Байки от деда Баяна

Гамаюны

Гамаюны

Есть на Верх-Исетском пруду полуостров, коий Гамаюном кличут. А ишо есть Гамаюнска архелогична культура. А ишо многих жителей с Верхних да Нижних Серёг, да Михайловска Гамаюнами кличут.

Откуда, поди, такое названье-то взялось? Многи люди знат Гамаюн как сказочну птицу, что счастье носит. Откуда такое прозвище-то на людях прилипло?

А сказ-то, чай, дюже занимательный. Помимо наших уральских Гамаюнов, есть ишо и целая местность в Калужской сторонке, что Гамаюнщиной зовётся. Оттуда-то, поди, с той самой Гамаюнщины, и наши уральские Гамаюны-то и пошли.

Почалось всё дюже давно, ишо в семнадцатом веку. Надысь-то жители той сторонки шибко отличались от соседей своих обычаями, говором, да узорами. Мож те, кои Гамаюнами позжее звались, были потомками обрусевшего финно-угорского племени Голядь, что жило там ишо до славян.

Во второй половине семнадцатого веку царь Пётр Первый ту волость-то своему ближнему сподвижнику, князю Ромодановскому, пожаловал. А на фамильном гербе Ромодановского была вещая птица Гамаюн. Чем князь дюже гордился, да всяко подчёркивал. Даж павлинов специально разводил. Их и покедова-то токмо в зоопарке и увидишь, а раньше-то они и вовсе за диковину птицу почитались. Вот и стали ромодановских крестьян звать не по имени хозяина, как иных крестьян, а Гамаюнами.

Дык и то бают, они своё прозвище-то оправдывали сполна, в самый раз. Дело-то в том, что у слова “гамаюн” есть ишо одно значенье, покедова уж почти забытое. Слово “гамаюн” образовалось от слова “ГАМ” (что за шум, что за гам). Гамаюном-то кликали шумного, неугомонного, расторопного да шебутного человека. Именно такими-то себя ромодановские крестьяне и показали потом.

В тыща семьсот тридцать девятом году Ромодановскую волость (Гамаюнщину) Демидов Никита Никитич купил. Демидов дюже много крестьян отправил на работы на железоделательны заводы, дык те гамаюны-то и взбунтовались. Приказчика убили, да с работ по домам-то и разбежались. За этот бунт Демидов троих-то казнил, иных кнутом дюже бил, а семьсот душ отправил на Урал, на Верхний да Нижний Сергинские заводы.

В тыща семьсот пятьдесят втором году гамаюны опять взбунтовались: воду с заводского пруда спустили, угольные кучи в огне бросили, да с завода-то и ушли. На усмиренье бунта драгунский полк послали. А крестьяне-то драгунов разоружили, а их полковника в полон взяли. Пять месяцов крестьяне Ромодановской волости ни полицию, ни приказчиков, ни армейских-то не подпускали. И токмо посылка двух полков с пушками положила бунту-то конец. А в декабре того же году крестьяне опять взбунтовались. В конечном счёте всех бунтовщиков на уральские заводы и отправили.

Попервой гамаюны-то работали на Сергинских заводах – на Верхнем да Нижнем. Потом их, как дюже умелых мастеровых, стали рассылать и по иным заводам – на Михайловский, да на Кыштымский.

Отправили гамаюнов и на Верх-Исетский завод. И то ли жили они на бережку Верх-Исетского пруда, то ли любили там гулять-отдыхать, да токмо место это стали мысом Гамаюн кликать.

А потом, на том мысу Гамаюне, учёны сыскали стоянки древних людей, да и записали их за Гамаюнску археологичну культуру.

Вот так-то и объявились на Урале люди – Гамаюны, мыс – Гамаюн, да культура археологична – Гамаюнская.

А чё ж до исконной родины Гамаюнов-то? Дюже большую часть тех ромодановских гамаюнов Демидов на Урал переселил. А в Велику Отечественну войну по Гамаюнщине дважды прокатился каток войны – сперва с заката на восход, потома с восхода на закат. Оставшихся там гамаюнов повыбивало, да по всей стране разбросало. Конечно, есть ишо люди на Гамаюнщине, кои себя Гамаюнами кличут, остались ишо дома, украшенные гамаюнскими узорами, да токмо это уж следы былого.

По правде надо баить, что и на Урале гамаюны-то уж не являются какой-то отдельной группой, коя от других шибко отличалась бы. Уж дюже редко ныне сыщешь человека с акающей плавной речью, характерной для гамаюнов.

Платонида.

Платонида.

В верстах пяти на восход от Шунут-камня лежит урочище, звамо «Урочище Святой Платониды». В том урочище могила старицы Платониды, чтимой средь староверов Святой. Рядом ключик - родник чудодейственный, про кой тож молва идёт, как про Святой.

Дюже много всяко разно сказывают про старицу Платониду, да про родник чудодейственный. Токмо я так разумею - Владимир Лександрыч Трусов правдее всех про ту старицу баял. А баял он от чё:

Давно то было, аж ишо в осьмнацитом веку. Дюже много тоды староверов на Урале по скитам хоронилось от гонений царевых.

В то время поставили начальником всех уральских горных казённых заводов Татыщева Василь Никитча, лютого ненавистника староверов да инаковерцев. Дык, этот самый Татыщев самолично начертал чертёж и велел построить самый страшный для староверов острог по-над всем Уралом. Задумано было, что оттуда-то никто живым не выйдет, потому Татыщев сразу и места под погосты приметил. Острог тот звался «Заречный Тын» в Екатеринбурге. Ныне-то на том месте стадион «Динамо» стоит.

Зимою тыща семисот тридцать пятого году повыгнали всех староверов из лесных скитов. А в августе месяце тридцать седьмого году из Тобольска до Екатеринбургу под крепкой стражей погнали первых сорок четыре бабы-раскольницы. В списке арестантов и Платонида та числилась (в миру-то ея Пелагеей Саввиной звали, а по иным баям – Планида Савинова). Где ея сцапали – того, видать, никто уж и не вспомнит. Надысь-то было ей сорок шесть годочков. В остроге-то бабы те казённый лён пряли да мешки шили.

В сентябре месяце шесят второго году, поради коронации матушки-императрицы Екатерины Второй, царский указ вышел – о прощении раскольников: «Раскольников, кроме прямых богохульников, коих покедова под караулом держали, всех слободить!»

Токмо вот выпускать арестантов Заречного Тына не шибко-то и спешили. Дожившие до этого годочка вышли на волю токма в тыща семисот шесят пятом годе, аж чрез три году посля указу.

Средь тех, что волю-то опять смогли почуять, была и Платонида. За веру старую, за старообрядческие обряды, промыкалась она в остроге дюже долгие двадцать семь годочков!

Когда ея выпустили, шёл ей уж семьдесят четвёртый годок. Посля слобожденя усталица та и подалась жить в леса, подле деревни Краснояр.

А около восемьдесят пятого году сия старица Богу душу отдала, да там же и упокоилась. Было ей надысь-то дюже за девяносто годочков.

Могилка усталицы Платониды шибко скоро почитаемой стала. По-над ей мраморный памятник поставили. Сюды шли много паломников, даж из других сторон шли. А вот живой истории ея жизни средь паломников-то и не сохранилось.

Даж и при Советах, до начала шесятых годов, на Платониду-то крестные ходы ладили. Многие отправлялись сюды не токмо поклониться усталице Платониде, а и в надёже на исцеление от хворей. Шли сюды и бабы, кои за своих мужей-пьяниц молились.

Долго время туто стояла небольшая часовенка, покедова ея власти не срушили. Милиция-то несколько разов паломников разгоняла, да всё тщетно было. Моления-то прекратились токмо после того, как бульдозер пригнали да могилку-то и сровняли.

А чё до родника чудодейственного, дык я тако разумею - родник тот допреж Платониды был. А старицу не за родник почитают, а за праведность и стойкость в вере.

Сказка

Сказка

В неком царстве, в неком государстве жил-был Иван-царевич. Приспел срок ему щастье своё шукать. Взнуздал Иван-царевич коня свово богатырско да поехал за тридевять земель, в тридесято царство.

Долго ли, коротко ли ехал Иван-царевич, да встал на его пути лес дремуч, тёмен, в коем по неведомы дорожкам звери невиданы бродют. Не сробел Иван-царевич, дальше путь свой держит – прямо в чащу дремучу. И привела его дорожка к избушке на курьих ножках, в коей баба Яга проживала.

Баба Яга, как водится, Иван-царевича накормила, напоила, в баньке выпарила. А потом и молвит: «Выбирай, Иван-царевич, иль на внучке моей женишься, иль нужник мой, сто лет нечищенны, вычистишь. Но гляди, коль к восходу не поспеешь, дык съем тебя».

Глядит Иван-царевич на бабу Ягу, а та страшна, как атомна война, да и отвечат: «Уж лучше я гераклов подвиг повторю, чем на внучке такой страхолюдины женюсь»!

Всю ночь Иван-царевич не покладая рук грёб бабкино столетнее дерьмо ни на миг не останавливась. Тока-тока к восходу поспел, уж всё небо румянцем залилось.

Вышел он на двор с чувством выполненного долга, сел на колоду отдохнуть. Вдруг гля – выходит на двор девица красоты неписаной. Не идёт, а плывёт, как лебёдушка.

Иван-царевич и спрашиват: «Кто ты, девица-краса?»

А девица и отвечат: «Я Василиса Прекрасная, внучка бабы Яги. А ты кто?»

«А я… а я… а я Иван… ДУРАК!»

Фальшивка

Фальшивка

От ведь, как быват-то!

Ходил вчерась в магАзин, ёлочны игрушки внукам к Нову году прикупить.

Пока приглядывал, чё получшее, да поинтереснедля мальцов буде, мужик один подошёл.

Так постаршее меня буде, но не шибко, годков може на пять, не боле.

Дык ендот мужик к продавщице-то подходит, и бает: «От, мол, купил у вас вчерась игрушки ёлочны. Хочу вернуть».

Продавщица ему: «А чё тако? Чем игрушки-то не поблазились»?

А он-то ей: « Дык они у вас фальшивые»!

Продавщица аж дар речи потеряла. Да и мы округ, кто слышал, тожно офигели – как ёлочны игрушки могут фальшивы-то быть?

Продавщица малехо оклемалась, да и спрашиват мужика-то: «А с чё Вы зяли, чё игрушки фальшивы? Можа позолота сползла»?

- Да, нее…! С виду-то они, как настоящи, но…, но НЕ РАДУЮТ!

Генеральша

Генеральша

– Ты гля, Вань! Маринка, моя школьна подруга, с Славкой идёт.

Ох...! Вань! Гля! А Славка-то – генерал!

От дура-то я дура! Славка-то меня тады замуж звал, а я-то за тебя, бестолоча, вышла – вот и мыкаюсь ща в майоршах!

– От туто ты, Мань, права – бестолочь я! Колы б я тады на Маришке женился – ща бы генералом был!

Метро

Метро

А вы знат, как метро Москве строили?

Да так, чё б добратс из пункта «А» до пункту «В».

А вы знат, как метроПитере лабали?

Да так, чё б добратс из пункта «А» до пункту «В» с непременным пересадом в пункте «С».

А вы знат, как метро Новосибирске удумано?

Да так, чё б добирась из пункта «А» до пункту «В» было б где ухи погрет.

А вы знат, как метро Екатеринбурге копат?

Да как золота жила пролегат, так и копат.

Михась!

Михась!

- Михась!

- Чё!

- Тащы верёвку. Айда на болото.

- А по чё?

- Дык, дед Похом в болоте увяз.

- А чё, глыбоко увяз-то?

- По щыколодку.

- Дык, поди он сам вылезет?

- Нее...! Не вылезет. Он головой вниз увяз.

Чё.

Чё.

- Ну, ты дед даёшь!

- А я чё!?

- Я не чё.

- Другие вон чё. И то ничё.

- А я как чё, так сразу ВОООН чё!!!