Бессмертный

Глава 1

Кто есть злодей? Чудище заморское силы невиданной, или же душа это пропащая, заблудившаяся однажды?

А, быть может, это кто-то, кто пожертвовал собою ради спасения другого?

Расскажу я вам сказку о всем известном злодее, а вы уж сами рассудите: злодей ли он на самом деле.

Жил-был на острове Буяне молодец, что Степаном звали. Прекрасен он был собою словно принц из страны какой заморской. Силен, словно богатырь. И защищал он остров свой от сил злых, да чудищ всяких.

И вот, однажды, спас он девушку, Настеньку, от змея нечестивого. Красива была юная дева: светлые волосы ее опускались косою до самой земли, глаза сверкали, словно изумруды заморские. Как день и ночь были они непохожи. Как свет и тьма противоположны. Посему, наверное, и влюбились друг в друга без памяти. И была любовь их сильнее всего на свете белом. И поклялся Степан Настеньке своей ненаглядной:

– В этом ли мире, аль в другом каком, всегда найду я тебя и сберегу от любого, кто бы зла тебе не желал.

И поверила Настенька в слова любимого своего. И не зря поверила. Выполнял Степан свое обещание со всей присущей ему честью и достоинством: защищал он остров и ненаглядную свою, да так умело, что молва о прекрасном и сильном юноше разлетелась на мили вокруг.

И дошла она до сильного чудища, о ком боялись упоминать даже в мыслях своих. Это было Лихо одноглазое. Решило чудище сбить спесь с молодца-хвастуна. Обернулось оно девочкой беспомощной, чей один глаз был повязкой скрыт, и проникло на остров Буян. Доброй ли волею, али злой, но наткнулась первой на «бедную» девочку именно Настенька. Заволновалась она, зароптала над дитем, и, недолго думая, привела ее к себе домой.

Только хотела она снять повязку с девочки, как обернулась она пауком, что был вдвое больше обычного человека. Отскочила Настенька, забилось сердце ее часто-часто, а Лихо зашипело:

– Глупое, глупое дитя. Пришел я за Степаном твоим, но, коли попалась ты мне – я буду не я, если не оставлю подарок твоему ненаглядному.

Поднялась одна мохнатая лапа, что оканчивалась острым как меч когтем, опустилась словно стрела. И пронзил ночь вдруг крик девичий. И хлынула кровь алая.

Прибежал на крик тот Степан. Увидел Настеньку свою на полу холодном. Еле жива она была, да не давала себе слабости, ждала ненаглядного своего.

– Любовь моя, что же это? – воскликнул в отчаянии Степан, да обнял нежно девушку, - Не оставляй меня, Настенька. Не смей!

Запятнались алым руки Степана. Текли жгуче-соленые слезы по щекам его.

– Ждала я тебя, жизнь моя, – тихо-тихо шептала она, – Не смела покинуть, коли не увижу еще хоть разок.

Сжалось сердце молодца. Зажмурил он глаза свои что есть силы, не веруя в происходящее. Словно во сне страшном он ощущал себя. В кошмаре каком невиданном.

– Хоть в этом мире, – шептал он отчаянно, – Хоть в любом другом…

– Ты найдешь меня, - подхватила Настенька, еле шевеля устами окровавленными, – Ты обещал.

И погас свет в некогда ярких глазах ее. И обмякла она в руках у Степана, повисла куклою бездыханной.

Затряслись руки сильные. И пронзил во второй раз ночь крик неистовый. Будто лишили человека света белого, будто разбилось сердце его на миллион осколков и теперь разрывало грудную клетку изнутри.

В конце концов, опустил осторожно Степан Настеньку. Поднялся с трудом, схватился за меч свой преданный и отправился за чудищем, что сгубило его ненаглядную.

– Наконец вижу тебя, добрый молодец, Степан, – плевалось ядом Лихо, – Молва о тебе многие мили охватила, да, смотрю я, зря все это: слабак ты. Слаб настолько, что даже не смог свою деву защитить от погибели.

Ранили Степана слова Лиха, в самое сердце попали они. Напал он на чудище, сцепились они в схватке неистовой. Вот только коль сильным не был Степан, все же он был человеком простым. Выбило из рук его Лихо меч, прижало к земле со всей силы, склонилось к телу вымотанному:

– И как тебе теперь, Степан? – ядовито шептало чудище прямо на ухо, – Небось, болит и душа и тело, не так ли? Разрывает тебя на части, я чувствую. Не стану я лишать тебя жизни. Живи и мучайся все оставшиеся дни свои, что слаб, что не спас ни себя, ни любовь свою.

И исчез Лихо, оставив почти бездыханного Степана на земле холодной. Задыхался он, да стиснул зубы что есть мочи: обещал он Настеньке сражаться и найти ее во что бы то ни стало.

Поднялся он на колени, обратил свой взор к небу и закричал что было сил:

– О, Чернобог, Правитель Нави! Внемли мне, сыну своему человеческому! Прошу тебя о помощи, великий владыка Царства мертвых!

Расколола вдруг небо пополам молния. И окуталось вмиг все вокруг мраком непроглядным. И услышал Степан голос, что на раскаты грома похож был:

– Чего надобно тебе, человек?

– Желаю я силы нечеловеческой. Силы темной и могущественной, чтобы отомстить за любимую и вернуть ее к жизни.

Затряс все вокруг громоподобный смех. Не веселый он был, а злорадством преисполненный.

– Как же нравится мне это в вас, людях: все спасать вам кого-то надобно, да жизни свои на кон ставить. Коли хочешь – одарю я тебя, чем просишь. Вот только цена за такую силу – сущность твоя человеческая. Терять себя будешь, с каждым днем лишаться души своей. Согласен ли ты?

Склонил свою голову юноша.

– Да будет так.

Снова сверкнула молния, ослепив все вокруг. Из-под земли вдруг потянулись щупальца черные. Схватили они Степана, пронзили насквозь. Исказилось его прекрасное лицо от боли, но не издал он ни звука. Длилось ли это всего секунду, али вечность всю – никто не знает. Однако почувствовал молодец, как зародилась внутри сила великая, что сама ночь. Стали еще чернее глаза его.

Расступилась тьма, вернулись обратно краски жизни, возвещая об уходе Чернобога обратно в мир Нави. Да только мир для Степана уже не был цветным. Он стал черно-белым.

Не теряя ни минуты, отправился Степан по следу Лиха одноглазого. Долго ли, коротко ли, нашел он девочку на вид безобидную. Кинулась к нему девочка, обняла за пояс:

– Помогите, добрый молодец, – захныкала она жалобно, – Я..

Не успела девочка договорить, как оттолкнул ее Степан, прижал к земле.

– Зря стараешься, Лихо, – усмехнулся он, – Я тебя, змею, насквозь вижу.

Обратилась девочка в паука черного, выскользнул он из-под хватки крепкой.

– Гляжу, учишься на своих ошибках ты, Степан, – усмехнулось в ответ Лихо, – Да вот только не высока ли цена, что тобою уплачена?

И вновь сцепились в схватке они: молодец, да чудище. Однако в этот раз Степан уже не был человеком. Он стал сильным чародеем, коему подчинялась сама тьма Царства Нави. Пронзил он своею силою Лихо, да увидел как наяву всех тех, кого лишило жизни оно. Дети и взрослые, беззащитные и сильные, старики и женщины. Вдруг сжалось сердце его, некогда светлое: увидел он Настеньку.

– С-степан? – неуверенно спросила она, – Ты ли это? Ты пришел за мной?

– Да, любовь моя, – протянул он бледную руку в ответ, – Я пришел за тобой. Идем же.

Вытащил он свою ненаглядную на свет белый, а Лихо одноглазое пало и растворилось дымкой.

Сощурились прекрасные глаза Настеньки. Почувствовала она неладное.

– Что же стало с тобой, любовь моя? Изменился ты не только внешне, я чувствую.

И поведал ей обо всем Степан, держа за руки и глядя прямо в глаза, вновь живые.

– Выходит, всему виной обещание наше, – опустила она голову, – И моя вина, что ты стал таким.

Поднял он лицо ее заплаканное, поцеловал горячо и нежно.

– Пусть я и потеряю себя однажды, но ты будешь жива и невредима отныне и навсегда. Связал я наши жизни: покуда жив я, жива и ты. Вот, возьми, – он протянул ей иглу, что сверкнула в лучах солнца, – В ней заключена жизнь моя, а, значит, и я сам. Береги ее, а я буду беречь тебя.

Посмотрела Настенька на иглу хрупкую, и, недолго думая, пронзила ей свое сердечко пламенное.

– Что же ты делаешь, глупая? – подхватил ее Степан.

– Коли в ней ты – самое надежное место для нее в сердце моем. Коли в ней жизнь твоя, обернусь я деревом могучим или зайцем ловким, птицей крылатой, али в щит обращусь, но сберегу тебя, – говорила Настенька, гладя нежно по щеке Степана, – Коль однажды придут за жизнью твоей – то придется им прежде меня погубить.

Вернулись они на остров свой. Огородил Степан его щитом, что из тьмы состоял, да не пускал никого нечестивого, кроме самого юноши. Прожили они счастливо с Настенькой то недолгое время вместе, пока не начал молодец терять над собой контроль. Тогда оставил он свою любимую. Укрылся ото всех далеко за горизонтом, в замке из теней. Никто не смел нарушить его покой или покой острова. А, если кто и осмеливался, то осыпал он землю своими костями, да орошал кровью своей.

Вскоре все узнали о Бессмертном, что живет за горизонтом и пронзает недоброжелателей тьмою непроглядной. Кто оставляет от своих жертв только кости.

Едва ли кто-то помнил красивого юношу по имени Степан. Теперь он был похож на тень себя прошлого: скелет, обтянутый белой безжизненной кожей, с тьмой в глазах и на руках. Внушающий страх и ужас всем, кроме нее одной. Той, что хранила жизнь его.

И дали ему имя.

Кощей Бессмертный.