Бессмертная душа

Глава 1

– Вот тебе еще, лошок ушастый! Вот, задохлик наш, лови леща! – Лиса с оттяжкой отвесила Зайцу еще пару оплеух. – Хи-хи-хи! Смотрите, он нюнит! Он девочка!

– Дай-ка и я приложусь, – Волк, глумливо ухмыляясь, подошел ближе и с удовольствием пнул косого и дал ему лапой по голове. Заяц издал сдавленный вскрик и отлетел к сосне, сильно ударившись о ствол. Упав на корни, бессильно заплакал.

– Вы что! – деланно возмутился Медведь. – Он же маленький! – трагическим голосом произнес он. – Ему же больно! Иди сюда, мой дорогой. Обидели тебя? Иди, утешу.

Заяц, всхлипывая, доверчиво подошел к медведю. Тот склонился и сделал вид, что хочет погладить, а вместо этого подло отвесил косому увесистую затрещину. Тот упал и откатился в заросли папоротника.

Все трое дружно заржали.

– Ссуки…Падлы… – Заяц еле поднялся на четвереньки, встал, подавляя всхлипы. По мохнатой физиономии катились слезы. – За что бьете? Проходу не даете? Что я вам сделал? Чего пристаете? Чем я виноват?

– Ты ушастый! – захихикала Лиса. – У нас в лесу запрет на длинноухих!

– Ты серый, – ухмыльнулся Волк. – Это низзя, нарушение стандартов.

– Ты этот... ынтелегент, – гоготнул Медведь. – Значит, чмошник. А чмошников всегда бьют.

– Ссуки, издеваетесь...Трое на одного! – Заяц утирал слезы. – Втроем напали – храбрые, да? По одному слабо?

– Ну давай один на один, – вдруг осклабился Волк. – Смогёшь меня побить?

– И смогу! – вдруг с вызовом ответил Заяц, всхлипывая.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – весело захохотала троица. – Ну давай, попробуй, Геракл ушастый! Терминатор! Ты и комара-то не сможешь прихлопнуть!

– А смогу, мать вашу! – вдруг зло ответил косой. – И не комара, а кого-нибудь из вас, уродов!

Троица переглянулась.

– Тю, хлюпик возникает, – снисходительно протянула Лиса. – Мало, наверно. Еще дадим по ушам?

– Да ему на сегодня хватит, – лениво зевнул Волк. – Пусть завтра сюда на поляну приходит, плакса. Один на один. Слышь, лопоухий? Приходи, я тут один буду. Честно-честно. Посмотрим, кто сильнее.

– Хи-хи-хи! – прыснула Лиса. – Да он не придет, он девочка.

– Гыыы, обдрищется, чмошник, – осклабился Медведь.

– Приду! – надрывно пообещал Заяц. – Вот точно приду, гады! Достали! Я ведь вам не боксерская груша, я живая душа все-таки...

Продолжая всхлипывать, он пошел в лесную чащу, провожаемый глумливыми смешками.

– Иди-иди, бессмертная душа! – доносилось в спину. – Завтра придешь, если не зассышь… лохушник серенький…

Заяц брел, не разбирая дороги, не обращая внимания на кочки, и то и дело задевающие его еловые ветки. На душе было горько и паскудно. Не радовало даже яркое солнце, пробивающееся сквозь кроны. Шмыгая носом, он набрел на одинокий пенек на маленькой лужайке и присел отдохнуть и подумать о своей несчастной жизни.

Здесь в относительной тишине, нарушаемой только редкими возгласами птиц и шорохом колеблющихся от ветра деревьев, он понемногу успокоился и пришел в себя.

«Вот гады», – грустно думал он. «Никак не оставят в покое. Житья не дают. А как их наказать, сволочей? Как победить? Этот волчара наверняка ведь не один придет. Те двое тоже притащатся, смотреть, как он меня бить будет».

Он сам не знал, зачем согласился на сомнительное предложение Волка. Просто в запале, на эмоциях... И что теперь будет? Прийти-то можно, даже нужно, а что толку? Накостыляют ему еще больше, поиздеваются и снова все по новой. Караулить будут, приставать и бить. А за что? Только за то, что он Заяц?

– Аууууу... – вдруг донесся из чащи слабый, дребезжащий голос. – Ауууу, помогите, кто-нибудь…

Заяц навострил уши. Кто бы это мог быть? Может, кто-то из этих? Лиса притворяется? Нет, не похоже. Да и голос вроде незнакомый. Не посмотреть ли, кто это?

Косой встал и осторожно пошел на голос. Через три минуты он вышел к ореховым кустам. На верхушке одного из них, зацепившись одеждой за острый сук, висел маленький, седенький старичок в зеленом костюме и широкополой, островерхой шляпе. Беспомощно трепыхаясь и суча ножками в крохотных башмаках, он силился освободиться из невольной западни.

– Эй, милок, пособи, сними меня отсюда, – натужно проскрипел он. – Вишь как вышло – я орешки-то собирал, ветку нагнул, а она-то выпрямилась, да меня и зачепила. Пособи, милок!

– Щас, дедушка, – шмыгнул носом Заяц. – Подождите немного.

Он обошел куст и схватившись за ветку, нагнул ее. Потом аккуратно освободил старичка из ловушки.

– Кхе, кхе, – закашлялся старичок. – Вот и земля под ногами. И-их, ну и испужался же я! Кабы не ты милок, так и висел бы я тут. Спасибо, родной!

– А вы кто ж будете, дедушка? – озадаченно спросил Заяц. – Я вас в лесу-то и не видел никогда.

– И-их, милок, да разве меня увидишь? Я ж под землею живу, тут, недалеко. Выхожу редко. Никто и не ведает, что я тут. Лесной гном я, слыхал про таких?

– Слыхал дедушка. Только в нашем лесу отродясь гномов не видел!

– Никто нас не видит, и-их. Потому как ховаемся мы умно. А под землей-то ходы у нас прорыты. Так и ходим из леса в лес. Обживаемся, как кому нравится... А не пособишь ли орешки собрать? Я-то рассыпал…

Заяц глянул под куст и только теперь увидел корзинку, лежащую на боку. Рядом темнели горсти орехов.

– Конечно, помогу, дедушка.

Быстро и сноровисто он собрал все орехи и протянул гному полную корзинку. Тот растроганно заморгал в умилении.

– Ай, добрая душа! Милок, Заинька. Еще помог старику! Спасибо тебе!

Он вдруг пристально вгляделся в физиономию Зайца.

– А ты никак, плакал, милок? Вон, глаза-то красные. Али обидел кто?

– Да, так, – засмущался Заяц. – Пристают тут одни… шпана лесная. Проходу не дают…Надоели.

– А ты милок, расскажи, поведай. Плохие звери, видать? Может, я чем пособлю тебе?

– Да, чего тут рассказывать, – вздохнул косой. Сначала он не хотел ничего говорить старичку. Но видя его добрые, участливые глаза, искреннее желание помочь, не выдержал и выложил все сразу…

– Ой, бедаааа, – сочувственно проскрипел гном. – Вот бывают же злыдни. Жаль тебя, милай. А ты никак драться завтра собрался? Пойдешь ли?

– Пойду дедушка, раз обещал.

– И-их, золотой, оно по чести и верно. А только не одолеть тебе шпану эту. Хотя, ежели…

Вдруг глаза его озорно блеснули. Он оживился.

– А пойдем-ка со мной родной, до моего дома!

– Зачем, дедушка?

– Пойдем-пойдем, покажу что. Ступай!

Гном засеменил в лес. Заяц последовал за ним. Минут через пять они пришли к огромному, развесистому дубу. Старичок подошел к небольшому холму и раздвинул густую траву. Заяц увидел небольшую, полукруглую дверь.

– Вот здесь, заинька, я и живу. Ты подожди, я щас, мигом!

Открыв дверь, он резво шмыгнул внутрь и исчез в темном проходе.

Заяц ждал. Он уже начал скучать и думал уйти, как вдруг, из глубины хода послышались шаги. Старичок, кряхтя, вывалился наружу. Он запыхался, но выглядел очень довольным.

– Ух, насилу нашел! Для тебя милок. Вот, снадобье дельное. Поможет тебе. Гляди, родной.

Он показал Зайцу небольшой синий флакон, запечатанный пробкой.

– Что там? – изумленно спросил косой. – Химия какая-то?

– И-и, заинька, какая химия? Травушки полезные, мудрые в водичке доброй настоянные. Тебе на пользу!

– И как они помогут?

– А вот слушай, милок. Ты когда завтра соберешься на поляну, ты флакончик-то выпей. Только не весь, чуточку!

– И что будет?

– А потом увидишь, что будет, – хитро прищурился гном. – Верней, – он многозначительно крякнул, – они увидят. А опосля-то больше обижать тебя и не будут! Бери снадобье, родной, не бойся.

– Спасибо, дедушка, – ошарашенно ответил Заяц. Он вертел флакон в лапе, так и сяк рассматривая его.

– Ну, пора мне, – вздохнул гном. – Дела у меня под землей. Ишшо не все кладовые набил. Зимой чтоб было чего есть. А ты прощай родной, ступай. Авось еще свидимся. Счастливо тебе!

– До свидания, дедушка, – машинально ответил Заяц. Старичок подмигнул и исчез за дверью.

***

На следующий день Заяц собрался с духом идти на поляну.

Мрачно волнуясь, он стоял на цветущей лужайке. День был погожий. Светило солнце. Над головой шумели сосны. Недалеко пролегала просека с линией телеграфных столбов. Заяц мучился и сомневался, стоит ли ему пить содержимое флакона. Поможет ли оно одолеть Волка?

Что ж… Почему бы и нет? Была не была! Сорвав пробку, он задумался: а может выпить весь флакон сразу? А то он маленький какой-то...

"А, выпью все целиком!" И проглотил мутноватую жидкость.

Вроде ничего…Но вдруг все вокруг стало уменьшаться в размерах. Стоящие вокруг сосны становились все тоньше и ниже, земля удалялась. Сначала Заяц подумал, что взлетает и испугался. Но затем увидел, что ноги прочно стоят на земле.

Что это? Он стал выше деревьев???

***

Волк с ленцой вальяжно прохаживался по поляне. Недалеко в кустах затаились Лиса и Медведь. Они переговаривались между собой, гримасничая и хихикая. Вся троица ждала свою жертву. Тянулись минуты…Наконец Волку наскучило прохаживаться одному. Он остановился и зевнул. Махнул лапой, подзывая подельников.

– Не придет лошара, стопудово. Зря мы тут торчим.

– Я ж говорила, он девочка, – подходя, хохотнула Лиса.

– Где ему, заморышу! – ухмыльнулся Медведь. – А жаль, такое шоу сорвалось. Вот бы позабавились!

И вдруг издалека… Бум, бум, бум…Земля задрожала под ногами. Тяжкий гул разносился по лесу, с каждой секундой становясь все более отчетливым. Слышался треск и шум ломаемых деревьев.

– Что это? – Волк замер и тревожно навострил уши. – Люди? Трактор едет? Шагающий экскаватор?

Лиса и Медведь беспокойно принюхались. Вроде не пахло ни бензином, ни выхлопными газами. Все трое пристально всмотрелись в темную чащу, откуда доносились пугающие звуки. Внезапно над грядой леса показались две огромные, серые скалы. Они росли и приближались, колыхаясь. И почему-то просвечивали на солнце!

– Ой! – в ужасе выдохнула Лиса. – Это же…УШИ!!!

Над кронами выплыла гигантская серая морда с оскаленными зубами. Пиками топорщились колючие усы. Глаза горели мрачной, холодной ненавистью. Заяц шел тяжелыми, мерными шагами. Сосны под его могучей пятой ломались, как спички. В правой лапе он сжимал огромный телеграфный столб с оборванными проводами. Он сразу увидел своих обидчиков.

– НУ ЧО?!!! – заорал он так, что у всех троих прижались уши. – КТО ТУТ КРУТОЙ?!!! ВЫХОДИ НА ЧЕСТНЫЙ БОЙ!!!

– Ма-ма... – обалдело вымолвил Волк.

– Ааа… Это… он?! – пролепетала Лиса. – Такой огромный! Но как…Почему?!

– Рвать когти, рвать когти, надо рвать когти... – ошеломленно повторял Медведь, не в силах оторвать взгляд от надвигающегося чудовища.

Как по сигналу, все трое одновременно бросились бежать. Волк с Медведем сразу вырвались вперед, а Лиса неожиданно застряла в кустах. Она отчаянно визжала, пытаясь вырваться из цепких, жестких ветвей.

Огромная, черная тень неумолимо нависла над ней, заслоняя солнце. Гигантская лапа схватила за загривок, встряхнула, как тряпку, подняла вверх.

– Ааааааааа!!! – дико заверещала Лиса, видя прямо перед собой исполинскую, ухмыляющуюся морду. – Заинька, милый, дорогой, прости!!! Прости, я больше не буду, я пошутила, не надо, не надо, не надо!!! Ааааа!!!...

Заяц, злобно усмехаясь, накрыл Лису другой лапой, с хрустом сплющил. Потом с наслаждением скатал в шарик. И подбросив на ладони, засунул его в дупло ближайшего дуба, плотно утрамбовав пальцем. Волк и Медведь наблюдали за этим, спрятавшись за стволы сосен и трясясь крупной дрожью.

– Че творит, изверг! – сипло пропищал Медведь. – Крантец Лисе, амба! Щас и до нас доберется.

– Точно, пипец в натуре… – с круглыми от ужаса глазами пропищал Волк. – Как это он так вырос, а? Чо это, братуха?

Ушастый гигант обратил на них свой ненавидящий взор. Он заорал, как тысяча пожарных сирен, так, что птицы в округе панически шарахнулись в стороны. И грузно ринулся на обидчиков, неистово размахивая телеграфным столбом...

– Валим, братуха, валим!! – Волк и Медведь в панике пустились наутек. За ними, круша и ломая лес, со страшным ревом неслось серое чудовище.

Медведь схитрил и на бегу юркнул в какие-то буераки. Спрятался, застыл, дрожа от ужаса. Волк попытался скрыться, надеясь на свои быстрые ноги. Но Заяц неумолимо догонял его. Жуткий бухающий топот и громовой рык за спиной становились все ближе и ближе. Волк выбивался из сил!

– СТОЙ, ПАДЛА!!! – гремел атомный рёв. – УБЬЮ!!!

Волк продолжал отчаянно удирать. Вдруг что-то длинное мелькнуло сверху. Его как будто ожгло кипятком, так, что он подпрыгул на метр. И еще! И еще!! И еще!!!

«Что это?» – в ужасе думал он. Вот снова промелькнуло… И вдруг он понял, что это… телеграфные провода! Заяц на бегу порол Волка, как плеткой! И Волк никуда не мог деться! Он надрывал все силы, но Заяц был быстрее.

Наконец косой вплотную нагнал свою жертву. Он изловчился, и со страшной силой мстительно пнул Волка, как футбольный мячик. Волк, кувыркаясь, летел над лесом, истерично визжа, и срался, и срался…

Прямая, как стрела, траектория полета тянулась вверх и вверх, выше и выше, за самые облака. Вскоре Волк превратился в маленькую точку и навсегда пропал из виду…

***

Медведь сидел тихо-тихо. Рядом назойливо жужжал шмель, норовя сесть ему на нос. Медведь молча отгонял шмеля, как будто тот мог выдать его расположение. Косолапому было безумно страшно.

Шмель не оставал, шмель наседал. Вскоре к нему подключилась еще пара мух. Тут еще вдобавок выяснилось, что рядом находится муравейник. Злые муравьи начали донимать и щекотать медвежью задницу. «Ой, мама…» - ежился он, панически боясь пошевелиться и выдать себя. Лишь бы Заяц не вернулся обратно! Лишь бы не нашел его!!!

Бум, бум, бум…Тяжкие многотонные ноги ступали все ближе и ближе. И вдруг остановились. Краем глаза Медведь видел гиганта, стоявшего в десяти метрах левее. Косолапый чувствовал, как тяжелый взгляд Зайца пристально обшаривает окрестности.

«Меня не видно, меня не видно, меня не видно…» – успокоительно думал он, закрыв глаза и еле вынося атаки мух и муравьиную щекотку...

Огромная мохнатая лапа плавно опустилась сверху.

Железной хваткой схватила за шкирку.

Вырвала из спасительного укрытия.

Рванула в высоту.

– Ай! – Медведь затрепыхался над лесом, обмирая от ужаса под взглядом огромных глаз, полных холодного белого бешенства. Заяц тяжело молчал. И в этом свинцовом молчании Медведь почуял самое страшное…

– За-за-заинька, – нежно залебезил он. – Ты…ты…это…не…не надо…Я же не-не хо..хо…Мы же ж…со-совсем не… не это…Я же ж ни-ни-когда…П-п-про-про-сти, За-за-заинька…

Ушастая Немезида смотрела, не мигая.

Медведь продолжал лепетать что-то, нескладно оправдываться, пытаясь как-то разжалобить бывшую жертву. У него уже играло очко, но он еще находил силы сдерживаться…

– СМЕРТЬ ВОРОГАМ!!! – вдруг рявкнул Заяц так люто и оглушительно, что Медведь потерял последние силы. Очко разжалось и на землю фонтаном брызнули густые экскременты. Медведь срался и не мог остановиться. Уже в кишках ничего не осталось, уже они вместе с желудком норовили выпрыгнуть наружу, как тут Заяц разжал хватку. Косолапый с воем полетел вниз, прямо в лужу собственных фекалий. Он полностью извалялся в них.

Он вскочил в последней, отчаянной надежде удрать.

Сверху опустилась гигантская нога и впечатала его в собственное дерьмо. Надавила, заелозила, трамбуя неумолимо и равнодушно, как давят окурок каблуком массивного, грубого сапога. Над мешаниной из мяса и дерьма сразу радостно закружились мухи. Муравьи заинтересованно полезли в общую свалку, чтобы полакомиться свежей дохлятиной…

А Заяц еще долго шатался по лесу, празднуя победу. Он ликующе вопил во все горло, хохотал и распевал песни. Валил осины, ели и дубы. Шутки ради крушил верхушки сосен телеграфным столбом. Провода со свистом рассекали воздух…

И по всей округе, и вдаль, за горизонт неслось:

– ХОТЕЛИ УНИЗИТЬ, МЕНЯ, ПАДЛЫ?!!! ХОТЕЛИ ОПУСТИТЬ? КОГО? МЕНЯ??? МЕНЯ!!! БЕССМЕРТНУЮ ДУШУ!!! А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАААААААААА!!!...

***

Через три дня Заяц принял свой обычный облик. Он тихо гулял по знакомому лесу, не ощущая ни тревоги, не беспокойства. Это было непривычно и приятно.

Ноги сами понесли его на место, откуда началась его расправа с обидчиками. Заяц подошел к дереву, в дупло которого запихал лису. Из дупла воняло падалью. Заяц пошел к месту, где раздавил медведя. Оттуда все еще разило говном.

Косой втянул ноздрями воздух. Ранее отвратительный, теперь этот запах был сладок и приятен. Светило солнышко, пели птички. Небо сквозь кроны было голубое-голубое. Там, в его бездонной глубине, Волк все еще покорял стратосферу.

Эх, и хорошо жить! Заяц мечтательно зажмурился. Хорошо, когда нет ни одного врага, даже самого мелкого. И никто тебя уже никогда не обидит.

-- Вот и хули было борзеть? - громко спросил он, с наслажением вдыхая запах гавна и падали, прищуренно любуясь ясной небесной лазурью. -- Вели бы себя нормально, как приличные звери. А все туда же. Гордыня, понимаешь, пафос, понты. Глупые, никчемные, жалкие... Пойду-ка я еще "Войну и мир" Бондарчука посмотрю, эпизод с Пьером в плену. Нравится он мне очень. Душа же свободная, бессмертная? Так ведь?