Амир: Герой древнего Египта.

Рассказ первый: Потерявшийся в пустыне.

Эта история произошла со мной, когда я ездил в Египет. Отец часто брал меня сюда на экскурсии, ещё когда я был совсем маленьким. Он был историком, специализировавшимся на древнем Египте, и многое успел рассказать мне о нём при жизни.

Не скажу, что меня самого цеплял древний Египет, равно как и история. Просто это напоминание мне о родном отце. Я люблю посещать места, где мы когда-то бывали вместе. Как будто я возвращаюсь в те давние времена.

Как-то раз, прогуливаясь в музее древней истории, куда не раз водил меня папа, я обнаружил странный папирус. Экспонат выглядел очень свежим, поскольку до этого я никогда его здесь не видел. Мне стало любопытно взглянуть. Конечно – древние записи я не смог прочитать, но вот рисунки весьма необычно. На нём были изображены люди, и очень странные существа.

Я никогда подобного не видел, хотя отец многое показывал и рассказывал мне про древний Египет. Он был весьма разговорчивым, я бы даже сказал чересчур. При жизни он сделал из меня ходячую энциклопедию по делам древнего Египта. Я идеально знал даты, и мифологию египтян. Но то, что было в папирусе я видел впервые.

Это были шакалы гуманоидного телосложения. Поначалу я посчитал их за изображения бога Анубиса, но это оказался не он, хотя бог Анубис в папирусе действительно был. Как, собственно, и другие боги Египта.

Я внимательно осмотрел витрину, в попытках найти пояснительную записку. Но её нигде не было.

Папирус полностью захватил моё внимание. До этого мне казалось, что я знал всё о древнем Египте, но это оказалось вовсе не так. Я не заметил, как зал, где я находился, начал пустеть.

Воцарилась мёртвая тишина. В тот момент я устал ломать голову, в попытках хотя бы предположить – что именно за существа изображены на папирусе? Он явно нёс в себе тайну.

Внезапно за моей спиной возник странный мужчина. Он представился, как сотрудник музея, но сколько я здесь не появлялся – никогда его раньше не видел. Должно быть – новенький. Мужчина был очень вежливый, но, самое главное – хорошо говорил по-русски.

Он видел, как я был увлечён необычным папирусом. Сказал мне, что хорошо знает – что в нём написано. Говорил, что это древняя сказка, которую ему рассказывала давно покойная бабушка. Та слышала её от своих предков, а те, в свою очередь, от своих предков.

Поскольку я был увлечён папирусом, он не поленился рассказать её мне во всех мельчайших подробностях.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Давным-давно, когда Египет был страной фараонов, в самом центре Восточной пустыни жила стая необычных шакалов. Они могли говорить, ходили на задних лапах и имели тела, почти как у человека.

Правил стаей Авраам – сильнейший и мудрый вожак, унаследовавший свою власть от отца. Он владел обширным хозяйством, в котором веками жила его стая. Уход за ним был трудным и утомительным. Порой Аврааму приходилось самому помогать своим соплеменникам в их нелёгком труде.

Одним ясным солнечным днём у Авраама родился сын. Здоровый и крепкий малыш, которому он даровал имя Амир. Рос он послушным, но самое главное, трудолюбивым. Ему нравилось помогать своим сородичам по хозяйству. Ухаживать за скотом, выкапывать и поливать грядки, собирать урожай. Хотя работа была утомительно, он воспринимал её как игру.

Однажды в хозяйство Авраама пришла беда. Иссякли запасы пресной воды, и над ним возникла угроза засухи. Стае ничего не оставалось, кроме покинуть землю, в поисках более подходящего места для выживания.

С грустью на душе шакалы собрали припасы, и выдвинулись искать новый дом. Авраам в последний раз обратил взгляд на свою хижину, понимая, что больше его семья сюда не вернётся.

Дни и ночи Авраам вёл сородичей по пустыне, пока не отыскал небольшой оазис. Здесь стая смогла отдохнуть, пополнить запасы воды и напоить скот.

Молодой Амир устроился в тени под валуном. Дорога утомила его: он помогал другим детёнышам не отставать от стаи. Малыш заметно отличался от сверстников — был куда крепче их. В отличие от большинства родителей, которые старались оградить малышей от работы, отец Амира брал его примером: малыш часто видел из окна хижины, как тот трудится в полях вместе с соплеменниками. Амир не желал оставаться в стороне и всегда стремился помочь.

Малыш закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть и восстановить силы, но вдруг заметил вдали тревожное зрелище: к оазису стремительно приближалась песчаная буря.

— Быстро уходим отсюда! — громко крикнул Авраам.

Стая бросилась прочь из оазиса. Песчаная буря всё приближалась, поглощая всё, что попадалось ей на пути. Вожак на бегу осматривался по сторонам, пытаясь найти хотя-бы какое-то место, где можно скрыться, и наконец разглядел вдалеке пещеру.

— Спрячемся там! — крикнул Авраам, показав лапой в сторону пещеры.

Шакалы ринулись к укрытию. Когда они уже добрались до места и начали прятаться, Амир заметил, что один совсем юный детёныш отбился от стаи. Тот сильно устал и едва держался на ногах.

Не раздумывая, Амир бросился на помощь: взвалил малыша себе на спину и устремился к пещере. Песчаная буря надвигалась стремительно, её рев уже заглушал остальные звуки. Амир из последних сил пробирался по рыхлому песку — ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но он не останавливался.

Почти у самого входа в пещеру он споткнулся о камень и рухнул на землю. Спасённый малыш попытался помочь Амиру подняться, но было слишком поздно: буря настигла их. Вихрь песка и ветра обрушился на вход в пещеру, грозя унести обоих.

Собрав остатки сил, Амир толкнул детёныша внутрь — это было последнее, что он успел сделать, прежде чем его поглотила буря.

Амир медленно пришёл в себя и с трудом открыл глаза. Он выжил после песчаной бури, но, видимо, надолго потерял сознание. Оглядевшись по сторонам, его охватил холод: ни пещеры, ни оазиса, где стая остановилась набрать воды, поблизости не было.

Малыш понял, что потерялся. Буря унесла его далеко от сородичей — и теперь вокруг простиралась лишь бескрайняя пустыня с незнакомыми очертаниями дюн. Амир попробовал издать свой протяжный вой, но в ответ — лишь тишина. Тревога тяжёлым грузом легла на сердце: он остался один посреди безжизненной пустыни.

Но сдаваться Амир не собирался. В памяти отчётливо прозвучали слова отца: «Если захотеть, то можно выбраться из любой ситуации».

Он помнил их наизусть — и эти слова придавали ему сил.

-Я найду свою стаю, — твёрдо решил Амир. — Я вернусь к сородичам и снова буду помогать им в этом нелёгком пути.

Собрав волю в кулак, он поднялся на ноги и огляделся, пытаясь отыскать хоть какой‑то ориентир среди однообразных песчаных волн.

-Как помню – папа вёл нас на север, а значит – мне надо идти туда, - задумчиво произнёс вслух Амир, прежде чем выдвинуться.

Наступила ночь. Амир лёг у первого попавшегося валуна, но у него никак не получалось заснуть. Он бродил по пустыне весь оставшийся день, в попытках найти сородичей, но всё оказалось тщетно. Его начал мучать голод, с которым он изо всех сил пытался бороться.

Внезапно Амир почувствовал, как кто-то положил ему на плечо руку. Он приоткрыл глаза, и увидел перед собой странное существо. Оно сильно походило на его сородичей, но имело чёрный шерстяной окрас и было крупнее. Оно носило на себе браслеты, и чистую, как будто новую, одежду. На его шее и голове поблёскивали золотистые украшения.

Амир с трепетом осознал: перед ним сам бог Анубис.

— Здравствуй, сын мой, — произнёс бог глубоким, спокойным голосом.

Молодой шакал похолодел от волнения.

— Я… что, умер? — с трудом выдавил из себя Амир.

— Нет, дитя моё, — мягко ответил Анубис. — До этого ещё далеко. Меня направил к тебе бог Ра. Он хочет, чтобы я помог тебе. Сказал, что тебе уготована великая судьба.

Амир опустил голову. В его взгляде читались уныние и безнадёжность.

— По‑моему, он ошибся, — тоскливо произнёс Амир. — Я устал и даже не знаю, куда мне идти…

— Ты и так идёшь правильно, сын мой, — Анубис протянул малышу левую руку, и в ней, словно из воздуха, появилось тёплое одеяло. — Держи, Амир. Тебе предстоит долгий путь. Главное — не сдавайся и иди до конца.

Амир осторожно взял одеяло и укутался в него. Приятное тепло разлилось по телу, и его начало клонить в сон.

Анубис снова протянул руку — на этот раз в ней материализовались дары: хлеб, два куска мяса и небольшой сосуд с вишнёвым соком.

— Большое спасибо тебе, бог Анубис, — поклонился Амир, принимая угощение.

— Меня просил передать это тебе бог Ра, — мягко поправил его Анубис.

— Неужели бог Ра действительно в меня верит? — с надеждой спросил Амир.

— Мы, боги, верим в каждого обитателя этого мира и всегда поддерживаем их в трудную минуту, — ответил Анубис. — Даже если они этого не замечают.

Амир принялся за еду, ощущая, как силы постепенно возвращаются к нему.

— Увы, мне пора, — произнёс Анубис, поднимаясь. — Удачи тебе, Амир.

Он уже собирался уйти, но Амир поспешил задать вопрос:

— А какая судьба мне уготована, бог Анубис?

— Я не могу сказать этого, — ответил бог, обернувшись. — Скажу лишь, что тебе многое предстоит совершить.

С этими словами Анубис шагнул в тень — и в мгновение ока исчез из виду.

Амир задумался над словами бога, с другой стороны – а может быть он имел ввиду что-то совершенно другое? Быть может – Анубис просто не хотел говорить о том, что он скоро умрёт в просторах бесконечной пустыни от голода и бессилия, чтобы малыш не отчаивался, чтобы у него появилась надежда?

Амир не верил, что действительно может сделать что-то великое. Всю свою небольшую жизнь он занимался только хозяйством, и даже представить себе не мог, что способен на большее.

А может он просто не пробовал?

Утром Амир продолжил свой путь. Он был полон сил и, несмотря на терзавшие его сомнения, не терял надежды рано или поздно отыскать свою стаю.

На улице стояла жара, и малыш с досадой вспоминал, что выпил весь сок, который дал ему бог Анубис. Теперь жажда давала о себе знать с новой силой.

Амир взобрался на самый высокий холм и внимательно осмотрелся. Впереди высились скалы, между которыми простиралось широкое ущелье, а в самом конце пути он разглядел оазис. Сердце малыша забилось от радости: там наверняка был источник воды, а может быть, и сородичи, ищущие сейчас плодородную землю для будущего поселения.

Преодолев ущелье, Амир с восторгом подбежал к оазису. К его разочарованию, источника воды он не обнаружил, зато увидел густые заросли виноградников. Оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, малыш решил отдохнуть в тени и обдумать, как действовать дальше.

Устроившись в траве, Амир поднял взгляд к небу. Облаков почти не было — значит, день наверняка выдастся очень жарким. Амир перевёл взгляд на заросли виноградника. Спелые гроздья манили своей сочностью, и молодой шакал подумал, что было бы разумно взять их с собой про запас.

Амир принялся срывать виноград, как вдруг ощутил резкую боль: кто‑то крепко схватил его за ухо. Слегка повернув голову, он увидел за плечом странное существо. У него была круглая голова без выступающей вперёд пасти, отсутствовал хвост, а плотный шерстяной покров имелся только на голове. Это был человек. Амир слышал о таких от сородичей, хотя никогда их вживую не видел.

— Ах ты, ворюга негодный! — злобно произнёс человек, глядя молодому шакалу в глаза.

Амир понял, что его ждут неприятности. Он и не подозревал, что оазис, куда он забрёл, был частью хозяйства Ахмеса — египетского чиновника, приближённого самого фараона.

В это время Ахмес сидел за обеденным столом в своём доме и трапезничал вместе с младшим братом Адджо и сыном Нефером, которого воспитывал в одиночку.

На пороге обеденной комнаты появился надзиратель. В руке он крепко держал юного Амира.

— Ваше превосходительство, этот наглец осмелился воровать виноград в вашем хозяйстве! — доложил надзиратель, толкая вперёд молодого шакала.

Ахмес медленно поднялся со стула, подошёл к малышу и внимательно его осмотрел. Юный шакал выглядел совершенно беспомощно.

— Как тебя зовут, малыш? — глядя Амиру в глаза, произнёс Ахмес.

— Амир Яшал, ваше превосходительство, — едва слышно ответил молодой шакал.

— Отвечай честно и только правду: ты действительно крал виноград с моих угодий?

— Да, — тихо произнёс Амир.

— Зачем?

— Я не знал, что виноград принадлежит вам, ваше превосходительство. Я потерялся и очень хотел пить.

— Как ты пробрался в мои владения?

— Это вышло случайно, — виновато ответил Амир. — Я отстал от своих сородичей и заблудился. Прошу простить меня, я готов ответить за свой поступок.

Ахмес покачал головой:

— Что ж, в таком случае ты должен возместить нанесённый ущерб. Будешь ухаживать за моими садами. Но если не справишься — я отправлю тебя к судье, который назначит более строгое наказание.

Амиру стало не по себе, но он понимал: иного выбора у него теперь нет.

Ахмес перевёл взгляд на надзирателя:

— Тутмос, уведи этого малыша в хижину для рабов.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — отозвался надзиратель и увёл Амира из комнаты.Ахмес остался на месте и молча смотрел ему вслед.

— Ты действительно решил пощадить это грязное животное? — дерзко спросил Адджо своего старшего брата.

— Это ребёнок, Адджо, — ответил Ахмес. — И, кроме того, он раскаялся и признался в содеянном.

— Открой глаза, Ахмес: это шакал.

— И что же ты предлагаешь сделать?

— Я предлагаю спустить с него шкуру и повесить её на дверь. Пусть это послужит уроком для всех остальных, кто посмеет грабить твои владения.

— Он такой же живой, как и ты, Адджо, — нарушил молчание Нефер.

— Да кто ты такой, чтобы учить меня жизни?! — резко бросил в ответ Адджо.

— Нефер прав, Адджо, — прервал разговор Ахмес. — Вспомни, чему учил нас отец: жизнь каждого существа бесценна.

— Животные должны знать, кто на этой земле настоящий хозяин, — не унимался Адджо. — В особенности такие грязные существа, как шакалы.

— То, что этот малыш — животное, не означает, что к нему надо применять наказание, не соразмерное его проступку. Тем более — убивать за кражу.

— Но это же…

— Мой отец принял решение, и не тебе его отменять, Адджо, — стукнул по столу Нефер.

— Твой отец проявил слабость и нерешительность, — дерзко ответил Адджо.

— Достаточно, Адджо. Покинь, пожалуйста, комнату. Я не хочу продолжать этот разговор с тобой, — решительно прервал беседу Ахмес.

Адджо медленно встал из‑за стола, и направился к выходу, скрывая от чиновника свою злобную гримасу. Нефер с негодованием смотрел ему вслед.

— Ты правильно мыслишь, Нефер, — вернулся за стол Ахмес. — Но всё же старайся держать себя в рамках. Не забывай, что в глазах обычных людей мы с тобой представляем власть.

— Прости, отец, что не смог совладать с эмоциями, — спокойно ответил Нефер. — Но то, что сказал дядя Адджо…

— Таков его характер, не нам с тобой его осуждать.

— У всего есть предел, отец.

— Я понимаю твоё недовольство моим младшим братом, Нефер. Я помню, как он обращался с твоей покойной матерью.

— Он устраивал скандалы из‑за пустяков, — тихо произнёс Нефер.

— Я понимаю тебя. И всё‑таки он мой брат, и я не могу от него отказаться.

Нефер глубоко вздохнул. Он не любил младшего брата отца, но понимал, что ничего не может поделать.

— Будем надеяться, что со временем он изменится, — с грустью продолжил Ахмес. — Я сделаю для этого всё возможное.

— А если этого не случится?

Ахмес тоже глубоко вздохнул. Он верил, что добрыми словами можно добиться всего, но на брата они не действовали. В детстве Адджо часто подвергался побоям со стороны отца: он был слабым ребёнком, часто болел, и тот видел в нём лишь обузу.

— Я буду пытаться дальше, — с горечью ответил Ахмес. — Прости, но я не могу быть более строг к своему брату.

На следующий день Амир приступил к работе. Он трудился не покладая рук с самого восхода солнца: ухаживал за скотом, поливал деревья и грядки, выдёргивал из земли сорняки, помогал остальным рабам со строительством ограждений.

Первый день пролетел незаметно — Амир был трудолюбив с раннего возраста. Следующий день прошёл так же. На третий день работа несколько изменилась: Ахмес поручил малышу таскать воду, с чем тот отлично справился.

На четвёртый день Амира отправили помогать рабам чинить крышу хижины, где проживали служанки. До этого ему уже приходилось ремонтировать дом, в котором он жил со своей семьёй, так что работа не составила для него труда.

Все вокруг удивлялись - как детёныш шакала, больше похожий на плюшевую игрушку, без труда справлялся с тяжёлой работой.

В пятницу Амира послали подметать дорожки в хозяйстве. Остальные рабы были заняты на плантациях, поэтому работу пришлось выполнять ему одному. Малыш справился с обязанностями очень быстро: уже к обеду все дорожки на территории были тщательно вычищены.

Больше задач на день не осталось, и Амир решил отдохнуть в тени под деревом и немного вздремнуть. Как только он уселся, сразу закрыл глаза и уснул.

Ему снилось, что он снова встретился со своей стаей. Папа Авраам обнимал его, а мама лизнула в щёчку. Увидев во сне знакомые лица, Амир невольно улыбнулся — и вдруг почувствовал, что кто‑то резко схватил его за ухо.

— Тебе кто‑нибудь разрешал отдыхать? — прозвучал чей‑то злобный голос.

Амир открыл глаза и увидел возле себя человека.

—Хозяин сказал мне, что я могу отдохнуть, когда закончу подметать дорожки, — ответил малыш.

— Моего брата здесь сейчас нет, а значит, его указания в хозяйстве не действуют. Ты будешь работать, пока я не скажу «хватит».

— Немедленно отпусти малыша, Адджо, — прервал разговор чей‑то голос.

Адджо обернулся и увидел за спиной Нефера. Тот гневно смотрел на него: поведение младшего брата отца вызывало у него отвращение.

— Не то что? Наябедничаешь на меня своему папаше?! — дерзко спросил Адджо.

— Не делай вид, что ты не боишься моего отца, — твёрдо ответил Нефер. — Отпусти малыша — это последнее предупреждение.

Адджо злобно ухмыльнулся, но Амира он отпустил.

— Теперь уходи отсюда, — приказным тоном сказал Нефер. Адджо поспешил прочь.

Нефер подошёл к Амиру:

— Не бойся его. Если он ещё раз к тебе притронется, мой отец не будет с ним церемониться.

— Кстати, меня зовут Нефер, — протянул руку молодому шакалу сын чиновника.

— Амир, — пожал малыш руку собеседнику.

— Вчера я говорил с отцом. Он впечатлён тем, насколько хорошо ты работаешь, и хочет поощрить твой труд.

— Я искренне рад, что ему понравилось, — ответил Амир. — Я с детства люблю трудиться. Мой отец был владельцем хозяйства, и я часто ему помогал. Он многому меня научил, пока мы не расстались.

— Я помню, ты говорил, что отстал от своих сородичей.

— Верно, — кивнул Амир. — Хозяйство моего отца было домом для моей стаи. К несчастью, у нас началась засуха, и мы были вынуждены искать новый дом. Во время привала началась песчаная буря, и меня унесло от сородичей. Теперь я не знаю, где их искать.

— Я сочувствую тебе, — сказал Нефер. — Я мог бы поговорить с отцом. Уверен, он мог бы позволить тебе остаться в нашем хозяйстве — при условии, что ты будешь у нас работать.

Амир задумался. Он понимал, что идти ему некуда, и остаться в хозяйстве людей было его единственным шансом на выживание.

— Я принимаю условия, — твёрдо ответил Амир.

Прошёл целый месяц — и Амир наконец обрёл новую жизнь. Ахмес, впечатлённый его усердием, позволил малышу остаться в своём хозяйстве. Работы было много, но Амир справлялся с ней на удивление ловко.

С первыми лучами рассвета он уже поднимался на ноги, а сразу после скромного завтрака торопился к Ахмесу — узнать, какие задачи уготованы ему на этот день.

Ахмес не оставался в долгу. Видя, как старательно трудится молодой шакал, он всячески его поощрял. Амир получил доступ к хозяйственной бане, новую одежду от служанки, а ещё — щедрые порции мяса и фиников, чтобы он рос большим и сильным, служа живым примером для остальных работников.

Всё это крайне раздражало его младшего брата — Адджо. С самого детства он недолюбливал животных, нередко срывая на них своё дурное настроение. Но сейчас он был бессилен: Амир завоевал искреннее восхищение Ахмеса, и это никак не получалось изменить — по крайней мере, пока.

На дворе стоял солнечный день. Амир сидел в саду рядом с Нефером и позировал, пока тот рисовал картину.

Нефер с детства увлекался живописью и мечтал стать художником. Он усердно тренировался, создавая портреты родных и близких.

— Сколько мне ещё так стоять? — поинтересовался Амир.

— Подожди немного, я почти закончил, — отозвался Нефер.

Художник нанёс последний мазок и с гордостью показал Амиру готовый портрет.

— Спасибо, Нефер, выглядит очень красиво, — искренне похвалил Амир.

— Не за что. Мне нравится рисовать. Хочу стать настоящим художником, когда вырасту.

— По‑моему, у тебя есть все шансы, — улыбнулся Амир. — Главное — не бросай дело на полпути.

Нефер достал из‑за пазухи ещё один папирус и протянул его Амиру:

— Это я пытался нарисовать бога Анубиса.

Молодой шакал внимательно всмотрелся в рисунки. Он ведь видел бога Анубиса своими глазами — пусть и не любил об этом рассказывать, — и сейчас с изумлением понял: юноша сумел невероятно точно передать его облик.

-Отец говорил, что он сейчас стережёт покой моей мамы, - с грустью продолжил Нефер. - Её не стало два года назад… Она тяжело заболела. Врачи сделали всё возможное, но этого оказалось недостаточно.

Амир почувствовал, как сердце сжалось от сочувствия.

— Я очень сочувствую тебе, Нефер, — тихо произнёс он. — Я сам недавно потерял родителей. Они живы, но я не верю, что когда‑нибудь смогу их увидеть снова.

Нефер покачал головой и положил руку на плечо молодого шакала:

— Не стоит отчаиваться, Амир. Они живы — значит, наверняка тебя ищут. Я верю, что в один прекрасный день они обязательно придут за тобой. Главное — не теряй надежды и верь в это.

Амир поднял взгляд и посмотрел Неферу в глаза:

— Ты действительно так считаешь?

— Да, я говорю это совершенно искренне, — твёрдо ответил Нефер.

Амир обнял юношу и улыбнулся. Никто ещё не поддерживал его так, как Нефер. В ответ тот ласково погладил Амира по спине. В этот момент он видел в нём не просто слугу, а настоящего, верного друга.

Вдруг Нефер почувствовал лёгкое прикосновение к ногам — это Амир завилял хвостом от радости.

— У тебя что, глаза на затылке?! — раздался издалека чей‑то злой и до боли знакомый голос.

Амир повернул голову и увидел неподалёку Адджо. Тот стоял на узкой дорожке и за что‑то отчитывал молодую служанку.

— Простите меня, господин Адджо, я вас не заметила, — тихо извинилась девушка.

— Не заметила?! Я шёл прямо навстречу тебе! Тебе сложно было отойти в сторону?!

— Клянусь, господин, я задела вас не нарочно…

— Молчи! Мне не нужны твои оправдания!

Нефер и Амир подошли ближе, решив вмешаться.

— В чём дело, дядюшка Адджо? — спокойно спросил Нефер, обращаясь к брату своего отца.

— Вас двоих это не касается, — резко бросил Адджо.

— Как вижу, ты опять устраиваешь сцену из‑за пустяка, — твёрдо произнёс Нефер. — Пора научиться держать себя в руках, Адджо. То, что у тебя было тяжёлое детство, не даёт права срываться на окружающих.

Адджо бросил на Нефера злобный взгляд, затем резко развернулся и поспешил прочь. Ему вовсе не хотелось, чтобы племянник доложил отцу о случившемся — особенно о том, что он снова вымещает раздражение на слугах.

Когда он скрылся из виду, Амир тихо спросил:

— Почему младший брат твоего отца такой злой?

Нефер вздохнул:

— Он словно находит удовольствие в том, чтобы срывать гнев на других. В детстве отец часто бил его. Адджо был слабым ребёнком, часто болел, и тот видел в нём лишь обузу. Мой отец всегда старался его защитить, но этого оказалось недостаточно. Со временем Адджо стал жестоким, а ситуация обострилась, когда хозяйство перешло по наследству к моему отцу. Думаю, он просто завидует. Папа надеется, что брат изменится, поэтому не наказывает его. Адджо этим пользуется, хотя и понимает, что терпение отца не безгранично.

Амир задумался. Ему вдруг стало жаль Адджо, но в то же время он понимал: тяжёлое детство не может служить оправданием жестокости. Те, на кого тот срывался, ни в чём не были виноваты. Даже служанка, нечаянно задевшая его и тут же извинившаяся, никак не заслуживала такого обращения.

Слова Нефера оказались недалеки от истины. Адджо действительно завидовал старшему брату из‑за наследства. Втайне он вынашивал хитрый план, чтобы заполучить хозяйство в свои руки.

Как‑то раз Амир снова работал в саду — поливал виноградные лозы из лейки. Работа уже подходила к концу, когда из густых зарослей он заметил Адджо. Тот медленно шёл в сторону колодца.

На мгновение Амир отвёл взгляд, а когда вновь посмотрел туда, Адджо внезапно исчез. Молодой шакал подошёл к тому месту, где только что видел младшего брата Ахмеса, и настороженно осмотрелся. Исчезновение Адджо пробудило в нём любопытство. Не мог же тот просто раствориться в воздухе? Или всё‑таки мог?

Амир сделал шаг влево — и тут же споткнулся о что‑то твёрдое, рухнув на землю. Он медленно поднялся, отряхиваясь, и принялся осматривать траву, пытаясь понять, что стало причиной падения. Внезапно среди густой зелени он заметил нечто, напоминающее дверную ручку.

«Лучше убрать её, — подумал про себя Амир, — чтобы кто‑нибудь ещё не споткнулся».

Он потянул ручку на себя, но случилось неожиданное: часть земли приподнялась вместе с ней, и под ней открылся вход в подземный тоннель. Амир понял, что это была ручка потайной двери — настолько хорошо замаскированной, что он ни разу не замечал её раньше несмотря на то, что часто работал в этом саду.

Он вгляделся в тёмный проход. Интуиция подсказывала, что туда лучше не лезть, но любопытство пересилило. Амир решил изучить тоннель: возможно, он окажется полезным — например, как короткий путь по хозяйству Ахмеса.

Малыш осторожно ступил внутрь. В тоннеле было тихо и прохладно, почти совсем темно, но благодаря своему шакальему зрению Амир хорошо ориентировался.

Вскоре он заметил небольшую комнату, из которой лился яркий свет. До него донёсся голос Адджо:

— Наконец‑то, спустя столько лет унижений…

Амир осторожно заглянул внутрь. Адджо сидел в комнате, затачивая кинжал о камень.

— В кои‑то веки я докажу Ахмесу, что он здесь не главный, — вслух размышлял Адджо. — Я закончил работу над потайным ходом, а значит, пора действовать.

Адджо завершил заточку, внимательно осмотрел клинок и проверил его на толстом листе бумаги — кинжал разрезал его без малейшего усилия. Амиру стало не по себе: он понял, что Адджо замышляет что‑то зловещее.

— Сегодня ночью я навсегда избавлюсь от своего брата, и хозяйство наконец перейдёт ко мне, — продолжал Адджо. — Я покончу с несправедливостью моего отца, который всегда считал его лучшим лишь потому, что я был ему неугоден.

Сердце Амира сжалось. Он поспешил прочь, осознавая, что дело приняло опасный оборот. Адджо решился на крайние меры — и это шокировало молодого шакала. Он ожидал от него многого, но не готовности пойти на убийство.

Амир крался по тоннелю, стараясь не издавать ни звука, пока внезапно не упёрся в тупик. Где‑то на середине пути он сбился с курса и заблудился.

Он обернулся, собираясь вернуться, и вдруг услышал сверху до боли знакомый голос служанки. Подняв глаза, Амир заметил в верхней части тоннеля маленькую, едва заметную щель, сквозь которую пробивался солнечный свет. Присмотревшись внимательнее, он понял, что перед ним — дверь. Из‑за неё доносился отчётливый запах рыбы.

Внезапно Амир услышал шаги, и решил, что ему пора убираться отсюда. Ведь если его увидит Адджо, то наверняка убьёт. Ему явно не нужны свидетели.

Нефер сидел в своей комнате у широкого окна и увлечённо рисовал пейзаж. Вид из окна действительно был прекрасен: золотые лучи заходящего солнца окрашивали кроны пальм в тёплые оттенки, а вдали мерцала лента реки. Нефер никогда раньше не пробовал писать пейзажи — сегодня он решил открыть в себе новый талант и развить художественные навыки.

Он как раз заканчивал прорабатывать очертания деревьев на переднем плане, когда на пороге комнаты неожиданно появился Амир.

— Амир? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Нефер, откладывая кисть. Он никак не ожидал увидеть друга в тот час, когда тот должен был трудиться в саду.

— Я проник сюда через потайной ход, — тихо ответил Амир, осторожно закрывая за собой дверь.

— Потайной ход? — Нефер нахмурился. — Отец никогда не упоминал о чём‑то подобном.

— Я нашёл вход рядом с виноградными зарослями, — пояснил Амир, подходя ближе. — Он был тщательно замаскирован под слоем травы и земли. Но это ещё не всё… Я узнал, что ход вырыл брат твоего отца. Сегодня ночью Адджо планирует покушение на Ахмеса. Я сам это услышал — подслушал, когда он был в потайной комнате и вслух обдумывал свой замысел.

Нефер замер, сжимая в руке кисть. В груди поднялась волна тревоги. Он верил Амиру — Адджо давно вызывал у него отвращение своим жестоким нравом и затаённой злобой.

— Могучие боги Египта… — прошептал Нефер, вставая из‑за стола. — Мы обязаны предупредить отца. Но… боюсь, он нам не поверит. Я помню, как он прогнал из дома слугу, который пытался донести, что Адджо что‑то замышляет против него. Отец до сих пор не хочет признавать, что его брат способен на убийство.

Амир подошёл к окну и задумчиво посмотрел вдаль.

— В таком случае мы сами его остановим, — твёрдо произнёс он.

— Сами? — переспросил Нефер, в голосе которого прозвучала тревога. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Адджо опасен. Он вооружён, хитёр и готов на всё.

— Это единственный способ спасти твоего отца, — уверенно ответил Амир. — Если мы промолчим, случится беда.

— А если он убьёт нас обоих? — тихо спросил Нефер.

— Лучше погибнуть, пытаясь предотвратить зло, чем сидеть сложа руки, зная, что должно случиться что‑то ужасное, — серьёзно сказал Амир. — Адджо зашёл слишком далеко. Кто‑то обязан ему помешать.

Нефер опустил взгляд на незаконченный пейзаж, затем медленно перевёл его на друга. В глазах Амира читалась решимость, и это придало ему сил.

— Ты прав, — наконец произнёс Нефер, расправляя плечи. — Мы должны ему помешать, пусть даже с риском для жизни. Но действовать нужно осторожно. У Адджо есть кинжал, он его затачивал сегодня — ты сам это видел. Нам нужно придумать план.

— Согласен, — кивнул Амир. — Давай обсудим, как лучше всего перехватить его до того, как он доберётся до твоего отца.

Нефер подошёл к столу, смахнул несколько красок в сторону и расстелил на свободной части столешницы старый свиток с планом усадьбы.

— Смотри сюда, — указал он. — Потайной ход выходит, где‑то здесь, возле кладовой. Если Адджо пойдёт этой дорогой, мы можем устроить засаду у выхода. Но нам понадобится помощь — хотя бы ещё один надёжный человек.

— У меня есть идея, — улыбнулся Амир. — Я знаю, кто нам поможет. Та самая служанка, которую Адджо сегодня отчитывал. Она не забудет его жестокости и, думаю, согласится помочь.

Нефер кивнул, чувствуя, как в душе зарождается твёрдая решимость.

— Хорошо, — сказал он. — Действуем так: ты найдёшь служанку и объяснишь ей план, а я подготовлю всё здесь. Мы остановим Адджо этой ночью — и спасём моего отца.

Ночью Адджо приступил к реализации своего плана. Под покровом сумерек он бесшумно подошёл ко входу в тоннель и скользнул внутрь, не подозревая, что всё это время за ним внимательно следила служанка. Как только он исчез в темноте, она взобралась на холм и зажгла факел — это был условный сигнал для Амира и Нефера.

Адджо пробрался в дом через потайной ход и, стараясь не издавать ни звука, направился к комнате старшего брата. В руке он сжимал кинжал — лезвие тускло блеснуло в слабом свете лунного луча, пробивавшегося сквозь щель в ставне. Он уже почти достиг цели, когда внезапно почувствовал резкую боль в руке: кто‑то яростно укусил его.

От неожиданности Адджо вскрикнул и выронил оружие. Кинжал с глухим стуком упал на пол. Это был Амир. Молодой шакал учуял запах Адджо ещё тогда, когда тот только вошёл в дом. Он затаился в тёмном углу коридора — Адджо не заметил его в густой тени.

Адджо попытался сбросить с себя Амира, наносил удары по лицу, дёргал за шерсть, но тот вцепился мёртвой хваткой. В этот момент Адджо ощутил резкий удар в спину — это Нефер обрушил на него стул, который схватил с ближайшего стола.

На звуки борьбы тут же сбежалась охрана. В дверях появился Ахмес — проснувшийся от шума, он вышел из спальни в длинном ночном одеянии, с тревогой оглядывая происходящее.

— Что здесь происходит? — строго спросил он.

— Отец, дядя Адджо планировал на тебя покушение, — твёрдо произнёс Нефер, указывая на кинжал у стены. — Мы с Амиром остановили его, когда он подошёл к твоей спальне.

Ахмес медленно перевёл взгляд с сына на младшего брата. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась глубокая боль. Он подошёл ближе, вгляделся в лицо Адджо — холодный, непреклонный взгляд ясно показывал, что терпение иссякло.

— Это правда, Адджо? — тихо, но твёрдо спросил Ахмес.

Адджо молчал. Он был уверен, что продумал всё до мелочей, но не ожидал провала. Больше всего его поразило, что ключевую роль в срыве его замыслов сыграл Амир — тот самый юный шакал, которого он презирал, считая «грязным животным», и которого собирался убить, получив власть над хозяйством.

— Я искренне верю, что это правда, — произнёс Ахмес, не дождавшись ответа. — Не в первый раз ты пытаешься избавиться от меня. После всего, что я для тебя сделал… Ты жаждешь заполучить хозяйство, которое по праву принадлежит мне.

Адджо по-прежнему молчал, опустив голову.

— Я думал, ты изменился, — с горечью продолжил Ахмес. — Думал, ты отказался от этой губительной затеи. Но теперь у меня нет иного выхода, кроме как передать тебя правосудию. — Он обернулся к охранникам:

— Уведите моего брата. Амира и Нефера отпустите.

Охранники увели Адджо из дома. Амир и Нефер, освобождённые от захвата, выпрямились, переглянулись и облегчённо вздохнули.

Ахмес подошёл к ним, внимательно посмотрел на обоих — сначала на сына, затем на молодого шакала.

— Я поражён вашей храбростью и самоотверженностью, — сказал он. — Особенно твоей, Амир. Признаюсь, не ожидал, что ты когда‑нибудь спасёшь мне жизнь.

— Это был мой долг, господин, — скромно ответил Амир. — Вы не бросили меня на улице, поощряли мой труд, дали мне шанс на новую жизнь, хотя могли этого не делать. Мой отец всегда учил меня отвечать на добро добром.

Ахмес улыбнулся — в его взгляде появилась теплота.

— Твой отец действительно мудр, — кивнул он. — Но это не всё, что я хотел сказать. Я хочу предложить тебе стать нашим семейным охранником. Ты будешь жить в нашем доме и охранять его от незваных гостей.

Амир задумался. Предложение было неожиданным и очень ответственным. С одной стороны, оно давало ему стабильность и признание, с другой — требовало полной отдачи и готовности к новым испытаниям. Он понимал: если откажется, то никогда не узнает, способен ли справиться с такой задачей.

— Я принимаю ваше предложение, господин Ахмес, — твёрдо сказал молодой шакал, глядя прямо в глаза хозяину.

Рассказ второй: Взросление.

Чиновник Ахмес неспешно шёл по шумному рынку, внимательно изучая прилавки. Его сопровождал личный охранник — высокий человекоподобный шакал Амир. За прошедшие годы он заметно повзрослел: из забавного малыша он превратился в крепкого, статного юношу с уверенной походкой и острым взглядом.

Ахмес пришёл на рынок в поисках нового ковра — он хотел сделать подарок Неферу на девятнадцатилетие. Взгляд чиновника остановился на одном из прилавков. Там было множество ковров с разными узорами, но лишь один мог по-настоящему порадовать Нефера.

— Как думаешь, Амир, какой из них выбрать? — обратился Ахмес к своему охраннику.

Амир внимательно осмотрел выставленные ковры и задумался. Он был лучшим другом Нефера, и Ахмес полагал, что юноша хорошо знает его вкусы.

— По‑моему, вон тот, в верхнем левом углу, — указал Амир. Его выбор пал на ковёр с изображением оазиса — в последнее время Нефер увлекался пейзажной живописью и часто рисовал подобные сцены.

Ахмес согласился и приступил к покупке. Тем временем Амир настороженно осматривался по сторонам, высматривая подозрительных личностей. Он знал, что на этом рынке нередко случались грабежи, и считал своим долгом обеспечить безопасность своего господина.

Когда Ахмес и Амир уже возвращались с рынка, их путь пересекся с торговцем рабами. Амир невольно содрогнулся, глядя на несчастных пленников, — он слишком хорошо помнил, каково это — быть одним из них. Его взгляд скользил по лицам, пока внезапно не замер.

Внимание Амира привлекла молодая самка человекоподобного шакала. Она была сильно истощена, одежда висела на ней лохмотьями, но даже в таком состоянии её лицо казалось ему поразительно прекрасным. Это была любовь с первого взгляда. Он не мог оторвать от неё глаз, но в душе понимал: он ничем не может ей помочь.

Ахмес заметил, куда направлен взгляд его охранника, и, не говоря ни слова, решительно направился к торговцу.

— Сколько стоит вон та рабыня? — чётко произнёс он, указывая на самку шакала.

Торговец усмехнулся, обнажая пожелтевшие зубы:

— Может, подумаете ещё, господин? У меня есть товар получше. Вон та женщина справа отлично подойдёт для работы в саду, а тот крепкий мужчина…

— Меня не интересует мужчина, — твёрдо перебил его Ахмес. — Я спрашиваю: сколько стоит та самка шакала?

Торговец рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Зачем вы тогда её выставили, если не собираетесь продавать? — настаивал Ахмес.

— Я выставил её на потеху, — пожал плечами торговец. — Но, если так уж хотите, могу отдать за двадцать золотых. Мне не жалко, но я сомневаюсь, что от неё действительно будет прок. Шакалы – грязные существа, и они не любят работать.

Ахмес молча достал тканевый мешок и начал отсчитывать монеты. Амир слышал каждое слово торговца, и внутри него закипала злость. Было невыносимо обидно слушать, как этот мерзкий человек унижает его сородичей. Но он сдержал эмоции — он хорошо помнил судьбу Адджо, который позволил злобе и зависти управлять собой и теперь томился в тюрьме.

-Можете забирать, но имейте ввиду, что мои товары возврату не подлежат, и если она изведёт вас, то это ваши заботы, - забрав деньги сказал торговец.

Ахмес в ответ промолчал.

Ахмес и Амир вернулись в хозяйство. Чиновник, к тому моменту уже пожилой мужчина, слез с лошади и направился к своему жилищу, оставив Амира наедине с рабыней. На пороге его уже ждал Нефер — оживлённо жестикулируя, он что‑то рассказывал отцу.

Амир вновь посмотрел на девушку. Её взгляд был полон безысходности, а в глазах читалась глубокая усталость. На лице отчётливо проступала безнадёжность, от которой у Амира защемило сердце. Ему отчаянно хотелось заговорить с ней, подбодрить, но какой‑то внутренний барьер мешал сделать первый шаг. Он перевёл взгляд на дом: Ахмес с Нефером о чём‑то перешёптывались, время от времени бросая взгляды в сторону Амира.

Он не слышал, о чём шёл разговор, но чувствовал: скоро всё станет ясно.

На следующий день Ахмес отдал Амиру необычное распоряжение — следить за рабыней, которую отправили работать в цветочный сад. К удивлению Амира, девушка трудилась не покладая рук, вопреки словам торговца, утверждавшего, что шакалы не любят работать. Она была здесь одна — что тоже показалось странным: обычно Ахмес отправлял в сад сразу двух‑трёх рабов. Амир не переставал удивляться: как такая хрупкая, измождённая самка шакала справляется со всей работой?

Весь день он хотел подойти к ней и познакомиться. Он восхищался ей, но что-то внутри не давало ему это сделать.

День выдался знойным. Солнце палило нещадно, и Амир почувствовал, как по виску скатилась капля пота. Вокруг царила подозрительная тишина — ни стрекота насекомых, ни щебета птиц. Молодой шакал настороженно осмотрелся по сторонам и вдруг заметил возле кустов кувшин с водой. Это показалось ему странным: он находился здесь с самого утра и раньше кувшина не видел.

Амир подошёл ближе, но вместо того, чтобы утолить жажду, решил предложить воду рабыне.

— Приветствую. Мне кажется, вы хотите пить, — мягко произнёс он, протягивая кувшин.

Девушка медленно подняла глаза, взяла кувшин дрожащими руками и сделала несколько глотков.

— Спасибо, но это довольно странно, — с недоверием ответила она.

— Что именно кажется вам странным? — спросил Амир.

— Вас поставили сюда в качестве моего надзирателя. По идее, вы не должны помогать мне.

— Я могу выполнять приказ формально, но не стану этого делать, — улыбнулся Амир. — Мне не хочется быть жестоким без причины.

Ему не хотелось прерывать разговор. Голос девушки звучал для него как музыка — мягкий, мелодичный, полный скрытой силы.

— Как вас зовут, если не секрет? — осторожно спросил он.

— Меня зовут Лия, — тихо ответила девушка.

— Какое прекрасное имя, — искренне произнёс Амир. — Меня зовут Амир.

— Очень приятно, — чуть заметно улыбнулась Лия.

— Скажи, пожалуйста, как ты попала в рабство? — мягко спросил Амир.

Лия опустила глаза, её плечи слегка дрогнули.

— Попала за неуплату долгов, когда не стало моей семьи, — с горечью ответила она. — У нас было небольшое хозяйство, но родители заболели. Сначала отец, потом мать. Я сделала всё, чтобы им помочь, но… всё оказалось тщетно.

Амир почувствовал, как в груди сжалось от сочувствия.

— Я понимаю тебя, Лия, — тихо произнёс он. — Когда‑то я тоже потерял близких. Был совсем маленьким, отбился от стаи, а потом сам угодил в рабство. Сейчас у меня новая жизнь, но я оторван от родных — от отца, матери, от сородичей, которым мы все помогали выживать. Не знаю, живы ли они… Иногда вижу их во снах, вспоминаю голоса, смех — но это лишь тени прошлого.

Лия подняла глаза, в них блеснули слёзы. Она сделала шаг вперёд и осторожно обняла Амира. В этом простом жесте было столько тепла и понимания, что он почувствовал, как внутри что‑то оттаивает.

Прошёл месяц. Амира теперь постоянно назначали присматривать за Лией. За это время они крепко подружились, но Амир всё острее чувствовал: между ними зарождается нечто большее, чем просто дружба. Он часто помогал девушке — поддерживал добрым словом, приносил еду и питьё. Удивительно, но кувшин с прохладной водой всегда оказывался рядом с местом, где предстояло работать Лии. Ещё страннее было то, что Амир неизменно оставался с ней наедине — словно кто‑то намеренно создавал условия для их сближения.

Как‑то вечером Амир решил навестить Лию. Девушка жила в небольшом сарае, отдельно от остальных рабов — так распорядился Ахмес. Зачем он это сделал, Амир не знал, но сейчас это его мало волновало.

Он уверенно шёл через сад, погружённый в мысли о Лие. Переключиться на что‑то другое не получалось: он был очарован её красотой и силой духа. Хрупкая самка шакала пережила столько испытаний, но не сломалась. Она не опустила руки, не утратила веру в лучшее — и это восхищало Амира больше всего.

Внезапно он почувствовал, как кто‑то слегка дёрнул его за плечо. Амир резко обернулся, но никого не увидел. Может, показалось? Или нет? Он не мог понять, кто способен так быстро появиться и исчезнуть.

Оглядевшись по сторонам, Амир машинально провёл рукой по схенти и замер: на ткани лежал белоснежный лотос. Это было удивительно — Ахмес никогда не выращивал лотосы в своём хозяйстве.

Тем временем Лия сидела в сарае и с волнением ждала Амира. У неё возникло странное предчувствие, что сегодня случится что‑то важное. И оно её не подвело.

Спустя мгновение раздался стук в дверь. Лия поспешила открыть — на пороге стоял Амир. В руках он держал цветок, который нашёл на своём схенти.

— Ничего себе! Как ты узнал, что я люблю лотосы? — удивлённо спросила Лия.

Амир растерялся. Он не знал, что ответить. Ему так хотелось произвести на девушку впечатление, но страх признаться в своих чувствах сковывал его.

— В любом случае, спасибо за подарок, — улыбнулась Лия, принимая цветок. Она обняла Амира, и он ответил на объятие, закрыл глаза и нежно лизнул её по щеке. В этот миг его охватило глубокое чувство: он понял, что больше не может жить без неё.

Утром Амир проснулся в сарае. Оглядевшись, он заметил, что Лии рядом нет, и поспешил её отыскать. Он обошёл всё хозяйство, но нигде её не нашёл. В груди зашевелилось тревожное предчувствие: может, она решила бежать, чтобы не разбивать его сердце?

Амир зашёл в дом и встретил Ахмеса. Господин спокойно завтракал за столом.

— Доброе утро, Амир, — поздоровался он. — Ты выглядишь обеспокоенно. Что случилось?

— Доброе утро, хозяин. Я не могу найти Лию, — признался Амир.

Ахмес слегка улыбнулся:

— Любопытно. А зачем ты её разыскиваешь?

Амир заколебался. Он боялся признаться в этом даже себе, но не привык что‑то скрывать от господина.

— Ты любишь её и хочешь сделать ей предложение? — прямо спросил Ахмес.

— Да, — тихо ответил молодой шакал.

— Тогда я тебя обрадую: она здесь, с ней всё в порядке. Мы с Нефером давно наблюдали за вами — хотели, чтобы вы сблизились. Помнишь кувшин с водой, которым ты угостил Лию? Его подбросил Нефер — в тот день он прятался в зарослях, чтобы не попасться тебе на глаза.

— Неужели? Но зачем? — удивился Амир.

— Тебе пора заводить семью, Амир. Ты вырос, и время пришло. Семья для мужчины — это опора и смысл. Тебе нужно было преодолеть стеснение, которое мешало тебе открыться Лие.

Ахмес закончил завтрак и собрался уходить, но Амир остановил его:

— Скажите, а как вы узнали, что Лия любит лотосы? Вчера мне кто‑то передал цветок, когда я шёл к ней. Она сказала, что обожает их.

— Я ничего не передавал, Амир. Нефер весь вечер был в своей комнате.

— Но я видел лотос, и Лия его видела!

— Прости, мне пора по делам. Побудь здесь — кое‑кто хочет с тобой поговорить.

Ахмес вышел из дома. Амир задумчиво смотрел ему вслед, когда вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к плечу. Он обернулся и увидел бога Анубиса.

— Это я подложил тебе лотос, сын мой, — мягко произнёс Анубис. — Хотел помочь тебе произвести впечатление на Лию.

— Но зачем, великий Анубис? — спросил Амир.

— Я давно слежу за тобой и вижу, что ты достоин обрести спутницу жизни. Мы, боги, часто помогаем своим земным творениям — даже тогда, когда вы не замечаете нашей помощи, думая, что всё складывается само собой.

— Благодарю тебя, великий Анубис, — склонил голову Амир. — Спасибо, что снова поддержал меня.

— Не за что, дитя моё. Это моя обязанность, как и любого бога — заботиться о тех, кто идёт праведным путём.

Анубис улыбнулся и растворился в тени, словно его и не было.

В этот момент дверь комнаты открылась, и Амир увидел Лию. Она стояла на пороге в прекрасном свадебном одеянии. Её шёрстка и волосы были аккуратно уложены, глаза светились радостью.

— Здравствуй, Амир, — мягко произнесла Лия, едва сдерживая улыбку. — Прости, что заставила тебя волноваться. Ахмес вызвал меня к себе в дом. Он освободил меня от рабства и приказал служанке привести мой облик в порядок.

Лия на мгновение замолкла, а её глаза засияли от радости.

— Он хочет, чтобы мы с тобой поженились завтра, — радостно добавила она, не в силах больше сдерживать эмоции.

Амир замер на мгновение, осознавая услышанное, а затем бросился к Лие и крепко обнял её. Он нежно лизнул её в щёку, чувствуя, как сердце наполняется счастьем. Лия ответила на объятие, прижавшись к нему всем телом, и на её лице расцвела искренняя улыбка.

На следующий день Амир и Лия стояли перед церемониальным столом в просторном зале, украшенном гирляндами из лотосов и пальмовых листьев. Мягкий свет масляных ламп создавал тёплую, торжественную атмосферу. На столе лежал развёрнутый папирус с брачным договором, исписанный аккуратным почерком писца.

Нефер, стоявший чуть в стороне, не смог удержаться от радости за своего друга. Он достал свой набор красок и кисти и решил запечатлеть этот важный момент — начал быстро и уверенно наносить на чистый папирус очертания Амира и Лии, стараясь передать каждую деталь их счастливых лиц.

Когда Амир и Лия закончили ставить подписи под договором, они обменялись свадебными браслетами — изящными украшениями с гравировкой в виде переплетённых хвостов шакалов, символизирующих верность и единство. Затем, взявшись за руки, они одновременно подняли морды к потолку и издали протяжный, мелодичный вой — древний обряд человекоподобных шакалов, служивший клятвой в вечной верности.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь этим чистым, звенящим звуком. Все присутствующие — Ахмес, Нефер, слуги и несколько приглашённых гостей — замерли, ощущая силу и искренность момента. Когда вой затих, раздались первые аплодисменты, а Ахмес шагнул вперёд, чтобы обнять молодожёнов.

— Да благословит вас бог Ра и Осирис, — произнёс он с отеческой теплотой. — Пусть ваш союз будет крепким, а счастье — долгим.

Амир и Лия переглянулись, и в их глазах читалось одно: наконец‑то начинается их настоящая жизнь — вместе.

Рассказ третий: Обретение силы.

Где‑то на дальних просторах пустыни, в мирном поселении, никогда не знавшем войны, появилась армия варваров. Её возглавлял великий Ур — безжалостный военачальник, мечтавший завоевать весь Ближний Восток и превратить его в собственную империю. Он жаждал, чтобы в каждом уголке бескрайней пустыни славили его имя. В завоеваниях ему помогал генерал Блут — суровый и преданный командир, прозвавший своих солдат «костоломами».

Солдаты согнали испуганных жителей на центральную площадь. Перед толпой возник сам Ур.

— Внимание, жители поселения! — громогласно начал он. — Отныне я — великий полководец и завоеватель Ур, ваш новый владыка. Вы будете делать лишь то, что я вам прикажу.

Рядом с Уром встал генерал Блут:

— С сегодняшнего дня вы обязаны платить моему господину дань. К тем, кто откажется это делать, будет применено наказание. А тех, кто осмелится выступить против власти великого Ура, ждёт публичная казнь. Вопросы есть?

Жители молчали, опустив головы.

— Молодцы, — с холодной улыбкой произнёс генерал и повернулся к своим воинам:

— Муратхан, остаёшься в деревне следить за порядком. Возьми с собой восьмерых человек. Всем остальным — направо!

Наступил тёмный вечер. Амир и Нефер лежали в саду под открытым небом, любуясь россыпью звёзд на небосводе.

— Смотри, Амир, — там падающая звезда! — воскликнул Нефер, указывая пальцем вверх. — Говорят, она исполняет желания.

— И что же ты загадал? — с любопытством спросил Амир.

— Нуу… Чтобы ты стал большим, — смущённо ответил Нефер.

Амир усмехнулся:

— Ты ведь понимаешь, что это попросту невозможно.

— И всё же — я могу помечтать?

— Не пойму — зачем тебе это?

— Знаешь, по‑моему, было бы хорошо, если бы ты стал большим. Ты мог бы оберегать не только наше хозяйство, но и весь Египет.

— Возможно, ты прав, — задумчиво произнёс Амир. — Но сила — это ещё и большая ответственность. Можно причинить вред людям, если не найти ей правильного применения.

— Думаешь, ты не сможешь взять на себя такую ответственность?

— По‑моему, да. Я никогда раньше не обладал силой, и боюсь, что власть может привести меня к гибели.

— А если этого не произойдёт?

Амир посмотрел на друга и улыбнулся:

— Этого не произойдёт, потому что я никогда не стану большим. Ты же понимаешь — таких чудес не бывает.

Друзья ещё раз взглянули на небо. Амира начала одолевать сонливость. Он повернулся на бок и быстро заснул. Нефер, глядя на своего старого друга, вскоре последовал его примеру.

Наступила полночь. На небе взошла луна, заливая сад серебристым светом. Спящий Амир не заметил, как из тени рядом с ним возник бог Анубис.

— Ты зря сомневаешься в границе чудес, сын мой, — тихо прошептал Анубис. — Силы богов беззграничны. Мы приготовили для тебя новое испытание, и надеемся, что ты нас не подведёшь. Желанию твоего друга быть.

Бог вскинул левую руку, и из неё вырвался золотой луч, окутавший Амира сиянием. Затем Анубис бесшумно исчез в тени — так же внезапно, как и появился.

Утром Амир проснулся и не поверил своим глазам. Всё вокруг казалось крошечным: деревья в саду едва доставали ему до колен, а беседка, в которой они с Нефером часто отдыхали, теперь выглядела как игрушечная.

— Нефер, проснись! Что же ты наделал?! — взволнованно воскликнул Амир, тормоша друга.

Нефер открыл глаза, оглядел Амира и замер в изумлении:

— Ничего себе… — выдохнул он.

— Как я теперь буду жить? — с тревогой произнёс Амир. — Я не могу сделать шаг без мысли о том, как бы кого‑то не раздавить!

— Зато тебя все будут бояться, — с улыбкой ответил Нефер.

— Я не хочу, чтобы меня боялись. Я хочу быть полезным и приносить пользу, — твёрдо сказал Амир.

— С такими размерами ты принесёшь ещё больше пользы!

— Какой именно? Ворон отпугивать от хозяйства?!

— Не ворон, а разбойников. И не только от хозяйства моего отца, а от всего Египта!

— Ты, наверное, шутишь, Нефер? — пытался сдержать недовольство Амир.

— Тут дело не только в моём желании. Решение о том, чтобы оно сбылось, принимают боги. Вспомни, что говорил отец: лишь боги могут творить чудеса.

Амир осторожно сел на землю и задумался. Если это действительно воля богов — если они захотели, чтобы он стал большим, — значит, они явно чего‑то от него ждут. Но чего именно? В душе Амира зародилось предчувствие: впереди его ждёт испытание, которое определит его судьбу.

В деревне, что находилась недалеко от хозяйства Ахмеса, кипела жизнь. Люди занимались своими делами, не подозревая, что плотина неподалёку начала рушиться. Недавно прошёл сильный дождь с грозой, и в неё угодила молния, оставив после себя небольшую трещину. Постепенно она расширялась — и вот теперь достигла угрожающих размеров.

Плотина не выдержала и рухнула. На деревню хлынул мощный поток воды. Жители в панике бросились бежать, но стихия двигалась слишком быстро, сметая всё на своём пути. Люди вскарабкались на крышу самого высокого дома — в тот самый момент, когда вода накрыла поселение целиком. Глиняные стены начали трескаться и осыпаться, грозя обрушиться в любой момент.

Вдруг один из жителей, вглядываясь вдаль, воскликнул:

— Смотрите!

Амир издалека заметил наводнение и поспешил на помощь. Он подошёл к дому, чьи стены уже трещали под натиском воды, и громко произнёс:

— Не бойтесь, я здесь, чтобы помочь вам!

Люди, не теряя ни секунды, забрались в его огромную ладонь. Амир бережно перенёс их в безопасное место на возвышенности — к счастью, места хватило всем.

Но радость спасения оказалась недолгой. Одна женщина, пересчитав спасшихся, вдруг в ужасе закричала:

— Мой сын остался в деревне! Он не успел забраться на дом, когда началось наводнение, и в отчаянии взобрался на дерево.

Амир обернулся и внимательно осмотрел деревню. Сын перепуганной женщины едва держится за ветку, чтобы не упасть в воду.

Амир без колебаний вернулся в затопленное поселение. Он осторожно снял мальчика с дерева и отнёс его к матери. Женщина, рыдая от счастья, бросилась обнимать спасённого сына.

Амир окинул взглядом затопленное поселение. Неподалёку протекала река — и у него созрел план. Огромными лапами он начал рыть канал, направляя воду прочь от деревни. Постепенно поток начал отступать, освобождая улицы и дома.

Жители, во главе со старейшиной, медленно подошли к Амиру и почтительно склонили головы.

— Благодарим тебя за спасение, посланник богов, — произнёс старейшина. — Мы рады, что Осирис услышал наши молитвы и послал тебя помочь нашему поселению. Мы будем славить тебя в молитвах.

Амир почувствовал неловкость. Он знал, что его отблагодарят, но не ожидал, что станут возносить хвалу как божеству.

— Не стоит, — скромно ответил он. — Я лишь исполнял свой долг.

— Ты заслужил это сполна, — настаивал старейшина. — Ты спас нас, и мы никогда не забудем твой подвиг.

Амир промолчал. Он не был тщеславным, но понимал: для людей, оставшихся без крова, вера в то, что высшие силы о них заботятся — единственная опора.

Он поспешил прочь, погрузившись в раздумья. Задумавшись, он не заметил, как случайно раздавил по пути чью‑то тележку.

— Ох, — вздохнул Амир с досадой. — Если я теперь посланник богов, то явно неуклюжий…

Наступила ночь. Амир сидел в одиночестве между скал, размышляя о будущем. Он спас людей — но сможет ли жить дальше с новым размером? В памяти всплыли образы: хозяйство Ахмеса, куда он теперь не сможет вернуться; Лия, чьи объятия теперь кажутся такими далёкими…

Внезапно кто‑то закрыл ему глаза руками.

— Угадай, кто? — прозвучал до боли знакомый голос.

Амир медленно обернулся и замер от изумления: перед ним стояла Лия — такая же огромная, как и он сам.

— Лия?!

— Неужели ты думал, что я про тебя забуду? — улыбнулась она.

— Ты тоже выросла?

— Я слышала, как ты спас деревню от наводнения, — объяснила Лия. — Жители рассказывали всем, славили тебя, называли посланником богов. И я… начала завидовать. Вчера вечером я шла за водой и увидела падающую звезду. Загадала желание — стать такой же большой, как ты. Признаюсь, даже не думала, что оно исполнится… пока внезапно не начала расти.

Амир покачал головой, не скрывая удивления. Но в груди разливалась тёплая радость: он больше не одинок. Он обнял жену, чувствуя, как тревога уходит.

Лия и Амир провели ночь между скал. На утро их разбудил странный шум. В их сторону шли жители спасённой деревни. Они вели молодую женщину, связанную по рукам и ногам.

— О, великий посланник богов, — торжественно произнёс старейшина, — мы принесли тебе в жертву женщину, осмелившуюся осквернить наше поселение воровством. Она позволила себе красть яблоки, которые мои соплеменники вырастили честным трудом.

— Пожалуйста, я просто хотела есть! — взмолилась женщина, дрожа всем телом.

— Похоже, они хотят, чтобы ты её съел, — тихо прошептала Лия на ухо супругу.

Амир медленно подошёл к связанной женщине и осторожно взял её двумя пальцами. Она закрыла глаза, ожидая худшего. Но Амир не собирался причинять ей вред. Он бережно поставил её на землю и твёрдо произнёс:

— Эта женщина не заслужила смерти. Пусть ответит честным трудом за то, что украла: поможет вам по хозяйству и возместит причинённый ущерб.

Жители переглянулись, но возражать посланнику богов не решились. Они приняли его слова как истину и отправились прочь.

Амир и Лия остались стоять, глядя им вслед.

— Ты молодец, что не стал её убивать, — одобрительно сказала Лия. — Полагаю, из тебя вышел бы неплохой бог.

— Возможно, — задумчиво ответил Амир. — Но я не хочу быть богом. Не хочу, чтобы мне поклонялись или приносили жертвы. И уж точно не стремлюсь к силе или власти.

— Я понимаю тебя, Амир, — мягко ответила Лия. — Но есть вещи, которые даются тебе независимо от твоей воли.

Амир погрузился в раздумья. Слова Лии не были лишены почвы. Возможно, они сделали их двоих великанами не просто так, а для какой-то великой цели.

Внимание Амира и Лии привлёк новый шум. Вдалеке, по раскалённой пустыне шагала армия варваров. Впереди уверенным шагом шли Ур и его генерал Блут — в их планах было завоевать Египет.

Амир и Лия переглянулись: варвары двигались в сторону хозяйства Ахмеса. Великий военачальник Ур уже предвкушал вкус победы, как вдруг на их пути возникли Амир и Лия.

— Похоже, кто‑то забыл границы Египта, — с лёгкой усмешкой произнесла Лия.

— А по‑моему, это вы забыли, что армии великого Ура не требуется разрешение, чтобы пересекать любые границы, — парировал Блут.

— Мы знаем, зачем вы сюда пришли, и не позволим этому случиться, — твёрдо произнёс Амир. — Уходите отсюда и никогда больше не возвращайтесь.

Солдаты и командиры армии варваров разразились хохотом.

— У местных богов хорошо с юмором, если они думают напугать нас двумя шакалами‑переростками! — не сдержался один из воинов.

— Держу пари, этот шакал стал огромным оттого, что объелся падали! — усмехнулся другой.

Амиру было неприятно слышать насмешки, но он сохранил самообладание.

— Смейтесь сколько угодно, — спокойно ответил он, — но мы не уйдём с дороги и не позволим вам захватить Египет.

Ур злобно улыбнулся:

— Это мы ещё посмотрим.

Из строя вышли лучники. Они натянули тетивы, выпустили стрелы в Амира и Лию — но те застряли в их густом мехе. Супруги стряхнули их, словно надоедливых насекомых.

— Уходите — это последнее предупреждение, — повторил Амир.

— М‑да, это будет сложнее, чем мы думали, — прошептал Блут своему господину.

— Костоломы! — взревел Ур. — Тот, кто первым убьёт этих двух шакалов, получит целую тонну золота!

Солдаты бросились в атаку. Они метали копья, рубили мечами и топорами, но для Амира и Лии их удары были не опаснее укусов комаров. Супруги лишь рассмеялись, а когда солдаты полезли на них — начали аккуратно сбрасывать их в стороны. Варвары разлетались, как куклы.

Ур пришёл в ярость.

— Может, отменим поход на Египет? — осторожно спросил Блут.

Воевода усмехнулся:

— Ты явно забыл, что у меня всегда есть запасной план, генерал.

Он поднял руку — и в этот момент Амир и Лия уже отбросили последних солдат, обратив их в бегство. Но тут в песок рядом с Амиром с грохотом упал огромный камень — выпущенный из катапульты. Мгновение спустя ещё один рухнул возле Лии, затем ещё и ещё.

— Лия, ложись на землю! — крикнул Амир.

Катапульты открыли шквальный огонь. Амир понимал: нужно действовать быстро. Он огляделся и заметил два массивных валуна неподалёку. Подняв их, он всмотрелся вдаль — и вскоре увидел небольшую скалу, за которой прятались вражеские катапульты.

Резким движением Амир метнул валуны. Они с грохотом обрушились на механизмы, раздавив их вдребезги.

Ур и Блут поняли: больше им нечего противопоставить этим гигантам. Военачальник махнул рукой — и армия начала отступать.

Амир и Лия издали торжествующий вой — грозный и мелодичный, — давая понять Уру и его войску, что им больше никогда не стоит возвращаться в Египет.

Супруги возвращались к скалам, где провели прошлую ночь. Они гордились тем, что защитили свою страну. День клонился к закату, когда перед ними возник бог Анубис.

— Здравствуйте, дети мои, — произнёс он. — Меня отправил к вам бог Осирис. Именно по его указу я превратил вас в гигантов.

— Но зачем? — спросила Лия.

— Это было испытание. Вы получили огромную силу, но вместо того, чтобы использовать её в корыстных целях, вы стали помогать нуждающимся. Вы выдержали проверку — и теперь я могу вернуть вам прежний размер.

Анубис поднял руку, и два золотых луча окутали Амира и Лию. Мгновение — и они вновь стали такими, как прежде.

— Для чего мы прошли это испытание? — спросил Амир.

— Я не могу сказать напрямую, сын мой. Скоро вы всё узнаете, — с этими словами Анубис растворился в тени.

На следующий день Амир и Лия сидели на террасе дома Ахмеса, любуясь закатом. На улицу вышел Нефер. В его глазах читалась вина: ведь именно он когда‑то загадал желание, изменившее жизнь друга.

— Я рад, что ты вернулся к своему прежнему размеру, Амир, — тихо произнёс Нефер. — Прости, что моё желание поставило тебя в такое положение.

— Не переживай, Нефер, — улыбнулся Амир. — Всё уже в прошлом. Главное, что ты усвоил урок.

Внезапно они услышали далёкий вой шакалов. Он становился всё громче, и Амир узнал голоса своей стаи. Он встал и ответил им своим воем. Стая отозвалась — и Амир бросился навстречу. Нефер и Лия последовали за ним.

Вскоре Амир увидел своих сородичей. Среди них он сразу узнал состарившегося отца — Авраама. Тот не смог сдержать слёз радости.

— Как долго я тебя искал, Амир! — воскликнул Авраам.

— Я думал, что никогда не увижу тебя, отец, — едва не заплакал Амир.

— И я тоже, сын. Прости, что не смог найти тебя раньше.

— Я не держу на тебя зла, отец. Ты сделал всё, что мог.

К ним подошли Нефер и Лия.

— Отец, познакомься: это Лия — моя жена, и мой старый друг Нефер, — представил Амир спутников.

— Я рад, что ты выжил, Амир, — сказал Авраам. — И что обрёл жену.

— Не только, отец. Я обрёл новый дом. Я много лет живу в хозяйстве отца Нефера, охраняю его семью. Они помогли мне выжить, дали кров, помогли найти спутницу.

— Всего этого бы не вышло, если бы ты сам не приложил усилий, — добавил Нефер. — Ты хорошо работал, охранял наш дом, спас жизнь моему отцу, а недавно — весь Египет.

— Я слышал об этом, — кивнул Авраам. — Амир, у меня есть к тебе важное поручение. Я старею, мои силы уже не те. Я хочу, чтобы ты возглавил стаю вместо меня.

Амир задумался. Он вспомнил недавнее испытание, через которое они с Лией прошли по воле богов. Теперь он понял: именно к этому их готовили.

— Я согласен занять твоё место, отец, — твёрдо ответил он.

Авраам обнял сына. Он знал: впереди много трудностей, но верил, что Амир с ними справится.

Шакалы издали торжественный вой — так они приветствовали нового вожака стаи.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Я дослушал рассказ своего собеседника. Сказка была удивительной — она предназначалась детям, но содержала урок, важный и для взрослых: бесполезно рассчитывать на божественную помощь, если не приложить собственных усилий.

Вскоре день подошёл к концу, и мне пришлось покинуть музей. Вернувшись на родину, я не раз рассказывал эту историю своим детям — и она до сих пор остаётся их любимой.

Конец!