Артемка

Самый чуток.

Самый чуток.

Артемка шел домой. Было темно, страшно и холодно. Зловещего вида луна висела в небе разбойничьим фонарем. Страшные тени шмыгали в переулках по своим злокозненным делам. Стеклянно хрустел тонкий лед успевший намерзнуть на лужах, черными омутами раскинувшихся под ногами. Машины ревели как обиженные медведи и норовили, спрыгнув с полотна дороги, наехать на маленького Артемку. И даже сотовый телефон, подаренный мамой, лежал в кармане мертвым холодным куском пластика, с совершенно разрядившимся аккумулятором. Все вокруг пугало.

Как же так, думал, чуть ли не плача, несчастный Артемка. Ведь пока на небе светило веселое весеннее солнышко, все кругом было таким знакомым. Люди были похожи на людей. В лужах скакали солнечные зайчики. Машины не казались стремительно несущимися чудовищами, а были просто машинами. И синее-синее небо с пушистыми как сахарная вата облаками.

Но это было несколько часов назад. А теперь была ночь. И мир изменился. Не в лучшую сторону.

Артемка испуганными короткими перебежками бежал по смутно знакомой улице в сторону своего дома. Боясь оглянуться или посмотреть по сторонам. До того ему было страшно. Маленький мальчик иногда смотрел по телевизору новости, и знал что по вечерам по улицам начинают бродить целыми толпами воры, грабители, убийцы, маньяки, оборотни и депутаты.

И тут до слуха испуганного мальчика донесся тихий писк. Настолько несчастный, что Артемка позабыл о своих страхах и горестях. И со всей возможной скоростью побежал в сторону, откуда донесся писк.

В несколько прыжков он оказался у каких-то жестяных баков с гнильем внутри. Под кроссовкой смачно, с мерзким хлюпом, лопнул пакет с чем-то гадостным, и из-за баков, уронив что-то твердое, шарахнулась в сторону гибкая тень. Возмущенно мяукнув тень, оказавшаяся самой обыкновенной дворовой кошкой, с укоризной поглядела на мальчика и исчезла во тьме.

Но Артемка не придал кошачьему возмущению никакого значения. Потому как, не отрывая глаз смотрел на добычу вспугнутого хвостатого хищника. А там было на что посмотреть.

В гадкой, вонючей, липкой луже с подмерзающими краями лежала фея. Будь на месте Артемки взрослый дяденька, то он бы наверное принял непонятное существо за жука редкого вида, непонятным образом завезенного из Эквадора или Боливии. Мало ли что может придумать взрослый серьезный дяденька, лишь бы не верить в фей. Или вообще не смог бы увидать. И равнодушно прошел бы мимо. А то и раздавил бы в лепешку, случайно наступив.

Но Артемка не был взрослым дяденькой, ему до этого было еще ой как далеко. И потому он видел фею четко и ясно. Даже более чем все окружающее. Ибо фея ко всему прочему светилась. Неярко, но достаточно для того, чтобы мальчик в сумерках трущобных дворов славного города Якутска, смог понять, что сказочному существу негоже валяться в мутной холодной луже, будучи покусанным драной кошкой. Артемка осторожно, боясь раздавить хрупкое тельце, поднял фею. Положил на ладонь. И как мог, попытался счистить с нее грязь и согреть. Фея была холодной как кусочек льда и твердой как грецкий орех. Мальчик даже испугался. А не опоздал ли он? Не умерло ли не несчастное создание?

Но тут фея скрежетнула лапками, шевельнула рожками-усиками и мелко затряслась. А внутри ее крохотного тельца застучало-заработало маленькое жесткое сердечко. Прямо как старинные дедушкины часики. Тики-таки, тики-таки. Быстро и надежно. Мальчик облегченно вздохнул.

Фея еще немного повалявшись на теплой ладошке, ставшей от волнения горячей, решилась наконец подняться. Получилось это у нее не сразу. Но как только она встала на задние лапки, всякая схожесть с насекомыми пропала бесследно. Лапки явственно различались как руки и ноги, по-человечески посаженная на тельце круглая головка с антеннами-усиками и хитрые блестящие глазки-кнопочки, тут уже любой скептик, каким бы взрослым и серьезным он ни был, перестал бы считать ее заграничным жуком.

Глазки-кнопочки с интересом уставились в глаза своего спасителя. Как будто, это Артемка был странным жуком, зажатым в лапке любопытной феи. А вовсе не наоборот.

- Привет,- только и смог выговорить мальчик.

В ответ фея проскрежетала лапками коротенькую забавную мелодию.

Мальчик сперва улыбнулся, но потом удивленно охнул и уставился на фею, как будто только что ее увидал. Потому как, он понял, что ответила ему фея. Скрежещущая мелодия приятная уху, в сознании мальчика обернулась тихим шепотом.

- «Привет!» - ответила фея.

- Ты умеешь говорить!- восторженно возопил Артемка.

- «Конечно. Все феи умеют говорить» - с упреком проскрежетала фея возмущенный ответ на очевидную глупость мальчика.

- Извини. Я не подумал. Я думал, что ты умерла! – попытался оправдаться Артемка.

- «Феи просто так не умирают. Нужно что-то страшное и серьезное чтобы убить фею» - фея устав стоять присела, и оттого скрежещущие лапки защекотали мальчику ладонь так, что он чуть ее не уронил.

- Ой. А тебя кошка покусала. Тощая такая. Черная.

- «Ого! Кошка это серьезно. А если она была еще и черной- то и страшно»- фея заозиралась по сторонам. Ведь в каждом клочке тени могла еще прятаться страшно-черная серьезная кошка.

- Так значит я тебя спас?- спросил Артемка фею.

- «Ну, если была замешана кошка- то да»- проскрежетала фея.

- Значит, ты исполнишь мои три желания?- спросил корыстный мальчик Артемка.

- «Да хоть тридцать. Я все могу!»- гордо проскрежетала фея и лапкой дотронулась до своего пузика. Отчего пузико начало светиться как крохотная диодная лампочка.

- Ух ты!- искренне восхитился всемогуществу феи мальчик.

- «Да. Я такая!»- ярче звезд засияло пузико феи.

- Тогда я хочу шоколадку!- восторженно потребовал Артемка. Неожиданно даже для самого себя. Потому как он не любил шоколад совсем, а предпочитал кислые леденцы и шипящую карамель.

- «Держи шоколадку!»- не менее восторженно ответила фея.

И в кармашке брюк Артемки тихо бумкнуло волшебство. С ошалелым видом мальчик полез в карман и выудил оттуда шоколадку. И лицо его скривила гримаса разочарования.

Шоколадка была хороша. Кругленькая, ароматная, в веселой канареечного цвета обертке. Только вот размером она не удалась. Чтобы ее съесть и почувствовать восхитительный шоколадный вкус в полной мере, наверное надо было быть с фею размером. Но никак не огромным мальчиком человеческого вида. Шоколадка была чуть больше пшенного зернышка.

- Ой! А что она такая маленькая?- заныл разочарованный мальчик.

- «Как это маленькая? Очень даже большая конфета!»- возмутилась фея, и пробежав щекочущими шажкам по ладони мальчика, выхватила из его пальцев шоколадку, распечатала ее из канареечной обертки и с явным удовольствием слопала.

- Ах! Мало того что она была еще и маленькой, так к тому же ты ее и сама слопала! Это нечестно!- звонким голоском упрекнул мальчик нечестную фею.

- «Так ты же не захотел ее есть. Не пропадать же добру»- проскрежетала практичная фея настолько скупердяйским тоном, что на миг мальчику показалось что это и не феи вовсе, а жадный гномик.

- Тогда это желание не считается. Я загадаю другое,- нахмурив брови проговорил мальчик. И сам удивился своей жадности. Наверное, от феи заразился, подумал Артемка.

- «Аа, давай. Мне не жалко. Хоть сорок желаний!»- облизывая испачканные шоколадом узкие жучиные губы проскрежетала фея.

Мальчик призадумался. И вдруг на него снизошло озарение. Он как бы увидел себя со стороны. И надо сказать устыдился увиденного. Огромный человеческий мальчик случайно напугавший несчастную голодную кошку, стоит в грязной луже возле куч мусора, захватив фею и пользуясь наивность крохотного магического существа, иезуитским образом заставляет ее исполнять свои эгоистичные желания. Жар бросился в лицо Артемки. Он всегда считал себя хорошим человеком. Не жадиной, не тупицей, не хулиганом. А хорошим послушным мальчиком. А тут такое открытие себя самого с наихудшей стороны. Заалели щеки. Лицо просто горело от стыда.

Не зная что делать дальше, мальчик застыл. А фея как назло начала приплясывать на ладошке мальчика чудный танец, покалывая его ладонь своими жесткими хитиновыми лапками. При этом в воздухе явственно слышался звон стеклянных и серебряных колокольчиков. И запах гнили, исторгающийся из жестяных баков, сменился ароматом роз и фиалок. Волшебство феи, ничуть не удивился Артемка.

- Ээ… я тут подумал. И решил вот что. Не надо мне исполнения желаний. Я и без них обойдусь,- с трудом выговорил мальчик. Стыд мало того что жег лицо, так еще и душил за горло.

- «Ты что, из-за шоколадки обиделся что ли? Давай я тебе еще одну наколдую. Или даже две»- обеспокоилась фея.

- Да нет. Я не обиделся,- упоминание шоколадки отозвалось особо крепко. К глазам мальчика стали подступать предательские слезы.

- «Три! Нет, все пять! Целых пять шоколадок!»- фея не понимала что происходит с Артемкой и оттого забеспокоилась еще больше.

- Не надо шоколадок!- взревел раненой белугой мальчик.

- «Ну раз не надо- так не надо»- успокоилась фея. А потом заговорщицки подмигнув жучиным глазом проскрежетала: «Десять!».

- Нет,- чуть ли не плача ответил на заманчивое предложения феи Артемка.

Фея ошарашено молчала. Она не могла понять, как нормальный человек в ясном уме и трезвой памяти может добровольно отказаться от десяти шоколадок.

- Я отпускаю тебя на свободу. Ты теперь свободна! Лети на свободу!- набравшись храбрости, воскликнул Артемка. Фраза была шаблонной. Но мальчик не смог выдумать ничего лучше.

- «Интересненько. А куда интересно мне лететь? Особенно если у меня нет крыльев. А кругом только мусор и страшные кошки»- возмущенно проскрежетала фея.

И мальчик так ясно представил себе, как крохотная фея топает на своих тоненьких лапках по городской грязи, обходит разбитые пивные бутылки, осторожно ступая по острым осколкам, оскальзывается и падает в холодные лужи, как ее хватают и терзают сотни голодных кошек, что его пробрала дрожь, и он покрылся липким потом.

- Я не подумал. Извини. Хочешь, я отнесу тебя домой?- спросил мальчик фею.

- «До моего дома тебе меня не донести»- печально проскрежетала фея.

- Давай тогда я отнесу тебя к себе домой!

- «Давай. А где твой дом?»- приободрилась фея.

И тут Артемка не удержался. Из глаз брызнули давно того дожидавшиеся слезы и шустрыми ручейками побежали по щекам.

- Я не знаю-ю! Я заблудился-я!- заревел мальчик.

И тут же ойкнул от боли. Фея гневно топнула острой хитиновой лапкой и чуть не проколола кожу на ладони.

- «Фу! Какой плакса! Стыдно такому большому плакать! Немедленно прекрати!»- зажужжала фея. Пузико от гнева светило красным.

- А что же тогда делать-то?- утирая сопли и слезы, спросил мальчик.

- «А я тебе на что? Я же волшебная фея! Загадай желание! И я исполню его!»- громко и яростно прожужжала фея.

- Но я не могу! Я хочу тебя освободить!

- «Не дури. Вернемся домой. А там покормишь меня печеньками и освобождай сколько душе угодно».

- Точно. Так и сделаю! Я хочу домой!- воскликнул мальчик. А потом спешно добавил: Вместе с феей!

- «Исполняю!»- прожужжала фея. И щелкнула лапками.

Но ничего такого похожего на перемещение домой не случилось. Зато Артемка почувствовал, как совершенно самостоятельно стянулись с его ног и исчезли носки. И это при всем том, что он даже обуви не снимал. Хотя какой же дурак холодной якутской весной ночью посреди двора возле мусорной кучи снимать с себя обувь. А Артемка дураком не был. Но без носков остался.

- Ой! У меня носки пропали!- воскликнул он.

- «Эх. Чуток силы не хватило»- разочарованно махнула лапкой фея.

- Ни фига себе чуток! Так это что, вместо меня домой только мои носки отправились что ли?- возмутился Артемка.

- «Ну, знаешь ли, я ведь все-таки фея, а не джинн. У меня и волшебной силы чуток меньше»- фее было трудно признаваться в превосходстве джиннской магии над фейской.

- Чуток? Где я, а где носки. Небольшая разница, однако,- съехидничал мальчик.

На что фея только пожала жесткими плечиками. И смущенно потупилась.

- Ладно, я сам должен был догадаться. Еще когда ты шоколадку колдовала. Извини, что требовал от тебя невыполнимого,- мальчик успокоился и стал размышлять трезво.

- «Да ладно. Хочешь, я еще шоколадку наколдую?»

- Спасибо, - мальчик бросил в рот зернышко шоколада наколдованного феей. Едва дотронувшись языка та растаяла бесследно. А Артемка даже вкуса не почуял.

- «Ну, что же тогда делать-то будем? Тут холодно и страшно. А еще где-то бродит кошка. Думай, как добраться до дома»- потеряв всяческое терпение, скрежетала фея.

Мальчик задумался над тем как с помощью микроскопической магии феи можно попасть домой. Перенестись не получилось. Одни только носки вряд ли смогли бы заменить родителям Артемки родного сына. Можно было попытаться вызвать ковер-самолет. Но зная фею, вряд ли это волшебное транспортное средство оказалось бы больше носового платка. А летающий носовой платок вряд ли был в силах доставить мальчика домой.

Мальчик вспомнил все когда-либо читаные сказки, и не нашел в них подсказки. Сказочная магия могла выручить мальчика в единый миг. Но поделенная на сто, ибо приблизительно таковой была сила жукообразной феи, она мало на что годилась.

Артемка в отчаянии хлопнул себя по бедру. И больно ударился о жесткий пластик телефона. В голове как будто вспыхнула фосфорная ракета. Идея!

- Фея… фея, проснись,- легонько чтобы не покалечить, Артем растормошил мизинцем волшебное существо, согревшись нагло заснувшее и сладко похрапывающее.

- «Бззт…»- недовольно прогудела фея спросонок.

- Ты можешь осветить улицу?- спросил у недоумевающей феи мальчик.

- «Конечно! Хоть тысячу улиц!»- воскликнула фея, не имевшая ни малейшего понятия о такой добродетели как скромность.

- Тогда освети, пожалуйста, угол вон того дома,- Артемка указал в нужную сторону.

Свет феи, по ее словам способный осветить как минимум три таких города как Якутск, тоненьким желтоватым лучиком еле достиг стены, чтобы не истаять во тьме. Но и этого света хватило, чтобы мальчик успел прочитать название улицы и номер дома. У Артемки, не смотря на пристрастие к чтению, было пока еще отличное зрение.

- А теперь попробуй сделать вот что,- мальчик достал из кармана разрядившийся сотовый телефон и показал его фее,- пусть он заработает.

Фея с сомнением оглядела сотовый. Как всяческое волшебное существо она не очень дружила с электроникой. Но как и всякая современная фея знала, что надо делать когда что-то не работает. Разбежавшись, фея подпрыгнула и со всей своей крохотной фейской силушки пнула телефон. Брызнули разноцветные искры. Артемка едва успел поймать фею, которая, потеряв равновесие вместе с сознанием, падала в лужу. А дисплей телефона засветился. Шкала аккумулятора синела тоненькой полоской заряда. Заряда было мало. Самый чуток. Но его хватило. Тут же зазвенел сигнал вызова. Артемка, прижав к груди кулак, с осторожно зажатой там обессилевшей феей, нажал кнопку ответа.

В динамике слышался взволнованный донельзя голос мамы. Артемка назвал улицу и дом, возле которого он находился. Мама в ответ чуть ли не зарыдала, но потом, быстро успокоившись, сказала что скоро будет. И тут у телефона аккумуляторы сели окончательно. Мальчик сунул отключившийся телефон в карман, и, баюкая у груди спящую фею, стал ждать. Ждать пока приедет мама, отвезет его домой, и кончится волшебство феи.

Конец.

Мальчик и Дракон.

Мальчик и Дракон.

В небе пылало раскаленное добела солнце. Небывалый жар обрушился на славный город Якутск. Мокрая от пота футболка мерзким плотоядным слизняком липла к телу. В сандалейках можно было спокойно запечь отвратный пирог со вкусом носков. И даже в тени запылившегося дерева было душно как в перетопленной бане. Артемка пытался читать книжку, но у измученного зноем мальчика ничего не получалось. Всякого рода-племени гнус лениво гудел возле ушей и время от времени пытался выпить Артемовой кровушки. Запахи перегретой земли, высохшей травы и автомобильных выхлопов в прикуску с вездесущей городской пылью создавали настолько чудесно-отвратительный дыхательный коктейль, от которого пропадало само желание дышать. Тяжелым чугунным утюгом солнце давило на прикрытую белой панамкой голову. А без панамки тяжесть солнца тут же увеличивалась сразу до трех утюгов. Причем горячих.

Артемка изнывал от жары. Он чувствовал себя Абдуллой закопанным по самую шею в раскаленный песок мимо которого не заметив прошел стороной товарищ Сухов. Или же радостно скворчащей на сковородке яичницей. Причем не абы какой, а самой что ни на есть болтушкой. Во рту было сухо и жарко как в домне. В подмышках плавился пот и возможно могла бы и сталь. Было жарко до одури. Артемке хотелось в дом. В свежую и прохладную комнату, заставленную полными книжными полками. Полежать на холодном линолеуме со стаканчиком морозной газировки и каким-нибудь детским журналом или томиком Жюля Верна о приключениях капитана Гаттераса в Антарктиде. Но в дом было совершенно невозможно попасть. Мама боролась с очередным нашествием насекомых. Она вообще любила травить всяческую паразитическую живность. На сей раз ей не понравилось соседство клопов, хотя единственный их представитель, настигнутый и жестоко умерщвленный, и был на самом деле вовсе не домашним, а безобиднейшим, хоть и вонючим, лесным клопом. И попал он в дом совершенно случайно, вместе с ягодами, которые принесла в виде гостинца тетушка.

Артемка совершенно упарившийся на улице был готов разменять оглушающий жар на вонь клопомора. Но преграда в виде маминой заботы делала подобный размен совершенно невозможным. И потому мальчику не оставалось ничего иного как сидеть и страдать от жары.

И так возможно продолжалось бы еще довольно долго, если бы с Артемкой не случилось нечто. Камень на котором он сидел, потому как единственная скамейка во дворе была раскурочена, частично сожжена и изгажена злобными подростками, неожиданно вздрогнул. Артемка непонимающе, ибо от пекла был как в дурмане, невидящими глазами уставился перед собой. Камень дернулся повторно. И лишь тогда мальчик вскочил с него как ужаленный в попу. Впрочем, почему как ужаленный? Ему и на самом деле нечто горячее и тонкое как раскаленная булавка впилось в ягодицу. Возмущенно завопив, Артемка потер раненое место и ничего не обнаружил. Ни штанина, ни сама попа не оказались не то что не ранены, даже следов никаких не осталось и боль исчезла, не оставив после себя даже ноющего зуда. Удивленно ойкнув, Артемка крутнулся на месте, посмотреть на удивительный камень.

Камень оказался и на самом деле занятным. Был он кругл, черен, в желтоватых пятнах, не блестючий, и достаточно большой, чтобы Артемка, нормальный мальчик нормальных для своего возраста размеров мог с удобством сидеть на нем. Несмотря на то, что был камень наполовину вросшим в землю. И что самое странное, Артемка был уверен что булыжник пустотелый. А внутри ворочается кто-то злой, сильный и голый. Например, еще не успевший нарастить пушок цыпленок. Крупный такой цыпленочек, со взрослую овчарку размеров. С бугрящимися под тонкой цыплячьей кожицей стальными мускулами. Со смертоносными когтями способными разодрать дверцу стального сейфа. С крылышками, еще не успевшими нарастить меж пальцев пуленепробиваемую перепонку, но в скором могущими поднимать хозяина на запредельную для человеческих самолетов и воображения высоту и развивать уж вовсе невероятную скорость. И зубастой пастью, достаточной для того чтобы схватить, разжевать и проглотить Артемку в единый присест.

Дракон! Мальчик был, как никогда крепко, уверен в своей догадке. В каменном яйце, ужалившем ему попу огненной булавкой, дозревал свое рождение самый настоящий огненный дракончик.

Будь Артемка серьезным взрослым дяденькой, то он был бы серьезным взрослым дяденькой. И потому не стал бы как маленький мальчик подходить к булыжнику и, прижавшись ухом к горячему камню, прислушиваться к его нутру. А просто бы прошел мимо. Может быть камня даже не заметив. Но Артемка не был серьезным взрослым дяденькой и потому услышал внутри булыжника шум. Тук! Ударило сердце невылупившегося дракончика. Прошло некоторое время и Артемка услышал еще один тук.

Что-то медленно для пульса, подумал мальчик, продолжая прислушиваться к стуку. Тук! Пауза. Тук! Пауза. Тук! Как будто усталый, на последнем издыхании барабанщик, выстукивает ритм изнеможденным до полусмерти гребцам рабской галеры, в тщетной попытке оторваться от византийской пиратской посудины. Артемка нахмурился всплывшему в его голове сравнению. Не годится дракончику быть подобным галере набитой мертвецами.

Мальчик на миг зажмурил глаза и попытался представить себе дракончика в полете. И то как должно биться его сердце, чтобы суметь оторвать от земли каменное тушу и начать резвиться в воздухе подобно самой резвой пташке. Сперва у Артемки ничего не получалось. В плотно зажмуренных глазах плясали какие-то бессмысленные цветовые пятна. А потом, то ли дракончик внутри яйца понял чего хочет мальчик, то ли подсознание самого Артемка наконец-то включилось в работу. Но результат был. Артемка не увидел, а скорее ощутил каково это быть парящим в небе дракончиком.

Рам-Пити-Пам-Тиби-Таби-Дум! Пара-Пим-Пам-Тири-Тири-Тум! Сердце дракончика должно было биться в груди как лодочный мотор с выжатым до предела газом. Или подобно обезумевшему джаз-бандисту усевшемуся за барабанную установку. Или пулемету способному шквалом свинцового дождя стричь деревья и некрупные элементы рельефа. Бешеный ритм, невероятная скорость, непостижимая мощь.

Артемка очнулся и отшатнулся от камня. И задумался. После всего ощущенного стуки раздающиеся в сердце камня казались еще более редкими. А сам камень на удивление холодным и мертвым.

- Да так ты никогда не вылупишься,- сказал Артемка камню и утешающее похлопал его по теплому боку.

- Ну так помоги!- в ответ взвизгнул неприятным голоском камень.

Артемка после случая с феечкой и дождевым человеком перестал удивляться многому такому, от чего у его ровесников глаза бы лоб полезли. Но голосок камня оказался до того резким и неприятным, что мальчик подпрыгнул от страха и чуть было не кинулся бежать прочь. Но потом быстро оправившись от неожиданного испуга, подошел к камню и, легонько пнув, произнес с укоризной:

- И не надо было вовсе кричать. Я же чуть помер со страху,- и пнул камень еще раз.

- А не надо быть таким трусишкой! И хватит меня пинать!- взвизгнул камень и ужалил ногу Артемки своей невидимой огненной булавкой. На этот раз очень болезненной.

- Ой! Ах вот ты какой! Ну и лежи тогда тут сто лет!- завопил от боли мальчик и на одной ноге ускакал прочь от мерзкого камня.

- Хаха! Будешь знать как пинаться!- успел только крикнуть камень, как Артемка ускакал на одной ноге так далеко, что перестал его слышать.

Растерев ногу Артемка успокоился. И подумал, что виноват в случившемся больше он, чем дракончик в камне. Все-таки он – большой человеческий мальчик, а дракончик даже толком не родился, лежит скрючившись в булыжнике. Неудивительно что у него скверное настроение. Любой бы разозлился сидя в каменном яйце, не сумев вылупиться.

- Эй, дракончик, ты там?- спросил Артемка осторожно подкравшись к камню.

- А куда я денусь? Тут я, тут…- буркнул дракончик и замолк.

- Ты меня извини за то что пнул. Я как-то это…- попытался извиниться Артемка.

- И я больше не буду колоться искорками. Честное слово! Давай мириться!- радостно воскликнул дракончик внутри каменного яйца.

- Давай.

- Давай!

Артемка прижал ладошку к камню и волна тепла нежно прокатилась по его руке.

- Ой!- тут же встревожено воскликнул дракончик.

- Что случилось?- спросил мальчик.

- Кажется, я сейчас засну…- неуверенно промямлил дракончик.

- Но почему?

- Я упустил тепло…слишком много… и теперь мне хочется спать…

Артемка потрогал руку, которой мирился с дракончиком. Приятное тепло, несмотря на одуряющую уличную духоту, все еще нежило руку. «Вот бедолага. Видать так мириться хотел, что в руку то мне все и упустил»- подумал мальчик. И пожалел маленького дракончика засыпающего в своем каменном яйце, и, не смогши вылупиться в такой зной, остающегося зимовать прямо в яйце.

«Нет! Так не пойдет! Дракончику надо помочь!»- мальчик прижался к камню. Тууук… слабо шелохнулось огненное сердечко и замолкло настолько, что Артемка даже слегка испугался. Следующий стук был еще тише. А булыжная скорлупа уже начала стынуть. И не смотря на удушающий жар, это было на удивление неприятно. Как будто прижимаешься к зомби. Мальчик с неприязнью оторвался от похолодевшего камня.

- Мне холодно… очень холодно…- прошептал засыпающий дракончик и замолк.

- Эй, ты только не вздумай засыпать! Я сейчас тебе помогу!

- Ты не знаешь как… это сложно…

Артемка утер со лба липкий пот. И призадумался. Он действительно не знал каким именно образом можно помочь дракончику.

Развести вокруг камня огонь, заодно и его облив чем-нибудь горючим - было слишком просто. Да к тому же опасно. Высушенные зноем трава и деревья могли пыхнуть от одной только искорки. Да и дракончик внутри мог свариться и вместо сказочного существа превратиться в обыденного цыпленка табака. Поэтому предложение было отвергнуто и раскритиковано как глупое и безответственное.

Другое решение требовало немалых технических средств. А точнее много-много грелок и обогревателей. Коего добра в крохотной квартирке было просто неприличное количество. Тонкие проржавевшие трубы центрального отопления наполовину забитые грязью и ржавчиной давали совсем немного тепла и приходилось греться подручными электрическими средствами. У мамы в кладовке был целый арсенал разнокалиберных обогревателей. Но достать их оттуда было так же трудно, как забраться на Олимп и стибзить Амброзию. Ибо мама стояла на страже отравленной клопомором квартиры самым настоящим трехглавым Цербером.

Артемка задумался. Над головой шелестела слегка пожухлая листва, сквозь просветы которой солнечные лучи полосовали панамку горячим. Жар от земли сквозь тонкую подошву сандалеек жег пятки. И тогда Артемка додумался. Он понял как согреть дракончика.

Аккуратно сняв с себя сандалейки с носочками, стянув через голову липкую футболку, мальчик выбрался из-под душной пыльной тени дерева. И раскинув руки предоставил солнцу обрушить на себя настоящий шквал жара. Пальцами же ног разрыв обжигающую дворовую пыль, в которую превратилась земля, он погрузил туда ступни, вобрать в себя как можно больше жара. «Дайте мне жару!»- мысленно воскликнул Артемка.

И Солнце с Землей его услышали и поняли. И дали Жару.

Артемке на миг показалось, что какой-то голодный и неумелый великан, чтобы приготовить из него жаркое, просто взял и швырнул его в бушующее пламя великанского костра. Жар был просто чудовищен. Как будто вместо мозга в голове взорвали термоядерную бомбу, а кровь заменили кипящей лавой. «Я сейчас стану головешкой…»-успел подумать мальчик. Но, конечно же, не стал. Тело Артемки наполненное огнем казалось готово было полыхнуть пламенем изнутри и самовозгореться как какой-то виргинский неудачник из сериала «Секретные материалы», над чьим обугленным телом пролили немало слез Малдер со Скалли. Но не возгоралось. Ибо Артемка знал куда и как следует перелить это нутряное пламя.

Еле передвигая ногами, объятыми изнутри невероятным жаром, мальчик подошел к каменному яйцу и прижался к нему всем телом. «Держи!»- успел прошептать засыпающему внутри булыжника дракончику мальчик, как огонь вырвался наружу. Чтобы быть тут же жадно поглощенным камнем. На короткий миг, настолько короткий, что даже свет успел бы проделать за него всего пару шагов, вместо тщедушной мальчишеской фигурки вспыхнуло нестерпимо горячее пламя. Артемка вдруг понял, что просто распадается в прах. Но не успел он толком огорчиться, как жар пропал. Будто его и не было.

Зато прижавшийся к камню мальчик услышал, как внутри забилось крохотное огненно-каменное сердечко. Рам-Пити-Пам-Тиби-Таби-Дум! Пара-Пим-Пам-Тири-Тири-Тум! «Спасибо!»- с громким треском валун развалился надвое. Артемка еле успел отскочить, чтобы его не придавило. Но все же увидел дракончика. Нечто прозрачное и неощутимое, но в то же время живое и ликующее с радостным неслышным визгом рванулось в небо. И напоследок пыхнув снопом искр, растворилось и исчезло в выцветшем небосводе.

Артемка всматривался в небо, пока не заболели глаза. Но дракончик пропал бесследно.

«Надеюсь, с ним все будет хорошо»- подумал мальчик и пошел одеваться. Весь в впечатлениях от драконьего рождения, Артемка не заметил как солнышко стыдливо прикрылось легким облачком и с севера подул робкий свежий ветерок. Зной спал.

Конец.

Нечто и Мальчик.

Нечто и Мальчик.

Артемка сидел у окна и скучал. За мутным двойным стеклом разбухшей рамы властвовала серость и сырость. Легкий весенний дождик начавший накрапывать еще поза-позавчера никак не мог прекратиться. Серые тучи, надежным свинцовым щитом укрыв славный город Якутск от взора небесных богов, размеренно превращали его грязное серое месиво. Светло-серое днем и темно-серое по ночам. Промозглая сырость не признавала никаких преград. Ни крытые кровельным железом крыши, ни бетонные перекрытия этажей, ни тем более зонтики с плащами не могли принести людям отдохновения от его назойливых липких капелек. Он был повсюду и, как некоторым уже начинало казаться, всегда.

Артемка, вместо того чтобы прилежно учить домашнее задание, уставившись в окно, скучал. Приглушенно бубнил о чем-то своем ненавязчивый телевизор. Столбики цифр на тетрадной бумаге не хотели слаживаться даже в подобие решения. А буквы следующего задания так и вовсе расплывались в глазах мутными кляксами, не давая даже вчитаться в их смысл. А за окном слабый, неравномерный перестук робких капель как крохотными невидимыми молоточками перековывал скуку мальчика в нечто поистине твердое и убийственное.

Артемка все чаще зевал. Веки медленно, но верно наливались свинцом, и с каждой секундой становилось все сложнее держать глаза распахнутыми. Голова тоже не становилась легче, и мальчик скоро был вынужден упереться локтями в столешницу и подпереть себя за скулы, чтобы продолжать смотреть за нескончаемой моросью. По какой-то причине это было важно для него. Смотреть и смотреть на этот осточертевший дождь.

Как огромный мудрый и голодный удав приманивал глупых обезьянок, так и бесконечное марево капелек не отпускало взора мальчика от себя ни на секунду. А потом Артемка увидел Нечто. Будь он взрослым и уверенным в себе и окружающем его порядке событий дяденькой, Нечто ни за что не показалось бы ему. Мало того, случайно попавшись на глаз недоверчивому дяденьке, несчастное Нечто под силой его скепсиса тут же обратилось бы в случайное наложение теней и отблесков или облачко пара. Из сказочного и невероятного Нечто превратившись в самое обыденное и закономерное Что-то. Но Артемка не был уверенным и скептически настроенным дяденькой. Он был маленьким мальчиком и верил во многое сказочное и невероятное, например в то, что в старой духовке «Мечта» живет крохотный духовник. Или в то, что одинокая старушка в соседней квартирке на самом деле ведьма. И еще он видел и даже говорил с настоящей феей. И потому Артемка видел Нечто так же четко и ясно, как самого обычного прохожего.

Нечто и сам был похож на обычного прохожего. Накинутый на голову капюшон, что-то наподобие куртки, штаны и тяжелые ботинки. Разве что вместо лица у него была серая бурлящая масса и он самую малость просвечивал насквозь. Через его прозрачную грудь были видны тени снующих туда-сюда, не взирая на мерзкую погоду, машин и сторонних людей. И не только Артемка видел Нечто. Сам Нечто тоже увидел мальчика. И сделал шаг.

Всего один только шаг и в комнате Артемки запахло сыростью. Стены тут за запотели. Ковер набух от воды. А сам мальчик тяжело задышал, как будто вбежал в холодный предбанник, окутанный остывшим паром. Нечто стоял посреди комнаты. И этого имел вид более ненастоящий, чем снаружи под струями дождя. В комнате, пусть и стремительно сыреющей, сразу стала заметна ужасная прозрачность незваного гостя. Одежда, рассмотренная с близкого расстояния, оказалась клубами тумана, умело прикрепленного к стекловидному телу, и как следует разлохмаченного. Бурлящая маска под капюшоном успокоившись стала больше похожей на человеческое лицо слепленное из воды. Артемка испуганно молчал. Нечто же явно не был любителем поболтать. Молчание затягивалось. А в комнате становилось все сырее и сырее.

- Здравствуй…- наконец-то решившись, промямлил Артемка.

- Здравствуй, мальчик…- пробулькал Нечто. При этом рот на стекловидном лице даже не думал шевелиться, вместо этого сквозь его прозрачные губы вырвались на волю и лопнули пузыри холодного воздуха.

- Что тебе здесь надо?- решительный напор мальчика был неумолим. «Если прозрачное чудовище забралось ко мне в комнату, значит что-то ему нужно. И именно от меня»- думал проницательный мальчик.

- Я потерялся…- ответил Нечто.

- А при чем тут…- начал было возмущаться мальчик, но тут же пристыжено умолк. Ему вспомнилось как в прошлый раз его самого, заблудившегося и напуганного, спасла маленькая жукообразная фея. И ничуть при этом не возмущалась.

- Я потерялся…- повторил Нечто.

- А… а как тебе можно помочь?

- Не знаю…

- Ну тогда начнем по порядку,- мальчик стал решителен и мозг его заработал с удвоенной силой. Артемка придвинул себе листок бумаги, взял в руки карандаш и начертил им жирную единичку с двоеточием.

- Итак, первый вопрос. Кто ты?

- Не знаю…

- Ладно… тогда второй вопрос. Откуда ты?

- Не помню…

- Однако… тогда ответь хотя бы на третий вопрос. Почему ты прозрачный?

Нечто печально и недоуменно пожал плечами. Отчего на ковер обрушилось не менее трех литров холодной воды. «Еще чуток и меня затопит. Ох и попадет мне…»- поежился Артемка, представив как он будет объясняться с мамой насчет лужи в комнате.

- Ладно. Давай по-другому,- мальчик в сердцах скомкал лист бумаги с жирной единицей и бросил его мусорную корзину, уже до половины заполненную водой.

- Давай…- булькнул Нечто.

- Я буду задавать тебе вопросы, а ты попробуй угадать. Может и вспомнишь что-нибудь.

- Может и вспомню…

- Так,- мальчик придирчиво осмотрел истекающее влагой прозрачное Нечто со стекловидным водяным лицом и клоками тумана вместо одежды,- ты имеешь какое-то отношение к дождю?

- Ээ… - Нечто приподнял руку и посмотрел сквозь нее. В руке бурлила темная водянистая масса и время от времени шустрой змейкой проскакивала крохотная искорка молнии.

- Скорее всего… Я, кажется, люблю… дождь… Я люблю дождь! - все-таки решился Нечто и его стеклянистые губы слегка изогнулись кончиками вверх.

- Хм… Ты пришел оттуда где очень много дождя?

- Да… много… очень много… дожди идут и идут… без конца… без начала… всегда…

- Ну, значит ты местный,- пробурчал Артемка. Ему тоже с недавних пор стало казаться что дождь идет без конца и без начала.

- Нет…- серьезно ответил Нечто,- я не местный… я понял это только что…

- Хорошо. Ты прибыл из страны Дождя и ты очень любишь дождь. Зачем ты пришел сюда? К нам. В город Якутск.

- Я… я не знаю… я не приходил…

- Но ты же тут. Значит, если ты сам не пришел, кто-то тебя принес?

- Да… Меня принесло сюда…

- Чем? Ветром? Циклоном?

- Нет… Теперь я вспомнил… Я пришел с Дождем…

- Как будто было трудно догадаться,- пробурчал Артемка недовольно оглядывая свою комнатку, все более становящуюся похожей на болото.

- Да… Я пришел с Дождем… Я люблю Дождь… А Дождь любит меня… И он не уйдет без меня…

- Так вот значит от кого ты потерялся! Ты потерялся у дождя? Ты дождевой человек?- радостно возопил Артемка, чтобы не промокнуть забравшись с ногами на стул.

- Нет… - Нечто имел вид еще более бесплотный чем прежде и с каждой минутой проведенной в комнате мальчика становился все призрачнее и призрачнее. При этом голос его крепчал и становился все увереннее и увереннее.

- Тогда кто ты?

- Я еще не знаю… но скоро узнаю… капли холодной воды мечутся во мне… молнии мгновенными корнями принизывают мое тело… туман окутывает и бурлит вокруг меня… я скоро узнаю…

- Да ты поэт,- искренне восхитился Артемка литературному высказыванию Нечто.

- Да… я люблю стихи про Дождь…- невозмутимо ответил Нечто и вдруг клубком сероватой сырости, служащей ему в качестве руки, хлопнул себя по прозрачному лбу. Аж круги пошли.

- Ах… теперь я вспомнил…- воскликнул он, если можно считать восклицанием еле слышимый мистический голос крохотных пузырьков вырывающихся из кристально-прозрачных водяных губ.

- Ура!- обрадовался Артемка, у которого в воду слетел с ноги тапок и затонул не хуже чем «Титаник» в одноименном блокбастере.

- Я люблю дождь… я и есть дождь…

- А что же тогда капает снаружи?- наивно спросил мальчик.

- Дождь… Настоящий Дождь… А я его Вдохновение…

- Что?

- Я то, что чувствуют люди, когда на улице идет Дождь, а они сами сидят дома… и перед ними лежит лист чистой бумаги и заточенный карандаш… Я их Вдохновение, которое приходит с Дождем…

- Вдохновение? Это когда хочется стихи печальные написать?

- Да… это –Я…

- Это из-за тебя дождь не уходит?

- Да… Я потерялся…

- В смысле?

- Ты умный и добрый мальчик… ты можешь догадаться… и ты поможешь мне… волшебные твари любят тебя… они подсказали где тебя найти…

- Хм… - смущенный такой речью Артемка покраснел, но потом его взгляд уперся в холодное зеркало воды, с каждым становящейся все выше и выше. И смущение как водой унесло. Вместо этого мальчик принялся лихорадочно думать. И надумал столько всякой всячины что бедолага Вдохновение, бывший Нечто, опять поплотнел и стал похожим на обычного промокшего человека. Артемка, испуганно вскрикнув, понял что делает что-то не так. Не надо быть таким взрослым дяденькой, Артемка схватил себя за вихры и больно потянул в стороны.

И представил себя на месте бедолаги Вдохновения. Это получилось на удивление легко. Как будто он всю жизнь только и делал что представлял себя на месте всяких странных существ.

И мальчик почувствовал себя настоящим Дождевым Нечто. Почувствовал как он носится незаметной тенью в клубах зарождающихся туч. Как он приходит в город с дождем. Как печально и невидимо стоит за окном, отчего у людей, даже самым черствых и практичных, в душе начинает тренькать тонкая невидимая струнка, чья незатейливая мелодия так и тянет руку к карандашу и просит излиться на бумагу. И лишь после того как мелодия прекращает свое звучание, оказавшись на бумаге, уходит прочь в поисках новых душевных струн.

И тут Артемку озарило. Он понял, что нужно сделать чтобы несчастный Нечто освободился от города Якутска и в свою очередь освободил город Якутск от дождя. Схватив ручку с чернилами неприятно- розового цвета он яростно уставился на клочок бумаги. И уже через пару секунд что-то в ней черкал с бешенством настоящего графомана. Через минуту все было кончено. Стих, довольно мерзкий был начат, раскрыт и закончен.

Артемка с улыбкой удачно облегчившегося человека поднял исписанный лист и показал его Нечто. Но Нечто уже не было в комнате.

«Неужто получилось», подумал мальчик и с ужасом оглядел свою комнату. Она имела такой вид, будто озорной великан привязав комнату к канату, макал ее в озеро как пакетик чая в кипяток. Вымокло все, что могло только вымокнуть. Благо хоть вместе с Нечто ушла и большая часть воды. И ее уровень существенно понизился, но, к сожалению, не пропал вовсе. «Мне точно влетит», подумал мальчик и, спрыгнув со стула в воду по самые лодыжки, отправился за ведром и тряпкой.

А на улице, впервые за все дни, серые щиты неприступных туч, раздвинулись. И что-то блестящее, как ограненный в виде человеческой фигуры алмаз, сверкнуло в пробившемся сквозь облака обжигающем лучике солнца. И дождь кончился.

Конец.