Беда

Глава 1

Яркие блики кувыркались у берега острова. Поплавок пошатнулся от лёгкой прохлады ветерка. Мужик поёжился, растёр ладони и, заправив свитер, потуже затянул пояс. По водной глади пробежала рябью судорога. В этот раз холодало почему-то рано. Даже рыба уже это смекнула — ужинная авантюра не задалась.

Тропка лихо метнулась в сторону тёмного и сырого крыльца. Мужик бросил свой рыболовецкий арсенал и, не без сомнения посмотрев на дальний ворчащий огонёк, хлопнул изнывающей деревянной дверью.

В доме было всего две комнатёнки: одна была всем, другая — маленьким подсобным хозяйством, где стоял разобранный улей, глупо валялась разломанная надвое лопата, прохлаждался скромный пустой бочонок и ждал своего часа затупившийся топор.

То, что было всем, на самом деле едва ли было всем, но грех было жаловаться. Ассиметричный камин с рыжеватой кастрюлькой в чреве, два шерстяных пледа и подушка с опилками вместо перьев — это ложе одинокого охотника. По ночам сухие, хрустящие и урчащие в огне дрова спасали Мужика, рассказывали своим треском об уюте, безопасности. Да и огонь волнисто сплетничал. А ведь за этим пройдохой нужен глаз да глаз — кто знает, что он учудит, если его перекормить.

Мужик жил один, и это играло ему на руку. Он порой не ел днями, и всё-таки, когда удача улыбалась ему, он делал скромные запасы. Не зря в главной комнате было столько кривящихся на своих некачественных гвоздях полок — немая стража соблюдала хват и берегла чудом оказавшиеся на них крохи. Но сейчас таковых не было.

Странное дело, но жизнь казалась приятной. В случае успеха Мужик радовался за десятерых, а в случае поражения закусывал губу и подолгу ходил по берегу. Порой, конечно, он слышал, что можно жить как-то иначе, но иная жизнь его не прельщала. Всё-таки, земля слухами полнится, а то, что нажито непосильным трудом, может запросто пропасть, если внимать злопыхателям и дальше.

Мужик не знал, почему остров назывался Мятежным. Ему, малосведущему в административной волоките первооткрывателей, остров всегда казался безмятежным.

Это был богатый на филейные части природы клочок суши. Кругом сплошная флора и фауна, дружелюбная и съедобная. Мужик нередко проходил мимо очередного ягодного куста, стиснув зубы и нарочно отвернувшись. Он уклонялся от яства, как подводная лодка, — задраивал люки и, спустившись на недоступную глубину, глушил моторы, дабы не быть пойманным за руку голодом. Отчего же он так изворачивался? Дело в том, что у Мужика был радушный сосед, имя которого столь грозно, что лучше обойти его стороной.

Г-н Щ. был круглым добряком, он был щедр, скромен и удачлив. В давние времена он прибыл на остров и сразу объявил Мужику о своей щедрости. За жалкую подать, мизерный налог, Мужик вполне мог распоряжаться своим домиком на отшибе и небольшой площадкой рядом. Всего-то нужно было отдавать половину выловленной рыбы и собранных ягод, а так дело и вправду благородное.

У г-на Щ. служили за скромную плату служанки, садовники, пчеловоды, охотники и собиратели. Возможно, его жена и сын тоже имели оплату за свою актёрскую работу, но г-н Щ. мог себе позволить расходы. Всё-таки он открыл небывалые сокровища острова Мятежного: залежи руды и драгоценностей, древний монумент, перешедший в нашу эру со скромными повреждениями, и чудесный сорт хмеля, который удавалось собирать только здесь. Выкопанные минералы уходили на иностранных пароходах в счастливое плавание в поиске хозяев, монумент в летние деньки кишел туристами, которые могли оплатить вход наличными или записать на счёт в банке, а хмель шёл исключительно на домашнее производство.

Это был чудовищно предприимчивый человек, этот г-н Щ. В его руках всё шло на дело и ничто долго не задерживалось, кроме чистой пользы, помноженной на доход. Мужик смотрел на него с презрением, но благосклонно молчал. Мужику ведь не нужен был весь этот избыток, да и кто кроме Мужика тут будет жаловаться. А г-н Щ. исправно платил по счетам, имел хорошие связи, где можно и где нужно. Это была живая легенда острова Мятежный, к нему не могло быть претензий.

Мужик зарылся в плед, уж больно сегодня огонь был невесёлый, и всё веяло холодом откуда-то из щелей меж брёвен. Среди ночи пришлось подбросить ещё связку деревяшек, а сон всё не шёл и не шёл. Отчего-то грустно стало Мужику, и он, накинув на себя плед, вышел из дому.

Дорожка к берегу отчаянно пряталась от света головешки, но ноги сами вели по памяти. Мужик уселся на свой облезлый причал и поглядел в воду, но ни одна заманчивая рыбина не соизволила отозваться. Мужик расстроился ещё пуще и плюнул в сторону горизонта. И вдруг рядом какой-то шум, голоса — совсем дурное дело от голода такое услыхать.

Но вот скромная рыбацкая лодка, вот троица таинственных путешественников. Один из них, что был с фонарём, приблизился к причалу и окинул Мужика взглядом.

— Плохо дело, брат, — сказал он с тоской, — Чего без дела сидишь?

— Сижу, — гаркнул Мужик и сглотнул слюни, — Делать нечего. Дело не идёт.

— Эко ты, брат, — подивился второй, — Ничего не слыхивал?

— А чего, есть, что послушать?

— Да беда идёт, брат, — мимоходом сказал тот, что с фонарём, и тут же добавил, — Ну, спешим мы, а не то не успеем.

— Беда по пятам бредёт, — эхом шепнул третий, у которого слегка безумные жёлтые глаза прятались под широкими бровями, — У беды лица нет, а конца не видно.

Они скрылись за камышом, и фонарь ещё подрагивал метр за метром, пока Мужик не вернулся в дом. «Чудеса, — подумал Мужик, — Бредни да сплетни, чушь да и только».

Утром поредевший горизонт встретил Мужика каким-то несносным запахом. Да и холод всё бередил дырявую одёжу Мужика. Рыба скрылась, как таковая, а вся зелень пожухла и потемнела. К обеду, который был только у порядочных людей, ещё и туман накатил. Ни дать ни взять — Чистилище.

Но Мужику не привыкать, бывало и раньше худо, бед перевидал он много, а живёхонек, старина. Заточив топор, он отправился по дрова. На выделенной ему территории маловато деревьев осталось, а неясное слово «аренда» казалось Мужику слишком чуждым. Он и топор арендовал, и дом, и разобранный улей, и бочонок и даже поломанную лопату. Правда, у лопаты он арендовал только ту часть, что могла копать. Половину черенка г-н Щ. вычел из амбарной книги, потому как был баснословно богат.

Щепки летели, а в торбе пребывало топливное пополнение. Но не хватило сил у Мужика, адски захотелось Мужику есть. Делать нечего — надо идти к г-ну Щ. Мужику уже нечем было арендовать, но покуда сам он был жив, жизнь требовала от него изворота, так что путь лежал именно туда, куда притекало всё богатство острова Мятежный. Центр маленькой Вселенной, главный двигатель парового агрегата — особняк г-н Щ. вместе с его обширными хозяйственными угодьями стоял в до того живописном месте, что его энергией почти можно было питаться. Правда, для этого надо было быть ценителем, одухотворённым пейзажистом, интеллигентом и просто культурным малым. Мужик же проплёлся мимо, героически отворачиваясь от всякого рода фруктов.

Возмущённо жужжали пчёлы, работая на износ для какой-нибудь медовой межконтинентальной компании. Сновали забитые машинальным и рутинным трудом слуги г-на Щ. Иначе говоря, жизнь цвела и благоухала, на зло всем холодам и бедам.

Г-н Щ. нежился в кресле за толстыми и крепкими стенами, а Мужик, нервно оглядываясь, предстал перед ним во всём своём бедном естестве.

— Ах, голубчик, вы в порядке? — сокрушённо покачал головой г-н Щ., — Я волновался за вас, ведь вы уже третий день не приносите рыбу и ягоды. Где же вы пропадаете?

— Дурацкая рыба, чёрт бы её побрал, — выругался Мужик, — Она прячется и действует мне на нервы. Я ей-Богу трудился эти три дня, но всё коту под хвост, а жрать очень охота, да чёртовы ягоды, что вы мне велели посадить у себя...

— Не ругайтесь, голубчик, ведь мы с вами люди и нам незачем использовать нехорошие слова, — г-н Щ. улыбнулся, — Вы, верно, за советом?

— Я за едой... — Мужик виновато опустил голову, — Мне бы так, пока задаром, а там я отплачу...

— О, голубчик, я всегда рад вам помочь! Дело только в том, что мне сейчас не нужна ваша рыба, её окупаемость упала так некстати, — г-н Щ. хитро усмехнулся, — У вас есть, что мне предложить?

— У меня нет ничего своего, кроме этой охапки дров, я готов отдать её и промёрзнуть до костей, но в сытости.

— А-а-а, понимаю, но, голубчик, дров у меня навалом. Огромный склад за тем склоном. Я боюсь, что это не подходит. Слушайте, а, может, вы ко мне лучше пойдёте на службу? Вы знаете, у нас отменно кормят.

Мужик замолчал и угрюмо насупился.

— Да не стесняйтесь, голубчик, всё абсолютно надёжно!

Голодный, он развернулся и ушёл. Г-н Щ. сначала долго качал головой, а, когда след Мужика простыл, опять хитро улыбнулся. Хорош был его план, да негоден был Мужик, чтобы исполнять его прихоть в этот раз.

Всё темнело и холодало, а Мужик пытался достать рыбу то руками, то топором, в итоге рассердился пуще прежнего и сел у крыльца. В отчаянии, он даже принялся жевать свою одежду, но попадавшиеся клочки ниток быстро переубедили его. Начинался дождь, подходили и неповоротливые тучи.

Что-то вдали негромко ухнуло и треснуло. Какой-то кочевой огонёк всплеснул свои ручонки из-за холма и леса. Мужик протёр глаза и забрался в постель. На дверь он на всякий случай повесил медный старый замок, купленный у г-на Щ. за ведро рыбы. Этот замок напоминал ему об ужасном искушении, потому он и оставил его на двери. Голодное и изнеможённое тело Мужика провалилось в краткий сон.

Проснулся Мужик совсем внезапно, от грохота молнии. За окном началась натуральная буря, холод стремился приковать к месту и медленно задушить. Мужик вскочил и принялся подбрасывать дрова в тлеющий костёр. Странный запах, который он учуял утром, усилился, и теперь дышать было почти невозможно.

Как вдруг к нему ворвался г-н Щ. в обугленной рубахе. Он с лёгкостью сорвал свой же замок, будто его и не было, и кинулся к Мужику.

— Друг мой, беда! Молния ударила в мои паровые машины, я совершенно не успел ничего сделать, как уже горел весь мой участок! Представляешь, друг, я теперь погорелец! Холод ужасный, да ведь?

— Угу, — ошарашенно кивнул Мужик и подбросил ещё дров.

— Поделишься кровом на время? Мне недолго, скоро придут мои компаньоны и тогда... — г-н Щ. задумался, — Слушай, я знаю, были у нас с тобой недомолвки, но ведь перед такой бедой все равны, а? Я тут тебе принёс...

Г-н Щ. вынул из-за пазухи жареного осётра и бутылку с чем-то пенящимся.

— Высший сорт, мой друг, лучше просто не найти! — добавил он лукаво.

Мужик, спотыкаясь, продолжил докидывать дрова. Ему казалось, что это не гром гремит, а его желудок.

— Что же ты, не хочешь? — удивился г-н Щ.

— Не могу позволить, — выговорил Мужик своими иссохшими губами.

— Только сегодня и только сейчас можешь! Давай, чтобы тебя не стеснять, я куплю у тебя эти дрова и пойду к себе? У меня есть ещё усадьба... Она только одноместная, но я смогу растопить там огонь, ты как, согласен?

Скупое молчание бежало впопыхах от бури, сильней которой не было уже сотню лет. Раскалённые заряды прорезали воздух. Близилось что-то страшное.

— Нет. Топить. Надо, — нечеловеческим голосом ответил Мужик и снова подошёл к охапке.

Г-н Щ. потянулся за чем-то в карман с рассерженным видом. Что-то металлическое выглянуло, и он поднял страшный крик, с угрозами, с руганью, он грозился убить здесь и сейчас проклятого и осточертевшего Мужика.

Мужик обернулся. В груди что-то ёкнуло. Он схватил затупленный топор и замахнулся.

В ужасе гудели пчёлы на усадьбе. Клонились деревья, и кусты вырывало с корнем. Трещал по швам старый деревянный дом.

Пришла беда.