Артемевы Секреты

Глава 1

АРТЕМОВЫ СЕКРЕТЫ

Горбатый Артем слыл в рыбалке корифеем. Где бы он ни удил, весть о нем непонятным образом мигом разносилась по реке. «Артем в протоке ловит! – вздыхая, судачили меж собой рыболовы. – Надо было там сегодня рыбачить!» Неудачники ордой снимались с насиженных якорей, вытаскивали из воды скрученные проволокой чугунные железяки, ржавые тяжеленные шестерни, а то и просто авоську, набитую булыжниками, и, как тараканы на съестное, мчались к Артему, надеясь полакомиться хотя бы крохами от основательного улова. Особенно часто осаждали Артема наезжавшие городские рыболовы, обкладывали его, и тут уж прощай, безмятежная любезная рыбалка. Дед бранился, ершился, а потом перестал рыбачить по субботам и воскресеньям. «Рыба не мерин! – стал поговаривать старик. – И ей по выходным передышка нужна!»

Само собою разумеется, что все рыбаки восхищались стариком, завидовали его нюху на рыбу. Говаривали, что он ее под водой зрит и окостенелой горбатой наружностью приманивает. Исключительные завистники и злюки – свет не без таких – и кто в рыбалке ничего не разумел, ехидничали, болтали, что старичок, мол, втихаря браконьерствует, а донки и всякие удочки таскает для отвода глаз.

Особенно упорно злобствовал верзила Буряков. Вот он-то как раз не гнушался побаловаться сетью, а разложенными для близиру на корме катера кружками попросту мозолил глаза. Сеть спрячет, укроет в тайнике на берегу и возвращается домой, скаля зубы всем рыбнадзорам. Попробуй прицепись! Вот они, красные пенопластовые кружки, а вот и судаки, законно пойманные. «Чхал я на рыбнадзоров! – во хмелю бахвалился Буряков. – Они пущай следят, как по весне смывает с полей удобрение в реку и рыба околевает… Для меня рыба – прокорм! А раз прокорм, попробуй меня поймай! Нет, ты поймай! Подловишь – взыскивай!..Чхал я на штраф…» Вся деревня знала – судаки Бурякову не прокорм, а бесшабашная деньга и многоградусная выпивка. Но при встрече с рыбнадзором огромный Буряков превращался в добродушного любителя рыбной ловли: все-таки не хотелось платить штраф. Взор у него в моменты встреч с представителями рыбной власти становился елейным, казалось – к липкому взгляду на лету могли приклеиться мухи.

Дед Артем однажды все-таки заставил прикусить Бурякова его ядовитый язык – вытянул из омута сверхъестественнейшего карпа. Карп был до того велик, что не проходил в дыру обшарпанного, всегда висевшего на поручнях деревенской пристани, никого не разу не спасшего спасательного круга. Вот эта была рыба! Всем только оставалось растерянно пощупать глазами безмерную неправдоподобность хвостатого гиганта.В рыбацких воспоминаниях сохранился тот карп вчерашним несбывшимся сном-мечтой.Крепко заудили Артемов омут, целый год там рыба вообще не водилась, лишь потом Петька Кукин сочинил, что он чуть было не поймал второго такого карпа. Но «чуть-чуть», всем рыбакам известно, не в счет. Кто же поверит мальчишке? Мало ли чего они, сорванцы, не напридумывают, глядя прямо на вас честнейшими глазами!

Только Артем не сомневался в Петькином рассказе. Когда над Петькой насмехались, спрашивали, не утащил ли его карп на дно, и тот покрывался буро-малиновой краской, одним большим пятном до ушей скрывающим бесчисленные веснушки, Артем убежденно, серьезно заступался за мальчишку: «И чего ржете?! Есть там двухпудовый карп!.. Да не у каждого возьмет! Что он заподлинно там, я сам наблюдал!» А у Артема был авторитет. Попробуй не согласись с таким докой по части рыбалки!

– Дед Артем! Как же ты сам-то ловишь, что у тебя рыба будто заговоренная? – спрашивали его.

– Как ловлю? – как бы не расслышав, переспрашивал старик. – А с таком... Рыба чует, кто ее ловит... Я возьму одну-две, и до дома. Вы же, окаянные, с утра до вечера шакалите... Какая же безмозглая тварь в ваши мешки полезет?!

Рыбачил Артем обычно с самого раннего утра, часа по два, не больше. Зато еще солнце хорошенько не накалится, а горбатый дед по-парадному величаво подваливает на старой лодке к причалу. «Вась, Васек! — кричал он матросу, отчего-то всегда заспанному. – Помоги достать мелочь. Гостинчик старухе!» Дожидающиеся приезда собирались толпой, знали – сейчас появится что-нибудь диковинное для нынешнего, искушенного семужными яствами обжорливого времени: то ли это будет длинный, вытянутый, как торпеда, судак, то ли бронзовый, похожий на музейный канделябр, с растопыренными плавниками широкоплечий язь. Этакую рыбу, как говорится, к ремню подвяжи – она дорогу подметает. Очухавшийся от спячки Вась-Васек двумя руками хватал рыбу заголову, просовывал большие пальцы под жаберные крышки и, когда она начинала лупить хвостом по деревянным доскам причала, будто их пришибала, как-то сластолюбивоахал:

– Вот выкидывает фортели! Вот какие фортели! Ах, лапочка, вертихвосточка! – фамильярнообращался он крыбе, как к какой-нибудь заблудившейсясмазливой девахе, брошенной или позабытой кем-то из городских гуляк на деревенской пристани. – Щас мы лапочку угомоним!

Напыщенный Артем, поднимая из лодки ведро с рыбой помельче, словно и не просил только что матроса опомощи, начинал ворчать:

– Не лапь! Помягше...

Пораженный невиданностью зрелища какой-нибудь простак в синтетической шляпе, из интеллигентов-дачников, спрашивал из толпы:

– Простите, на что вы ее поймали?!

– Набанан! – невозмутимо отвечал Артем. – На что еще тута, в деревне, рыбу ловить прикажете?

Дед с помощью Васьки взваливал рыбину на горб. Походя, кричал матросу, вытиравшему руки о брезентовые штаны, давно слюдянисто-окаменелые от слизи:

– Лодку отгони!

Шатаясь под рыбой, шаркая, Артем скромно удалялся в деревню.

– Виртуоз! – восхищался им Васька и все глядел на желто-серую пыль, вздымавшуюся на подъеме к деревне, и болтающийся над пыльным облаком большой хвост.

Конечно, не всегда Артему перепадали такие уловы. Случались ему зорьки, после которых он причаливал к пристани молча, что означало – среди трофеев не оказалось примечательной особи, но всегда Артем был с гостинцем старухе, очень метко рыбачил, даже в самую неуловистую пору. Часа за два он натягивал рыбы столько, сколько другому, сутками непролазно высиживающему на реке, снилось разве что в счастливом сне. Многие рыболовы норовили выведать Артемовы секреты. Но дед о рыбалке не распространялся; молча послушает, снисходительно покивает, соглашается со всеми: мол, правда, что рыбы мало стало; любит бродить рыба по невесть каким путям-дорожкам; прикормка в рыбалке здорово важна; и чтобы крючок попрочнее, «покрепше», а леска потоньше, но понадежнее. Со всеми старик единодушно соглашался, а о своих ушлых рыбацких ухватках – глухой молчок. Некоторые рыболовы пытались подмазаться к Артему – кто с байками о ловле, кто с бутылкой для разговорчивости, – нет, он знай, о чепуховине всякой мелет. Не подобрать отмычки к потаенной удачливости.

Рыболовы на лодках исподтишка следили за дедом, но ничего особенного не находили. Ловит как все – донку зашвырнет недалече и сидит как истукан, пока парочки хороших рыбех не схватит. Посидит, посидит, свернет донки, удочку достанет и тут же, как в сказке, тянет из-под кормы леща. Половит на удочку, потом вдруг ее отложит, донки по другой борт забросит... И пошла будто из пулемета по снастям рыба, тащит одну за одной. Не иначе, действительно старый горбун видит, как рыба хороводит! Сидит, на удочки уставится, священнодействует, шепчет, пришептывает, перешептывает. Самый всамделишний колдун!

Петька Кукин, каждодневно таскавший с причала пескарей, завидовал, наблюдая, как с шиком подваливал Артем к пристани. Дед сидел в лодке по-особому, вполуразвалку, боком, вытянув правую ногу, упирался ею в сиденье, а левую поджимал под себя. За бортом в воде туго натягивал веревку большой садок. Чуть поднимаясь, показываясь на мгновение, он отсвечивал серебристым блеском.

Однажды утром, как только старик совершил свою великолепную, несравненную церемонию выхода на берег, все мальчишки сбежались, сгрудились поглазеть на выловленное богатство.

– Мелочь! – невозмутимо ипрезрительно изрек Артем. В садке лежали крупные подлещики. Все мальчишеские уловы, сразу прикинул Петька, не перетянули бы и одного самого малого подлещика.

Артем потоптался около мальчишек.

– Знатный был бы живец! – неторопливым взглядом оценил Артемподвешенных на куканах пескарей. – На жареху у вас?

– У кого как! – отозвался Петька. Его связка была, правда, подлиннее, чем у других, из нее топорщились даже два окунька. Небрежным тоном, подражая Артему, Петька добавил:

– Мелочовка!

Старик улыбнулся:

– Что ж с лодки не рыбачишь? Наловил бы!..

– Прохудилась лодочка. Рассохлась вконец!

– А батя чего ж не починит?

– А-а!.. К уборочной готовится.

– Запарка! – скучным голосом подтвердил Артем. – В деревне летом раздолье только пионерам и пенсионерам. Ну и дачникам... – посмотрев на Петьку с тощими пескарями, Артем очем-то задумался. – А если тебя, пострела, завтра с собой прихватить?.. Погребешь... А?

Петька Кукин онемел: «Рыбачить с сами Артемом!»

– Не продрыхнешь рыбалку-то?.. – ухмыльнулся дед.

– Да я... я... – ликующий Петька блаженными глазами вытаращился настарика. – Не просплю!... В лепешку! – и все еще не веряв удачу, посеменилза Артемом, забегая, заглядываяв морщинистое лицо, пугаясь, что дед одумается…

Утро выдалось плотно туманным. Мга пышным зябким облаком примкнула к черной бездонной воде – весла прячутся в ней, отзвуки весельных шлепков сразу рвутся, заглохнув в немой пелене. Старик всматривался куда-то в непонятное, белое, направлял:

– Правее держи!.. Приваду под Марфиным поставил. Лещ уж сбежался, поди!

– Ты, деда, меня б кликнул, я б помог...

Невпроворот такихпомощников! – Артем перед рыбалкой был всегда не в духе до тех пор, пока не окажется в воде первый крючок. – Разнюхать бы, как старый рыбачит,чтобы опосля рыб нахапать!.. Сподручники!

Петька обиделся. Артем разгадал мальчишескую думку. Поэтому из-за вполне заслуженного упрека Артема Петьке стало обиднее, чем поделом схватить тумака. Петька надулся, сильнее ударил веслами, огрызнулся:

– Подумаешь!.. Ато будто никтоне ловит!

– Вправо правь!.. Гресть научись, куда крутишь!.. «Ло-ви-ит!» – передразнил старик мальчишку и замолчал.

Туман быстро лысел, над водой выстелилась прозрачная, чистая полоса, и лишь вверху скручивались, перепутавшись, его редкие седые космы.

– Поспешай!.. Клев прокукарекаем... – Артем загорячился. – Ишь,рыба разгуливает!

Петька невидел ни одноговсплеска. Зримее гляделись убегающие за корму пузырящиеся завихрения. Большая воронка отскакивала от лопастей, вскипала, кружась, снизывала в гирлянду светящиеся в темной воде круги, которые исчезали, не успев сомкнуться с новыми, их догоняющими. Чудилось, что не лодка движется вперед от весел, а сама река толкает ее шуршащими по смоляным бортам, черными прозрачными струями. В обволакивающих струях пропадала протяженность времени, исчезали река, узкая лодка, ворчливый Артем. Взор, притянутый к уплывавшей реке, искал в бархатных пластах новые и новые скатывающиеся хрусталики брызг.

– Эй!.. Ты чего?! Оглох, что ли!.. На нос перебирайся! Сам буду править.

Петька, очухавшись от водяного наваждения, переполз вперед. Лодка, перевесившись, занырнула в воду до крайних досок.

– Может, на корму перелезть?

– Тама сиди!.. Дотащимся! – Артем, полуразвернувшись, налег, кряхтя, на весла. – Чурку в речке выглядывай!

– Какую чурку?

– Буек... – ворчливо пояснил Артем. – Деревяшка заместо буйка, где привада.

Артем завозил прикорм заблаговременно, с вечера, чтобы кто-нибудь не уследил, куда он его опустит. Использовал старик не пенопластовый буек-кругляш, которым обычно рыболовы обозначают место лова, а маскировал под него любой найденный на берегу сухой чурбачок. «Скрытный дедок!.. – неприязненно подумал Петька. – Сквалыга!»

Скоро Артем притабанил веслами, и рыбацкая плоскодонка, споткнувшись, как живая, застопорила ход. Мальчик нигде не обнаружил ловко утаенный, сработанный под корягу рыбацкий буек.

– Груз опускай... – не своим, с отдышкой голосом шепнул Артем.

Петька, долго не раздумывая, ухватился за носовой якорь (вместо них Артем применял набитые песком отслужившие газовые баллончики с наглухо закрученными пробками) и бросил его.

– У у! – застонал Артем. – Сгинула рыба!

Петька не хотел с размаху кидать баллон, но тот выскользнул из онемевших пальцев и с раскатистым в речной тиши грохотом ударил по воде.

– У!.. Сподручник! – повторял Артем. – Пескарей тебе удить!

Мальчишка после промашки сразу позабыл о стариковском скупердяйстве, молчал. Дед, не брякнув, не стукнув, ювелирно опустил другой якорь – лишь шелестя шмыгнула смоленая глянцевая веревка.

– Туда же! – вздохнул дед. – Карпа чуть не поймал! – Артем, подтягивая, выбрал конец веревки. – Шелупонщик! – пробухтел он.

Наконец все успокоилось, стихло. Вода прозрачно-темная, как бутылочное стекло, не волнуется всплесками, даже уклейка не резвится, не теребит крошек на поверхности... Благодатны предрассветные мгновения! Розовеют берега. Гладь и тишина. Артем молча поразглядывал реку, стараясь не шуметь, не спеша вытащил донки. Мальчик прицепился к ним глазами.

Снасти у деда оказались самыми обычными – по паре крючков и свинцовое, тусклое, в царапинах продолговатое грузило. «Вот и хваленые секреты! – удивленно размышлял Петька. – На такие донки вся деревня ловит! Леска грубая, крючки даже некованые». Но когда Артем крепил к крючку комок круто вареной каши, приминал, превращая его в шарик, Петька углядел, что крючки подвязаны к леске поводками из тонких капроновых веревок, подкрашенных, как и леска, в чайный цвет.

– Деда! Почему у тебя поводки из веревок?

– А молол, что другие, мол, ловят!.. Постигай! – старикулыбнулся. – Лещ-то кашу сосет... Напорется он на жесткую, как проволока, леску и побрезгует приманочкой!.. А я ему мягонькую веревочку подсовываю... Спросонья-то лещ не заметит и засосет наживочку, засосет... Хи-хи... Постигай, пока я не помер!

Артем очень живописно перекрестился и покивал, сочно переплюнул через плечо, недалеко зашвырнул донку.

– Сак достань! – сказал Петьке. Отправил следом вторую донку, чуть правее за первой. «Забросить не успел, а уже сак ему подавай!» Петька вытащил за палку из-под сидений большойсачок и примостилего поверх борта.

Долгожданный лещ не шел. Артем ждал рыбу, переминая, стряхивая с сухих пальцев остатки пищи. Петька заскучал. Он поглядывал на понурое, в морщинах, похожее на заброшенную избу лицо старика. Только серые глаза Артема, как зашторенные окошки, тускло светились на бескровном, потрескавшемся лице. Без показного ухарства старик показался Петьке страшно уродливым. В молчаливой тишине реки он действительно походил на замшелого колдуна, стылым взглядом притягивающего поживу. Но вот морщины деда обозначились отчетливее, острее, и тут ожило лицо, напряглось, разнеслась кровь по бледным щекам, вспыхнули ярко глаза, старик подсек и рванул леску. От неожиданности Петька зажмурился и, распахнув глаза, увидел Артема, проворно накручивающего леску на локоть согнутой руки. Он выбирал леску сосредоточенно, будто выполнял привычную работу, и только сверкающие торжеством глаза и раскрасневшееся дряхлое лицо показывали, что старик испытывает радость. Петька же, быстро привстав с сиденья, окунул в воду сачок. Вытащив леща, дед заставил его глотнуть утреннего воздуха, и рыба без намека на борьбу, как обрезок толстой доски, очутилась рядом с лодкой. Петька взметнул сачок вверх, лещ слегка саданул хвостом по ободу и, вздернутый телесами в воздух, оказался в лодке.

– Хвалю! – сказал Артем. – Эдак мне без тебя не совладать, – польстил мальчишке.

От удовольствия и похвалы Петька, если бы был воздушным шаром, обязательно лопнул бы.

Старик, сунув большой палец лещу в круглый рот, другим надавил на цевье крючка, освобождая его. Лещ тут же воскрес, пнул хвостом бадейку, отчего та зазвенела, как от удара молотка.

– Ах, поганец! – Артем прижаллеща к доскам. – Еще звонарь нашелся!.. То один рыбу пужает, то другой... Я тебя, поганца, угомоню! – он отправил леща в ячеистый садок.

Рыба в воде застучала снизу по борту, не желая смириться с необходительным обращением со своей деликатной особой.

– Кхе... – удовлетворенно прикашлянул Артем. – Ишь, лещачью фисгармонию устроила... – взглянул на конопатого Петьку, улыбающегося во весь рот. – Не таких артистов видывали...

Старик, ощутив еще один толчок, не успел продолжить, потянул леску от второй донки. Снасть натянулась, что-то тяжеленное, будто тонущее, поволокло ко дну запас лески.

Дед округлил глаза:

– Ну, Петька!

Петька подскочил как ужаленный. Через мгновение старик самообреченно заахал, не успевая задержать убегающую леску.

– Давай, деда!.. Давай, миленький!

– Та-ащу! – стервенел Артем. –Дылда попалась!

– Давай!! – позабыв обо всем, закричал мальчишка.

– Тащу!.. – вторил Артем. – Тпру!.. Стой, зараза!

Петька, приноровившись, тоже впился пальцами в леску, и они вдвоем умудрились-таки подтащить рыбину. При виде ее Петькина душонка заметалась, как будто кто-то выворачивал ее, маленькую и азартную, наизнанку.

Огромный, в четверть лодки, лещ, из тех рыб, какими, бывало, похвалялся старик на пристани, появился из глубины и словно не замечал, что его подтягивают к лодке. Петька видел, как пошевеливается его широкий хвостовой плавник, которым он нехотя огребал воду. Мальчик оставил леску Артему и схватился за сачок, подлаживая обруч под лещачью голову. Артем вытащил леску. И тут уж восстал, пробудился от спячки лещище! Пристегнутая к толстой леске огромная рыба необъезженной лошадью бросилась к лодке, будто собираясь протаранить ее и пустить ко дну. Секунда – раздался глухой, тугой удар, и лещ соскочил с привязи.

– А-а-а!! – ошалело заголосилПетька. – А-а!! – размахнувшись,саданул сачком по воде, словно этим можно было задержать, остановить улепетывавшую скакуном рыбу. – А-а-а!..

– Чего ор...р...решь?! – пристукивая зубами, выговорил Артем. – Рыбы не видал?!.. Чего горланить?! Много лещей-то! – Артем успокаивал заодно и себя. – Лещ как лещ! Навалом лещей...

– Такого теперь не поймаем!.. – всхлипнул Петька.

– Ну вот, заморосил носом...Чего о рыбе плакаться?.. Нато и рыбаки, чтоб рыба с крючка удирала и хвост нам показывала... Она стрекача, а мы ее ловить сызнова!

– Давай, деда!Давай скорее забрасывай!..

– Тепереча ты по свою сторону донку перекидывай, а я садком поорудую... На прежнемместе ловить нечего – отдохнуть ему надобно. Распугали уж!

Лучше на старое место! – почти взмолился Петька. Он, бедолага, надеялся, что упущенный лещ ждет там, где был схвачен. – На новом месте прикормки нету... – заканючил он. – Что я там поймаю?..

Морщины у Артема разгладились:

– С чего взял, что у меня привады и тама нету?

– Как?! Там тоже прикормка опущена?

– Не прикормка, а привада... Прикорм – когда рыба кормится, а она у меня всего-навсего жмых понюхивает, взять не может!

– Ты, деда, приваду в нескольких местах опускаешь?

– Ага! – засмеялся довольный Артем. – А ужу посередке. На стоячей воде славно так рыбачить!

До Петьки дошло, каким способом Артем видит и выколдовывает свою рыбу.

– Ты не проболтайся! – предупредил дед. – А то шакалы прознают – изведут рыбу! А так-то мы с тобой еще парочку хороших лещаков возьмем – и до дома...

Петька не сразу сообразил, что стал единоличным обладателем Артемовой рыбацкой тайны.

– Помалкивай только, – повторил Артем. – Не проболтайся!

– Ни за что!.. Что я, балбес? – Петька быстренько перебрасывал донки.

Артем почти успокоился за сохранность секрета. Про себя подумывал, зачем раскрыл его. Может, чтобы приободрить парнишку после осечки с лещом? Чем Петька его, старика, пронял-то, разжалобил? Артем мельком посмотрел на мальчика, а тот, притаившись, следил за донками. «Ишь, конопатый!.. Малец, малец, а рыбачок из него сладится... Ишь, свисток! Как он заголосил, когда лещ сошел!»

С помощью Артема Петька выволок-таки четырех прилично упитанных лещей.

– Полно! – сказал вдруг Артем.

– Деда, рано еще!..

Артем был непреклонен:

– Рыбка счет любит, а то другим разом ничего не поймаем... Тяни груза, и так припозднились...

Они проехали на лодке, подняли со дна приваду. При виде ее Петька оторопел: оказалось, привада лежала в завязанных чулках, изношенных Артемовой старухой.

– Как несет! – подсунул дед мокрый клейкий чулок под Петькину носопырку. – Лещ чует, а полакомиться не может. Эх! – он как будто сам наелся вкусного жмыха. – Прет подсолнухом-то!

Когда возвращались к пристани, Петька Кукин гордо сидел за веслами, а Артем раздумчиво, как бы не замечая мальчишеского пижонства, говорил:

– С лещаками надобно повременить. Пущай успокоятся!.. На судака, что ль, переключиться? Недурно,если судачок пощекочет нервишки...

– Деда, меня возьмешь?.. – обеспокоенный рыбацкой будущностью, спросил Петька. С него моментально сдуло опрометчивое высокомерие.

Артем посопел, размышляя:

– К вечеру пескариков добудь для живца... Я приваду поставлю... Куды ж без тебя теперь!..

– Приваду на судака! – одурел парнишка от очередного небывалого рыбацкого секрета. – Судак же не чует жмыха! – Петька раскрыл рот и позабыл захлопнуть.

– А ты лобешником пошевели!

Петькин выпуклый лоб запестрел складками, но все равно там, внутри, ничего не шевельнулось.

– Ты телик глядишь?

Петька кивнул.

– Ну и покумекай!

Петька явно недокумекивал. «Телевизор» – сетка такая браконьерская! – озабоченно задумался мальчик. – Неужели?!»

– Мыслишки у тебя короткие... Куды ж тебе с дедом тягаться! – чмокнув языком, самодовольно сказал Артем. – Ладно, увидишь!

На этот раз, причаливая, дед Артем не прокричал ничего заздравного Ваське.

– Не густо сегодня! – оскорбленный стариковским невниманием, проронил матрос.

– Погода, язви ее, не баловала! – неохотно промолвил Артем. – Рыба, как ты, заспанная. Я ито только однуосаднил, остальных Петька начикал...

Петька непроницаемо молчал,высверкивая зазнайством. Все-таки не выдержал:

– Такого вот леща... – Онразвел ладони на метровый уровень.

– Цыц! – рассерчал Артем и зашептал Петьке в оттопыренное пунцовоеухо. – Фасон держи! Стоящий рыбак издалека видит рыбу и, если она размером не вышла, не вытаскивает.

На людях Артем забыл козырнуть показной выдержкой и очень громкодобавил:

– Поглядим, чегой-тодругие нарыбачут!.. На, Петюха, ключ, – еще разок проигнорировал Артемматроса. – Лодку отгони. Я пойду потихоньку. Да про пескарей не запамятуй... Налови…

К вечеру Артем вызывающе требовательно стукнул о крыльцо кукинской избы. Держал в руках он «дырульный бачок», как он сам называл свой гнутый алюминиевый садок под живца с насверленными в крышке дырками. Из банной шайки они переложили в садок с три десятка пескарей, и Артем тут же прогнал Петьку в дом под тем предлогом, что мамка будет браниться и назавтра не отпустит, а сам суетливо заспешил.

Дома Петька включил телевизор. Глядя на экран, представлял себе там, за экраном, полосатых судаков. Судаки почему-то гнусавили Артемовым вязким голосом: «Лобешником, лобешником пошевели...» Ничего, кроме судаков, не вообразив, расстроенный Петька улегся спать. Сразу, как на воде, закачало. Так, известно, бывает после рыбной ловли с лодки. Когда с причала пескарей таскал, никогда перед сном не качало, только прыгали поплавки перед закрытыми глазами.

Ранехонько Петька дожидался Артема на причале. Старик не появлялся, и Петька пошел к лодкам. Увидел под кормовым сиденьем металлический садок и решил заглянуть в него – оценить свежесть живца.

– Деда, кто-то наших живцов стырил!.. Совсем мало осталось! – залопотал Петька, едва завидев деда.

– Это они еще вчерась окочурилнсь... Я выбросил. I

– Половина пескарей сдохла!.. Не может быть!

– И чего заладил?.. Веслами лучше дергай! – сказал, оглядываясь, Артем. Как всегда перед рыбалкой, он был раздражен.

Поплыли по течению в другую от вчерашней сторону. Грести недолго, может, потому запоздал дед. Петька знал, что на сбегающем с берега откосе, у плеса, любили кормиться судаки. Частенькозимой, по перволедью, сюда высыпали блеснить судаков деревенские мужики и наезжающие городские. Они выхватывали из лунок красавцев в полосатых тельняшках, которые тут же от мороза деревенели, становились как заиндевелые полена – хоть топи ими печку! Летом у плеса ловили судака на кружки, но из деревенских они были только у Артема и еще у двоих рыбаков. Да и те рыбачили на кружки от случая к случаю.

Незаметно, не утруждаясь, Петька доковылял на веслах до плеса. Артем, сидя на корме, подготавливал кружки к лову. Он продевал поводок в рот пескарю, пропускал под жаберной крышкой и закреплял за жабрами. Крючки цветочком выглядывали из пескариных унылых ртов. «Почему-то у пескарей из всех рыб самые постные рожи, – думал Петька. – Может, потому, что любят прозрачную воду, а ее осталось очень мало? А может, потому, что их самих щуки и судаки любят!»

– Вот!.. Постигай! – показал Артем живца. – Пескарь будет живой. У судаков от такого пескарика слюнки потекут! Плавать будет бочком, как подраненный, а в самом деле живехонек! Это не то, когда пескаря за спину под плавник калечат!

Кружки у Артема потертые, с облупившейся краской – повидали на веку не одного судака... Опущенные в воду кучкой, они рассыпались, забелели, как расставленные на столе столовые тарелки.

– Деда! Что ж у тебя за привада? – Петьку всю дорогу подмывало спросить об этом, но он крепился, чтобы не быть надоедливым.

– Как в телике! – Артем почесал подбородок, и сморщенное лицо преобразилось в пройдошливую мину. – Око видит, да зуб неймет!

– Чего неймет?

– А что кажут!.. К примеру, судаку пескаря!

– Сожрет судак того пескаря, – не раздумывая ответил Петька, – только захрустят косточки!

– Эка, – Артем ткнул коротким пальцем в направлении опрокинутого, отливающего красным цветом кружка. – Клюнуло! Подгребай!

Петька на веслах ринулся к перевертке.

Подъехав, они увидели, что кружок вращается юлой.

– Пущай заглотит! – небрежно махнул Артем. – Нету дурашливее рыбалки,чем судака кружками брать! Только что – отдых!.. Тепереча пора! – онподхватил с кормы кружок. – Знамо, зацепило! В полтора кило! Хорош разбойник!

Артем опустил судака в лодку.

– И вот подумай: что ежели посадить пескарей в банку, горловину тряпкой замотать и опустить на веревке в воду. Схрумкает ли судак того пескаря? – дед с помощью зевника выдернул тройник из зубастой судачьей пасти. – Или будет на пескаря облизываться? Рыба-то любопытная, точно ворона!

– Так ты пескарей в банке на дно опускаешь?! Хитрован! Судака обвести! Ну и ну!

– Эка! – дед посадил пескаря на крючок, и старый кружок отправился погулять, поплавать. – Я еще и не то ведаю...

– Ну! А еще что?! – От любопытства Петька подобрался.

– Что хочешь!..Вот рыба, известное дело, с позвонком.

– Ну!

– И чего ты с утра сегодня нукаешь, как кобылу погоняешь! Ну да ну! Вот реши задачку немудреную: зачем, скажем, судаку позвоночник нужен?

Петька чуть задумался:

– Ха! Чтоб плавать!

– А тебе самому?

– Мне? Чтоб прямо ходить!

Артем загоготал, глаза замигали.

– Чтобы башка в штаныне провалилась! – пояснил дед. – Говорил же, шевелить в рыбалке надо лобешником!

Петька сначала обиделся, а потом прыснул вслед за беззлобно похохатывающим стариком.

– Смотри! Еще перевертка!

Трех судаков добыли наши рыбаки. Пора и к дому двигать. Банку с пескарями подняли со дна, отпустили рыбешек из «телика» в отчую стихию. Вдалеке заслышался негромкий переливчатый звук, будто нежно урчал обсметанившийся кот. Скоро урчание превратилось в бурчание, заклокотало, и стало ясно, что с дальнего залива плеса приближается катер.

– Вот у кого голова впрямь в портках! – вымолвил Артем. Катер вел Буряков, а на корме сидел Женька, недруг Петьки Кукина. Буряков прошелся кругалем, сбавил обороты, запустил зыркающий взгляд в лодку Артема.

– Всего-то! – фыркнул Буряков-старший. – Мы дюжину взяли! До чертовой одного не хватило! – похваляясь, благодушно улыбнулся он.

– И катился бы с этой дюжиной к тому, до которого не хватило!

– Эх,горбуша... – негневно обозвалскрюченного деда Буряков. – Все ерничаешь? Не убивайся,рыбки на всех хватит!

– У меняспина горбатая, – вскипел дед, – а у тебя совесть дубовым горбылем!.. Им рыбки хватит?! – он указал на Петьку и Женьку.

– Им синтетической придумают, изобретут – не пропадут! – сказал Буряков. – Я беру меньше, чем травят химией... Надобно жевать, пока она есть! – Буряков принципиально громко врубил двигатель. – Бывайте... салаги! – прокричал он. И это его «салаги» прозвучало с едкой издевкой.

– Салагам привет! – помахал с кормы руками и Женька.

– Катись, катись! – крикнул вдогонку, огрызаясь, Петька. – Объедалы!

– Ты-то куда встреваешь?! Опять побьют! – Артем проводил длинным насупленным взглядом катер. – Садись за весла...

Они поплыли молча, не заговаривая. Широкая река, во вчерашнем утреннем тумане казавшаяся таинственной и безбрежной, заузилась и обмелела. Виделась она такой потому, что засияло, зажглось солнце, блики прыгали по ряби, блистали, не позволяли вовсю распахнуть глаза, и от этого невысокие берега выглядели заезженными ухабами в распутицу. Течение цепляло, тормозило плоскодонку. «Буряковский движок бы!» – про себя подумал мальчик. Петьке щипало ладони, они горели, и непременно через какой-нибудь час заволдырят мозоли... Странно, почему вчера он не заработал их – ведь весла были мокрыми... Но Петька как-то быстро выкинул из головы мысли о мозолях, видя под ногами лежащих на дне лодки плотных, тугих судаков. «Сколько же они пескарей наглотались, пока такими вымахали! – думал Петька. – Пацаны обалдеют, распухнут у них животы от зависти!.. Женька, небось, тоже хвастать будет! А разве он со своим папашей судаков взял мозговитой хитростью, как дед Артем?! Женька вроде привеска: для рыбнадзора с отцом плавает!»

Дед Артем покачивался в такт лодке, чтобы мальчонке легче было грести. Размышлялось деду не спеша, неповоротливы стариковские думы: «Бестолочь Буряков! Вскормыша своего к сетям приучает!.. А-а, что Буряков?.. Жирно жить хочет!.. Несчастная река! Такой ли была она, когда сам он таскал пескарей вроде Петьки. Несчастная, несчастная река! Как над ней только не куражились! Сколько же мощи природной было накоплено, чтобы вытерпеть измывательства! Вот и берега совсем задавили реку, задушили... Глуп человек: рыбу изничтожит, потом опять разводит. Химией сам себе подгадит, потом, засучив рукава, чистить берется. И так без конца, как вода течет… Доход-расход! Тьфу! И что это за экономия такая, от которой природе и человеку один убыток?.. Эх, речка, речка! Все течет и течет... Сожрет в тебе всю живность человек... Выпьет тебя до капельки...»

– Расскажи мальчишкам о моихуловках! – вдруг громко сказал Артем.

Петька опешил:

– Нам же ничего не останется. Всю рыбу выловят!

– Больше, чем те, которые одного покроя с Буряковым, не выловят! – и старик отвернулся от Петьки.

Лодка приблизилась к пристани.

– Подчаливай! – внезапно весело закричал старик, пряча от Петьки влажные глаза. – Эй, Вась-Васек!.. Помоги старухе гостинчик выволочь!.. Обловились вот с Петькой!

– Э-э! ВотБуряков сегодня обловился, так обловился! – матрос попыталсянасолить деду за вчерашнее к нему отношение. – Десяток судаковсбагрил с катера городским! Денег нагреб полны карманы!

– Фасон держи, Петька! – прошипел Артем дребезжащим голосом. – Выламывай фасону!.. И-хи-хи! – противно засмеялся он. – Голова у нас на месте сидит, сам знаешь, мы ж с браконьерами не меримся хвостами.

Он выкарабкался на причал. Посмотрел молча на Петьку и отвел свой воспаленный от утреннего недосыпа взгляд к другому берегу.

Текла, мчалась река. Солнце прикасалось лучами к воде и рождало радужные огненные блики...

Вечером того же дня разразилась страшная гроза, по реке ударил сплошной бездонный ливень, словно сама природа поила, наполняла живыми водяными силами реку, очищала ее животворными, освежающими струями дождя от нескончаемой человеческой вины.

1986 год.