, так и манящее выбраться наружу, побегать, поваляться по травке, половить бабочек – словом, заняться всем тем, чем так любят заниматься дети. И не просто манило, заманивало пренебречь всеми скучными наставлениями взрослых и отправиться на «охоту».
– Щенок! – тяжелая затрещина вернула мечтателя к реальности и заставила жалобно заскулить.
– Не смей бить ребенка! – ощерилась мгновенно материализовавшаяся рядом, точно по волшебству, мать.
– Он не верит в Нее! – патетично воскликнул отец, мысленно поджав хвост – характер у супруги был не сахар, да и не мед, откровенно говоря.
– Что?!
Вторая затрещина, не менее тяжелая, заставила загудеть голову отпрыска, от чего посыпавшиеся на него примеры слышались не слишком ясно, словно сквозь туман:
– Вспомни своего дядю!.. А дедушку!.. Помнишь, в прошлом году двоюродного брата?.. А давешнюю историю?..
– Все, я понял, хватит, хватит! Я не буду выходить в такие дни! – еще жалобнее заскулил волчонок, спрятав морду под лапами.
Родители с облегчением переглянулись.
А по лесу струился упоительный аромат свежевыпеченных пирожков, и где-то там, в самой сердце чащобы, радостно прыгала по дорожке девушка в красном плащике с капюшоном, размахивая корзинкой, прикрытой белым платочком. Прыгала и мечтательно вздыхала, недоумевая, почему же до сих пор никто не встретился. Ведь в этот раз даже лесорубов с собой не взяла, чтобы не отпугивали запахом, только ручной арбалет, почивающий в корзинке под пирожками.
Она ведь так соскучилась по волкам. По настоящим диким волкам…
Ну, вы понимаете, да?
Глава 11. Иван-царевич и Морской царь
Жил-был царь. Как положено, с царицей. И была у них беда – никак не могли родить сына. Сколько ни пробовали, все никак. Как-то собрался царь в очередную поездку по царству – посмотреть что-где-как, шороху навести, казнокрадов прижать к ногтю да и отвлечься от горя-беды-печали. Ездил-ездил, везде шороху навел, устал, решил домой возвращаться. Деньки выдались жаркие, захотелось царю попить, а кругом ни одного колодца. Глядь, пруд с чистейшей водой, спешился царь, только склонился водицы напиться, как кто-то хвать его за бороду! И не отпускает! Тягал-тягал, пока царь не взмолился и не пообещал отдать что угодно, что этот бородохват пожелает.
И тут из-под воды появляется Морской царь да и говорит:
– Отдашь мне то, о чем сам не знаешь в своем царстве!
Хотел было царь возмутиться «Да я только из инспекционной поездки! Я все знаю!», но тут же язык прикусил. Ему же самому лучше – если всё знает, ничего и не отдаст. Так что пообещал Морскому царю отдать то, о чем не знает, и с легким сердцем отправился домой.
А там его радостью встречают: родила царица сына. Тот момент, как царица сумела родить, пока царь по государству ездил, опустим. Короче говоря, радость!
А царь чуть с лошади не грохнулся: что же получается, придется отдать родного дитятку Морскому царю в лапы! Закручинился весь, поплакали они с царицею, да делать нечего. Слово держать надо.
Прошло осемнадцать лет, отвел царь свою кровинушку к тому пруду, где встретил Морского царя, да и оставил его там с наказом дожидаться дороги в новый дом. Сам же вернулся к царице и крепко закручинился. Кручинился так, что очнулся от запо… от кручины только через две седьмицы. Да и то благодаря тому, что рассолом отпоили. Только хотел было возмутиться, как слуга с поклоном докладывает – так, мол, и так, явился Морской царь, принять просют.
Охнул царь, привел себя в божеский вид побыстрее, да вскоре в горнице, где дожидался Морской, очутился. Глядь, а тот тоже в кручине, пьет и не закусывает. Изумился царь, да принялся побыстрее расспрашивать, что случилось, да как его сын поживает.
– Забери ты его, христа ради! – взмолился Морской царь, выпив пару штофов. – Всех дворовых девок мне перепортил, дочерей, а теперь и на меня заглядываться начал!
Крякнул царь и удовлетворенно бороду погладил. Сынушку своего единственного он холил и лелеял, ни в чем ему не отказывал, вот и вырос царевич детинушкой высоченным да здоровенным, подковы пальцами гнет, лошадей в бараний рог сворачивает и прочими подобными делами славится (и опять не будем поднимать вопрос, как его царица родила, пока царь в отъезде был…).
– А уж сколько денег на его прокорм уходит… – молвил Морской царь и окончательно пригорюнился. – Попробовал голодом морить, так меня дочери слезами извели – бедный он, мол, нечастный, как так можно. Попробовал в темницу заточить – вообще чуть плешь не выели. Вот и приходится… кормить и волю давать. Забери, а?
– Ну ладно, – улыбнулся царь в бороду. – Так и быть, заберу, только на моих условиях…
Короче говоря, вернулся царевич обратно, да не один, а с молодой женой – самую красивую среди дочерей Морского царя выбрал. А за ней и приданое прикатило: сорок сундуков жемчугов, двадцать сундуков перламутра драгоценного да десять сундуков кораллов. И еще пять сундуков с золотом. Морской царь обещался ежегодно присылать еще по пять сундуков – типа как подарки дочери. Золото – оно всегда нужно, вышла женитьба у царевича очень удачная.
Так что если кажется, что оттаскали за бороду и чуть не утопили да еще нагло обманули, не опускайте руки, кормите свое счастье, вернется оно, да еще и с золотом.
Сказки правду говорят!
Глава 12. Золушка. Балы бывают разные!
— Крестная, а… А так действительно можно идти? — нерешительно поинтересовалась Золушка, оглаживая свой новый костюм. Он сел как влитой, но Золушка все же сомневалась.
— Конечно, моя дорогая! — фея-крестная укоризненно воззрилась на крестницу. — Иначе бы я не стала тебе его предлагать! Вот, посмотри на себя, какая ты красавица!
С этими словами фея решительно подтащила Золушку к зеркалу, и та не смогла сдержать восхищенного вздоха. Усыпанный блестками костюм ярче самого белого снега подчеркивал волосы, делая их золотыми, а голубые глаза в прорезях маски блестели насыщенной голубизной.
— Вот, что я говорила, — фея довольно подбоченилась, разглядывая крестницу. По сравнению с низенькой и пухленькой феей Золушка смотрелась тоненькой (но крепкой) березкой. Или даже (фея поразмыслила немного, припоминая слово) ятоба. Самое крепкое на свете дерево, а её крестница столько всего по дому и не только делает — только с ятобой и сравнивать. — Не сомневайся, принц будет твой!
— Крестная, да не нужен мне принц, мне бы на бал посмотреть, хоть одним глазочком, — уныло вздохнула Золушка, продолжая коситься на свое отражение. Ведь действительно — чудо как хороша, да и все свои теоретические умения давно хотелось опробовать на практике, а тут — бал. Когда еще такой случай подвернется!
— Это сейчас не нужен, а потом в хозяйстве пригодится, — фея деловито повертела Золушку из стороны в сторону. — Кажется, чего-то не хватает, только не соображу, что. А! — фея с размаху шлепнула себя по лбу. — Вот ведь склероз проклятый, действительно, чего это я.
Просеменив к своему объемистому саквояжу, фея торжественно извлекла из него две хрустальные пробки — поменьше (с белым хвостом) и побольше (с алым).
— Вот, держи, — фея вложила подарки в ладошки мило порозовевшей Золушки. Пробки тут же изменились в размере, став ровно такими, чтобы Золушке было удобно использовать. — Подарок от твоей покойной матушки. Велела сохранить и отдать тебе, как на первый бал пойдешь.
— Так это… — Золушка в шоке распахнула глаза.
— Нет-нет-нет, — крестная торопливо покачала головой. — Совсем новые, ни разу не использованные. Матушка твоя купила, когда ты еще крошкой была, и мне отдала — на хранение. Чтобы точно никуда не пропало и не исчезло.
Золушка понятливо вздохнула. Папенька её был не сказать что плохим человеком, но — слишком мягким. Его запросто можно было провести или выманить даже нужную самому отцу вещь. Так что да — у тетушки-крестной, тем более феи, понадежнее хранить.
Еще немного повертевшись у зеркала, счастливая Золушка побежала к карете.
— Помни! — крикнула ей вслед фея. — Ты должна вернуться до полуночи!
— Да-да-да, — покивала Золушка из окошка кареты. — Ровно в полночь мой наряд станет обычным, а карета обратится машиной. Я помню, тетушка! — и послала воздушный поцелуй.
В ответ фея замахала платочком и даже всхлипнула от избытка чувств:
— Вот и выросла наша девочка, совсем большая стала…
Тем временем Золушка всё больше нервничала. В приглашениях говорилось, что бал будет «под старину», потому все гости съезжались в каретах (заодно отсекались те, кто не мог позволить себе карету и приходили на подобные мероприятия просто поесть) и должны быть одеты соответствующе. Как пояснила мачеха своим дочерям (Золушка самым бессовестным образом подслушала — слишком уж интересно было) «соответствующе» — значит, у дам поверх корсетов должны быть пышные юбки, а у джентльменов — как минимум жабо. Остальное — на усмотрение гостей. После услышанного обсуждения Золушка еще очень долго сидела у себя в каморке, разглядывала приглашение (неименное, так как планировался бал-маскарад, ради пущего интереса) и — мечтала.
И вот её мечта приближалась с каждой минутой. Волнения Золушки можно было понять — ведь, несмотря на заявленное «под старину», все знакомые остановились на традиционных черных корсетах, максимум — красных. Фея же наколдовала ей белый! Вдруг не пустят? Или подвергнут как её… этой… обструкции! Высмеют, то есть.
Но Золушка зря волновалась и сомневалась, фея-крестная знала свое дело и высшее общество, куда направила свою крестницу.
Стоило Золушке войти в зал, цокая серебряными каблуками и помахивая белой плеткой, как все присутствующие тут же замерли. В восхищении, конечно, а вы что подумали? Пока Золушка мило краснела, не зная, что же делать дальше (все же, это был её первый БДСМ-бал!), ей в ноги упал юноша, наполовину утянутый в латекс. Черный, конечно же, как и у всех остальных.
— Молю, будьте мой доминой! — не вставая с колен, юноша протянул Золушке руки.
Золушка судорожно сглотнула. Судя по незатянутым в латекс частям тела, юноша был весьма хорош собой, а глаза горели таким огнем, что невозможно не согласиться. Вот Золушка и согласилась. Обрадованный юноша тут же увел её в приватную комнату, где Золушка принялась радостно воплощать в жизнь свои мечты. Судя по реакциям незнакомца, ему всё происходящее очень и очень нравилось. Оба увлеклись настолько, что забыли о времени. Однако, как известно, время неумолимо.
Бом! — гулко ударили часы на дворцовой башне, и Золушка очнулась. О нет, что же делать! Сессия в самом разгаре, она как раз применила пробку по назначению, и тут…
Бом! — подтвердили часы панические мысли Золушки. Время действительно вышло.
Золушка метнулась прочь, потом к юноше и, остановившись на полпути, почти разрыдалась, но взяла себя в руки помчалась прочь из дворца, подгоняемая несущимися с башни «Бом! Бом! Бом!». Карета рванулась с места так, словно за Золушкой неслась целая орда варваров, вождя которых она только что… Вождя которых она бросила прямо посреди сессии. Но нет — за ней никто не гнался. Потому как брошенному «вождю» нужно было как минимум расстегнуть наручники.
Бедная Золушка прорыдала всю дорогу, вспоминая, как всё закончилось. Хорошо хоть телефон оказался с собой, услуга «трезвый водитель» действовала на всем пространстве королевства, и ей не пришлось самой сидеть за рулем. Как пить дать, аварии бы не избежала. И хорошо, что дома поджидала крестная, тут же устроившая бедняжке психотерапевтический сеанс с мороженым и разговором по душам. Так что к возвращению родных Золушка уже успокоилась и могла спокойно выслушать их рассказы об ужасном происшествии, случившемся на балу. Ведь мало того, что некая невоспитанная девица, поправшая все неписанные законы о внешнем виде на БДСМ-балах, сумела захомутать самого принца, так она его еще бросила прямо посреди сессии! Ужас-ужас! Кошмар!
Этого бедная Золушка уже не выдержала и хлопнулась-таки в обморок. Потом отговорилась усталостью (действительно — на нее свалились не только все проблемы, связанные с подготовкой к балу родных, но и работа, которую те забросили в предвкушении бала), но сама Золушка с ужасом понимала — она действительно бросила принца! Неизвестно, что высочайшая особа решит сделать, но отыграется точно.
Так, в нервах и переживаниях, прошла еще неделя. Фея, как могла, успокаивала Золушку, пересказывая все слухи, сплетни и самые настоящие разговоры, происходившие во дворце (на то она и фея, чтобы знать) — и ни в одном не было ничего о наказании исчезнувшей девушки. Наоборот, с каждым днем принц все больше влюблялся в прекрасную незнакомку и горел желанием продолжить незавершенное.
И вот через неделю вышел королевский указ — принц женится на той, которой придется по руке забытая на балу пробка. После чего принц самолично отправился по всем адресам, куда рассылались приглашения (предварительно отобрав те, по которым проживали хорошенькие девушки, ведь его домина была молода и хороша собой).
Наконец, дошла очередь и до дома Золушки. Увы, ни одной из дочерей мачехи пробка не пришлась по руке, но принц и не думал уходить, потребовав предъявить третью девушку. Озлобившаяся (надежды пошли прахом!) мачеха хотела было выставить августейшую особу прочь, отговариваясь тем, что третья дочь не посещала бал, но принц оказался упертый. А тут и Золушка вернулась с работы. При виде принца глаза Золушки широко распахнулись, сама она занялась лихорадочным румянцем и даже почти уронила портфель. И тут мачеха поняла, кто же был той самой незнакомкой в белом. Ярость поднялась приливной волной, мачеха подскочила к принцу, выхватила пробку и со всего размаху бросила на пол! Даже потопталась по осколкам для верности.
Но ошарашенный принц не успел впасть в отчаяние и приказать схватить преступницу, разлучившую его с возлюбленной (как её теперь найти, без пробки?!). Мгновенно пришедшая в себя Золушка открыла портфель и достала оттуда вторую — точную копию разбитой, только побольше и с красным хвостиком. Переполненный счастьем принц тут же упал перед Золушкой на колени и попросил ее руки (и быть его доминой до конца дней), и Золушка, продолжая розоветь ушами, согласилась. Так они и прожили в любви и согласии до конца своих дней.
А злобную мачеху и ее дочерей отправили на завод — работать, и запретили участвовать в сессиях, тоже до конца их дней. Так что не сердите принцев — горя не оберетесь!
Глава 13. Сложности семейной богатырской жизни
Эх, раззудись плечо, разойдись рука! Или «разойдись плечо, раззудись рука»? Впрочем, неважно, в сказках бывает и то, и другое. Да и дело не в плечах и руках, а ремонте.
Богатыри – они ведь не только подвиги совершать горазды, они – живые люди. И спать-есть надо, и жить где-то, да и кости перемыть друг другу горазды. Вот несколько богатырей под затеянный одним из них ремонт дома решили языки почесать, обсудить остальных. Начали, как полагается, с главной богатырской троицы.
У Ильи Муромца одна отрада в жизни – на печи полежать. Лежал аж тридцать лет и три года лежал, и было ему вполне даже неплохо, пока не пришли волхвы, не вылечили и не отправили воевать за землю русскую. Теперь, чуть что, так и норовит вновь на печь залезь, косточки свои прогреть. Стар, говорит, постоянно на коне скакать да с врагами сражаться, то поясницу продует, то плечо потянет, так что чуть что – сразу на печь, греться.
Или вот – Добрыня Никитич. Что, думаете, просто так в богатыри пошел? Не-е-ет. Завидовал славе Муромца, потому и пошел. Отец-то у него – воевода рязанский, не шиш с маслом, а мать настолько любовью задушила, что любой бы рад вырваться из-под опеки. Вот и воспользовался шансом – когда Муромец приехал, сразились славно, да и уехали друзьями.
А Алеша Попович, тот и вовсе богатырем стал, чтобы девок к любви склонять. Он ведь, когда от батюшки ушел в богатыри, первым делом в Чернигов, вольными нравами известный, собрался, да побоялся, что его пьянки-гулянки до отца дойдут. Вот и повернул на Киев. А там на войско наткнулся, что Киев осаждало, победил всех со своей дружиной, да и стал третьим среди богатырей. Вот тут и развернулся. Сам-то пригож собой, строен да ловок, язык подвешен, что помело чешет, на музыках умеет, а теперь и богатырь знатный. Ну какая девка устроит?
Вот так, под заговоры, к водочке и перешли. Захмелели. Один из богатырей и осмелился задать вопрос хозяину дома. Ты, мол, говоришь, что хозяйка тебя постоянно пилит и пилит, чего не бросишь-то? Вздохнул тот и говорит – люблю ее, дуру. Да и в хозяйстве она полезная. Слышите? Пилит.
Прислушались богатыри – и правда, из дома звуки ремонта доносятся. Они все тут сидят, а ремонт полным ходом идет. Подивились, еще по стопочке налили.
Только, говорит богатырь-хозяин дома, вы внутрь-то не заглядывайте. Не любит она этого. Не только мне, еще и вам достанется. Пообещали богатыри, а сами, как хозяин заснул сном мертвецким, не выдержали, заглянули. И увидели диво дивное – пила сама по новопостроенной горнице летает, внутреннее пространство поправляет, да так тонко, что не всякий руками своими сделает. Не успели ахнуть, как пила обернулась девицей в кольчуге железной, брови черные нахмурила, подхватила метлу да и погнала их метлою прочь, бранью поливая, да такой заковыристой, что не всякий мужик повторить сумеет.
Больше эти богатыри к своему товарищу заглядывать не смели, в других местах встречались, жены его опасаясь.
Любовь – она такая. Как придет, не только красну девицу полюбишь, но и пилу.
Глава 14. Золушки бывают разные
– …и они опять не взяли меня на бал! Уже в четвертый раз! – продолжила жаловаться Золушка, тоскливо вздохнула и подвинула одним пальцем зернышко пшеницы в сторону от кучи, наваленной на столе. Снующие повсюду мыши забегали быстрее, поджимая под брюшко серые хвосты. – И мешков в этот раз оставила четыре.
Она досадливо покосилась в угол, где стояло еще целых три мешка. Досадливо вздохнув, мрачно напророчила:
– В следующий раз будет пятый бал и пять мешков, видимо. Видимо, чтобы уж я точно осознала своё ничтожество. Ненавижу её!
Золушка зло скрипнула зубами. Получив дополнительный стимул, мыши перешли на новую скорость бега – лишь бы побыстрее разобрать на отдельные кучи оставленные мачехой мешки с просом и ячменем, и оказаться в своих мирных, тихих и уютных норках. Пока Золушка не позовет вновь. Матриарх мышиного семейства уже давно прокляла решение поселиться именно в этом замке, в котором не жили мерзкие коты и другая живность. Теперь-то понятно, почему такой прекрасный замок оставался свободным, но поделать уже ничего нельзя.
Внезапный скрип двери заставил Золушку насторожиться. Мыши на всякий случай замерли с зернышками в лапах. Одна из маленьких мышек нервно затолкала себе зернышко ячменя в пасть, и её соседка, от ужаса выронив своё зернышко, мгновенно сжала товарке челюсти – лишь бы та не захрустела. Если Золушка услышит – проблем не оберешься!
Но та уже с радостным воплем «Крестная!» подскочила с места, позабыв обо всем.
– Рада тебя видеть, дорогая, – дама небрежно смахнула на пол зерна (мыши убежали сами), тепло обняла Золушку и, разомкнув объятия, покрутила девушку в разные стороны. – Отощала-то как. Тебя не кормят, что ли?
Золушка вздохнула и потупила взгляд. Знала, что чаровать одну из лучших охотниц королевства бестолку, да и не хотелось, если честно. Крестная единственная относилась к ней хорошо. Ну, кроме отца, конечно. При мысли об отце вновь всколыхнулась ярость. Тот был главным лесничим королевства, и без проблем мог бы привести её на бал под свою ответственность, но нет! Предпочел во всем угождать новой жене, а не поддержать родную дочь.
– Ну-ну, дорогая моя, – крестная снисходительно похлопала по руке Золушки. – Не нужно так горячиться. Рассказывай, в чем беда. Заодно и чаем меня напоишь.
Вот так, за чаем, Золушка и вывалила на крестную свои беды – и как дома держат, и как никуда не пускают, и как на бал не взяли. Осмелевшие мыши носились бодрым галопом, только цокот коготков по полу раздавался. Крестная внимательно слушала, и на посторонние звуки не обращала ни малейшего внимания, словно серое воинство, разбирающие на кучи мешки с зернами, было самым обычным явлением.
– Что ж, дорогая, с балом я тебе помочь могу, – задумчиво проговорила крестная, помешивая ложечкой сахар в чашке. – А с отцом тебе придется разбираться самой. Поговорите откровенно, что ли. Он у тебя вроде хороший, не самодур.
Золушка радостно закивала. Разговор с отцом когда еще будет, а бал – сейчас! То есть через пару часов, когда доедет до королевского замка. Только вот – как доехать?
– С этим проблем не будет, – отмахнулась крестная, – одолжу тебе свою карету. Платье у тебя есть?
– Есть! – подскочила Золушка и умчалась в свою комнату. Там, в глубине шкафа, хранилось главное сокровище – платье, подготовленное для первого бала. На который Золушка так и не попала! Как и на второй. И на третий. И на четвертый могла бы не попасть, если бы не крестная.
– Никуда не годится, – бесшумно появившаяся позади Золушки крестная поджала губы. – Как ты в таком хоть куда-то пойдешь?
Золушка уныло смотрела на себя в зеркало и понимала – действительно, никуда не годится. Что же делать…
– Что-что… – проворчала крестная, словно читала мысли. – Вот, примерь, – и протянула сумку. – Костюм охотницы. Дарю.
Золушка с сомнением приняла подарок (все же размерами они с крестной отличались) и принялась облачаться. Посмотрев на себя в зеркало через несколько минут, ахнула. Кожаный колет обрисовывал точеную фигуру, штаны обтягивали ноги, делая их еще более длинными, белоснежная рубашка с широким воротником, охватывающим горло, подчеркивала белизну кожи, а маска в пол-лица с вуалеткой придавала таинственности не только взгляду, но самой девушке. Как же хорошо, что все охотники носят маски! Сейчас этот древний обычай играл на руку Золушке.
Оставалась последняя вещь. Моргнув, Золушка посмотрела на домашние туфли. Ну, на ноги можно надеть свои сапоги, подойдут.
Вот так вот, облачившись охотницей, Золушка выбралась из гостеприимно распахнутого крестной окна и забралась во временно подаренную карету.
– Дорогая, – крестная выглянула из окна, – следи за временем. Ты должна уйти, когда часы пробьют двенадцать.
– Хорошо, – покивала в ответ Золушка. – А почему в двенадцать?
– Мне еще домой добираться надо будет, – спокойно ответила крестная и шутливо погрозила пальцем: – К тому же юным девам не пристало танцевать дольше полуночи.
– Хорошо! – Золушка помахала на прощание крестной, устроилась поудобнее на сиденье и повторила: – Уйти не позже двенадцати.
Времени оставалось до обидного мало, но даже за такую малость крестную следовало благодарить, как только можно.
Карета мерно покачивалась, а Золушка предвкушала, как появится во дворце, как её увидит принц и тут же потеряет голову. И как они будут кружиться в танце до самого утра! То есть, до полуночи.
Тем временем в лесной сторожке, неподалеку от замка Главного лесничего королевства
– Уф! – появившаяся в сторожке дама сняла маску и с облегчением отбросила её в сторону. – Удалось!
– Я не сомневался в тебе, дорогая, – Главный лесничий королевства сжал в объятиях свою жену (мачеху Золушки и по совместительству – её же крестную) и поцеловал. – Наконец-то нам удалось придумать, как Золушке попасть на бал.
– Да, – рассмеялась та, целуя в ответ. – Я уж думала, что девочка зачахнет совсем, но всё получилось.
А началось всё с того, что несколько лет назад гуляющую в лесу Золушку покусали. Поначалу отец надеялся, что удалось избежать проклятия, передаваемого по женской линии в роду, но – увы! – с каждым днём Золушка менялась всё больше, пока не превратилась в полноценного вампира. Научилась заклинать птиц и зверей и стала страдать вампирской арифмоманией – считать все мелкие предметы вокруг. С зеркалами тоже беда – не отражалась. И вот как бедную девочку отпускать в таком виде на бал?
К тому же лесничие должны были охранять леса от всякой нечисти, а охотники – истреблять её, что усугубляло положение отца и мачехи Золушки. Пришлось выспрашивать особое разрешение у его величества, придумать специальный костюм, хоть и похожий на наряд охотницы, но с некоторыми дополнениями, что оградят девочку от беды (жажды вампирской и прочих неудобств). Для верности работало всё через намертво вшитые амулеты, даже прикрывающая лицо вуалетка с их помощью держалась, а то если вдруг лицо одной из гостий перестанет отражаться в зеркале, немалый конфуз получится. Только действуют амулеты не очень долго, потому и должна Золушка покинуть королевский замок с двенадцатым ударом часов.
Мачеха улыбнулась своему мужу. Взгляд сиял восхищением и любовью. Раз уж девочка развлекается на балу, они тоже могут немного отвлечься от рутины и расслабиться…
– Ну а дальше вы знаете, – сказитель отхлебнул свое заслуженное пиво с высокой шапкой пены и вытер усы. – Принц действительно влюбился в Золушку, и пусть у них и случился ужасный мезальянс, ведь король считается Главным охотником королевства, но чувства победили, и Золушка стала нашей королевой. От этого столице только польза случилось – все хотели приехать посмотреть на настоящую королеву-вампира, вот поперли из городов и стран сопредельных как тараканы к теплой печи. Король, не будь дурак, пошлину специальную учредил за просмотр прогулки – полсеребрушки, а если рядышком погулять, то целая.
Сказитель вновь приложился к кружке и строго осмотрел сидящих вокруг деревенщин, слушающих его с открытыми ртами.
– Да и за порядком теперь в столице смотреть не надо, ведь если где какой непорядок, королеве отдавали. И ей пропитание, и обществу – польза. Так то!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге