Большая прогулка
Большая прогулка
Большая прогулка
Часть 1
I
Мечтатель
Конечно, всякое дело, которое мы совершаем первый раз, бывает волнительным. Но первая в жизни большая прогулка по лесу, да еще без сопровождения взрослых, в каждом заячьем роду была настоящим испытанием. И не удивительно, что мать-Зайчиха, провожая рано поутру своего младшего сына в такой серьёзный поход,необычайно переживала за него. Только юный Зайчишка почти не волновался. Как это иногда случается с некоторымиподростками, он был нетерпелив, уверен в себе, в своих планах.…
Впрочем,обо всём по порядку.
Звали зайчоныша Триш-Пыш. По-нашему, по-человечески, это что-то вроде как Пушистик. Толькоозначало не одно лишь: мягкий и пушистый, но ещё и ласковый, нежный и очень, очень добрый! И, надо признать – это была чистая правда.
Конечно, Матери-Зайчихе хотелось, чтобы имя отражало ещё и необычайную одарённость, и ум её сына, но она справедливо рассудила, что для ребёнка и подобной характеристики вполне достаточно.
- Когда вырастет, то сам всем покажет чего стоит, - говорила она себе.
В семье Триш-Пыша любили, хотя и считали излишне чувствительным и мечтательным. Само по себе это вроде бы и не плохо, но опасно – отвлекает от осторожности. «Разве дело для их брата-зайца наблюдать за бегущими по небу облаками, внимать шелесту листвы, любоваться цветами или вдыхать их аромат… - Рассуждали другие зайцы. - Так мало того, он ещё до слёз расстраивается, если видит, что их без дела срывают или мнут».
Отец снисходительно относился к этой особенности младшего сына. Он видел, что Триш-Пыш ничуть не уступал своим сверстникам ни в ловкости, ни в сообразительности, ни в выносливости, а, следовательно, и волноваться не о чем.
«Со временем эти сантименты исчезнут сами собой, - усмехаясь, говорил родитель, - я в его возрасте таким же был – прошло!»
Правда иногда он всё-таки возвращал сына из заоблачных далей на «лесную полянку» (то есть в реальность), охлаждал каким-нибудь приземлённым замечанием. К примеру, как-то вечером после прогулки восторженный Триш-Пыш заявил своим родным:
- Если бы у меня была возможность выбрать, кем быть, я бы предпочел родиться бабочкой, а не цветком.
Всех позабавило это заявление, ведь такой вариант, как оставаться зайцем, их фантазёр даже не озвучил.
На вопрос бабушки, которая гостила у них этим вечером, почему так, ведь бабочки не имеют аромата, который ему очень нравится, Триш-Пыш ответил мечтательно:
- Потому что они могут в любой момент взмахнуть своими прекрасными крылышками и улететь от надвигающейся опасности. А цветам это не дано.
Тут-то в беседу и вмешался отец:
- А зачем тебе хрупкие крылышки, когда у тебя уже есть надёжные и выносливые ноги? И вообще, зачем мечтать о том, чего никогда не будет?
Триш-Пвш удивлённо моргнул.
-Но ведь они такие красивые!
- А ты уже родился зайцем, этим надо гордиться.
- Ну-у! Чему же тут гордиться? Я самый обыкновенный. Не то, что бабочки или цветы!
- А тебе хочется быть необыкновенным? – Удивилась бабушка.
Триш-Пыш задумался:
- Не то что бы «необыкновенном»… Но таким красивым, как бабочки – да!
- Ага, а пахнуть, как цветок…
- Да, да! И ещё лететь! – не замечая иронии в словах отца, воскликнул Зайчёныш.
Тут в разговор вмешалась Зайчиха-мать:
- Послушай, сынок, а ты не думал, что не все цветы и бабочки одинаково прекрасны? Есть ведь и совсем неприметные, блёклые и даже с неприятным запахом. Представь себе, что ты родился именно такой бабочкой, а не очень симпатичным зайчиком с красивой шёрсткой и милой мордочкой?
Зайчёныш растерянно приоткрыл рот. Похоже, что такая мысль ему в голову не приходила.
- К тому же, - поддержал жену отец, - если бы ты родился бабочкой, то ты бы уже не был нашим сыном.
- Это как?!
- Ведь мы просты зайцы, ничем непримечательные…
- Нееет!! – Заревел Триш-Пыш и бросился обнимать своих родителей. – Мне не надо других папу с мамой и бабушку другую не надо и братьев, и сестёр! Вы у меня самые лучшие, вместе со всеми тётушками и дядюшками.
- То-то же и оно! – Довольно улыбнулся Заяц. - Нужно ценить то, что имеешь, сынок, пользоваться этим и быть благодарным, а не заглядываться на других… - Сказал и продолжил и дальше жевать можжевеловую веточку, посмеиваясь в свои заячьи усы.
Однако, не смотря на подобные ситуации, Зайчиха-мать старалась во всём поддерживать своего любимца. Они частенько проводили время вместе: гуляли по окрестному лесу, бегали наперегонки, а то бывало, выберутся на косогор, усядутся рядышком и давай смотреть на Небо! А оно всегда разное! То чистое-чистое, синее-синее и высокое, как необъятный купол. То низкое, хмурое, с тяжёлыми пасмурными тучами, а то, наоборот – разбросает по всей поверхности белоснежные облака. Облака тоже бывают разные: один раз они похожи на маленьких белоснежных ягнят, другой - на гигантских баранов, огромных и неповоротливых, а иногда они словно лёгкие пёрышки плывут по синеве небес беззаботно и весело. Триш-Пышу тоже становилось весело, и он заливисто смялся, глядя на Небо. Хорошо ему было – и мама рядом, и облака, и Небо…
А еще бывало они где-нибудь в укромном местечке затаятся и, не замечая времени, рассказывают друг другу самые необычайные истории. Триш-Пыш делился с мамой впечатлениями о разных событиях, а Зайчиха незаметно передавала сыну свои опыт и знания. И им никогда не было скучно вместе.
За это старшие друзья и даже братья и сёстры порой называли его неженкой или маменькиным сынком. Вначале Триш-Пыш не обращал внимания на эти приставания, но со временем он стал сомневаться: какой смысл постоянно смотреть на одно и тоже. Небо... Что в этом удивительного? Есть облака – нет. Есть тучи – нет их. То небо синее, то бледно-голубое, а то и с серебристой проседью…
- В чем смысл? – спросил он как-то напрямую у матери-зайчихи. – Друзья говорят, что это скучно и бессмысленно.
- А ты как считаешь? – Зайчиха внимательно посмотрела на сына. – Тебе тоже скучно?
Триш-Пыш, после некоторого размышления неуверенно покачал головой.
- Не то чтобы скучно… просто мне кажется, что я уже вырос для этого. И не понятно ничего…
- В тебе говорят чужие слова. Небо не понимать, его сердцем чувствовать надо. Но со временем ты сам во всём разберёшься. Главное, запомни: мы зайцы, да и не только зайцы, никогда не вырастаем настолько, чтобы перестать нуждаться в Небе. Оно всегда должно быть с тобой. Когда ты смотришь на Него, даже если не чувствуешь, не понимаешь пока ничего, ты уделяешь Ему время и Оно видит это. И тогда, даже если мы забываем про Небо или не видим его, Оно всегда помнит и видит каждого из нас.
- И чем мне это может пригодиться в жизни?
- Хоть раз в жизни у каждого случается момент, когда ему больше не на что надеяться, кроме, как на Небо…
- Это как?
- Жизнь покажет, сынок, - туманно ответила зайчиха.
Так ничего и не поняв из этого разговора, Триш-Пыш решил, что возможно, мама и сама не знает точного ответа на этот вопрос? Словно в подтверждение этой догадки, ему услужливо припомнился один из разговоров с его старшими товарищами.
- Пока ты рядом с мамой шерсть на попе просиживаешь или ввозишься малышнёй, ты не научишься чему-то действительно стоящему, – хитро поблескивая раскосыми глазами, говорил тогда один из старших приятелей, - чему-то такому, что необходимо знать каждому современному и уважающему себя зайцу.
- А разве мама чего-то не знает? – удивлялся Триш-Пыш.
- Мама? Да она же старшее поколение! Ста-руш-ка. Теперь жизнь совсем другая и лес не тот, что был в её время, - ответствовал старший друг.
- Она и половины не знает из того, что может понабиться сегодня во время прогулки по лесу, - вторил другой приятель, который только недавно вернулся из своего первого самостоятельного путешествия.
Триш-Пыш немного смутился за маму, ведь он всегда считал её самой умной и всезнающей, а еще молодой и красивой, но он постеснялся возразить старшим приятелям.
- И что, например, я должен уметь, чего раньше не требовалось?
Молодые зайцы принялись наперебой предлагать юному Триш-Пышу разные, якобы «подготовительные испытания» перед Большой Самостоятельной Прогулкой.
- А, например, - говорил третий старший друг, - сумеешь ли ты простоять на одной ноге, пока сердце не простучит сто раз?
-Или с первого раза сбить ухом пролетавшую мимо муху? – высказалась одна из подружек.
На его недоумевающий вопрос: «А чем это может пригодиться в лесу?» - ему таинственно отвечали, что в своё время, сам поймёт.
- А вот если ты не сумеешь овладеть этими сложными науками, - предупредили его шутники, - то единственное, чем сможешь похвастать по возвращении домой, это тем, что попал под град и остался невредим. Будущее за прогрессом и за теми, кто им овладел.
Возможно, Триш-Пыш так бы и не поверил молодым зайцам, ели бы их не поддержали его старшие братья и сёстры.
- Каждое новое поколение зайцев всегда превосходит старое, а если ты не будешь лучше наших предков, то ты ни на что не годен, - говорили они и наперебой предлагали свои варианты «подготовительных заданий».
У юного Зайчишки кругом шла голова. «Почему же мама ему об этом никогда не говорила? – Подумал он однажды. - Быть может, ей это не известно? Ну, конечно же! Она ведь принадлежит старшему поколению». У Триш-Пыша дух захватило – получается, что он знает то, о чём взрослые даже не догадываются! А теперь, если он немного потренируется, то и в остальном сможет их превзойти.
Эта мысль странно будоражила кровь и одновременно вселяла смутную тревогу: так ли уж ему необходимо становиться лучше своих родителей? Он как-то спросил об этом братьев.
- Если ты не превзойдёшь старших, - ответили те, - то ты будешь хуже нас. А это уже ниже травы*.
* хуже некуда
И Триш-Пыш решил тренироваться. Ему всегда легко давалось любое обучение, и он с восторгом представил, как удивятся родители, когда он с лёгкостью продемонстрирует им то, чего они сами делать не умеют. Потому что они – старше поколение.
Однако проходил день за днём, но ни одна из новых наук ему так и не давалась. Зайка плакал от огорчения, думая, что тоже отсталый, как его «старики». А старшие друзья, делая озабоченные мины, говорили, что он совсем не готов стать взрослым.
Однажды Триш-Пыш не выдержал и пожаловался маме на свою никудышность.
- У меня никак не получается научиться самым важным вещам.
Та удивилась, попросила подробнее рассказать, с чем это её замечательный сын не справляется? Так и выяснялось, что над ним просто подшутили.
Триш-Пыш всерьёз обиделся на тех, кому безоговорочно доверял. А молодые зайцы только смеялись в ответ: это, мол, лишний раз доказывает, что ты ещё маленький, наивный несмышлёныш.
Мать Зайчиха пыталась донести до своего младшенького, в чем его ошибка, говорила, что он придавал важность вещам незначительным, а главное- вовсе упустил из вида.
- А ведь что важнее всего, Триш-Пыш? Важно не просто вернуться с первой самостоятельной прогулки целым и невредимым, надо ещё набраться опыта, постараться сделать правильные выводы из того нового, что узнаешь.
Однако в этот раз юный Зайчик слушал мамины слова краем уха. Напряжённо размышляя над историей с шутниками, он в итоге решил, что, когда отправится на свою первую самостоятельную прогулку (скорей бы уже!), то непременно докажет остальным, что он достоин уважения. Уж он-то постарается, чтобы по возвращении, ему было, что рассказать и чем удивить своих родных на семейном совете. Тогда и братья, и друзья поймут, как ошибались на его счет. Признают, что он не из тех, кто, попав во время испытания под дождь с градом, хвастает потом, что невредимый вернулся вечером домой.
И вот, наконец, пришло время и ему получать новое имя. Триш-Пыш весь так и светился изнутри, от чего делался немного похожим на солнечного зайчика.
- Смотри, сынок, - ласково напоминала мама, - будь внимателен! Далеко от дома не убегай. Нас, зайцев, в лесу за каждым кустом может поджидать опасность.
- Хорошо! Хорошо! – барабанил юный Зайка лапками по земле. От великого нетерпения он дрожал под своей мягкой шерсткой и подёргивал коротким, как кисточка, хвостиком.
- Ну, а если что случится, то сразу со всех ног домой беги! – настаивала на своём Зайчиха.
- Хорошо! Хорошо! – повторял отважный кандидат в легендарные герои.
- Триш-Пыш, – требовательно позвала Зайчиха, – я понимаю твоё желание поскорее отправиться в путь, но еще раз прошу: будь осторожен!
Триш-Пыш посмотрел на маму своими ясными, немного озорными глазами, в которых отразилось искреннее недоумение: почему она так за него тревожится?
- Мама, ты напрасно переживаешь. Иди домой и жди меня с хорошими новостями! Сегодня великий день! На этой прогулке я многому научусь, совершу настоящий подвиг, прослыву отважным героем и заслужу самое громкое и красивое имя! Вы с папой будите гордиться мной! Все в нашей семье будут мной гордиться.
Зайчиха со вздохом посмотрела на своего любимца. Сколько раз она говорила ему, что для зайца важно не то, как звучит его имя и, даже не то, что оно означает. «Важно, Триш-Пышечка, - наставляла она между делом, - каков ты на самом деле, чего ты стоишь. Вот у тебя доброе сердце, и достаточно сохранить эту способность». Говорить-то говорила, да только, кажется, у него всё в одно ухо влетало, а в другое тут же вылетало.
В последнее время, стараясь казаться старше, младший сынок заметно отдалился от неё. Зайчихе было немного больно от этого, но она старалась не подавать вида: что поделать – дети взрослеют и, рано или поздно, покидают родителей.
«Ты получишь замечательное имя, сынок, я уверена в этом, - думала Зайчиха и грустно вздыхала, глядя вслед исчезнувшего за деревьями сына, - для меня же главное, чтобы ты вернулся домой невредимым. И помни: мы все тебя очень любим…»
2
Старые знакомые
Так уж было заведено в их заячьем роду, что каждому испытуемому, вернувшемуся из самостоятельного путешествия по лесу, на семейном совете давали новое имя.… И с этого времени он мог считаться совершенно взрослым.
От одной только мысли об этом, юного путешественника переполнял восторг, жажда приключений и ощущение необычайного, невообразимого счастья! Начиналась не просто его первая прогулка, а настоящее испытание на взрослость!
Какое-то время, расставшись с матушкой, зайка бесцельно бегал по лесу, наслаждаясь ощущением свободы. Он предчувствовал, что по возвращении таки станет самым знаменитым зайцем в своём роду! Однако для этого с ним должны произойти какие-то невероятные приключения, но он понятия не имел куда идти и где их искать. Триш-Пыш остановился и растерянно посмотрел по сторонам: а самое главное, чего он не понимал – это как научиться извлекать правильные уроки из происходящих событий? Тем более что событий пока ни каких не наблюдалось...
И тогда Зайчишка решил для начала наведаться к своему хорошему знакомому – Ручейку.
Ручеёк протекал недалеко от их жилища, и прежде Зайка с мамой или с кем-нибудь из старших братьев или дядьёв частенько приходил к нему попить воды. Пока взрослые неподалёку отдыхали под каким-нибудь кустиком, они с другом всегда весело проводили время: бегали наперегонки. Зайка прыгал с одного бережка на другой, барабанил лапками по воде, а серебряный дружок брызгал в него прохладными каплями. И оба заливались задорным смехом.
Почему бы и сегодня не поиграть в догонялки. А чего такого? Ведь даже его мама – взрослая Зайчиха, иногда принимала участие в их детских забавах, и никто не упрекал её за это, не называл маленькой. И Триш-Пыш решил, что ничего страшного не случится, если он опять немного развлечётся со своим старым другом.
Надо сказать, что помимо Ручейка были у юного зайки тут и другие хорошие приятели. Сначала он познакомился с Маленькой Улиткой, которая носила на себе собственный домик! Это показалось Зайчишке столь удивительным и забавным, что однажды он не удержался и спросил:
- Скажи, Улика, а тебе не тяжело?
- Нет. К тому же это очень практично. - Ответила разумная Улитка и с достоинством пояснила. - Видишь ли, я - аристократка - особа голубых кровей. У меня очень нежное тельце и тонкая, чувствительная кожа. Я легко могу пораниться или стать жертвой какого-нибудь хищника. А мой замечательный домик меня надёжно защищает. К тому же в нём я могу сразу и от дождя, и от ветра укрыться.
- Но это же так неудобно! С ним не побегаешь, не попрыгаешь!.. - и Зайка представил себе, как бы он жил, если повсюду носил на себе свой родной дом - терновый куст!
- А зачем мне бегать и прыгать? - изумилась Улитка - мне некуда спешить. Где бы я ни была - я всегда дома!
"Возможно, это не так плохо... - подумал тогда Триш-Пыш. - По крайней мере, она необычная особа". Чуть позже у него появились некоторые сомнения на этот счет, и сегодня ему не терпелось их разрешить. Поэтому, едва заметив свою знакомую на травинке у ручья и поздоровавшись с ней, он первым делом спросил:
- А где живут твои папа с мамой?
- Как где? У них есть свои квартирки. У нас каждый живёт отдельно.
- А вы часто встречаетесь, ходите друг к другу в гости?
- В гости? А зачем? По-моему, это ни к чему. У них своя жизнь, у меня - своя.
- И ты не скучаешь по ним?
- Я скучаю? Вот еще! Ни сколько, я очень самостоятельная и независимая к тому же. Мне никто не нужен.
Триш-Пыш был поражен. Вот у него большая семья: есть и папа с мамой, и бабушка, которая живёт по соседству, есть и братья, и сёстры, дяди, тёти и всех он любит и они его тоже, он просто уверен в этом! А Улитка... Он в жизни не встречал подобной эгоистки: родители ей, видите ли, не нужны! Ну а ему в подобных товарищах нет нужды!
Так что для юного Зайца куда интереснее стали другие знакомые - весёлые головастики, что обитали в прохладной воде ручья. Вот они не кичились своей голубой кровью, наверное, потому что принадлежали к простонародью, зато какие они подвижные и забавные, а главное - всегда держатся вместе.
Правда, когда Зайчишка увидел их впервые, они еще походили на мелкие черные точки и были еще скучнее, чем Улитка. Но с тех пор многое изменилось. Вначале у Головастиков появились маленькие хвостики, а потом, когда Зайка с мамой пришли к Ручейку в очередной раз, каждый из них успел обзавестись еще и парой смешных перепончатых лапок. Они так забавно перебирали ими в воде, что Триш-Пыш от хохота едва живот не надорвал. Но мама сказала, что очень нехорошо смеяться над другими.
- То, что другие чем-то отличаются от тебя, вовсе не означает, что в них что-то неправильно и что ты лучше их. Тем более, если эти другие - твои друзья.
Зайка подозревал, что мама у него очень умная, просто так говорить не будет. Потому он испугался, что Головастики обидятся на него, но они не обратили на его смех никакого внимания. "Вот что значит - настоящие друзья!" - подумал он тогда с облегчением.
Головастики и правда, целыми днями веселились, играли во всевозможные подвижные игры, просто ни минуты на месте не сидели. Только вот Триш-Пыш не мог разгадать смысл этих забав и того, по каким правилам они играют. А потому не имел возможности присоединиться к весёлой компании, а ему этого очень хотелось! Но к тому моменту, когда ему начинало казаться, чтоон вот-вот поймет, где просто догонялки, а где настоящие салочки, обычно было уже пора возвращаться домой. А еще ему никак не удавалось уследить за всеми действующими лицами, ведь все Головастики были на одно лицо!
Сегодня же, оказавшись у ручья, Триш-Пыш здорово порадовался за своих добрых приятелей:у них появились еще по две крохотные лапки - передние. Но они все равно походили друг на друга, как капли дождя. И смысла в их играх ничуть не прибавилось, да и на Зайку они почти не обращали внимания. А то, что вскоре произошло, потрясло трепетного искателя приключений до глубины души.
По ручью проплывала случайная рыба, она мимоходом проглотила нескольких зазевавшихся Головастиков. Но никто из оставшихся не придал страшному факту никакого значения; все продолжали резвиться в своё удовольствие.
- Послушайте! - закричал потрясённый Зайка, дрожа от огорчения и жалости. - Перестаньте веселиться! Ведь только что погибло несколько ваших братьев.
- Да? Где? Когда? - запищали глупые мальки. - А мы ни чего не заметили. Да и не все ли равно: нас много, а жизнь слишком прекрасна и коротка, чтобы тратить её на огорчения. А нашим братьям уже не поможешь. - И они снова принялись есть и развлекаться.
- Ну, уж нет! - сказал взволнованный Триш-Пыш сам себе и возмущённо дёрнул хвостиком, и даже лапками по земле застучал. - Мне такие легкомысленные друзья тоже не нужны! Ведь если им друг на друга наплевать, то, конечно же, и до меня нет никакого дела.
А ещё Триш-Пыш подумал, что, когда все одинаково похожи и беспечны, то это тоже скучно и неинтересно. То ли дело - легкокрылые бабочки! Они ведь такие разные и красивые, что дух захватывает!
- Эй! Триш-Пыш! - прозвенел серебряным голосом Ручеёк и метнул в друга целую пригоршню холодной воды. - А ты давно пришел? Я, кажется, задремал и не сразу заметил тебя. Давай в салочки играть!
- Извини, но мне сегодня, что-то не хочется, - сердито сказал Зайчоныш, утирая лапкой мокрую мордочку.
- Ты, что же обиделся на меня? Так я же пошутил! - засмеялся Ручеёк. - Ну же, поиграем немножко?!
- Ну, вот еще! И ничего я не обиделся! - возмутился Триш-Пыш и отвернулся в сторону, чтобы Ручеёк не заметил его досады. - Просто у меня сегодня очень много важных дел. Я ведь теперь самостоятельный! Или ты не видишь, что я сегодня один к тебе пришел без сопровождения?
- Так ты сам теперь взрослым стал?!
- Ну конечно! - важно молвил Зайчик. - Мне теперь не пристало играть во всякие детские игры! - Сказал и тут же пожалел об этом. Надо было все же поиграть сначала напоследок!.. Но теперь уже некуда отступать.
- Ну, что ж, - вздохнул Ручеёк, - желаю тебе удачи. Но если захочешь, всё равно приходи. Я всегда буду тебе рад.
Зайчишка обрадовался и от всей души поблагодарил своего старого друга, потому что уже и правда, совсем на него не сердился. Он даже хотел все-таки предложить ему побегать по старой памяти (мало ли что он вырос!) но тут мимо пролетели сразу несколько разноцветных бабочек. Он выбрал самую большую и красивую, прокричал Ручейку: "До свидания!" и вприпрыжку побежал вслед за своей новой знакомой, вернее, за прекрасной Незнакомкой.
Часть 1
Глава 3
Новые знакомые или приключения начались
Легкокрылая красавица порхала с ветки на цветок, с цветка на травинку, с травинки на листик. Уж такая жеманница попалась! То усиком томно поведёт, то крылышком кокетливо пошевелит и опять улетает. А наивный Триш-Пыш, сам не понимая, зачем ему понадобилась эта прелестница, просто не мог оторвать от неё восхищенных глаз! Глупый Зайчишка думал, что он тоже нравится прекрасной Бабочке. А беспечная чаровница всё дальше и дальше уводила его от привычных мест.
Так они оказались на незнакомой поляне. На ней ягод, цветов - видимо-невидимо! Над ними летали важные, как бояре, шмели, трудолюбивые пчелы собирали нектар, с тем, чтобы отнести его в свой лесной дом, а праздные трутни лакомились дарами природы прямо на месте. А уж сколько здесь было других бабочек - и ярких и скромных, у Триш-Пыша дух захватило: столько он за всю свою жизнь не видел! И все они казались ему восхитительными летающими цветами.
Помимо бабочек, пчел и шмелей в небе щебетали и распевали на разные голоса весёлые птицы. На самом краю поляны, на плоском широком камне в клубок свернулся Уж: ему нравилось на солнышке греться. Он ни на кого не обращал внимания, но всё слышал.
С другой стороны, под ежевичным кустом спрятался Ёжинька. Сам ягодами лакомится, а сам за всеми наблюдает и над юным Зайцем посмеивается. Уж больно тот старался за бабочками и птицами угнаться. А те, словно сговорившись, дразнили глупого ушастика: то пониже опустятся и ему чуть ли не на самый нос сядут, а то в небо воспарят. И так весело стало Зайке, что за всеми этими забавами он позабыл, обо всём, что говорила ему мама, чему учили отец, дед: и про опасность, и про осторожность, и про то, чтобыдалеко от дома не уходил...
Он скакал, прыгал, веселился в своё удовольствие и не заметил, как шумом своим привлёк внимание молодой Лисицы, пробегавшей неподалёку.
Потянула она чутким носом: "А зайчатинкой пахнет! Ну, наконец-то повезло!" Подкралась плутовка поближе, выглянула из густой травы и улыбнулась, сверкнув на солнце хищными зубами. Сразу поняла рыжая, что ей попался юный несмышленыш. А значит, поймать его особого труда не потребуется.
Выползла хитрюга на середину поляны, поближе к тому месту, где незадачливый путешественник резвился, легла в густой траве и притворилась, что спит.
Ни легкомысленные бабочки, ни беспечные птахи, заметив с высоты рыжую хищницу, не испугались, потому что знали - ей до них не добраться.
Осторожный Уж, который лежал с закрытыми глазами, но всё равно всё слышал, почувствовав приближение Лисы, сполз с камня и исчез в высокой траве между деревьями.
Только коротконожке Ёжику никуда уходить не было нужды, но и он на всякий случай свернулся в клубок и расправил в разные стороны острые колючки. И никто из них даже не подумал предупредить беспечного Зайчишку. Уверенные в собственной безопасности, они об этом просто забыли. А юный весельчак с длинными ушами, не подозревая ничего недоброго, продолжал гоняться за бабочками, всё приближаясь к месту засады, и, наконец, наступил на лисий хвост.
Плутовка же только этого и ждала! Она тут же подпрыгнула на месте и заголосила на всю поляну!
- Ах ты, Косой разбойник! Совсем совесть потерял! По моему прекрасному хвостику топчешься!
Зайка вначале растерялся, попятился, а потом остановился и восхищенно произнёс:
- Ой, прости, Рыжая Красавица! Я не хотел тебя обидеть.
Лисе ничего не стоило сразу же проглотить доверчивого ценителя чужой красоты, но она, заметив в его глазах неподдельные восторг и восхищение, решила немного повременить.
- Как ты назвал меня, Косой? - нарочито строго спросила она.
- Красавицей... - честно признался Зайчик, - Только меня не Косой зовут, а Триш-Пыш!
- Да мне без разницы, как тебя зовут! Я говорю, как ты посмел наступить на мой великолепный хвост?!
- Это же не нарочно, честное слово! Просто тут так красиво и Ты!.. - попытался оправдаться Заяц, но нахалка не собиралась слушать его объяснения.
- За нанесённое оскорбление, я тебя безо всяких объяснений и имён съем! - и она хищно щелкнула острыми зубами. - Ну-у? - выжидательно протянула Лисца, надеясь, услышать еще один комплимент. Но к счастью Зайка вдруг вспомнил мамины наставления и сразу понял, кто перед ним, он не стал дальше объясняться, а со всех ног пустился наутёк.
Рыжая никак не ожидала подобной прыти от этого простофили. "И что это за молодежь пошла! - посетовала она, - Никакого тебе ни страха, ни трепета почтительного".
- Ну, держись, Длинноухий! Догоню - уму-разуму научу! – И охотница припустила следом за сбежавшей добычей. Кровь-то у неё у самой молодая была, горячая, и в порыве азарта, оскорблённая притворщица сама про осторожность позабыла.
На беду, в это время, как раз у них на пути, в тени можжевелового куста, отдыхал бывалый бродяга Волк. Сегодня у него выдалась удачная охота; сытый и довольный, он вольготно растянулся на мягкой травке. Хорошо жилось Волку - ни семьи у него, ни родни никакой. Сам по себе обитал, ни за кого не отвечал, ни перед кем не отчитывался. Что добывал в лесу - то ему лишь и доставалось, ни с кем делиться не приходилось. Загляденье, а не жизнь!
Правда была у них в стае одна Волчица... Так - ничего особенного, ну разве что умница, ну разве что красавица, только ему Волку, до неё не было никакого дела, равно как и до того, что она явно ему симпатизировала. Он - матёрый волчище, его красивыми глазами не заманить!
Так лежал он, переваривал свой завтрак и дажепредставить себе не мог, что кто-то посмеет его потревожить.
Но перепуганный Заяц не подозревал о Волчьих планах. Он вообще знал о волках лишь понаслышке, из рассказов родителей. А сейчас он и вовсе мчался, не разбирая дороги. И надо же было ему, удирая от коварной красотки, наскочить на Серого проходимца и разбойника.
По счастью, ноги у него были тренированные, ведь не зря же он столько бегал, прыгал, играя со своими братьями, сёстрами. И теперь, внезапно наткнувшись на спящего Волка, он успел вовремя отпрыгнуть в сторону и задать такого стрекача, что, когда Серый очнулся, Триш-Пыш был уже далеко. Зато опасная преследовательница угодила прямо Куму в лапы.
- Ты что, Рыжая?! Совсем обнаглела?! - закричал Волчище. - Да я... Тебя... Сейчас!.. - И он принялся трясти обидчицу-Лису.
- Ну, чт-то т-ты, чт-то т-ты, серый б-брат! – запинаясь, залепетала кумушка. - Разве я могла дерзнуть на т-такое - взять и разбудить самого сильного, умного и самого красивого и достойного зверя в нашем лесу?! Это же косой нахал! А я как раз бежала следом за ним, чтобы остановить, не допустить бесчинства... Но вот - не успела… - И она вздохнула со всем сокрушением, на которое была способна.
- Это ты про Зайца говоришь? – Волк потянул носом. - Где же он?
- Да вон посмотри: за деревьями мелькает.
Оглянулся Волк, но уже не успел никого разглядеть; Лиса же, почуяв, как ослабла хватка, мигом выскользнула из его грубых лап и пустилась наутёк.
- Ах ты, Рыжая бестия! - закричал Волк. – Дурить меня надумала, что ли? Ну, я тебе сейчас твой хвост надеру! - И он крупными прыжками помчался следом за мелькавшим меж деревьев огненным хвостом. Сам бежит, а сам приговаривает:
- Даром, что ли, Лисой зовётся? Лиса - лесть! А я-то, старый дурак, уши развесил, повёлся, как желторотый птенец, на её уловки. Ну, берегись, Кума!
Часть 1
Глава 4
Погоня продолжается
И вот их уже трое по лесу бежит: горе-путешественник, лап под собой от ужаса не чувствует. Лиса, раздираемая безумием азарта и глубоким волнением перед Волком и сам Волчище, который от досады и злости только зубами лязгает... Долго они метались по лесу, но, сколько ни петлял Триш-Пыш меж деревьями и кустами, сколько ни пытался следы запутать, ничего у него не получалось: преследователи шли строго след в след. Но и этого было мало: впереди их ждала ещё одна непростая полянка...
А полянка была большая, на ней тоже росло много сочной травы. С одной её стороны - старый дуб раскинул свою кудрявую крону, а корнями глубоко-глубоко врос в землю, с другой же - протекал ещё один лесной источник.
Вот это-то славное местечко с недавнего времени и облюбовало семейство диких кабанов, во главе с папой - крупным и суровым Вепрем.
Целое утро его многочисленные детки с визгом, похрюкиванием носились по поляне, катались по шелковой траве, играли в догонялки, прятались в кустах, кувыркались в пыли, взбивая серо-коричневые облака. Потом с разбега прыгали в ручей, поднимая в воздух целые фонтаны хрустальных брызг, и снова возвращались в тёплую пыль. Лишь недавно после сытного обеда они, наконец, угомонились и настал тихий час.
Маленькие поросята расположились вокруг мамы-Свинки: ножки вытянули, хвостики в колечки закрутили, пятачками во сне шевелят, сами при этом похрюкивают, посапывают, все как один - полосатые, ну точно кабачки на грядке. А мама среди них - словно большая зрелая тыква.
Лишь один папа в стороне обосновался. У самых корней древнего дуба он вырыл себе небольшую ямку и лёг в неё, как будто в мягкую кровать. Земля была рыхлая, как перина, влажно-прохладная и сладко, жирно пахла перегнившей травой, прошлогодними кореньями и желудями - лучшего места для отдыха не придумать! Никто больше не донимал его бесконечными играми и приставаньями, никто не мелькал у него перед глазами. Над поляной воцарилась чудесная, долгожданная, восхитительная тишина, и Кабан сладко заснул. Его густой храп, как громовые раскаты, сотрясали воздух, сон его был безмятежен.
А снилось главе поросячьего семейства чудесное событие - мечта всей его жизни: будто нашел он огромную кучу желудей! Плоды в ней, от первого до последнего, как один спелые, ароматные и такие аппетитные, что ему хотелось, ни минуточки не медля, зарыться в них своим алчным пятачком! Он ужасно боялся, что кто-нибудь ещё, кроме него, прознает о счастливой находке.
"Хорошо, что поросята мои спят, - думал во сне папа-Кабан. - Сначала надо самому вдоволь наесться, а уж потом пусть приходят и подбирают, что останется. В кого они у нас такие ненасытные? В жену, конечно, она всегда была прожорлива не в меру, жадна до еды».
Но едва он так подумал, едва приблизил своё рыло к заветной куче, как на него со всех сторон накатил поросячий визг, раздался всё надвигающийся топот маленьких копыт, земля задрожала, желуди затряслись и разлетелись в разные стороны! Кабан в ужасе замер, жалобно хрюкнул и... проснулся.
Смотрит он очумело по сторонам - ничего понять не может: почему жена его сидит растерянная и возмущённая, почему перепуганные поросята вокруг носятся, да еще так быстро, что у него в глазах зарябило?
И тут увидел он, как вдоль ручья от них Волк убегает, а вдалеке перед ним ещё и рыжий хвост мелькает.
Так вот кто нарушил его покой, вот кто помешал досмотреть такой вкусный сон! От охватившей Кабана злости глазки у него стали совсем маленькими и красными, как ягоды рябины зимой. Он воинственно захрипел, направил вперёд свои грозные бивни и стал бить копытами по траве с такой силой, что она разлеталась в разные стороны вместе с кореньями и комьями земли. Наконец он сорвался с места и помчался в погоню за хулиганами.
Компания увеличилась. Теперь их уже четверо по лесу петляло. Заяц не переставая ругал себя за беспечность, в результате которой может погибнуть совсем молодым. Да что там молодым, пропасть может, не получив нового имени - вот что страшно!
Лиса же за ним огненной стрелой летела и потявкивала на ходу: "Ну, Косой, получишь ты у меня! Ох, доберусь до тебя! - а сама на своих преследователей то и дело оглядывалась. - В такую меня историю втянул!"
Следом за ней Волк рысил, зубами от злости щёлкал: "Кого поймаю, тому все косточки пересчитаю!.. Только бы меня самого Кабан не настиг!"
А упорный Кабан тоже ни на шаг не отставал, короткими ножками часто-часто перебирал, клыки вперёд держал и хрипел от возмущения: "Поймаю - всех урррою!"
Так добежали они до реки, где в это время рыбачил Медведь. Вчера Косолапый до полуночи по лесу бродил, сегодня до полудня отсыпался. И только теперь на промысел вышел: уж больно ему свеженькой рыбки захотелось.
Это только на вид медведи неуклюжие и неповоротливые на самом деле они все отменные охотники. Вот и этот Топтыгин забрался в реку на отмели и замер, притворяясь, что он - не он, абольшущий и совершенно безопасный камень. Сам же ждал, когда подходящая рыба поблизости проплывать будет, чтобы, не мешкая ни секунды, запустить лапу в воду и насадить её на длинные острые когти, как на огромную вилку.
Медведь уже слюнки глотал, представляя, как станет лакомиться на берегу, только на этот раз и ему не повезло.
Едва приблизилась к нему большая, аппетитная рыбина, едва занёс он лапу для решающего удара, как из леса появилась шумная компания: Заяц, Лиса, Волк и Кабан. И побежали по самой кромке воды прямо в его сторону. При этом они так громко топали, лаяли и рычали, поднимали в воздух клубы пыли и песка, фонтаны брызг, сотрясали поверхность воды, что осторожная рыба тотчас ушла на глубину.
- Ах вы, разбойники! - заревел Медведь страшным от досады голосом. - Всю мою добычу распугали! - Он думал, что обидчики признают свою неправоту, остановятся и извинятся перед ним, но никто из странной компании на него даже не посмотрел. Все пробежали мимо косолапого и помчались дальше. Голодный Медведь вознегодовал.
- Вот я сейчас вам бока-то наломаю! Вы уж у меня получите! - пригрозил он и тоже пустился вдогонку широкими прыжками.
Заметил это Зайка и обреченно подумал: "Не уйти мне от погони, никак не уйти! - чувствовал он, что силы начинают покидать его. - Одну Лису я, быть может, сумел бы провести, но от четверых преследователей мне никак не оторваться!"
Но в жизни так часто бывает: когда кажется, что надежды на спасение больше нет, тут-то и появляется шанс выбраться из беды.
Часть 1
Глава 5
Лесной Владыка
Увидел Триш-Пыш, что вдалеке, прямо поперёк берега, лежит огромное старое дерево. С одной стороны из земли торчат могучие корни, с другой - засохшие ветки кроны наполовину погрузились в быстрые воды реки. Они как будто надеялись напиться живительной влаги и вновь зазеленеть.
Зайца это внезапное препятствие только порадовало. Он решил перепрыгнуть через дерево и не бежать дальше вперёд, а, прячась за стволом, пробраться обратно в лес. А пока преследователи догадаются, куда он подевался, он успеет не только следы запутать, но и домой вернуться.
Воодушевлённый этой мыслью, бегун почувствовал необычайный прилив сил и припустил еще быстрее, чтобы немного оторваться от погони. Ему казалось, что теперь от спасения его отделяет совсем немного, но не знал он, что очень скоро его ждало еще одно нежданное знакомство.
Дело в том, что как раз в этот час за поваленным деревом лежал горделивый Тигр. Лежал себе и размышлял о несправедливости жизни.
Обидно ему было, что Царём всех зверей называли какого-то там Льва, а не его - самого умного, сильного и красивого зверя на свете. Ну, разве может эта косматая башка сравняться с ним в ловкости и отваге? Чего стоит несчастная пыльная грива Льва против его тигриной шерсти: блестящей, густой и яркой! Ведь у этого Царя даже штанов приличных нет: зад весь голый – срамота, да и только!
Тигр пришёл к выводу, что он и есть единственный, кто достоин быть Царём всех зверей, а не только повелителем окрестных лесов. Он представил себе, как местные жители станут относиться к нему с еще большим трепетом и почтением, как слава о нём прогремит по всей земле, и весь остальной животный мир станет боятьсяего и уважать, как единственного и неподражаемого Звериного Владыку. Он даже замурлыкал от удовольствия, представив эту картину. Но в этот самый момент серый пушистый комок свалился ему прямо на голову. "Ой! Извините!" - пискнул говорящий клочок шерсти, подпрыгнул и скатился на широкую тигриную спину – такая нелепица. "Ой! Простите!" - снова пискнул они зачем-то опять подпрыгнул; потом, соскочив на землю, дал такого стрекача, что только пятки засверкали.
Да! Подобного посягательства на своё полосатое величество новоявленный «Всезвериный Владыка» никак не ожидал. От удивления он даже позабыл как следует разгневаться и отреагировать на дерзкую выходку со свойственной ему быстротой и беспощадностью.
- Ничего себе! - сказал Тигр вслух и с недоумением посмотрел, как удирает нахал с длинными ушами и коротким вздернутым хвостом.
А бедолага вновь побежал прямо, никуда не сворачивая и едва не плача от отчаянья, что сорвался замечательный план спасения.Теперь он уже нисколько не сомневался, что ему не уйти от погони. Он ведь не знал, что новому знакомому было совсем не до него.
День выдался жаркий, солнце ярко светило в небе, и Тигр решил отложить разбирательство этого происшествия до времени. А именно до тех пор, пока он не провозгласит себя Царём всех зверей. Вот тогда-то, если ему будет охота, он вызовет Косого на зелёный ковер и публично призовёт его к ответу. Хотя и это слишком много чести для такой мелюзги. Рано или поздно они встретятся на извилистых лесных дорожках. "Вот тогда-то и потолкуем. - Подумал Тигр. - И тохорошо ещё, что это был просто Заяц-недоросток, а ведь мог и настоящий противник напасть... Нет, мечтать надо осторожно, не расслабляясь, впрочем, - Тигр широко зевнул, раскрывая огромную пасть, полную острых беспощадных зубов, - в такую жару можно позволить себе немного расслабиться и помечтать".
Но не тут-то было! Едва Тигр закрыл глаза и представил себя с царской короной на голове, как ему снова прямо на темя свалилась... нет, не золотая корона, - рыжая Лиса! Кумушка не стала прыгать по нему, как Заяц, но и извиняться тоже не подумала. Она лишь тявкнула от неожиданности и, мигом спрыгнув на землю, не оглядываясь, устремилась за первым беглецом.
Тут Тигр рассердился не на шутку! Уж ТАКОГО вопиющего пренебрежения к своей персоне он потерпеть не мог: даже не извинилась!
"Ну, я ей сейчас покажу!" - прорычал хищник и подскочил на все четыре лапы, но тут на него легла еще чья-то тень. Он оглянулся, и в то же самое мгновение на него упал Волк. Оба они зарычали, захрипели и кубарем покатились по траве.
А на поваленном дереве уже возник Кабан. Он не мог, как другие, одним махом преодолеть столь серьезное препятствие, поэтому сначала просто запрыгнул на ствол, а уже потом с силой оттолкнулся от него своими крепкими ножками. Когда Хряк увидел разгневанного Тигра и отчаянно сопротивляющегося Волка, было уже поздно менять направление. С прицельной точностью он летел прямо на них.
Зато Медведь был настоящим забиякой. Он просто обожал всяческие потасовки. А нередко и сам становился зачинщиком опасных стычек. И теперь, увидев с катающихся по земле с рёвом, верещанием и поскуливанием хищников, он и не подумал пройти стороной. Вид летающей в воздухе и клоками разбросанной по примятой траве разноцветной шерсти приводил его в восторг. Чужие ярость и азарт в нем самом зажигали и без того горячую кровь, и он с нетерпением ввязался в драку.
Одному Серому эта заварушка была не по душе и не по шкуре. Он всю жизнь избегал столкновения с заведомо более сильными и опасными противниками, нежели он сам. Только если не охотился в стае. То ли дело - нападать на беззащитных травоядных! Там ведь наперёд известно, что никто особо сопротивляться не станет, в худшем случае могут попытаться убежать. Одако, не стоит думать, что этот Волк был последним трусом. Напротив, в своей стае он слыл отчаянным храбрецом и не раз до крови сражался с другими волками в честных поединках. Но тогда противниками были примерно равные ему по силе звери, а теперь у него не было никакой не то что уверенности, но даже надежды на победу.
ПоэтомуВолку самому хотелось поскорее унести ноги. И при первой же возможности он выскочил из общей свалки и пустился наутёк. Бежит, а про себя две мысли держит: первое - это хорошо бы драчуны подольше не замечали его исчезновения, а второе - как не дать Зайцу и Лисе избежать наказания! Они хоть и успели скрыться из виду, все же на земле осталось достаточно следов, подсказывающих, в каком направлении их искать. Впереди начинался берёзовый лес, к нему-то по запаху стремглав и направился дезертир.
А на поляне между тем продолжалась яростная борьба. Звери кусались, рычали, бились до тех пор, пока до противников, наконец, не дошло, что один из бойцов исчез. Они вмиг прекратили разборку и каждый, тяжело дыша, стал оглядываться по сторонам: куда подевался Волк?
- Нет его! - заверещал Кабан.
- Сбежал, проходимец! - Заревел Медведь.
- В погоню! - Немедля скомандовал Тигр, и, потянув носом, ринулся в сторону берёзового леса.
Одновременно с ним с места сорвались и Медведь с Кабаном. Все трое вровень бегут, пыхтят, сопят, а краем глаза друг за другом присматривают, чтобы не дать соперникам вперёдвырваться.
Не заметили, как вокруг замелькали белоснежные стволы,а под лапами стала ощущаться мягкая, как перина, трава. Она здесь была необычайно густая и до того высокая, что по грудь стояла, а местами и самому Тигру до шеи доставала. У Кабана же один только загривок на поверхности выглядывал, да и то не всегда. В такой траве самим легко затеряться. Преследователи даже засомневались: не сбились ли они со следа? Хотели уже приостановиться, оглядеться, принюхаться, но тут, откуда - непонятно, послышались тревожные голоса беглецов и звери припустили ещё быстрее.
«Я доберусь до них первым!» - решил Кабан.
"Ни за что не отдам первенство другим!" - задыхаясь от волнения, думал Медведь.
В этот момент уже совсем близко и отчетливо послышался Волчий вой и лай Лисицы.
- Если я решил стать Царём всех зверей, то и добраться до этих крикливых глупцов должен первым. – Вслух прохрипел Тигр и, сделав невероятное усилие, оттолкнулся от земли и полетел вперёд в красивом затяжном прыжке...
Часть II
Глава 6
В ловушке
Сначала Тигр и впрямь летел вверх и вперёд, опережая сопер-ников, потом стал опускаться всё ниже и ниже... Наконец он забес-покоился: «Что такое? Почему так долго не приземляюсь? - Но он тут же отогнал, промелькнувшую в голове тревожную мысль, объяснив всё по-своему. Он решил, что сумел подняться к самым берёзовым макушкам. - Вот, что значит - настоящий Царь всех зверей!»
Но он всё продолжал опускаться, вокруг становилось заметно темнее, потом, от куда-то сверху послышались испуганные вопли Медведя и Кабана. И в этот самый момент Тигр пребольно шлёпнулся о землю. Если бы не обилие мягкой травы, - несдобровать бы ему! А так он быстро пришел в себя и подскочил на лапы. Видит - он на дне какой-то ямы, а перед ним неуловимые беглецы: Лиса, Заяц и… Волк! Так вот почему их не было видно. Оказывается, они уже давно попались! Серый теперь от расправы не отвертится, и вторая получит хороший урок вежливости, а Косой...
А Косой, видать, совсем с ума сошел!
Тигр даже оглядеться, даже мысль свою до конца додумать не успел, а Заяц вдруг прыгнул прямо на него, что есть мочи ударяя, лапами в широкую полосатую грудь и закричал:
- Берегись, Тигр! - тот от удивления попятился - на целых два шага назад отступил, но быстро опомнился, схватил несчастного да как затрясёт его, и только пасть раскрыл, чтобы зарычать во всё горло: ты, мол, что, Косой, мне угрожать надумал!? Как в этот самый момент, на дно ямы, ровно на то место, где он только что стоял, свалились Медведь и Кабан. Тигр на них посмотрел, потом вверх, по сторонам и, наконец, на перепуганного Зайца… Триш-Пыш едва дышал в мощных лапах Лесного Хозяина, до которого только теперь дошло, куда он попал и что только что для него сделал Ушастый. Но вместо благодарности он выронил незадачливого своего спасителя на землю.
Триш-Пыш поспешил отскочить в сторону и прижаться к зем-ляной стене ямы. В этот момент два последних пленника в отчаянии стали метаться из стороны в сторону; Волк с Лисой, по-видимому, тоже ещё не набегались и присоединились к ним.
Что тут началось! Шум и гвалт в яме поднялись невообразимые. Каждый пытался карабкаться по отвесным стенам, царапать их ког-тями, они даже вгрызались зубами, цеплялись за тонкие корни дере-вьев, которые опускались на эту глубину, да только это ни к чему не привело. Рыхлая земля осыпалась, коренья обрывались, а если кому и удавалось немного подняться вверх, то кто-нибудь другой непременно цеплялся к нему сзади, и тогда оба падали вниз и там набрасывались друг на друга. Потом внезапно оставляли драку и опять принимались штурмовать неприступные стены, позабыв про месть. Поддавшись общей панике, они словно потеряли остатки разума.
Хорошо, что Зайка посчитал за лучшее остаться в стороне. Он усиленно вжался спиной в небольшое углубление в земле и смотрел на то, как Медведь в отчаянии крошит подсохшие стены своими мощными лапами, оставляя на них глубокие следы от своих опасных когтей, на то, как яростно Кабан подрывает дно своими крепкими клыками. Ему-то с такими короткими ножками, с копытцами вместо когтей, только и оставалось, что в бессильной злобе совершать бессмысленные поступки.
Триш-Пышу же приходилось ждать, когда обезумевшие живот-ные устанут и остановятся, а так же надеяться, что к тому времени он не окажется растерзан или не затоптан ими. Одного он не мог понять - это от чего Тигр безмолвствовал, почему не делал попыток их вра-зумить? Его-то всякий послушает.
А Тигр и впрямь молчал. Он пребывал в самом тяжелом потря-сении, которое только мог испытать такой большой и сильный Зверь: он оказался не в состоянии поверить, что так глупо попался в ловушку, ровно птичка в силки! Подобного удара его гордость еще не получала.
Неизвестно, сколько бы продолжался его ступор, если бы Кабан случайно не наступил ему на лапу своим крепким копытцем. От боли Тигр взревел во всё горло и звери, как по команде, оглянулись и замерли. Но увидев, что ничего страшного не случилось, немного расслабились. Тут-то они и почувствовали, что ужасно устали, по-валились на дно ямы в полнейшем изнеможении, языки высунули и, тяжело дыша, стали в себя приходить. Триш-Пыш облегченно перевёл дыхание - наконец, мол, угомонились. Но не тут-то было! Перемирие продлилось недолго. Когда взгляд Медведя в очередной раз остановился на Волке, в глазах его промелькнула опасная мысль, и он, словно страшный сон увидев, внезапно заревел:
- Смотрите ка - это же наш сбежавший боец! - и, не дожидаясь чьего бы-то ни было одобрения, поддержки, набросился на Серого. К нему тут же, позабыв про усталость, присоединились остальные, в том числе и Тигр.
В яме снова поднялся невообразимый шум и суматоха, только на этот раз всё могло закончиться гораздо серьёзнее. Хорошо, Триш-Пыш успел забраться в вырытую Кабаном яму. А вот Лисе не удалось увернуться. Туго бы пришлось плутовке в этой серьёзной разборке, если бы не её всегдашняя находчивость. Попрыгала она по яме, по-летала из стороны в сторону, отбиваемая то тигриной, то медвежьей лапами, да и вовремя смекнула, что долго так не протянет. Только погибать-то, раньше времени ей неохота, вот и удумала пройдоха, как на другого стрелки перевести, а себя тем самым спасти. Едва лишь дух Кума перевела от очередного удара, как закричит не своим голосом:
- Стойте, все! Так мы друг друга перебьём, а правды не добьёмся. Я же знаю, кто во всём виноват!
Запыхавшиеся, всклокоченные, разъярённые драчуны уставились на Куму. А Лиса, довольная привлечённым вниманием, продолжила:
- Я ещё так молода, так хороша собой и не намерена погибать раньше времени, тем более, не отомстив тому, кто единственный виноват в нашем положении.
Звери с подозрительностью и опаской стали озираться друг на друга: кто же этот неведомый преступник?
- Говори же не томи! - Прохрипел Волк и, на всякий случай, предупредительно оскалил зубы.
- Я говорю о том, с кого всё началось, кто нас всех сюда привёл. И я знаю - он сделал это нарочно, что бы нас погубить!
Триш-Пыш понял, что не утаился и поспешил сам выбраться из своего укрытия, пока другие не помогли ему.
- А-а! Вот видите - он сам этого не скрывает; сам нас сюда зама-нил, а теперь спрятался, выжидая пока мы друг другу глотки пере-грызём!
Звери с яростью уставились на несчастного Зайца, единственная вина которого состояла в том, что в ответственный час он, проявил беспечность... Он же, стоял перед своими судьями и одновременно обвинителями и ждал, когда они осуществят свою готовность - станут его палачами. Но они почему-то медлили.
Волна презрительного возмущения накрыла их с головой, и они стояли как парализованные, просто не в состоянии наброситься на свою жертву. "Что же это получается? - думал каждый из них, - мы все оказались в ловушке благодаря такому вот ничтожеству?!"
Наконец они стали надвигаться на несчастного зверька одной грозной, беспощадной стеной. Не сносить бы ему головы, если бы всевластный Тигр не остановил их своим мощным предупреждающим рыком.
- Стойте, Лесные братья! - веско произнёс он. - Не время сейчас расправу над кем бы-то ни было чинить. Не время выяснять отноше-ния. Лиса права: мы все оказались в одной общей беде... но ведь и Заяц тоже. Он не тащил нас силой за собой. Так или иначе – сейчас мы должны думать не о мести, а о том, как нам побыстрее выбраться отсюда. А до тех пор, памятуя закон лесного братства, я объявляю перемирие.
- Но он же первый начал! - возмутилась Лиса. - Он на мой чудный хвостик наступил...
Но Тигр строго прервал её обвинительную речь.
- Твой "чудный хвостик" изрядно потрепался с тех пор. Так мо-жет, ты и нас всех за это призовёшь к ответу? Не думаю, что Косой к этому тоже причастен.
Лиса обижено поджала перепачканный в земле и глине, с вы-дранными клоками рыжей шерсти предмет былой гордости и, метнув в Зайца мстительный взгляд, промолчала.
Триш-Пыш с благодарностью посмотрел на своего заступника, но тот не обращал на него внимания и спокойно, уверенно продолжил:
- Вот и замечательно! А теперь говорите: у кого какие есть со-ображения, как нам отсюда выбраться?
Как ни жаждали заложники ямы возмездия, они всё же были вынуждены согласиться с авторитетным мнением Тигра, и Лисе пришлось отложить свои мстительные планы на неопределённый срок. Но в душе хищница не сдалась; она знала, что рано или поздно, её час настанет, и тогда она не упустит своего шанса. А пока, прики-дываясь паинькой, она примкнула к большинству.
Чтобы привлечь внимание жителей Берёзового леса, решили шуметь как можно громче. Все старались, как могли: рычали, и лаяли, и ревели, и выли, но больше всех усилий прикладывал Триш-Пыш. Он подпрыгивал как можно выше и пищал со всей силой, на какую только был способен, но его слабый голосок растворился в общем шуме, нисколько не усилив его. Но, даже поняв всю тщетность происходящего, он не сдавался и продолжал вместе с остальными попытки призвать помощь.
Только там, наверху, никто не обращал внимания на их отчаян-ные посылы. Слишком глубока была яма, слишком густой травой поросла у самого края. Их голоса были едва слышны. Лишь когда свет совсем перестал проникать сверху сквозь зеленый шатёр травы, в ней воцарилась тяжелая, неподвижная тишина. Настала ночь - глухая, темная. Охрипшие, совершенно вымотанные после безумного дня звери снова без сил повалились на дно ямы и вскоре уснули. Один Зайчишка еще долго сидел без сна и прислушивался к окружающим звукам.
Слишком невероятными были произошедшие с ним события, слишком близко к нему подошла смерть, и уж совсем ненадежным представлялось ему великодушие его храпящих и сопящих на все лады сопленников. Но в сложившейся ситуации он ничего не мог переменить. Приходилось ждать, надеяться на чудо и внимать ночным звукам над поверхностью ямы.
Постепенно, Заяц начал вспоминать своих родных и друзей. Братья, сёстры, дорогие папа с мамой, милая бабушка... перед мыс-ленным его взором прошли вечно озабоченные, но добродушные тё-тушки, молодцеватые дядья... Потом ему представился добрый его друг Ручеёк и безвредные Головастики... Последняя, о ком он подумал, засыпая, - была Улитка. Почему-то мысль о бесчувственной гордячке заставила его сердце сжаться в невыразимом сожалении: бедная Улитка! Попади она в подобную ситуацию, ей не о ком будет грустить и о ней самой никто не вспомнит. Она несчастная, не знает что такое - любовь...
Часть 2
Глава 7
Плен продолжается
На следующее утро заложников ямы ждало ещё одно потрясе-ние: от вчерашнего беспрерывного крика они потеряли голоса и те-перь не могли подать сигнал о помощи. Три дня сидельцы провели в полном безмолвии, но первые сутки оказались для них самыми тя-желыми. До глубокой ночи они просидели в гнетущей, безрадостной тишине.
Спать никому не хотелось; лишь когда небо над лесом стало по-степенно светлеть, а звезды потеряли свою мерцающую яркость, тя-гучая сонливость, наконец, сморила шестерых пленников. И опять последним засыпал юный Зайка. Еще один день остался за ним, но почему-то радоваться этому обстоятельству у него не получалось; на то не было ни сил, ни желания. До самого пробуждения ему снились легкокрылые Бабочки... Они порхали перед ним, обмахивали своими восхитительными крыльями и манили за собой в неведомые и очень опасные, несказанно прекрасные и спасительные дали.
С каждым новым днём Триш-Пыш подмечал, нарастание ярости и нетерпения в глазах остальных заложников ямы, и то, каким злобным оскалом поблёскивают их острые зубы. Он был уверен: если бы не авторитет и сила Тигра, с которым пока еще считались, то звери бы, наверное, давно набросились друг на друга. Хотя нет – сначала они расправились бы с ним – с Зайцем.
И это была чистая правда: ежечасно голод подступал все сильнее, а страх, казалось, неминуемой смерти, теперь даже во сне преследовал всех заложников ямы. Но, не смотря на всю мучительность состояния, мысли, которые посещали некоторых участников истории, были не только о еде.
Не раз и не два, за это время, Медведь пожалел о своей знаме-нитой горячности и несдержанности. Ему вспоминались мольбы престарелой матушки, её слёзные просьбы образумиться, вести себя потише и поосторожней. "Держи себя в лапах, сынок, - говорила она ему при каждой встрече, - распущенность еще ни кого до добра не доводила". Но, что ему были эти досужие советы? Только развер-нуться мешали… Он был так уверен в собственной молодецкой силе и безнаказанности!..
Но не одному ему в голову приходили подобные мысли. Волку, например, все чаще вспоминалась та самая Волчица... Ни его хвалёная независимость, ни целый телёнок на обед для одного, а она - кра-савица! Её яркие глаза, статная осанка, её верность и ум. Неужто он никогда больше с ней не увидится? Сколько раз он рисковал жизнью на охоте, в бою с соперником, сколько раз сам едва не становился жертвой охотников. Но только теперь ему по-настоящему захотелось жить!
А на четвёртую ночь ему приснился настоящий кошмар. Увидел он, будто его Волчица выходит замуж за самого ненавистного и пре-зренного волка в их стае – его вечного соперника. Того самого, с ко-торым Серый бродяга неоднократно вступал в смертельные схватки. От такой беды у него в груди, в голове, словно что-то взорвалось. Что там «взорвалось» - у него даже голос прорезался! и он подскочил на лапы и завыл что было силы.
Думая, что случилось что-то ужасное, звери переполошились, тоже повскакивали со своих мест. Правда, когда поняли, что опять ничего страшного не произошло, немного успокоились, но до самого утра уже никто не мог заснуть, и все с тоской ожидали: когда же над поверхностью ямы появятся первые признаки наступавшего дня.
Только и этот день не принёс никому ни радости, ни облегчения; голод становился невыносимым. По откровенно злобным взглядам Триш-Пыш понял, что терпение зверей иссякло. Если что-то случится, даже Тигр не сможет их остановить.
И тут, как нарочно, каверзный вопрос подняла Лиса. Она заявила, что пришло время решать, как им быть дальше - либо умирать всем вместе, либо, во спасение остальных, принести в жертву одного из них. При этом она красноречиво посмотрела на Зайца. Одобрительный гул голосов прокатился по яме. Триш-Пыш затрепетал в ожидании своей участи. А Лиса продолжала:
- Ему-то хорошо - он жуёт себе траву и не горюет, а нам что де-лать?
- Да! Его самого надо съесть, - прохрюкал Кабан, давясь недоже-ванным пучком подсохшей травы, и воровато переглянулся с Косо-лапым.
И он, и Медведь тоже время от времени угощались запасами травы в яме; а вдруг кому-то вздумается поставить в упрёк, что они тоже подкрепляли свои силы.
Но положение снова спас Тигр. Он заявил: если Лиса или кто другой голоден, то они, подобно Зайцу, могут перейти на подножный корм.
Кума возмущённо воскликнула:
- Да чтобы я питалась этой гадостью! В жизнь этого не будет!
Тигр и с этим спорить не стал. Говорит: мол, если не желаешь - можешь не есть, остальным больше достанется. И сам, в пример, взял немного травы и принялся медленно жевать, то же сделали остальные. Жадная Рыжуха сразу же схватила пучок побольше и засунула себе в пасть; сама давится, чуть не плюётся, но отдавать свою долю другим она была просто не в состоянии!
Пока было что жевать, звери временно угомонились. Они снова стали подавать сигналы о помощи, но теперь делали это по очереди; один уставал, его сменял другой, и так продолжалось до самой тем-ноты.
И снова день сменялся днём, но ничего не менялось в положении обитателей ямы. По-прежнему высоко над ней, в зелёной листве берёз каждое утро трещали неугомонные сороки. Но они либо были настолько глупы, что не задумывались, откуда это постоянно доно-сятся тревожные звуки, либо так громко обсуждали свои проблемы, что вообще ничего вокруг, кроме самих себя, не слышали. Остальные жители этой части леса давно знали о коварной ловушке и старались держаться от опасного места подальше. Так что до шестерых стра-дальцев по-прежнему никому не было дела.
Запасов травы в яме хватило ровно на три дня. И вот настал тот момент, когда была доедена последняя травинка, догрызен последний корешок, до которого смогли добраться, потом хрупкому спо-койствию пришел решительный конец. Страх неминуемо надвига-ющейся голодной смерти заставил отчаявшихся обитателей ямы взбунтоваться.
Часть 2
Глава 8
Приговор
На этот раз обстановка накалилась по-настоящему. Опасность того, что звери выйдут из-под контроля, заставила Тигра уступить требованию большинства.
- Чего же вы хотите? - спросил он властно - теперь было важно сохранить хотя бы видимость достоинства.
Они требовали - жизни Зайца в обмен на временную сытость и покорность.
- Может быть, кинем жребий?.. - неуверенно предложил несчастный Триш-Пыш. - Так будет справедливо...
Но звери только больше стали кричать и возмущаться.
- Ишь, чего надумал! - громче всех вопила Лиса. - Сам нас сюда заманил, и теперь хочет за наш счет выжить! не бывать такому!!
- Не бывать, не бывать такому! - подхватили вместе и Медведь, и Волк, и Кабан, а воодушевлённая их поддержкой Кума, продолжала с нескрываемым злорадством:
- Может, он хочет, чтобы и наш дорогой повелитель тоже участвовал в этом спектакле? "Ради справедливости"?.. - передразнила она. - Ты хочешь и его кости обгладывать, ничтожный клочок шерсти!
- Но я же не ем ничего, кроме растительной пищи, - как мог, защищался юный Триш-Пыш, - да и вообще, мне кажется, что есть одного из нас, когда мы все в одной беде - это... непорядочно... Нужно еще что-то попытаться придумать...
Но ему не дали договорить. Кабан заверещал, что Косой над ними издевается, а Волк вообще хотел броситься на него и без разго-воров загрызть, но этот порыв остановил Медведь. Косолапый по-своему истолковал действия Серого, заявив, что он тут не один такой умный.
- Думаешь, больше тебе достанется? И без тебя найдутся же-лающие и умеющие...
Теперь на Волка захрипел еще и Кабан. Серый попытался оправдываться, что, мол, никого не думал обманывать, что за коллек-тив стоит. А Лиса опять за своё: надо с Зайцем, побыстрее покончить, пока все из-за него не передрались.
- Это он специально нас стравливает. Я вас уже предупреждала, какой он коварный!
Тигр молча, мрачным взглядом обвел всех, угодивших в яму, и остановил свой строгий взор на Зайце. Триш-Пыш понял, что его час пробил; теперь его уж точно съедят. И пришел к выводу, что коль иного пути нет, и все равно придется погибнуть, то умереть действи-тельно лучше теперь - не мучаясь больше самому, не глядя на то, как погибают другие.
- Хорошо - ешьте меня. Это действительно будет честнее всего. Но прошу вас об одном: дайте мне еще один день пережить, да на звездное небо полюбоваться, еще один рассвет встретить, а там - де-лайте что хотите.
Конечно же, звери возмутились: какие еще ему звезды понадо-бились, какой ещё рассвет?
- Да из этой ямы из-за травы и деревьев их почти никогда неба не бывает видно! - наступая на беззащитную жертву, говорила Лиса.
- В тихую погоду - не видно, но, когда ветер поднимается, то бывает, что и можно увидеть... - настаивал на своём Заяц: ему больше нечего было терять.
Хищники принялись кричать на все голоса: он мол, всё выду-мывает, какой такой ветер, когда уже три дня ни одна травинка над головами не шевельнулась. И это была правда: прилетавший прежде каждое утро Ветер, уже давно не заглядывал в эту часть леса, не бу-доражил своевольно пышные кроны стройных блондинок, не приче-сывал шелковистые пряди раскинувшегося у их ног зелёного ковра. Но Заяц не сдавался.
- Позвольте мне последний раз поговорить с Небом, и попросить передать моей мамочке... - Зайка на миг замолчал, удерживая слёзы, но только на миг, потому что не рассчитывал никого растрогать, - пусть простит меня...
Звери неуверенно замолчали. Больше всего эти слова тронули дебошира и грубияна Медведя: он снова вспомнил о своей матери - старушке-Медведице, с которой теперь, наверное, уже тоже никогда больше не увидится... От этих мыслей и накативших чувств Косолапый готов был разреветься, чтобы никто не заметил его состояния, он просто закрыл глаза и не проронил ни звука.
Даже свирепому Кабану сделалось в этот момент не по себе. Ему припомнилось всё его многочисленное семейство: пестрые и по-движные толстячки-поросятки и хозяйственная, заботливая женушка-Свинка... И то, насколько несправедлив и суров он с ними бывал. С каким безразличием порой к ним относился, как раздражался, как жадничал, когда дело касалось еды... Горько и стыдно оказалось со-знавать, что он был плохим отцом и мужем, но мысль о том, что те-перь уже вряд ли удастся что-либо изменить, оказалась просто невы-носима. Поэтому и Кабан не смог возразить жалкому Зайчишке, лишь невольно тоскливо хрюкнул.
А Волк и вовсе готов был завыть, вспоминая свою прекрасную Волчицу. Только теперь он признал, насколько она была ему дорога. И, как ни голоден он был, возразить Косому не смог.
Одну Лисицу ничто пронять не могло. Видя, что остальные готовы пойти на попятную, она, как та ветка, которую сначала удерживали, оттягивая вниз, а потом вдруг отпустили, просто взвилась вверх и завопила:
- Как вы можете молчать?! Этот интриган снова хочет обвести вас вокруг лапы! Завтра он снова что-нибудь придумает, чтобы вас разжалобить, и так до тех пор, пока все вы не ослабеете настолько, что не сможете защищаться. И тогда он сам, сам вас съест! Предположение Лисы было нелепым, но все-таки возымело свое действие. Звери без энтузиазма, но уже готовы были встать на её сто-рону, как внезапно произошло нечто, что заставило замолчать даже неугомонную и беспощадную подстрекательницу.
Как бы в поддержку Триш-Пыша, по лесу пронёсся сильный порыв вера; кроны берёз и трава слегка раздвинулись, и в яму про-никло довольно много дневного света, а звери, одновременно задрав вверх морды, увидели часть синего неба. Для приговорённого это был хороший знак, для остальных - удивление... Для Тигра же - отличный шанс укрепить свою власть и контроль над остальными.
Воспользовавшись внезапно наступившей тишиной, доселе хра-нивший сдержанное молчание Глава, решил молвить свое веское слово. Он давно наблюдал за юным Зайцем и даже невольно проникся к нему смутным уважением. Нечасто встретишь подобную отвагу и достоинство, какие сумел продемонстрировать этот скромный зверёк. Куда более сильные обитатели леса, когда они попадают в ще-котливые переделки, зачастую теряют самообладание и волю. И здесь они не раз были тому свидетелям. Поэтому, пока это было удобно и выгодно самому Тигру, он покрывал храброго ушастого, но теперь их интересы разошлись.
Защищать Косого и дальше - значит восстановить против себя всех остальных, а в столь стеснённых условиях одному противостоять четырём хищникам было бы верхом глупости и самонадеянности. Что ж, как это ни прискорбно, но настал час принести Зайца в жертву... всеобщей справедливости. К тому же Тигру тоже очень хотелось есть...
Да! Недаром этот хищник считал себя достойным венца пове-лителя: способность предвидеть, управлять, манипулировать была у него в крови. Даже дерзкую просьбу Зайца он решил обратить себе на пользу, на поддержание собственного авторитета. Он понимал, что рано или поздно, уступая напору большинства, кем-то из их компании придется пожертвовать.
Он также отлично понимал и то, что этим "кем-то" станет самый беззащитный из них, но всё же просто взять и уступить этому боль-шинству тоже не собирался. Это бы означало подрыв его авторитета. А потери авторитета Тигр боялся еще больше, чем голодной смерти. Поэтому, когда Триш-Пыш попросил о маленькой отсрочке для себя, когда деревья и трава под напором ветра пропустили в яму немного дневного света, хитроумный зверь решил воспользоваться ситуацией для закрепления своего первенства и власти.
- Друзья мои! - заговорил он очень проникновенным голосом, и только убедившись, что все взоры обращены на него, продолжил. - Выслушайте меня. Мы все оказались в одной беде - это правда. Мы все, сколько могли, держались, чтобы не дать свершиться несправед-ливости и это - тоже правда. Но настал момент, когда справедливость перешла на сторону большинства, и не потому, что на стороне большинства – сила. А потому, что, когда жизнь одного члена обще-ства может послужить спасению остальных, то это и есть настоящая, истинная СПРАВЕДЛИВОСТЬ!
По яме пробежал одобрительный гул голосов.
- Наш выбор пал на кандидатуру Зайца…
Голоса согласия и одобрения стали ещё громче и оживлённее.
- И сам Заяц согласился с разумностью этого выбора, - благо-родным и трагическим тоном констатировал Тигр. – Так, может, стоит прислушаться к его маленькой просьбе? Неужели мы не можем потерпеть еще один, последний день?
Под пронзительным взглядом некоронованного Царя всех зверей ни Медведь, ни Волк, ни тем более Кабан не смогли ничего возразить. И только нетерпеливая Лисица, чувствуя, что час её торжества снова откладывается, не могла сдержаться. Она стала требовать расправы над Зайцем сию же минуту. Но ободренный молчаливой поддержкой остальных членов суда, Тигр грозно прервал её тявканье.
- Уймись, Рыжая! Не много ли на себя берёшь? Да кто ты такая, на каком основании вообразила себя вершительницей чужих судеб? Быть может, ты хочешь занять чье-то место в этой яме? Быть может - моё? - он страшно посмотрел на Куму.
Та перепугалась, отступила назад, и, затявкав что-то невразуми-тельно-оправдательное, отрицательно замотала мордой: нет, не хочу!
В этот момент Зайцу почему-то стало стыдно за свою обидчицу и, одновременно с тем, жаль её: уж лучше сразу умереть, чем так унижаться, думалось ему. А Тигр презрительно усмехнулся и при-грозил:
- То-то же, а не то - займешь место Косого!
Этого было достаточно, чтобы Кума умолкла. И Тигр продолжил, спокойно обращаясь уже ко всем.
- Заяц от нас никуда не денется. Или вы думаете, что он сможет выбраться из ямы, пока мы будем спать? - пошутил он, и звери ото-звались неуверенными смешками. - Но если вы настаиваете, - про-должал Тигр все в том же "лёгком " тоне, - то мы, конечно, можем установить дежурство по нему в эту ночь... - смех стал активнее, но не менее принуждённым.
Видя, что полностью владеет настроением и волей своих едва не взбунтовавшихся подданных, Тигр продолжил в меру серьёзно и в меру пафосно:
– Там, наверху, каждый из нас жил, опираясь на свою собствен-ную выгоду, и там мы бы никогда не стали настоящими друзьями. Но так сложилось, что судьба свела нас здесь вместе, и мы узнали, чего каждый из нас стоит. Мы узнали цену самопожертвованию... - он многозначительно замолчал и посмотрел на Зайца, остальные по-следовали его примеру.
Несчастный Триш-Пыш неуютно чувствовал себя под пятью па-рами голодных глаз, это было совсем не то внимание, о котором он мечтал, отправляясь некогда на прогулку. Но теперь ему приходилось терпеть это бремя "славы" ради нескольких часов жизни.
А Тигр продолжал:
- И уже за одно это, за приносимую им жертву, нам следует пойти на уступку и позволить Косому... Гм... То бишь – Зайцу, встре-тить еще один рассвет.
Волк, Медведь и Кабан угрюмо согласились с доводами Тигра, что так действительно будет справедливо. А Лисе ничего не остава-лось, как просто примкнуть к большинству.
- Ну, а завтра... - Чуть понизив тон, Тигр обратился к Триш-Пышу, - завтра не обессудь: едва взойдет солнце над вершинами де-ревьев... - он умок, но приговоренному ни к чему были лишние слова.
Триш-Пыш поблагодарил Тигра и остальных обитателей ямы за великодушие и снова забился в свой укромный уголок, в котором проводил большую часть времени.
Когда все уже улеглись спать, зловредная Лиса подкралась к приговорённому и протявкала в самое ухо:
- Напрасно радуешься, Косой, ночь быстро пройдёт - оглянуться не успеешь, и тогда тебе конец, а я с наслаждением отомщу тебе за мой хвостик.
Заяц посмотрел на Хищницу с сожалением и ничего не ответил.
Так и не добившись своего – а ей хотелось отравить последние минуты жизни своей жертвы - Лиса с досадой отошла в сторону. Но Кума просчиталась не только в этом.
Часть 2
Глава 9
Долгая ночь, последняя ночь
Предстоящая ночь стала самой долгой в жизни незадачливого искателя приключений. И без того почти не спавший с тех пор, как попал в яму, (опасаясь внезапного нападения, он лишь изредка позволял себе забыться тонким полусном, и это бдение не раз спасало ему жизнь) в эти звёздные часы Триш-Пыш вообще ни разу не сомкнул глаз.
Вначале он прислушивался к ночной жизни леса; внимал тре-вожному шелесту листвы в нервных порывах ветра и нежному шороху травы. Он различал работу неутомимых кротов и землероек, и, почти беззвучный, полёт глазастой совы, а так же восхищался ловкими манёврами таинственных летучих мышей, виртуозно скользящих между потемневшими в ночь берёзовыми стволами... Ему казалось, что каждый их листочек шепчет ему прощальные слова, что каждая травинка посылает утешение. Даже благородный Ветер, не затихая ни на минуту, словно нарочно для него старался как можно больше раздвинуть густые локоны травы и кудрявые вихры берёз, чтобы дать ему проститься с Небом.
Порой ему чудилось, что он слышит мамин голос, самый доро-гой, самый любимый голос, повторяющий ему слова любви и под-держки. Даже в непрерывном мерцании звезд он улавливал оптими-стический посыл - не сдаваться, бороться за жизнь до конца.
"Спасибо Вам! - чуть слышно шептал Триш-Пыш. - Но что я могу предпринять? Я не в силах один противостоять стольким хищникам. Моё спасение - ноги, но здесь на них рассчитывать не приходится. Только если Ты, Небо, подскажешь мне, что следует сделать..." А пока Небо молчало, он продолжал слушать дальше...
Вот в траве пробежала юркая Мышка, почти сразу следом за ней проползла осторожная змея... Конечно, ей тоже хочется есть, но Заяц от всей души желал, чтобы маленькая Мышка оказалась проворнее... А вот, совсем близко от края ямы, просеменил деловитый Ёж... Возможно, именно с его родственником он виделся на весёлой лесной поляне... перед тем, как наступил на злосчастный рыжий хвост? Впрочем, теперь это тоже не имело значения. Он больше ни когда не увидится ни с этим, ни с каким другим ежом. И вообще ни с кем больше не увидится, кроме своих палачей. Но ему некого в этом винить.
Никто не виноват, что он возгордился и решил переплюнуть всех своих братьев, стать самым лучшим, самым знаменитым в их заячьем роду. Никто не виноват, что, едва ступив за порог отчего дома, он забыл всё, чему его учили, а в результате утром его жизнь закончится. Всё закончится быстро, бесславно и бессмысленно.
Теперь он представлял, сколько огорчений это принесёт его родным, сколько разочарования доставит отцу, тот факт, что его сын не сумел пройти своё первое серьезное испытание, и так и не получил нового имени. А о страданиях своей горячо любимой матушки, он и вовсе не мог думать без слёз. Она наверняка уже и не надеется, что он вернётся.
Заяц был уверен, его никто больше не ждёт, а вскоре и вовсе по-забудут о существовании своего юного и глупого родственника и друга. И только Ветер всё сильнее шумел вверху, а листва всё настой-чивей нашептывала какие-то слова, словно призывая его к чему-то, убеждая надеяться, бороться, не сдаваться. Но Триш-Пыш с тоской смотрел на бездонное ночное Небо и молчал...
Картины прошлого одна за другой стали проплывать перед его глазами, словно давая проститься с теми, кто был ему так дорог, с кем он так славно проводил время. Вот он играет в догонялки со своими братьями и сёстрами, вот дядья под видом забавы разучивают с ним преодоление препятствий: именно благодаря им он научился легко перепрыгивать через пни и поваленные деревья.
Припомнилось ему, как, играя с отцом, в прятки, он постигал тонкости мастерства быть незаметным в различных условиях. Как учился укрываться в небольших углублениях и за кочками, и в самой низкой траве, так, чтобы не торчали ни уши, ни короткий хвост. Вспомнил деда, когда тот показывал, как следует вытягиваться, чтобы скрыться за одиноким деревом. Это было самое сложное. Ведь нужно было не просто стать на задние лапы и вытянуться столбиком, а прижаться к дереву и постараться принять форму, изгиб его ствола. Все вместе это было очень непросто, но Триш-Пыш настолько хорошо овладел этим искусством, что научился не только стоять на задних лапах, но и удерживать какое-то время вертикальное положение, ни за что не держась при этом! Это, кстати, помогло ему стать чем-пионом в любимой игре всей заячьей детворы - сбивании листьев...
Много, много чего припомнилось Зайцу в последние предрас-светные часы: он мысленно попрощался и со своим другом Ручейком, и с одинаковыми Головастиками; даже расставание с эгоистичной Улиткой неожиданно оказалось болезненным, что уж говорить о маме-Зайчихе? Как долго еще её ласковые глаза будут полны скоби и горечи, как долго будет болеть по нём её бедное сердце? Он понимал, что не заслуживал таких терзаний, и желал лишь одного: чтобы его поскорее забыли.
Но горечь правды в том и состояла, что еще долго после того, как его не станет, после того, как о нем забудут все друзья, знакомые, родственники, даже братья и сёстры; когда отец перестанет кряхтеть, сожалея об исчезновении сына, его бедная мама будет тихонько ро-нять слезинки по ночам и незаметно вздыхать, глядя на ту дорожку, по которой он беспечно убегал от неё в своё первое и последнее са-мостоятельное путешествие…
И почему только теперь, в яме, он осознал, что, сколько бы ни прошло времени, она одна, дорогая и единственная, всегда будут страдать и терзаться по нём? И это делало его приближающуюся кончину еще более горестной и обидной.
"Но разве можно изменить свою судьбу, исправить безнадёж-ность сложившейся ситуации?! - с невольным чаяньем и мольбой в сердце подумал приговорённый. – О! Если бы только можно было всё изменить... - он неотрывно смотрел на тожественное звёздное небо. В эти долгие мгновения оно словно нарочно было открыто особенно сильным и затяжным порывом ветра. И, пользуясь минутой, отбросив все сомнения, Зайка с дерзновением произнёс. - Не ради меня, а ради тех, кому моя гибель принесет страдание, ради моей дорогой, самой любимой мамочки, помоги мне, Небо! Обещаю, что приложу все силы, чтобы впредь не поступать опрометчиво!"
Последние фразы Триш-Пыш проговорил вслух, но, едва за-молчал, как ветер затих также внезапно, как и начался. "Это всё, - по-думал Заяц, - зря я надеялся..." В это время на востоке небо над лесом начало постепенно светлеть, а на память ему опять пришло вос-поминание о глупой детской игре в сбивание листьев...
Часть 2
Глава 10
Сон и осознание
В иные дни обитатели ямы просыпались лишь с прилётом неугомонных Сорок. Но в то злосчастное утро торжествующее пред-вкушение предстоящего обеда подняло их ни свет ни заря. С голод-ным нетерпением ожидали они своего часа, а едва солнце позолотило макушки стройных берёз, Зайца не стало...
Звери расправились с несчастной жертвой в одну минуту. Не оставили даже клочка пушистой дымчатой шерсти от виновника их заточения. Но, если вначале кто-кто и пережил минуты злорадного тожества, то это длилось недолго. Большинству этот перекус не при-нёс ни сытости, ни удовольствия, на которые они с нетерпением рас-считывали.
Триш-Пыш был таким маленьким и худеньким, что не мог уто-лить голода нескольких весьма крупных хищников, а лишь раздразнил и без того неуёмный аппетит. Вначале звери в неловкости отводили друг от друга глаза, потом стыд сменился внезапной озлобленностью.
С этого дня, как и предполагал несчастный Зайка, в яме начались по-настоящему страшные времена. Это было время постоянной подозрительности и недоверчивой напряженности. Больше никто, ни одной минуты не мог чувствовать себя в безопасности; там, где каждый мог рассчитывать только на собственные силы, соб-ственно сила и стала мерилом их отношений.
Напрасно Лиса радовалась и торжествовала, когда только состо-ялась расправа над Зайцем; пролившие первую кровь хищники, тре-бовали новой крови, а по естественному закону силы этой жертвой должна была стать она - Патрикевна, и она ею стала. Тщетно Рыжая металась по яме, прыгала из стороны в сторону, карабкалась на стены, взывала к милосердию и справедливости, настаивала на жеребьёвке; подстёгиваемые голодным азартом хищники её не слышали, никто не подумал встать на её защиту или дать отсрочку...
Только спустя два дня, когда жестокое брюхо опять всё настой-чивей стало требовать пищи, в голову Волку пришла запоздалая до-гадка, что следующей жертвой должен стать именно он. Свой приго-вор он ясно читал в алчных взглядах трёх пар противных глаз.
Три дня и три ночи он не смыкал воспалённых век, а когда под-нималась полная луна, то выл от тоски и недобрых предчувствий, оплакивая своё несостоявшееся счастье с прекрасной Волчицей. Остальные звери спали по очереди. На четвертые сутки Волка все-таки сморил сон. Всё давно было продумано: лишь только Серый забылся, как бдительный Тигр подал знак. Но нетерпеливый Кабан чуть было не провалил всю операцию, издав воинственный клич. Волк, естественно, сразу проснулся и принял боевую стойку.
- А-а-а! Хотели по-тихому загрызть? Но я вам так просто не дамся!.. – зарычал он, ощетинившись и, оскалив зубы, поджав хвост, стал отходить к стене.
- Вот и чудненько! - плотоядно хрюкнул Кабан. – Значит, настало время продолжить прерванный бой. Хр-хр-хр! – засмеялся он, наступая на Волка.
На этот раз Серый бродяга знал, за что дерётся и потому спуску своим врагам не давал. Ему хотелось, чтобы его любимая им горди-лась, и он встретил свою смерть с достоинством настоящего воина...
Теперь в яме остались три самых сильных участника этой траги-ческой истории. Каждый из них сознавал, что никому не удастся вы-браться на волю, что последние безрадостные дни придется закончить здесь, в яме. Но как ни печальна была участь этого "счастливца", становиться очередной жертвой никто не желал; напротив, каждому хотелось быть тем, кто переживёт всех.
Мнение Кабана Тигра не волновало, а вот что задумал Медведь, ему было далеко не безынтересно узнать. Медведь - серьёзный со-перник, и если уж Волк, не имея ни каких шансов выжить, до по-следнего стоял против троих, то, когда они с Косолапым останутся один на один, вряд ли стоит рассчитывать, что он будет приседать пред ним в реверансах. И кто останется победителем в этой схватке, предсказать невозможно.
Примерно такие же размышления томили и Медведя. Он так же не брал в расчет Кабана. Как выяснилось позже, напрасно; рано они сбросили со счетов этого противника. Он оказался не так прост и давно понял, что после Волка настанет его черёд превратиться в пищу для более сильных соперников, но такая перспектива Вепря не устраивала... Сдаваться он не собирался и в голове у него созрел хит-роумный план. Ближайшей ночью, дождавшись, пока Медведь уснёт, он подобрался к дремлющему Тигру и, растормошив его, тихонько прохрюкал на ухо.
- Ваше Величество!.. У меня есть план…
- Как выбраться отсюда? – всполошился Тигр.
- Тише, тише! – испугано хрюкнул Кабан и оглянулся на Медведя, но тот лишь засопел, перевернулся на другой бок и продолжил спать. Успокоившись, Кабан снова приблизил своё рыло к тигриному уху: – Я знаю, как победить…
Тигр напрягся, но не остановил сразу заговорщика, решив, что будет гораздо разумнее для начала выслушать его.
А план Кабана был прост. Делясь им, он рассуждал прямо и, ка-залось очень откровенно.
- Если я, Ваше Величество, послужу сейчас завтраком, то Вы останетесь с Медведем один на один, а он серьёзный противник, не то что ваш покорный слуга. - Кабан почтительно склонил голову. - Но при таком раскладе разве можно оставаться уверенным, что победа в любом случае останется за Вами, мой повелитель? Или что Вы не будете серьёзно ранены? При всем моём уважении к Вам…
- И что же ты предлагаешь? - осторожно поинтересовался Тигр, его удивила проницательность размышлений Хряка, то, как точно он рассчитал возможное развитие ближайшего будущего, но ни смотря на это, ему не верилось в искренность «доброжелателя».
- Мы должны объединиться… - Кабан сделал многозначительную паузу. – Вдвоём мы легко его одолеем… А я… Сами понимаете: я – вам не соперник.
- Не пойму, тебе-то в том какая польза? Если рассчитываешь, что я пощажу тебя…
- Я не рассчитываю, что мы станем друзьями.
- Правильно делаешь. Теперь каждый сам за себя.
Кабан согласно кивнул.
- Но всё равно не вижу разницы: тебе-то с того какая польза?
- Так в том-то и дело, что разница большая: то ли умереть завтра-послезавтра, то ли еще недельку протянуть! Так что разница самая что ни на есть стоящая. А то, что я к Вам, Ваше Величество, подошел с этим предложением, а не к Медведю, доказывает мое расположение к вам, как к нашему Повелителю… Доказывает, что я честен с вами, что уважаю… Со всей, так сказать, признательностью…
«Да-а, хитро придумано, – размышлял про себя Тигр. - Но это же нечестно… А с другой стороны – о какой чести может идти речь, когда вопрос стоит о жизни и смерти? Жизнь так сладка… а смерть мучительна и отвратительна, а Медведь такой сильный… Нет, Кабан решительно прав!.. А честь… Мы её давно, еще вместе с Зайцем рас-терзали, теперь каждый сам за себя!»
И Тигр, пересилив себя, согласился. Стали они ждать удобного момента, когда с Медведем лучше расправиться.
- Надо потерпеть, пока он проголодается как следует, - развивал стратегию Кабан, - и станет вас подстрекать разделаться со мной, а вы его как бы станете отговаривать, мол, нужно ещё подождать. А чем больше он будет ждать, тем сильнее ослабеет и тем легче мы с ним справимся!
И снова Тигр соглашался с «разумностью» рассуждений Кабана, он даже стал подумывать о том, что, возможно, и не съест его. И они встретят свой последний час вдвоем… Одному ведь тоже мало радо-сти оставаться…
Так размышлял он и не подозревал обо всей хитрости и ковар-стве своего любезного напарника, который уже давно точно так же договорился с Медведем по его Тигриную шкуру. Кабану было всё равно, чью сторону принимать, главное - самому остаться в живых как можно дольше. И стратег преспокойно ждал: у кого же из них первого сдадут нервы…
Наконец, спустя несколько дней, проведённых без сна, Кабан решил, что пришла пора действовать.
Он тихонько сделал знак Тигру, что настало время спровоциро-вать Медведя.
- Претворитесь, что вы заснули. Косолапый наверняка захочет расправиться со мной в одиночку, чтобы ему больше досталось, и чтобы он стал сильнее вас, Владыка. Я тоже притворюсь спящим, но, когда он набросится на меня, то получит двойной отпор…
Тигр сделал всё, как условились, и вскоре яму заполнил густой звериный храп. А коварный Кабан подмигнул Медведю, и тот набро-сился на своего Лесного Повелителя. Завязалась жестокая драка. Ловко маневрируя между сражающимися, коварный подстрекатель скакал по яме, верещал во всё горло. При этом он умудрялся, не только еще больше распалять злость противников, но и самому оста-ваться невредимым. Он желал, чтобы они как можно больше навре-дили, а может быть, даже уничтожили друг друга, тогда бы ему са-мому вовсе ни пришлось ничего делать. Но Тигр выжил.
Спустя час после расправы над Медведем, сытые, расслабленные звери лежали на дне зловещей ямы друг против друга и молчали. Ещё никогда в жизни полный желудок не казался Тигру таким тяжелым, а ощущение сытости - отвратительно-неприятным.
Ему всё было противно: и ощущения в чреве, и воспоминания о нечистоплотной сделке, невыносима сама мысль о свершившейся расправе. Но жаль ему было не Медведя, в конце концов, он первым напал на него, за что и поплатился. А вот гибель несчастного Косого теперь казалась ему непоправимой ошибкой.
Тигр не мог простить себе, что пошел на сделку с собственной совестью. Одно нарушение закона о лесном братстве, о ненападении друг на друга попавших в беду, а что в итоге? В итоге он опустился до гнуснейшего сговора, и теперь сытый, но раненый, с отравленной со-вестью, с презрением к себе, он остался один на один с самым ни-чтожным членом их злосчастной шестёрки. Вот он смотрит на него подобострастными, чуть осоловелыми от сытости глазками, и никакая совесть его не мучает. Думает, неделя у него есть впереди, и все… А пройдет пара дней, и сам начнёт строить планы, как разделаться бы и с ним, с Тигром… Как можно было таким глупцом, чтобы доверять подобному негодяю.
«Но ничего, – успокаивал себя Тигр, - я буду начеку. Я расправ-люсь с ним гораздо раньше!.. Как с куропаткой… Он думал - он самый умный? Но я разгадал его план! И я уничтожу эту презренную душонку. Только вздремну немного… А пока… Пусть радуется… одна ночь торжества у него есть…»
У Тигра еще мелькнула мысль, что лучше было не откладывать расправу на завтра, но сытая дрёма непреодолимо увлекала его в сладкую страну сновидений. И он не стал ей сопротивляться. «Завтра, завтра я с тобой расправлюсь...»
Это было последнее, о чем он промурчал себе под нос, засыпая под звуки бодрого, безмятежного кабаньего храпа. Но едва дыхание Тигра стало достаточно равномерным и глубоким, как Кабан тоже затих. Еще какое-то время он лежал неподвижно и прислушивался. Наконец Хряк разомкнул веки, и маленькие колкие глазки недобро посмотрели на спящего. Его хищные зубы обнажились в зловещей ухмылке. Что ж план удался; всё прошло, как было задумано: великий лесной владыка ни о чем не догадался. Дело осталось за малым.
Кабан медленно поднялся на ноги, опустил голову, принимая боевую стойку, и нацелил свои мощные бивни на последнего своего врага.
В это самое время Тигру снилось, что он идёт по замёрзшей реке, внезапно лед под его лапами начал трещать, раздвинулся, и он погрузился в темно-зелёную пучину. Хотел закричать, но вода зали-валась ему в нос и горло, не давала вздохнуть. Задыхаясь, он стал ме-таться, но никак не мог выбраться на поверхность. Лед будто вновь сошелся над его головой, и тогда, собрав все свои силы, Тигр резко взмыл вверх, чтобы головой пробить коварную ледовую толщу.
Как это ни странно, ему это легко удалось, но, вырываясь на по-верхность, он поранил об острый осколок свою грудь и живот. Тигр хрипло заревел и вдруг увидел перед собой разъярённое свиное рыло; острые, в чём-то подозрительно красном клыки, были нацелены прямо на его горло. Так вот в чем дело! Коварный Хряк решил пере-хитрить его: не стал дожидаться следующего дня, хотел расправиться с более сильным соперником, пока тот не ждал нападения... Тигр со всей силы ударил Кабана лапой по наглой морде, а пока тот кубарем полетел в другой угол ямы, подскочил на лапы и тут же набросился на злодея...
На этот раз драка была недолгой и завершилась безоговорочной победой Тигра, после которой он, тяжело дыша, рухнул на землю. Вот что значит долго находиться без движения; запыхался так, словно борьба продолжалась целых полдня, только непонятно, почему шкура-то у него спереди мокрая... Тигр посмотрел на себя и удивился: неужто это он в крови Кабана так перепачкался? И тут внезапно он почувствовал резкую боль и понял, что серьёзно ранен... И вдруг он вспомнил свой сон. Выходит, это было наяву, и не лёд, а Кабан своими подлыми Бивнями вспорол его грудь и живот, пока он спал…
Тут ему стало страшно: он понял, что умирает... Умирает, так и не успев насладиться торжеством победителя; умирает один в самой глубокой и безвылазной яме, не осуществив своих мечтаний, не по-меняв звания Лесного Владыки на Царя всех зверей. Но где же он промахнулся, где допустил просчёт?..
И вот тогда ему стало по-настоящему плохо: ему на ум пришли слова отца - величайшего из тигров, который говорил перед своим последним вздохом: "Сынок, если хочешь быть правым - будь честным, прежде всего - перед самим собой". А он, желая удержать авторитет, ради собственной безопасности предал на смерть самого беззащитного, самого жалкого члена их группы. Ведь если он хотел стать Царём всех зверей, то должен был до конца выполнять свой долг - соблюдать лесной закон, защищать слабых, попавших в беду, даже ценой собственной жизни. А он поступил не как благородный Тигр, а как трусливый шакал.
От охватившего его отчаянья Тигр набрал в лёгкие как можно больше воздуха, испустил душераздирающий вопль и... проснулся!
Часть 2
Глава 11
Спасение
Проснувшись, Тигр, первым делом посмотрел на свою грудь: шерсть чистая, ран никаких нет...
"Так я не умираю, Кабан не нападал наменя! – вспомнив про Кабана, он встрепенулся. – О!этот коварный!.."
- Тигр взглянул на то место, где, по его мнению, должен был лежать поверженный зверь и вытаращил глаза: перед ним стояли перепуганные Волк, Лиса, Медведь и сам Кабан. Все живые и невредимые.
- А где Заяц?! - не своим голосом произнёс Тигр. - Заяц где, я вас спрашиваю!?
- Да вот же он, у твоих ног! - дружно ответили звери.
Тигр взглянул, куда они указывали, и действительно увидел юного Зайку, который стоял подле его ноги и смотрел на своего повелителя снизу вверх. В глазах его соединились и тревога, и неуверенность, и вместе с тем странная просветлённая надежда. Тигр схватил Зайца и поднял его над головой.
Звери по-своему истолковали этот его поступок и закричали в безумном порыве:
- Правильно, наш дорогой вождь! - и выступили как один вперёд.
- Пришла пора разделаться с этим выскочкой, - тявкнула Лиса.
- Мы не стали его есть, ждали, пока ты проснешься! - прохрюкал Кабан и заискивающе посмотрела в глаза Тигру - видишь, мол, какие мы хорошие и преданные. Но тот знал цену подобным взглядам, а после сегодняшнего сна уже никакая лесть не могла затмить ему разум.
Триш-Пыш, всё ещё уверенный, что его хотят съесть, выкрикнул прерывающимся голосом:
- Подождите! Выслушайте меня! У нас, кажется, есть шанс выбраться из этой ямы.
- А-а! Что я вам говорила? – завопила Рыжая бестия. - Я говорила, что завтра он опять что-нибудь придумает, чтобы продлить свои дни. Он тот еще обманщик! - яростно лаяла она.
- Его надо съесть, – рявкнул Волк.
- Да, солнце уже взошло! – поддержал Медведь.
Стали они вместе требовать покончить с Зайцем - чего, дескать, его слушать?!И давай наступать на Тигра. Но тот прижал Зайца к себе и громогласно зарычал:
- Всем стоять! Никому не позволю к нему притронуться!
Звери в изумлении остановились на Тигра.
Кабан возмущённо хрюкнул, Медведь тоже не смог смолчать:
- Как это так? Ты же сам говорил, что, когда взойдёт солнце…
- Если ты решил его один съесть, то это нечестно… - вторил ему Волк.
- Звание Лесного Повелителя не даёт тебе права… - подхватила самая «честная» участница истории.
Но Тигр не дал им возможности договорить.
- Может быть, я не смогу противостоять вам всем, - сказал он твёрдо, - но клянусь, клянусь честью Лесного Владыки – первый, кто попытается приблизиться к Косому, поплатится жизнью! Я лично порву его в клочья. –
И он поставил своего подопечного позади себя, а сам упёрся лапами в землю, весь ощетинился и грозно зарычал.
Удивлённые таким отпором, звери вынуждены были отступить. Они, конечно, еще поворчали, повозмущались, но открыто идти против сильного и грозного соперника никто не решился. А тот повернулся к своему подзащитному и проговорил:
- Ничего не бойся, пока я в силе – никто не посмеет тебе навредить.
Но Триш-Пыш и так уже почти не боялся.
- Спасибо тебе, Тигр и прости, что разбудил.
-Так это ты меня разбудил?
Заяц кивнул.
-Да – хотел с тобой переговорить.
-Ну, так я тебе даже благодарен: мне снился не самый лучший сон… - И Тигр бросил грозный с упрёком взгляд на Кабана и снова обратился к Зайцу: - Так о чем же ты хотел поговорить?
-Кажется, у нас есть способ выбраться из этой западни… - робко, но всё же с убеждённостью, проговорил Заяц.
Всем было в диво, что этот маленький зверёк, едва не ставший жертвой их алчности и безумного эгоизма, мог и впрямь найти способ спасти жизни своих же несостоявшихся палачей; никто не верил в это, хотя, в душе каждый готов был надеяться на самое невероятное чудо.
Но все было именно так, как говорил их скромный собрат по несчастью.
Дело в том, что когда Триш-Пыш попросил Небеса о помощи, к нему зачем-то пришло воспоминание о том, как он с братьями и сёстрами играл в сбивание листьев. Триш-Пыш тогда здорово отличился: он сумел сбить самый дальний, самый высоко растущий листок на ветке, до которого прежде никто не смог дотянуться. Но теперь это воспоминание нисколько не обрадовало Зайца, совсем наоборот - он расстроился: последние минуты жизни, а тут и ветер прекратился, и неба больше не видно, и на ум какие-то глупости приходят…
И тогда-то, словно золотой солнечный луч, в его голове просияла счастливая догадка: условия этой игры словно нарочно созданы для того, чтобы помочь им выбраться из ямы. Триш-Пыш удивился: как же раньше он этого не вспомнил, не додумался?!
-Понимаете, в детстве мы часто играли в одну игру, - говорил он теперь с воодушевлением, - становились у дерева и по очереди забирались друг другу на спины, и тот, кто оказывался наверху, должен был постараться сбить как можно больше листьев! А однажды… – Заяц чуть было не проговорился, что он был чемпионом в этой игре, но вовремя сообразил, что это будет глупое хвастовство, тем более что теперь важно совсем другое, важно, что они в скором времени могут и правда оказаться на свободе!
Но звери ничего не поняли исмотрели на него с недоумением, раздражением и злостью.
-Ты что же, предлагаешь нам поиграть сейчас в твои глупые игры? – осипшим от досады голосом, произнёс Волк, от удивления он даже злиться не мог.
-Нет, он просто издевается над нами! – заорала Лиса, а Медведь обиженно произнёс:
-Здесь даже листьев никаких нет!
-Я понял, что случилось! – вдруг срывающимся голосом проговорил Кабан и многозначительно посмотрел на каждого из зверей, и покрутил копытцев у виска.
Те в свою очередь уставились на Зайца. Им тоже всё стало ясно: из-за голода и страха Косой сошел с ума…
-Его срочно надо съесть! Пока мы все не заразились! – в один голос заявила «отважная» четвёрка, но Тигр так не считал. Какое-то время он пристально смотрел на Зайца, наконец, задумчиво произнёс:
-А Косой-то прав - это очень хорошая игра… И никакие листья нам не нужны… - он многозначительно улыбнулся, оскаливая свои великолепные зубы.
Звери вновь переглянулись: какой кошмар! И Тигр тоже спятил! Они осторожно стали пятиться назад, а то чего доброго начнёт кидаться на всех без разбору.
-Да прекратите паниковать! – прикрикнул Лесной царь. – Заяц всё замечательно придумал. Мы должны взобраться друг другу на спины… - он не договорил: по мордам зверей было видно, что они окончательно уверились в его безумии. Снисходительно вздохнув, он с нажимом повторил: - Должны взобраться друг другу на спины и тогда… Тот, кто окажется наверху, возможно, сумеет выбраться наружу и позвать на помощь!
-Да, именно так! – воскликнул Зайка.
Но тут Лиса, моментально смекнув, что к чему, вдруг как заорет во всю глотку.
-О! Этот коварный Косой! Как он посмел украсть мою замечательную идею? Это ведь я придумала, я даже Кабану об этом говорила. Правда, Кабан? – она заговорчески подмигнула Вепрю. Но тот соображал не так быстро, как во сне у Тигра.
-Да? А когда? Я что-то… - Но Лиса состроила ему такую ужасную и грозную морду, что он, не понимая ничего, всё-таки подтвердил:
-Конечно, говорила… на днях…
- Если ты давно знала, как отсюда выбраться, то почему до сих пор молчала? – спокойно спросил Тигр.
Лиса заюлила, глазки у неё забегали.
- Я ждала подходящего момента… Да и потом, я не хотела, чтобы этот несчастный бесхвостый воспользовался моей идеей и выбрался наружу.
- А ты не подумала, что без Зайца нам самим никогда отсюда не выбраться? Яма-то глубокая. – В Тигриной груди клокотала ярость, но он, как и полагается настоящему повелителю, прекрасно владел своими эмоциями. Лишь по леденящему блеску глаз можно было догадаться, что терпение его на пределе. Но Лиса настолько была поглощена горячими планами возмездия, что ничего не замечала.
- Чепуха! Не такая уж она и глубокая, зато нас вон сколько! – настаивала она. - Мы прекрасно и без Косого справимся…
Тигру, наконец, надоели эти бессмысленные перепалки, он издал оглушительный рёв и приказал всем немедленно приступить к осуществлению замечательного заячьего плана. И звери скоренько, ладненько, принялись забираться друг на друга. Первым Медведь стал: у него спина была самая широкая и крепкие лапы, на него забрался Тигр, следом Кабан…
- Тише, ты! Своими копытами шерсть повредишь, - рыкнул Лесной Владыка, он всё ещё не мог забыть подлого поведения Кабана во сне. Тот виновато хрюкнул и постарался не шевелиться - он сейчас кроткий был.
А Лиса всё не унималась.
-Как же вы не понимаете, - тявкала она, - он только того и добивается, чтобы из ямы выбраться, и поминай его потом как звали!
-Да ты никак по себе судишь? – ухмыльнулся Медведь. А Тигр приказал:
-Довольно время тянуть или тебе ускорения предать?
Пришлось Куме следом за Волком забираться на пирамиду, но сдаваться она всё равно не собиралась.
Правы те, которые говорят, что труднее всего на свете – это переделать собственную натуру, особенно если не собираешься этим заниматься. А Рыжая, известное дело, и не думала тратить время на подобные глупости. Всё её в себе устраивало: и подлость, и коварство, каким даже Кабан из сна мог позавидовать, и злоба непомерная ей ничуть не мешала. И никакие лишения, никакие испытания не могли исправить её зловредный характер.
Чего, казалось бы, проще: забралась на Волка и стой себе, жди, пока Заяц выберется наружу и приведёт с собой помощь. Но пакостница-то хотела только одного: чтобы Косой не вышел вместе со всеми на поверхность ямы, не обрёл спасение, а все лавры достались ей. Поэтому, когда Триш-Пыш стал следом за ней подниматься всё выше и выше, она решилась на отчаянный шаг и, посильнее оттолкнувшись от волчьей спины, прыгнула вверх. Но Серый никак не ожидал от неё такого; он закачался, не удержал равновесия и полетел кубарем вниз, вместе с Зайцем, с Кабаном и со всеми остальными.
-Что случилось? Что случилось? – не успев прийти в себя, стали спрашивать звери, потом как один посмотрели вверх, откуда им на головы часто сыпались мелкие комья земли. И увидели, как у самого края ямы, отчаянно цепляясь лапами, зубами за рыхлую почву, за коренья, карабкалась Лиса; она так и не сумела допрыгнуть до спасительного рубежа и вскоре бесславно полетела вниз. Как ни странно, звери этому очень обрадовались.
Не успела Кума приземлиться, в чувства прийти после весьма ощутимого удара о дно ямы, как на неё налетели обозленные жертвы несостоявшегося обмана, и давай дорогую подругу уму-разуму учить.
-Что, Рыжая проходимка, решила нас всех в этой яме загубить? Да мы тебя сейчас на клочки вместо Зайца порвём!!! – приговаривали они, угощая Куму тумаками и затрещинами.
Лиса заголосила, стала оправдываться, утверждать, что и не думала их в беде оставлять, единственно стремилась выбраться, помощь привести.
- Я просто побоялась, что после всего, что было, на Зайца надежды никакой. Обидели мы его…
Какой бы злюкой ни была Кума, Триш-Пышу её жалко стало, уж больно она глупая; всёиз-за своего характера страдала и ни за что не желала признавать свою неправоту. И он, под предлогом, что без Лисы уж точно ни кому не спастись, попросил своего покровителя заступиться за Красавицу.
-Эх, прав ты… а жаль… - молвил Тигр.
Он и сам прекрасно понимал ситуацию, но искушение покрепче наказать нахалку затмевало разум, и всё же он приказал всем немедленно остановиться.
- Нам и правда, без неё не выбраться… - пояснил он, а Куме пригрозил внушительно, что ещё раз позволит себе подобную выходку…
- То я сам, единолично проглочу тебя, не побрезгую. Всё поняла?
Лиса поняла всё и дальше вела себя, как шелковая, но Волк, для верности, когда она у него на спине оказалась, прихватил зубами её потрёпанный хвост.
-Ты что, Кум, - возмутиться было Рыжуха, но, услышав грозное рычанье, умолкла.
А лёгкий Заяц без труда забрался по подставленным спинам до самой Кумушки, оттолкнулся от неё что было мочи, и вмиг оказался на поверхности земли в высокой, сочной, душистой, спасительной, живительной, самой, самой прекрасной на свете свежей траве!
Часть 3
Глава 12
Возвращение домой
День уже клонился к вечеру,и Триш-Пыш, напрягая последние силы, мчался домой. С того самого момента, как он выбрался из ловушки, он не переставал думать о возвращении в родные места, о встрече с близкими, с любимой мамой, но прежде предстояло позвать подмогу.
Через болтливых сорок и серьёзных дятлов он оповестил лесных жителей о происшествии; и сразу же, со всех окрестностей потянулись звери. Для того чтобы освободить попавших в беду братьев, каждый тащил ссобой что мог: кто ветку, кто палку, кто обломившийся сучок, а кто охапку мягкой травы или мха, и бросал их в яму; потом приносили новые трофеи, и всё повторялось сызнова. Постепенно яма наполнялась, а заложники, поднимаясь всё выше, по одному выбирались на поверхность. Только с Кабаном вышла нечаянная заминка: у него на радостях внезапно отказали ноги, и он в один момент сделался совсем слабым и беспомощным. Тогда Заяц предложил сплести огромную сеть из гибких, но прочных берёзовых ветвей, и уже с её помощью вытащить беднягу наружу…
Целый день трудился Триш-Пыш наравне с остальными спасателями, вызволяя из западни своих товарищей по несчастью. Лишь Лиса, которая, едва оказавшись на поверхности, поспешила улизнуть, чтобы не работать вместе со всеми.
Только совсем недавно, когда Кабан был поднят наверх и крепко стал на землю своими вновь ожившими, жизнелюбивыми копытцами, Триш-Пыш позволил себе покинуть место происшествия.
«Ну, теперь от меня уже ничего не зависит. Будет лучше убраться отсюда». - Решил он. И под дружные радостные крики спасённых и спасателей, пока те благодарили и поздравляли друг друга, он дал такого стрекача, что остальные, даже если бы и захотели, никогда, нипочем не догнали бы его.
Триш-Пыш бежал без оглядки. Стремительно миновал он место с поваленным деревом, где впервые столкнулсяс Тигром. Сломя голову промчался по берегу реки, на котором несколько дней назад к их мятежной компании присоединился Медведь. Лишь пробегая мимо поляны со старым дубом и ручьём - любимого кабаньего поселения, он ненадолго остановился и предупредил погрустневшее семейство, чтобы не унывали, потому что их отец скоро вернётся! И побежал дальше, оставляя без ответа вопросительно-возбуждённое похрюкивание и мамы-свинки, и деток-поросят.
Он так торопился, что даже не заметил, как миновал тот самый можжевеловый куст, под которым некогда отдыхал Волк; и толькооказавшись на злополучной поляне, куда его привела прекрасная бабочка, Заяц снова внезапно остановился. «Вот где начались все мои несчастия! – подумал он. - Это здесь меня поджидала коварная Лиса». Теперь Триш-Пыш и сам удивился тому восторгу, который он испытал при первом взгляде на опасную красотку…
Каким же глупым он былтогда! А уже считал себя опытным всезнайкой… Зато теперь ему известно, как порой проявляет себя красота, сполна убедился, каким жестоким и беспощадным на самом деле может быть её обладатель.И этот ценный урок едва не стоил ему жизни.
Теперь поляна выглядела несколько иначе, нежели в памятный день начала испытательной прогулки, когда юный, неопытный, восторженный Триш-Пыш оказался на ней впервые. Сегодня она не была залита яркими лучами солнца, а уже погружалась в предвечерний сумрак и покой; в воздухе не порхали легкомысленные бабочки, не пели голосистые птицы, не слышалось и мерного жужжания пчёл и трутней, под кустом не таился Ёжик, а на камне не нежился Уж… «Домой, домой, скорее домой!» - подумал Заяц и, словно желая оторваться от неприятных воспоминаний, вновь сорвался с места. Ему хотелось оказаться у родного порога еще до наступления темноты, но впереди путешественника ждала еще одна остановка…
Когда за деревьями послышался знакомый серебряный звук, сердце Триш-Пыша неожиданно подпрыгнуло в груди. «Это же Ручеёк!» - проговорил он и поспешил вперёд.
-Ты ли это?! – едва выговорил изумлённый старинный друг, когда Триш-Пыш внезапно появился у самого его берега.
Заяц грустно усмехнулся.
-Что, плохо выгляжу? – спросил он.
-Да нет… Но ты повзрослел…Я очень рад тебя видеть. Где же ты пропадал столько времени?
Триш-Пыш сначала ничего не ответил; припав к прохладной воде ручейка, от души напился, потом умылся и, лишь после этого, произнёс:
-Я тоже рад, что снова увиделся с тобой. Очень рад, но рассказ мой долгий, а мне сейчас извини, не до разговоров - тороплюсь домой. Но на днях я обязательно навещу тебя, и тогда мы вдоволь наговоримся! – Он хотел уж было бежать дальше, как вдруг…
-Ква-ак, - раздалось поблизости. - Привет, старый знакомый!
Зайка обернулся и увидел на камне у воды странное зелёное существо с гладкой кожицей и блестящими черными глазами.
-Здравствуйте, а мы разве с вами знакомы?
-Конечно! - ответил точь-в-точь такой же зелёный комочек с другого камешка.
- Ты что же, нас не узнаёшь? – удивился третий близнец, удобно примостившийся на торчащей из воды старой, отломившейся от дерева ветке.
Заяц был почти убеждён, что никогда прежде не встречался с зелёными братьями, но всё же в их похожести, в некоторых деталях чудилось нечто невероятно узнаваемое.
-Ну, не знаю… - с сомнением начал он. - Прежде тут водились только маленькие Головастики…
-Да это же они и есть – бывшие Головастики! – засмеялся Ручеёк.
Заяц удивился.
-Никогда бы не поверил: вы так изменились… У вас даже хвостиков нет, разве что лапки прежние остались… И вы помните меня?..
-Еще бы! – подтвердил друг Ручеёк. – Они только о тебе и говорили всё это время…
«Вот тебе и пожалуйста - бывшие Головастики! – думал Заяц весь оставшийся до дома путь. – А кто-то посчитал их глупыми и недостойными дружбы»… Он не мог понять: отчего встреча со старыми друзьями вместо радости и счастья заставила его испытать неловкость и смущение. А ведь он столько раз вспоминал о них, сидя в яме. Он страдал, думая, что уже никогда не свидится с ними, а теперь, заметив спящую на травинке Улитку, вдруг обрадовался, что она не видит его. Она всегда такая чистенькая, аккуратная и сдержанная, с ней подобная история никогда бы не приключилась; ни при каких условиях она не возвращалась бы домой такой всклокоченной, помятой, как он, к тому же еще голодной и худой – она ведь всегда дома!
Ну, допустим, с Улиткой всё понятно, она особа аристократичная, ни в ком не нуждается, но вот бывшие Головастики-то ему чем не угодили? Почему с ними он тоже чувствовал себя неуютно? До его внешнего вида им нет никакого дела, а ему самому они вполне искренне обрадовались. Но Заяц смутно догадывался, что его задело вовсе не это. А то, что за время разлуки мальки успели не только внешне преобразиться, но даже получить новое имя, то есть название… Неужели именно поэтому он испытывал некое неведомое ему доселе, очень неприятное чувство, от которого внутри становилось ужасно гадко и неуютно.
«А я? Что я сделал, что узнал в этом походе? – думал он при этом. – Разве заслужил я новое, взрослое имя? Нет. Я всего лишь жалкий хвастунишка, оказавшийся неспособным полдня продержаться на свободе, без того, чтобы не наступить на Лисий хвост. Задирал нос перед Головастиками, называя их глупыми, а сам даже не сумел вовремя улизнуть от преследователей».
Размышления Триш-Пыша внезапно прервались, и он понял, что уже давно стоит у порога родного дома.
Сердце быстро забилось от волнения, от желания увидеться с родными, но у него не хватило духу сделать шаг вперёд; ему казалось, что, покажись он сейчас перед семьей в таком несуразном виде, без замечательной истории, как над ним все начнут смеяться.
Присел он под своим родным кустом и заплакал; ах, если бы только можно было повернуть время вспять, он бы послушал свою дорогую мамочку и повременил отправляться в этот ответственный поход, будучи почти совсем неподготовленным.
Он сидел и плакал, а вверху, высоко над макушками деревьев, в загустевшем в сумерках небе, стали появляться первые ясные звёздочки. «Не кручинься, Зайка, - как бы говорили они, - всё ещё у тебя будет хорошо».
-Триш-Пыш! Сынок! – раздался позади Зайца сдавленный голос и, не успел он обернуться, как его обняли ласковые и нежные, самые добрые и родные мамины лапки…
Часть 3
Глава 13
Дома
Три дня провёл Триш-Пыш под родным кровом. Его до глубины души тронуло то, как старшие братья и друзья искренне радовались его возвращению и даже попросили прощения за прежние розыгрыши. А сёстры - ревели, как маленькие, обнимая его и прижимая к себе.
- Мы по тебе очень, очень скучали,
Триш-Пыш слушал их, радовался и грустил одновременно, ему казалось, что он незаслуженно нежился в лучах любви и ласки своих родных и близких. Поэтому он не стал ни с кем делиться подробностями о своём походе, а на вопрос, где так долго пропадал, ответил коротко:
- Вскоре после своего ухода из дома, по невнимательности я попал в глубокую яму и лишь незадолго до своего возвращения сумел из неё выбраться.
Напрасно братья и сёстры, и дядья с тётками наперебой убеждали его, что просидеть столько дней без питья и еды – это не каждому под силу. А бабушка со всей авторитетностью уверяла, что еще никто в их роду не возвращался со своей первой прогулки после столь долгого отсутствия.
Триш-Пыш был благодарен родственникам за поддержку и храбрился, делал вид, что всё хорошо, но дикие кошки продолжали царапаться внутри. Не мог он объяснить, что с ним происходит, потому как и сам был не в состоянии понять себя. И вот, накануне большого семейного совета, у них с мамой состоялся сокровенный разговор.
-Отчего, сынок, со дня своего возвращения ты всё время грустишь, - первой заговорила Зайчиха. - Поделись со мной, расскажи, что гнетёт тебя?
Как бы хотелось Триш-Пышу рассказать матушке правду обо всех своих приключениях, о новых знакомых, - знал, что она никогда не будет его осуждать или, тем более, смеяться. Однако он опасался ещё больше напугать, огорчить её: разве мало она пережила, дожидаясь его возвращения.А она ждала и верила до последней минуты, пока не почувствовала его присутствие, не выбежала из норки и не увидела его плачущего у самого порога… «Я знала, знала, что ты вернёшься!» – сказала она после того, как обняла сына.
- Может, ты не всё поведал нам? – спросила она теперь с тревогой и мольбой в голосе.
Триш-Пышу нелегко было противостоять этому любящему взгляду, и он предпочёл смотреть в сторону. Видя, что сын не готов к откровенности, Зайчиха заговорила о другом.
-А почему бы тебе не сходить к твоему другу Ручейку? А хочешь, мы вместе его навестим, как раньше, хочешь? – Но тут она спохватилась. - Ой, что это я говорю «вместе», ты же уже большой стал, без меня можешь пойти…
-Нет, нет, мамочка! – торопливо возразил Заяц. - Я бы с радостью с тобой пошёл, но… - Он неожиданно замолчал, а потом заговорил о последней встрече с друзьямидетства - с Ручейком и Головастиками, превратившимися в Лягушат; он рассказал, как неловко чувствовал себя с ними, признался, что при этом думал.
- Почему мне так тяжело было и с ними, и… дома?
Помолчала Зайчиха немного, посмотрела на своего сына, как бы оценивая – способен ли он понять то, что она собирается ему сказать, и наконец решилась:
-Это, сыночек, с тобой от того приключилось, что понять-то ты понял, что не самый умный и не самый сильный зверь даже в своём роду, а принять этого так и не смог. А это и в самом деле не так-то просто сделать. – Она погладила его мягкие ушки и продолжила спокойно и уверенно:
-Согласись, что нелегко смириться, когда ты уступаешь в чём-то кому-то более достойному и превосходящему тебя. Но ещё труднее признать своё несовершенство перед тем, кого ты почему-то считал ниже себя. Это вовсе не каждому дано. Для этого, мой хороший, особая власть и сила нужна – сила воли и духа. Это в своём роде тоже испытание на взрослость и далеко не все его проходят.
-Сила духа!.. – с тихим восхищением повторил молодой Заяц. – Это, наверное, что-то невероятно замечательное?! Наверное, нам зайцам это недоступно. У нас известно, какая сила – только в ногах.
-Это верно - без силы в ногах нам не выжить, - согласилась Зайчиха, - но без силы духа никогда по-настоящему взрослым не стать. С ней, милый, сражаются больше не с внешними врагами, а со своими недостатками и с самым большим противником – мнимым величием. Оно нам, зайцам, много вреда приносит, да ты уж и сам про то понял?
-Это из-за него я в… – Заяц едва не проговорился, сказав «в беду попал», но вовремя спохватился, - в яму угодил?
-Так и есть из-за него; а потом, с ним в связке, тебя другое чувство начало мутить - зависть… от неё всегда на душе особенно тускло и тошно становится. А уж коли с этой напастью не справиться, то следом другие подтянутся: и обидчивость, и раздражительность и даже злоба, ой, да мало ли чего…
Заяц опустил голову: ему хотелось плакать.
-Как же мне теперь быть, мама? Уходил на первую прогулку, думал, что уже мне всё на свете известно, только экзамен держи и новое имя получай. Потом, когда в яме сидел, многое передумал; на себя по-другому смотреть стал и вижу: э-э нет! Совсем, ты, брат, не таков, каким себе представлялся. Решил, что впредь осмотрительнее, умнее буду. А домой вернулся – выясняется, что я вовсе ничего не то, что про жизнь - про себя не знаю!Получается, мама, я совсем никудышный…
-Ничего не получается. Эка невидаль - ошибок наделал! А кто их не совершает? Да только трусы и лентяи! Они и вовсе ничего не делают. А ты живи: упал – вставай, ошибся - исправляйся, с хищником столкнулся – дёру давай! Такова наша заячья жизнь. И ещё, сынок, открою тебе один очень важный секрет…. – Зайка навострил уши. – Научись, Триш-Пышечка, так жить, чтобы не только о себе думать. А там, глядишь, и печали от тебя отойдут. – Тут Зайчиха спохватилась. - Это ничего, сынок, что я тебя твоим детским именем величаю? Завтра тебе новое дадут, а мне это сердце радует.
-Мне тоже радует, мамочка. – И он потёрся головой о мамино плечо, совсем как прежде, когда он ещё маленьким был, помолчал немного и прибавил. - А к Ручейку мы еще с тобой непременно сходим, только после совета…
Зайчиха посмотрела на сына и улыбнулась, кивнув головой.
-Что ты на меня так смотришь, мама? – спросил Триш-Пыш.
-Я радуюсь, сынок, радуюсь, что у нас с тобой состоялся такой важный разговор, значит, ты у меня действительно взрослым стал.
-Да… - со вздохом произнёс Заяц, – завтра совет…
-Ты не переживай, Триш-Пыш, - ласково сказала Зайчиха, - всё будет хорошо, сынок.
Триш-Пыш обнял маму и произнёс:
-Я не волнуюсь, мамочка…
Часть 3
Глава 14
Семейный совет
И вот, наконец, настал тот долгожданный день, когда всё большое, дружное заячье семейство собралось на милой лесной полянке, на которой, играя, делая первые шаги впознании мира, выросло не одно поколение их старинного рода, рода, из которого происходил и наш герой. Привычное волнение в предвкушении значительного события, через которое в своё время проходил каждый из них, охватило взрослых зайцев.
Обычно сначала на таких собраниях с приветственно-напутственной речью выступал старейшина рода. Он поощрял кого-то из прежних экзаменуемых, подбадривал новичков, после чего слово получали родители испытуемого. Они, как правило, старались представить своё чадо с лучшей стороны, как равного среди равных, достойного быть носителем настоящего, взрослого имени. Далее, по старшинству,высказываться могли все желающие; кто хотел хвалить – хвалил, кто нет – ругал испытуемого, либо просто делал замечания. Последним же вещал сам виновник торжества; своими убедительными заверениями, обещаниями он мог повлиять на мнение старейшин, расположив его в свою пользу.
Примерно по такому же сценарию должно было проходить и это собрание, но с самого начала всё пошло иначе.
Итак, Зайцы уже давно собрались на поляне, а главный герой действа запаздывал. Старейшины рода стали недовольно перешёптываться и поглядывать на родителейТриш-Пыша. «Это же, в конце концов, не только нам надо, прежде всего, ему самому»… Ропот возмущения прошелся и по рядам простых зайцев. Отец нарушителя дисциплины - достойнейший семьянин, не находил себе места от огорчения за сына. Старшие братья недоумённо пожимали плечами, сёстры растерянно моргали, а Зайчиха с каждой минутой исполнялась всё большего волнения за него:
-Мы просто не имеем понятия, где он может быть; когда мы проснулись сегодня утром, его уже не было дома, - говорила она, - может, с ним что-то случилось… Он так ждал этого события, так торопился… Так желал поскорее получить взрослое имя!» - Она была не в силах сдержать слёз мучительного неведенья и непременно бы разрыдалась, если б вдруг не раздался громкий, несколько надрывный голос еёсына.
-Не плачь, мама, со мной ничего не случилось. – Он вышел вперёд, встал посередине поляны и, обращаясь ко всем, произнёс. - Я уже здесь, я пришёл и прошу у вас прощения, за то, что заставил себя ждать. И, прежде чем вы начнёте положенное обсуждение, позвольте мне высказаться. Знаю, что это против правил, но вы сами всё поймёте, когда узнаете о принятом мной сегодня решении…И ещё прошу: постарайтесь не только выслушать, но и понять меня…
Такого ещё не было ни в этом, ни в каком другом роду! Зайцы в себя прийти не могли от заявления, сделанного Триш-Пышем…Это же надо: отказаться от получения нового имени, признать себя недостойным звания взрослого и самостоятельного зверя! Подумаешь - не было у него особенных приключений, подумаешь - просто в яме просидел, но ведь сумел выбраться из неё и вернуться. Но Триш-Пыш с убеждённостью сказал, что прогулка по лесу показала ему, насколько плохо он усвоил уроки, данные ему родными. Да и вообще он проявил себя, как легкомысленный и безответственный ребёнок, которому еще рано называться серьёзным именем. За свою самонадеянность он просто обязан понести наказание.
-А сколько мне еще так оставаться, на какое время назначать новый совет – это уж вам решать, дорогие родственники. – Завершил свою речь Заяц.
Нелегко далось ему это решение. Накануне, после разговора с матерью он не пошел в норку, сказал, что ему нужно какое-то время побыть одному. Зайчиха не стала возражать.
-Только не засиживайся долго – завтра надо быть в форме. – Напомнила она, поцеловала любимца и пошла спать, оставив его под старой, но всё ещё стройной берёзкой.
Снова Заяц не спал до самого утра, снова размышлял обо всём произошедшем с ним в последнее время. Это были не простые воспоминания; возвращаясь в прошлое, он строго оценивал не толькосвои действия и поступки, но и мысли, и даже чувства, переживания.
Чем больше он думал, тем больше убеждался, что самостоятельные и взрослые зайцы так себя не ведут. Конечно, он мог спокойно пойти завтра на совет, промолчать о своих сомнениях, позволяя родне судить лишь о тех вещах, что лежат на поверхности, и никто бы никогда ничего не узнал. Но Триш-Пыш понимал, что не в состоянии поступить подобным образом: ему-то всё было известно про себя! В противном случае, ему пришлось бы притворяться, а это всё равно, что обманывать.Обман же в их семье всегда считался настоящим уродством. А быть уродом, даже в своих собственных глазах – ему не хотелось.
Вот и получалось, что он снова попал в западню: или для окружающих становиться ничтожным слабаком, не сумевшим пройти первое испытание, и такой ценой сохранить уважение к самому себе; либо наоборот: удерживая внешнюю респектабельность, до конца жизни лишиться внутреннего покоя.
Наступивший рассвет застал незадачливого мыслителя врасплох. «Как же так? – думалось ему, - Столько времени прошло, а я так ничего и не решил для себя…С одной стороны: всё кажется ясным и понятным, а с другой – где найти силы, чтобы поступить так, как велит сердце? Вот было бы здорово – вообще не идти на собрание».
Он, казалось, был готов на что угодно: заблудиться, снова попасть в неприятную историю, провалиться в ещё одну яму с самыми лютыми хищниками, только бы не делать мучительного выбора, и, тем паче, не представать пред лицом уважаемого собрания с самообличительной речью. Триш-Пыш не заметил, что и в самом деле оправился бродить по лесу.
Как оказалось, для того, чтобы сказать тем, кто тебя любил, хвалил с самого детства, возлагал на тебя определённые надежды, что ты не так уж и хорош, для этого необходимо обладать настоящим мужеством. Время немилостиво шло вперёд, а это замечательное качество и не думало проявлять в нём никаких признаков существования.
Как несчастный Заяц ни уговаривал себя, что в будущем еще, быть может, сумеет завоевать уважение окружающих, а вот отбелиться в собственных глазах будет не так-то просто, всё было напрасно – мужество в нём не просыпалось, не думало прибавлять ему сил, вдохновлять на победу над собственными слабостями. Да что там говорить: над собственной трусостью! Так бы, наверное, этот день и завершился – полным поражением нерешительного правдолюбца, если бы в самый последний момент, он вновь не подумал о маме. А случилось это совершенно нежданно.
Опечаленный и подавленный зверёк как раз сидел в одном из самых мрачных и тенисто-болотистых уголков смешанного леса. Он даже не заметил, как наступило утро. Вдруг услышал, что над его головой, всполошённые сердитым, дерзким порывомветра зашумели, закачались макушки деревьев. Он посмотрел вверх на волнующиеся кроны, на виднеющееся в мятежных просветах ясное, торжественное Небо. «Как давеча - в яме… - подумалось ему. - Только тогда оно было далеко, далеко и, если бы не ветер, то и вовсе недоступно…»
И тут Триш-Пыш очнулся: что же он делает? Сейчас уже время собрания и его родители отдуваются за него перед всей семьёй! Возможно снова переживают, где он и не случилось ли с ним чего? Не раздумывая более ни секунды, он сорвался с места и побежал на большой совет.
То, что он считал невозможным сделать ради себя, ради собственного будущего, он, не задумываясь, осуществил с мыслью о родителях. И только когда на поляне поднялся невообразимый переполох, Триш-Пыш, наконец, понял, что произошло и, неожиданно для себя, испытал несказанное, непередаваемое облегчение. Как будто он долгое время носил на себе свой собственный дом – терновый куст и только теперь сумел от него избавиться.
«Да, всё-такиУлитке не позавидуешь… - мелькнуло у него в голове. – Наверное, поэтому она и есть такая ко всем безразличная, что все силы тратит на то, чтобы таскать на себе своё дурацкое убежище?»
Часть 3
Глава 15
Большой Лесной Свет
Между тем, вокруг продолжался гвалт и кутерьма. Зайцы, не щадя голосов, обсуждали поступок испытуемого. Неизвестно, чем бы всё дело закончилось, если бы внезапно, над поляной не появились болтливые сороки. «Как же так, - кричали они, - вы всё ещё здесь? Когда вас ждут на Всеобщем Лесном Совете. В этом году явка всех взрослых зайцев обязательна! Спешите, спешите! Большой Ежегодный Совет назначен на сегодня!»
Все попытки отговорить Триш-Пыша от этого похода оказались тщетными. Напрасно ему внушали, что, раз он не получил статус взрослого зайца и новое имя, то ему там не место.
Будучи уверенным, о чем, вернее, о ком и пойдёт речь на Общем Лесном Совете, он проявил невероятную твёрдость в своём решении идти вместе со всеми. Он нисколько не сомневался, что там во всеуслышание будет объявлено о его проступках, жертвами которых едва не стали пять лесных жителей, во главе с самим Повелителем.
Уроки, полученные им за время пребывания в яме, не прошли для него даром, и он в красках представил, в каком гневе будет Тигр, если увидит, что сам виновник происшествия к ответу не явился. Еще не хватало, чтобы его пред всем лесным народом трусом назвали. Это какой позор ляжет на всю их семью, на весь заячий род! Хорошо, если так; а коли, узнав, что он ещё не получил взрослого имени, звери вздумают призвать к ответу его родителей?!
«Да чтобы из-за меня мои близкие страдали?! – с замиранием сердца подумал Заяц. - Не бывать такому никогда: сам набедокурил, сам и ответ держать стану, - решил он, - не то, чего доброго, в семье заподозрят, что я нарочно от звания взрослого отказался, чтобы уйти от ответственности…Эх, видно мне так и не удастся измениться и стать лучше, чтобы в семье могли мной гордиться. Видно, не судьба. Но зато мои родные будут спасены, а это - главное!»
На большой лесной поляне собралось и приглушённо гудело всё взрослое население окрестных лесов: соснового,елового, берёзового, в котором находилась злополучная яма, и, наконец, смешанного, родом из которого был Триш-Пыш. Все с нетерпением ждали появления Тигра. Поговаривали, что сегодня он, наконец, осуществит своё давнее желание: провозгласит себя Царём всех зверей.
Отношение к этому было самое разное: кто-то тихонько посмеивался, кто-то недовольно ворчал: мало ему статуса Владыки окрестных Лесов! Большинство же предусмотрительно помалкивало.
Триш-Пыш от всей души желал, чтобы это предположение оказалось единственно верным. Но на случай, если обстоятельства сложатся не в его пользу, он стал подальше от своей семьи, дабы отвести от них грозу…
Звери всё прибывали, но основные действующие морды были уже на месте. Здесь он увидел Кабана, причем со всем его визгливо-полосатым семейством (по-видимому, после той разлуки они и на несколько часов не желали расставаться с дорогим папочкой). Был тут и Медведь со старенькой матушкой-Медведицей, которая, явно гордилась своим сыном и глаз с него не спускала. Что же касается Волка – тот и вовсе сиял, как месяц в ясную ночь, ведь рядом с ним была его невеста – та самая красивая и статная Волчица. В общем, она производила впечатление уверенной и довольной особы, но все-таки, для верности, тихонько прижималась бочком к любимому и так, на всякий случай, время от времени ободряла его короткими, полными обожания и затаённой страсти взглядами. Она старалась делать это незаметно для окружающих, но Заяц сумел всё увидеть, понять и порадоваться за них.
Единственная, кто вселял в него серьёзные опасения это – яркая, но всё ещё немного потрёпанная, неугомонная Лисица. Она очень скоро отыскала среди прочих свою пока несостоявшуюся жертву и стала делать весьма красноречивые знаки, говорящие, что Косому уже недолго осталось гулять по лесу.
Наконец, на поляне появился, тот, кого все так ждали. Звери почтительно умолкли и приготовились слушать.
Тигр обвёл своих подданных долгим, оценивающим взглядом, выделяя среди прочих тех, с кем провёл не один день в коварной яме-ловушке. Дольше всего он задержал свой взор на Триш-Пыше, а тот ответил ему спокойным, уверенным взглядом. Заяц уже не страшился собственной смерти.
С начала первой самостоятельной прогулки ему столько раз приходилось оказываться на волосок от гибели, что он почти перестал её бояться. Тем более теперь он знал, что на свете есть много вещей поужасней даже самой мучительной смерти. Например: стать трусом, предателем или причиной позора, страданий своих близких, да мало ли?.. Одним словом, в данный момент он думал не о том, как избежать возмездия за своё легкомыслие, а лишь о том, чтобы расправа над ним свершилась не на глазах родителей. Только как же это устроить? Он опять поднял голову, и посмотрел в торжественную синюю Высь: «Помоги мне, Небо! Может, я и не заслуживаю твоего участия, но мне больше не к кому обращаться».
Между тем Лесной Владыка начал вою речь с короткого приветствия всех собравшихся, а также выразил свою благодарность за то, что они с уважением отнеслись к его просьбе и пришли сюда. (Как будто могло быть иначе!) Потом продолжил спокойным, размеренным тоном.
-Не буду долго томить вас в неведении, по какому поводу вы здесь сегодня собрались… – Тигр опять сделал паузу, а Триш-Пыш переглянулся с отцом, с милой матушкой и приготовился выслушать свой приговор. И каково же было его удивление, когда вместо этого он услышал рассказ об одном находчивом, честном и очень отважном звере… По мнению Тигра тот отличался не одной лишь завидной выносливостью, но и смекалкой, храбростью и благородством.
Неизвестный герой, спасаясь от преследователей, попал с ними в одну ловушку, он сумел не только выжить, но и заставил остальных себя уважать, а потом просто спас их. Тигр не скупился на похвалы таинственного незнакомца.
Слушая Великого Тигра, Триш-Пыш с тоской думал о том, как сам бледно выглядит на фоне этого неведомого героя. Он-то, пока сидел в яме, постоянно боялся, дрожал и каждую минуту только и делал, что ожидал конца. Уж тут не до смекалки и находчивости, куда там! Хорошо хоть в последний момент вспомнил про старую детскую игру. И то – спасибо Небу, что подсказало! Но постепенно, по мере рассказа Тигра, его стали одолевать смутные сомнения: уж больно повествуемая история походила на всё, что приключилось с ним самим.
И только так подумал, как почувствовал, что его со всех сторон активно толкают в бока, в спину и шепчут: «Ты что, заснул? Сам к тебе обращается!» Триш-Пыш встрепенулся, видит – на него взирает множество любопытствующих глаз.
-Что же ты, герой? Выходи сюда. Дай всем на тебя полюбоваться, – прозвучал с импровизированной трибуны – высокого дубового пня - громовой голос Тигра. Заяц незаметно вздохнул: «Вот, героя вызывают, чествовать начнут, а потом меня - линчевать примутся…»
-Ну что же ты стоишь, выходи, – соседи стали активнее подталкивать Зайку вперёд.
«А я-то тут при чём?» - удивился он. Упираясь, сомневаясь, он всё же был вынужден уступить преобладающей силе.
Выйдя на середину, Заяц замер: перед ним, кроме величественно-грозного Тигра, стояли Волк, Кабан и Медведь. Он невольно было попятился, но, услышав позади себя знакомое нетерпеливое тявканье, понял: отступать некуда. Пришлось снова сделать шаг вперёд.
-Ну чего стоишь, как не родной, аль старых знакомых не признаёшь? – посмеиваясь, прохрюкал Кабан.
-Признаю, – сознался Заяц, а про себя думает: «Улыбаются, а потом не за здравствуй съедят… Тогда уж скорей бы».
-Да ты – оробел никак? – обратился к нему Тигр. - А я ведь ещё тогда хотел с тобой говорить, как только из ямы выбрались, да ты словно в воду канул.
-Домой торопился, Владыка… - выдавил из себя Триш-Пыш.
Лесной повелитель сделал вид, что не замечает нарастающего волнения своего неловкого собеседника, и продолжил рассуждать.
-Да разве так торопятся? Вот Лиса – та торопилась, не успела на поверхности оказаться, как от неё и след простыл… А ты, я приметил, у ямы был, еще когда Кабана вытаскивали… А чуть погодя посмотрел по сторонам, а нашего Косого как и не было.
-Не гневайся, Государь. Подумал… коль спасены все, то больше проку во мне нет. Да и чуял я, что головы мне не сносить. Вот и поспешил домой. Хотелось с родными повидаться… напоследок…
-Отчего «напоследок»? Отчего же ты не спрашиваешь: что мне от тебя было нужно? – усмехнулся Государь, видя смущение своего подданного.
Заяц упорно молчал.
- Ладно, не буду больше тебя мучить. Хотел я у тебя спросить: как же имя нашего неуловимого героя?
Триш-Пыш с недоумением уставился на Тигра, а потом опять посмотрел по сторонам: «Кого он имеет в виду? Смотрит вроде бы на меня, а спрашивает про какого-то неведомого героя».
-Вы кого спрашиваете?
Вокруг послышались смешки:
-Да тебя, чудило! Тебя спрашивают…
-Так я не знаю никакого героя, а тем более, как его зовут… - вполне искренне ответил он, но почему-то смех со всех сторон становился всё громче.
-Тебя как зовут, спрашивает, - пояснил добродушно Меведь.
-Меня - Триш-Пыш зовут. Только непонятно: причём тогда герой?
Тут уж звери без всякого удержу смеяться стали.
-Между прочим, ничего смешного, – откровенно заметил Заяц, - он-то решил, что зверей развеселило его имя. - Триш-Пыш – это моё детское имя, просто взрослое я еще не получил… то есть, не заслужил. – Он решительно ничего не понимал.
-Вот дурья башка! – не выдержал Волк. – Ты вообще слышал, что мы здесь про тебя говорили?
-Конечно, слышал… как Тигр какого-то неведомого героя нахваливал…
Тут даже его родители и все родственники стали покатываться от смеха.
-Так это же он про тебя рассказывал! – сквозь хохот, в один голос воскликнули Кабан и его Свинка-жена.
-Похоже, этот простофиля хлопал ушами, пока мы его тут дружно нахваливали! – вовсю веселился Медведь - он и сам не догадывался, насколько был прав.
-Как это - меня нахваливали?! – Переспросил Триш-Пыш, всё ещё не веря происходящему. – Разве меня хвалить надо? Это же я всех подвёл, из-за меня все в яму угодили. - Он обернулся и посмотрел на дышащую пламенем мщения Лисицу. Рыжуха понимала, что короткохвостый опять от неё уходит и, по-видимому, навсегда, от досады она кусала свой любимый хвост и даже не замечала этого.
-Не важно, как мы все оказались в той яме, - возразил Тигр, - из-за тебя или по собственной неосторожности, главное, что всё это время ты вёл себя достойно и в итоге помог всем спастись.
Отправляясь на Большой Лесной Совет, Молодой Заяц ожидал чего угодно: хорошей трёпки, заклеймения позором, а вероятнее всего, смерти, но того, чтобы его восхваляли, превозносили… такого – никогда.
- Это, конечно, радостно, что меня никто не собирается… призывать к ответу…- с облегчением произнёс Триш-Пыш, - но всё же по-моему, на отважного героя я совсем не похож.
-Нет, нет! – с места закричала Зайчиха-мать. – Он такой, я всегда говорила, что он… Он очень достойный. И заслуживает получить самое лучшее имя!
-Вот видишь: и твоя матушка в тебя верит, а кто лучше знает своё дитя, как не его родители? И раз уж так получилось, что твои родственники до сих пор не удосужились тебя по-взрослому обозначить, я сам берусь восстановить справедливость. – Тигр кашлянул, придал себе ещё более величественный и осанистый вид и произнёс. - Как повелитель всех близлежащих лесов, разрешаю тебе, мой отважный брат, выбрать любое, какое тебе хочется имя.
Заяц задумался. Он посмотрел на старейшин рода, на своих братьев и сестёр, переглянулся с отцом и, устремил взгляд в ясное синее Небо, как будто старался разглядеть в нём всю свою прежнюю жизнь.
Перебирая в памяти самые громкие и значительные имена, которые прежде так пьянили его воображение, он старался выбрать одно, самое подходящее, но всё было тщетно. Теперь, как нарочно, ни одно из них не казалось ему мало-мальски не то, что значимым, но и привлекательным, ни одно имя не соответствовало его внутреннему состоянию. «Ведь я остался прежним, тем же мягким, пушистым, в меру ласковым и нежным, - размышлял он, - я, так же, как и всегда люблю свою маму и всё красивое, люблю тишину и радость.Как же мне называться новым именем: каким-нибудь отважным, ловчайшим или великолепным. Помолчал Заяц и наконец, заговорил.
-Еще сегодня утром на совете я отказался от получения нового имени, потому что посчитал себя недостойным этого. Мне всё ещё хотелось по-настоящему заслужить и уважение, и доверие своих родных, доказать им, что я действительно повзрослел. Но теперь мне открылась одна нехитрая истина: каково бы ни было о тебе мнение окружающих, главное - ты сам должен уважать себя, доверять себе, быть честным перед самим собой. И тогда то, как ты при этом называешься, становится уже не столь важно, – он сделал глубокий вздох, чтобы собраться с силами и продолжил так, словно удивлялся произносимым им самим словам, - я понял, что на самом деле не хочу получать другого имени. Действительно не хочу. С именем Триш-Пыш мне столько довелось пережить, столько открыть для себя нового, важного, что отказаться теперь от него – попросту нечестно.Это означало бы отречение от всего, чему я научился, будучи Триш-Пышем. И потом – это имя дала мне моя мамочка, а я её очень люблю.
Молодой Заяц закончил свою речь и лишь после этогопосмотрел на мать. Ещё какое-то время на поляне царила потрясённая, удивлённая и восхищённая тишина. Только растроганная, умилённая словами сына Зайчиха роняла слёзы любви и радости, отец подбадривающе обнимал её за плечи, сам с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.
Наконец заговорил Тигр.
-Хорошо. Твой выбор, как и предыдущие поступки, достоин уважения. И вот моё повеление: Оставить за зайцем его родное имя Триш-Пыш. Отныне к прежним его значениям: ласковый, нежный, пушистый и что там ещё соответствует детскому имени… прибавить новые. Теперь оно будет означать еще и отважный, находчивый, честный, надёжный и благородный.
Большая поляна загудела множеством одобрительных голосов. Но это было еще не всё. Тигр во всеуслышание заявил, что отныне провозглашает Зайца своим названным братом.
-Как ещё я могу отблагодарить того, кто, сам постоянно находясь на волосок от смерти, дважды спас мне жизнь!
И Тигр поведал подробности того, как еще в самом начале отважный зверёк сумел предотвратить падение на его спину Кабана и Медведя. Триш-Пыш с благодарностью, но не без изумления посмотрел на Лесного Царя. Он не ожидал, что Тигр заговорит об этом. Разве можно было предположить, что гордый властитель придал значение поступку, который он сам совершил машинально и о котором тут же забыл?
-А во второй раз, как я уже говорил, он окончательно спас не только меня, но и остальных заложников ямы, придумав хитроумный план нашего спасения. И ведь не только придумал, но и помог его осуществить. И он не сбежал, как это сделали некоторые, едва оказавшись на свободе, а до самого конца трудился, вызволяя остальных из плена. А за это… - Тигр сделал подготовительную паузу. – За это… все представители семейства Триш-Пыша получают статус неприкосновенных сроком на три года! – над поляной раздался возглас удивлённого восхищения, но Тигр ещё не закончил. – А все остальные зайцы его рода считаются таковымисроком на один год, то есть до следующего большого совета! И это моё последнее слово, его повелеваю считать новым лесным законом! – наконец завершил он.
Тут уж ликованию и радости зверей не было конца! Но более всех торжествовали родственники Зайца. Они на все лады превозносили Триш-Пыша, пели в его честь хвалебные песни, качали на лапах, подбрасывая в воздух, делали ещё множество милых нелепостей. Одним словом – как могли, проявляли свою любовь и бесконечную благодарность.
Прослыть названным братом Лесного Царя – дорого стоило. Для него самого это означало пожизненную неприкосновенность! Многие позавидовали Зайцу, но был один зверь, который от такой новости едва с ума не сошёл. Для несчастной Лисицы это означало крушение всех её планов. От досады и расстройства она едва не откусила свой собственный многострадальный хвост. Бедняжка еще долго не могла в себя прийти: Косой признан настоящим героем!
Когда шумная волна родственных эмоций немного отступила, Зайца окружили бывшие собратья по несчастью и их родные: Кабан с семейством, Волк с Волчицей, Медведь с матушкой. Теперь они были для него не опасны, но, как прежде, непредсказуемы. Они и хвалили, и журили его, и удивлялись, и даже просили прощения за то, что неоднократно хотели его съесть. Заяц был искренне тронут их отношением и с радостью признался, что ни на кого не сердится,рад счастливому окончанию дела и считает это общей заслугой.
Последним, уже неофициально, поздравить Зайца подошёл Тигр. Он осторожно погладил своего подопечного по голове и с особой теплотой в голосе произнес:
-Я думаю, несмотря на все невзгоды, пережитые нами в яме, это испытание всем нам пошло на пользу. Каждый получил свой урок, сделал необходимые выводы. И, что ни говори, благодарить нам за это следует тебя.
Не давая Зайцу ответить, вразговор вмешался Медведь.
-Похоже, Повелитель, не все так считают…
-Да, - смеясь, подхватил Волк, - некоторым урок на пользу не пошел. - Он посмотрел на стоящую поодаль Лису. – Никаких выводов не сделали… - Остальные тоже уставились на Кумушку.
Видно было, что ей до колик в животе хотелось быть причастной ко всеобщему веселью. Но, так и не сумев смирить свою непомерную вредность, она оставалась чужой на этом празднике общего счастья и торжества. По её непримиримому взгляду было ясно одно: Лиса явно ушла в оппозицию. Триш-Пыш подумал, что, несмотря на все заявления Тигра, ему придётся всегда быть начеку.
И всё-таки он не мог не высказать свою мысль.
-Вы напрасно приписываете мне эти заслуги, они принадлежат не мне.
-А кому? – удивился Тигр.
-Лисе! Если бы не она, ни её предприимчивость, ни её желание меня поймать, то мы бы никогда не встретились и не прошли бы через те испытания, которые нас столькому научили.
-Ах! Так это всё-таки мы из-за Кумы столько времени просидели в ловушке? – Хихикая прохрюкал Кабан. – Нас всех заманила, а потом первая же и смоталась!
-И что же нам теперь делать? – подхватил Медведь.
-Как что? Лису прославлять! – подсказал Тигр и посмотрел на Зайца - ему всё больше нравился этот хрупкий зверёк.
Звери в точности исполнили слова Лесного Царя. Оказавшись в центре столь лестного внимания, Лиса пришла в полный восторг, а когда узнала, кому обязана таким поворотом событий, так и сменила гнев на милость. Передайте, говорит, Косому, что больше зуба на него не имею. Пусть не дрожит, но и нос пусть не задирает.
А Триш-Пыш и не думал делать ни того, ни другого. Он распрощался с Тигром, со всеми остальными и поспешил прочь – подальше от бремени славы.
Часть 3
Глава 16
Бремя славы
«Наконец-то…наконец всё позади. Теперь снова начнётся тихая, спокойная жизнь». - Думал Триш-Пыш по дороге домой. Он и не предполагал, что там его поджидал ещё один час славы и торжества, о котором он уже даже не мечтал - сил не было. Но его дорогие родственники об этом не догадывались. По его возвращении они устроили грандиозные овации. Вновь принялись прославлять своего героя на все лады. Каждый старался выразить ему своё личное восхищение и благодарность и делал это со всей эмоциональностью и энергией, на какую был способен.
-Благодаря тебе, нам теперь целый год…
-Три года ничего не грозит! - радостно галдели они.
Несколько дней Заяц сносил всё терпеливо, но внутренне он был уже на грани отчаянья. «Неужели, - думал он, - мне теперь до конца дней своих нести на себе это непосильное ярмо?»
Вот как-то поздним вечером, когда его старшие братья и сёстры, отужинав, уже отправились спать, он обратился за советом к родителям:
- Не по сердцу мне такие почести принимать. Устал всем объяснять, что никакой я ни герой. - Может, мне стоит попросить старейшину рода, чтобы он вразумил родственников?
Зайчиха удивлённо посмотрела на сына:
-Что ты хочешь этим сказать?
- Может, он власть свою проявит, запретит им чествовать меня?
Родители переглянулись. Тая улыбку, отец произнес:
- Отчего ж не запретит? Может, и запретит. Только когда ж ты устать так успел. Денёк-другой лишь понёс бремя славы и уже жаловаться хочешь. А ведь как хотел почёта, признания, чтобы все тобой гордились, а теперь на попятную пошёл?
-Не думал я, что всё это так будет… - стыдясь признался Триш-Пыш, - да и героем мне мечталось настоящим стать. А получилось, что я только со стороны героем выгляжу. А на самом деле я всё время только и делал, что боялся. Боялся, когда от преследователей удирал, когда в яме с ними сидел, каждую минутку смерти боялся и на Большом Совете думал, что… -Триш-Пыш не смог договорить. Слёзы обиды и сожаления перехватили дыхание.
-А ты думал, что герои – это те зайцы, которые ничего не боятся?- спросила с улыбкой Мать-Зайчиха, а Отец продолжил:
-Нет, сынок, настоящие герои – это те, кто сумел свой страх преодолеть, поступить вопреки сомнениям и боязни. Ты с этим прекрасно справился, потому и прослыл героем.
- Так что же мне теперь делать, когда всё меня хвалят?
-Ну, уж идти к старейшинам точно не стоит. Скажут, что ты зазнался…
-Я бы на твоём месте просто перетерпел.
-«Просто перетерпел»?!
Родители дружно кивнули.
-Конечно! Вот увидишь: пройдёт совсем немного времени, они привыкнут к тому, что произошло, и сами успокоятся, – заверила Зайчиха.
-А отталкивать тех, кто относится к тебе с искренней любовью, с открытым сердцем – это последнее дело, – продолжал отец. – Это хорошо, что ты понимаешь, что в чем-то не соответствуешь их представлениям. Постепенно они сами разберутся, что к чему. К тому же, если постараться, то всегда можно и в самом деле стать лучше.
-Вы думаете?
-Конечно!
Триш-Пыш с облегчением вздохнул, а мама потрепала его за мягкие уши.
-А ещё лучше, сынок, если ты будешь радоваться вместе со всеми. Ты ещё так юн. Тебе положено радоваться, когда хвалят, огорчаться, когда ругают. Вот состаришься, как наши бабушки и дедушки, тогда научишься всё спокойно принимать, тогда поймёшь, что главное – это то, что ты сам о себе думаешь и те, кто тебя любит.
-И Небо… - добавил Триш-пыш.
А родители согласились:
-Небо – это, пожалуй, самое главное.
-Как хорошо, что вы у меня такие замечательные, – сказал он, обнял их и потёрся лбом о мамино плечо. – Я вас очень люблю!
-Мы с тобой можем гордиться: мы вырастили замечательного сына! – сказала Зайчиха, когда они с мужем остались одни.
-Ну, этого ты могла мне не говорить – после сегодняшнего-то дня!
-Не-ет… - протянула жена. – Ты не понимаешь: у нас замечательный сын!.. – она знала, что говорила. Она всегда это знала…
Часть 3
Глава 17
Ещё один урок
Оказавшись в своей спаленке, Триш-Пыш снова никак немог заснуть. Он ворочался с боку на бок, крутился из стороны в сторону, словно лежал не в своей мягкой постельке из душистого свежего сена, а на самом большом муравейнике. Наконец он понял, что заснуть ему вряд ли удастся, и решил пойти прогуляться по ночному лесу. После того, как Тигр перед всеми объявил его своим названным братом, ему в любое время суток нечего бояться. Если даже Лиса примирилась с мыслью о его неприкосновенности, то тем более, никто другой не посмеет к нему и одним коготком притронуться.
Воодушевлённый такими размышлениями, он осторожно, стараясь никого не разбудить, выбрался из норки.
Ночь стояла тихая, светлая; длинные тени, отбрасываемые деревьями, чередовались с белёсыми пятнами расплавленного лунного света, проливавшегося сверху в кружевные просветы крон. Где-то меж ветвей заливался влюблённый соловей, в отдалении для своей дамы сердца пел другой. Триш-Пыш огляделся по сторонам и отправился прямиком к лесной поляне, на которой еще сегодня утром собирался семейный совет, и должна была решаться его судьба. Каким безрадостным тогда казалось ему будущее. Тогда он и представить себе не мог, как всё замечательно закончится!
Хотя почему, собственно, закончится? Ничего еще не закончилось, а только начинается. Теперь только начинается его большая, безмятежная и счастливая жизнь! Теперь всё будет по-другому, гораздо лучше и веселей!
Ему непременно захотелось оказаться на месте первого своего судилища при свете полной луны, и он припустил быстрее прежнего. Это было такое невероятное, непознанное чувство – чувство полной безопасности! Но когда до поляны оставалось лишь лапой подать, внезапно откуда-то сверху послышался страшный хруст и треск ломающегося дерева. Триш-Пыш в испуге посмотрел вверх и с изумлением увидел приближающуюся к нему огромную сухую ветку без листьев.
-Как так, - только и успело промелькнуть у него в голове, - ведь Тигр говорил… - додумать свою мысль он не успел…
Он даже боли не успел почувствовать, как наступила темнота, тишина и какая-то странная пустота… а потом появилась лёгкость! Молодому зайцу показалось, что он незаметно оторвался от земли и стал подниматься вверх, туда, где колыхались и трепетали в нежном волнении ветра макушки громадных деревьев. Туда, где виднелось поседевшее вокруг полной луны Небо. Он знал, что за этим белёсым сиянием таилось множество звёзд, знал, что они мерцали и подмигивали ему, как будто говорили о чем-то важном. Небо говорило с ним...
От странности происходящего Триш-Пыш позабыл все слова благодарности, которые он хотел сказать Небу, которые теснились в его голове, переполняли душу весь вечер. Он посмотрел вниз и увидел под собой, далеко, далеко внизу, сплошные макушки деревьев, с высоты казавшиеся сплошной волнующейся массой. Триш-Пыш никогда прежде не видел моря, но в этот момент, он откуда-то точно знал, что так должно быть выглядит море, когда волнуется, сердится! Море – это очень, очень много воды в одном месте, как если бы все ручейки, лужи из всех окрестных лесов слились в один, а может и того больше! О том говорилось в легендах, которые ему рассказывали мама и бабушка.
Траш-Пышу вдруг стало немного тревожно. А вдруг он сейчас возьмет и упадёт! Упадёт в это невероятное море деревьев. И что с ним будет? Он утонет или…
-Небо! – Взволнованно позвал молодой Заяц. – Как я сюда попал? Как оказался так высоко? Я, конечно, хотел поговорить с тобой, хотел поблагодарить за то, что всё так замечательно разрешилось, а теперь ещё и за то, что я летаю, я ведь всегда хотел летать!.. но… мне кажется, происходит что-то странное… я как-то странно себя чувствую. Только не говори, что я превратился в бабочку, как когда-то мечтал. Ведь я тогда был ещё маленьким и глупым. Теперь я больше не хочу быть Бабочкой. Ведь зайцы не умеют летать. Стать Бабочкой, это значит потерять своих близких, связь с ними.
-Станешь ты бабочкой или нет, - услышал он печальный голос Неба, - связь со своими близкими, со всем заячьим родом ты всё равно уже потерял. Для осознания этого печального факта тебе бы потребовалось лишь время.
-Как так?! Почему?! – воскликнул Заяц внезапно срывающимся голосом.
-Потому что за год, а тем более за три года беззаботной жизни все зайцы потеряют бдительность, утратят многие навыки, спасавшие им жизнь на протяжении множества поколений, они станут лёгкой добычей даже для самых слабых хищников. Зайцы из-за этого сильно пострадают, их останется очень мало… и без молодого поколения! Ведь молодняк и вовсе вырастет непуганым и беспечным, и они первыми пострадают. А что касается твоей семьи и лично твоего рода, то… из них не будет никого, кроме тебя… Но и ты не сможешь продлить свой род, потому что другие зайцы станут тебя ненавидеть и никто не захочет иметь с тобой дела, никаких отношений… ты останешься совсем один. Тебе придётся заканчивать свой век отшельником-изгоем.
Потрясённый Триш-Пыш смотрел в тёмное, непроглядное небо и не мог вымолвить ни слова. Боль грядущей потри и разочарования охватила всё его существо. Такого бесславного и трагично финала своей истории он никак не мог предвидеть. Совсем по-другому он представлял своё будущее.
Триш-Пышу виделось, что он проживёт ещё очень долго и счастливо в окружении любимых и любящих близких; с ним произойдёт ещё много невероятных приключений; нередко ему придётся рисковать собственной жизнью, спасать чужие… Потом, когда женится и пойдут свои дети, он, конечно же остепенится и тогда откроет лесную школу для юных зайчат! В этой школе он сам и другие самые достойные Зайцы станут делиться своим опытом с подрастающим поколением, станут готовить их к первой лесной прогулке и Большому Семейному Совету и вообще, к жизни…
Он даже успел представить, как первое время многие молодые зайчихи вздумают называть своих новорождённых сыновей в Триш-Пышами. Но мало кто из них сумеет потом доказать, что и во взрослой жизни достоин так называться. Так что очень скоро мода на это имя среди молодых мамочек как-то сама собой пройдёт. И имя Триш-Пыш будут присваивать только на большом Совете и только взрослым и самым достойным зайцам, в их славном заячьем роду…
Как много, оказывается, он себе надумал! А реальность снова щёлкнула его поносу. Да ещё как!
-Так что же теперь со мной и всеми моими… всеми зайцами будет? - Едва слышно спросил он.
-Что будет с твоим родом и другими зайцами, я тебе уже сказало. Поэтому, чтобы не дать тебе пройти через все те страдания, не дать испытать всю горечь потерь и унижения, почувствовать себя отверженным и всеми ненавидимым, я забрало тебя… раньше срока.
Какое-т время Триш-Пыш не мог прийти в себя, когда же до его сознания дошёл смысл сказанных Небом слов, он с недоверием покачал головой.
-Что это значит? Это значит, я умер? Но как так? Я же даже не почувствовал ничего, не понял….
-Это моя награда за то, что ты всегда был честен, искренен и действительно хотел только хорошего своим родным и близким. Не твоя вина, что так всё вышло!
-Не важно, чего я хотел, если из-за меня все пострадают. Значит, я хотел слишком много. Значит, это моя вина. Ты не можешь вот так взять и забрать меня, чтобы я избежал последствий. Я должен быть со своими. Я не хочу смотреть с высоты на то, как они, один за другим погибают, как они ненавидят и проклинают меня.
-Ты можешь не видеть этого, - возразило Небо, - тебя не коснутся их несправедливые упрёки и стенания…
Триш-Пыш недослушал.
-Если ты, Небо, всегда мне помогало, то помоги в этот раз. Верни меня обратно, прошу! Даже если та ветка сильно покалечила меня, я хочу вернуться в свое тело и рассказать всем, что повеление Тигра надо отменить. Надо рассказать всем, к чему это приведёт. И мы вместе пойдём и поговорим с ним…
-Тебя не захотят слушать, никто не поверит, не захочет поверить. Все уже настроились жить в безопасности и радости какое-то время, а ты попытаешься их этого лишить. Тебя никто не поддержит, тебя не поймут, станут осуждать.
-Это не важно.
-Как же не важно? Тебе-то Тигр безопасность подарил до конца жизни. Все станут говорить, что ты загордился и не хочешь, чтобы другие пожили, как ты, хотя бы малое время.
-Не существует никакой безопасности! – Горячо возразил Триш-Пыш, - Это миф! Даже если все звери, как один станут беспрекословно выполнять повеление Тигра, то в любой момент тебе на голову может свалиться старая, сухая ветка с дерева… А ведь есть ещё охотники! Об этом вообще все забыли! А на людей повеления нашего владыки не распространяются…
Взволнованный только что пришедшим осознанием, молодой Заяц ненадолго замолчал, а потом посмотрел в Небо решительным, полным отчаяния и горечи взглядом и сказал, что тогда он сам пойдёт к Тигру потребует, чтобы он отменил своё повеление.
-Я всё ему расскажу, я объясню…
- Из этого тоже ничего хорошего не выйдет.
-От чего?!
-Настроение власть имущих переменчиво. Они очень высоко ценят свои добрые поступки. И если кто-то скажет, что это было неправильно и бесполезно, что им этого не надо… Ты только представь, как это ударит по самолюбию вашего Лесного Владыки? И КАК он может отреагировать?
-Это не важно, пусть он даже меня проглотит сразу, главное, чтобы он отменил свой же указ.
-Как ты себе это представляешь? Он ни за что не пойдёт на это.
-Да почему же! – в который раз воскликнул Заяц.
-Вообрази, что надо будет сделать Тигру, чтобы спасти твоих сородичей: созвать еще один Большой совет, во все услышанье объявить, что закон о ненападении на зайцев отменяется, потому что он – Лесной Владыка, проявил неразумную поспешность, ошибся… Ты представляешь, чтобы Тигр добровольно признал себя недальновидным, непостоянным. Да это сравни тому, что он попросту объявит себя глупцом. Ему проще будет тихо сожрать тебя, и оставить всё, как есть.
-Тогда… - промолвил Триш-Пыш после глубокой паузы, - тогда всё равно, верни меня обратно. Я хочу пройти свой путь до конца. Хочу быть вместе со своим родом, даже если все меня возненавидят, проклянут меня и отрекутся. Я всё равно буду пытаться донести до них, что им будет грозить, если они перестанут тренироваться, как прежде и быть осторожными. Но, даже, если всё пойдёт по наихудшему варианту, я хочу остаться с ними и принять свою судьбу. Если всё еще можно, пожалуйста, Небо, верни меня обратно.
Время, которое потребовалось Небу для обдумывания своего ответа, показалось Триш-Пышу бесконечным. Однако, в итоге он услышал, словно потеплевший голос своего Высокого Покровителя.
- Я принимаю твой выбор и возвращаю тебя обратно. Храни отвагу и чистоту своего сердца, тогда и любовь никогда не покинет тебя. А ещё, за пытливость твоего ума и чуткость сердца, я дарую тебе мудрость. Она всегда будет вести тебя по жизни, придаст уверенности и спокойной решимости во всём. Обращайся, если нужна будет помощь и не только…
-Благодарю, Небо, - горячо произнёс Триш-Пыш и почувствовал, как стремительно полетел вниз…
Когда он открыл глаза, то с изумлением обнаружил себя не придавленным большой сухой веткой в ночи, не близ лесной полянки, где проходили все семейные советы их заячьего рода, и, даже не в том самом мрачном и тенисто-болотистом уголке смешанного леса, куда забрёл вчера, отягощённый мыслями о грядущем семейном собрании. Он находился возле своей норки, а Зайчиха-мать, предупредив его не сидеть долго, только что ушла спать!
Сердце юного зайца с надеждой дрогнуло в груди: вся ночь впереди! Он ещё успеет найти Тигра и поговорить с ним и до семейного, и до Большого Лесного Совета! Всё будет хорошо! Он невольно поднял голову и посмотрел на виднеющееся в мятежных просветах волнующихся крон, Милосердное Небо.
- Благодарю, Небо! Благодарю за ещё один шанс. Благодарю за науку.
И Триш-Пыш сорвался с места и изо всех своих заячьих ног припустил вглубь леса. Теперь он точно знал, что ему делать. И чего, на самом деле стоит бояться.
12.12.24. 14
Спасибо за чтение
Вернуться к книге