Алискины сказки: Белочка Лиззи и её друзья.

Белочка Лиззи и Большой Жёлудь

В самом сердце Шумного Леса, где сосны шептались с клёнами, а солнечные зайчики прыгали по мху, жила маленькая рыжая белочка по имени Лиззи. Она была невероятно трудолюбивой и мечтала найти самый-самый красивый жёлудь для своей зимней кладовочки. Не простой, а особенный — большой, гладкий, с блестящей шляпкой, словно лакированной.

Однажды утром, перепрыгивая с ветки на ветку, Лиззи нашла под старым дубом маленький жёлудь. Он был аккуратненький, но совсем крошечный, как бусинка.

— Хм, один он мало что значит, — подумала белочка, но всё же бережно спрятала его в свою пушистую щёчку.

Позже, у ручья, она отыскала ещё один жёлудь — побольше, среднего размера, крепкий и добротный.

— Уже лучше! — обрадовалась Лиззи и добавила его к первому.

И тут она вспомнила про знаменитый магазинчик тёти Скратти. Та, старая и мудрая белка в очках на носу, держала лавку прямо в дупле векового дуба. Говорили, у неё можно было найти самые удивительные лесные сокровища, особенно осенью. А ещё ходили слухи, что на самой верхней полке, под стеклянным колпаком, лежит Один Единственный Невероятно Большой и Красивый Жёлудь — Гвоздь Программы сезона!

Лиззи решилась. С двумя желудями за щекой она поскакала к магазинчику тёти Скратти. На дверце висела табличка «Открыто», вырезанная из берёзовой коры. Белочка постучала хвостиком:

— Тук-тук!

Дверь скрипнула, и появилась тётя Скратти, поправляя очки.

— А, Лиззи! Здравствуй, плутовка! Что принесла?

Белочка вытащила из щеки маленький жёлудь и положила его на прилавок, сделанный из гладкого гриба.

— Добрый день, тётя Скратти! Вот, принесла этот маленький жёлудь. Он хорошенький, правда? Можно мне за него… ну, хоть что-нибудь?

Тётя Скратти внимательно посмотрела на крошку-жёлудь через очки.

— Хм-м-м… Маленький, но крепкий. Из него дубок хоть и не великан, но вырастет. Ладно, белочка, за одного малыша я дам тебе… вот эту шишку с самыми вкусными семечками!

Она протянула Лиззи аккуратную сосновую шишку.

Белочка вежливо взяла её, но задумалась. Шишка — это хорошо, но ведь это не тот, Большой Жёлудь.

— Спасибо, тётя Скратти! Но… — Лиззи снова полезла в щёчку и вытащила средний жёлудь. Он уверенно лег рядом с маленьким. — А что, если я добавлю вот этот?

Тётя Скратти улыбнулась, видя упорство своей юной гостьи. Она взяла оба желудя, покатала их в лапках, сравнила.

— Ого! Два желудя! Маленький да средний — уже компания. За такую парочку я могу предложить… вот этот великолепный сушёный гриб-боровик! Аромат — объедение!

Лиззи посмотрела на аппетитный гриб, но украдкой взглянула на верхнюю полку, где под колпаком сиял тот самый Большой Жёлудь. Он был просто чудо: крупный, как слива, тёмно-коричневый, глянцевый, с идеальной резной шляпкой. Сердце белочки забилось чаще.

— Тётя Скратти, — робко начала она, — а что, если… Маленький жёлудь и средний жёлудь вместе… Они же оба хорошие, крепкие! Может… может, их хватит на… на Тот Самый Жёлудь?

И она указала пушистой лапкой вверх.

Тётя Скратти подняла глаза к колпаку, потом внимательно посмотрела на два желудя на прилавке. В магазине повисла тишина, слышно было только жужжание пчелы за окном.

— Знаешь что, Лиззи? — наконец сказала она, и в её глазах блеснула хитрая искорка. — Ты права. Два хороших, крепких желудя — это ценность. Из них вырастут два сильных дубка, которые накормят многих белок в будущем. А один, пусть даже самый красивый, жёлудь — это всё равно только один дуб. Торг уместен!

Тётя Скратти ловко подпрыгнула, сняла стеклянный колпак и бережно достала большой красивый жёлудь. Он переливался в луче света, пробившегося сквозь листву.

— За твою находчивость и умение ценить потенциал даже в малом я согласна! Два желудя на один — но Очень Особенный!

Лиззи едва не подпрыгнула до потолка от радости. Она аккуратно положила маленький и средний жёлуди в лапки тёте Скратти, а сама, затаив дыхание, приняла большой, красивый жёлудь. Он был таким тёплым и тяжёлым!

— Спасибо! Огромное спасибо, тётя Скратти!

— На здоровье, Лиззи! — улыбнулась хозяйка, убирая два желудя в корзинку для посадки. — Пусть он принесёт тебе удачу!

Белочка выскочила из магазинчика, прижимая к груди свой драгоценный трофей. Дома она не стала прятать его в кладовку. Нет! Этот жёлудь был слишком прекрасен, чтобы его просто съесть или скрыть в темноте.

Лиззи нашла самое уютное место на своей любимой сосне — развилку ветвей у самого ствола, где её дом был виден всем. Там она аккуратно укрепила большой красивый жёлудь, украсив его пучком сухого мха. Получился чудесный декор, гордость беличьего жилища — настоящий Волшебный Жёлудь, сиявший на солнце и напоминавший всем в Шумном Лесу, что иногда маленькое и среднее, сложенные вместе с умом и смелостью, могут превратиться во что-то по-настоящему большое и красивое.

А тётя Скратти на следующий день посадила маленький и средний жёлуди рядом со своим магазинчиком, предвкушая, как через годы здесь вырастут два крепких дубка — живое напоминание об удачной сделке с находчивой и смелой белочкой Лиззи.

Белочка Лиззи и Хвастливый Хвостик

В Шумном Лесу, где солнце играло в прятки с тенями, а воздух пах хвоей и спелыми ягодами, жизнь била ключом. Наша знакомая белочка Лиззи, чей домик на сосне украшал тот самый большой красивый жёлудь, была занята важным делом – она мастерила новую корзинку из гибких прутиков. Вдруг её работу прервал громкий переполох у поляны.

Лиззи выглянула из своего дупла. В центре лужайки, окружённый кучкой ребят – мышат, ежат и синичек – сидел зайчик по имени Хвостик. Он размахивал длинными ушами и громко, на весь лес, рассказывал что-то невероятно захватывающее.

«…И он был огромный! Зубы – как кинжалы, глаза горят зелёным огнём!» – взахлёб вещал Хвостик. «Кто? Кто?» – пищали мышата, жмурясь от страха. «Серый Волк! Сам!» – гордо выпалил зайчик и выпрямил спину. – «Он прыгнул на меня из-за кустов! Но я не растерялся! Я сделал вот так – ух! И вот так – ах! Я бросился ему навстречу, закричал как можно громче и ударил его лапкой по носу! Он испугался, поджал хвост и убежал в чащу, только пятки сверкали! Я его победил!»

Зверьки ахнули. Кто-то захлопал в лапки, и Хвостик засиял от гордости. Все принялись наперебой расспрашивать его о подробностях подвига.

Лиззи насторожила ушки, прислушиваясь повнимательнее. Что-то в этой истории звучало неправдоподобно. Она спустилась по стволу сосны и подошла к компании. «Привет, Хвостик. Ты говоришь, это было сегодня?» – спросила она. «Конечно, сегодня! Буквально час назад, на Старой Еловой Тропе!» – уверенно подтвердил зайчик. «И ты ударил волка по носу?» – уточнила Лиззи. «Да! Сильно так ударил! Он даже взвыл!» – Хвостик продемонстрировал удар, едва не задев сидевшую рядом синичку.

Лиззи пригляделась к его лапке. Она была чистой, без единого намёка хоть на крохотное пятнышко крови или шерсть волка. «Странно, – подумала белочка. – Ударить волка по носу и не оставить ни следов, ни запаха?»

«Хвостик, а ты не видел, куда он побежал?» – снова спросила Лиззи. «В… в самую глубь леса, к Чёрному оврагу!» – выпалил зайчик, немного запинаясь.

А вот это была уже явная ложь. Весь лес знал, что волки много лет не подходили к Чёрному оврагу, так как там обосновалась большая и дружная семья кабанов, которую они обходили стороной. Лиззи посмотрела на сияющие глаза малышей, которые смотрели на Хвостика как на настоящего богатыря. Разоблачить его здесь и сейчас – значит обидеть и унизить перед всеми. Но и позволить лжи стать правдой она тоже не могла.

«Какой удивительный подвиг, Хвостик!» – сказала Лиззи так, чтобы все услышали. – «Весь лес должен знать о твоей храбрости! Давайте устроим в твою честь большой праздник! Прямо здесь, на поляне, завтра утром!»

Зверьки обрадовались ещё сильнее. Хвостик сначала просиял, но потом в его глазах мелькнула тревога. Праздник? Значит, придётся снова и снова рассказывать эту историю, отвечать на вопросы…

«А я, – продолжала Лиззи, – предложу тёте Скратти испечь огромный праздничный пирог с грибами! Но для этого мне нужно насобирать их на Старой Еловой Тропе – там всегда растут самые большие и вкусные грибы. Хвостик, раз ты уже там был и прогнал волка, тебе, наверное, не страшно составить мне компанию? Давай сходим прямо сейчас, чтобы успеть до вечера?»

Мордочка Хвостика вытянулась. Он побледнел (конечно, насколько это может сделать заяц). «Э-э-э… я… я очень устал после битвы! Мне нужно отдохнуть!» – запинаясь, пробормотал он. «Ну ничего, мы сходим не спеша. Я тебе помогу, – настаивала Лиззи, делая вид, что не замечает его испуга. – Или… ты боишься, что волк мог вернуться?»

Это был вызов. Признаться в страхе перед тем, кого ты только что якобы победил, было невозможно. Под одобрительный гул зверушек, которые кричали: «Иди, Хвостик, защити Лиззи!», зайчику ничего не оставалось, как согласиться. Его уши печально опустились.

Вот они вдвоём идут по Старой Еловой Тропе. Лиззи бодро прыгает с ветки на ветку, а Хвостик плетётся сзади, озираясь и вздрагивая от каждого шороха. «Так где же он на тебя прыгнул?» – спрашивает Лиззи. «Вон… вон из-за того большого папоротника», – неуверенно сказал Хвостик.

Лиззи спрыгнула, осмотрела землю. Ни следов когтей, ни помятой травы, ни вырванной шерсти. «А где ты его ударил?» «Да прямо тут, на этой полянке».

Лиззи оглядела полянку. И тут её взгляд упал на землю. Среди мягкого мха она увидела отпечатки. Но это были не волчьи следы. Это были мелкие, аккуратные следы… самого Хвостика! Они метались из стороны в сторону, потом резко разворачивались и вели прочь от поляны. Лиззи всё поняла: зайчик не нападал, а удирал. И очень быстро.

Вдруг из-за деревьев донёсся громкий треск сухой ветки. Хвостик взвизгнул от страха, подпрыгнул на месте и тут же юркнул под корягу, закрыв глаза лапками и дрожа всем телом. «Ой-ой-ой! Он вернулся! Он нас сейчас съест!»

Лиззи залезла на дерево повыше и выглянула. Из чащи, фыркая и ломая кусты, вышел… огромный старый кабан по имени Борька. Он остановился и почесал бок о сосну.

«Эй, Борька, привет! Ты не видел тут случайно Серого Волка?» – крикнула ему Лиззи. Кабан фыркнул: «Какого ещё волка? Час назад тут только этот длинноухий пронёсся с диким визгом, будто за ним гонятся сто охотников! Еле увернулся, а то он бы мне прямо под копыта влетел. Испугал меня полусмерти!»

Лиззи спустилась вниз и подошла к коряге, из-под которой всё ещё торчал дрожащий заячий хвостик. «Выходи, Хвостик. Волка нет. Это был Борька. И он рассказал мне, как ты "храбро" удирая, чуть не сбил его с ног».

Хвостик выполз. Ему было ужасно стыдно. Он не мог смотреть Лиззи в глаза. «Прости… – прошептал он. – Я всё это придумал… Мне все всегда говорят, что я трус. А я так хотел быть храбрым… чтобы мной восхищались».

Лиззи села рядом на пенёк. «Понимаешь, Хвостик, врать – это не выход. Настоящая храбрость не в том, чтобы придумать победу над волком, а в том, чтобы, например, признаться, что ты испугался. Или… чтобы пойти со мной по опасной тропе, даже когда тебе очень страшно. Ты ведь пошёл. Это уже по-настоящему смело».

Хвостик поднял на неё глаза. «Правда?» «Конечно! А ещё настоящая смелость – это признать свою ошибку».

На следующее утро на поляне собрались все зверьки в ожидании праздника. Хвостик вышел на середину. Он был очень бледный, но уши его были подняты. «Друзья, я должен вам кое-что сказать… – его голос дрожал. – Я соврал вам. Не было никакого волка. Я… я испугался просто старого сучка, который хрустнул под ногой кабана Борьки, и убежал без оглядки. Я совсем не герой, а хвастун и трус».

Наступила тишина. Зверьки удивлённо переглядывались. А Лиззи сделала шаг вперёд и положила на плечо Хвостика свою маленькую лапку. «Нет, Хвостик. Тот, кто может найти в себе силы признать ложь и сказать правду, – вот настоящий герой. Это куда смелее, чем придумать победу над волком».

И тут все поняли, что Лиззи права. Мышата захлопали первыми. За ними – ежата, синички и бурундуки. Они аплодировали не выдуманному подвигу, а настоящей, хоть и небольшой, победе Хвостика над самим собой.

Тётя Скратти испекла большой ореховый пирог. Но праздник был теперь не в честь победы над волком, а в честь честности и дружбы. А Хвостик, сбросивший с души тяжёлую ношу лжи, танцевал и веселился больше всех. Он понял, что быть собой, признавать свои ошибки и быть честным – это и есть самое большое мужество. И с тех пор он никогда не врал, а если чего-либо боялся, то говорил об этом прямо. И зверята уважали его за это гораздо больше, чем за любую, даже самую красивую, выдумку.

Белочка Лиззи и Праздничный Торт

В Шумном Лесу наступил особенный день! Раннее солнце, пробиваясь сквозь кружево листвы, танцевало золотыми зайчиками на стенах уютного дупла в старой сосне. А всё потому, что сегодня у маленькой рыжей белочки Лиззи был праздник - её День Рождения!

Именинница с самого рассвета трудилась не покладая лапок. Она украшала свою сосну самым чудесным образом: развешивала на ветвях гирлянды из сушеных ягод и грибов, привязывала пёстрые пёрышки, подобранные во время летних прогулок, и даже разложила по развилкам веток цветные камешки, принесённые от от далекого ручья. А в самом видном месте был её главный талисман — тот самый Большой Красивый Жёлудь, подарок тёти Скратти.

— Ну вот, теперь совсем красота! — довольная Лиззи окинула взглядом ветки сосны, любуясь результатом своей работы.

Скоро на поляну у подножия сосны начали собираться гости. Мышата принесли горсточку душистых лесных орехов, ежата — большое спелое румяное яблоко, а синички, летая хороводом вокруг Лиззи спели весёлую поздравительную песенку. Воздух гудел от радостного говора и смеха.

Но вот что по-настоящему заставило сердца зверят забиться чаще, так это появление тёти Скратти. Старая белка, надев свой праздничный передник, вышла на поляну, неся на вытянутых лапках огромное, невероятное чудо! Это был торт. Но не простой! Это был огромный ореховый торт, щедро сдобренный душистыми лесными грибочками и политый густым, янтарным, прозрачным кленовым сиропом. Сверху он был украшен ягодами брусники, словно крошечными драгоценными камнями.

— Поздравляю, милая! — улыбнулась Скратти, ставя торт на пень, который служил зверятам столом. — Приятного аппетита всем!

Зверята ахнули в один голос. Аромат сводил с ума! Все уже мысленно представляли, как этот сладкий, хрустящий, невероятно вкусный торт тает во рту. Лиззи расплылась в счастливой улыбке. Вот оно, настоящее праздничное чудо!

Но в самый разгар всеобщего восторга внимание гостей отвлёк странный шум. Из-за кустов папоротника на край поляны выполз, отряхиваясь, крот по имени Прошка. Его бархатная шубка покрыта свежими комочками почвы.

— Фу-фу! — фыркнул он, шумно дыша. — Что тут у вас за шум? Еле уснул, а меня аж под землёй разбудили!

Мышата и ежата, которые всегда считали Прошку немного странным, грязным и необщительным, засмеялись. — Смотрите, землекоп пришёл! — прошептал кто-то. — И от него пахнет землёй и сыростью, — добавила одна мышка, сморщив носик.

Прошка надулся и что-то пробормотал себе под нос. Но вдруг он вытянул свой розовый носик-звездочку и заёрзал им в воздухе. — Ой-ой-ой! Кажется, у вас на опушке, у старого вяза, такая интересная норка появилась! Прямо огромная! Интересно, кто же это её вырыл? — громко и с явным преувеличением воскликнул он.

Для лесных зверят нет ничего интереснее, чем тайны и новые норы! Все, как один, бросились через поляну к указанному вязу, наперебой гадая, не барсук ли это новый поселился или, может, лиса? На мгновение о торте забыли все, даже Лиззи, увлечённая всеобщим азартом.

Когда через пять минут все, немного запыхавшиеся, вернулись на поляну, выяснилось, что норка у вяза была старой, давно заброшенной и совсем неинтересной. Но это было ещё не самое страшное. Самое страшное ждало их на пне-столе.

Торта не было.

На его месте зияла пустота. Лишь несколько мелких крошек да пятно липкого сиропа напоминали о том, что чудо вообще существовало.

Наступила мёртвая тишина. Чей-то вздох разочарования прозвучал громче любого крика. Лиззи подошла к пню, её большой пушистый хвост опустился от расстройства. Она не могла поверить своим глазам. Её праздник был испорчен.

— Кто же это мог сделать? — прошептала она.

И тут её взгляд упал на землю. Рядом с пнём, на зелёном мху, лежала аккуратная, свежая кучка земли. А из-под самого пня вглубь уходила узкая, но хорошо заметная для зоркого глаза норка. Кротовый ход.

Лиззи всё поняла. Это была хитрая уловка! Пока все бежали смотреть на нору у вяза, кто-то сделал подкоп прямо под пень и утащил торт. И этот кто-то мог быть только один.

Сердце Лиззи защемило от обиды. Не столько из-за торта, сколько из-за подлости и обмана в её самый лучший день. Не говоря ни слова, она метнулась через поляну. Она точно знала, где жил крот Прошка. Его холмик был на опушке, возле поляны орешника.

Возле аккуратного земляного холмика с едва заметным входом Лиззи притормозила, переводя дух. Она уже собралась было постучать, но в этот момент из-под земли до неё донеслись приглушённые, но вполне отчётливые звуки: причмокивание и довольное урчание. Кто-то явно пировал чем-то очень вкусным.

Вся обида вмиг вернулась к Лиззи. Она набрала полную грудь воздуха и закричала, припав к входу в нору: — Прошка! Выходи немедленно! Я знаю, что это ты! Я всё слышу!

Хруст и причмокивание на мгновение прекратились. Воцарилась тишина. Потом послышалось недовольное шуршание и негромкое ворчание. Но вылезать никто не собирался.

— Если ты не выйдешь, — сказала Лиззи твёрдо, — я позову всех зверят, и мы будем ждать тебя здесь до самого вечера! И я всем расскажу, какой ты врунишка и хитрец!

Угроза подействовала. Земля у входа в норку зашевелилась, и оттуда, медленно и неохотно, показалась заляпанная землёй и кленовым сиропом мордочка Прошки. Он не смотрел на Лиззи, его маленькие глазки бегали по сторонам.

— Ну… чего тебе? — пробормотал он. — Где торт? — строго спросила Лиззи, подбоченившись. — Какой торт? Ничего не знаю… — начал было крот, но увидел суровый взгляд белочки и сдался. Его плечики опустились. — Ладно… он у меня. Я его украл.

— Но зачем? — в голосе Лиззи уже послышались не только гнев, но и недоумение. — Это же был мой праздничный торт! Для всех!

Прошка наконец поднял на неё глаза. В них было столько тоски и обиды, что гнев Лиззи начал потихоньку таять. — А меня разве кто-нибудь когда-нибудь зовёт на праздники? — тихо и горько спросил он. — Нет. Никогда. Все говорят, что я грязный, что от меня плохо пахнет, что я неумёха и всё время роюсь в земле. А я… а я тоже хочу праздника. Я тоже люблю сладкое! Я слышал, как вы все смеётесь, а потом почуял этот удивительный запах… и мне так захотелось хоть кусочек, хоть крошечку этого веселья и сладостей… Я знаю, что поступил очень плохо. Прости меня, пожалуйста.

Он снова опустил голову, готовый к осуждению белочки. Но он его не услышал. Лиззи смотрела на этого маленького, несчастного крота, который из-за одиночества пошёл на обман, и её доброе сердце растаяло окончательно. Она поняла, что он был не вором, а просто очень одиноким существом, жаждущим немного тепла.

— Ладно, — вздохнула она. — Я прощаю тебя, Прошка. Крот удивлённо поднял взгляд. — Правда? — Правда. Но воровать — это очень плохо. Если ты хотел праздника, нужно было просто подойти и сказать. Иди умывайся, насколько это возможно, — она с улыбкой посмотрела на его перепачканную сиропом мордочку, — и приходи на поляну. Я хочу, чтобы ты был гостем на моём дне рождения.

Прошка не верил своим ушам. Он кивнул так энергично, что с его носика слетела прилипшая травинка, и тут же юркнул обратно в нору, чтобы привести себя в порядок.

Лиззи вернулась на поляну одна. Зверята окружили её с вопросами. Когда она рассказала, что торт украл Прошка, все, конечно, сильно возмутились. Но когда она объяснила, почему он это сделал, и что пригласила его на праздник, возмущение поутихло, сменившись на лёгкое смущение и понимание.

Вскоре на поляне появился и сам виновник происшествия. Он был, конечно, не идеально чистым — с кротом такое невозможно, — но он явно старался. Он шёл медленно и неуверенно, ожидая насмешек.

Но насмешек не было. Воцарилась неловкая пауза. Все понимали, что торт пропал из-за него, и праздник казался безнадёжно испорченным. Мышата уже перестали думать о угощении, а ежата с грустью перекатывали яблоко лапками.

— Эх, а торт-то был такой вкусный на вид… — вздохнул кто-то. — Да уж, теперь без сладкого остались, — поддержал другой.

В этот момент вмешалась тётя Скратти. Она, стоявшая всё это время в сторонке и внимательно слушавшая, мудро улыбнулась, поправила очки и подняла лапку. — Тише, тише, друзья! Не стоит вешать носы! — сказала она своим скрипучим, но добрым голосом. — Старая Скратти знает кое-что о лесных праздниках. А знает она вот что: никогда нельзя печь только один торт! Вдруг кто-то прольёт на него воду? Или уронит? Или он… э-э-э… куда-то пропадёт? — она подмигнула Прошке, и тот покраснел до кончиков ушей. — Поэтому я всегда пеку два торта! На всякий лесной случай!

И с этими словами она отошла к краю поляны, где стояла её плетёная корзинка, прикрытая листом лопуха. Откинув его, тётя Скратти вытащила второй торт! Он был немного меньше первого, но зато щедро украшен спелой лесной черникой и земляникой, а от него так и веяло ароматом свежей выпечки и лета!

Радости зверят не было предела! Они захлопали в лапки, запрыгали и принялись танцевать вокруг пня, куда тётя Скратти водрузила новое сокровище.

Праздник был спасён! А Прошка, который всё ещё смущенно стоял в стороне, был приглашён Лиззи сесть рядом с ней. Ему достался самый большой кусок торта с горкой ягод, и он ел его, счастливо улыбаясь. Он впервые чувствовал себя не чужим, а частью большой и весёлой компании.

С тех пор крот Прошка стал новым другом Лиззи и других зверят, и частым гостем на всех лесных праздниках. А тётя Скратти всегда пекла два торта. На всякий лесной случай.

Белочка Лиззи и Малиновый Забор

Жизнь на поляне в Шумном Лесу была прекрасной, но иногда, особенно по вечерам, из дальних чащ доносился тревожный волчий вой или хитрющий лисий смешок. Это заставляло мелких зверушек вздрагивать и поскорее прятаться по своим норкам и дуплам.

Однажды белочка Лиззи, сидя на своём любимом сучке и грызя орешек, решила собрать совет.

—Друзья! — встала она перед собравшимися мышатами, ежатами, синичками и бурундуками. — Нам нужна защита! Мы не можем всегда прятаться. Давайте сделаем так, чтобы хищники не могли подойти к нашей любимой поляне!

Все зашумели, загалдели. Предложения сыпались одно за другим. Построить высокий забор? Но где взять столько досок и гвоздей? Вырыть глубокий ров? Но он может заполниться водой, и все утонут.

Тут мудрая тётя Скратти, пришедшая на шум, поправляя очки, вышла вперёд. —Тише, тише, зверятки! Зачем нам доски, если у нас есть дикая малина. Её кусты растут густо, переплетаются, а шипы у них — ой-ой-какие острые! Ни один волк не полезет через такую стену!

Идея всем очень понравилась и началась великая работа! Крот Прошка со своими братьями и сёстрами, ставшие после истории с тортом полноправными членами общества, взялись за самое важное: своими сильными лапками они очень осторожно подкапывали корни дикой малины на лесных опушках, изо всех сил стараясь не повредить их, чтобы растение не погибло.

В общее дело включились и кабаны. Большие, сильные, они осторожно поддевали кусты своими мощными носами-пятачками и несли их к поляне, пыхтя от усердия. А барсуки, известные своей аккуратностью, взялись за посадку. Они копали ямки точно по размеру корней, ставили в них кусты, присыпали землёй и утрамбовывали её лапками, чтобы малина хорошо прижилась.

Птички — синички, воробьи, зяблики — хоть и не могли носить тяжести, но тоже не остались в стороне: они смастерили из берёзовой коры крошечные напёрстки-ведёрки и целой стайкой летали к ручью, зачёрпывали воду и, возвращаясь, поливали каждый новый кустик. Вода капала с их напёрстков, сверкая на солнце радужными каплями. Птиц было много, и вскоре вся малиновая изгородь была полита как надо.

Работа кипела! Все трудились дружно: кто пел песни, кто подбадривал друг друга. Лиззи бегала между всеми, то помогая барсукам выравнивать куст, то указывая птичкам какой кустик ещё не полит. Шум стоял невероятный, но это был шум слаженного труда.

Лишь одни зайцы не принимали в всё этом участия. Они сидели на опушке, весело щипали травку и посмеивались над трудягами. —Эй, вы, копуши! — кричал самый бойкий зайчишка по имени Прыг. — И охота вам так надрываться? Вот мы от волка и лисы всегда убежим! Нас не догнать! На то нам и быстрые ноги даны! А ваша малина — это ерунда для таких скороходов, как мы!

Зверята, конечно, пытались их уговорить: — Помогите, зайцы! Вместе дело быстрее спорится! — просила их Лиззи. — Да ещё и ягод потом всем достанется! — добавлял ёжик. Но зайцы только фыркали и дразнились: — Не-а! Не хотим мы пачкать лапки о землю! Наше дело — бегать и прыгать! А малину мы и так потом поедим, если что! — И они продолжили веселиться, пока остальные обустраивали их общий дом.

Шло время. Под лучами тёплого солнца и благодаря заботе зверят малина прижилась, зазеленела, зацвела душистыми белыми цветочками и, наконец, покрылась рубиновыми, сочными ягодами. Изгородь превратилась в непроходимую колючую стену, усыпанную ароматным угощением. Теперь на поляне было не только безопасно, но и невероятно красиво и вкусно пахло!

В честь такого события тётя Скратти решила устроить праздник. Она собрала целую корзину спелых ягод и испекла огромный противень румяных, золотистых пирожков с малиной. От них исходил такой сладкий, сдобный дух, что слюнки текли у всех обитателей леса.

И вот пирожки готовы. Скратти вынесла их на поляну и торжественно объявила: —Угощение готово! Подходите, труженики, каждый получит свою долю!

И началась справедливая раздача. Каждому работнику — и кроту, и кабану, и барсуку, и каждой птичке — досталось по душистому, тёплому пирожку. Все сидели на зелёной траве, улыбались и с наслаждением ели заслуженное угощение, хваля мастерство тёти Скратти.

В этот момент из-за малиновых кустов появились зайцы. Уловив аппетитный запах, они примчались быстрее ветра. —Ура! Пирожки! — запищал Прыг, протягивая лапку. — Дайте скорее нам по два на каждого, а то мы очень быстро бегаем и много сил тратим!

Но лапка раздающая пирожки (а это была лапка Лиззи) тут же спрятала пирожок обратно в корзинку прямо перед носом зайца. Белочка смотрела на зайцев спокойно, но твёрдо. — Постойте-ка, зайцы! Эти пирожки — только для тех, кто работал: сажал, поливал нашу малину и ухаживал за ней всё это время! А вы ведь отказались нам помогать, помните? Вы сказали, что вам это не нужно!

Зайцы замерли с открытыми ртами. — Как это? — возмутился Прыг. — Но мы же тоже жители этого леса! Это нечестно! — Это как раз очень честно, — возразила Лиззи. — Пирожки испечены из малины, которую собрали с кустов, что посадили все эти зверята. Они вложили в это свой труд, свои силы. А вы что вложили? Только насмешки.

Зайцы переглянулись между собой, а затем посмотрели на счастливые, перепачканные в ягодах мордочки других зверушек, на прочную колючую изгородь, которой они сами теперь любовались, и им стало ужасно стыдно. Их длинные уши грустно опустились.

— Мы… мы поняли, — тихо проговорил Прыг, больше не пытаясь спорить. — Мы поступили плохо. Мы думали только о себе.

Тётя Скратти, наблюдая за этой сценой, кивнула. Она отломила от своего пирожка половину и протянула зайцам. —Вот, попробуйте. Чтобы знали, ради чего стоит трудиться сообща.

Зайцы взяли угощение, разделили его на всех и попробовали. Это был самый вкусный пирожок в их жизни. —Теперь вы понимаете? — спросила Лиззи. — Общая работа делает не только безопаснее, но и вкуснее. Один куст малины — это всего лишь несколько ягод. А целая изгородь — это пироги, варенье и безопасность для всех.

С тех пор зайцы перестали зазнаваться. Они поняли, что быстрота ног — это хорошо, но сила дружной команды — гораздо лучше. Теперь они с удовольствием помогали зверятам во всех общих делах: предупреждали об опасности своими громкими топотками, а когда малина вновь созревала, самые быстрые из них помогали тёте Скратти собирать ягоды, ведь они могли быстро обежать всю изгородь и найти самые спелые гроздья.

И поляна в Шумном Лесу стала не только самой безопасной, но и самой дружной. Потому что каждый знал: твой труд — это твоя гордость и твоё право на общее счастье и сладкий малиновый пирожок.

Воробушек Клювик и забытый пост.

В Шумном Лесу, где солнце пробивалось сквозь густые кроны деревьев, а воздух был наполнен ароматом хвои, жизнь текла своим чередом. Но после истории с малиновой изгородью зверята поняли: безопасность — это не только крепкие стены, но и бдительность. И тогда они придумали систему патрулирования.

Каждый день самые зоркие и быстрые жители поляны по очереди дежурили на границе Шумного леса, высматривая и выслушивая, не крадётся ли к ним какой-нибудь голодный хищник. В этот отряд входили сороки с их острым зрением, кролики с чуткими ушами и, конечно, птицы. Среди них был маленький, шустрый воробушек по имени Клювик. Он очень гордился тем, что ему, такому маленькому, доверяли такое важное дело — быть глазами и ушами всего леса.

Однажды утром Клювик как раз должен был заступить на свой пост на высоком дубе у звериной тропы, по которой иногда приходили в Шумный Лес голодные волки. Он уже собирался лететь, как вдруг услышал как его зовут друзья-воробьи: — Клювик! Лети скорей сюда! Смотри, какая лужа после вчерашнего дождя!

Клювик обернулся. На опушке блестела огромная (по меркам воробья, конечно) лужа. Его приятели уже вовсю резвились в ней: купались, поднимая фонтаны брызг, догоняли друг друга и весело чирикали. Руководил всем заводила и непоседа по имени Чик. — Клювик, лети быстрее! Веселья хватит на всех! — кричал Чик.

Клювик заколебался. — Я не могу… Мне на пост надо. На волчью тропу. — Да брось ты! — замахал на него крыльями Чик. — Какие волки среди бела дня? Они ночью рыщут! Поплещемся немного и всё, ты же быстрый, успеешь!

Искушение было слишком велико. Мысль о скучном одиноком дежурстве на дубе показалась Клювику просто невыносимой рядом с такой веселой кутерьмой. — Ладно! — чирикнул он. — Только одну минутку!

И он присоединился к играм. Минутка растянулась час. Час на два... Вскоре Клювик совсем забыл о времени, о долге, о том, что его ждёт высокий дуб и что от его бдительности зависит покой всех зверят на поляне.

А в это время по звериной тропе крался огромный серый волк. Он давно уже принюхивался к вкусным запахам, доносившимся с поляны. Он уже несколько дней следил за часовыми на постах и уже знал, что днём стражи иногда дремлют. Волк шёл бесшумно, прижимаясь к земле, и его злые зелёные глаза жадно искали добычу.

И волк её нашёл. Маленький зайчик по имени Лапка как раз собирал подсолнухи на краю поляны для нового пирога тёти Скратти. Он был так увлечён, что не заметил, как из-за деревьев появилась серая тень.

Раздался злобный рык и волк в стремительном прыжке схватил зубами Лапку за шиворот и уже собрался бежать обратно в лес, когда зайчик в его зубах начал брыкаться и верещать изо всех сил.

Крик Лапки услышали ежи. Они как раз неподалёку собирали грибы. Не раздумывая ни секунды, старый ёж по имени Колюч и его сыновья бросились наперерез волку. Они не были большими и сильными, но у них были острые колючки и храбрые сердца.

— Держи его! Не дадим утащить зайчонка! — скомандовал Колюч.

Ежи смело окружили волка, угрожающе топорща свои колючки. Волк от неожиданности остановился. Он попытался отмахнуться от них лапой, но взвизгнул, получив болезненные уколы в самые подушечки. Колюч снова скомандовал: — А ну-ка, братцы, отпихнём его подальше от леса, чтобы не удрал! Волк зарычал и закрутился на месте, пытаясь вырваться из окружения, но ежи зорко следили за его действиями и нападали снова и снова, заставляя серого пятиться назад, всё дальше и дальше от леса. Кольцо ежей медленно сжималось и вскоре Волк не мог сделать и шага, чтобы не наткнуться на острые иглы! Ежи создали вокруг хищника настоящую колючую стену!

Шум, злое рычание волка и тревожные крики ежей услышали на поляне. Сигнал тревоги подхватили сороки. Через мгновение на выручку уже мчались все, кто был рядом: кабаны с грозным хрюканьем, барсуки, готовые дать бой, белочка Лиззи, которая на ходу примечала шишки, чтобы потом кидаться ими с дерева.

Дружный гвалт и ярость зверят заставили волка дрогнуть. Он понял, что добыча ему не достанется. Разжав зубы, он бросил перепуганного, но целого Лапку на землю и пустился наутек, подвывая от досады и боли от ежиных уколов.

Лапка был спасен! Все обступили его, успокаивая и проверяя, цел ли он. Тут же все принялись хвалить ежей, которые, лишь скромно улыбались.

И вот в этот момент над поляной пролетел запыхавшийся Клювик. Увидев взъерошенного Лапку, обеспокоенные мордочки зверят и ежей, отряхивающих с колючек серую волчью шерсть, он всё понял. Его маленькое сердце упало. Воробушек сел на ветку и опустив голову, готовый к заслуженному наказанию.

— Это я… это я виноват, — прочирикал он еле слышно. — Я должен был дежурить на тропе из Дальней Чащи… но я… я заигрался с друзьями и забыл о порученном мне задании.

Все посмотрели на него. Во взглядах зверят был не столько гнев, сколько осуждение и разочарование.

— Из-за тебя Лапка чуть не погиб! — строго сказала Лиззи. — На тебя надеялись, Клювик! Мы все друг на друга надеемся! Волк пробрался именно потому, что твой пост пустовал.

Клювику было так стыдно, что он готов был провалиться сквозь землю. Он расплакался. — Я больше так не буду! Простите меня, пожалуйста!

Первым к нему подошёл спасённый зайчик Лапка. — Я тебя прощаю, Клювик, — сказал он тихо. — Но ты должен запомнить этот урок.

И тогда мудрая тётя Скратти, наблюдавшая за всем, добавила: — Запомните все, друзья мои. Сегодня мы увидели сразу две важные истины. Первая: даже маленькие, но дружные и смелые сердца, действуя вместе, могут победить большого и сильного врага! — Она ласково посмотрела на ежей, и все зверята дружно захлопали в лапки в их честь. — А вторая: если тебе доверили важное дело, если на тебя надеются другие, — это дело всегда должно быть важнее игр и развлечений. Ответственность — это тоже признак взрослости и смелости.

Клювик кивнул, вытирая крылом слёзы.

С тех пор воробушек больше никогда не пропускал свой пост. А история о том, как отважные ежи оставили без добычи и прогнали большого страшного волка, стала легендой Шумного Леса и напоминанием всем о том, что сила — в дружбе, а общая безопасность — в ответственности каждого, даже самого маленького, жителя.

Барсучиха Полосочка и корзинка мха

В самой глубинке Шумного Леса, на опушке, уютно расположилась просторная нора. Жила в ней барсучиха по имени Полосочка. Она была невероятно запасливой и хозяйственной. Но была у неё одна маленькая слабость: она не могла пройти мимо чего-нибудь красивого или интересного. Её девиз был: «В хозяйстве всё пригодится!»

И вот уже много лет она тащила в свою норку самые разные вещи. Тут были и пёстрые перья фазана и сойки, и необычные резные листики клёна, и пушистые шапочки одуванчиков, и гладкие камушки с ручья, и обломки ракушек, и сухие, но очень красивые веточки. Со стороны её нора казалась образцом порядка, но внутри… Внутри это было настоящее царство хлама.

Проходы были завалены «сокровищами», в боковых кладовых не было просвета, а сама спальня напоминала свалку. Полосочка спала, свернувшись калачиком на маленьком пятачке, потому что вытянуться во весь рост ей мешала гора старых шишек и пожелтевших листьев. Но она свято верила, что всё это ей когда-нибудь обязательно понадобится.

Однажды утром к её норе подошла мудрая тётя Скратти. В лапках она несла большую плетёную корзинку, доверху наполненную нежным, изумрудно-зелёным мхом. — Доброе утро, Полосочка! — крикнула белка. — Принесла тебе гостинец! Это мох с Зачарованной поляны, он самый мягкий и тёплый во всём лесу. Как раз на подстилочку к зиме. Будешь спать, как на пуху!

Полосочка пришла в неописуемый восторг. — Ой, тётя Скратти, какая роскошь! — всплеснула она лапками. — Большое спасибо! Она взяла тяжёлую корзинку и попыталась занести её в нору. Но едва она протолкнула её в входное отверстие, раздался неприятный скрежет, и корзинка застряла намертво. Она упёрлась в завал из старых веток и перьев, который скрывался прямо за входом.

Полосочка попыталась протолкнуть её сильнее. Затем попыталась развернуть. Затем попробовала оттащить и занести с другой стороны. Но всё было тщетно. Корзинка сидела в проходе, как пробка в бутылке. Войти в нору было невозможно.

Барсучиха отчаялась. Она обошла вокруг и начала откапывать запасной выход, который давно не использовала и его засыпало землей. Копала Барсучиха долго, но без результата: то ли она ошиблась с местом, то ли проход завалило так сильно, что докопаться до него не вышло. Полосочка выбралась на поверхность вся в земле и пыли и вернулась ко главному входу в свою нору. Она села рядом с безнадёжно закупоренным домом, обняла себя за плечи и горько-горько заплакала. Она не знала, что делать: ей было жалко выбрасывать своё накопленное «добро», но и жить в такой тесноте и беспорядке больше не было сил.

Вот так, всю в слезах, её и застала белочка Лиззи, скакавшая по веткам по своим делам. — Полосочка, милая, что случилось? — спросила Лиззи, подсаживаясь к ней поближе. — Почему ты плачешь?

Барсучиха, всхлипывая, рассказала про подарок тёти Скратти и про свою забитую нору. — И я не знаю, что теперь делать! — рыдала она. — Мне жалко всё выбрасывать, это же мои сокровища! Но и жить мне теперь негде!

Лиззи внимательно выслушала, посмотрела на застрявшую корзинку и на грязную, несчастную барсучиху. — Знаешь что, — сказала она ласково, — не стоит так расстраиваться на пустой желудок. Иди ко мне в гости, попьём чайку из шиповника, успокоимся, а там видно будет.

Полосочка, утирая слёзы, кивнула и побрела за резвой белочкой. Они вошли в дупло Лиззи. И барсучиха замерла от удивления. В дупле было необыкновенно чисто, светло и уютно. Всё было на своих местах: орешки аккуратно сложены в чашку, сделанную бобрами из куска дерева, сушёные грибочки висели гирляндой, а на самом видном месте гордо сиял тот самый Большой Красивый Жёлудь. Мягкая подстилка из мха и пуха выглядела такой притягательной, что Полосочке сразу захотелось прилечь.

— Как у тебя тут чисто и просторно! — восхищённо прошептала она. — И так хорошо пахнет хвоей и сушёной мятой! У меня в норе всегда пахнет пылью и старыми листьями…

— А потому что я не храню то, что мне не нужно, — просто ответила Лиззи, наливая чай. — Место в моём доме только для самого необходимого и самого красивого. Вот этот жёлудь — он радует глаз. А зачем хранить десять старых пёрышек, если они только пыль собирают?

Полосочка сидела и грустно смотрела на свой чай. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы у неё дома было так же светло, уютно и просторно. — Лиззи… — робко сказала она. — А ты не могла бы… помочь мне навести порядок? Я, кажется, сама не справлюсь.

Лиззи лучезарно улыбнулась. — Конечно, помогу! Давай прямо сейчас!

Вернувшись к норе Полосочки, они принялись за работу. Это был огромный труд. Лиззи, как более мелкая и юркая, забиралась вглубь и вытаскивала наружу «сокровища»: связки пожелтевших перьев, мешки с сухими листьями, груды потускневших ракушек и камней.

— Выбрасывать? — спрашивала Лиззи про каждую вытащенную наружу вещь. — Ой, нет, это же такой красивый камушек! — сначала восклицала Полосочка. — Он красивый, — соглашалась Лиззи, — но он лежал у тебя в темноте годами. Ты о нём вспоминала? Он приносил тебе радость? — Ну… нет, — грустно отвечала барсучиха. — Значит, он съедает твоё пространство и ничего не даёт взамен. В овраг!

И так раз за разом. Постепенно Полосочка становилась смелее. Она сама уже с лёгкостью отправляла в дальний овраг целые охапки хлама. Гора ненужных вещей росла, а в норе наступала пустота и появлялось так много свободного места!

Наконец, последняя связка старых веток улетела в овраг. Лиззи с лёгкостью внесла в теперь уже просторную и чистую нору корзинку тёти Скратти. Вместе они разложили роскошный мох на лежанке Полосочки. Получилась большая, мягкая, невероятно удобная постель.

Барсучиха осторожно прилегла на неё, вытянулась во весь рост и вздохнула от счастья. Она не могла вспомнить, когда последний раз делала это у себя дома.

— Лиззи, я не знаю, как тебя отблагодарить! — воскликнула она. — Проси что угодно! Орехов? Грибов? Я всё тебе принесу!

Белочка ласково улыбнулась и покачала головой. — Мне ничего не нужно. Единственная благодарность, о которой я попрошу, — это чтобы ты всегда поддерживала здесь такой же порядок и уют, как сейчас. Помни: там, где всё занято старым и ненужным, никогда не найдётся места для чего-то нового и по-настоящему прекрасного.

Полосочка крепко обняла свою подругу. Она твёрдо решила следовать этому правилу. И с тех пор её нора стала самой чистой, просторной и уютной во всём Шумном Лесу, предметом зависти и восхищения всех соседей. И место для новых подарков в ней всегда находилось.

Енотиха Хитруня и День Варенья

В Шумном Лесу наступил один из самых долгожданных праздников - День Варенья! Это был не чей-то личный день рождения, а общий праздник, который придумала мудрая тётя Скратти. В этот день каждый житель леса приносил к большой сосне на поляне баночку своего самого вкусного варенья. Потом тётя Скратти аккуратно перемешивала все баночки, и каждый зверёк наугад получал одну банку обратно. А потом начиналось большое чаепитие, где все угощались полученным вареньем, хвалили друг друга и пробовали самые разные вкусы: от земляничного до сосново-шишечного.

Вот и в этот День Варенья зверята, как всегда, аккуратно ставили свои баночки под сосну. Белочка Лиззи принесла своё фирменное ореховое варенье на кленовом сиропе. Ёжики - черничное, мышата - малиновое. Запах стоял такой, что пчёлы слетались с окрестностей, думая, что нашли новый гигантский цветок.

Среди зверят была и енотиха по имени Хитруня, которая давно славилась своей любовью к разным хитрым проделкам. Она стояла в сторонке и сжимала в лапках свою баночку, внутри которой не было ни капельки варенья. Вместо этого Хитруня хорошенько измазала стенки и донышко банки старым, засахарившимся мёдом, чтобы пахло сладко и казалось, что банка полная. "Зачем мне делиться своим прекрасным клубничным вареньем с кем попало?" - размышляла она. - "Я его так долго варила! Уж лучше я попробую чужое, а своё при этом сберегу".

Притворившись, что поправляет крышечку, она быстро поставила свою банку в общую кучу и отошла, стараясь выглядеть невинно.

Когда все принесённые баночки были сложены под сосной, тётя Скратти принялась переставлять их, перемешивая. Потом она начала вызывать зверят по одному и вручать им по банке. Хитруне досталась симпатичная баночка с рифлёными боками, от которой пахло яблоком и корицей. Она довольно ухмыльнулась - её план удался!

Наконец, все расселись на пнях и поваленных брёвнах. Тётя Скратти разлила душистый чай из самовара, и каждый с нетерпением принялся открывать свою баночку.

Везде слышались восхищённые возгласы: "Ого, какое ароматное!", "Ух ты, да это же смородиновое! Спасибо тому, кто сварил!".

Но вдруг тихий, жалобный писк прервал общее веселье. Это был маленький мышонок Поскрипушка. Он сидел перед своей баночкой, и его грустные глазки были наполнены слезами. - Она пустая… - прошептал он. - Моя баночка… она совсем пустая.

Все замолкли и обернулись. Действительно, банка мышонка была абсолютно пуста. Лишь на стенках и донышке блестели засохшие подтёки чего-то сладкого.

- Бедняжка! - сразу же воскликнула Лиззи. - Не плачь! Вот, возьми моё ореховое! - И моё черничное! - тут же предложил ёжик. - И нашего малинового налейте ему! - закричали зайчата, которые получили одну большую банку на всю их компанию.

Скоро перед Поскрипушкой лежало множество листиков, свёрнутых в виде тарелочек, полных разных видов варенья. Он вытер слезки, улыбнулся и принялся угощаться, согретый заботой друзей.

А Хитруня, довольная, втихаря уплетала своё яблочное варенье с корицей и причмокивала. Она думала, что её хитрость осталась незамеченной, и радовалась, что всё удалось. Закончив побыстрее, она тихонько ушла с праздника, пока все утешали мышонка.

Но мудрые, внимательные глаза тёти Скратти заметили проделку Хитрюни. Старая белка заметила, как енотиха суетилась у кучи с банками, и сразу заподозрила что это неспроста.

Прошло несколько дней. Тётя Скратти испекла замечательные пирожки и позвала всех зверят на полдник. Все снова собрались на поляне, предвкушая угощение. Скратти выносила пирожки и со своей доброй улыбкой вручала каждому по одной штучке.

Хитруне она подала самый румяный и на вид самый аппетитный пирожок. Енотиха тут же впилась в него зубами. И её мордочка вытянулось от удивления и обиды. Внутри не было никакой начинки! Только пустая, пусть и вкусная, сдобная мякоть.

- Что это такое? - возмущённо воскликнула Хитруня, тыча лапой в пирожок. - Это же обман! Пирожок пустой! Где же начинка?

Все зверята перестали жевать и удивлённо посмотрели на неё. Тётя Скратти спокойно сложила лапки на груди. - Никакого обмана, дорогая, - сказала она тихо, но так, что было слышно всем. - Сколько отдала - столько и получила. Разве не ты принесла на День Варенья пустую банку, лишь бы не делиться своим вареньем с другими?

На поляне повисла гробовая тишина. Хитруня побледнела, а затем покраснела от злости и стыда. - Это неправда! - вдруг закричала она, указывая дрожащей лапой на тётю Скратти. - Это ты сама подложила эту пустую банку! Ты хочешь меня опозорить! Ты глупая старая…

Но она не успела договорить. Её крики перекрыл дружный гул возмущения зверят. Они всё поняли. - Молчи, Хитруня! - строго сказала Лиззи, выходя вперёд. - Тётя Скратти никогда никого не обманывала, а твои проделки известны всем в нашем лесу. И твой поступок на День Варенья - это просто ужасно! Мы делились с тобой, а ты обманула всех, а главное - совершенно ни за что обидела маленького Поскрипушку!

- И после этого ты ещё и соврать пытаешься! - добавил барсук. - Уходи с нашей поляны. Нам не нужны такие лживые и жадные соседи.

Хитруня огляделась. Со всех сторон на неё смотрели строгие, осуждающие взгляды. Никто не верил ей. Поняв, что проиграла, она, понурив голову, побрела прочь от поляны, к себе в нору на самом краю леса.

С тех пор енотиха Хитруня стала вести ночной образ жизни. Днём она боялась выходить, чтобы не встретить кого-то из бывших друзей и не увидеть их презрительных взглядов. Она выходила только под покровом темноты, когда все в Шумном Лесу уже спали. Говорят, именно так все еноты и стали ночными животными - чтобы их жадность и хитрость никто не видел. А в Шумном Лесу с тех пор все всегда честно делятся угощениями, помня судьбу той, которая пожадничала и попыталась обмануть дружбу.

Белочка Лиззи и Зачарованный Луг

В Шумном Лесу у белочки Лиззи было много дел: нужно было собирать орехи, сушить грибы, утеплять дупло к зиме и помогать друзьям. Но однажды, перепрыгивая с ветки на ветку на самой окраине леса, куда она ещё никогда не забиралась, Лиззи замерла от изумления.

Перед ней расстилался огромный луг, весь усыпанный невероятными цветами. Они были всех оттенков радуги: алые маки, синие васильки, белоснежные ромашки, золотистые лютики. Они качались на ветру, словно перешёптываясь, и от них исходил такой тонкий, пьянящий аромат, что у Лиззи закружилась голова. Она забыла обо всём на свете. Весь день она просидела на опушке, любуясь этим дивным зрелищем, пока солнце не стало уходить за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.

На следующий день Лиззи снова прибежала на луг. И на следующий. И ещё. Она просыпалась с одной мыслью - поскорее оказаться среди цветов, и возвращалась затемно, усталая, но счастливая.

Друзья стали беспокоиться. Целую неделю никто не видел весёлую рыжую белочку. Не слышно было её болтовни, не видно было, как она ловко скачет по веткам. Вечером, когда Лиззи вернулась к своей сосне, её уже ждали крот Прошка, барсучиха Полосочка, зайчик Лапка и мышонок Поскрипушка со своим товарищем - таким же мышонком.

- Лиззи, где ты пропадаешь? Мы уже волноваться начали! - спросил Лапка.

Лиззи, сияя, рассказала им о чудесном цветочном луге у края их леса. Её глаза горели таким восторгом, что друзья сразу же загорелись желанием увидеть это чудо.

Наутро вся компания отправилась на луг. И повторилась история Лиззи. Зверята пришли в неописуемый восторг. Они бегали среди цветов, нюхали их, собирали букеты и тоже забыли о времени. А потом пошли туда на следующий день. И на следующий.

Так прошла целая неделя. Никто не собирал запасы, не чинил жилища, не дежурил на границе леса. Все их важные дела остались заброшенными.

Лишь Прошка, который сходил на луг в первый день, на следующий остался дома.

- Цветы красивые, не спорю, - рассудительно сказал он сам себе, - но они никуда не денутся. А мои тоннели просели, их нужно укреплять, иначе обвал будет.

Прошка работал несколько дней, а потом заметил, что его друзья куда-то пропали. Он выбрался из своей норы и стал по-очереди обходить дома друзей, с которыми ходил на луг. Никого из них не было дома и даже их соседи не знали где они пропадают. Тогда Прошка объявил на большой поляне тревогу.

- Друзья! Беда! - закричал он, барабаня лапкой по пню. - Наши молодые зверята - Лиззи, Лапка и другие - уже целую неделю только и делают, что бегают на луг, что на на краю леса! Они забросили все свои дела! А зима не за горами, каждый день подготовки на счету! Если они сейчас не соберут запасы, то зимой им будет очень-очень плохо!

Все зашумели, забеспокоились. В этот момент как раз очарованные цветами зверята возвращались домой. Их остановила тётя Скратти. Она выглядела суровой.

- Стойте! - сказала она строго. - Где это вы были?

- На лугу с цветами! Там так красиво! - запищали мышата.

- Там красиво, — сказала Скратти. - Но разве эта красота согреет вас зимой? Накормит? Защитит? Ваши дупла и норы не утеплены, кладовые пусты. Вы забыли о самом главном - о важных делах!

Зверята опустили головы. Они посмотрели друг на друга и поняли, что мудрая белка права. Все, кроме Лиззи. Её так манил тот луг, что она не могла думать ни о чём другом. На следующее утро, сделав вид, что занята делами, она тайком улизнула из леса и снова побежала к цветам.

Вечером, вернувшись, она застала в своём дупле гостя - тётю Скратти. Та некоторое время молча смотрела на неё, и в её глазах была не злость, а глубокая печаль.

- Иди за мной, Лиззи, - наконец, тихо сказала она.

Они пробирались через тёмный лес, пока не вышли на маленькую, заброшенную полянку. В центре её рос старый, полузасохший дуб. Скратти указала на дупло в его стволе.

- Я жила здесь много лет назад, - сказала она и голос её дрогнул. - Тогда я была чуть постарше тебя. И у меня только-только родились два маленьких бельчонка. Два комочка счастья. Я целыми днями бегала по лесу, добывая еду, чтобы у меня было молочко для них. И вот однажды я немного заблудилась и наткнулась на тот самый цветочный луг. И тоже, как ты, забыла обо всём на свете. Я опомнилась, только когда стемнело. Я металась по лесу в панике, не могла найти дорогу домой… Я вернулась только утром.

Скратти замолчала, с трудом сглатывая комок в горле.

- Когда я подбежала к своему дуплу… оно было пустым. Я металась и звала своих малышей, пока синичка не рассказала мне, что ночью малыши плакали от голода… и их крики услышала Ласка. Это страшный и хитрый зверь! Раньше она боялась подходить близко, потому что знала - я всегда на посту, я буду кричать - звери прибегут на помощь и Ласке не поздоровится. Но той ночью меня не было… И никто не защитил моих деток.

Лиззи слушала, и слёзы катились по её щёчкам. Она смотрела на старую белку и впервые по-настоящему понимала, почему у неё такие грустные глаза и почему она так по-матерински заботится обо всех в лесу.

- Тётя Скратти… я… я больше никогда не пойду на тот луг! Никогда! - выдохнула она, бросаясь обнимать старую белку.

Скратти мягко погладила её по головке.

- Нет, детка. Обещать такое не надо. Цветы - это прекрасно. И любоваться ими - это радость. Но ты должна запомнить главный урок: всё нужно делать вовремя и в меру. Сначала - дело, потом - отдых. Чтобы твой отдых не обернулся бедой для тебя или для тех, кто от тебя зависит. Красота не спасёт от голода и холода, но она может украсить жизнь, если ты научишься ею правильно дорожить.

Лиззи крепко держала за лапку тётю Скратти. Она смотрела на тёмное, пустое дупло и давала себе слово никогда не забывать о самом важном. А завтрашний день она решила начать с того, чтобы помочь всем друзьям наверстать упущенное за неделю. И только потом, может быть вечерком, она могла бы сходить на край леса, чтобы бросить всего один взгляд на прекрасные цветы, зная, что её дом и её друзья в полной безопасности.

Мышонок Поскрипушка и зёрнышки дружбы

С самого рассвета в Шумном Лесу было слышно усердное похрустывание и тихое попискивание. Это маленький мышонок Поскрипушка трудился не покладая лапок. Он задумал великое дело - запастись на зиму пшеничными зёрнышками с дальнего поля. Но просто так принести их в норку было нельзя - слишком мелкие, растеряет по дороге. Поэтому он решил что ему нужно завернуть их в лист лопуха.

Полдня ушло у него на то, чтобы найти идеальный лист - большой, крепкий и упругий. Потом он долго перегрызал толстый сочный стебель, пока огромный лист не упал на землю. Затем начался нелёгкий путь через весь лес. Поскрипушка тащил лист, цепляясь за него зубками и изо всех сил упираясь лапками.

Наконец, он добрался до солнечного поля, где золотились спелые колосья. Тут началась самая кропотливая работа. Мышонок ловко взбирался на тонкий колосок, по одному отгрызал зёрнышки и скидывал их вниз. Затем он спускался, находил каждое сброшенное зернышко и относил их на свой зелёный лист. Подняться, оторвать, спуститься, откатить зёрнышко в кучку. И так раз за разом, пока на листе не выросла аккуратная горка золотистых зёрен.

Потом Поскрипушка принялся заворачивать лист, чтобы получился мешочек. Это было сложно. Он подогнул края и даже немножко подгрыз их, но они всё время разворачивались. Тогда мышонок побежал к краю поля, где на кусте бузины висела аккуратная паутинка.

-Дядя Паук, - взмолился Поскрипушка, - помоги, пожалуйста! Склей мой лист в мешочек, а то всё зерно растеряется в дороге!

Старый паук, хоть и был угрюмым, но сердце имел доброе. Он спустился со своего места, добежал до листа и ловко прошёлся по его краям, оставляя за собой прочные серебристые нити. Затем Паук потянул за них, заставляя лист свернуться в аккуратный мешочек-шарик. Поскрипушка, счастливый, поблагодарил паука и принялся катить свой драгоценный груз обратно, к лесу.

Вторая половина дня ушла на этот нелёгкий путь. Катить мешочек по кочкам и корням было очень трудно. Лапки у мышонка дрожали от усталости, но он был счастлив. Ведь у него теперь есть запас на всю зиму!

До норки оставалось совсем немного, уже виднелась знакомая старая сосна. И тут откуда ни возьмись появилась тень. Большая, чёрная, стремительная - это была злая и вечно голодная ворона. Она с карканьем кинулась на мышонка, целясь острым клювом.

Поскрипушка от ужаса пискнул, но не растерялся. Он бросил мешочек и юркнул под огромный корень дерева, забиваясь поглубже в узкую щель куда ворона пролезть не могла. Хищница с размаху ударила крылом по брошенному мешочку. Раздался тихий хруст - зелёный лист лопнул, и все золотистые зёрнышки рассыпались по земле, словно множество маленьких солнышек.

Ворона, повозившись и убедившись, что достать мышонка не получится, с досадным карканьем улетела, а Поскрипушка с колотящимся от страха сердцем еще долго сидел под корнем, боясь даже пошевелиться.

Солнце уже начало клониться к земле когда мышонок, наконец, осмелился выползти из своего убежища. Первое, что он увидел, - это свой порванный мешочек. А вокруг… ничего. Ни единого зёрнышка. Они исчезли. Весь его труд, вся его надежда на сытную зиму - всё пропало даром.

Горькие, тяжёлые слёзы покатились по его мохнатым щёчкам. Он сел на землю и заплакал так горько, что, казалось, даже старый дуб зашептал ему что-то утешительное листьями.

В это время мимо пролетал воробей Клювик. Он услышал тихие всхлипывания и спустился посмотреть, что случилось. -Поскрипушка? Привет! Что случилось? - спросил он, садясь рядом.

Мышонок, всхлипывая, рассказал свою печальную историю, показав на порванный лист: -Весь день трудился… и всё зря… - закончил он и снова расплакался.

Клювик нахмурился. Он внимательно посмотрел на землю, разглядывая что-то.

-Подожди здесь! - вдруг сказал он и взмыл в воздух.

Через несколько минут он вернулся не один. С ним прилетела целая стайка воробьёв. Они уселись на ветках вокруг плачущего мышонка.

-Ребята, - обратился к ним Клювик, - вы не видели сегодня зёрнышек пшеницы возле этого дуба?

- Да, мы с братьями нашли тут целую россыпь! - чирикнул один из воробьёв. - Мы были так рады! Съели всё до последнего зёрнышка! А что?

- Это были зернышки Поскрипушки, - сказал Клювик указав крылом на мышонка. Поскрипушка только горестно кивнул в подтверждение. Воробьи притихли. Им стало очень стыдно.

-Ой, мышонок, прости нас! - зачирикали они. - Мы не знали! Мы думали, кто-то просто рассыпал!

Клювик посмотрел на приунывших сородичей, потом на Поскрипушку.

-Так! - сказал он решительно. - Так дело не пойдёт. Мы не специально причинили горе мышонку, но мы можем всё исправить! Поскрипушка, ты беги к своей норке, а каждый из нас, кто клевал зёрна, полетит на поле и принесёт тебе два зёрнышка вместо одного! А те, кто не клевал, помогут - принесут по одному! Согласны, друзья?

Воробьи дружно и радостно зачирикали в знак согласия. И тут же вся стая снялась с места и полетела к дальнему полю.

Когда через несколько минут воробьи вернулись, то Поскрипушка даже рот открыл от удивления. Он сидел и смотрел, как пернатые один за другим подлетают к его норке и оставляют перед ней зёрнышки. Они работали быстро и слаженно. И вот уже горка зёрен возле норки стала намного больше, чем та, что была в его мешочке!

Грусть мышонка сменилась изумлением, а затем и радостью. Он пытался всех благодарить, кланялся и говорил: -Спасибо! Спасибо вам, друзья! Мне столько не надо! -Бери, бери! - чирикали воробьи. - Надо делиться с тем, кому повезло меньше!

На шум вышла тётя Скратти. Узнав историю, она улыбнулась.

-Вот видишь, Поскрипушка, - сказала она, гладя мышонка по спинке, - я всегда говорила: «Потеряешь - не горюй, а найдёшь - не радуйся». Это значит, что не стоит слишком отчаиваться из-за потерь, ведь всё может измениться, но и не стоит слишком радоваться нежданной находке, ведь она может принадлежать другому. Ну а друзья для того и нужны, чтобы помочь друг другу в беде. И сегодня ты приобрёл гораздо больше, чем просто зёрнышки. Ты приобрёл настоящих друзей.

Поскрипушка смотрел то на большую кучку зерна, то на чирикающих воробьёв, сидящих на ветках вокруг, и его сердце наполнялось теплом. Он понял, что тётя Скратти права - его труд не пропал даром. Он помог ему обрести нечто гораздо более ценное, чем еда на зиму, - готовность друзей прийти на помощь в трудную минуту.