Байки укуренного трактора

Глава 1 Репка Пандорры

- Так вот, мужики, - Митя оглушительно чихнул, выпустив большое облако смолянисто-коричневого дыма, и присел, приспустив скаты задних колёс.

- Будьздоров! - на автомате буркнул тракторист Семён Семёныч, но тут же уточнил: - Ну, то есть, исправен.

- А ты масло меняй почаще, да не "Лукойл" лей, а чего повкуснее - "Кастрол", например, или "Зик"! - парировал трактор.

- А эт не моё дело - масло заливать, на это механики имеются, - перевёл стрелки Семён, кивнув на механика дядю Петю, мирно похрапывающего в старом, пропитанном техническими жидкостями кресле.

- Семёныч, хорош пылить, дай послушать, будь человеком! - блюдя цензуру, культурно выразился завгар дядя Захар. - Не каждый день Митёк нас своими байками балует, а байки у него - ух-хх!

Завгар поднял над головой заскорузлый кулачище размером со слесарные тиски.

Механизаторы уважительно закивали и умолкли.

- Ты сказывай, Митяй, не стесняйся, все ж свои, - обернулся к трактору дядя Захар и вытащил из-под верстака бутылку кефира с крышечкой из серебристой фольги в зелёную полоску.

- Пф-ф, - стравил избыточное давление трактор, - Никогда не понимал, как это пить можно! Там же кислота...

Чего я говорил-то? А-а, ну да. Так вот. Было дело давно. Тогда ещё ты, дядьЗахар, пил совсем другое молоко, не коровье, не кислое и не из стеклотары. А ты, - передние колёса повернулись в сторону Семён Семёныча, уже гонял тогда, только не на "ИЖе", а на трёхколёсном велосипеде, и под столом парковался.

Семён покраснел, попытался мимикрировать под кресло, в котором спал механик, и пробурчал что-то банальное, типа: "Откуда эта промасленная железяка всё про всех знает..."

Трактор сделал вид, что не заметил, и продолжал:

- Работали мы тогда с моим трактористом, Петрухой, на дальнем поле, за речкой.

- Это где подсолнухи? - встрял случайно забредший в гараж агроном Серёженька. Агроном был молодой, только что из института вылетел (ну, закончил, то есть), и никто его брать к себе не хотел, а в Простоквашино взяли, потому что за него сам почтальон Печкин попросил, который в телевизоре прославился, да и вообще человек видный и уважаемый.

- Это сейчас ты там подсолнухов насажал, олух, - мигнул дальним светом трактор. - А в те времена там конопля росла, знаешь, какая? Во! - столб дыма взвился из выхлопной трубы до самого потолка.

Вот мы, значит, с Петрухой эту коноплю окучивали. Она цвела тогда аккурат. А у меня на её пыльцу аллергия - жуть! Как попадёт в воздухозаборник - пиши пропало. Нанюхался я, братцы, по самые форсунки. Сперва-то меня просто на чих пробило. Эх, знатно я тогда прочихался! Петруха аж в речку улетел, а корова, прабабушка нынешней Мурки, что на опушке паслась, сама следом за ним с перепугу прыгнула.

И вот, значит, как прочихался я, гляжу - и фарам не верю: выкатывает из леса байк, да не "Иж" или "Минск" какой, а самый настоящий "Харлей"! Только старинный, на каких в войну ездили. А за рулём - девица, представляете? В косухе, штанах кожаных, в берцах. На голове - шлем, красный, как флаг на сельсовете. А из-под него - коса! Я толькр по косе этой сперва и понял, к какому роду байкерша принадлежит, к мужскому аль женскому. Потом только уже формы разглядел.

- А чё, - масляно, как кот над ведром сметаны, заулыбался Серёженька, - Формы были - Ы-ыыы? - агроном выразительно проиллюстрировал восклицание руками.

- Пошляк, - пшикнул сапуном трактор, - Косуха на ней сидела, как на мне - свежепокрашенный капот. Но не в этом весь форсаж-то был! Позади неё на "Харлее" знаете, кто? - Митя интригующе притушил фары до габаритного света. - Волчара! Здоровенный, вот с тебя, дядьЗахар, объёмом, да и ростом не меньше. Тоже в кожаных штанах, вместо косухи - жилетка кожаная нараспашку, берцы размеров на десять больше, чем у байкерши, и шлем чёрный, с рогами как у коровы, что пару недель назад сбежала на старые покосы, да там и сгинула.

Подкатывают они, значит, ко мне, тормозят с дрифтом, девица шлем снимает - мать моя домна! Да это внучка Яги, ведьмы старой, что посередине Квакухина болота живёт!

Трактор попыхтел, отдуваясь, выпустил два красивых колечка белого дыма и продолжал:

- Улыбается, стало быть, ягова внучка, и говорит:

"Ты-то нам и нужен! Весь лес объехали в поисках помощи - все как сговорились: одна шубу свою серую постирала, идти не в чем, другой мёду объелся, из нужника не вылазит, третий... Ээх, - махнула рукой - короче, только мы двое остались. А надо репу тянуть! Репа у бабули уж больно знатная нынче выросла, надо вытянуть, пока хомячьё не набежало и не сожрало, да в Москву везти, на ВДНХ! Дед Леший тянул - куда там! Даже лист к земле не смог пригнуть. Бабуля вышла помогать - а один фиг не под силу. Ну, нас позвала - сперва меня, а потом и Жучика моего. На что уж бабуля Жучика недолюбливает, после одного досадного инцидента - а всё ж позвала, куда деваться! Да только толку всё равно чуть: пару листьев мы сообща кое-как сломали, и всё, репа ни на ноготь не сдвинулась. Короче, - говорит, - без прогресса и механизации никак. Выручай, железный!"

Мужики слушали, завороженно хмыкали и кивали. Початая бутылка кефира стояла на верстаке. Серёженька вытащил сигарету, зашарил по карманам в поисках спичек. На него шикнули - это гараж, детка, везде бензин! Агроном смущенно засунул сигарету обратно в пачку и притих. Подтянулись комбайнёры и шофёр молоковоза, устроились на старых покрышках. Трактор выдержал актёрскую паузу и продолжил рассказ.

- Ну, а я чё. Помочь - эт всегда пожалуйста! Я клаксон перенастроил (Петруха мне как раз новый поставил, с функцией спикерфона), да как гаркну: "Петр-руха, айда план выполнять, Родина зовёт!" Ну и что, что позвала не Родина, а внучка ягова? Яга что, не Родина? Исконно наш фольклорный элемент, родной, каждому с некалёной заготовки знакомый! Так что, не соврал я. Петруха - из речки вылез, глаза больше моих фар, заикается от волнения, ничего сказать толком не может, а за руль полез! Профмастерство - оно, братцы, в мозги въедается, и его уже никогда оттудова не выковыряешь: приобретенные реф-лек-сы!

В общем, поехали мы. Байкеры впереди пыль на лесной дороге поднимают, мы сзади её глотаем. Так и добрались до яговой избы. Лето тогда жаркое было, болото пересохло, проехали без проблем.

Смотрим - да чтоб тебя! Репа, чесслово, выше моей трубы. К ней и верёвки привязаны, и даже трос железный. И Яга с Лешим сидят, спинами к ней прислонившись, утомлённые, как узники Бухенвальда. А овощ этот, будь он неладен, высится, как монолит, и даже земля вокруг него не раскрошилась. Ну, думаю, одному не сдюжить, даже с моей силой. Попробовал, впрягся в трос - куда там! Сколько Петруха ни газовал, сколько ни включал пониженную и блокировку - я только дымлю да на дыбы встаю, а репе проклятой - хоть бы хны!

Тут у меня азарт проснулся. Ну, думаю, шалишь! Не вырос ещё на земле колхозной овощ, чтоб мирному советскому трактору не поддался!

Включаю я рацию - не даром тогдашний председатель этой новомодной электроники накупил! - да вызываю кума своего, гусеничного ДТ-75, что на ферме работал, а тот по пути второго родственника прихватил, К-700. Он тогда ещё новенький был, только получили, едва обкатку прошёл!

Сперва кум плуг однолемешный надел, да землю вокруг репы разрыхлил. А потом впряглись мы, втроём уже...

Трактор замолчал, покачался на полуспущенных скатах, мигнул аварийкой.

- И что? Репа-то поддалась? - выдохнул кто-то из слушателей.

Митя выпустил струю дыма, которая медленно свернулась в кукиш.

- Ни фига ни разу.

- Неужто так и не вытащили?

- У К-700 идея возникла. Там неподалёку как раз бригада геологов стояла - не то нефть искали, не то уголь, не то ещё что - не помню уже. Но вертолёт у них был. И вот решили мы по рации с ним связаться. Оно, конечно, машина не нашего круга, элита! Да только заклинание мы знали старинное. Властелин, мол, любой дороги, ты один пройдёшь везде... Ну, и далее, по тексту. Там его читать вроде как зверь должен - я, мол, твой брат четвероногий, выручай меня в беде! Ну так с нами ж волк. Вот мы его к рации и позвали.

Прочитал как надо, что твой Евтушенко. Не даром в нём, волчаре, внучка Ягова чего-то нашла – натуру, видать, почуяла творческую!

Слышим, часа через пол - летит. Обрадовались мы. И то сказать: шутка ли - вертолёт, да ещё не абы какой, а "МИ-6"! Силища - не с нашей сравнивать.

Опустил он трос, зацепили, охнули, дёрнули вместе - он кверху, мы вперёд. И выскочила репа, как пробка из перегретого радиатора!

А под ней, слышите, проход какой-то открылся - не то подвал под болотом, не то ещё чего, похуже. И такое оттуда попёрло - Deus ex machina! Я такой техники сроду не видывал, и век бы мне её больше не видеть! До того жуткая и уродливая, что...

Трактор опять замолк, на этот раз надолго. Колхозники завозились сдержанно, завздыхали, давая понять, что ждут с нетерпением кульминации, ведь на самом интересном месте, прям как в многосерийных фильмах по телевизору!

А Митя всё молчал, попыхивая едким саляровым дымком, да посапывая сапуном.

- Мить, - первым не выдержал завгар, - Ну, и что дальше было? Чем всё закончилось-то?

- Чем-чем, - жалобно, словно сетуя, проскрипел трактор, - ничем не закончилось. До того страшная техника была, что я проснулся. На краю конопляного поля. Гляжу - Петруха мой штаны снял, на капоте сушит, да корова, муркина прабабка, бродит в непосредственной близости - тоже, наверное, посушилась бы, не будь такой скромницей. Или дурой. В речке-то вместе с Петрухой ведь отмокала. Развернулся я, поле оглядел - а там ни одного стебля конопляного, всё поле колёсами вытоптано, от края до края. И ладно б какими - а то моими колёсами-то...

Ух, и шуму в колхозе было! Ну, с меня какой спрос, а вот Петруху из трактористов попереть хотели. Правда, так и не попёрли: кроме него в меня кто полезет! Никто и не согласился. Оставили Петруху. Но премии всё ж - таки лишили.

Так что, бр-ратцы, - трактор рыкнул мотором, врубая заднюю и разворачиваясь, - Не знаю, что потом с той репой стало, и с тем, что под нею открылось, а только Петруха до конца дней заикался. А я с той поры по-человечьи разговаривать могу. Так что кому - как, а вам от того давно сгнившего овоща – одна польза. Кто ж вам ещё по пятницам байки травить будет, кроме меня!

А коноплю, - кинул Митя, минуя обескураженного агронома, - На том поле с тех пор больше не сажают. Только, знаешь, - трактор на секунду притормозил, и фары его заговорщически подмигнули - Поговаривают, что и семечка, там выращенная, многое видеть позволяет, чего просто так, невооруженной фарой, не увидишь. Особливо ежели масло из неё выдавить.

Ты ведь, Серёженька, кажется, пресс заказал, масляный цех запускать собрался? Ну так ты, это. Прими к сведению.

Глава 2 Свинпанк

Вечерняя идиллия томно плавала в густом клейстере из шума, скрипа и лязга, круто заваренном на горячих красноватых облаках, с неспешной периодичностью маслянисто вываливающихся из многочисленных труб Простоквашинской мехколонны. Трубы были медные, чугунные и не пойми какие, до такой степени они были закопчёнными. Мехколонна обслуживала дирижабли и аэропланы почтово-транспортной компании "ПечкинЪ и Ко".

Флагманский дирижабль, скоростной воздушный клипер "Грей Вулф", с эффектным манёвром заходил на швартовку, оставляя позади себя четыре изящных дымовых шлейфа, напоминающих муаровые парчовые знамёна, колыхающиеся на ветру. Все четыре парогенераторных турбины флагмана сдержанно ревели в низком диапазоне дефорсажа.

Решетчатые аппарели якорной башни приветливо раскрылись навстречу, словно надёжные механические руки друга. "Грей Вулф" уже почти коснулся одной из них носовым якорным клюзом, когда проглядывающее в просветах дымовых облаков малиновое закатное солнце одна за другой закрыли три уродливые тени.

Не узнать пиратскую флотилию было невозможно. Небесные тартаны "Нефиг" и "Нафиг", закладывая умопомрачительный вираж, заходили с подветренного фланга, а шебека "Пофиг" нагло пёрла в галфвинд, словно её хозяин капитан Фан собирался брать "Вулфа" не на абордаж, а сразу на таран.

Истерично взвыла тревожная сирена, с судорожными всхлипами начали наполнять ресиверы паровые пушки бастиона.

Поздно!

Приглушив двигатели и высунув, словно длинный заострённый язык, носовой абордажный трап, "Пофиг" неумолимо приближалась к флагманскому клиперу. Сам капитан Фан, передав управление рулевому, балансировал в овальном отверстии открытого люка - плотный, с короткими руками и ногами и круглым лицом, украшенным крохотными, заплывшими от рома глазками и широким, приплющенным на манер пятака носом.

Младшие братья его, Фин и Фун, несколько туповатые на фоне старшего, только этим, пожалуй, и отличались. Внешне все трое были схожи, словно три капли моторного масла. Сейчас они разворачивали свои тартаны в поисках целей для заблаговременно взведенных баллист, и хищные детонаторы их стрел играли зловещими кровавыми отблесками на медных заклёпках бортов.

Биплан Митяй был скромным сельским тружеником. С утра до ночи барражировал он над брезентовым полем, на котором полоумный агроном Серёженька третий год безуспешно пытался вырастить сверхлёгкие алюминиевые огурцы, и обдувал матово поблёскивающую рассаду мощным потоком воздуха с примесью кремне-никелевой пыли для формирования у будущих плодов стабилизирующей оксидной плёнки.

Биплан пребывал в почтенном возрасте. Он немало повидал за свою долгую жизнь, и ввести в растерянность, а тем более напугать его было не так-то просто.

Заметив приближающихся к верфи пиратов, Митяй оставил в покое злосчастные проволочки, обреченно пробивающиеся сквозь брезент, и стал набирать высоту в направлении Якорной башни, попутно до максимума поднимая давление в котле воздуходувки. Стараясь держаться под защитой световых пятен заходящего солнца, Митяй подобрался как можно ближе и неожиданно выскочил из-за башни буквально перед носом пиратской шебеки.

Если на дирижабле и заметили наглый аэропланишко, то едва ли придали ему значение. Кто он такой, против могучего "Пофига", что он может сделать?

А напрасно!

Приблизившись к воздухозаборнику ближайшего работающего на холостых двигателя, Митяй направил жерло воздуходувки прямо в него и врубил насос, заодно впрыскивая в воздушную струю тройную дозу кремне-никелевой пыли.

Вдохнув порцию первоклассного абразива, двигатель шебеки поперхнулся, издал душераздирающий скрежет, выплюнул сноп алых искр и загорелся. Лишенный вертикальной стабилизации дирижабль покачнулся, клюнул носом, поднырнул под бронзовое брюхо "Вульфа" и медленно впечатался в бронированную твердыню якорной башни, ломая трап и носовой рангоут, словно пересохшие спички.

Неожиданной заминки хватило, чтобы пушки бастиона и собственные орудия флагманского клипера опомнились и выплюнули вместе с желтовато-кровавыми облаками пара первые пузыри сжиженного углеводорода.

Взорвавшись при малейшем контакте с пиратскими кораблями, пузыри выпустили сжиженный газ, который тут же перешёл в газообразную форму, многократно усиливая эффект взрывной волны, и вражескую флотилию в полном составе унесло за теряющийся в смоге горизонт, как свежий ветер уносит невесомые хлопья пепла, вылетающие из труб плавильных печей...

С честю выполнив гражданский долг, Митяй только было собрался вернуться к продолжению полевых работ, как вдруг его вывел из равновесия дружный многоголосый хохот.

- Хороший ты трактор, Митька, икая и вытирая слёзы, высказался завгар дядя Захар, но вот как конопли нанюхаешься - такую пургу лютую гнать начинаешь!

- Какой ещё конопли? Не сажают её давно, я ж говорил. Да и не работал я сегодня на том поле.

- А на каком работал? - постанывая от приступов смеха, проикал завгар.

- На соседнем, - потупил фары трактор. - На маковом.

Глава 3 Сказочный КВАКтейль

- Ну чё, Митёк, байка-то будет сегодня? Рабочая неделя впереди, заряд, так сказать, бодрости и настроения нужен! - завгар дядя Захар улыбнулся и пригладил усы тыльной стороной большого пальца.

Механик дядя Петя, что шоркал напильником болтик за верстаком напротив, отложил инструмент и закивал - ага, мол, ещё как нужен! - Я, - говорит, - КОВИДом болел, сегодня первый день на работу вышел, мне тоже заряд бодрости - во, - механик провёл указательным пальцем по горлу - позарез нужен! - и для убедительности даже пощёлкал в районе кадыка.

Но Митька стоял в углу притихший и понурый. Настроение у него самого было явно не приподнятое.

- Мужики, да погодите вы к нему приставать - видите, мается, - сочувственно кивнул тракторист Семён Семёныч. - У него вся вода в радиаторе, видать, выкипела - жарища-то сегодня была, как в Африке! Долил бы ты ему воды, дядь Петь. Глядишь, и оклемается.

Завграр согласно закивал:

- Да, конечно, долей, какой разговор! Вон, под верстаком, где ты стоишь, канистра с дистиллированной водой, та, что справа - выливай всю.

Механику что! Взял канистру из-под верстака, воронку с гвоздя снял, рукавицы надел, чтобы об горячий радиатор не обжечься, воронку вставил, да и вылил всё содержимое, как Захар велел.

Как только свежая жидкость по каналам пошла, Митьке сразу полегчало. Бодрость такая в корпусе образовалась! Завёлся без проблем, запыхтел, даже запританцовывал.

- Ну, - говорит, - мужики, теперь - совсем другое дело! Ща расскажу! Какую историю хотите?

А Семёныч возьми да скажи:

- Помнишь, ты рассказывал, как репу тянули? Там ещё байкеры были, внучка ведьмина с Волком. Так я вот никак в толк не возьму - как у них это получилось-то? Любовь, там, морковь и все дела. Ладно б парень был, хоть алкаш какой завалящий - а всё ж мужик! Наши бабы, вон, с нами всю жизнь живут, не жалуются. Но там же, мамадорогая, волк! Чё, парней вокруг не было, девка с горя обезумела, с волком пошла?

А Митька разулыбался, фары помутнели - видать, совсем обленился Семёныч, давно не протирал.

- Э-ээ, - говорит, - волк, да не совсем! Там история такая была, расскажу - закачаетесь!

Мужики расселись поудобнее, дядя Петя руки ветошью вытер, дядя Захар "беломоморину" из пачки вытащил, за ухо заткнул - курить-то нельзя, зона повышенной пожароопасности! Слушать приготовились.

Обвёл их трактор мутноватым взглядом, опёрся, покачнувшись, о борт полуразобранного грузовика, и начал рассказ.

- Значит, дело так было. Жила, стало быть, в море-окияне русалка одна. Не знаю уж, какие там отходы утилизировали в том месте, где отец её с матушкой - ну, того-этого, вы поняли - а только все сёстры рыбки как рыбки, ни тебе разговоров, ни чуйсив, ни прочих человечьих проблем, а эта - на́ тебе! Русалкой получилась. Со всеми вытекающими.

Как повзрослела немножко - понятное дело, гормоны заиграли. Любовь подавай! Только ведь душа-то у неё не рыбья, а человечья скорее. Вот и тянуло девку не к рыбам да тритонам, а к людям, на землю. А по земле ей - как? Дышать - ладно ещё, земноводным на суше нормально, а вот с передвижением - швах! Ног-то нет. А на хвосте далеко не уйдёшь.

Девчонка давай к отцу приставать - мол, сделал не пойми кем - давай теперь, ноги делай! Не хочу всю жизнь треску по коралловым зарослям гонять.

А тот - ни в какую! Нечего, мол, тебе на суше делать, да и не обучался я пластической магии. Одно слово - вредный старикан, хоть и волшебник.

Поняла русалка, что от папаши толку не добиться, и решила сама проблему решать. Ежели в окияне нет хорошего пластического мага - надо на суше искать!

И поплыла она.

Долго ли, коротко ли плавала - не знаю, а только однажды вынесло её течение - мож, Гольфстрим, а мож, и другое какое - на странный пляж, сплошняком поросший луком. Эта она уже после узнала, про лук. А тогда - ну, трава и трава. Посреди всего этого дерево здоровенное, а под деревом котяра сидит, чёрный, как осьминожье облако, и толстый, как испуганная рыба - ёж.

Оказалось - не простой кот. Учёный. Научным сотрудником в Институте Чародейства и Волшебства работает. Фольклорист!

Русалка ему сразу в лоб: мага, мол, хорошего пластического посоветовать можешь? Есть у вас, в институте вашем?

А как не быть!

Наша-то ведьма, Яга с Квакухина болота, слышь, тоже там в своё время подрабатывала, в отделе линейного счастья.

Вот и присоветовал Кот к ней обратиться - не сама поможет, так с другими сведёт.

Только, говорит, доставить тебя к ней, извини, не могу: стар стал, спина не та, а путь не близкий! Ты с лягухой пообщайся. Она царских кровей будет, и у ней проблема, с твоей схожая. Заколдовали её. Ведьма, как ни старалась, расколдовать не смогла, сильные чары, древние, но способ подсказала: надо, чтоб добрый молодец поцеловал. Любовь - она, братцы, великую силу имеет, супротив неё любые чары - пф-фф! Вот и скачет с тех пор лягуха по всем болотам, какие в "Гугл-картах" найдёт - молодца ищет, чтоб на охоту пошёл, стрелу пустил, а она и поймает... Да только где теперь найдёшь такого, чтоб с луком охотился? Все, вон, с карабинами. А пулю ловить - ну, такое себе. Короче, не нашла пока. Поговори с ней, глядишь, и возьмёт с собой на то болото, где ведьма живёт - какая разница, на каком болоте чудаков с луками поджидать!

Нашла русалка лягуху, поговорили. Та поняла подругу по несчастью, согласилась до Квакухина болота подвезти, только сразу предупредила: останавливаться часто будем, по пути других болот много, надо на каждом счастья попытать.

Вот, скачут они. Как вечер - так лягушка останавливается, русалку где-нибудь в ветках приныкает поукромнее, а сама - прыг в болото, и ну песни распевать, чтобы внимание молодца привлечь.

Только напрасно всё. Не клюют молодцы. Дальше скачут лягуха с русалкой. И вот однажды вечером, как обычно, пристроила лягуха русалку в кустике, и ускакала. А на зорьке, как вальдшнепы потянули, неподалёку - выстрелы…

Ночь прошла, утро наступило - а лягухи нет. День закончился, вечер опять. Русалка весь хвост себе отсидела - нету попутчицы! Видать, случилось-таки чудо, поймала она свою стрелу, а вместе с ней - и молодца... Что могло случиться, если она всё-таки не стрелу, а пулю охотничью словила, русалка думать не стала. Пусть лучше стрелу.

Хорошо, когда конец у истории хороший. Но русалке-то что теперь делать? И от моря чёрт-те куда ускакали, и болото нужное вместе с бабкой - неизвестно где...

Решила русалка дальше автостопом ехать. Как смогла, выбралась из куста, поползла трассу искать, попутных драйверов стопить. Выползла на лесную дорогу - и то ладно, для начала. А ночь уже глухая. Луны нет, темень - хоть глаз выколи. Вдруг смотрит - глаз далеко не дороге вспыхнул, яркий! Мать честная! Русалка мышцы напрягла, изогнулась, поднялась на хвосте, руку - в сторону, большой палец - вверх. Глаз приближается, уже и рёв мотора слышен. Вдруг раз - и по тормозам! Смотрит русалка - байк, а с него парень слезает - загляденье! Мышцы - никакой косухой не скроешь, волосы - хвостом из-под шлема, а шлем тоже прикольный, с рогами.

Спрашивает парень - что, мол, случилось, красавица, что ночью посреди леса стопишь?

Она возьми да расскажи всё, как есть.

Усмехнулся парень, говорит: мол, свезло тебе, знаю я эту бабку. Так и быть, отвезу, только в дом не пойду, договариваться сама будешь. Недоразумение одно произошло, с тех пор конфликт у нас, не любит она меня, на порог не пустит.

А русалке уже и не до бабки, на парня глядит - глаз отвести не может: влюбилась, с первого взгляда! На всё согласна, лишь бы подольше рядом побыть!

Усадил он русалку на заднее сиденье, покрепче за себя держаться велел - всё-таки хвост - не ноги, верхом не поездишь. А она и рада-радёхонька, любимого пообнимать!

Так и ехали всю ночь. Русалка на седьмом небе, у парня тоже крыша двинулась: красивая девка-то, как из "Плейбоя", да и не дура, сразу видно.

Как утро забрезжило, глядь - а за деревцами, меж бочагов болотных, на свайном фундаменте коттедж маячит. Вокруг на столбиках - черепа разные, в глазах - светодиодные лампочки, на макушках - солнечные панели.

- Ну вот, - говорит парень, - Тут и живёт бабушка. Но я дальше не пойду, ты уж сама, недалеко тут.

Ссадил он русалку на кочку - нежно так, осторожно, и вместе с тем - крепко, надёжно, решительно. У неё в очередной раз перед глазами поплыло.

- Как звать тебя, - говорит,- Добрый молодец?

- Трудное имя у меня, - отвечает. - Цыганское. Андржездуж. Воитель, значит.

- Андж… Адрдж… - попыталась выговорить русалка - Ну и имечко, язык сломать можно! Если я тебя просто Жучиком звать буду - не обидишься?

- Так меня ещё никто не называл, - рассмеялся байкер, - Мне нравится! Зови.

И мотоцикл завёл, уезжать собрался.

- Погоди... А ты ещё приедешь? Я ж тут не знаю никого и ничего, - состроила несчастные глазки русалка.

- Приеду, приеду, - отвечал тот, - Вечером жди.

Газанул - и умчался, только шишки да мох из-под колеса.

А бабуля - тут как тут: байк услыхала, на шум вышла.

Яга наша - ведьма сильная, сами знаете. Проблема русалкина для неё оказалась - так, семечки. За три дня из хвоста стройные ножки слепила, потом ещё пара недель адаптации - и всё, готово, хоть на танцы!

Жучик новую знакомую тоже не забывал. Как свечереет - уже за кустами ждёт со своим байком.

Так и пошло у них. Только вот днём никогда не приезжал - дела, мол, то-сё. Потом, конечно, всё выяснилось. Парень оборотнем оказался, причём, наизнанку: ночью - человек, днём - волк. И изменить ничего даже Яга не смогла: врождённое это у него, потомственное. Природа! Против природы не попрёшь, если ты не Господь Бог или не дурак совсем.

Как сказала ему Яга, что не может ничего поделать - так и покусал он её от отчаяния. С той поры невзлюбила она Андржездужа. Псих, - говорит, - инстинктов дремучих в узде держать не можешь! Уж и винился, и прощения просил - ни в какую.

А русалку бабка удочерила. Одинокая ведь, ни мужа, ни детей, ни внуков. С Лешим, вроде, водится - но это так, по-граждански, и тоже без потомства. А тут - такая оказия! Вот и оставила у себя девчонку - всё в радость, да и по дому помощь. Морское её имя - Ариэль - в Арину переделала, а оборотень её в шутку Красношапкой кликать стал, после того, как та, научившись на байке ездить, алый мотошлем себе на "Озоне" заказала.

Только вот любви их пылкой бабка не одобряет, никак той отчаянной выходки простить волчаре не может, говорит, не дело судьбу молодую с психом неуравновешенным связывать. Да не слушает её внучка. Наплевать ей, псих - не псих, волк - не волк. И то сказать: когда для любви такие мелочи преградой были. Ночью ведь парень - каких поискать! А любви что ещё надо, особенно как по молодости...

Речь трактора перешла в бормотание, а затем и вовсе сменилась уютным попыхиванием, сопровождаемым радужными облачками из выхлопной трубы.

Мужики зашевелились, закряхтели. Завгар вытащил беломорину из-за уха, помял в пальцах, кинул в урну.

- Да уж, - пробормотал он, - без рюмки не разберёшься. Семёныч тащи канистру.

Тракторист склонился над верстаком, достал канистру, открыл, понюхал.

- Какую, дядьЗахар? Тут только вода...

Немая сцена быстро перешла в нецензурную.

- Петька, <вырезано>, ты что, <вырезано>, в трактор вылил?! Я тебе какую канистру взять велел?

- Так, эта, - промямлил механик, - правую велел... Я правую и взял. Правда, я за верстаком-то к тебе лицом стоял...

- А ты, <вырезано>, когда открыл - по запаху спирт от воды не отличил?

- Так я ж говорю: КОВИДом болел, первый день с больничного вышел!

Глава 4 Паруса и крылья ***Командору Крапивину, с приветом и поклоном***

- Приветик, Митя! Давненько чево-т ты к нам не заруливал! Как раз кстати! Мне, понимашь, огор-род перепахать надо...

- Матроскин, у тебя совесть есть? Посмотри, какой Митя хмурый. А ты сразу - "Перепаха-аать!", - вступился дядя Фёдор.

- Да! Я давно говорю: меркантильный ты тип, Матроскин! - поддержал Шарик. - Митя, не слушай его. Давай во двор, я вчера председателю колхоза фотоотчёт по посевной проявил - так он саляркой расплатился! Во, целая канистра! Дядь Фёдор, залей Мите в бак, а то мне не удобно, ручка узкая, лапы скользят!

Парень, улыбаясь, вытащил из сарая алюминиевую канистру и перелил содержимое в бак трактора, вставив туда воронку.

- Точно - салярка? - сварливо уточнил Митя. - А то мне на-днях мужики вместо воды в радиатор канистру спирта вылили.

Дядя Фёдор рассмеялся, и даже старый пёс хрипло заперхал, тряся седеющими ушами. Только толстый полосатый кот гордо удалился в сторону коровника, буркнув - мол, ну и ладно, ну и подумаешь.

- Готово, - подытожил дядя Фёдор. - Чего ты хотел-то, Мить? По фарам вижу, не просто так к нам завернул, неладно чего-то на душе твоей механической. Рассказывай!

Парень по-свойски взобрался на заднее крыло, а Шарик улёгся возле переднего колеса, показывая, что тоже полон внимания.

Трактор смущенно скосил фары.

- Да, ностальгия замучила. Осень, наверное. А мужики в гараже - они хорошие, но с ними про такое не поговоришь, им весёлые истории подавай. А вы всегда выслушиваете, даже если не весёлое. Вот я и приехал.

Матроскин, выбравшись из сарая и стараясь оставаться незаметным, бочком-бочком подобрался поближе и устроился на колоде у забора.

Трактор выпустил мохнатое колечко дыма, задумчиво помолчал.

- Знаете, а я ведь не всегда колхозным трактором был. Это меня потом уже в колхоз определили, на сухопутку.

- Во как! А раньше, значит, не сухопутным был? А чего не р-рассказывал? - оживился Матроскин.

- Да как-то повода не было, - грустновато откликнулся Митя, - А сейчас припёрло - хоть пожарной машиной вой!

- А ты расскажи! Глядишь, полегчает. А я потом нашу групповую фотографию сделаю! - оптимистично заверил Шарик.

Трактор опять помолчал, мигнул габаритами.

- Я раньше в порту работал. Грузы по кораблям развозил. Далеко-далеко отсюда.

Холодные металлические нотки в голосе Митьки сгладились, потеплели.

- Говорить я тогда ещё не умел, но понимать - всё понимал. Если у кого душа была чистая и по-детски непосредственная - тот мог почувствовать и даже попробовать общаться. Был у нас в порту один такой человек, Всеволод Сергеич. В конторе работал, как раз грузами заведовал. Ну, и погрузочной техникой заодно. Он почувствовал. Стал ко мне после работы захаживать. Придёт в пакгауз, сядет на бочку, закурит и скажет: "Ну что, трудяга, поболтаем о делах мужских?"

Не с кем было поделиться, наверное. Может, друзей не было - не знаю, только приходил ко мне и рассказывал про проблемы свои. А, может, просто никому жаловаться не хотел, слабым выглядеть - мол, трактор - он и есть трактор, не посмеётся, не разболтает. А я - что, я не смеялся, и тем более не болтал. Теперь уже нет Всеволода Сергеича. Можно и рассказать.

Женился он тогда недавно. Не в первый раз, дочка у него была, лет пяти. С первой женой случилось что-то, не стало её. Он сперва жил один, с дочкой. А потом - влюбился. У женщины той тоже сын был, и муж погиб после войны, от старого ранения. Вот и сошлись... Только парнишка никак его признавать не хотел. А он очень переживал от этого, дядя Сева-то. Про это и рассказывал.

***

- Привет, трудяга железный. Поговорим?

Всеволод Сергеевич устало опустился на старую бочку, выудил из кармана "Приму" и зажигалку, сделанную из автоматного патрона, закурил.

- Дожили. С трактором дела семейные обсуждаю. А с кем ещё? Не к жене ж я пойду, проблемами своими психологическими трясти. Ей и без этого не сладко приходится - то с сыном, то с собственной памятью... Олежка - парень отличный, романтик. Вырастет - непременно или поэтом будет, или писателем, или кинорежиссёром каким. Но это потом. А пока не ладится у нас с ним, понимаешь? И вижу, что парень старается, ради матери. Только сердцу ведь не прикажешь. Понимаю я его. А мне-то что делать?

Новенький, ещё пахнущий свежей заводской краской "Беларусь", казалось, прекрасно всё понимал, и вроде как даже пытался отвечать, сочувственно подмигивая включенными фарами. Ну, не проводка же у нового трактора замыкает! Он ведь не хухры-мухры, он с Государственным Знаком Качества!

Экспедитор вздохнул и продолжал:

- Он и к дочке моей тоже по-доброму старается, Олежек-то. А она малая ещё, по матери стосковалась, к супруге прилипла, словно к родной. Олежек, естественно, ревнует, и от этого ещё больше замыкается. У них ведь, у детей, нету понимания оттенков, всё либо чёрное, либо белое. Вот как ему объяснить, как помочь?

***

Митька качнулся на приспущенных колёсах, выпустил дымовое колечко.

- А я б и рад подсказать, но говорить не умел. Да и что я понимал тогда! Молодой ведь совсем был, синенький, блестящий! Но всё ж решил я за пацаном этим, Олегом, приглядеть. У нас, машин, собственное ментальное поле есть. У таких, как я - не простых, а сказочных, кого хоть раз в какой-нибудь книжке писатели упоминали. Связался я через это поле с парой велосипедов в городе, да с мотоциклом одним, да с самокатом - попросил шефство над мальчишкой взять, а то - мало ли что. И - как в бензин глядел!

***

Всеволод Сергеевич не появлялся дня три. Потом пришёл сам не свой.

- Представляешь, друг железный. Олежка из дома решил уйти. Дочка моя, Ленка, игрушку его взяла без спроса - статуэтку, котёнка фарфорового. И не удержала в ручонках, разбила. Он не выдержал, собрал кое-какие вещи - и ушёл. Мы с женой как раз домой возвращались, а он, получается, навстречу, только другой дорогой. И словно кто-то свыше к нему одноклассника послал. Вроде, и не дружили они раньше - а вот, поди ж ты! Мальчишка тот, Виталик, Олежку домой к себе притащил, от мыслей тяжких как-то избавил, а тётка двоюродная, которая за ним присматривала, пока родители работали, быстренько к нам прибежала - успокоить...

***

- Ага, "Свыше"! - саркастически заметил Митька, - Как же. Мотоцикл, доверенный мой, рядом как раз находился. А у Виталика в руках обруч железный был, от старой бочки. Вот мотоцикл ему через этот обруч нужные мысли и передал, как через антенну приёмника. А потом, когда и Олег обруч потрогал - ему тоже немножко помог верное решение принять.

***

Всеволод Сергеевич снова стал приходить регулярно, и новости стали более утешительными.

- Представляешь, Олег с Виталиком так подружились - не разлей вода! Олег и ко мне, вроде, помягче стал, оттаял, и Ленке ту статуэтку разбитую простил. Событий интересных в жизни парню не хватает, приключений, чудес. Сказок, одним словом. Ведь даже у меня, взрослого совсем - и то ты вот есть...

***

- Тогда я впервые задумался: а что, может, как раз именно я и могу творить для людей такие чудеса, каких им в жизни не хватает? Подумал и решил: будь, что будет, попробую!

И стал потихоньку учиться мысли человеческие подслушивать. Не все, а только те, что про самые сокровенные желания. Но, к сожалению, все вокруг только и мечтали, что о деньгах, водке, машинах. О приземлённом, в общем. Впрочем - нет, не все. Иногда встречались такие, кто мечтал о парусах или о полётах. Только это были в основном дети, но их много ли в портовых пакгаузах встретишь!

А Всеволод Сергеевич продолжал приходить и рассказывать про свою семью. Чаще, конечно, про Олега, потому что это был самый сложный элемент в семейных отношениях. Из его рассказов да из его собственных размышлений я сделал вывод, что лучшим маяком для творческого потенциала мальчишки будет одно из самых ярких, самых запоминающихся чудес - полёт.

- А откуда ты это сам-то знаешь? - не смог скрыть природного сарказма Матроскин.

- Потому что это и моя мечта тоже, - не заметив сарказма, печально ответил трактор. - С тех самых пор, как меня, едва прошедшего обкатку, отправили по заказу в тот порт. Город был далёкий, я же говорил. Мы из Минска туда шесть часов на самолёте летели.

***

- Представляешь, железный друг! Мой Олег со своим Виталькой что отмочили. Откопали где-то старый ковёр. Не то матушка Виталика им его отдала, не то тётушка... Так они с этим ковром играли-играли, и доигрались. Взлетел он у них! Вот, не поверишь! Я сначала долго не верил. Как жена рассказала первый раз - я даже рассмеялся: ну, понятное дело, дети! Кто в детстве в воображении своём не летал? Но оказалось - правда! Уж не знаю, чем они его там, воображением или ещё чем, а заставили полететь! Да не одноразово - ну, мало ли, аномалия какая, случайность - нет! Регулярно, и вполне управляемо! Сперва скрывали, а потом, после того, как часы на колокольне с помощью ковра этого починили - иначе-то на запертую колокольню никак было не подняться! - перестали скрывать. Теперь, как выходной - всем гагалом на нём с косогора у речки носятся. А то и не в выходной, а просто после школы. Ничего, выдерживает! Я поражаюсь. Хотя и рад, конечно, за пацана. Нашёл ведь своё Чудо, сумел разглядеть, не проворонил, не упустил! Такое даром не проходит. Теперь совсем другая жизнь его впереди ждёт. Да и нас всех - тоже.

***

- Ох, и побуксовал я тогда, с ковром этим, ох, и поперегревался! Ночами не спал, всё думал и думал: как парня простимулировать, как помочь ему потенциал творческий раскрыть, как Чудо для него сотворить, чтобы оно в его жизнь прочно вошло и навсегда там осталось, даря его душе тот особенный свет, который вас, людей, волшебниками делает.

Придумал, в конце концов.

Мы, тракторы, машины ведь по большей части сельскохозяйственные, в другие отрасли совсем небольшой процент уходит. Вот и передаются нам многие сельскохозяйственные знания в виде потомственной памяти - так сказать, по наследству. Я с рождения знал многие свойства трав, цветов, перьев птичьих, шерсти звериной. А про паруса и ветер - это уже сознательно узнал, научился: не зря же в порту работал. Совместил я нужные знания, и составил формулу - заклинание, которое все эти свойства усиливало и активировало, и передал его своим подручным, чтобы Олегу с Виталиком в подсознание внедрили через сны, мысли, случайные совпадения. Знаете, так бывает: замечтаешься о чём-то, и вдруг р-раз! Происходит случайность, которая напрямую с твоим мечтанием связана. Вроде как намёк, указание. Например, идёшь и думаешь о диковинной заморской птице - и вдруг порыв ветра приносит ярко-голубое перо, и оно путается у тебя в волосах. Так появился у ребят в воображении Полёт. А тут ковёр этот тётушкин, как раз в нужный момент. Да ещё Виталик, когда пыль из ковра выбивал, взял для этого стебель лопуха, а у лопуха листья - словно крылья у огромной бабочки! Всё это, совпавшее в одном месте и в одно время, спусковым крючком и сработало, запустив в ковре необходимые процессы, объясняемые и управляемые иной физикой, физикой Волшебных Пространств.

Трактор надолго замолчал, уставившись перед собой неярко светящимися фарами.

- Мить, - нарушил молчание Шарик, - А что дальше с теми мальчишками стало? С Олегом и Виталиком? И дяденька этот, друг твой - куда девался?

- Да всё у них хорошо сложилось. Олег стал поэтом и писателем, Виталик - художником. А Всеволод Сергеевич вскоре поступил на службу на научно-исследовательское судно, боцманом. И ушёл в море. Потом порт переоснастили современной техникой, а нас, старых, распределили по колхозам. И больше такого друга, как Всеволод Сергеич, у меня не было. Хоть я теперь и понимаю всё намного лучше, и даже разговаривать умею - а что толку? Всё, что от меня надо - по пятницам сумасбродные истории рассказывать. А паруса, полёты и прочее волшебство - кому оно теперь нужно.

Митька снова погрустнел. И тут со своей колоды, разминая лапы, встал кот Матроскин. Вразвалочку подошёл к трактору, облокотился о бампер.

- Слушай, Мить. Вот есть корабельные крысы, это все знают. Когда-то, давным-давно, на кораблях заводили корабельных хорьков.

Скажи, а корабельные коты - бывают?

Глава 5 "Момент"о мори

Мужеке-еее, - гроулингом рычал трактор, - смоет кто-нибудь эту кровыщщу с моего рыла?!

- Мить, - несмело выглянул из-за верстака механик дядя Петя, на всякий случай прикрываясь пустой канистрой, - Да тебя всего, сверху донизу, мыть надо! Захар приедет, мойку откроет - вымою! А пока расскажи хоть, где ты так? Чё было-то?

- Чувака вчера одного встретил, Буратино. Эх, знатно мы повеселились!

***

Буратино шёл по вечерним улицам городской окраины. Тусклые фонари на покосившихся столбах горели лишь кое-где, оставляя большие участки пространства погруженными в полузасохшие, с буроватыми разводами чернила промзоновского сплина. Освещаемые места были не многим лучше. Жидкий сально-желтоватый свет не лился, а словно сползал рваными ошмётками на конвульсивно изломанный асфальт, сквозь сочащиеся тьмою трещины которого отчаянно пробивалась серая прокаженная трава.

"Мальвина, с**ка. Трус и предатель Пьеро. Чёртов пудель. И, конечно, жирный боров Карабас. Будет знатная вечеринка. Трусливого цирюльника Дуримара приколю к забору и оставлю, пусть смотрит, ему полезно для практики", - думал пацан, вожделенно сжимая в одной руке начиненный ртутью бронзовый ключ и накручивая на другую короткую цепь с чугунным пацификом на конце.

До здания кукольного театра было ещё далеко. Вокруг не было ни души: редкие обитатели здешних мест предпочитали не высовываться из своих нор с наступлением темноты, если были в своём уме, конечно. Но вон те двое, с ножами и в банданах, были явно не в своём.

Завидев щуплого на вид подростка в старомодной малиновой курточке, два торчка глумливо заржали и вразвалочку приблизились, поигрывая финками.

- Эй, мальчик, а куда это ты собрался? Тебе мама не говорила, что мальчикам нельзя гулять после полуночи? Э-э... А зачем тебе чугунный пацифик?!

Кольцо размером с блюдце, с "куриной лапкой" внутри, тяжело крутанулось в воздухе и с неряшливым чавком впечаталось в висок говорившего, разорвало кожу и по инерции медленно пошло глубже, проламывая кость и выдавливая наружу тошнотворную кашу из крови и мозгов. Захлёбываясь слюной и собственной блевотой, наркоман отшатнулся, и, судорожно взмахнув рукой, безвольно обвалился на грязный тротуар, словно старая пневмокукла, у которой резко перекрыли воздушный кран.

Второй торчок развернулся и попытался бежать, дополнив и без того смрадную атмосферу порцией свежей вони, но бронзовый ключ стремительно догнал его, тяжело войдя в худосочную шею сзади наискосок, застрял бородкой в районе горла, а затем с натугой провернулся, направляемый твёрдой деревянной рукой - раз, и другой, и третий. Сознание ещё угасало в остекленевающих глазах жертвы, когда хрипловатый, похожий на скрип старого тополя под осенним ветром, голос произнёс: "Этот ключ отпирает любые двери, Базилио. Им я отмыкаю твою жадность - пусть она выливается на свободу, вместе с украденными тобой когда-то пятью сольдо."

Буратино рывком извлёк ключ, обтёр его об одежду оборванца и оставил обоих остывать в луже крови, желчи и собственных испражнений, полностью потеряв интерес к произошедшему.

Дорога уходила за поворот. Там слышался неровный рокот мотора и виднелся косоватый отсвет плохо настроенных фар.

Свернув за угол забора, Буратино увидел старый трактор. Двигатель машины пыхтел на холостых, от полустёртых задних колёс уходила куда-то в темноту грязная колея.

"То, что надо!" - подумал пацан и полез в кабину.

Расшвыривая, словно бумажные декорации, створки и столбики парадных ворот, трактор ворвался в театральный двор, с грохотом опустил нож на асфальт и, врубив пониженную, медленно пополз по кругу, круша вспомогательные постройки. Падали и рваными кляксами наматывались на огромные колёса сонные, не успевшие ничего понять куклы. Вспархивали и оседали, кружась подыхающими бабочками, старые анонсы и афиши...

Вспыхнул острый луч фонаря, и из полуразваленной двери уже порядком покосившейся центральной постройки в залитую мертвенными белилами вперемешку со сворачивающейся кровью ночь вывалился сам директор театра, жирный, расплывшийся, с неухоженной длиннющей бородой и жёсткими, похожими на автомоечные щётки, усами.

"Что здесь творится, будьте вы все прокляты, ленивые бездельники!" - в излюбленной манере обратился он сразу ко всему, что было в окружающем пространстве, но взметнувшийся ковш развернувшегося с юзом трактора грубо прервал годами заученную реплику. Словно гнилой орех, раскроив поперёк директорский череп, и будто даже и не заметив этого, ковш продолжил неумолимое движение, выворачивая позвоночник и нанизывая на себя грузный куль тела. Кровь, мозги, ликвор и прочие органические жидкости летели в стороны и, жирно хлюпая, размазывались по устоявшим обломкам стен и осколкам окон, создавая вокруг величественную в своей отвратительной неотвратимости картину Судного Дня...

- Эхх... И это мы ещё до папы Карло с Джузеппе не добрались! - мечтательно прорычал Митька, когда в гараж, оглушительно хлопнув дверцей УАЗика, фурией ворвался завгар дядя Захар.

- <Вырезано>! <Вырезано-вырезано-вырезано>!!! Ты что <вырезанный> наркоман, творишь, а?! А ты, <вырезанный> тракторист, какого <вырезано> ворон ловишь?! Глуши свой занюханный металлолом! Значит, так: вся бригада сегодня освобождается от полевых работ! Ты, ты и ты - быстро разбирать обломки курятника, и если не успеете до приезда районной комиссии - самих заставлю кудахтать и собственные яйца высиживать! А ты - завгар упёр трясущийся палец в резонансно трясущегося Семён Семёныча, - отмывай трактор от говна и перьев, до блеска! Да не забудь отскрести табличку "Объезд", которую ты, дебил, вчера ему на капот клеем "Момент" приклеил!

Ну, а я съезжу к плотнику, деду Кузьме, с его внуком - рокером. Беседа у меня к ним есть. Воспитательная.

Глава 6 Загадка судового журнала

- Мужики, а мужики!

Митя вполз в гараж задним ходом. Из внешних колонок, приспособленных на верхней защитной дуге кабины рядом с дополнительными фарами, зажигательными акустическими очередями постреливает хеви метал. Покрышки задних колёс художественно заляпаны бесформенными тёмно-фиолетовыми кляксами.

Механизаторы побросали поспешно заканчиваемые к вечеру дела и в предвкушении очередного "дива дивного" потянулись поближе.

- Чё я щщас видел - офигеете! - трактор залихватски крутнулся на месте, каким-то непостижимым образом затормозив только одно колесо, и оказался лицом к публике.

- Возвращаюсь я, значит, с Квакухина болота - бабушке Яге помогал. Вдруг смотрю - агроном чешет. Щща, думаю, я его разыграю. Заныкался за зернохранилищем, дождался, когда он с углом поравняется, и - по газам, с криком: "Я - КОЛОРАДСКИЙ ЖУ-УУУК!!!"

Серёженька подскочил на метр, не меньше, и ускорился ещё в полёте, не приземлившись. Колея за ним осталась - мамадорогая, после меня с шестилемешным плугом - и то меньше остаётся! Смотрю - всё, нету Серёженьки, след простыл! Одна книжка валяется, которую он в руке нёс.

Дай, думаю, посмотрю! Подъехал, тихонечко так ножом - ширк! И открыл. А там, прикиньте - судовой протокол! Это такая выдержка из судового журнала, сведения об особо выдающихся случаях в рейсе. Я такие любил читать, когда в порту работал, их Всеволод Сергеич иногда приносил. Читаю дальше - а там про сети, про рыбу. Ну, точно: МРС "Старик"! МРС - это малый рыболовный сейнер, если что. Для сухопутных.

И такое написано - чума! Я едва запомнил, чтобы вам рассказать. Кароч, так.

"Старик" приписан был к какому-то захудалому порту, типа, третьесортная частная лавочка, и было сейнеру тридцать с гаком.

Вышел в море утром. (Час и день точно не помню, это на фиг никому не надо, это ни о чём.)

Был заброшен большой невод.

Первый заход - порожняк. Полный невод тины.

Взяли пол-румба севернее. Забросили повторно.

Снова порожняк. Напоролись на водоросли, типа саргассов.

Вернулись на прежний курс, развернулись, легли на обратный.

Забросили в третий раз. И тут - удача!

Добыли рыбину килограммов на десять, покрытую чешуёй неизвестного происхождения, наощупь - металл, визуально похож на латунь или даже золото. Хотели взять чешую для более точного анализа, но тут рыба заговорила!

Рыба: "Отпустите. Исполню желание."

Капитан "Старика", он же бригадир рыболовецкой бригады:

"А если не отпустим?"

Рыба: "Не советую пробовать. Вам не понравится, гарантирую".

Приказ капитана: "Мутанта отпустить, не связываться, никаких желаний не загадывать".

Вернулись ни с чем.

Следующая смена, утро. По приказу Старухи вышли в море, идём к месту вчерашнего лова.

***

- Я полагаю, Старуха - это кто-то из высшего портового начальства. И рыбаки эту Старуху, видать, шибко недолюбливали.

***

Погода - крепкий норд-норд-вест, зыбь, волна до полуметра.

Дошли до намеченного квадрата, развернули невод, но вытравить не успели: вчерашняя рыба сама приплыла.

Подняли при помощи шлюпбалки, привязав на кранец бадью.

Рыба: "Зачем вернулись?"

Капитан: "Старуха отправила. Говорит, попросить, чтоб новый сейнер нам выписали, а то главк всё завтраками потчует, а мы на старом разбитом корыте ходим".

Рыба: "Возвращайтесь, а то потонете ещё. Будет вам новый сейнер."

Опустили бадью с рыбой - и обратно. В порт заходить - а там большой сейнер к пирсу швартуется, новёхонький, прямо с верфи!

Следующая смена, раннее утро. Погода - шквалистый норд, волна до метра.

Приложен факс из порта:

"Капитану сейнера Старик тчк Дурачина ты зпт простофиля вскл сейнер выпросил а обслуживать его где вопр идите зпт выпрашивайте грант на реконструкцию порта воскл".

До квадрата дошли во второй половине дня.

Рыбу так же, как в предыдущий раз, приманили на невод, в бадье на палубу подняли.

Капитан сам к ней вышел с поклоном.

Из бадьи ему молвит Рыба: "Ну, чего ещё тебе надо?"

Капитан передал немедля от начальства приказ дословно.

"Возвращайтесь, не потоните: шторму пофиг, что сейнер новый!"

Опустили бадью, вернулись. Глядь - на пирсах табун таджиков, миксера, трактора да краны: новый порт в стиле "Евро" строят!

Шторм на море к утру поднялся - баллов шесть по шкале Бофорта, только снова приказ получен добывать Золотую Рыбу.

Потеряли вельбот с кран-балкой, в урагане скулу помяли, но дошли до квадрата к ночи. Трал достали, бадью спустили.

Приплыла, как и прежде, Рыба, но в бадью уже не полезла. Возле сейнера вьёт кругами, рассекая тугие волны.

Капитан через борт нагнулся и кричит в матюгальник Рыбе,

что начальство с ума свихнулось, быть желает морским министром - заправлять всем гражданским флотом, и чтоб Рыба курьером стала.

Ничего не сказала Рыба. Молча скрылась бесследно в море, лишь волна завернулась в фигу, и рванула на девять баллов.

Как назад добрались - не знаю, только вот он, знакомый берег, деревянный барак конторы, да у пирса "Старик" скучает...

***

На этой печальной ноте пришлось прервать рассказ, поскольку у ворот затормозил завгаровский УАЗик, и в гараж прошествовал завгар дядя Захар, а следом за ним - Наина Киевна, в простонародье прозываемая Ягой.

- Товарищи, - обратился к мужикам завгар, скорчив серьёзную мину, - Вот, от гражданки официальное заявление поступило: трактор без тракториста больше на болото не отпускать!

- Да, - нарушила официальность Яга, а то ведь навязался, окаянной, вчера в попутчики по грибы - и вот, полюбуйтесь! - женщина театрально повела рукой в сторону разукрашенных абстракционистскими кляксами митькиных колёс.

- Как ломонулся - всю плантацию мне колёсищами своими медвежачьими передавил, ни одного грибочка после него не собрала! Из чего я теперь для председательской секретарши Глашки приворотное зелье варить стану?

Механизаторы переглянулись.

- А мы-то понять не можем, - почесав затылок, выразил общее удивление механик дядя Петя, - с какого перепугу Митька томик Пушкина за рыболовецкий судовой журнал принял!

Глава 7 Синяя таблетка будущего

- Всё, мужики, шабаш. Надоела мне вся эта свистопляска. Поле вспаши, навоз вывези, удобрения привези. Ни тебе творческой реализации, ни карьерного роста. Ухожу я.

- Во, даёт! - завгар дядя Захар снял засаленную кепку, повесил на вешалку в углу и плюхнулся на старый диван, на котором, словно ордена, повсюду блестели проплавленные искрами от сварки отверстия. - И куда ж ты, друг сердешный, собираешься податься, за этой... Творческой реализацией?

- Путешествовать стану. В блогеры подамся - знаете, сейчас на этом деле хорошие деньги зарабатывают!

- Это как? - с сочувственной улыбкой присел рядом с завгаром механик дядя Петя.

- А вот как Ванька, Трофимов сын. Помните такого?

Мужики переглянулись.

- Это тот, что зоотехником был, пока с селекцией копытных не доэкспериментировался? Такого захочешь - да не забудешь. Не знаю как другим, а мне этот его гибрид кобылы с ослом и верблюдом до сих пор в кошмарах снится.

- А вот зря ты так, дядьПеть, - обиженно пропыхтел трактор. - Между прочим, Горбунок его очень жизнеспособным оказался. Смышлёный, да и, опять же, говорить умеет!

- Вот-вот! - кивнул механик, - только нам не хватало скотины, которая на каждом углу мнение своё высказывает в поучительной форме. Нам, брат, одного тебя такого хватает, говорящего.

Механизаторы захихикали.

- Вот вы ржёте, а если б не этот горбатый пони - кем бы Ванька сейчас был, а? На скотном дворе в конском и коровьем навозе ковырялся бы, и это ещё в лучшем случае. А он, вон, сказки пишет, блог ведёт, сайт у него свой, подписчиков там тьма, вы и цифер-то таких не знаете! А жёнушка у него какая -видали? Путешествуют по всему миру - и везде их встречают, как родных. В современном мире, мужики, главное - в Интернете утвердиться. Если там волну свою поймал и аудиторию собрал - ты царь! Вот Ванька и поймал, и собрал. И всё благодаря Горбунку!

- Погоди, а он-то тут при чём? Этот же, как ты говоришь - блок свой - Иван ведь пишет, а не пони его горбатый. Или он что, того гибрида уже и писать научил, хочешь сказать?

- Да нет, - махнул ковшом трактор, - пишет-то он сам, конечно. А вот кто его плавно подвёл к этому, кто периодически темки яркие подкидывает, кто советы в нужный момент даёт - как правильно сказать, к кому обратиться, о чём спросить, что предложить? Кто с людьми, да и не только людьми, нужными знакомит? Кто Ивану, считай, всю его успешную судьбу по деталькам скроил, да золотыми нитками сшил, а? Не знаете? Вот то-то же! Это всё Горбунок. Это он в Иване будущую звезду разглядел, деятельность его в нужное русло направил, потенциал, так сказать, раскрыл. А вы - "гибрид, скотина говорящая!" Учитель он для Ваньки. Гуру, по жизни. Как теперь модно говорить - коуч!

Вот и я к ним подамся в команду. Как говорится, хочешь полететь - тусуйся с журавлями, а не с курами.

Так что - бывайте, мужики, поехал я. Покедова!

Митька развернулся и под молчаливые взгляды механизаторов выполз сперва из гаража, а потом и с территории МТС.

Механик дядя Петя встал, поддёрнул штаны.

- На что спорим, к концу недели взад приедет. У него ж радиатор подтекает, и масло из заднего коренного постоянно сопливит - кто за всем этим следить будет, доливать? Не Ванька же, и уж тем более - не скотина его говорящая.

- Да, не говори, - завгар махнул рукой, вытянул из кармана "Приму" и закурил, вопиюще нарушив все мыслимые нормы пожарной безопасности. - Умных развелось - куда нашему брату мужику податься! Только работать некому...

А всё ж, - после третьей затяжки мечтательно мурлыкнул дядя Захар, - здорово было бы вот так - взял, написал историю какую-нибудь, выложил - а люди заходят, читают, "сердечки" ставят. Ведь сюжетов-то полно, главное - во-время подмечать, про что написать можно. Вот, к примеру, хоть про нашего Митьку! Где ты ещё такое увидишь, услышишь, прочитаешь? - голос завгара окреп, зазвучали решительные нотки человека, ухватившего за хвост обозначившуюся удачную идею.

- Захар, ты чё, - механик постучал натруженным пальцем по виску, - от Митьки заразился и носки свои вчерашние покурил? Где мы, и где - писатели! Ты ж в жизни ничего складнее квартальных отчётов не сочинял!

- А это, брат Петюха, не проблема. Если есть желание - научиться чему хочешь можно, - спохватившись, завгар раздавил недокуренный "бычок" о подошву. - Где, говоришь, теперь Ванька Трофимов с пони своим шибко грамотным проживает?