Амулет

Глава 1

АМУЛЕТ

Арка ворот пропускала в крепость сотни людей. Может, кто-то из них обратит внимание на серый камень в пыли? У него дырочка в боку – как раз, чтобы продеть шнурок. Лежит он уже третий день, попираемый множеством ног. Если кто-то отведёт взгляд от шпилей за крепостной стеной, то заметит его. Тогда его новый хозяин обретёт всё, что захочет.

Как это ни грустно, но пришлось расстаться ещё с одним господином. Он был самым интересным из всех и самым приятным. Но время неумолимо. И вот я, амулет абсолютной силы, валяюсь в пыли посреди дороги.

Впрочем, не в первый и не в последний раз. А во всём виноват мой внешний вид. Когда хозяин скончался в придорожной таверне, как и положено вечному страннику, его похоронили со всеми почестями. Разумеется, добрые, но не очень богатые люди, которые этим занимались, проверили вещи господина — всё-таки похороны — штука затратная, одной доброты для этого мало. Ничего ценного они не нашли, но больше всего их разочаровал, конечно, я.

Не хочу, чтобы вы сделали поспешные выводы и создали в своём воображении неверный образ человека, которому я недавно принадлежал. «Какой же ты амулет абсолютной силы, если служил обычному бродяге?» — скажете вы. Тут уже придётся рассказывать обо мне. Но сначала о нём, моём прежнем хозяине.

Странником он был не обычным. Да, имущества у него не было. Но вовсе не потому, что он не мог его получить — оно было ему не нужно. Он был философом и верил, что человеку не нужно ничего, кроме счастья. Тут вы можете поспорить, что для счастья как раз и нужно что-то — деньги, семья, слава, власть или что там вы ещё можете придумать в своих фантазиях. Только не ему. Он верил, что счастье может быть само по себе, и именно такое счастье — настоящее. Я уже говорил — этот чудак был философом с большой дороги, так что не судите строго.

А теперь обо мне. Власть моя абсолютна, но только в одной области. «Ты сам себе противоречишь», — скажете вы и будете правы. Так устроен этот мир — он буквально кишит противоречиями. А я, будучи его совершенным отражением, даю своему владельцу безграничную власть, но только в одном — самом желанном.

Хозяин хотел быть счастливым. Я вобрал в себя силу его желания и увеличил её до абсолютных значений. А чтобы мой господин не свихнулся от счастья, я потихоньку стравливал свою силу на окружающих.

Бродили мы по миру, долго на одном месте не задерживались. День, другой — и снова в путь. Хозяин, когда приходил в новое место, преисполнялся таким счастьем, что я чуть не лопался от распирающей меня силы. Но постепенно он привыкал, радость его сходила на нет, и нам приходилось идти дальше.

Но даже несмотря на то, что мы всё время были в пути, люди начали замечать: когда странник приходит в их дом, всё становится правильным: дети радуют, жена не ворчит, еда вкусная, а соседи — просто ангелы во плоти. Это, конечно, было оттого, что я счастье чуть-чуть отпускал от хозяина, чтобы он совсем уж светиться не начал. Вот и приютившим нас доставалось от его и моих щедрот — счастье, хоть и ненадолго, заглядывало в их дом.

И всё было бы хорошо, если бы ни одно но. Каждая погасшая ссора, каждый приветливый взгляд вместо кривой ухмылки, каждое не сорвавшееся обидное слово оставляли на мне небольшую трещинку. Совсем крошечную, невидимую, и каждая из них тянула из хозяина жизнь. Чем дальше, тем трещин становилось больше. И однажды, достав меня, странник поразился: он подобрал меня чёрным, отполированным красавцем, а теперь в его ладони лежал тусклый серый окатыш. Не знаю, понял ли он, что дни его сочтены, но счастье его быстро стало убывать.

А потом я остался один. Меня нашёл дворовый мальчишка. У него я не пробыл и дня и покинул без сожаления: дети мечтают, а в мечтах нет силы. Легко я покинул его, когда телегу, в которой он ехал с отцом на ярмарку, тряхнуло на ухабе. Ещё немного — и попал бы я в город с мощёными мостовыми, дорогими каретами и перспективными будущими хозяевами. Только, видно, опять придётся служить голыдьбе.