Арысь. Сказание о звере.

Часть 1. Бег.

— А если я стану дождём твоим,

Ты будешь любить меня?

– Буду

Любить тебя, как земля...

«Не убивай меня, добрый молодец!»

Дивий зверь без оглядки бежал вперёд, оплетая стройным белоснежным телом стволы могучих лесных деревьев .

«Пощади!»

Зверь не мог сказать ни слова на человеческом языке, поэтому лишь жалобно рычал, пытаясь хоть немного уподобить свою речь людскому говору. Блестящая снежная шкура ярко выделялась на фоне кривых, туго окутанных тёмно-зелёным мхом коряг, ― они зло ставили зверю подножки, точно ненавидели за то, что когда-то тот предал лес ради того, кто сейчас гнался за ним по пятам.

― Погубит он тебя, Лесёна, ― неодобрительно покачала головой старая Сычиха, ― перестань к нему бегать, девка, ― любовь ваша добром не обернётся.

В ответ девушка лишь упрямо надула губы и гневно сверкнула изумрудными глазами на ягу.

― Ты ничего о нём не знаешь! Вельш очень добрый, он и мухи не обидит, а меня и подавно. Он так меня любит! Сватов уже собирается засылать, ― Лесёна мечтательно заулыбалась.

― Сватов? – недоверчиво уставилась на неё старуха, ― да ты, никак, совсем рехнулась, милая? В первый раз вижу, чтобы кто-то ведьму околдовал! Или твой королевич тоже из нашего рода?

― И ничего он не околдовал! – обиделась девушка, — я по-настоящему его люблю!

Яга с гневным стуком поставила на стол чугун с дымящимися травами и сквозь зубы произнесла:

― Ему твои чувства, что вода! Я вот, мамку твою от человека выносила, так знаешь, чем он меня пожаловал, когда узнал, кто я ?

― Ты никогда не рассказывала, хотя я просила много раз, ― с любопытством ответила Лесёна, ― и не говорила мне, что мой дедушка человеком был.

― Не был он им! – зло фыркнула бабка, — иной зверь больше него этого звания заслуживает.

― Все чувства его как в воду канули, ― продолжила Сычиха, ― связал меня по рукам и ногам да на костер. Сжечь хотел. А я людям никогда зла не причиняла. Никогда! – рявкнула она, и девушка испуганно вздрогнула.

― Он и ребенка своего не пожалел? – в ужасе спросила Лесёна.

― А я ему и не говорила о матери твоей. Только после того, как стая меня прямо из пламени вытащила, я сама о Веснянке и узнала, ― а отцу её, лихоману, незачем было о ней знать, сама понимаешь…

― Но ты любила мою маму, правда?

― Конечно, милая! – ласково улыбнулась яга.

― Но Вельш и правда другой, ― упрямо сказала Лесёна, ― да и не узнает он никогда, кто я на самом деле, – я к людям в другом обличье не выхожу.

― Тьфу! – в сердцах сплюнула старуха, ― уйди с глаз моих, бестолковая, помянешь ты моё слово ещё…

Зверь задыхался и в отчаянии чувствовал, – до дивьей части леса он не добежит. Сил не осталось совсем. В рысином теле он был заперт уже больше седмицы, поэтому ослаб. Колдовать зверь мог только в облике человека, но его лишили возможности оборачиваться…

― Не согласна, значит? – недобро прищурилась королева.

В ответ арысь угрожающе зарычала, зазвенев золотыми цепями, но это было бесполезно, – она была надёжно прикована к железной решетке.

― Похвально! – женщина недобро улыбнулась, – тогда не видать тебе любимого как своих ушей, ― не женится ведь он на рыси! – с усмешкой окинула она зверя бездушным взглядом. – Ты можешь ещё передумать.

«Я не передумаю…»

― По глазам вижу, отказываешься,― хмыкнула женщина, ― ну и дура! Тогда чары я не сниму.

«Уведи королевича в лес, сделай его подобным себе, заставь прошлое забыть, заворожи. И живите счастливо!» ― вот о чём просила королевская мачеха арысь, – она желала посадить на трон родного сына и надеялась, что Лесёна соблазнится её предложением, ― откуда она прознала о её сущности, девушка так и не смогла догадаться. Или же, среди её стаи были приспешники королевы? ― об этом она старалась не думать.

«Сделать подобным себе…» ― потаенная мечта девушки, скрывшаяся в самой глубине сердца в первый же день ее знакомства с Вельшем. Но Лесёна никогда бы так с ним не поступила, потому то и прогнала с самого начала эту эгоистичную мысль. Королевич никогда не согласился бы на подобное, и дело было не в его ненависти к оборотням, – как со временем узнала арысь, к ним он относился равнодушно и считал, что пока они не творят зла, имеют право на спокойную жизнь. Вельш родился человеком, и Лесёна знала, что для него обернуться в рысь ― это то же, что для неё навсегда оказаться в человеческом обличьи, – это значило потерять важную часть себя.

Бедный Вельш… ― он очень любил свою злую мачеху, – за годы она ослепила его своей фальшивой добротой, и он искреннее верил, что она испытывает к нему настоящие материнские чувства.

― А от дорогого сынка придется избавиться, ― печально вздохнула королева, ― больно под ногами путаться начал. Народ все больше и больше к нему привязывается, ― нехорошо…

На глазах зверя королевская мачеха взяла кувшин с вином и, сняв с указательного пальца кольцо, высыпала из него в жидкость какой-то голубой порошок.

― Угощу милого Вельша, давно мы с ним по душам не разговаривали… Стража! – крикнула она в сторону дверей, ― передайте королевичу, что его матушка ожидает. Пусть приходит в мой сад.

― Не поверишь, но я так по нему соскучилась! – ослепительно улыбнулась она арысь.

Ярость заполнила всё звериное существо. Осознание того, что собираются сделать с её любимым, заставило Лесёну беспомощно взвыть. Она должна была что-то предпринять…

Королева проигнорировала издаваемые ею жалобные звуки и грациозной походкой направилась к выходу. Смертоносное вино она не забыла взять с собой…

Зверь яростно зарычал и натянул цепи с такой силой, что его кости опасно хрустнули, норовя выйти из суставов. Арысь сделала отчаянный рывок и, всё-таки вывихнув заднюю лапу, бросилась на королеву, – у неё получилось.

Не успела злая та вскрикнуть от испуга, как рысь со всей силы вонзила свои клыки в ее ногу. Королева упала, и девушка с яростью вгрызлась в обнажённую шею, мгновенно обрывая связь женщины с жизнью.

Когда стража вбежала в темницу, королева была уже мертва.

Арысь успела выбежать наружу, но поврежденная нога помешала ей убежать далеко до того, как Вельш узнал страшную новость. Обезумевший от горя, Вельш сразу же отправился в погоню за чудовищем, посмевшим напасть на его названую мать. Ничего не знал обманутый любимый.

«Остановись!»

Хромая лапа страшно болела и тяжёлым камнем волочилась по земле. Зверь больше не мог бежать. Острый кончик стрелы пронзил девушку в грудь до того, как она успела обернуться на глухой звук конских копыт, внезапно оказавшихся совсем рядом. Её окружили.

Арысь почувствовала, как медленно втягивается под кожу пушистый меховой ворс, как холодно становится облачающемуся в девичий облик телу. Она перекидывалась. Темные чары королевы спадали, и это означало лишь одно: девушка умирала.

― Л-лесёна? – ошеломленно произнес Вельш чужим голосом.

― Любимый… ― девушка слабо улыбнулась, чувствуя, как из глаз скатывается горячая слезинка, – замерзающую девушку она обожгла.

Королевич быстро спешился и подбежал к девушке, приподнимая её на руки, – в его взгляде Лесёна прочитала настоящее потрясение, вперемешку с непониманием, болью и… ненавистью?

― Не может этого быть… ты?!...

― Может. Это не сон, а быль, – с трудом проговорила девушка.

Из глаз Вельша тоже потекли слёзы.

― Но… за что ты...мою матушку… ― в его голосе прозвучала горькая обида, перемешанная со страхом потерять ещё одного близкого человека. Нет. Не человека.

― Почему ты никогда не говорила мне, что ты…

― Оборотень? – помогла завершить Арысь, ― она видела, что Вельшу трудно произнести последнее слово. ― А зачем? – что-то могло измениться тогда?

― Нет. Я по-прежнему любил бы тебя. Но… за правду, наверное, я любил бы тебя еще больше прежнего, Лесёна.

― Сердишься?

― Нет, я понимаю. Ты боялась. Мой отец был охотником, так что…

― Я хотела тебя защитить, ― голос Лесёны стал слабеть, ― королева собиралась тебя предать.

― Что? – Вельш неверяще посмотрел на девушку, и ее сердце обдало ледяным холодом, – не смей…

― Я могу показать, ― Лесёна с трудом подняла руку и приложила свою ладонь к щеке королевича.

― Мои воспоминания…

Чтобы пустить кого-то в свою память, нужно было обладать сильным даром, иначе колдун мог сойти с ума, не справившись с вторжением чужого разума в свой собственный. Лесёна не была одарённой, но бабка всё же пыталась её обучить этому ремеслу, хотя и безуспешно, но всё же что девушка кое-что могла. Бояться безумия ей уже было незачем, но уйти она хотела глядя в любящие глаза Вельша – не в ненавидящие.

Веки королевича сомкнулись, – было похоже, что он заснул, ― сейчас Вельш смотрел на последние картины жизни Лесёны и увиденное так поразило юношу что его затрясло.

― Нет-нет-нет, ― повторял он, тревожно вздрагивая от беспокойных видений, ― нет…

Последняя магия вытекла из жил девушки, и её рука безвольно упала на землю.

«Сначала уходит дар, затем жизнь, ― так умирают оборотни.»

Её срок был окончен.

Королевич открыл глаза.

― Лесёна! – он в панике дотронулся до поледеневшего лба девушки и в страхе взглянул в её угасающие глаза. Он чувствовал, как остатки тепла покидают её тело, но он ничего не мог с этим сделать.

― Скажи это в последний раз. Пожалуйста… ― едва слышно прошептала она, и Вельш её понял.

― Я люблю тебя. Очень люблю. Как- же я буду без тебя?… Как я буду жить с этой виной?...Я своими руками…

― Тсс! Ты будешь счастлив. Ради меня, – усилием воли твердо оборвала его девушка, ― но пообещай мне, что расскажешь своему народу, кто защитил его короля. Может быть, тогда люди перестанут нас ненавидеть.

― Обещаю.

Лесёна счастливо улыбнулась и погрузилась в сон. Ей очень хотелось спать…

― Лесёна? – растерянно позвал Вельш, но ответа не услышал.

― Лесёна! – уже громче повторил он и потряс девушку за плечо.

―Лесёна, проснись! Ле…

Кто-то крепко схватил его сзади, не давая больше тревожить мёртвую.

― Её здесь больше нет, мой король. Примите мои соболезнования.

― Отпусти! – Вельш вырвался из рук своего друга и молча стиснул хрупкое девичье тело в своих объятьях, глядя, как потихоньку оно начинает превращаться в призрачную пыль.

«Так умирают оборотни.»

Крупными хлопьями пошёл мокрый ноябрьский снег. Осесть ему было негде, потому что трава не успела ещё покрыться заморозками. Но на волосах Лесёны он не таял.