2004. О северных реках

Глава 1

Ребятишки сидели в избе и смотрели по сторонам. В печке потрескивали поленья, щелкали бабушкины спицы, превращая нитку в шерстяные носки. Самодовольно мурлыкал огромный пушистый кот, он щурил свои колдовские глаза и покачивал хвостом.

Снаружи лежал ослепительно белый снег, под коркой льда спала речка, а в избе было жарко, и в воздухе витал удивительный терпкий сосновый запах.

- Бабушка расскажи сказку, — попросила Алёнка.

- Да, расскажи! Расскажи обязательно! Пожа-а-алуйста, — присоединился к ней братишка Руслан.

- Ох, ладно, ладно. Коли просите так, будет вам сказка. А вы ведь большие уже, не хватит ли с вас выдумок? Я вам, пожалуй, о северных реках расскажу. Видали как быстро они текут? Это оттого, что госпожа у них строгая, гонит их. Много имен у госпожи, но чаще всего зовут ее Людмилой — утопла здесь когда-то девчушка, годков десять было, а потом на реке ее видали, так ей уж все шестнадцать! Да это давным-давно было.

Слыш-ко, война была, все мужчины ушли, да с ними и подростки потянулись. Ох, и много же народу погибло. Да вы не пужайтесь! Закончилась война, возвращаться стали солдаты. Иван-то уходил мальчишкой чумазым, а вернулся, слов нет, жених.

Голод в то время был. Ну, Иван помогал старой матери, как мог. Парень работящий, не глупый, а красив-то как! Отбою от девиц не было, да мудрая мать знала, что ветер у него в голове, ему царицу подавай, а не дурочку деревенскую. Решила она предупредить сына о Людмиле, чтоб не сманила парня к себе.

Дело весной было, на реке лед-то подтаивать начал. Иван по берегу шел, до моста далеко, а на другой берег надо. Решил рискнуть, по льду пойти, видать голова не думает совсем. «мне-то повезет» — думает Иван.

- Не ходил бы ты по льду, солдат, пропадешь, — кто ж сказал?

Смотрит Иван, стоит рядом девушка, босая, в одном сарафане. Ну, он давай шинель снимать, замерзнешь, мол. А она хохочет и смех-то у нее, что ручей звенит. А волосы, в косу не заплетенные, с ветром играют, отливают серебром. Кожа белая-белая, снег вокруг меркнет. Только глаза все и портят: блеклые, едва ли голубые. Взгляд, как у бродяжки какой.

- Не надо мне одежды твоей, давно уж не мерзну, а за заботу спасибо. — поклонилась девушка.

- Чудная ты какая-то. Чьих будешь?

- А чьих мне быть?! Речных, пожалуй.

Тут-то вспомнил Иван россказни матушки, понял, что Людмила перед ним. Да на свою беду, был он не пугливый. Завидит кто лешего, так сразу бежать, а Иван стоит, будто вкопанный,/ видать смерти ищет.

Встретил Людмилу, так и свет не мил стал. Признаться себе не хочет в том, что влюбился в русалку, а и жить без нее не может. Мается, тоскует, что с собой делать не знает. Заметила мать, что он злой да хмурый стал, словно волк зимой, но что за беда в толк не возьмет, а сын не говорит, огрызается только.

А на дне, на речном песке, Людмила сидит, скучает. Полюбился ей Иван, глаза его голубые, что небо над рекой. Зовут ее водяные бесы в «Ящура» играть, а она упирается, не хочет ничего. Ну, пришлось чертям одним играть, бес взял другого на руки к реке понес, «топить», а тому-то откупаться надо, да что ж он, не полоумный же, целовать-то брата не будет, замахнулся да как даст в пятак! Смешное зрелище было, только Людмила и не улыбнулась.

Год прошел, вылечился Иван, почти забыл Людмилу. Но как пройдет мимо реки нет-нет да вспомнит, заноет сердце, он вздохнет и идет себе дальше. Мать ему все Дуняшу сватает, хорошая девка, да простая больно. «Женюсь, так дел много будет, забуду, поди, свою русалку» — размышляет Иван, дрова колет, на реку посматривает. Людмила тоже не так печальна, чаще стала с бесами в «Ящура» играть, они все обцелованные ходили.

Середина весны, догадалась мать, что сын утопленницу встречал и, чтоб уберечь его, наскоро решила свадьбу Ивана и Дуняши справить, не по-божески это, вот Бог-то и наказал. Уж не знаю как, но прознала Людмила о свадьбе любимого, и, как это у девушек водится, в слезы! Да бесы ее успокоили, мол, получишь ты своего милого, только захоти.

Живет Иван с молодой женой, а к Людмиле любовь только ярче разгорается. Вышел Иван из дому, поздней осенью дело было, льдом уж река покрылась. Вышел он и слышит голос дивный. Песня льется над домами, над лесами, в сердца зверей, в души людей затекает.

Понял Иван, что его русалка поет, а вокруг, слыш-ко, вокруг все в белесом тумане утопает, и снег пошел. Такого снега никто еще не видел: снежинки с ладонь и звенят, смекнул Иван, что не снежинки то, а души. С войны горемычные вернулись. Люди из домов вышли смотрят, не нарадуются и не заметили, как подпевать начали. Зверье в бору услыхало и давай выть да шипеть на разные лады.

Стоит Иван, а у самого слезы по щекам бегут. Легко ему стало, оглянулся на прошлое, понял в каком кошмаре жил. Посмотрел Иван на жену, отвернулся да к реке побежал. Дуняша увидала это, подпевать перестала и как завизжит на всю округу: «Прекрати, чертовка! Верни мне мужа!» Людмила замолкла. Люди в себя пришли. А Иван не остановился, уже под горку бежал, до речки рукой подать. «Воротись!» — кричат ему, нет, не вернется парень, он уж про себя все решил.

Смотрят деревенские: вот на берегу Иван, Людмилу кличет, отозвалась, на середину реки выбежала, парень к ней, только обняла его русалочка, как лед под ними проломился (никак бесы постарались) и они оба на дно пошли. «Спасайте» — кричит Дуняша, да какое там, не ори дура деревенская, он свою царицу нашел. Мать Ивана слегла, и через неделю Бог ее к себе взял. А что с Дуняшей стало, я не знаю. Хорошо ли, плохо ли Ваня поступил, думайте сами, он свою судьбу выбрал.

На этом бабушка замолчала. В окно постучал ветер, он принес песню.

Пела русалка. Дети потерли стекло и посмотрели в сторону реки, а там, на льду, стояла девушка в сарафане и парень в очень старой шинели. Девушка пела, а на лице молодого человека застыла счастливая чуть виноватая улыбка.