Баба Яга на новый лад

Баба Яга в виртуальной реальности. Ольга Войлошникова

ЛОКАЦИЯ "РУССКИЕ СКАЗКИ"

– О-о-ой! Это кого к нам попутным ветром занесло?! Ты глянь-ка! Сам Дроздобород!

Возглас оказался таким неожиданным, что Петька чуть с дракона не свалился. Прямо рядом с ними, что называется «параллельным курсом», летела почтенного возраста бабуля. Из средств передвижения у бабули была ступа и метла (ну, то самое помело, которым положено след заметать). Наряжена старушка была колоритно, в полном соответствии с этнографически-литературным образом. Баба Яга.

Горыныч неожиданную спутницу узнал, обрадовался, завилял шипастым хвостом (от чего Петька почувствовал лёгкий приступ морской болезни) и даже попытался облизать, за что Дрозд на него прикрикнул и велел не дурить.

– Здоро́во, Ягуся! Сколько лет, сколько зим!

– А что-это за мальчишечка с тобой симпатичненький?

– Курсант-стажёр, прошу любить и жаловать.

– М-м-м, любить – это мы завсегда! А не тот ли это курсант, что с тобой в зомбятню-то ходил?

– Тот, тот, откуда слышала?

– Вчера внеочередной ковен* собирали... – баба Яга сделала неопределённый жест сухонькой ручкой, и Дрозд решил переменить тему:

*Сборище такое. Ведьминское.

– Ну что, красавица, в гости-то звать будешь?

– А то как же! Догоняйте! – бабуля засмеялась, блестя единственным зубом, и с лихим свистом устремилась вниз. Дракон нырнул следом, а Дрозд прокомментировал, перекрикивая свист ветра:

– Это нам жуть как повезло, что мы Ягусеньку вот так встретили! А то к её дому за просто так не выбредешь, обязательно клубок надо разматывать...

Поляна вокруг избушки выглядела так, словно по ней давным-давно никто не ходил. Трава по пояс. И никого. Горыныч с утробным урчанием полез под избушку и начал тереться спиной о её мосластые ноги.

– Чего тормозим? – Дрозд ожидающе смотрел на Петьку. – Сказок, что ли, не читал?

– А-а-а... Это вы в смысле – «встань ко мне передом, к лесу задом»? – от резкого хруста Петка вздрогнул, а Дрозд прокомментировал:

– Да, немолода уже цыпочка, притирания какие бы надо – ишь, суставы-то как скрипят.

Изба завершила вращательные эволюции. На пороге, уже в праздничном, сияя пронзительно-зелёными глазами, стояла баба Яга.

– Проходи-и-ите, гости дорогие! Фу-фу-фу, русским дух... о-о-ой, гарью провоняли-то!

– Ну не ворчи, не ворчи... Летим, смотрю, очередной отряд «Белые колготки», орков жгут. Психанул, спустился...

– Да уж, психанёшь тут. Вешайте свои хламиды там, у двери. Щас простирнём.

Если Петька в своём костюме выглядел как среднестатистический среднезажиточный средневековый горожанин, то у Дрозда под плащом обнаружился полный латный доспех, весь чернёный и покрытый сплошной вязью каких-то письмён. Баба Яга, увидев его, всплеснула руками и экзальтированно застонала:

– Ой, красавец! Ой, красавец! Ну, чисто Кощей!

– Ладно тебе, перестань. Расскажи лучше – что светлые? Тебя, я смотрю, не особо беспокоят? – Петька с Дроздом присели к столу.

Баба Яга щёлкнула пальцами, и из печки начали скакать чугунки и тарелки со всякой снедью, расставляться по нарядной скатерти.

– Да нет, забредают. Не кажный день, конечно, но раза четыре в неделю быват. Выпрутся на полянку – ни бэ, ни мэ, только и знают: «Эльфийский патруль! Всем оставаться на своих местах!»

– А ты чего?

– А чего я? Остаюсь на местах, – бабуля смачно отхватила кусок пирога с какой-то подозрительно тёмной начинкой, – В окошко их разглядываю, рожи строю. Надоедят – Лихо Одноглазое свистну, у этого разговор короткий. Или Лешего, пущай по лесу гуляют. Вы угощайтесь, не побрезгуйте. Или сперва баньку? Я мигом.

– А давай баньку, – согласился Дрозд.

Яга живо выметнулась в дверь, а Дрозд наклонился поближе к Петьке:

– Слышь, юнга, ты эти пироги лучше не ешь. Давно она здесь, да безвылазно. Смотрю, сильно в роль вжилась. Как бы пирогами с эльфятиной нас не накормила.

От такой мысли Петьку аж передёрнуло:

– Фубля... А, может, наших, с буфета? Я ж взял.

– О! Давай. Только без палева, по одному.

Петька вытащил по пирогу и задал интересующий его вопрос:

– А как так получается: избушка снаружи маленькая совсем, а тут ещё двери – в баню вот. Получается, дом внутри больше, чем снаружи?

– Э, нет, брат! Тут совсем другая фишка. Баба Яга – она кто?

– Ну... Ведьма?

Дрозд хмыкнул:

– В каком-то смысле она и ведьма. Потому что много ведает. Но не колдунья в понятии европейских сказок. Ягуся – она страж перехода из мира в мир, такой её официальный чин. А значит, главное её свойство – умение связывать между собой любые точки любых локаций.

– Это как порталы?

– По сути – да. Любая дверь для неё откроется туда, куда она захочет. Ты вот попробуй в эту «баню» заглянуть.

Петька дёрнул суковатую ручку и уставился на бревенчатую стену, ничем не отличающуюся от той же стены вне дверного проёма. Вот это да. Сел.

Дверь распахнулась, и в клубах пара выскочила хозяйка. Увидела, что оба гостя жуют пироги, расплылась довольная:

– А вот и молодцы, по пирожочку, оно с устатку-то пользительно! А я уже и баньку справила! Ты, Петенька, иди вперёд, я у твоего наставника кой-чего спросить хочу...

Так-так, эту песню мы уже где-то слышали.

Петька дёрнул за ручку, подспудно ожидая увидеть всё ту же бревенчатую стену, но за ней открылся небольшой предбанник, в углу которого виднелась ещё одна дверца – в парилку.

– Иди, иди, он сейчас.

В предбаннике было приятно тепло, пахло берёзовыми вениками и чем-то хвойным. Второе отделение, тоже не особо большое, человек на двух-трёх от силы, с полка́ми и печечкой-каменкой, объединяло в себе функции парилки и мыльни. Было здесь жарковато, но не так чтобы очень – именно что помыться. На нижнем полке приглашающе стояла деревянная шайка с тёплой водой, в которой плавала мочалка. Рядом на чистой тряпочке лежало мыло. А в углу имелась ещё бочка с водой и деревянный ковш, прицепленный к бортику за изогнутую ручку. Сервис! Рассудив, что шайка одна и тормозить не следует, Петька приступил к процедуре омовения. Он успел от души пошоркаться, промыть от запаха гари волосы и как раз выливал на себя финальную шайку воды, когда дверь в парилку стукнула. «Вовремя я», – успел обрадоваться Петька, и тут женский голос спросил:

– Спинку потереть?

Петька подпрыгнул как ужаленный и развернулся. Голос был определённо не хозяйкин, другой – молодой и звонкий. Да и тело было явно не древнее. Не юное, конечно, но молодое, крепкое. Она была невысокая, но полногрудая. И эти груди нахально смотрели на него своими возбуждёнными сосками. И запах... от неё пахло травами и мёдом и ещё чем-то одурманивающим... Петька с усилием поднял взгляд на её лицо... Глаза! Пронзительно-зелёные! Баба Яга!

Петька невольно шарахнулся назад и сел на полок, ткнувшийся в ноги.

– Б-б-ба-б-буля, вы ч-чего?

Она тоже подшагнула ближе, и её груди оказались прямо напротив его лица:

– А чего сразу бабуля? Чего бабуля-то? Это ж просто форма, костюм, для роли. Я ж молодая совсем... – она наклонилась к нему, обволакивая его пряным облаком, – Ты чего ж? Сомлел, что ли в баньке-то? На-ка, попей, охолонись...

В руках у бабы Яги появилась невесть откуда взявшаяся кружка – холодная, запотевшая, и пахло из неё просто обалденно! Петька невольно потянулся к питью, и тут дверь стукнула второй раз. Нет, с грохотом хлобыстнула об стенку!

– Петька, не пей! – на пороге откашливался Дрозд. – Ягуся, как тебе не стыдно до пацана домогаться?!

Яга возмущённо подскочила, заколыхавшись всеми своими женскими прелестями, упёрла руки в бока:

– А чего это не пей?! Этой лисе, значит, можно – а мне нельзя?!

– Ты огород-то не городи! Она без приворотного зелья прекрасно справилась!

Яга обиженно надула губы:

– Ах, так! Ну и сидите тут! – и выскочила из бани, сердито хлопнув дверью.

Дрозд пошёл за ней... постоял на крыльце, озадаченно оглядывая обступающий баньку лес, вернулся в парную. Повторил заход.

– Ну, охренеть теперь...

Пахло от него по-прежнему гарью.

Доспеха, кстати, на нём уже не было, просто похожий на Петькин костюм. Только чёрное всё.

Петька зачерпнул из бочки ковш воды и вылил себе на голову.

– Предлагаю помыться, пока вода не остыла.

* * *

Они шли по сумеречному лесу, и в густо-синем небе проклёвывались первые звёзды.

– А сколько ей на самом деле? – спросил Петька.

Дрозд грустно усмехнулся.

– Двадцать девять, однако. Пятнадцать лет уж бессменная баба Яга.

Петька аж остановился.

– Как – пятнадцать лет?! Если ей...

– А вот так. В тринадцать попала в аварию. Никаких иллюзий. Конечно, имела право до восемнадцати проживать в интернате или в гостевой семье в детской локации. Не захотела. Адаптационный курс – и вот. Да, между прочим, эта зона вся была по её проекту написана. Талантливая девочка. Сценарии писала. И, по-моему, продолжает писать в свободное время.

– Надо же...

– М-гм...

АРРИВА!

Рядом с летней эстрадой открыли летнее же кафе! Петька сел за маленький круглый столик и приготовился ждать.

Марина немного опаздывала. Не так, чтобы очень, минут на пятнадцать. От нечего делать Петька успел открыть сохранённый выпуск «Новостей вирта», в котором он про вакансии читал. Информации было много да разной. На последней вкладке обнаружились объявления, среди которых он обнаружил более десятка, приглашающих принять участие в квестах и просто вылазках различной сложности на территорию тёмных земель. Здесь были и предложения от проводников, и «собираем новую группу», и призывы к конкретным типам персонажей – эти вот «требуется маг для прохождения...», «сыгранной дружной пати на постоянных условиях нужен танк...», «Лекарь! Срочно! Серия квестов!»

Он совсем углубился в это чтиво, как вдруг – словно загривком почувствовал: Марина приближается!

Точно! Её каблучки стучат. И... ещё одни.

Девушки вывернули с боковой дорожки, Марина сразу увидела его, обрадовалась, заспешила навстречу:

– Привет! Извини, что опоздала! – она чмокнула его в щёку и изящно порхнула за столик. – Познакомься это моя подруга, Яна!

Яна выжидающе остановилась с другой стороны. Так-так, а фигурка знако-о-омая. Глаза голубые, но ничуть не менее пронзительные. Медово-рыжая.

Маринка-то, по ходу, на разборки с подружкой бегала. И судя по всему, девки помирились, и даже немножко приняли за мировую. И составили какой-то план – иначе зачем им двоим сюда заявляться?

В голубых глазах мелькнула некоторая нервозность. Ручки вон как в спинку стула вцепились!

Петька встал – раз уж нацелился на тёмного властелина, надо отрабатывать учтивые манеры, уж не мужланы же мы, в конце-то концов – слегка поклонился (в надежде, что это будет выглядеть достаточно галантно):

– А мы знакомы, – он протянул девушке руку, в ответ на что она вполне ожидаемо положила свою в его ладонь... осторожно, как в капкан. Он слегка поцеловал кончики пальцев. – Зелёные глаза тебе больше идут. Присаживайся, Ягуся.

Из девушки словно стержень выдернули. Она упала на стул и покаянно всплеснула руками:

– Ну, извини! Нашло что-то, прям я не знаю...

– Да я не в обиде.

– Правда?

– Истина.

– Тогда ладно! – Яга взбодрилась и села прямее. Глаза, кстати сказать, начали интенсивно зеленеть.

Что занятно, Марина тоже вроде бы обрадовалась.

– Только приворотным зельем меня больше не пои, – больше в шутку чем всерьёз попросил Петька.

– Забились! – согласно кивнула баба Яга. – А как ты вообще так долго сопротивлялся, мне интересно?

– Скажу вам, – Петька перевёл взгляд с одной заговорщицы на другую, – если вы мне объясните, почему она, – ткнул в Ягу, – назвала тебя, – это уже Марине, – лисой?

Девки повозились, переглядываясь, после чего Марина нехотя ответила:

– В фэнтези-локациях я – кицунэ.

Неожиданно. И в свете последних обстоятельств может быть даже полезно.

– А вчера ты на ковен летала? – в воздухе повисло «не удержалась и похвасталась?»

Обе ведьмочки слегка покраснели. Петька решил не развивать неудобную тему и потянул из-за ворота шнурок:

– Теперь мой ответ. Наверное, из-за этого?

Девчонки дружно склонились над столом, чуть не воткнувшись носиками в медальон.

– Вот это вещь! – восторженно выдохнула Яга (или, всё же, Яна?).

– Дрозд дал? – уточнила Марина. – Я не видела.

– Ага. Вчера, когда Горыныча призвал.

– А-а, это в первую очередь, чтоб Горыныч тебя своим считал!

– А какие дополнительные плюшки! – Яна восторженно цыкнула. – Одна устойчивость к магическому подавлению чего стоит!

– Да и остальные прибавки к характеристикам ничего себе.

– Здо́рово, девочки. Жаль, что я всего этого не вижу.

– Это почему это? – искренне удивилась Яна.

– Это просто... – Марина хотела сказать, что это – просто потому что он ещё стажёр, но Яна радостно за неё закончила:

– Да это просто они тебе отрегулировать забыли! – она бодро схватила Петьку за руку с браслетом: – Включай-ка! Щас мы твои настройки проверим... Ну-ка, ну-ка... – она нацепила на нос очочки с подсвеченными синими линзами и начала шустро перескакивать из каталога в каталог, открывая какие-то новые окошечки. При этом она бормотала: – Чего это они нас сюда не пускают? Сдурели что ли? А мы вот так...

– Ян, а ты в этом точно понимаешь? – с некоторым беспокойством спросил Петька. – Дрозд говорил, ты сценарии писала?

– А-а-а!.. – Яна довольно засмеялась. – Я же не для театра. Для игр. Игровой сценарист я, понял? И немножечко... – она погрузилась в дебри столбиков и цифр, – программист... Готово! Вот в этом окне вкладка, где личные данные.

Характеристик оказалась здоровучая колонка, и Петька решил, что разбираться со всеми этими циферками будет точно не сейчас, когда на него выжидающе смотрят две красивые девушки. Он свернул экран браслетки, сложил руки на столе и предложил:

– Ну что, поедим, вкусненького чего-нибудь?

– И выпьем! – радостно согласилась баба Яга. – М? По пять капель на брудершафт!

– Да ты что! – округлила глаза Марина. – Ему тут не нальют! И вообще, тут учебный центр!

– Хм-м-м... – Яна забарабанила пальцами по столешнице. – Значит, нам надо отправиться туда, где строгие законы над нами не властны. А? Как вам идейка?

– Ой, Янка, нарвёмся на неприятности!

– Да я тебя умоляю!

Петька только успевал переводить глаза с одной на другую.

– Тише, на нас вон уже таращатся, – прошипела Марина.

– Вот и пошли отсюда. Завалимся на какой-нибудь курорт, сто лет нигде не была!

А это прямо заметно, – подумал Петька.

– Да у него даже допуска на открытый выход нет!

– Почему нет? Я ж ему всё настроила, теперь есть!

Опа!

Баба Яга подскочила, схватила его за руку и устремилась в сторону ближайших кустов:

– Я знаю, куда нам надо! В Мексику! Сомбреро, пончо, мариачи*! Маринка, догоняй!

*Мексиканская народная музыка такая. Амигос! Орале! Ай-яй-яй-яй! И вот это вот всё.

Марина едва успевала следом.

– Ян, ты куда бежишь-то? Переходные кабинки в учебном центре.

– Нафиг мне ваши кабинки! – фыркнула баба Яга.

За кустами показалась крошечная непонятного назначения будочка, Яна дёрнула дверь... и они выскочили в Мексику!

Дальше было очень шумно, очень весело и похоже на какой-то буйный карнавал. И еда тоже была, преимущественно острая. Что-то такое типа мяса и обжаренных овощей с разными соусами, завёрнутое в кукурузные лепёшки. И ещё вино, бутылки со скелетиками на этикетке – это, Петька так понял, в честь дня мёртвых*. Не исключено, что именно его вся эта толпа и праздновала.

*Очень специфический мексиканский праздник, наглядно показан в мультике «Тайна Коко».

Наплясались они просто до отвала, потом Петька обнаружил себя в небольшом гостиничном номере, и оказалось, что обе девы имеют на него далекоидущие планы...

Два часа спустя.

Девки хихикали и шептались за стенкой, в соседней комнате. Но были они обе навеселе, поэтому шептались громко. Обсуждали его достоинства, мдэ. Петька усмехнулся. Потихоньку накатывал сон.

– Слушай, а лечилка же в любой локации работает? – спросила вдруг Яга.

– Конечно!

– И здесь?

– А что ей будет-то?

– А чё ж ты молчала?!

– А нафига его лечить-то? Он же здоровый как этот...

– Как конь? – Яга сдавленно захрюкала.

– Ну, не-ет, – с сомнением протянула Марина. – До коня не дотягивает.

– Тогда как слон? – теперь хихикали уже обе.

– Да ну тебя, какой слон... А у тебя есть?

– Ты чё! Это ж мой профессиональный струмент!

– Давай, от переутомления самое то.

Они тихо и незаметно (ну, так они думали) прокрались в спальню. Ко рту Петьки приставили маленький стеклянный пузырёк – в викинговке такими лечились – капли были сладкими, как детская микстура от кашля. Сон слетел, будто рукой смахнули. Ну что, девки, не хватило вам, говорите...

//Эпизод из цикла Владимира и Ольги Войлошниковых "Не все НПС попадают..." https://author.today/work/166695

В гостях у Бабушки Яги. Дмитрий Хорунжий

Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, а шёл Иван-царевич за Василисой Прекрасною в царство Кащеево. А где оно, царство то, и не ведомо!

Вьётся тропинка лесная меж дубами вековыми, меж соснами корабельными, меж елями дремучими.

Идёт-шагает молодой царевич, и думу грустную думает.

Зачем кожу лягушечью в печь бросил?

Зачем вообще женился?

Чего бы на обед откушать?

Вдруг видит – полянка лесная, а на полянке избушка стоит, на курьих ножках. Добротная изба, ставенки резные, расписные, рядом – огородик с капустой да репкой.

Подошёл Иван-царевич ближе, да как гаркнет богатырским голосом:

– Избушка-избушка, а повернись-ка к лесу задом, ко мне – передом!

Заскрипела изба, затрещала, и повернулась. Вот крылечко показалось со столбиками резными, показалось – да дальше поехало.

Крутится избушка, поворачивается, всё шибче и шибче, словно карусель на ярмарке, только и слышно, как внутрях чугунки звенят да лавки-столы падают.

Стоит Иван, дивится чуду, рот разинувши. Тут из дверей распахнутых на царевича старуха страшная бросилась – горбата, носата, из пасти развёрстой острый зуб торчит да вопль несётся.

– Лови бабушку, добрый молодец! В ляпёшку расшибуся!!!..

Поймал её Иван в объятья богатырские.

– Ты, соколик мой, гость незваный, чего ей сказал-то? – вопросила старушка, у царевича на руках сидючи да на избу глядючи.

– Ну дык… Всё, как по-писаному: повернись, значит, к лесу задом…

– Ох уж эти Иваны-дураки на мою бедолашную голову повадилися! – всплеснула Яга руками.

– Я это… Не дурак, а царевич!

– Один фиг! – фыркнула старуха. – Ты кругом глянь-ка – лес дремучий! Куда задом-то поворачиваться?! Изба теперь чего, так и будет крутиться, покуда по брёвнышку не раскатится?

Поставил Иван Ягу на сыру землю, почесал затылок рукою молодецкою да как рявкнет:

– А ну, Изба, слушай моё веление! На месте стой, раз-два!

Дёрнулась изба, да и замерла – к лесу задом, да не к Ивану передом.

– Вот и чудненько! – обрадовалась Яга. – Заходи, гость, коль уж пожаловал! Как тебя там?

– Иван-царевич.

– Царевич? Иудей, что ль?

– Зачем иудей? – оскорбился Иван. – Весь наш, православный!

– А фамилие ненаше! – хмыкнула старушка.

– Так это не фамилие есть, а звание! Я царя и великого князя наследник, Иоанн из Рюрикового роду!

– О, так вот что за гость ко мне пожаловал: сын монарший! Ну что ж, милости прошу до нашего шалашу!

Поднялся царевич на крыльцо широкое по ступеням дубовым, сбросил сапоги яловые, размотал портянки льняные да на лавку уселся.

– Фу, русским духом пахнет! – скривилась Яга, потянув длинным носом. – Говори, мил-человек, чего пожаловал?

– А ты, бабуся, сперва в баньке попарь, накорми да напои путника, а потом и вопросы задавай!

– Да уж, что-что, а банька тебе не помешает! – согласилась хозяйка. – Ты, царевич, на двор ступай, дровец наколи. Растоплю тебе баньку, веничков запарю, кваску принесу. А покуда мыться-париться будешь, я и на стол соберу.

Скоро сказка сказывается, да и дело скоро делается: не успела Яга чугунок с борщом на стол поставить да сало порезать, а царевич уж тут как тут – чистый, распаренный, голодный, аки стая волков в зиму лютую.

И пошёл пир горой: борщ из курвядины, сало с мясцом, соломкой присмаленное, сметанка домашняя, пампушки чесночные…

За обедом сытным, да под самоварчик поющий, и поведал бедный Иван Бабе Яге про беду свою. Про то, как стала жена его, Василиса Прекрасная, в девичестве Лягушка-царевна, рабою Кащеевой.

– Ну, это Кащеюшка любит, – кивнула старушка. – Немало молодушек по белу свету к себе во Дворец собирал… А что делать с ними – и не ведает! Стар больно, позабыл всё… Одна ему сладки песни поёт, другая – портки шёлковы стирает, третья – яства дорогие готовит. Ещё с одной – в игру заморскую, шахматную, играет. – Вздохнула Яга, замечтавшися. – А ведь по младости лет был Кащей хорош собою… И силён, и красив, и умён. Даже ко мне, красавице-молодке, подкатывался, баловник такой! Я уж и сердце ему подарить готова была, да открылось невзначай, что Вий, папаша мой родный, не раз хаживал к мамке его, Сырой Земле! Ну, короче, брат он мой. По батюшке… Эх, мил-друг, как обидно-то было! Чай мы не Купала с Мареной, братско-сестринскую кровь мешать! Так что звиняй, Ванюша, хоть и полюбился ты мне, а помочь тебе не смогу. Хоть и ведьма, а рода не предам, своим вредить не стану!

Тут на крыльце шаги послышались, а после – в двери кто-то стучаться принялся.

Хозяйка, ворча, открывать пошла, а Иван за столом тужить остался. Последняя надежда у него на Бабу Ягу была, и та – Змею под хвост чешуйчатый.

Тужил царевич, тужил, да чай с пирогами-ватрушками попивал. А как самовар ведёрный опустел, волноваться начал: нет Яги, не ворочается!

Встал Ваня, к двери шагнул, за порог глянул.

А там, на полянке, под луною, замерла Яга Баба, а перед нею – чужаков трое, в плащах чёрных. Вещают чего-то, руками машут да в книгу толстую перстами когтистыми тычут. Узрел один царевича, помахал ему десницею:

– К нам, к нам иди, добрый человек!

Ступил Иван с крыльца, не успел моргнуть глазом – стоят все трое перед ним, словно солдаты на параде.

– Скажи, друг любезный, – начал тот, что с книгою в руках, – Думал ли ты когда о жизни вечной? Позволь же зачитать тебе стих один из книги Вед священных, дабы мысли о бесконечном существовании посетили твою многомудрую голову!

Возрадовался Иван, ибо жизнь вечная, особливо Кащеева, занимала все его мысли.

– Валяйте, читайте! – выдохнул он.

Свалить-то чужаки свалили, а читать не стали. Все трое пропали во тьме ночной, оскалив зубы-клыки острые да выронив книгу священную. Тут и Яга зашевелилась.

– Благодарствую, царевич! Спас ты меня от нелюдей проклятых! До самого рассвета мозги бы крахмалили… В который раз уж приходят – всё отпору дать не могу…

– А что это за чуды-юды такие? – вопросил Иван, глядя вслед гостям незваным.

– Вампиры сие есть, дрянь заморская! – Яга перекрестилась. – А ты, соколик, силён, силён! Настоящий богатырь: за обедом головку чеснока с борщом выкушал, и не крякнул! Вот чесночный-то дух и прогнал тварей залётных.

– А чего им от тебя надобно-то? Ты ж, бабуля, не в обиду тебе будет сказано, и сама нечисть!

– Ну, кто из нас нечисть – это ещё бабушка надвое гадала! – разобиделась старушка. – Ты, милок, покуда в баньке не попарился, тоже не розами алыми благоухал! А вампиры… Это, царевич, зараза похлеще чумы бубонной. Бегают по Нави с нашими Ведами, да про жизнь вечную толкуют. А как на посулы их соблазнишься – так и пропадёшь ни за грош… Жизнь-то тебе вечную дадут, да только опосля узнаешь: Солнышко красное для тебя смерть лютая, а друзья да родичи – харчи желанные. Так и будешь до скончания веку по ночам скитаться, живую кровь из путников сосать… Эх, говорила я Кащею: запрети ты им по земле нашей хаживать, наш люд совращать… Да ему, чучелу костлявому, разве до того ли? Всё с девицами своими резвится, тьфу! Представить тошно!..

Представил Иван – взаправду, тошно стало. Сплюнул даже.

– А знаешь, помогу тебе, Ваня! – Яга подошла к сундуку кованому, откинула крышку железную и вытащила иглу портняжью. – Бери сию иголку да ступай с нею к Кащеюшке!

– А чем мне железка-то эта поможет? – спросил царевич, иглу в лацкан кафтана убираючи.

– А тем, – Яга хихикнула, – что по молодости подшутила я над братцем! Нагадала ему, что бессмертный-то он бессмертный, да и на него управа найдётся. Мол, на море-окияне, на острове Буяне, стоит дуб вековой. На дубу том – сундук чугунный, в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, а уж в ней, в иголке, и Смерть Кащеева!

– Ты, бабусь, того… Не спеши, я записываю! – притормозил Ягу царевич. – Повтори, будь добра. У кого там в яйце иголка? У зайца? Сочувствую. Больно, наверное…

– Да не важно, чего там, у кого, и где! Выдумала я всё это. Придумала. А то зазнался братец любимый, всё бессмертием своим кичился да подвигами хвастал. Ты, главное, иглу ему покажи, напугай хорошенечко. Вот он Василису-то тебе и отдаст!

Утром, как Солнышко красное над лесом поднялось, простился Иван-царевич с Бабою Ягою, да и пошёл вперёд, через Калинов мост, через речку Смородинку, в Кащеево царство.

А бабуся достала из печи тарелочку чудесную с каёмочкой златою, пустила по ней яблочко наливное. На дне тарелочки лицо Кащеево показалось – сморщенно да перекошено.

– Ох, не вовремя ты, сестрица! – прошептал Грозный Царь Кащей. – В чуланчике я схоронился… Найдёт меня Василиса – последни волосья повыдергает, да на лысинку наплюёт…

– Будешь знать, пень старый, как жён-красавиц у честных мужей умыкать! – злорадно проговорила Яга. – Да ты потерпи, горе моё луковое – в пути уж спаситель твой. С утреца в путь выдвинулся. Иглу я ему выдала, так что ты там дрожи поправдивее! Поверил чтоб. И знай, братец: в последний раз это! А иголку опосля верни – от матушки она мне досталась. Реликвия фамильная!

– Ой, Ягуся, век помнить буду! Как наградить тебя, свет мой? – лик кощеев засиял, словно солнышко.

– Да я уж не раз просила: изведи вампиров, погань заморскую!

– Ну, это… Потом. Если не забуду… – вмиг скис Кащей. И тут же заозирался в испуге.

– Ах, вот ты где! – радостно завопил из тарелки звонкий девичий голосок. – Попался, хрыч старый! Ну-ка иди, иди сюда, искуситель мой! Бери за ручки белые, веди в опочивальню светлую да клади на постель-перину пуховую! Ну? Чего куксишься? Увёл от мужа красну девицу, до любви охочую – отрабатывай теперь!

– Прости, сестрица, раскрыто убежище моё, – скорбно проговорил Кащей. – До связи! О, где же ты, Ванюша, спасение моё!..

Яблочко остановилось, тарелочка поблекла.

– Эх, братец, братец! Ничему тебя, склеротика старого, жизнь не учит! А учит – так забываешь!

И Яга, напевая новомодную заморскую песенку про серенького козлика, затеяла пельмени.

К избушке, громко топая разношенными лаптями, напяленными прямиком на сапоги, подходил Иван-дурак.

На дворе стоял знойный полдень…

Избушатки. Крутые бабки

От автора:

Этот текст написан для мультфильма, который всё делается, делается и делается… И никак не доделается. Поэтому я подумала: к тому времени, как он будет готов, нынешние читатели уже забудут этот сюжет.

Для удобства понимания я слова бабы Яги закрашу красным и выделю жирным шрифтом, ответы Избушки оставлю без изменения. Слова автора (подсказка читателю) — с наклоном, слова автора, которые будут звучать за кадром — с наклоном и на жёлтом фоне.

А уж действующих лиц вы представляйте себе сами — не стану светить их, хучь убейте!

Краткое содержание: баба Яга отпустила на ночь Избуху. И вот, выйдя на поляну, в положенное место, не обнаружила её. Рассерженная Яга кричит, Избуха прибегает… Но что это? На кого она похожа??? Между Ягой и Избухой происходит странный диалог…

***

— Избушка!!! А? Избушка!

Как это понимать?

— Прости, я не хотела, Ягушка,

Опоздать!

— Но опоздала всё же!

Где задержалась ты?

— У мастера была я…

В салоне красоты…

— В салоне? Вот в чём дело…

К чему сей маникюр?

Изба, ты обалдела!

— Эт, к слову, педикюр…

— Скажи-ка, а про пластику –

С лица омолодиться –

Не думала, красавица,

Избушка-полуптица?

— Когда сама ты… облик

Меняла свой… Забыла?

— Я — это я! Ты сопли,

Смотрю, здесь распустила?

Я — баба! То есть ледя.

А ты кто? Ты — Избуха!

— Да… Но и на… медведя

Случается проруха…

— Ты глянь — разговорилась!

Дала тебе я воли!

Иль хочешь ты сарайкой

Стать для свинюшек, что ли?

— Прости меня, Ягушка…

Чуток погорячилась…

— Вот так-то лучше будет.

Итак, что приключилось?

Для сильно одарённых: Ты!

Ответь сейчас же, клушка!

Зачем в башке твоей цветы?

— Ой… Впрямь! Прости, Ягушка!

Влюбилась, как девчонка,

В коттедж я двухэтажный:

С колоннами, высокий,

Такой весь… эпатажный!!!

— Влюбилась она… Дура!

А где девичья гордость?

Мужская жа натура

Толкат их, блин, на подлость!

— Но он же не мужчина –

Коттедж из кирпича…

— Ты тож, глядь, не дивчина!

— Изба я… Эх, печаль…

(Яга походила туда-сюда, явно нервничая, почесала клюкой затылок и выдала вердикт)

— В посёлок не мотайся!

К коттеджу — ни ногой!

А это… что? — Снеслась я…

— Яйцо??? Нечистый мой!!!

Яичницу пожарю!

Сварю его вкрутую!!!

Посёлок при пожаре

Узнает, как лютую!!!

— Охолони, Ягушка…

Ты тож, поди-тко, баба…

А я, твоя подружка,

Сама себе не рада…

Смотрела ты намедни

В ютубе про цыпляток…

Я знаю, скажешь, бредни…

Хочу я избушаток!!!

И лапкою яичко

Избёнка подгребла —

Там у избушки-птички

Их кладка уж была.

Как ни пыталась Ёжка

С подругой совладать,

Но избушаток скоро

Пришлось ей принимать.