Белая Мама

Глава 1

Жаркое солнце, похожее на гранат, сильно пригрело после ливня. Мы с Сидом, казалось, ехали не по грунтовке, которые здесь, в Австралии, довольно сносные, а плыли по реке из грязи. Сид все смеялся, он-то местный, а я даже за десять лет жизни здесь, так к этому не привык.

Удар! Не сильный, но ощутимый. Я краем глаза увидел какое-то толстое насекомое за стеклом размером с воробья. Букашища летела с нами с одной скоростью, мы плелись по грязи словно конные. Сид опустил стекло, я побледнел от страха. А потомок аборигенов, смеясь, щелчком выставил насекомое из салона вон.

— Все еще боишься? — Улыбаясь, спросил меня напарник.

В нем дико гремуче сочетались черты белых переселенцев и местных жителей. От первых он получил непередаваемой синевы глаза и светлые волосы, а от последних — смуглую до оливкового оттенка, кожу и поразительную овечью кудрявость. Втянув широкими ноздрями воздух и увернувшись от брызг грязи, которые доставали нас даже в салоне, Сид снова посмотрел на меня:

— Впрочем, я тоже. Терять время. Не жуков. Мы и правда тащимся, как конные, не заметил?

— Лучше, чем ночевать со змеями в пустыне — равнодушно ответил я.

Я знал, что Сидди непременно придумает что-то, и то что мы попадем в приключение — только вопрос времени. Впрочем, сейчас меня от ответа спаз звонок. Мама.

— Сынок — звучало в трубке — ты уже в командировке?

— Ага мам, еду до равнины Налларбор.

— Что? Раввин Налларбор? — по голосу мамы было понятно, что связь хромает.

Я посмеялся, представив священника в шляпе среди местной фауны.

— Нет, равнина! Плато!

— Платон Наларбор? Твой Начальник? — Не унималась мама.

Сидди не знал русского, но по его лицу я понял, что он обо все догадывался. Наверняка опытный егерь уже придумал, как мы проведем время в дороге.

Закончив разговор, я с некой покорностью обернулся к напарнику. Сид кивнул… и остановил машину. Это меня напугало. Я надеялся на то, что он повернет в сторону железной дороги. Там раз в неделю ездит робот-поезд, можно зайцами доехать на нем, аборигены частенько так делали. Но Сид демонстративно вышел и стал копаться в сумочке, ища ключи от машины — собрался замереть багажник. Это серьезно.

— Мы и правда поедем верхом — поставил меня перед фактом егерь. — Я слышал, ты разговаривал с женщиной, мамой скорее всего. Это натолкнуло меня на мысль. Тут недалеко ферма моей семьи.

— Признайся, ты планировал это с самого начала? — Спросил я.

— Нет — обычно улыбчивое лицо аборигена выглядело поразительно серьезно. Я понял, он не шутит — я наоборот, хотел поскорее проскочить эту часть пути как можно быстрее. Я боюсь маму, как огня. Старушке девяносто лет, а она до сих пор может меня удивить.

Сид закатал рукав, и пока я запирал багажник, был свидетелем постепенного появления под солнечными лучами длинного шрама на обратной стороне предплечья австралийца.

— Я предпочел сигануть в озеро с крокодилами, только что б она меня не ругала — заявил Сидди. — всего лишь шрам, зато ее гнев смягчился.

Что же его за женщина такая? Впрочем, чтобы держать в узде такого шалопая как Сид, надо быть и правда выдающейся личностью.

— Просто я вспомнил — продолжил егерь — что мама неделю гостит у подруги. Мы успеем. Там только Джорджи, братец, и внучка. Ну, внучатая племянница, но я зову ее внучкой. Тоже не простая женщина, но не мама!

Сид расхохотался своим привычным для меня озорным смехом. Я вздохнул. Здравствуйте скорпионы. Сегодня я ночую у вас.

До фермы мы дошли поразительно быстро через буш. Я бы ни за что, никогда, ни под каким предлогом не пошел бы через него один. Но со мной был Сидди, а ему я доверял в буше больше, чем себе. Через час мы были на месте. Еще издали я заметил приметную деревянную ограду из кругляка. Такую строил еще мой дед, когда я был маленький, и жил в Новгородкой области. Видимо, это мультикультурная особенность. За изгородью, сжимая пастуший посох обеими руками, стояла девушка, видимо внучка Сида. Ее обступило какое-то дикое количество овец, сто или двести, все австралийские мериносы. Надменные морды, густая шерсть. Овцы паслись прямо там где стояли, окружив девушку полукольцом. Чуть поотдаль от пастушки, приплясывая с ведрами, стоял старик с седой бородой, и поил лошадей. Игривые кони то и дело стремились шлепнуть его губами или укусить за штанину.

— Здорово, Джорджи! — Помахал Сид старшему брату.

— А, бездельник — мужчина скользнул по егерю угрюмым взглядом бывалого фермера — задница еще не отвались от постоянного сидения?

Сид молча прошел мимо, и принялся снимать седла со стены сарая.

— Виктор, до Налларбора? — спросил меня фермер.

— Да Джордж — кивнул я.

С братом Сида я был знаком, видел пару раз в городе и множество раз в селе, где жил. Мужчина вызывал у меня не только уважение, но и дикий диссонанс со взбалмошным и смешливым Сидом.

— Накинь-ка, ночью пригодится — старик укрыл меня шерстяным одеялом, похожим на те, что были у меня в девяностые. — Сид потащит через буш, потом на железку.

— Всю ночь скакать будем — подтвердил Сид откуда-то слева. — Потом сядем на поезд, лошадей отпустим, они сами найдут путь до фермы.

Я облегченно выдохнул. Скорпионы отменялись. Тут ко мне подошла овца и ткнулась мордой в руку. Я вздрогнул. Чутье егеря не предупредило меня о животном! Этого давненько не случалось. Я огляделся. Остальные овцы паслись где были, стройные аусси — австралийские овчарки — лисьими силуэтами сновали вдалеке.

— Занятно — голос принадлежал девушке.

Опираясь на посох, она подошла и тоже встала рядом.

— Ничего занятного — снова заговорил Сид — Виктор хороший человек. Присмотрись к нему, внучка!

— Непременно — девушка попыталась стукнуть егеря посохом.

Тот мало того, что увернулся, так еще и аккуратно положил седло на спину лошади при этом.

— Расскажи ему лучше о Маме, внучка.

На звук «Мама» с вершины саря спикировал крупный зеленый попугай, и опустился на спину овце. Животное потерлось мордой о клюв птицы, а попугай закудахтал как курица.

— Такая вот Мама — начала девушка.

— С моей мамы-то началось — снова перебил Сид, закрепляя уже второе седло ремнями на груди лошади, игривого белого мерина. — Старушка решила, что ходить больше не сможет, с ногами маялась. Даже на кресло села.

— Катала я на выпас прабабушку вместе с овчарками — подтвердила девушка. — Один ее голос пас лучше аусси. А потом вот эта родилась.

Тут овца потерлась мордой о посох, попугай тяжело спрыгнул на землю и открыл клюв. Опустившись на одно колено, девушка мастерски нашла вымя среди шерсти и выдавила несколько струй прямо птице в рот. Вытерев клюв, попугай, довольный, замахал крыльями и грузно взлетел на сарай.

— Поэтому Мама? — Только и смог спросить я.

— И поэтому тоже. Слышал о совиных попугаях? Этот пришел как разбойник, остался как свой. Они иногда могут расклевать спину овце и пить кровь. А он так обессилел, что просто плюхнулся рядом и открывал клюв. Оказалось, молоко ничуть не хуже крови.

У овцы был и свой ягненок. Толстенький детеныш подбежал на место попугая, и принялся сосать, щелкая губами. Овца довольно жмурилась. Два ребенка. Родной и приемный, бегающий и летающий. Правда, попугай выглядел уже взрослым. Наверняка, пил не первый год.

— Она родилась с рахитом — Сид закрепил седло и теперь настраивал стремена — на передних ногах ползала. Мы таких обычно теряем в первый месяц от хищников. Но эта хотела жить. Громко блеяла, всегда первой хватала соску. Мать-то от нее отказалась, мы выпаивали.

— А потом, в дождь, она в грязи застряла — продолжила девушка. — Вода хлещет, везде грязь, а она по грудь в ней на передних ногах ползет и кричит. Время кормления же! Жить хочет.

— Ну мама и не выдержала — наконец засмеялся Смд, вернув себе привычное веселое выражение лица. Взяла вот этот самый посох, и опираясь на него, в грязь за овцой полезла. Полгода не ходила, а тут пошла. А обратно вообще без него, ягненка к себе прижимая.

— Прабабушке тогда восемьдесят пять было — кивнула девушка — и как заново родилась. Даже верхом ездила. Выходили мы овцу, в восемь месяцев благополучно покрылась. Вес набрала. А через год попугай этот прилетел, Питом назвали.

— Тогда овца кличку Мама и получила. Ей дали жизнь — удивительно серьезно проговорил Сид — а она вернула долг природе. Через попугая.

Белая Мама напоила родного ягненка и теперь снова несла на спине прилетевшего туда попугая. Заботливое животное проводило нас до ограды смотря желтыми с прямоугольными зрачками, глазами.

Орали лисицы, свистели сумчатые куницы. Под эти звуки путешествуя в седле всю ночь, я думал как это интересно получилось — звонок моей матери привел к знакомству с другой, не менее удивительной матерью, усыновившей детеныша не своего вида.