Бокал без рыбки

Глава 1

Бокал без рыбки

Вы когда-нибудь просыпались в бокале из-под коньяка? В таком огромном прозрачном бокале, в котором вечером плавала золотая рыбка? Когда в конце вечеринки пьяные гости вдруг решили пить из него за здоровье именинницы, они вылили из подарка — этого самого бокала — воду с золотой рыбкой в кастрюлю. А потом один гадёныш тайком сунул туда меня. И я, позлившись, полаяв и поскулив, уснул в мутной лужице портвейна.

Но не век же тут жить.

Встаю на задние лапы и начинаю раскачивать бокал, он устойчивый, но я настойчивый и злой. Ура! Бокал опрокидывается, я успеваю выпрыгнуть, и он, описав полукруг, падает со стола на пол. И не разбивается. Пластик, я знаю это слово. Я бегу в уборную, потом в спальню — хозяйка спит на диване в платье. Во второй комнате, где живёт соседка, пусто. Жаль, гадёныш не остался ночевать, я бы ему ботинки обновил, как кот какой-нибудь.

Возвращаюсь на кухню, запрыгиваю на табуретку, с неё на подоконник и ставлю передние лапы на край кастрюли — со дна на меня грустно смотрит золотая рыбка. Воды совсем мало, но жива ещё, но помочь ничем не могу — я маленький, воды не налью. Что делать? Надо подумать. Я умный — даже английский с итальянским выучил, пока хозяйка на курсы ходила. Выглядывал из сумочки и запоминал. А она так и не освоила. Бестолочь. Так-то она хорошая, но глупая.

—Эй! Поможешь?

Я вздрогнул. Кроме рыбки говорить со мной некому — смотрит из воды, рот разевает не в такт словам. Ну, это понятно — телепатия.

—Я бы помог, но как?

—Я тебя сейчас в человека превращу. Дольёшь воды, только той, что из фильтра. Компрессор в доме есть?

—Если только на антресолях — там полно всякого хлама. Квартира не наша. Может, от предыдущих жильцов остался — на лоджии там аквариум с треснутой стенкой. А ты сама налить не можешь — наколдовать там как-нибудь?

—Не сама, а сам — я мальчик. И я не Бог, чтобы себе воду в аквариуме менять.

Логично. Выхожу в коридор, становлюсь напротив огромного зеркала и вздыхаю:

—Давай.

И тут же изображение красавца с короткой золотистой шёрсткой (правда, с мокрыми пятнами на спине и боку), стройными лапами и большими выразительными глазами начинает расползаться, все вокруг подёргивается дымкой, и я больно ударяюсь головой об стенку:

—Гав! Блин!

Гигантский коридор становится маленьким, а потолок близким. Исчезают звуки и запахи, доносится только похрапывание хозяйки. Первая попытка встать заканчивается неудачей. И как они на двух ногах ходят?!

Пошатываясь, разворачиваюсь — шаг, и я на кухне. Как они живут в такой тесноте? Оглядываюсь. Взять кастрюлю и поставить под кран?

—Ты что, уронишь! — стучит в голове чужой страх.

—Ты в моей голове не копайся, а то сразу в унитаз!

—Извини. Давай быстрее. Представляешь, твоя хозяйка проснётся и увидит на кухне голого самца.

—Ну, повизжит — это точно. А так — может, я гость уснувший? Из вчерашних.

—Ага, просто в карты на раздевание проигрался. Давай скорее.

Оглядываюсь ещё раз. Ковшик, вроде чистый. Нюхаю — как эти люди без запахов живут? Перевожу взгляд на мусорное ведро — может, действительно, лучше не чувствовать? Наливаю в ковшик воды из-под тонкого крана — фильтр, как люди его называют. Осторожно несу к подоконнику, но все равно половину расплёскиваю. Приходится повторить.

—Спасибо.

—Не за что.

—Присядь-ка!

И это вовремя — мир снова становится огромным, от ведра начинает омерзительно вонять — зачем я обратил на него внимание? Слышу шаги хозяйки: шатаясь, идёт в туалет — шум воды — выходит.

—О, Марсик, ты голодный? А воду кто разлил?

Делаю оскорблённую мордочку.

—Ну да, ты же воспитанный пёс. Кушай… Где минералка? О-о! Хорошо!

Она делает большой глоток и удаляется в комнату.

—Вроде снова спать завалилась. Тебе же аквариум нужен?

—Я домой хочу, я ещё маленький.

—Как ты здесь оказался?

—Сбежал. Хотел, как капитан Немо, мир посмотреть. Видел мультик?

—Хороший мультик. Слушай, внуши моей хозяйке, чтобы она тебя отпустила.

—Не могу. Я эти уроки как раз прогулял, когда сбежал.

—Может, тогда снова меня человеком сделаешь и я ей записку напишу?

—Это будет твоё второе желание?

—А в унитаз, золотая рыбка?

На поверхность кастрюли поднимаются пузыри:

—Извини.

—Ты как хочешь, а я поем. Ты чем питаешься?

—У вас есть червячки?

—Только воображаемые. У хозяйки в голове.

Поев, снова запрыгиваю на подоконник, заглядываю в кастрюлю — рыбка грустная, висит у самого дна, хвост — марлей вниз, плавники почти не шевелятся.

—Вон на столе блокнот лежит и ручка — давай я ей записку напишу и на холодильник магнитиком прижму.

—Ты писать умеешь?

—Только читать, но попробую.

—Держись!

—Осторожнее, Лох-Несское чудовище! - и я снова превращаюсь в человека. Увы, попытка написать буквы оканчивается неудачей. В раздумье гляжу из окна во двор:

—Слушай, а большим псом ты меня можешь сделать? На часик?

—Зачем?

—Сенбернариха одна глазки строит во дворе.

Из кастрюли начинают ритмично вылетать пузырьки — наконец-то развеселил.

—Кстати, почему со мной ты разговариваешь, даже когда я в человеческом облике?

—Мозги у тебя все равно собачьи.

—А если хозяйку в собаку превратить?

—Толку-то — мозги прежними останутся. Только свихнётся от этого.

Грустно молчим, смотрю во двор на сенбернариху. Она поднимает голову и несколько секунд смотрит мне в глаза. Потом её окликает хозяин, и они уходят со двора.

—Марсик — это Марс?

—Да. У меня в родословной восемнадцать поколений.

—Значит, ты дорогой. Как она тебя купила?

—Подарили, — вздыхаю я. — Мужик один на день рождения принёс. Потом обратно просил, говорил, что жена голову оторвёт, но они уже поссорились. А тебя как зовут?

—Лукас.

О, я научился телепатически определять смущение!

—В честь кого?

—Папе «Звёздные войны» очень нравятся.

Оглушительный звонок телефона — и протяжный, полный надежды, стон из комнаты:

—Марсик, ответь!

И я кубарем качусь на пол, снова превращаясь в собаку:

—Блин! Гав! Акула карликовая! Я чуть кости не сломал!

—Но ты же хотел ответить. Чуть в таком виде к ней не побежал.

Сонное бормотание — и хозяйка снова шатаясь идёт в ванную, бросив по пути:

—Сегодня к Бирюковым идём, а оттуда на дачу на шашлыки.

—Что?! — это мы оба мысленно.

—Я же задохнусь!

—Только не к Бирюковым!

—А что так? — вдруг неожиданно спокойно интересуется Лукас.

—Да ты понимаешь, у них йорк-терьериха очень шустрая, хозяева очень гордятся, что она не аллергенная — волосы вместо шерсти, и вот стоит к ним прийти, как это волосатое чудовище…

—Ма-а-арсик! Скоро пойдём!

—То есть часа два у нас ещё есть, как минимум, — успокаиваю золотую рыбку.

Из кастрюли часто идут пузырьки — кажется, Лукас плачет.

—Ты чего?

—Домой хочу. Я думал, будет здорово в большой мир пойти, а попал в банку.

—Не плачь, отправим тебя как-нибудь домой. А он далеко?

—Ты меня возле Коломенского в воду брось, там волшебный ручей впадает — дальше я сам доберусь.

—Это на метро надо ехать. А если здесь, рядом — донести тебя до Обводного и отпустить?

—В центре? Ты что?! Там такие мутанты… Я пикнуть не успею…

—Да ладно, ладно, что ты… Просто так проще — обратишь меня в человека, налью в банку воды, посажу тебя и дойду до набережной.

Мы не спеша обсуждали план действий. Через полтора часа раздался голос хозяйки:

—Марсик! Ты куда спрятался? Вот твой новый комбинезончик! Бетти нас ждёт!

—Бетти — это волосатое чудовище? — поинтересовался Лукас.

—Угу, — ответил я, убегая во вторую комнату и прячась под диваном.

—Не найдёт?

—Не дамся! Но всё равно надо что-то делать, когда она свалит к этим Бирюковым. А загипнотизировать ты её не сможешь?

Тяжёлый вздох.

—Двоечник. Ладно, не плачь. Вернёшься — наверстаешь. Придётся тебе летом посидеть над учебниками. Я вот жалею, что она уже работает — так бы носила с собой в университет на лекции, глядишь, ещё чему-нибудь научился бы… А так совещания в офисе эти глупые. Я за два года наслушался — сам уже могу директором работать.

—Каким?

—Ну, по рекламе, например… Слушай, может, ты меня в человека превратишь, одежду по интернету закажем, а потом я к ним работать устроюсь?

—А чего тебе так не живётся? Кормят, поят, работать не заставляют, ночуешь не в будке.

—А ты в клубах всю ночь под дикую музыку колбасился? А когда кое-куда надо, а из сумочки не выбраться? Когда у тебя есть зубы, а защитить никого не можешь?!

В комнату заглянула хозяйка.

—Марсик, ты где?

Я замер под диваном и перестал шевелиться, даже мысленно замолчал.

—Марсик, скотина! Ну и сиди дома два дня! И еды больше не оставлю! — хозяйка хлопает дверью.

—У нас есть сутки. Хотя ещё соседка придёт. Может, тогда её загипнотизировать попробуешь?

—Нет.

—Слушай, а давай ей письмо напишем от твоего имени, что ты волшебная золотая рыбка и она должна тебя увезти и выпустить, а потом ты три желания выполнишь?

—Думаешь, поверит?

—Да они порой такие наивные.

—Ты ж не смог написать.

—А мы с компьютера. Клавиши я нажимать умею.

- И ты молчал?

И я снова человек.

Компьютер включён, интернет подключен. Делаю почту: Марсик — собака - … и начинаю нажимать на клавиши, мысленно проговаривая, чтобы Лукас слышал, пишу:

—Дорогая Рита, с днём рождения! Это я — золотая рыбка. Вчера мы не познакомились, хотя я стала твоим подарком. Я ещё маленькая и хочу домой — к маме, папе и братишкам… Нет, «к сестрёнкам» жалостливее будет. Она же девочка. Отнеси меня к реке в Коломенском и выпусти в нужном месте, а мой папа исполнит три твоих желания. Всё, отправил!

Оглушительный визг заполняет комнату, я оборачиваюсь и успеваю заметить что-то летящее мне в голову: Ой!

Жалобный скулеж. Чей? Мой! Мокро и пахнет цветами. Я умер? Открываю глаза — лежу в центре лужи, вокруг цветы. Надо мной наклоняется хозяйка — это она с порога мне вазой в голову засветила.

—Марсик? А где этот?

Вот девка! Она уже на кухню сбегала, взяла нож и скалку и по квартире ходит, оглядывается.

—Где мужик? Куда исчез?

Я снова роняю голову на пол и начинаю жалобно скулить, чтобы она успокоилась. И тут у неё бренчит телефон — пришла почта.

Хозяйка читает с телефона, потом переводит взгляд на компьютер — там на экране осталось отправленное сообщение. Ошалело смотрит на меня, потом заглядывает в кастрюлю: «Нет, пора с такой жизнью завязывать» и выбегает. Хлопает входная дверь.

—А что она вернулась?

—Забыла что-то, наверное. В общем, превращай меня снова в человека — попробую одеться — вдруг вещи подойдут. Я знаю, где у неё заначка — на такси поедем.

—А далеко?

—Если на метро, то всего три остановки, но куда с банкой?

После очередного превращения иду к двери и кручу ручки, двигаю рычажки, пока не слышу щелчок, характерный для закрывания двери. Чтоб снова никто не вошёл. Теперь одежда…

—Лукас, смотри, их вещи даже великоваты.

—Хорошо, что не пропорционально изменился — вообще лилипут был бы.

—Кто-то в канализацию захотел?

—Прости, это нервное. Пересади меня в ту рюмку — хоть видеть буду.

—Нечего время терять — все равно банку искать и тебя пересаживать. Так, джинсы, рубашка, эти, как их, шлёпанцы со стразами. Ну и вид! А если парик и тёмные очки? Таких типчиков полно в ночных клубах, куда меня хозяйка таскает. Не пешком же они ходят — кто-то и в такси ездит…

Ключи… Ключей нет. Выхожу с банкой, в которой сидит Лукас, на площадку и захлопываю дверь. Не подумал. Хорошо, что дверь из тамбура к лифту не закрыта. Как прикольно нажимать самому кнопку лифта!

—Марсик, осторожно, ты меня чуть не уронил.

—Сам попробуй ластами в стразах подвигать.

Выхожу во двор, направо до переулка, затем на улицу. Оказывается, с человеческого роста трамвай все равно страшный. Останавливаюсь и пережидаю дрожь в коленях. Машу рукой жёлтой машине с шашечками:

—Коломенское, парк!

—Пятьсот.

Много или мало? Но бумажка такая, «пятьсот», у меня есть — я их все по цвету когда-то запомнил. Сажусь на заднее и сиденье и пытаюсь закрыть дверь. В конце концов водитель, чертыхнувшись, выходит и закрывает сам. Как-то странно на меня посмотрел, но поехали.

—Пожалуйста, ближе к входу, чтобы к реке спуститься.

—А ты как человек свободно разговариваешь! — булькает Лукас в банке.

—Знал бы ты, сколько раз я пытался поговорить с хозяйкой, будучи собакой.

Приехали, белый домик со входом, справа и слева забор из металлических прутьев.

—Лукас, а где здесь река?

—Думаю, надо вниз идти.

Старушка неодобрительно качает головой, а компания парней и девчонок, наоборот, подмигивает. Спотыкаясь и, пару раз чуть не падая, спускаюсь к реке. Лукас начинает выпрыгивать из банки:

—Он здесь! Я чувствую! Волшебный подземный ручей здесь рядом!

Людей рядом нет. Осторожно наклоняю банку и отправляю Лукаса в ручей. Он стремительно уносится от берега к реке, а у меня сердце сжимается от ужаса. За себя. Неужели здесь таким и останусь? Навсегда?

Но тут он возвращается и, шевеля плавниками, стоит в воде напротив, невзирая на течение:

—Присядь.

Я сажусь на корточки. Миг — и я стою, опустив нос к воде. Вдруг Лукас высовывается из ручья и толкает меня губой в нос:

—Спасибо! — он разворачивается и скрывается в глубине.

Маленький он ещё. Понял, что без дома плохо, что учиться надо, а о том, как мне возвращаться, не сообразил. И хорошо — пусть плывёт домой без тревоги в сердце. Я же взрослый, смог помочь ему — значит, сам и выберусь.

—Мама, смотри какая маленькая собачка! Давай возьмём её домой!

—Видишь, собачка как быстро побежала, не хочет она к нам. Ой, батюшки, одежда на берегу, парик — утонул кто-то!

На дворе день, бегу обратно к месту, где вышел из такси, — я запоминал дорогу, но всё равно снизу все видится немного не так. Ничего, я доберусь. Я хоть и маленького роста, но храбрый и умный. И обязательно придумаю, как поговорить с хозяйкой.