А Ягиповна против

Глава 1

Вот же, бли-ин… И как мне удается вляпаться в самое вот это во-от?.. И куда мои гла-азоньки то глядели-и, а? Ироды! Понаехали-и! Бедному старику житья-я нет! — Старческий хриплый голос пронзал тишину леса.

— Ну чего орёшь, окаянный? Все зверьё разбудил! Гляди, даже Потапыч ворочается во сне. А ему спать ещё месяц положено. Что стряслось то? Пожар? Потоп? Немцы?

Ягиповна вылезла из своей покосившейся от старости избушки и пнула клюкой попавшийся на глаза короб. Протирая заспанные глаза, она недовольно глядела на седого старикашку ростом с небольшого ротвейлера. Старик матерился, оттирая о снег испачканный ботинок, которому уже давно пора было на свалку.

— Да вот, Ягиповна, вляпался я, чёрт бы побрал этих туристов. Ни посидеть спокойно, ни убраться за собой не можуть. А эти их, мелкие, это же вообще ахтунг… Намедни влезли ко мне в болото, всех лягушек испужали, кочки – тропинки местами перепутали, сами заблукали – а я виноват? Не сидится им в своих хоромах, прутся к нам, весь лес загадили. Эх, старые мы уже с тобой, а то так бы напужали, чтоб ни шагу к нам не смогли сделать.

Кряхтя и поминутно кашляя, старуха Ягиповна сползла по лесенке на опушку и, отыскав под настом свежий, неизвестно откуда взявшийся среди зимы, мухоморчик, придирчиво его обнюхала на предмет нечистот и захрумкала.

— А что, Водяныч, давай тряхнем стариной. Мне тоже они уже страсть как надоели. Два дня назад одни такие моего Бориску, фамильяра самой Ягиповны, за хвост и усы оттягали. Он до сих пор за ступой отсиживается, бедняга, страшится на улицу выйти. А избушку мою на кой леший своими граффити размалевали? Когти на курьих лапах каким-то лаком накрасили, отмыть не могу. Ни одно зелье не помогает.

Ягиповна выплюнула пожёванную ножку пресловутого мухомора, вытерла руки о старенький, но чистенький фартук, пошарила глазами на предмет ещё чего-нибудь съестного и, не найдя оного, продолжила:

— Соловей недавно прилетал, так у того все зубы выбиты, свист им его не понравился, не соловьём заливался, видите ли. А Горыныч… Тот вообще собрал свой скарб в мешок да улетел в Турцию. Говорит, что там, в горах, свой век доживать будет. Ты только прикинь – Горыныч в Турции. Ой, умора! Так что давай, Водяныч, говори, в чём план твой, будем изгонять из лесу иродов, пока и нам не пришлось на чужбину улепётывать.

Поляну на опушке соснового леса озарили первые лучи восходящего солнца. В последний раз ухнула сова, укладываясь на дневной отдых. Проснулись вороны, потряхивая крыльями и разминая затёкшие за ночь шеи. Ветви сосен качнулись от легкого ветерка, сбрасывая с себя нападавший мягкий и белоснежный покров. Тишина и умиротворение были жестоко нарушены ярким светом фар легкового автомобиля, из окна которого доносился грохот рок-музыки и визг ребятни.

Через несколько минут шины авто вспороли снег, громко хлопнула дверца и на поляну высыпалась семейка туристов, решивших встретить рассвет и прокатиться на лыжах по заснеженным тропкам зимнего леса.

— О, понаехали… — Завидев горластую семью, ухмыльнулся Водяныч. — Вставай, старушка Ягиповна, будем «гостей дорогих» встречать да поучать.

— Дык у меня усё готово, Водяныч. Пошли, глянем что ли, чё там творится, а то может мы даром готовились всю ночь, не спамши, не емши, рук не покладаючи?

— Пошли, Ягиповна. Зови Борьку, он нам пригодиться может.

Борька, услыхав своё имя, открыл один глаз, понюхал воздух, уловил шум за окошком избушки и, поняв, что снова пожаловали людишки, шмыгнул за печь.

— Ну уж нет, с меня хватит. Я ещё с прошлого раза раны не зализал. Усы он, гляди, до сих пор не расправлены, хвост шёрсткой не оброс. Вы там как-нибудь без меня, лады? Ежели чего, я потом подтянусь, — муркнул фамильяр, и свернулся клубочком, показывая, что разговор окончен.

— Ну и трус, — Ягиповна пнула ступу, ухватила метлу и вышла наружу.

А на поляне разворачивалось поле будущей битвы. Из автомобиля был вытащен складной деревянный стол, на который взгромоздили столько утвари с вкусностями, что у Ягиповны невольно потекла слюна. Питаясь мухоморами да зельями, она давно мечтала о кусочке вкусного и нежного мяса с хрустящей корочкой.

Детвора бегала по опушке, пугая своими визгами зайцев и белок. Высунувшийся было из норки испуганный мышонок, разбуженный битами музыки из легковушки, трусливо поджал ушки и нырнул обратно. Отец семейства, бородатый и волосатый любитель рока и жаренного на костре мяса, ухватился за ближайшую к нему ветку, сломав её для костра.

— У, мародёры! — Водяныч потряс кулаком. — Гляди, Ягиповна, сейчас к моему болотцу пойдёт. Там неподалёку родник есть, он даже зимой не замерзает, так эти туристы повадились воду набирать из него. А чтобы пройти к роднику, надобно через кустики пролезть. Так вот. Они нет, чтобы аккуратно отодвинуть веточки, переступить с кочки на кочку, дабы до тропинки, ведущей к родничку, пройти, ломают своими тушами всю красоту, закрывающую источник от непрошенных гостей. Мародёры, как есть – мародёры.

— Не хнычь, Водяныч. Мы им сейчас в их котелок такого зелья сыпнём, что век нас помнить будут. Надо только девку его отвлечь малёхо.

— Ааа… Так это мы запросто. Гляди, она в зеркальце своё глядит, никак наглядеться не может. Да щёлкает им постоянно, свою шубейку то расстёгивая, то вновь застёгивая. Хорошится. Я сейчас попрошу бельчат, чтобы спустились да подсобили ей с зеркальцем то.

— Не зеркальце то, неуч старый. Это называется мудрёным словом – смартфон. А она не хорошится, а селфи делает, ну себя, то есть, фотографирует. А после в интернет выложит эти фото, чтобы все увидели, где они отдыхали и как прекрасно она выглядела. Понял?

— Не особо, но это и не важно. Нам что надо? Отвлечь. Вот и будем отвлекать. А ты, Ягиповна, делом займись, раз учёная такая.

Водяныч тихонько свистнул, и с веток ближайшей сосны к нему спустились два бельчонка. Раздав указания отвлечь девку, Водяныч повернулся к Ягиповне:

— Работай, старушка, а я пойду мужика этого проучу.

Отправляясь до заветной тропинки, ведущей к роднику, мужчина никак не ожидал подвоха. Они не первый раз приезжали на эту полянку отдыхать: все тропки и лазейки он знал наизусть, с закрытыми глазами пройти мог. Вот и сейчас, сломав разросшийся кустарник для удобства, он ступил на первую кочку и… угодил прямиком в болото. Не глубоко, но холодная жижа обволокла ноги, просачиваясь в невысокие ботинки. Мужик поёжился, выпрыгивая на твёрдую землю.

— Что за чёрт? Вот дела-а. Промахнулся, видимо. Но как? Эх… Надо теперь возвращаться, переобуваться, а то так и заболеть недолго.

Повернув в обратную сторону, он увидел, что кустарник снова зарос, закрыв проход.

— Да ну! Быть не может! Что за чертовщина тут творится? Ленка! Ау! — Он крутился на месте, силясь понять, что случилось и куда делась только что им любовно протоптанная тропинка.

А Ленка не слышала. Она увлечённо фотографировала бельчат, которые спустились прямо к ней на плечо. Малыши прыгали по веткам, то поднимаясь выше и стряхивая снег, который красиво кружился над головой, то опускаясь на землю, ныряя с головой в мягкие сугробы. Девчонка смеясь бегала за ними, абсолютно не обращая внимания на то, что творилось за спиной. А там Ягиповна подбиралась к котелкам и плошкам, дабы угостить непрошенных гостей самолично сваренным зельем. Состав отвара она выискивала в своей магической книге долго. Надо было не отравить людей, но отбить всякую охоту жрать на природе, оставляя за собой кучи мусора. И она нашла единственно верный вариант: зелье с плодами и корнями чудного растения – мандрагоры. Этот отвар вызывал легкий дисбактериоз, а в качестве побочного действия – сыпь по телу.

Щедро насыпав в котелок зелья, и вернувшись на обзорный пункт, Ягиповна чуть не налетела на Водяныча, который отдавал приказы ещё нескольким жителям леса.

— Ленка, мать твою, ты что тут, уснула? Ору-ору, а ты тут фоточками занята? Лучше бы костерок развела, шашлыки, мною между прочим замаринованные, пожарила. Я пока по воду ходил, ноги промочил. Достань-ка обувку сухую. Да коньячку плесни. Не заболеть бы.

— Угу, сейчас.

— Да не «угу», а пошевеливайся. Ни помочь, ни приготовить. Что за женщина?

— Не нравится – найди другую. — Отрезала Ленка, доставая из багажника старые валенки. — На вот, держи. Кто тебя вообще просил на болото лезть? Могли же из дома воды взять, место в машине позволяло.

— Ничё ты, дура, не понимаешь, акромя своих селфи. Родниковая вода самая вкусная, не чета водопроводной. Ладно, придётся без воды обойтись. Шашлыки есть, коньяка хватит, а детям колы взяли. А, кстати, дети-то где?

— Пять минут назад тут бегали. Мухоморы приносили для фото.

— Какие мухоморы зимой, блаженная?

— Да вот, сам посмотри. — Ленка открыла галерею на мобильнике. На фото красовались свеженькие мухоморчики.

— Чертовщина, как есть чертовщина… Ладно, давай спички, костёр разведём.

Ленка полезла в сумочку и заорала. Из кармашка на неё, не моргая, смотрели глазки-бусинки мышки-полёвки. Сумочка улетела в ближайшие кусты. Спички, соответственно, тоже.

— Ох и дура-а ты. И что мы теперь мясо сырым есть будем, что ли? И, кстати, ты бы о детях подумала. Их до сих пор нет. Даже звука не слышно в округе. А обычно их за версту слыхать.

Ленка оглянулась, но не увидела даже следов малышей.

А тем временем детвора добралась до избушки Ягиповны, изучая странное строение ранее ими не виданное. Обнаружив лестницу, они взобрались на крыльцо и открыли дверь, абсолютно не смущаясь, что их туда никто не приглашал. Борька нервно вздрогнул, когда в проёме вместо Ягиповны увидел своих недавних мучителей. На мягких лапках, не привлекая внимания, он шмыгнул за ступу.

Это было ошибкой.

Ступа стояла сразу возле дверей, маня малышню. И они не заставили себя долго ждать: с визгом и улюлюканьем, они оседлали конструкцию, чуть не придавив Борьку.

Это было последней каплей.

Борька выпустив когти, взлетел на край ступы и грозно зашипел. Закрученные усы грозно топорщились, хвост с остервенением бил по стенкам летучего сооружения, шерсть на загривке встала дыбом, острые, как лезвия, клыки обнажились, придавая коту зловещий вид. Детвора с визгом выскочила из дома и припустилась по дорожке в сторону стоянки своего авто.

А на поляне продолжалось шоу.

Мужик, решив всё-таки пожарить мясо, отправился в кусты, куда улетела Ленкина сумочка. Раздвинув ветки, он нос к носу столкнулся с Водянычем. Узрев невысокого пузатого мужика, с белой, как снег, бородой, сидящей на рваной шляпе лягушкой, в солнцезащитных собственных очках, так некстати забытых им летом на этой же полянке, он шлёпнулся пятой точкой прямо в сугроб. Сугроб оказался жёстким.

А ещё он шевелился.

Мужик отодвинулся в сторону, не сводя глаз с Водяныча, и нащупал на месте своего фееричного приземления что-то мягкое и шерстяное. Скосив глаза, он увидел поднимающегося на задние лапы разбуженного пятой точкой Потапыча. Нервно икнув, мужик тихонько отползал в сторону машины. И именно в этот момент из леса с воплями выбежали малыши. Перецепившись через вытянутые ноги отца, они кубарем полетели вниз по тропе, сбивая собой так заботливо накрытый Леночкой стол.

Леночка взвизгнула, подхватив уже налитые бокалы, грозящие облить её с ног до головы ароматным пойлом. Кастрюля с приготовленным к жарке шашлыком перевернулась, мясо выпало, и вмиг было растащено вовремя подоспевшими лесными жителями. На шум и запах развернулся Потапыч, облизнувшись и оскалив ряд ровных крепких зубов. Леночка залпом проглотила пьянящую жидкость сразу с двух бокалов, бросила тару в снег, подхватила на руки клубок заснеженных и испуганных детей и заперлась в машине, вопя и махая руками.

Мужик задом дополз до водительского сиденья, хлопнул дверцей, и с места рванул так, что снег, поднятый шинами, осыпал вокруг все ветви сосен и кустарников. А вслед им неслось радостное «Йу-ху-у!» и залихватский свист.

На крыльце избушки сидели трое. Ягиповна отпаивала Борьку успокоительным зельем. Водяныч ухмыляясь гладил лягушонка. Тишина давила на уши, баюкая. Поляна сияла первозданной чистотой.

— Ну что, Ягиповна, доставай своё переговорное устройство, будем Горыныча домой возвращать. Теперича тут потише будет.