Арбуз катался на метро

Глава 1

Наш Арбуз родился на бахче. Сами понимаете, это жаркие края и закутанные до бровей тетки, которые собирают урожай, грузят в повозку. Унылый ослик осторожно ступает по выжженной земле, тянет повозку по ущелью. Легкий грузовик скачет по горным перекатам, долго трамбует арбузы на ухабах. Потом бесконечно грузится баржа, а потом… А потом что? Потом, наверное, свобода! Свобода путешествия по стране! А она ого-го! Великая и бескрайняя – от тепла до холода, от дня к ночи, от грязи в князи! И все это в рамке разноликих берегов, усеянных деревьями, домами, людьми. А между ними тишина, покой, кислород.

– Мама права. Мир интересен! Он создан, чтобы отдать себя до зернышка, – мечтает Наш Арбуз, а другие Арбузы его не понимают и похоже не собираются. Благородные мысли не их удел. Им бы добраться в целости и сохранности, а там хоть трава не расти, солнце не свети.

– Я хочу к девочке с большими голубыми глазами и обязательно пушистыми белыми бантами, как облака! – фонтанирует Наш Арбуз.

– Какая разница – девочка, мальчик, у всех зубы одинаковы, – ворчит самый Большой Арбуз.

– Рассуждаешь, как недозрелый. Вот попадешь под распродажу половинками, а еще хуже, дольками. Вкусишь кариес судьбы!

– Напугал! – Нашему Арбузу съязвил Большой.

– Я еще не пугал. Будет хуже, если тебя разрежут, а там вместо сочной мякоти, перезрелая вата или рваная пустота. И тогда твоя страна - помойка!

Так всю дорогу спорили. Спорили до хрипоты и уже придумали драться, как баржа пристала к берегу. Все арбузы как-то разом притихли. Немного стало страшно. Куда их забросит торговля?

Пошла разгрузка: вправо, влево, вверх, вниз, на машины, мотоциклы, велосипеды, авоськи, сумки, животы. Разгрузили, распределили, повезли, выставили на продажу.

Наш Арбуз купил дядька с усталыми морщинами вокруг глаз. Купил для сына, последние деньги отдал, даже на пакет не оставил. Сердобольная продавщица выдала дядьке сетчатую авоську, а сверху перевязала ручки бантиком. Дядька зашел в вагон метро, сел, бока Арбуза поджал стоптанными ботинка, потом глубоко вздохнул, а на выдохе заснул.

Ехать в вагоне было здорово. Так здорово, что в душе у Арбуза родилась песня, и он её запел.

– И-и-и!. О-о-о!.

И тут диктор объявил остановку.

Дядька выскочил из вагона. Двери закрылись.

– А я? – удивился Арбуз.

Поезд дернулся. Арбуз не удержался, по инерции покатился в конец вагона.

– Бомба! – пискнула тетка и подобрала ноги.

– Я хороший, – успел сказать Арбуз, пролетая мимо. И тут он лбом припечатался об туфлю другой пассажирки. Туфля чуть не прослезилась от радости. Она, видать, давно жаждала общения, рот приоткрыт, а в нем, как белые зубы, торчат тонкие пальцы. И только Туфля приготовилась выразить дружелюбное желание поговорить за жизнь, как «оп-ля» – нога, вместе с Туфлей, зависла в воздухе и ласково лягнула Арбуз.

Арбуз сначала пролетел, потом прокатился, потом попал под каблук девушки. Она не заметила, она была занята, она целовалась с парнем.

Арбузу вспомнилась мама, ее теплые губы, нежные руки. Вспомнились звезды в ночи степи, вой знакомого волка. «Где они все?» – огляделся Арбуз. Похоже, жизнь походила на бодливую козу Аку. Она часто сбегала с привязи на бахчу. Эта ненасытная больше портила, чем съедала. От такой суровой прозы жизни Арбузу захотелось взвыть грустную волчью песенку.

– И-и-и… О-о-о…

Кто-то переступил с ноги на ногу, пребольно прижал Арбуз к двери.

– А-а-а! – петь Арбузу расхотелось.

Покатился от греха подальше, под соседнюю скамейку, задумался.

«Не, здорово получается, я чё, зря на бахче парился? Зря старался, наливался соками, слушал мамины советы. Она обещала, что его с удовольствием съедят. И вместо этого он, как сушеный урюк, катается по метро».

«Ух ты, какие каблуки! Кроссовки импортные. И чё делают? – Арбуз выглянул из-под скамьи, заметил молодую пару. – Целуются?! И эти целуются? Все целуются! А как же я?!»

Арбуз погладил девушку по нейлоновому чулку.

– Ай, – девушка уставилась на Арбуз.

– Съешь меня, – попросил Арбуз и состроил такую умильную рожицу, что девушка не удержалась от хохота.

– Ты чего? – буркнул жених.

– Выйдем! – попросила девушка. – А то у меня в голове помутнение, разговариваю с Арбузом, вернее Арбуз разговаривает со мной – съесть просит.

– Съешь лучше меня. – Жених улыбнулся.

Девушка с женихом исчезли в проеме двери, а Арбуз пригляделся к другим пассажирам: хмурая тетка, студентик, семейная пара, полиционер, женщина с малышом.

Ага, Малыш!

Малыш болтал ножками и смотрел на Арбуз. Арбуз внимание заценил, подкатился и стал мячиком подскакивать и биться о подошву сандалий малыша, а в подошве дырочки как в свистульке. «Пирк-пирк, пирк-пирк», – запели сандалии.

– Мамощка - албуз.

– Бяка! – решила мамощка.

– Я хороший! – возразил Арбуз.

Мамощка брезгливо ткнула коготком в корочку.

– Видишь! Ручки, ножки, и еще разговаривает! Значит бяка.

– Съешьте меня.

– И не подумаю! – Женщина влажной салфеткой протерла свои пальчики, оглянулась, не найдя урны, скомкала салфетку, обтерла щеки, губы малыша. - У нас потом руки, ноги начнут разговаривать, а на голове вместо ушей тапочки повыскакивают.

– Ну и фантазия! – удивился Арбуз и тут вагон резко притормозил. Арбуз не удержался, влетел под скамейку в дальний угол.

Ударился. Вот сюда в правый бок.

Черт, как больно!

Глава 2

– Больно? – посочувствовал чей-то грустный голос.

– Ага, – ответил Арбуз, потер вмятину.

– Бывает!

Арбуз огляделся. Темно, как в норе крота.

И тут поезд остановился, почти все пассажиры вышли. Под скамейку скупо проник свет. И стало понятно, что там под скамейкой. Это был Попугай! И, заметьте, не просто Попугай, а Попугай в полукруглой тесной клетке, с кольцом на крыше. Клетка была явно не по размеру птицы. Затылок Попугая упирался в прутья верхушки, лапы, клюв, крылья торчали сквозь прутья в разные стороны.

– Удобно? – улыбнулся Арбуз.

– Чё ты… чё ты? Чё ты смеёшься? – обиделся Попугай, и если бы в клетке было место для надутых щек, он бы точно их надул.

Арбуз сложил руки на животе и внимательно вгляделся в соседа.

– Чё смеешься? – Попугай коготком поскреб под крылом.

– Да не смеюсь, думаю. Думаю, наверное, бесполезно просить.

Попугай острым языком царапнул клюв.

– Я бы с удовольствием. Но самому жить негде. Вернее, клетка есть, но в ней нет места для жизни, а тем более для удовольствия.

Арбуз вздохнул, хотел почесать в затылке, но не дотянулся. Руки, как у младенца, доставали только до ушей, хотя ушей у Арбуза не было. Сложил Арбуз руки на животе, и так грустно вздохнул, что пассажир на сиденье вздрогнул, заглянул под сиденье.

– Здрасьте, – сказал Арбуз. – Съешьте меня!?

– Спасибо, – поблагодарил пассажир, вскочил. От испуга потерял ориентир, ударился лбом о закрытую дверь, потом стал кричать, чтобы его немедленно выпустили из сумасшедшего вагона.

– Я вкус-ный, слад-кий, созрев-ший, у меня черные семечки внутри, – как молитву забубнил Арбуз. – Мне надо разбросать семена по ветру. Не могу же я сам себя съесть.

– Ха-ха-ха, – сказал Попугай.

– Не культурно, – упрекнул Арбуз.

– А приставать к людям культурно? Сколько лет живу и впервые слышу желание быть съеденным.

– Не справедливо, – согласился Арбуз. – Почему желание принести пользу считается странным? Хотя откуда тебе знать? Ты, наверное, молодой еще?

– Да мне тридцать лет, а по паспорту шестьдесят четыре.

– Значит ты умнее меня в тридцать, а по паспорту в шестьдесят четыре раза, вот выскажи, что мне сделать, чтобы он меня нашел.

– Кто Он? – уточнил Попугай.

– Тот единственный и неповторимый человек, которому я готов отдаться без остатка. А если не найду?! Что тогда?

Попугай скривился, пощелкал клювом, он хотел выразить свою мысль, но единственно, что пришло ему в голову, это спросить.

– Смеешься?

– Улыбаюсь.

Вагон притормозил, под скамейкой стало совсем светло, потому что все ботинки, тапочки, кроссовки вышли.

– Б-р-б-р-б… – это в динамике пробурчал голос, сообщил, что станция называется «Площадь свершений» и, что метро закрывается до шести утра.

Наступила тишина. Как оказалась недолгая. Неожиданно на Арбуз с Попугаем легла тень.

– Кажется, приехали, – сказал Попугай, когда в проеме появились скучные глаза, лоб с козырьком фуражки. Потом все пропало – через секунду появилось вновь. На этот раз скука в глазах исчезла и на ее месте появилась злоба вперемешку с интересом.

– Съешь меня, – промямлил Арбуз глазам. Но глаза сверкнули недобротой. Арбуз почему-то испугался, отполз в угол.

На глаза наполз козырек. У козырька появились руки, они сграбастала Арбуз за бантик авоськи, клетку Попугая за кольцо на крышке.

Глава 3

Вы когда-нибудь висели под потолком вагона электропоезда? Нет!? Так вот запомните – это очень высоко и страшно. А вот это самое «высоко и страшно» случилось с Попугаем и Арбузом.

– Что это? – спросил полиционер, бултыхая Попугаем и Арбузом перед дежурной станции метро.

– Кажись, кто оставил, – буркнула она и постучала по клетке Попугая палочкой с красным кружком на конце. Попугай откликнулся коротким вздохом, а Арбуз подрыгал ножками.

– Съешь меня, – без надежды в голосе попросил Арбуз дежурную. Сейчас уж не до того, чтобы выбирать. Лишь бы понравиться.

– Разговаривает! – удивилась дежурная.

– Попугаи, они завсегда разговаривают.

– Да Арбуз разговаривает.

Полиционер странно посмотрел на дежурную, ничего не сказал, вышел из вагона.

– Съешь меня, – это Арбуз попросил полиционера. Полиционер услышал, уставился на Арбуз, потом куда-то в потолок, потом в конец тоннеля, потом на рацию, потом на статую шахтера. Вздрогнул. Испугался. Показалось, что шахтер, метит кайлом ему в лоб.

– Съешь меня, – обратился Арбуз к шахтеру.

Попугай, подавившись смехом, стал усиленно кашлять, плеваться, размахивать крыльями.

Полиционер бросил клетку, авоську с Арбузом на каменный пол перрона, нащупал кобуру с пистолетом.

– Съешьте меня? – уже ни к кому не обращаясь, вздохнул Арбуз.

Тетка, подхватила полиционера под локоток, потащила вдоль состава.

– Давай с ними позже разберемся… Надо отправить поезд на запаску.

Арбуз задумался:

– Неужели я такой стр-рашный?

Попугай пошлепал его по макушке.

– Что, брат, не хотят? Честное слово, удивляюсь, обычно у людей с этим делом очен-но даже просто.

Полиционер с дежурной уходили. И надо сказать, уходили очень странно, все время оборачивались, переговаривались, а дежурная к тому же, по ходу движения, протирала статуи, то золоченый нос собаки, то приклад винтовки рабоче-крестьянской девушки. Статуй было очень много, но дежурная дотрагивалась до всех и все время что-то шептала, и непонятно то ли молилась, то ли жаловалась, то ли ругалась.

Рядом с Арбузом и Попугаем неожиданно появилась огромная мышь. Подкралась так тихо и незаметно, что Арбуз вздрогнул и не удержался – покатился. Попугай наступил на бант авоськи.

Пока Попугай спасал Арбуз, Мышь уже прижалась носом к клетке. Играя черными ноздрями, лизнула Попугая от горла к клюву, прижала к потолку клетки, чмокнула в лоб.

В животе Попугая буркнуло.

– Хорошая птичка! Свеженькая! Королеве понравится. – Мышь всё сказала.

Попугай обмяк, словно сократился в несколько раз. Похоже, он вообще собрался каким-то чудесным образом исчезнуть. Но чуда не произошло. Попугай никуда не делся, а лишь превратился в полудохлую облезлую птичку на грани обморока.

Мышь подхватила клетку за кольцо, потащила к двери с непонятными черными страшилками в виде черепов и перекрещенных костей.

– Не поминай лихом, – попрощался Попугай с Арбузом и обреченно помахал крылом. – Сожрут меня, даже косточек не оставят.

Арбуз завистливо засеменил рядом.

– Поздравляю.

Попугай нерадостно поблагодарил, пощелкал пересохшим языком, тяжело вздохнул.

– Я тебе завидую. – Арбуз споткнулся, грохнулся на живот, вновь покатился.

– Ну, ты и фрукт! – Попугай вытянул крыло, успел зацепить дно авоськи. – Вообще-то это ты должен меня спасать.

– Отчего спасать-то. От счастья? Тебе повезло, тебя съедят. – Арбуз семенил рядом.

Попугай скосил глаза на далекого полиционера. Вдруг защитит! Вдруг среагирует! Но полиционер что-то рассказывал дежурной тетке, она восторженно хихикала, размахивала палочкой с красным кружочком на конце.

– Ты знаешь, наверное, у каждого свое счастье, у меня сегодня не очень-то сложилось, – отвлекся от полиционера Попугай и так протяжно вздохнул, что Арбуз не удержался от комментария.

– Да-да мама говорила, что счастья внутри нас, и им надо делиться.

– А я жадный. Мне самому мало, особенно сейчас и особенно в клетке.

– Ничего не понимаю, – развел рукам Арбуз. Такое ощущение, что ты не хочешь, чтобы тебя съели?

– В принципе, я не против, чтобы меня съели, но пусть это случится через… короче, не сегодня.

Арбуз выкатился перед Мышью.

– Слышь, уважаемая, а он против.

– А королева нет! – Мышь обошла Арбуз по кривой, вновь волоком потащила клетку. Попугай покорно сложил крылья на груди.

– Не понимаю, – засеменил Арбуз рядом с Попугаем. – Чем ты недоволен? Тебя съедят, семена разбросают по ветру.

– Во-первых, я не хочу разбрасывать семена, а во-вторых мне рано еще по ветру. Жизнь только началась.

– Жизнь это, наверное, хорошо. - Арбуз вновь выкатился перед Мышью. – Согласись, ведь, правда, хорошо, когда тебя съедят?

– Не знаю, – задумалась она. – Отнесу королеве. За свежего Попугая она даст мне медаль. Хочу медаль. А ты хочешь медаль?

– Не знаю, – сказал Арбуз. – На бахче не приняты медали.

– Слышь, ты, медалистка, – протянул Попугай, и, расправив лапы, коготками стал оставлять кривые глубокие царапины в мраморе.

Мышь, прочувствовав сопротивление, оглянулась, оценила след.

– Щас когти обрублю.

– А отпустить? – с проблеском надежды в голосе попросил Попугай.

– А помолчать!? – прошипела Мышь.

Попугай шумно вздохнул.

– А можно вместо Попугая королева съест меня? – предложил Арбуз. – Я созрел.

Мышь подняла авоську с Арбузом за петельку, оценила на вес.

– Тебя? Тебя я съем сама. Сожру до корки, нет вместе с коркой. – Чтобы Арбуз поверил, Мышь оскалила ровный ряд зубов.

– Клево! Я счастлив! – Арбуз улыбнулся от хвостика, до хвостика.

Мышь поволокла Арбуз рядом с клеткой Попугая.

– А теперь ты доволен? – Арбуз поиграл пальчиками на животе. – Нас съедят обоих вместе!

Попугай не стал говорить вслух, что сейчас думает про бестолкового Арбуза. В надежде закрутил головой. Всегда же кто-то кого-то спасает. По крайней мере, он так видел в кино. Не может же кино обманывать?

Но спасать было некому, даже полиционер с теткой исчезли напрочь.

Когда до двери осталось пара шагов, дверь бесшумно отворилась и выпустила Мышь в форме полиционера. Да! Да! Настоящая серая мышь в настоящей серой форме полиционера. Такое не каждый день увидишь, даже в кино. Попугай естественно от удивления раскрыл клюв, а Мышь присела в реверансе и спросила у полицмыши.

– Подарок королеве! Пойдет?

Глава 4

Полицмышь долго молчала, долго крутила в лапах дубинку, потом сплюнула сквозь зубы.

– Кажысь, фигня. Хотя с клеткой это хорошо придумано. Клетка это кайфово. Ноу-хау. Может его вместе с клеткой на плантацию? Пусть до смерти упашется, потом съедим, клетку другим оставим.

– Экзекуция? Не-е-е… я так не договаривался, – возмутился Попугай. – Уж если есть, так сразу.

– Тебе слово давали? – возмутилась полицмышь. – Сам придумал клетку? Или кто подсказал?

– Куда его? – Мерзкой не терпелось получить медаль, а потом отпраздновать ее арбузом.

– Ай, давай его на третий уровень, – отмахнулась полицмышь. – Хитро упаковался, там его быстро достанут.

– Это уж позвольте не позволить! – благородно возмутился Попугай.

– Будешь выступать, я сама, лично тебя съем! Хочешь? – оскалилась полицмышь.

Попугай попятился, словно защищаясь, замахал крыльями. Чем ближе наступала полицмышь, тем чаще и быстрее Попугай махал крыльями. Махал он махал и домахался до взлета. В такое сложно поверить, но, наверное, случилось чудо, потому что Попугай, действительно, взлетел и, действительно, завис под потолком.

– Вау! – воскликнули обе мыши и разинули пасть от удивления.

Попугай вместе с клеткой, да еще с тяжеленым Арбузом в лапах, неровно подрагивал под потолком. Справа и слева от него дневным светом слепили переполненные мертвой мошкарой плафоны.

– Самое обидное, – жмурился от света и кряхтел от тяжести Попугай. – Я так долго не прови…

Арбуз не услышал последних слов, потому что глубоко в тоннеле появился звук. Он приближался с нарастающим скрежетом, переходящий в монотонный грохот колес по рельсам. Грохот приближался, но не так быстро как это хотелось бы Попугаю. Его амплитуда зависания под потолком менялась – увеличивалась с каждой секундой. Попугай легко терял высоту, с трудом возвращался к потолку.

А Мышь уже ползла по проводу к ближайшей от Попугая лампе. Там просто протяни лапу и цапа-царап эту озверевшую птичку. Мышь уже присматривалась, за что лучше царапнуть, чтобы не повредить подарок и предъявить королеве птичку с головой, хвостом и лапами.

Полицмышь подкрадывалась с другой стороны. Она подкатила стремянку на колесиках, и теперь удобно примерялась, куда сдрейфит птичка.

Попугай дунул к черному зеву тоннеля. Вдруг успеет! И не понятно, кто успеет, чего успеет? Впереди лишь жахали звуки металла. Была мысль полететь им навстречу, но ухнуть в черноту пропасти, как в пасть дракона, оказалась еще страшнее. Попугай весь дрожал. Согласитесь, не так-то просто дождаться спасения, тем более если ты не уверен – спасение ли это.

Попугай уже реже махал крыльями, а полицмышь и Мышь подбирались, подбирались, подбирались.

– Ай! – пискнул Арбуз, поджал ноги, потому что Мышь царапнула за пятку.

Попугай закрыл глаза. Ему показалось, что смерть с закрытыми глазами не так страшна. И тут случилось то, что никто никак не ожидал. Совсем с другой стороны от выхода тоннеля защелкало, засвистело. Знакомый с детства Попугаю звук повторялся и множился. Так браконьеры в джунглях вылавливали его вместе с матерью.

Попугай открыл глаза. По перрону бежал полиционер и стрелял в Попугая.

– Ничего себе! – удивился Попугай. – Я не понял, он нас спасает или убивает.

Арбуз висел в авоське и тоже не понимал.

Одна пуля впилась в стену – на полыцмышь посыпалась мозаики. Полицмышь взвизгнула, потеряла провод,грохнулась на мрамор.

Полиционер чертыхнулся. Он метил в Попугая, а, похоже, попал в мышь. Стрелять в мышей уже надоело. А вот охотиться на Попугая в клетке, да еще под потолком, да еще с арбузом в лапах это ново! Не каждый день увидишь такое кино в прицеле. Полиционер встал на правое колено, вытянул правую руку, прикрыл левый глаз – ба-бах!

Промазал!

Попугая спасло бессилие висеть на одном месте. Одна пуля прошла чуть ниже клетки, вторая проскочила сквозь кольцо, срикошетила от металлического медальона на стене, визгливо впилась в дверь хозяйственного помещения.

Рядом с Попугаем на потолке послышался шорох и писклявый скрежет, словно тянули по стеклу стеклорезом. К этому уродству присоединился еще один звук. Из тоннеля выползали вагоны электропоезда. Казалось, машинист присутствуя, отсутствовал. Он, конечно, сидел прямо, смотрел вперед, держал руки на кнопочках. Но при этом сам взгляд был заполнен пустотой и безразличием. Короче говоря, машинист откровенно спал с открытыми глазами. Попугай знал это прием - сам не раз пользовался. Это, конечно, очень нетипичный случай для машинистов электропоезда, но в данный момент все было именно так.

Машинист неожиданно вздрогнул, может его разбудил свет станции или стрельба полиционера, но машинист моментально включился в жизнь, испуганно дернул рычаг. Машина на несколько секунд притормозила. Этого времени Попугаю хватило, чтобы рухнуть на крышу вагона.

Мышь погнала следом. Прыгнула! Не рассчитала, не долетела, уцепилась за форточку. Машинист вернул рычаг на место, вагон грохнул, содрогнулся, Мышь не удержалась и, слава богу, потому что именно в это место угодила пуля. По стеклу пошла паутина трещин.

Полиционер бежал по перрону, что-то пытался кричать. Дежурная догоняла, дергала за рукав. Машинист не слышал и не видел, он вновь погрузился в сон с открытыми глазами. Состав постепенно стала поглощать беззубая пасть тоннеля.

В последнюю секунду Арбуз заметил как дверь подсобного помещения распахнулась и на перрон вышла красавица девушка. Вокруг нее, как лава, разрасталась толпа мышей в серых мундирах.

– Кажется, ушли, – то ли спросил, то ли констатировал Арбуз.

У измученного Попугая не было сил на ответы. Он, как дохлая птица, лежал на крыше вагона.

Арбуз вздохнул.

– Ты видел красавицу? Получается она королева мышей? Я с ней в вагоне ехал, по ножке гладил, просил, чтобы она меня съела. А она в вагоне с мальчиком целовалась. Получается, зря ты меня спас от такой красоты.

– Щас догонит! – пообещал Попугай и был прав.

Именно в этот момент она приказала взять Попугая и Арбуза.

Войско лавой заполнило пространство, затопило тоннель, поползло по стенам. Милиционер с теткой испугались, вскарабкались на статую шахтера. Статуя Шахтера тоже испугалась,стала размахивать кайлом вправо-влево. Тела мышей полетели в разные стороны.

Статуя Шахтера сама бы не справилась, но ей стали помогать ожившие статуи строителей, охотников, собак с золотистыми носами.

Полиционер с дежурной теткой только повизгивали от страха.

Но Попугай с Арбузом этого не видели, да и смотреть было некогда, они занимались извечно жизненным процессом – они выживали.

Вагон, постепенно набрав скорость, теперь несся, как бешеный скакун. При повороте его заносило на боковые колеса, при торможении он приседал на передние, при разгоне терял задние. Хорошо, что Попугаю повезло: он случайно зацепился кольцом за крюк крыши вагона и теперь при каждом повороте его крутило, мотало или подбрасывало. Арбуз естественно повторял все эти движения, потому что Попугай не выпускал Арбуз из когтей.

Такую же скорость набирало мышиное войско. Разгоряченное масса врага настигала, иногда отставая, уменьшалась, то неминуемо нарастала вновь. Лава шла с потолка тоннеля, сбоку, снизу, изнутри. Сверкали зубы, глаза, когти мышей.

Попугай бормотал хвалу Великому Попу неба, призывал его к милосердию.

– О всевышний!

– Съешьте меня, съешьте меня, – тихо стонал Арбуз, но как только чьи-то зубы царапали корку, Арбуз скулил, отодвигался в сторону. – Мама говорила – это не страшно.

Вагон неожиданно выскочил из-под земли на улицу, загрохотал по металлу моста.

Звезды!

Река!

Кто бы мог подумать, что звезды так прекрасны, особенно в отражении воды.

Войско, как огромная единая мышиная пасть, медленно натекая сама на себя, заполняла вагоны, постепенно проглатывая состав целиком и полностью.

И только Арбуз хотел возрадоваться, как увидел обреченный взгляд Попугая, и ему стало страшно за друга.

– Не ешьте его. – Арбуз дополз до клетки Попугая, дернул кольцо с крючка, прыгнул, удачно проскользнул пролеты моста, бултыхнулся в воду, пошел на дно. Вода ударила по бокам, обожгла холодом.

Арбуз всплыл через минуту. Всплыл тяжело, вытягивая за собой клетку с Попугаем. Попугай, захлебнувшись кашлял, бултыхал крылышками. И не понятно то ли плыл, то ли летел. Он болтал крылышками даже тогда, когда Арбуз, с клеткой на голове, плыл вдоль города прочь от моста.Плыли долго и безостановочно.

– Съели? – всю дорогу кричал Попугай и плакал.

– Жаль не съели? – Арбуз не кричал, но тоже плакал.

Глава 5

Попугай шел по бахче и здоровался с Арбузанами, детками Нашего Арбуза.

Однажды Наш Арбуз сказал, что на земле он все увидел и теперь хочет посмотреть, что на небе… сказал и, оставив прекрасные семена потомкам, ушел.

– Попугай, дай поносить клетку! – приставали Арбузаны к птице, шумно хохотали, катались по земле.

Попугай забавно жмурился, улыбался. Каждое утро он тряпочкой драил прутики своего дома. Натирал по-старинному основательно, до жидкого отблеска серебра, до свистящего поскрипывания. Скрип – это обязательно! Скрип для Попугая – это песнопение на клеточном уровне. Если скрип не случался, Попугай пугался, близко всматривался в прутья, колупал, изучал, что-то видел, что-то исправлял. Пыхтел до тех пор, пока скрип не оживал новым звуком, старыми история и воспоминаниями. Он уже боялся жить без клетки. Мысли о ее потери приводила его в дурное, раздраженное состояние. Клетка стала для него прекрасной необходимой защищенностью, как теплое пальто в стужу. Самую большую вольность, которую он себе позволял, это в особенно жаркий день открывать для проветривания дверцу.

Арбузаны приставали, а Попугай сбегал. Он боялся, что кому-то из Арбузанов вдруг тоже понравиться жить в клетке. Вот беда, так беда. Но, с другой стороны, страх птицы был напрасен, арбузы были другого поля ягода.