Белая баба по имени Вика.

Присказка.

Если сказка современная, то и присказка такая же.

Вика Савина - девушка тринадцати лет, успешно сдавшая экзамены в восьмом классе, натуральная блондинка с карими глазами, ростом сто шестьдесят восемь сантиметров, весом под пятьдесят килограммов, разрядница по спортивной гимнастике и любительница бальных танцев. Именно любительница, ибо всему, чем увлекалась Вика, она отдавалась только для общего развития, но без фанатизма и целью в жизни ни гимнастику, ни танцы не представляла.

До тринадцати лет она так и не выбрала себе будущей профессии. Ей было в равной степени все интересно, и также быстро все, чем она занималась какое-то время, надоедало.

Единственное, что ей нравилось всегда и не становилось скучным – это животные.

Вика обожала всех животных. От насекомых до слонов и дельфинов. И когда ее спрашивали в детстве, кем она хочет стать, имея в виду профессию, она отвечала – газелью Томсона или кошкой. Взрослые при этом смеялись, а продвинутые сверстники крутили пальцем у виска. Ну – чокнутая.

Она мечтала о домашнем зоопарке, но включив здравый смысл, понимала – на семнадцатом этаже в центре Москвызоопарк это глупость и самое главное – мучение для животных, а совсем не счастье. Кот, принесенный с улицы, жил у них ровно два месяца, обгадив всю обувь, и провоняв квартиру – был отнесен обратно на улицу, потому что кастрировать Вика его не дала, но признала, что с котом была не права.

Пусть он живет на свободе, раз не может делать различия между квартирой и улицей. За эти два месяца коту удалось объяснить Вике, что животное в доме это не мягкая игрушка, а самостоятельная личность со своими потребностями и взглядами на окружающий мир. Он не принял имя Иннокентий, не считал нужным пользоваться лотком и унитазом и вообще, его совсем не обрадовало решение Вики быть принесенным с улицы в дом. Его вырвали из привычной среды обитания, и он находился в стрессе. А кот в стрессе – стихийное бедствие.

Благодаря интернету Вика узнала, наконец, науку, которой решила заниматься, пока не соскучится. И на вопрос, кем будешь? Отвечала:

- Этологом, – ей очень понравилось это слово. Главное, сказать надо было так, чтобы любой человек, не знающий, что такое этология[1], чувствовал себя дураком, и больше ни о чем не спрашивал. Есть интернет – там и узнавайте.

Вике в ее переходном возрасте удавалосьсправляться с бунтом против всего мира, ей в этом помогала любовь к семье и отношение родителей к ней как к взрослому члену семьи, а не ребенку.

Полтора года назад, в разговоре с сестрой, готовящейся к свадьбе, она узнала, чтотеперь ей придется вести домашнее хозяйства, ибо она - старшая сестра, уйдет жить к мужу, чтобы вести хозяйство там и растить детей, когда они заведутся.

А ей – младшей, теперь придется и убираться и готовить, а значит, у нее есть теперь полное право голоса на семейном совете.

Семейным советом папа называл вечерние обсуждения текущих проблем с голосованием и заключительным словом: «Мы обсудили, и я решил»..

Впереди оставались два месяца каникул. Август планировался семьей на отпуск для всех и двухнедельную поездку на море. Какое? Это зависело от того, как папа с мамой съездят в командировку в июле. Командировка в Сибирь на нефтяные промыслы компании, в которой работал папа. Если удачно – то на Средиземное, Красное или Карибское, а если не очень, то на Черное или Азовское.

Собравшись всей семьей на кухне, папа объявил повестку дня: Они с мамой должны лететь В Ханты-Мансийск, и оставить Вику в Москве одну на целый месяц нельзя. Вика спросила:

- Почему?

- Потому что это неправильно – месяц просидеть в квартире летом, когда есть чудесная деревня, в которой можно отлично повести этот месяц, напиться парным молоком, наесться лесных ягод и наобщаться с животными – юный этолог, которых там – очень много, как домашних, так и совершенно диких. Даже медведи… - папа поперхнулся, увидав встревоженные глаза мамы, - Когда-то были.

- А волки там есть? – с надеждой спросила Вика.

- Может быть, - неуверенно ответил папа, - там вообще-то заповедник, олени и лоси точно есть, лисы, белки… зайцы. А насчет волков не скажу, вот съездишь, узнаешь и нам расскажешь. Там моя бабушка живет, еще одна.

- Какая это бабушка? – подозрительно спросила Вика. – Таня?

- Нет, не Таня – а бабушка Варвара, старшая сестра бабушки Тани, деревня Кудымовка. Это еслипредставляешь себе дорогу на Вельск, то от него на восток-северо-восток еще полтыщи километров, там озера и есть речка, названия не помню, но впадает в Вашку, а Вашка впадает в Мезень. А Мезень - самая чистая река Европы. А значит и все притоки тоже чистые. Надеюсь, что после твоего визита они такими же чистыми останутся. И лес не сгорит и деревня…

- Что ты ее демонизируешь? – возмутилась мама, - она хорошая девочка.

- Хорошая, только техника в ее присутствии ломается, а реки начинают течь в обратную сторону.

Вика вздохнула, насчет техники – папа прав. С техникой ей странным образом не везло. А папа эту ее мистическую способность называл феноменом Паули[2].

- Вы полетите? – спросила мама. Она всегда очень переживала, если папа заказывал вертолет компании. Быстро, но тревожно.

- Не рискну упасть в тайге, поедем на машине, - сказал папа, – два дня туда, день там и два дня оттуда.

- Я возьму плей-стешн, - сразу объявила Вика.

- А к чему ты ее собираешься подключать? – удивился папа, - там интернета нет. Вообще, и не предвидится, даже сотовых вышек нет.

- Буду играть в оффлайне, - заупрямилась Вика, - тогда и телек бери с собой. Бабушке подарим.

- Очень он ей нужен, - вздохнул папа, но спорить больше не стал,- завтра день на сборы, послезавтра рано утром выезжаем.

Решение принято. Теперь нужно только выполнять задуманное и главное – ничего не забыть.

Собственно, присказка подошла к концу. О чем еще нужно сказать? Вика, как большинство подростков, в разной степени стремится к эпатажу, не отставала от сверстников - бунтарей. Пирсинги, татушки, тоннели – ее не интересовали, зато она вовсю экспериментировала с прической и макияжем.

Увлечение косплеем у Вики продержалось около года. Дальше кошки-оборотня дело не пошло, а вот атрибутов осталось немало. Пригодилось в поиске нового образа.

Именно этим летомпосле сдачи экзаменов Вика выбелила свои и без того светлые, пепельные волосы до платинового цвета. Стоя перед зеркалом, она штрихом закрасила себе брови… светлой помадой покрыла губы… и никак не могла решить, нравится ей это или нет, выделялись ресницы и карие глаза…. На белом или точнее бесцветном лице карие глаза выглядели, как пистолетные стволы. А если надеть красные контактные линзы? Будет жуть! Контактные линзы у Вики были, она их увидела на прилавке магазинчика розыгрышей, там лежал целый набор самых разных, от кошачьего зрачка, похожего на змеиный до радужек в стиле техно или инь/ян…Собираясь в деревню, она вместе с косметикой в рюкзак смела и эту коробочку. Вреди экзотических линз были «хамелеоны» - темнеющие на ярком солнце, так что не было нужды в противосолнечных очках.

Перед отъездом она легла пораньше, но в дверь постучала мама:

- Вика, я тебе термобелье постирала и положила на рюкзак, там ночи бывают холодные, пригодится.

Что еще было в Викином рюкзаке?

Термобелье, о котором уже сказано. Косметичка, коробка с контактными линзами.Спортивное белье, купальники, платье, юбка, кофта, жилетка утепленная, штаны камуфляжные с противоклещевыми клапанами, силиконовые тапочки «ноги хоббита» с пальцами, для хождения по гальке, два собачьих ошейника от клещей, два флакона репеллента гардекс и москитол, два ножа – один большой десантный с черным лезвием – подарок Саши, второй перочинный с ложкой и вилкой. Темные очки. Черные нитриловые перчатки, не потому что нужны, а потому что черные. Плотные лосины, несколько комплектов нижнего белья. Женские финтифлюшки для «этих» дней. Резинки для волос, расческа, шампунь, мыло, полотенце. Набор туб с помадой от белой до ярко алой. Три собачьих противоклещевых ошейника для крупных пород. Зарядник для телефона и планшета. Солнечная батарея для подзарядки смартфона на солнце, запасной провод, небольшой приёмничек. Фонари: налобный и обычный ручной, динамомашинка для подзарядки акумуляторов. Шокер от приставучих хулиганов. Пачка сухого спирта, две газовых зажигалки и коробка со смесью сахарного песка и аммиачной селитры для разжигания костра, если придется.Пачка небольших петард для приколов. Черное трико с пришитым хвостом и кошачьими ушами - осталось от косплея. Шляпа с сеткой от комаров и пчел. Рулон камуфляжной туалетной бумаги «Экспедишн». Аптечка «Nordway», которую собирала сестра – фельдшер «скорой» и там много всего, чего Вика даже не знала, как применять, там был еще листок со списком средств и способами применения в каких случаях «для чайников». Заколки для волос. Бутылка с водой в отдельном кармане, две банки тоника. Свернутая в рулон пенка, сложенный отрез полиэтилена три на три метра. И двадцать метров крепкого альпинистского шнура. Две ракеты феерверочных. Свернутая удочка-закидушка с набором фальшивых приманок: червячков, мух и маленьких рыбок. К рюкзаку прицеплена небольшая саперная лопатка из хорошей стали с кирочкой. Десять средних гвоздей, замотанных скотчем - пригодятся. Флаконы лака для ногтей разных цветов. Пакет с блестками. Небольшая миска из нержавейки. По три пачки лапшии овсянки быстрого приготовления. Два пластиковых пенала от киндер-сюрприза с солью и сахаром. Органайзер с нитками и иголками. Шапочка силиконовая для купания, очки для бассейна. Баллон с черной краской для граффити. Мультитул – подарок Саши.

Папа, увидев это все, хмыкнул:

- Такое впечатление, что ты не на каникулы едешь на месяц, а на войну собралась!

- Это мне Саша посоветовал. Я ж не буду там сидеть в избе… я хочу в лесу гулять.

Саша, это муж старшей сестры – военный человек, подводник, ныне студент военно- медицинской академии. Папа пожал плечами:

- Ты только помни, там не лес – там тайга и жилье ближайшее в ста километрах. Я не советую тебебродить там по лесу.

- Вы сами решили меня туда отправить, - набычилась Вика, – пеняйте на себя!

- А что ты там, в лесу, есть собираешься? - удивился папа.

- Лес прокормит. Ягоды буду собирать, всякие грибы… рыбу поймаю, – голос Вики предательски дрогнул, - или умру от голода и вам будет стыдно.

- Там есть бабушка Варвара, она тебя и напоит и накормит, - усмехнулся папа, - ты главное из тайги домой приходи.

[1] Наука, изучающая поведение животных в дикой природе.

[2] Во́льфганг Эрнст Па́ули 25 апреля 1900 -15 декабря 1958 — австро-швейцарский физик-теоретик, работавший в области физики элементарных частиц и квантовой механики. Лауреат Нобелевской премии по физике за 1945 год. Кроме этого он известен «эффектом Паули» - в его присутствии выходила из строя любая сложная аппаратура, а важные эксперименты проводились только при его отсутствии в университете. Так комиссия, разбиравшая взрыв в одной австрийской лаборатории, приняла за объяснение причины – факт, что в это время мимо городка на поезде проезжал Паули.

Глава 1

Сказка.

Никакой деньВ шесть утра она была готова. Лосины, топик, голое пузо, шляпа с сеткой на голове, волосы стянуты в хвост, на ногах берцы, на руках перчатки велосипедные с дырочками на тыльной стороне, поверх шляпы темные очки. Рюкзак она поднять не смогла. Наверное он весил, как и сама Вика.

- Папа, помоги!

Папа пёр здоровый плоский телевизор и помочь не мог. Не тяжело, но очень неудобно.

- Матрац еще возьми и самовар с валенками!

- Ой! Топорик надо туристический! – вспомнила Вика.

- Зачем тебе топорик? – поставил телек у лифта папа, - приставку свою не забудь и диски!

- А если мне понадобится дров нарубить?

- Вика, там заповедник и костров разводить нельзя, штраф будет.

- Совсем-совсем нельзя?

- Совсем.

- Ну ладно.

Полдороги Вика спала на заднем сиденье лендкрузера. Проснулась уже за Ярославлем.

- Где мы?

- В Ярославской области, подъезжаем к Вологодской… соня.

Первая ночевка в Великом Устюге, мотель на выезде из города. Кругом фуры. Шашлыки пахнут дымом, мужики-дальнобойщики с любопытством изучают девицу из джипа. Время одиннадцать вечера, светло, как днем.

Двухместный номер с душем. Съели по куску жареной свинины с кетчупом, запили чаем из большого настоящего самовара. Легли спать. Папа уснул мгновенно после шестнадцати часов за рулем.

Дорога как дорога. Вика ее не запоминала. Спала, когда была сеть – копалась в интернете, изучая животный мир территории.

- Папа! Там есть бобры!

- Бобры везде есть, - отвечал папа, не отрываясь от дороги.

- А еще там есть выдры и куницы, соболи есть!

- Это же тайга,конечно там должны быть такие звери и белки и бурундуки.

Бурундуки Вике понравились. Она сразу придумала:

- Я поймаю двух и назову Чип и Дейл… а я у них буду Гаечка… и мы всех спасем.

- Ты определись, то замуж собираешься, то в Гаечку играть…

Вика посопела, думая, как возразить на папин аргумент.

- Замуж это вообще, в перспективе, а Гаечка это сейчас, пока я еще ребенок.

- Ты в зеркало себя видела, ребенок? В прошлом году спорила с мамой, где чей лифчик а в этомуже и спорить не надо.

- Ум не в бюсте, папа, он в голове…

- Да что ты говоришь?

Утром второго дня без завтрака поехали дальше. Поели на заправке.

Дорога тянулась между болот, потом перешедших в глухой сосновый бор.

К вечеру они переехали небольшую речку вброд, потом дорога пошла вверх между высоченных сосен… дорога ползла все выше и выше, а деревья при этом отступали. И наконец, джип въехал в деревню.

По сравнению со Шлексой, которой больше ста пятидесяти лет, тут, похоже недавно исполнилось все пятьсот, а может и тысяча… Вся деревня будто выросла из под земли как грибница, потому что крыши некоторых изб покрыты мхом, как грибы поднимают верхний слой почвы своими шляпками. Заборы высотой метра три из огромных врытых бревен почернели от времени. Ворота на массивных кованых петлях и прихвачены огромными гвоздями. Каждый дом словно маленькая крепость.

- Па, тут только черепов на заборах не хватает!

- Раньше были, - отмахнулся папа, - злых духов отгоняли, защищали от сглаза и порчи.

- Человечьи? – не притворно ужаснулась Вика.

- Зачем? Коровьи, а если медведя удавалось завалить, то медвежий череп вешали, а когда воевали в старину – то черепа врагов, точнее головы сажали на кол, а черепами их делали птицы, – объяснил папа, выискивая среди заборов и ворот, те, что принадлежали бабе Варе, - сейчас человечий, это глумление над покойным – уголовное преступление.

Вика не заметила, что в деревне не было и напоминания какого-то на церковь. Она не увидела и кладбища, где вместо крестов были вкопаны бревна.

Забравшись на самый лоб – вершину холма, а по совместительству центральную площадь деревни, Вика смогла увидеть ее почти всю. Благодаря сторожевой вышке, которая стояла посреди лба, на крепких «ногах», под крышей ее закреплен небольшой колокол со спущенной до земли веревкой. Вика сразу полезла по черной лестнице до первой площадки.

В деревне больше полусотни домов, если считать большие, и очень много маленьких.

- А это зачем? – спросила Вика папу, ухватившись за веревку колокола.

- Пожарная тревога, не вздумай дернуть!- отмахнулся папа, выглядывая среди одинаковых дворов, двор бабки Варвары. – Да где ж ее дом-то? Вик, сходи вон в ту избу, спроси, где дом Варвары Тугановой? Я не могу вспомнить. Последний раз был тут в десять лет.

- А почему в ту, а не вон в ту?

- Там вроде машина за забором и окна светятся. Давай.

Светлые сумерки определили время суток – поздний вечер. Вика не привыкла пользоваться часами. Ее время вообще интересовало постольку-поскольку, если куда-то надо было успеть, как в школу, например. А вообще – часы вещь совершенно бесполезная. Захотела спать – сплю, выспалась – умылась, зубы начистила и можно завтракать. Время – это все условности. Вот в Кудимовке еще светло – значит еще не ночь.

Калитка в высоком заборе не заперта. Это хорошо – значит, людям бояться нечего и некого.Для порядка Вика постучала железным кольцом. Никакой реакции. Увидала кнопку электрического звонка.

- Ой! Цивилизация! – она надавила.

Никакой реакции.

- Нет цивилизации.Была да сплыла.

Она прошла во двор, на всякий случай окликнула:

- Эй, хозяева! Есть кто живой?

Сама себе ответила загробным голосом:

- Живых тут нет, одни мертвые… - она представила себя Элис из «Обители зла», вот сейчас, как полезут отовсюду зомби.

Окна светятся, значит что? Свет есть. А иначе, как бы они светились?

- Правильно, думать – трудно, но очень полезно, – сказала Вика и отворила массивнуюжелезную дверь, которая, вопреки ожиданиям, открылась без скрипа.

Она снова постучала.

- Ау! Люююди! Отзовитесь! Кто есть? – никто не отозвался, - и опять тишина, взятая за основу, - сказала Вика. – Я вхожу! Люди! Кто не спрятался, я не виновата!

В прихожей, как назвала помещение Вика, сумрачно, пыльно, везде лежат и висят какие-то вещи и пахнет какой-то живностью. Высмотрев дверь в дом, Вика дернула за ручку. Пришлось постараться, дверь входила в проем довольно крепко.

Просторная комната с большой печью, которая разгораживала помещение на столовую, как ее обозначила Вика и что-то вроде кухни.На большом столе в столовой – в глиняной кружке горит толстая свеча.

Уличного света, проникающего через небольшие окна явно не хватало. Люстра под потолком есть. Вика разыскала выключатель, пощелкала.

- Кина не будет, электричество кончилось.

А где же хозяева? Вика подошла к окну, пригнулась. Окна выходят во двор. Во дворе – джипчик небольшой. Значит, люди тут есть, но где они?

Почувствовав на плече чью-то руку, Вика локтем засадила напавшему под дых, перехватив за плечо, рванула на себя и пригнувшись провела прием, как ее учил муж сестры.

Какой-то паорень болтнув ногами в воздухе, перелетев через Вику, шмякнулся на пол, заорал.

- С ума сошла?!Ты кто?

- Я тут оборалась вся, люди, где вы? Трудно было отозваться?

- Я ничего не слышал, - парень начал подниматься с пола, - самбистка хренова… Больно же.Так кто ты? Чего пришла?

- Давай по порядку, - Вика отошла к столу со свечой: - Меня зовут Вика, мы только что приехали, я ищу дом Варвары Тугановой. Теперь мои вопросы: Почему нет света, и кто ты такой? Я вижу, что ты тоже явно не местный. Джип твой?

- Наш, – парень шипел, потирая ушибы, - мы студенты. У нас задание тут. А это твой крузак на улице?

- Папин.

- Папина дочка? – парень не спрашивал, а констатировал.

- Я сама по себе. – Вика фыркнула. – Так, где дом Тугановой?

- А я знаю? – парень притащил из сеней, которые Вика назвала прихожей, большой рюкзак. – Тут вообще черт знает, что с людьми творится. Они есть, только найти кого-нибудь очень трудно. Все где-то чем-то заняты.

- И вы заняли пустую избу?

- Нет, конечно, хозяин встретил, а тут свет погас, говорят, что трансформатор сгорел, все ушли на малый хурал… общее собрание. Решают, где взять трансформатор.

- Давно сгорел?

- Только что, вот минут пятнадцать назад.

Вика довольно хмыкнула, в этот момент она въехала в деревню.

- Началось…

Парень из рюкзака достал фонарь «Кемпинг-газ», привинтил баллон и, пощелкав поджигом, засветил его. В помещении стало сразу уютно. Фонарь он подвесил на один из рожков люстры.

- Вот так.

- Где же мне искать бабу Варю? – Вика сделала плаксивое лицо.

- Есть двавыхода: первый, ждать, пока придет хозяин этой избы, спросить у него, или второй: обходить все дома, где-нибудь, кто-нибудь найдется. Больше ничего.

- А ты не сказал, сколько вас?

- Ты не спрашивала, нас еще трое.

- И где все?

- Пасутся в огороде.Хозяин дал им по миске и велел обобрать жимолость с кустов, пока не осыпалась. Здесь она вызревает позже, чем на юге, – парень разбирал рюкзак, выкладывая на стол банки с тушенкой, пакеты с крупами, разные туристические вещи, вроде зажигалки, компаса, небольшой диктофон, ручной арбалет «оса».

Вика пошла на выход.

- Спасибо, сейчас пойду по домам. Извини, что кинула, но ты сам виноват. Нечего хватать за шею.

- Проехали. – Парень вышел следом за ней, направился к багажнику джипа.

Когда Вика вернулась к папиной машине, он уже поджидал ее.

- Ну, и что ты так долго?

- Там нет никого из местных, - оправдывалась дочь, - студенты приехали, а еще тут света нет, трансформатор сгорел, говорят.

- Говорят, говорят, - проворчал папа, - говорят, что кур доят, а коровы яйца несут. Здрасьте, все, Вика приехала в деревню… трансформатору каюк! Я узнал, где ее дом. Поехали.

Изба бабы Вари, как и все местные строения за массивным забором, огромные тесовые ворота, большой двор, дровник с поленьями высотой метра три. Как укладывали Вика поняла – есть небольшая лестница из трех ступеней. Изба одноэтажная, но с чердаком. Большая – пятистенок. Папа пояснил, что у Варвары дети были, да разъехались.

Варварин дом на окраине деревни у самого леса. Вот у самого, самого… за огородом, кстати обнесенным колючей проволокой, довольно густо, поднимались лиственницы и сосны. А понизу стелились какие-то кусты, сплошным покровом, который в наступающих сумерках казался черной стеной.

Папа хозяйничал, как у себя дома. Бабушки Варвары дома не было. Видимо ушла, как сказал тот студент – на общее собрание. Холодильник Вика увидела, небольшой. Видимо, Варваре больше не нужен. У порога в комнате блюдце с молоком. Значит, кот или кошка есть.

Пока папа носил вещи, Вика изучала убранство в избе. Конечно, не «избушка на курьих ножках», стены обшиты фанерой и обклеены обоями, судя по блеклым краскам, довольно давно, у глухой стены, разгораживающей избу на две половины – стол с самоваром, настоящим, не электрическим. Печка русская с огромным жерлом, прикрытым металлическим ставнем, на печке деревянный настил – полати. На полатях что-то, принятое Викой за сено. В углу с двумя окнами – кухонный стол, там же холодильник, электрическая плитка, рядом газовая, обе двухкомфорочные. На подоконнике обойма деревянных бочонков очень симпатичных с притертыми деревянными крышками. Жестяные коробочки из-под чая. Полка в углу занавеской прикрыта.

Вика посмотрела под ноги – пол дощатый, крашеный. Виднеется квадратная крышка с кольцом – подпол. Потолок тоже выкрашен – белой краской. Есть несложная и весьма современнаясветодиодная люстра – плюшкой на самом потолке, с молочным плафоном.

Вика пощелкала выключателем – тоже нет света. Она нашла на подоконнике свечу в баночке. Атрибут, видимо, обязательный для всех домов тут. Пока искала спички или зажигалку, папа поставил телевизор в угол.

- Так, дочь наша Будур! Мы гневаемся!

- А чего?

- А ничего! Рюкзак твой мне прикажешь тащить?

- Он тяжелый!

- А мне кто помогал? Ходит тут, как в музее, а я ношу…

- Где баба Варя?

- Придет, ты иди, давай, на спальную сторону, осмотрись. За занавеской кровать хозяйки… смотри, на чем тебе спать?

Баба Варя пришла, когда папа уже уснул на надувном матрасе, на полу рядом с печкой. Под голову он подложил найденные за печкой всунутые друг в друга большие валенки. Он сильно устал от дороги, собирался на утро уже поехать домой, потому лег, сразу, как только закончили выгрузку Викиных вещей и гостинцев.

- Ничего себе! Явился гость! Не ждан, не зван… да еще спать завалился посреди избы. Вика устроилась на каком-то ящике в соседней комнате и вертелась, потому что пенка хоть и сглаживала какие-то неровности на этой крышке, но все равно лежать больно. Одну из многочисленных подушек она одолжила с кровати бабы Вари.

Вика услышала вознюи, забыв, что одета в черное термобелье , соскочила с импровизированной постели, вышла, когда старушка ощупкой шла к столу, чтобы свечу зажечь. Двери в избе открывались легко и не скрипели.

- А-а-а-а! – закричала хозяйка, и добавила, - сгинь, сила нечистая! Господи помилуй! – принялась часто креститься и, оступившись, повалилась прямо на папу, который от вопля даже подскочить не успел.

Баба Варя так побледнела от страха, что ее лицо в густых сумерках, наполнявших комнату, светилось, будто луна. Папа пытался выползти из-под нее, кряхтел… «Простите»…

Вика, по памяти взяла со стола зажигалку и зажгла свечу.

- Баба Варя, не бойтесь, это мы… мы - нормальные, люди. Я внучка ваша, то есть, как это… правнучка… вот папа – ваш внук, – она не знала, то смеяться, то ли бояться за здоровье бабки.

- Варвара Степановна, здравствуйте, - наконец, поднялся сам и протянул руку помощи бабке, папа, – я - внук ваш, Саша. Сестры вашей, Тани, внук. Она умерла в прошлом году, вот мы к вам, за помощью. Надо Вику на месяц пристроить.

Бабка воспользовалась помощью, кряхтя, встала на ноги.

- Одну бабку уморили, за другую принялись? – по голосу ясно было, что не очень то она обрадовалась гостям.

- Никого мы не морили, - проворчала Вика, - она сама умерла. Нас там даже не было.

Когда в комнате стало светлее, баба Варя присела на стул и все тем же сварливым голосом приказала:

- Эй, ты, чертяка, вон там на полке бутылёк возьми, мне подай. Страсть какая, чего вырядилась?

- Ба, вы чего? Это термобелье… в нем тепло. – Вика выполнила приказ и подала старушке небольшую темную бутылочку, путаться ей не пришлось, других бутыльков там не было.

- Варвара Степановна, мы к вам двое суток добирались, выручайте, нам с женой надо по делам слетать, адочку девать некуда. Пусть у вас месяц поживет, я любые деньги… что скажете?

- Любые, говоришь? – баба Варя успокоилась, хлебнув из бутылочки, - вот и хорошо. Завтра как засветает, пойдешь в правление и оплатишь новый… этот… как его…

- Трансформатор?

- Во, он самый.

- Что ж поделать, если надо.

- Надо, милый внучек, очень надо, холодильники у всех, сам видишь, а главное молоко на ферме скиснет и доилка встала… а руками не надоишься… Тогда я согласна. Пущай живет. Только от уж не пужает так-то. Я ж чуть не родила от страха…

Папа хихикнул. Бабе Варе уж за восемьдесят… а потом он понял, что под словом «родила» она имела ввиду совсем не такое благородное событие, скорее наоборот.

- А чего ж ты на полу-то?

- Так не удобно хозяйничать, не в своем доме, – объяснил папа. – И так мы тут без спросу. Кто мог знать, что в день нашего приезда вся деревня останется без света?

Вика очень удивилась. Папа не забывал ее подкалывать, если что-то у нее в руках или в ее присутствии ломалось.

«Тебя надо забрасывать, как диверсанта в тыл врага», - говорил он.

А вот сейчас ничего не сказал. Ну, именно сейчас, когда приехали он, конечно связал аварию на подстанции с появлением Вики, но вот бабе Варе выдавать этот талант своей дочери не стал.

«Все это неправда, - подумала Вика, - вот машина у него же не ломалась от того, что я в ней ехала».

Баба Варя окончательно успокоилась и весь шустро для ее преклонных лет прибралась на полатях, собрав травы, которые там сушились, принесла довольно толстую перину, подушку, лоскутное одеяло.

- Выбирайте, кто на печке, а кто в кровати в спальне?

Папа с дочкой молчали.

- Чего, как воды в рот набрали, решайте скорее, - ворчала баба Варя, - свеча скоро погаснет, пока вы сообразите.

- А вы где ляжете?

- Где надо, там и лягу, вам то чего? – баба Варя осмотрела груду вещей из машины, - это ваше че ли?

- Ну, да, - неуверенно произнес папа, - это Викины вещи и вам подарки. Вот телевизор привезли, вам оставим.

- Мне его и смотреть то некогда, - не меняла интонации старушка, - ладно, привезли, так привезли, найдем к чему приспособить. Давайте спать, завтра рано вставать. Спокойной ночи, гости дорогие. Утро вечера мудренее.

Она собрала в охапку какое-то покрывало и подушку и вышла из дома.

- Куда это она? – удивленно спросила Вика.

- Не знаю, - пожал плечами папа, - может быть на сеновал?

«Завтра спрошу, - подумала Вика, залезая на печку, - если на сеновал, то лучше я там спать буду». Папа скрипел сеткой на железной кровати в соседней комнате.

Глава 2

2.День первый

Вику разбудили истошный крик петуха и свежий утренний ветерок. Окно оказалось открыто. Следом за петухом загремел пружинами за стенкой папа. Прошлепал босыми ногами, выскочил в сени, вернулся через минуту, поджимая пальцы ног.

- Ух, холодно.

Вика поежилась, если б не одеяльце, то и термобелье не помогло бы.

«Это не Бали», - подумала Вика. Там можно было спать нагишом, и не накрываясь.

- Это называется, вставать с петухами, - потянулась Вика, и словно услыхав ее, петух прогорланил новое ку-ка-ре-ку. Эхом донеслись голоса конкурентов из других дворов.

Папа быстро, по-солдатски, оделся, вышел в комнату с печью.

- Вставай, соня. Началось твое лето в деревне. Я сейчас сбегаю в правление, разберусь со спонсорской поддержкой и поеду. Надо до темноты в Великом Устюге быть.

Вика достала смартфон. На экранчике цифры 5:07.

- Я еще сплю, - она попыталась опять заснуть, но сна уже не было.

Когда проснулась второй раз, смартфон показал уровень заряда меньше 10% и через несколько минут погас. Вика успела заметить 10:33. Она слезла с печи, затолкала на полати сползшую перину. В доме пусто. На столе под полотенцем от мух что-то явно съедобное.

Она вспомнила «похождения блудного попугая Кеши».

- Василий, Василий, Василий…. – сдернула полотенце, теплые булки на деревянном блюде и кувшин с молоком, рядом кружка. – Баба Варя…

Вика ходила с кружкой по комнате, пила молоко и осматривала разные вещи. На стенах фотографии в деревянных рамках, и портреты знаменитых людей, вырванные из журналов. На одном крупный военный в мундире с орденами, больше лицо с мощным подбородком, уверенный взгляд. На другом усатый дядька в пиджаке военного покроя разжигает трубку. На третьем улыбчивый парень в космическом скафандре.

- Тебя я знаю – ты Гагарин, - Вика отпила молока.

На обычных фотографиях какие-то незнакомые люди. Среди них она узнала бабушку Таню, к которой ездила еще три года назад. На другой бабушка Таня и наверное бабушка Варя, только еще молодые, папе с мамой ровесницы, они в сарафанах с сельхозинструментами на плечах, длинные палки с зубастой поперечиной.

- Это, кажется, грабли. Ими граблят… сгребляют.

Вика подошла к блюдцу у двери, там было пусто, она немного налила из кружки.

- А котейки я не видела. Кому тогда молоко?

- Мне, - сказал кто-то за спиной, – думают, что домовому молока нужно.

Вика развернулась как ошпаренная. На стуле сидел невысокий бородатый по самые глаза дядька в шубе и старой шапке-ушанке.

- А вы точно домовой? – Вика осторожно начала приближаться к дядьке, ожидая, что от того будет вонять, как от бомжа. – Как Нафаня и Кузька?

- Не знаком, - дядька спрыгнул со стула и откинул крышку подпола, - нам молоко не надь… нам бы рассолу. – Он вытащил и поставил трехлитровую банку с солеными огурцами. – Откроешь?

- И не подумаю, а вы – алкоголик?

- Нет, девка, я не пьяница, не бомж, как ты тут меня окрестила, и не алкоголик, рассол он сил придает… в ем есть важный элемент и витамины. Ты думаешь, Иван-царевич пленного Кощея водой отпаивал? Фигушки – рассолом! Давай открывай банку-то, не томи!

- Сказки это все. Не бывает домовых и Кощей - герой народной сказки. Я в вас не верю.

- Ну и дура, - дядька закрыл подпол.

- Вы сами можете открыть, - Вика подкрадывалась к домовому мелкими шажками.

- Если бы мог, не просил бы.

В комнату вошла баба Варя, в руках она держала исходящий паром горшок с картошкой.

- Встала? Дверь прикрой за мной.

Баба Варя домового словно и не замечала.

- Огурчики достала? Молодец, в самый раз и картошка поспела.

Вика послушно закрыла дверь и смотрела на домового, тот отошел к стене.

- Это не я достала, это домовой.

- Она меня все равно не видит, - сказал дядька, - лучше не трепись, за дурочку примут.

Баба Варя осмотрела Вику, которая ходила по дому в термобелье.

- Ты чего в этой срамоте целыми днями ходить собираешься?

- Почему, срамоте? – Вика покраснела, - это обычная домашняя одежда.

- А другая есть? – Баба Варя на тарелку выложила пару картофелин, отвинтила крышку с банки и достала пару керепеньких огурчиков, покрошила их ножом.- садись, одним молоком сыта не будешь. На обед суп грибной.

Вика подбежала к сложенным в углу вещам, принялась разбирать рюкзак, выкладывая одежду на лавку.

Бабушка Варвара смотрела на эту выставку с сомнением. Лосины, топики, купальники, шорты с бахромой, майку в дырках, и такие же изорваные в хлам джинсы...

- А нормальное, женское чего-нибудь есть? Сарафан? Юбки, кофты? Что ж у тебя или рванина така или срам в обтяжку?

- Это все… - Вика растерянно смотрела на привезенные вещи.- Это модное сейчас.

Домовой противно захихикал.

- Я куплю чего-нибудь, у вас магазин есть? – она достала из кармашка рюкзака несколько пятитысячных купюр. – Вот, мне оставил папа на всякие непредвиденные расходы.

- Магазин тут автолавка, - проворчала Варвара, - приходит в среду и субботу. Одежду заказываем по каталогу. Только мульонами своими лучше не сверкать… сдачу никто не сдаст.

Варвара достала с полки большой ключ и протянула правнучке.

- Это ключ от сундука, посмотри, может, чего и подберешь, я в молодости тоже дохлая была, вроде тебя.

Вика обиженно хмыкнула. «Это я – дохлая? За год, что на гимнастику и танцы не хожу, разжирела на три килограмма, грудь вон до третьего размера, и задница… что ж у них тут, норма»?

- Я не дохлая, я – акселератка!

Варвара, пока внучка, ковыряла ключом в замке, прибралась в комнате, накрыла на стол.

Домовой, сидел под столом и хихикал:

- Дохлая, дохлая… налей мне рассолу!

Вика покраснев от натуги, откинула пудовую крышку сундука. Увидела вещи, переложенные пожелтевшими от времени газетами: «Правда», «Известия», «Советская культура», «Пионерская правда». Она удивленно принялась снимать верхний слой газет.

- А это зачем?

- От моли, - проворчала баба Варя, - А еще… неважно. Ты их ня комкай-то… ложи аккуратно, потом обратно складешь, ясно? Не блажь это, все для дела. Поищи, юбки там есть, кофты. И… это… давай-ка поедим сперва, потом ужо вещички посмотришь. Нетерпёха.

Домовой опять противно захихикал:

- Нетерпёха дохлая…

- Я не дохлая, - топнула ногой Вика, и не нетерпёха! Вы мне сами ключ дали – смотри! Вот я полезла!

- Садись к столу.

- Не сяду, там этот…

- Кто? – удивилась Варвара.

Вика присела, но под столом никого уже не было.

- Кот, - нашлась она.

- Какой это кот? – подозрительно заглянула под бахрому льняной скатерти Варвара, - нет у меня кота, кошка соседская заходит – Брыська. Так она ласковая, мурчалка. Ты ее не бойся. Особенно, если мышь принесет. Охотница! Она с тобой добычей поделится. Если ты ей понравишься. Ты мышей не боишься?

- Я их обожаю, - с каким-то немного кровожадным тоном ответила Вика. – Я крыс не люблю. У них хвосты голые и глаза наглые.

- Крыс у меня нет, и ни у кого нет. – Баба Варя перекрестилась.- Избавь Господь от такой напасти!

Вика присела к столу. Варвара поставила перед ней тарелку с картошкой, блюдце с мелко порубленным укропом, бутылочку из под виски Шивас Регал с душистым подсолнечным маслом и еще одну тарелку с порезанными длинными дольками солеными огурчиками.

- Не обессудь, прошлогодний урожай, нонешний еще на грядках.

Вика чуть не поперхнулась, когда домовой ее потрогал за лодыжку.

- Слышь, дохлая, рассолу-то налей! – он опять сидел под столом.

- Авкаголик, - с набитым ртом негромко сказала Вика. Она придвинула к себе пустую чашку, банку с огурцами и налила до краев рассолу. Как же его спустить под стол-то?

Она дождалась, пока баба Варя отойдет за чем-то и торопливо спустила чашку вниз.

- Держи!

Теплые мягкие пальцы приняли чашку.

- Благодарствуем!

- Только за ноги больше не хватай!

Домовой отдал пустую чашку, вытер торчащие усы, затем обернулся чем-то вроде кота с хвостом и обвился вокруг лодыжек Вики.

- Благодетельница!

Баба Варя принесла литровую банку с парным молоком.

- Будешь? Утренний надой! У соседки взяла.

- Буду, - решительно сказала Вика, - подрастай, моя задница, но парного молока не выпить в деревне – грех.

- То-то, - одобрила Варвара. – Много только не пей, обдрищешься.

Поев, Вика вышла на двор и уставилась на стоящий лендкрузер.

- Выходит, папа еще не уехал?

- Он в дирекции заповедника, - объяснила Варвара, выйдя следом за Викой с пустым ведром.- На-ко, принеси воды. Вон, колодец.

- А насоса разве нету? – удивилась Вика.

- А что проку от твоего насоса? Элестричества тоже нет. Аль забыла?

Вика вздохнула и побрела к колодцу.

- Я – Золушка, все мной теперь помыкать будут и черной работой загрузят.

Залитый солнцем двор, окруженный трехметровым забором из черных бревен с массивными окованными воротами с занявшим добрую половину площади внедорожником, не казался большим. От крыльца до колодца метров двадцать по песчаной дорожке. Вика пошла босая и, попадая голыми пятками на небольшие камушки, шипела.

- Здесь человека берегут, как на турецкой перестрелке… - вспомнила она любимое папино стихотворение А.С. Пушкина – Гусар.

Колодец оказался старый, с воротом и стальным тросиком, опускавшим избитое железное ведро метров на пятьдесят в недра горы, на которой расположилась деревня.

Из колодца несло стылым холодом и каким-то непонятным запахом, однако, неприятным его назвать не получалось. Видимо так пахло мокрое дерево древнего сруба.

Дна колодца и отражения сруба Вика не увидела, ведро уходило в черноту, там где-то оно звякнуло, плеснуло, утробно зачерпнув воды.

Закрутив ворот, девушка почувствовала тяжесть и продолжила мотать тросик на бревно, вращая железную ручку, наконец, ведро показалась у среза, оно было до краев налито небом с облаками.

Вика подхватила его, с непривычки чуть не опрокинув добытую воду, но удержала, чертыхнулась.Как можно аккуратнее перелила ее в свое ведро, на дне колодезного осталось немного, примерно с чашку и Вика решила ее попробовать. От холода заломило зубы, но вода оказалась очень вкусной и какой-то знакомой.

- Привет, Контрекс!! С тобой я точно похудею!

Вика донесла воду, не расплескав, но, несмотря на то, что ведро не весило больше тринадцати килограммов, она все-таки перехватывала из одной руки в другую, на камушки внимания уже не обращала, стараясь донести как можно скорее.

Папа оказался в доме.

- Ты не уехал, - вытерла пот со лба Вика, - почему?

- Во-первых, я договорился насчет трансформатора и его через неделю привезут. Но это полдела, - принялся загибать пальцы папа.- Во-вторых, я им там немного подремонтировал сгоревший, и хотя на всю деревню он ток давать не сможет, так хотя бы на ферму и доильную станцию с холодильниками напряжения и мощности хватит. Кормить придется вручную. В-третьих, я им подкинул идею и когда вернусь за тобой, помогу реализовать. Идея - свою ГЭС построить, благо пруд, ручей и небольшой водопад здесь имеется, а значит киловатт на двести станцию соорудить можно. И им не придется зависеть от бог знает когда протянутой «лапы».

- Что за лапа? – Вика зачерпнула ковшом из ведра воды, и пока папа рассказывал, пила жадно.

- Лапа – ЛЭП, линия электропередачи. Здесь она древняя, будто еще по плану ГОЭЛРО построенная. Но не говори, будто ты не знаешь, что это за план? Вам должны были по истории России рассказывать.

- Ну, чё-то говорили. – Вика не допила воду и думала, куда девать остаток из ковша.

- Не позорь мои седины, - усмехнулся папа, - это план электрификации России, предложенный Лениным и утвержденный еще аж в девятнадцатом году. Прошлого века.

- Ты сейчас поедешь?

- Поеду, - кивнул папа. – Уж полдень близится, а я все еще тут, - он произнес эту фразу в размер «Пиковой дамы», но Вика не уловила.

- Баба Варя мою шкурку раскритиковала, - пожаловалась она, оттягивая термобелье на груди, - говорит, страмота. Но дала мне целый сундук своих винтажных нарядов. Я буду самая модная…

- Здесь свои взгляды на моду, - кивнул папа, и протянул руку за ковшом,- дай, я допью.

- А еще она сказала, что я дохлая, в смысле худая.

- Тебя это обидело?

- Нет, удивило. Я же жирная, вот жопа какая. – Вика похлопала себя по бедрам.

- Вика, - укоризненно произнес папа, - Фи, какие выражения. Такого слова нет.

- Ага, - криво усмехнулась Вика, - А на утро я решила, мел у брата попрошу и на всех заборах крупно слово ЖОПА напишу!

Ходики зашипели, выскочила кукушка и молча прокланялась двенадцать раз. Полдень.

синопсис сказки (краткое содержание) без финала.

Синопсис сказки «Белая баба по имени Вика» или «Баба яга по имени Вика».

Главная героиня: Вика Савина, девушка 13 лет. Блондинка, глаза карие, рост 168 см, размер одежды 42, бюст 3, бунтующий современный подросток, спортсменка (худ гимнастика кмс, бальные танцы и акробатический рок-н-ролл). Родителями по семейным обстоятельствам отправлена на месяц летом в деревню Кудымовка на границе респ Коми и Архангельской обл на реке Поилочке.

Место Россия, Архангельская область. Д. Кудымовка. Звероферма, Заказник, Заповедник. Лесничество.

Мифология: Кудымовка стоит на холме Кудым-ош, под которым будто бы то ли захоронен герой народов Коми Кудым, то ли зарыта его кузница. Население в основном русское. Деревня построена в 13 веке, несколько раз выгорала дотла. Восстановлена в 1933, после войны проведено электричество. Дороги кругом грунтовые. В распутицу деревня отрезана от Большой земли. Основной доход от ферм: песца, норки, ондатры. Имеется молочная ферма, свинарник, конюшня. Есть детский сад летний, для вахтовых работников лесничества.

Деревенские легенды: 1. озеро-призрак, со слов некоторых стариков в тайге есть озеро, которое открывается очень редко. Дно в этом озере выстлано золотом, а берега болотистые, топкие, тропу к озеру знают дикие звери и колдуны. 2. Белая женщина, мол, время от времени в тайге у дороги появляется женщина в белом платье, с белыми волосами и красными глазами. Останавливает прохожих или проезжих и просит купить ей что-нибудь: ткань или украшения, дает золотой слиток. Кто возьмет у нее слиток – быстро умирает в муках. 3. Царь-олень. Огромный лесной олень, рога железные. Наказывает браконьеров и жадных охотников. Может проткнуть рогами, или приколоть к дереву.

Персонажи сказки:

Папа Вики – 45 лет, инженер-нефтяник. Веселый, очень спокойный человек.

Мама Вики – 42 года, бухгалтер-аудитор, плохо понимает шутки, все принимает на веру. Добрая.

Татьяна – Сестра Вики, 22 года, фельдшер скорой помощи, вышла замуж, уехала к мужу в СПб.

Саша Степанов – муж сестры, 27 лет, военный медик, профессиональный разведчик-нелегал, студент ВМА им С.М.Кирова, Вика его любит и прислушивается к советам.

Бабушка Варвара Туганова – прабабка папы Вики, ориентировочно 75 лет, может быть и больше.

Студенты филологи Паша, Маша, Вадик и Ольга примерно по 20-25 лет, приехали в Кудымовку на лето по заданию кафедры, изучают диалекты, собирают легенды и былички. Тетка Ольги из этой деревни живет в Великом Устюге, рассказала племяннице об озере с золотым дном и белой бабе. Пашка и Вадик хотят помыть песок в местных ручьях и поискать золото.

Директор заказника Петр Иванович Боровик 55 лет, фактически глава Кудымовки.

Сотрудники ферм, лесоводы-ботаники, сезонные рабочие.

Лесник, егерь – дед Леша. Он же - леший

Алексей Васильевич Лесовой – директор зверофермы.

Олигарх Бородин Игорь Аркадьевич 45 лет, мечтает добыть царь-оленя, несмотря на то, что заповедник. Прилетает поохотиться на вертолете. Вооружен коллекционным немецким двуствольным охотничьим ружьем.

Вика, по мнению родных, имеет необычную способность, в ее присутствии ломается техника или просто не работает. Это не обязательное свойство, но случается весьма часто. Папа его называет «феномен Паули».

В день и час приезда Вики в Кудымовку сгорел трансформатор, и вся деревня осталась без света. Папа Вики помог местному электрику частично восстановить электропитание для ферм и спонсировал приобретение нового трансформатора. Пока деревня сидит без света скупили все свечи в местной лавке.

Баба Варя раскритиковала наряды Вики, все либо в обтяжку, либо в дырках. Автолавка с одеждой приедет только через два дня, а в том, что у Вики, выходить на люди нельзя, только позориться. Она дает правнучке ключ от сундука с вещами, предлагая выбрать себе что-нибудь более приличное.

Разбирая сундук, Вика находит кофту и юбку связанные белой ниткой с необычным рисунком, в котором она (прижав лист бумаги и заштриховав карандашом) обнаруживает целые картины, где женская фигура окружена разными, явно поклоняющимися ей животными и рядом то ли поляна, то ли озеро.

Вике нравится эта одежда, он хочет примерить. Домовой (которого видит только она) советует этого не делать. Вещи чужие, явно не простые. Домовой говорит, что кофта и юбка каждая связаны одной непрерывной нитью. Рассказал, что мастерица, связавшая эту одежду – ведьма, она пряла нитку и вязала под старинный наговор. Если Вика наденет эти кофту и юбку- он гне знает, что с ней будет. Рекомендует не рисковать.

В комнате бабушки ВариВика обнаруживает старинное полноростовое зеркало в резной раме. Она наряжается в кофту и юбку и принимается вертеться перед зеркалом, не замечая, что отражение всегда повернуто к ней лицом и не очень-то на нее похоже. Фигура, белые волосы, а лицо все время оказывается в мутной зоне зеркала.

Домовой рассказывает Вике, что ему его дед рассказывал, что из льняной нити ночью в полнолунии обиженная кем-то девушка вязала эти одежды, лунный свет выбелил нить. Одежда эта волшебная, но силу использовать может не всякая женщина. В общем, лучше с этим не связываться. Проблем не оберешься.

Вика решается выйти в лес, оснащаясь телефоном, который использует как навигатор, чтобы не заблудиться. Она представляет себя путешественницей. Баба Варя об этой ее затее не знает. Пока в деревне нет света, все взрослые работают на молочной ферме, перерабатывая кислое молоко в творог и сыры.

Вика видит, как студенты цепочкой уходят в тайгу и тайком отправляется следом, скрываясь от молодых людей слышит их разговоры о «золотом ручье» и «озере с золотым дном». Одна из студенток читает прошлогодние записи о «белой бабе», которая встречается охотникам, туристам и эта встреча всегда заканчивается плохо для людей. Или болезнью или смертью. Студентка читает выдержку из лекции о славянских мифах, что белая Баба это земное воплощение богини Мораны – смерти. Но в таком виде сила ее невелика, обычно так она развлекается, подшучивая над людьми и, когда те мучаются и умирают – веселится. Характеристики Белой бабы: высокая под два метра, волосы длинные, белые или желтые, могут быть расчесанные, могут быть перепутанные, всклокоченные, лицо белое, губы в зависимости от настроения ярко алые – кровавые или белые, как у мертвого. Глаза красные или черные, опять же из ее состояния, злая она или спокойная. Студентка читает, что если глаза у белой бабы красные – она мучить будет, а есличерные – просто убьет, но без мучений. Белая баба по лесу обычно ходит тихо, будто плывет над травой, а иногда тяжело ходит, как медведь, так что ветки хрустят и земля дрожит. Одета белая баба или в какое-то платье из белой материи, или голая ходит, но закутана во что-то вроде сети рыбацкой через которую просвечивает ее белое словно мел тело.Встречали люди ее иногда с ножом или серпом, которыми она не людей убивает, а перерезает нить судьбы и таким образом приговаривает к смерти.Иногда просит встретившегося что-нибудь купить, обычно ткань, веревку, просит продать ей какую-нибудь личную вещь: шапку, пояс или нож. Делать этого ни в коем случае нельзя, через купленную вещь она наводит порчу, а слиток золота, который дает в обмен превращается в кусок жира или грязи, если его внести в дом.

Наслушавшись, Вика еле сдерживает смех и тихо убегает от студентов, чтобы отхохотаться и возвращается домой в избу Варвары. Теперь она знает, как ей себя развлекать во время каникул.

В курятнике Вика находит маленькое яичко, показывает бабе Варе. Та, смеясь говорит: «Яцо петух снес. Если девка чистая это яйцо найдет и под мышкой проносит до вылупления, то вылупится василиск, змеиное тело петушиная голова, этот чудо-зверь станет «мамке» служить и защищать от врагов, взглядом он может живых парализовывать».

Вика немедленно скотчем приклеила себе это яичко под левую мышку, хочет вывести Василиска. «Я назову его Васькой, и ко мне в школе никто не сможет приставать». Потом она стала носить яичко в топике за пазухой, чтобы ненароком не раздавить. (Интрига с василиском протянется до конца, вылупляться он начнет в машине по дороге домой).

На третий день Вика в кофте и юбке «однониточных» среди сплошных зарослей за огородом бабы Вари видит тропу, которой раньше не замечала, пока бегала по двору в термобелье. Она, захватив телефон и тактический десантный нож, подарок мужа сестры, который на шнурке повесила себе на шею, идет по тропе все глубже в лес. Чащоба кончается. Начинается сплошной тростник и почва под ногами играет, пружинит.Через тростник Вика видит зеркало чистой зеленоватой воды с отражающимися облаками. Тропка выводит ее на берег озера с желтым дном. Это что там? Удивляется Вика – золото, что ли? Но нырнуть не решается, только зачерпывает воды и умывается. Она решает на следующий день еще раз сюда прийти с купальником, очками для ныряния, которые забыла выложить из рюкзака послепрошлогодней поездки на море. (позже узнает, что ей повезло окунать руки в живую воду, у озера два берега и воды в нем: живая и мертвая не смешиваются.)

Выбираясь из тростника, Вика слышит шум, дыхание, стон. Она движется в ту сторону и находит оленя, огромного, раненого, в правом бедре засела короткая толстая стрела с пластмассовым оперением – арбалетный болт. Олень устал, ему больно, он смотрит на Вику и не пытается уйти, наоборот подставляет ей бедро, как бы намекая – достань! Стрела оказывается не простая, наконечник с зазубринами и его просто не выдернуть. Вика жалеет оленя, плачет и ножом расковыривает рану, добираясь до наконечника, и достает стрелу. Уже сумерки. Онахочет промыть рану оленя, в рюкзаке дома остался пластырь и мази с антибиотиками. Олень кое как поднявшись, хромая, начинает продвигаться к озеру. Но почва болотистая его не держит, копыта проваливаются. Он разворачивается и уходит от озера, чтобы не попасть в трясину. Вика в слезах идет следом, она не замечает, что вся перемазана оленьей кровью. Олень останавливается и пытается копытом отрыть какое-то растение. Вика ему помогает ножом, наконец достает огромный мясистый корень. Листья олень съедает , а корень жует и вдруг выкладывает мякоть Вике в руки, мордой показывая -приложи к ране. Вика выполняет, она фонарем телефона подсвечивет себе, потому что уже стемнело, но она не думает, как ей выбираться домой. Олень ложится на землю, приложенный пережованный корень останавливает кровь, рана начинает затягиваться на глазах у Вики. Вдруг она ощущает дым костра и ей чудятся голоса. Оставив оленя, она начинает двигаться в ту сторону.

Через ельник она видит сполохи огня. Держа в руке нож, она отодвигает ветки, и выходит на небольшую полянку с палаткой и студентами-филологами. Первой видит Вику Оля и дико визжит, вторая девушка присоединяется к ней, один парень бросает в Вику гитару, второй хватает подругу и убегает в лес, за ними срываются и остальные.

Вика выдирается из густого ельника, осматривая стоянку, видит на сосне самодельный арбалет. Понимает, что оленя подстрелил кто-то из студентов.

Что с ней было дальше она не помнит, она и свой поход к озеру воспринимает как сон, проснулась от жары и звона, обнаружила, что спит на печке в теплом бархатном косплейском комбинезоне кошки. Стащив с себяэту шкуру, видит, что бабы Вари в доме нет. Белые юбка и кофта аккуратно развешаны на стуле. Ходики показывают 8:30.

Вику привлекает шум на улице, она влезает в драные джинсы, натягивает футболку, шапку-бейсболку и выходит на площадь с набатом в поисках бабы Вари. Там и еще несколько жителей деревни столпились у дома, где остановились студенты-филологи. Возбужденные студенты уже не в первый раз рассказывают о ночном происшествии в лесу. Их слова подтверждает вколоченная в ворота арбалетная стрела. Оказывается, они пробегали по лесу до рассвета, кое-как вышли на берег Поилочки по нему добрались до деревни, увидели вбитую стрелу. Один из студентов в панике ударил в набат.

Возвратившись в дом, и прогуливаясь по двору Вика встречает домового, который относится к ней необычным почтением и напоминает ей, что вчера девушка ходила в лес, а вернулась к полуночи. Вика кое-что вспоминает, озеро, тропу… но, обходя за огородом стену леса, никакой тропы не видит. Кусты и ельник растут сплошной стеной.

В доме, вертясь перед зеркалом, вдруг замечает, что исчез со щеки небольшой шрам, который у нее появился в три года, когда в песочнице другая девочка чиркнула ее бутылочным стеклом. Шрам был еле заметен, как тонкая ниточка от мочки уха вниз к подбородку, а сейчас его нет, и на левой руке пропал след от ожога, когда в полтора года она приложилась тыльной стороной к утюгу. Как такое возможно?

Кто-то из селян говорит: «Белая баба»… Студенты спорят, какие глаза были у вышедшего к их костру чудовища, они ее описывают как огромную женщину в белой одежде с белыми волосами, окровавленным ртом и руками по локоть в крови.Директор им говорит, что студенты уже несколько раз нарушили законы: нельзя в заповеднике жечь костры, нельзя охотиться, что если это повторится – он вызовет полицию и студентам не сдобровать.Требует от студентов отвести его на место их стоянки.

Парни ведут директора к палатке, обнаруживают залитый и разметанный костер, изломанный арбалет, сгоревшую гитару и изрезанную палатку.

Убедившись, что нет опасности лесного пожара, директор еще раз предупреждает студентов об ответственности за разжигание огня и уходит.

Студенты спорят, но сходятся в одном, что им не почудилось, а кто-то или что-то действительно ночью к ним приходило, разгромив их стоянку. Они еще спорят, продолжать ли им поиск золотого ручья и озера с золотым дном.

Студентки приходят в себя, спорят о цвете глаз у белой бабы, красные они были или черные? Сходятся на том, что видимо черные.

Вика возвращается в дом. Она пытается вспомнить вчерашний день. Домовой ходит за ней как кот, помалкивает. Баба Варя обсуждает утреннее приключение со студентами.Говорит Вике, что если те действительно накликали на себя гнев белой бабы, то им лучше поскорее уехать из деревни.Вика спрашивает бабушку об озере в лесу, но та отрицает, нет здесь никакого озера, болото есть, да, а озера нет. Наказывает к болоту не ходить, засосет.

Ходики «бьют» 10 утра, Вика за завтраком вспоминает, что она же хотела примерить юбку и кофту, домовой, видя, как она решительно переодевается, прячется в подпол.

В белых одеждах, с рюкзаком Вика снова идет к лесу за огородом бабы Вари и опять видит тропу, по которой она вчера пришла к озеру, вспоминает она и раненого оленя.

Она вдруг догадывается, что только в юбке и кофте лес для нее открывает свои секреты, что одежда эта – волшебная.

Как опытный следопыт Вика идет по своему вчерашнему следу, находит снова озеро с желтым дном, зеленая вода ей кажется теплой, она опускает руку в воду и видит в отражении не себя, а беловолосую женщину.В страхе отбегает от озера.Наталкивается на невысокого бородатого дядьку в зеленом плаще с капюшоном и с палкой в руке. Дядька ей кланяется и называет матушкой, спрашивает – надолго ли та вернулась, какие будут приказания?

Вика ничего не понимает, спрашивает у него, кто он. Тот называет себя Лешей, и она не разберет, то ли Леший, то ли Лёша, она ему объясняет, что она девочка Вика, что приехала отдыхать к бабушке на лето. Леша не спорит, Вика, так Вика… только гнет свою линию и задает вопросы, которые Вике непонятны: но явно директивные, как относится к людям, приходящим в лес, губить, плутать или выводить? Кого еще изволит призвать Вика?

Девушка ничего не понимает, она убегает от дяди Леши, как она его называет и хочет одного, поскорее очутиться у дома бабы Вари, что и происходит, лес расступается и вот он забор ее огорода.

Баба Варя готовит обед, увидав Вику в юбке и кофте одобрительно замечает, что той очень идет этот наряд, но в лес в нем лучше не ходить, изорвет, жалко. Домовой хихикает под полом. Вика хочет сказать бабушке, что нашла озеро, но ее отвлекает влетевшая в окно птица – галка. Вика и бабушка принимаются выгонять ее из дома полотенцами. Галка улетает, а Вика забыла, о чем хотела рассказать. Бабушка Варя говорит, что примета недобрая, или умрёт кто-то или иные проблемы будут. Вика лезет в телефон, где у нее есть справочник народных примет и читает: что птица влетевшая через окно это или душа умершего кого-то просит поминания, или намек, что в доме будет прибыток от чего-то, или кто-то скоро умрет… Или случится какое-то несчастье. В общем, ничего не понятно. Домовой из подпола ноет: матушка не губи… Вика уже злится. Варвара уходит на молочную ферму, там дневная дойка. Новый трансформатор обещают привезти через день. А пока вся деревня сидит без света.

Вика требует от домового вылезти и дать разъяснения. Тот неохотно появляется. Домовой ей говорит, что в давние времена одна девушка сильно обозленная за что-то очень личное, на жителей деревни связала эти кофту и юбку, пропуская пряжу через лунный свет, так она сделала одеяние Мары – духа смерти, лесной белой бабы. И теперь Вика, примерившая эту одежду, ее человеческое воплощение, потому что надела, да еще и к озеру сходила. Озеро то – волшебное, с одного берега вода живая, с другого мертвая. Понять можно просто, где тростник зеленый – живая, а где сухой – мертвая. Дно у озера из чистого золота, втекают в него семь ручьев, три с живой водой, три с мертвой, а один с обычной, вытекает из озера каменная речка… русло все камнями переложено, идешь по нему, как по дороге, а слышно, как вода журчит под ногами. Река эта - дорога в иной мир нави, куда ушли все духи и древние герои, что с ними воевали. Но она – белая баба, может их призвать и тогда они вернуться, и наведут прежние порядки. Покажут людям, захватившим мир яви, кто тут главный. Если белая баба выйдет на кеаменную реку, значит, собирает свою армию духов, призраков, нежити всякой и лесных мифических чудищ.

Вика современная девушка и в сказки не верит. Она считает, что домовой ее обманывает. Морочит. Домовой обиделся. Он говорит, сама себя спроси, встань вон перед зеркалом у бабки в комнате и спроси. Только сперва икону Спаса вынеси из комнаты.

Вика заходит в спальню бабушки, задергивает занавесочки перед иконой Спаса, подходит к зеркалу. Из глубины отражения на нее смотрит настоящая белая баба, совсем не похожая на Вику, крупные черты лица, глаза непонятного цвета, белые волосы и брови с ресницами, бледные анемичные губы[1].

Белая баба говорит, Вика видит, как у той губы шевелятся, но не слышно, женщина прикладывает изнутри к зеркалу ладонь, показывая, что Вике нужно сделать тоже самое, Вика подчиняется, околдованная взглядом и образом Белой бабы. Она прикасается ладонью к стеклу, но в этот момент порыв ветра разметал занавески у иконы Спаса, взгляды живого образа Спасителя и древнего духа смерти встретились, лицо белой бабы исказилось страшной гримасой, будто ее проткнули, и она исчезла в глубине зеркала, а Вика упала без сознания рядом с зеркалом.

Очнулась уже в сумерках от грохота наружной двери в избу, с фермы пришла баба Варя, принесла полведра парного молока.

Вика вышла в комнату с печкой. Пытается прийти в себя. Что с ней происходит? Что, правда, а что сказка…

Она сняла белую одежду, натянула привычное термобелье. Долгоевремя пыталась прийти в себя икак-то понять, что происходит.Домовой не показывался. Вике было страшно, в доме осталась одна свечка, бабушка Варя сказала, что может быть, завтра поставят трансформатор и свет дадут. Готовит на уличной печи, а домашнюю протапливает на ночь, чтобы под утро не мерзнуть.

Вика не спит до рассвета. Домовой возится под полом, шуршит, стучит банками. С зарей Вика уснула. Ей приснилась белая баба, которая сказала: «Времена изменились. Люди – тоже. Ты получила самую малость моей силы. Посмотрю, как ты ей распорядишься».

Тропа к озеру снова скрылась, но надевать юбку и кофту Вика не решается. Студенты не сбежали. Они днями бродили по лесам в поисках золотых ручьев, отмечая на карте, где они уже побывали.

Вика скучала в избе, не выходя за забор. Баба Варя приглашала ее с собой на ферму, предлагала познакомить с местными молодыми людьми, что работали на зверофермах и в лесхозе, но Вика отказывалась. Она не любит заводить новые знакомства, если к тому не вынуждают обстоятельства. После полудня четвертого дня, она не выдержала, снова надела юбку и кофту,лес будто ждал этого. Она не поняла, как вдруг оказалась на берегу зеленого озера. Вот только что вышла за огород бабы Вари и подумала, что хочет дойти до озера, а оно уже вот. Что ей домовой говорил, будто в озере с одного края вода живая, а с другого мертвая?А как же рыба тут? Вика обернулась, кругом тростник сухой…успела отдернуть руку от воды.Вспомнила про дядю Лешу, это лесник, наверное, а тут как тут, будто и не уходил. Выходит из-за кустов. Вика думала, что это пень стоит во мху, оказывается лесник…

Она не успела заговорить с ним, и подумала, а что там осталось на стоянке студентов, которую она разгромила, моргнуть не успела – уже стоит у старого кострища, кругом разбросаны куски палатки, гриф от гитары, пустые баклажки из под воды. Она не помнила, как бушевала тут два дня назад, но поняла – это было очень страшно. Она и представить не могла, что у нее столько сил есть. Она подумала, а где могут быть сейчас филологи, и услыхала их голоса, а сама оказалась в незнакомом месте. За деревьями она не видела молодежь, но отлично слышала, как они обсуждают лес, убеждается Вика, что ребята ищут золотоносный ручей. Только подумала о ручье, и вот он, у ног ее журчит, на дне большого старого оврага, перекрытого упавшими деревьями. Вика опустила руки в воду, и достала, на них тонкой пылью осело золото. Через крышу из стволов и веток пробиваются лучики солнца и видно, что руки золотые. В ручье снуют золотые рыбки.

Оглядевшись, Вика поняла, что ребятам найти ручей не суждено, скрыт он валежником и мхом, могут ходить по этому настилу и никогда не догадаются, что под ними течет этот самый ручей.

Она вдруг поняла, что никогда не заблудится, что может переносится с место на место, стоит только подумать, куда она хочет попасть.

Но, как оказалось, в пределах леса. Подумала о ферме и бабе Варе, оказалась на опушке, крышу фермы видно, осталось ножками дотопать.

Вика прошла через молочную ферму, посмотрела, как доят коров. Поговорила с доярками, те сказали, что Вике, наверное, интереснее будет на звероферме. И она пошла к звероферме, тут тоже сила белой бабы не срабатывала на перемещение. Звероферма из трех цехов, ондатра, норка, куница. Клетки, загоны, амбре. Вика встретилась с зоотехником – молодой женщиной и та рассказала, что звероферма этоглавный источник дохода, в деревне, шкурки пушных зверей очень ценные, а мясо идет на переработку и из него делают мясной корм для животных хищных пород, но самих пушных зверьков этим же мясом не кормят. Что есть планы открыть еще цех по выращиванию выдр и хорьков, но это не скоро. Мощности электрической не хватает, а без этого новые корпуса не построить. Особенно ей жалко всех щенков, как тут называют молодых зверьков. Зоотехники следят за генетикой, выводят зверей с особым мехом. Это дорогой товар, его за валюту отправляют за рубеж, одна такая шуба стоит от полумиллиона рублей.

Вика еле сдерживалась, чтобы не устроить истерику. Ей всех зверей жалко, они должны жить в лесу, но она понимала, что это бесполезно, ее не поймут. Уходя в деревню, она оглянулась и сказала с яростью: «-Чтоб она сгорела, эта ваша ферма»!

Уже вернувшись в избу, переодевшись, Вика услыхала, как на площади ударил набат, раздались крики «Ферма горит»!

Ферму потушили, но звери разбежались.

Домовой встретил Вику, ехидничает, мол, какова на вкус сила белой бабы? А Вика не поняла сразу, что ферма неспроста загорелась-то.

Баба Варя ушла в клуб на собрание, придя домой, принесла две новости, хорошая: свет дадут завтра, а пока вот еще пучок свечей, и плохая – из-за пожара сработало автоматическое открывание запоров клеток и больше половины зверков разбежалось, теперь они в лесу погибнут, потому что, жить в дикой природе не умеют. Они с рождения на ферме, пропитанья найти не умеют и доверчивы. Кого лисы съедят, кого совы… Пожар погасили, разбираются в причинах.

Вика не знала радоваться или плакать.

На пятый день, влезла опять в кофту и юбку, подумала про озеро и деда Лешу, мгновенно, прямо из избы перенеслась на берег и вот он Леша.

Вика рассказала «леснику» про пожар на звероферме, тот ответил, что в курсе, она беспокоится за неопытных зверей, как им теперь будет в лесу? «Лесник» ответил, что звери сами разберутся, типа – естественный отбор. Умные – выживут, а дураки никому не нужны, какой бы мех у них ни был. Лесу мех не важен, ему нужны: ловкость, сила и ум.

Вика вовсю пользуется способностью переноситься в лесу с места на место, не понимает, как это происходит, со скоростью мысли. Достаточно подумать о каком-то месте и раз, она уже там

Бабу Варю она почти не видит, часто пропуская обед, но исправно появляясь к вечеру. Она следит за студентами, но те уходят все дальше от деревни в поисках золотого ручья. Вика над ними посмеивается. Один раз искатели прошли прямо над тем самым оврагом, но не догадались, чтозолотоносная вода течет внизу.

У Вики появилась масса забот в лесу, она не вспоминает об этологии, но ей очеь нравится, что животные ее не боятся и не нападают. После случая с раненым оленем, она стала встречать енотов или похожих на них енотовидных собак, перестали прятаться белки, однажды встретила волчицу, они посмотрели в глаза друг другу, волчица не показывая зубов, отвернулась и пошла по своим делам. Часто в лесу она встречала и деда Лешу, тот возникал тоже словно из ниоткуда. Так прошла еще неделя.

Уже поставили трансформатор, заработал холодильник в доме бабы Вари, и можно было бы сидеть за плей-стейшн, гонять какой-нибудь шутер или стратегию, но они не могли сравниться стем невероятным ощущением свободы, которое Вика испытывала в лесу. Она «уходила» все дальше. Возвращаясь по велению мысли.

Она практически не испытывала чувства голода, легко находя съедобные ягоды и грибы. Появились белые и Вика каждый вечер приносила бабе Варе корзинку крепких боровичков. Пошла черника, и Вика, собиравшая землянику и лесную малину, горстями отправляла в рот теперь чернику. Она хотела искупаться в золотом озере, но внезапно возникший рядом дед Леша отбил желание раздеться догола, а купальник остался в рюкзаке.

Однажды Вика нашлаумирающего лисенка, на голове которого была огромная рана. Она подхватила его на руки и перенеслась к озеру, но живая вода умершего зверька не оживила. Вика спросила Лешу, почему так?

Тот объяснил, что сперва мертвого надо было мертвой водой смочить, чтобы все повреждения, какие есть исправились, а уж потом окунуть в живую… Вика не понимала. Тогда Леша сказал, вот смотри, у тебя есть телевизор дома? Да, сказала Вика. Вот если он разобьется, ты станешь его сразу включать, или сперва мастер его должен починить, сломанные детали заменить, порванные провода соединить? Ну да, - согласилась Вика. А потом уже ты его включишь и будешь настраивать, так? Вот и мертвая/живая воды для того и нужны, одна все повреждения исправит, другая жизненные процессы восстановит.

Вика принесла из дома две бутылочки из-под газировки. А если я наберу, то можно как в сказке: сперва мертвой водой полить, потом живой?Леша головой покачал, - Нет, вода работает, пока в озере, заберешь ее в бутылку, станет обычная.

В деревню прилетел вертолет. Небольшой, двухместный. Из вертолета вышел дядька средних лет и отправился в лес, а вертолет улетел. Кто видел, даже не заметили, куда этот дядька пошел. Потом вечером, этот дядька затащил в вертолет части убитого кабана и улетел. Вика об этом не знала. Она, как обычно бродила, то играла с зайцами в салочки, и они удивлялись, почему никак могут ее опередить, Прогоняла семью кабанов, которые подрыли дуб, собирая желуди. Спасала выпавшего из гнезда птенца, а когда влезла на дерево, увидела там толстого кукушонка, которого турнула. Еще и кулаком погрозила. Паразит!

Студенты в деревне рассказали, что в лесу появился браконьер. Слышали выстрелы. Нашли кабанью голову, потроха, которые растаскивали лисы. Про вертолетчика уже тоже заговорили. Чужака предлагали поймать. Директор лесхоза грустно сказал, что это олигарх из Вологды, акционер звероферм и на него управы нет. Надо потерпеть. ОН сейчас нарезвится с ружьем и улетит.

Олигарх прилетал примерно через день. Вика рассказала о нем деду Леше, в надежде, что лесник найдет управу на беспредельщика. Но Леша ответил, чтоне может ничего, только водить того по лесу кругами, да зверей предупреждать об опасности, чтобы на глаза охотнику не попадались.. А еще Леша сказал, что браконьер этот увидал оленьи следы и теперь выслеживает царь-оленя.

Олигарх взял за правило «без добычи день на смарку». Выстрелы в заказнике звучат постоянно. Вика решила его напугать, как студентов, дождавшись сумерек. Дед Леша ее отговаривает, олигарх больной на всю голову, может и выстрелить.

Вика не слушает. Ее каникулы подходят к концу, скоро за ней приедет папа. Ферму починили, некоторых сбежавших зверьков нашли и вернули в клетки.

Олигарх выследил олениху с олененком, дед Леша его как может сбивает со следа, но олигарх имеет прибор ночного видения, который еще и след на траве показывает. По рации с вертолетом общается. Тот уже летит к поляне у леса.

Вика в белой одежде с распущенными волосами и ножом на груди возникает на пути олигарха в сумерках, она вставила красные линзы в глаза и перемазала руки и лицо черничным соком. От неожиданности олигарх стреляет, между Викой и ним появляется дед Леша, который падает. Олигарх перезаряжает ружье,Вика садится рядом с раненым дедом, олигарх ругается, патрон не идет в ствол, Вика в отчаянии кричит: «Сдохни, гад!».

Раздается выстрел, олигарх падает. Вика хватает деда Лешу в охапку и переносится с ним на мертвый берег золотого озера. Опускаеттело лесника в воду. В темноте она плохо видит. Она ищет в воде тело старика, подсвечивая себе телефоном, но находит только старое покрытое зеленым мхом бревно. Не тащить же бревно на живой берег!?

Она плачет. Ей страшно и обидно. Она переносится туда, где остался олигарх, там двое людей, что-то кричат, ее не видят, перетаскивая что-то тяжелое. Она пугается и оказывается в огороде бабы Вари.Умывается у колодца, вернувшись в избу, лезет на печку. Слишком много впечатлений. Зарывается в одеяло, ее трясет. Она уверена, что олигарх убил лесника. А она утопила его труп в озере. Теперь она соучастник преступления. Дед Леша ее отговаривал, а она упрямая полезла под выстрел, и он ее прикрыл собой. А она его утопила!

В тяжелых мыслях Вика заснула или погрузилась в забытье. Проснулась на рассвете. Баба Варя в доме, собирает завтрак. Вика осматривает себя, спала в термобелье. Баба Варя ее срамит. У Вики дежа вю. Она нигде не видит белые одежды, которые вчера сняла с себя и повесила на стуле. Не решается спросить о них бабушку. Она задает общий вопрос: «А что случилось»?

Баба Варя рассказывает, что вчера в лесу погиб браконьер. Мол, на охоте он рукояткой ножа вбивал патрон в казенник ружья и видимо в сумерках попал по капселю, выстрелом ему нож вбило в глаз. Умер мгновенно. Его забрали вертолетчик и охранник. На месте гибели с ночи работала полиция.

В дом приходит гость.Он очень похож на лесника деда Лешу, этодиректор фермы Алексей Васильевич Лесовой, зоотехник и директор зверофермы. Он объявляет, что пришел к Вике. Та в страхе не знает, что говорить.

Директор фермы объясняет, что последние события (гибель хозяина зверофермы) требуют от него улететь в Вологду, переоформлять документы, а его заменит женщина… директор путается, и говорит: «Надо дней десять помочь в детском саду, заменить женщину, которая присматривала за детьми днем, пока взрослые на работе. Не возьмется ли Вика за это дело? Он готов ей заплатить. Пять тысяч».

Вика успокаивается. У нее чуть не начинается истерика. Пять тысяч. У нее в рюкзаке лежат десять пятитысячных купюр. При чем тут деньги? Она спрашивает, а как же студенты-филологи? Они взрослые, а Вика – еще школьница сама.

Директор говорит, что студенты уехали вчера. Кроме Вики в деревне свободных взрослых людей нет. Он очень рассчитывает на ее понимание и помощь. Вика обещает прийти, чуть позже, через час-два. Обязательно придет.

Она ищет кофту и юбку. Их нигде нет. Спрашивает бабушку Варю, где эти наряды? Та ее не понимает, какие наряды? Не было таких у нее. Вика ищет домового, тот тоже не показывается.

Она встает перед зеркалом в комнате бабушки – там отражается она сама. Уже ничего не понимая, Вика идет к лесу. Тропы нет. Сплошные заросли. Мгновенный перенос не работает. Ну, без белого наряда это понятно. Вика возвращается домой, переодевается в джинсы, футболку Идет на ферму. Детский сад – одно название. Всего семь ребят от трех до семи лет. Вике надо за ними присматривать с десяти до пяти вечера. В обед матери детей разберут.

В обед Вика решает отнести в детский сад телевизор.У нее есть флешка с огромным количеством мультиков.

Переодеваясь вечером, Вика вспоминает о яичке, которое носит за пазухой в топике. Яичко цело, пока без изменений.

Освободившись после пяти, Вика находит белые одежды в рюкзаке, но совершенно не помнит, когда она туда затолкала кофту и юбку. Она вообще прошлый день и вечер помнит урывками. Натянув юбку и кофту поверх одежды, переносится к озеру. В озере у мертвого берега плавает большое бревно. Целый пень. Вика переносится на место гибели олигарха, как следопыт изучает оставленные следы. Гильзы от ружья забрала полиция. На траве и кустах немного крови. А вот тут стояла она и вот здесь лежал дед Леша. Вика находит остатки трухлявого пня побитого картечью. Вика ничего не понимает, но плачет. Вдруг знакомый голос:

- По ком плачешь, матушка? - рядом стоит здоровый и невредимый дед Леша.

- Дед! Ты жив?

- Чего лешему сделается в родном лесу? – удивляется дед.

Тут Вика догадалась, что он не Леша - а леший! Леший объяснил, что в лесужители-навьи в смятении, не понимают, вернулась Белая баба или нет, и как относиться к Вике? Может она простая девка-лесовуха? Но после вчерашнегослучая – зауважали. Наказаланегодяя. Показала свою силу. Теперь Вику будут слушать и водяные и кикиморы болотные, стоит только позвать.

Вика вспомнила о каменой реке, спросила лешего. Тот согласился – есть такая. Дорога в мир нави. Проход открывается на рассвете в новолуние, туман на реке – это ворота. Но там время идет иначе и живому в мире нави будет не сладко.

Вика вернулась домой.Завтра, как обещала надо идти в детский сад. Ребятня приняла Вику спокойно, телевизору обрадовались, после обеда смотрели мультики. У Вики было время подумать, как ей вести себя с ребятами. С мелюзгой она себя ощущает взрослой, ее зовут тетя Вика. В лесу ее уважают и бояться. Она и сама заметила, что меняется. Сила и власть предполагают ответственность за слова и поступки. Так говорил папа. А случай с олигархом в лесу показал, чтоза ее решения и слова никто с нее не спросит. Не перед кем отчитываться. Белая баба в зеркале сказала, что дала ей самую малость своей силы, а какова ж онабыла бы полностью? Богиня? Как в компьютерной игре – режим Бога, сотворять и разрушать миры?

Вика не знала, как ей быть?Можно снова встать перед зеркалом, сперва вынести икону Спаса, чтобы Он ничем не смог опять помешать. И подчинитьсяженщине из зеркала, забрать ее силу всю?Тогда - на фиг школа! Жить в лесу, править лесом и всеми, кто туда придет! Карать и миловать! Ух, она наведет свой порядок! Всех этих лесорубов повыгонит. Браконьеров и охотников изведет! Грибов и ягод будет море! Зайцев, волков, медведей… снова будет много. Она сделает так, что ни одно ружье в лесу не выстрелит! Костры гореть не будут! Конец лесным пожарам!

От этих мечтаний голова кругом идет. Вот она – сила Белой бабы по имени Вика.

Но что-то остужало ее пыл. Она никак не могла понять – что? Помечтать о безграничности возможностей приятно, но переступить границу между мирами – уйти в навьи, этого не хотелось. Подсознание утверждало, сказка тут, а там ее уже не будет… там будет что-то тяжелое и недоброе. Если сейчас она воспринимала приключения в лесу как шалость, уйдя по каменной реке и вернувшись, обретя безграничные возможности – сказки и шалости уже не будет.

[1] Модель Сандра Капшук не против создать образ белой бабы для иллюстраций