2. Буддийские притчи

Глава 1

Как отвратительна алчность

Однажды красавица Инь Чао-чао, владелица жемчужной лавки, сама стояла за прилавком.

К прилавку подошел Ван Лаолун, известный в Гуандуне чаньский учитель.

- Уважаемая Инь, - вежливо сказал Ван, - я хотел бы приобрести жемчужные четки.

- На какую цену ты рассчитываешь? - надменно спросила красавица Чао-Чао. На учителе была поношенная одежда, и выглядел он очень скромно.

- Давай сначала выберем четки, а потом уже поговорим о цене, - предложил Ван Лаолун.

- Давай, - согласилась Инь. Но тут же снова повторила: – На какую цену ты рассчитываешь? Ты похож на бедняка.

- Не всегда следует судить о человеке по одежке, - улыбнулся учитель Ван, и сменил тему разговора. - Я бы хотел четки из крупного озерного жемчуга.

- Так, - сказала опытная Инь Чао-Чао. – Крупного, это значит жемчужин 27, а если с серебряными вставками, - что удешевляет, - то, может быть, 25 жемчужин. Плюс кисточка… плюс вязка…

- И что выходит? – спросил Ван Лаолун.

Опытная торговка Инь хорошо считала в уме. Она быстро прикинула:

- Сто юань.

- Скинь немного, мэй-ни, - сказал учитель Ван. – Например: 40 юань я дам тебе монетами, а еще на 60 юань – очень ценную информацию.

- И какую-такую ценную информацию мне может дать такой задрипанный старикашка, как ты? – высокомерно спросила Инь.

Учитель Ван сделал Инь знак наклониться, чтобы не услышали посторонние.

Заинтригованная Инь приблизила свое красивое ушко к губам пожилого Вана.

- Дура, тебя обворовывают твои же работники, - сказал учитель. – И уже давно. Ты теряешь больше трети своего дохода. Я знаю, как это прекратить.

- Такого не может быть, сам ты дурень! – вскричала Инь, отшатываясь. – Они все работают у меня уже давно, и они все, как один, мне преданы! Я уверена.

- Да ну? – прищурился Ван Лаолун. – А то, что ты регулярно урезаешь им жалованье, - это, по-твоему, никак на преданность не влияет?

- Ха! – ответила красавица Инь. – Я им неоднократно объяснила, что есть времена тучные, а есть времена тощие. В тощие времена нужно всем затянуть пояса. Особенно работникам. Я была такой убедительной, - думаю, они поверили!

- А ты сама-то ты веришь? – спросил Ван.

Инь промолчала.

- А письмо, в котором ты сообщила мандарину, что старший отборщик жемчужин нарушил закон об оскорблении величия Императрицы? Отборщик теперь поехал в Сицзян на долгий срок, а ведь прочие работники его любили, - сказал Ван Лаолун.

- Ничего страшного, - ответила красавица Инь. – Как полюбили, так и разлюбят. Зато теперь я включаю его жалованье в мою прибыль. Мои отношения с мандарином позволили мне убрать конкурентов, и теперь у покупателя нет выбора – либо пусть покупает у меня в лавке, либо не покупает жемчуга вообще. А жемчуг ведь – волшебный камень, это всем известно!

Инь назидательно подняла вверх указательный палец.

- Насчет конкуренции я заметил, - проворчал Ван. – То-то все жемчужины у тебя последнее время какие-то корявые. Ну, хорошо, а вот то, что ты постоянно ругаешь работников нехорошими китайскими словами и без надобности бьешь их бамбуковой палкой, - думаешь, это способствует преданности?

- Конечно! – убежденно ответила красавица Чао-чао. – За одного битого двух небитых дают.

- А то, что ты запретила им разговаривать? И в обеденный перерыв тоже? – не сдавался Ван Лаолун.

- Разговаривать могут люди, - не смутилась острая на язык Инь. – А работники – разве люди? Поэтому пусть помалкивают, больше жемчужных раковин обработают, больше ожерелий свяжут. И все – молча, заметь. Ни единого слова жалобы. Уж как хорошо!

- Это тебе хорошо, - заметил учитель Ван. – А им – не очень.

- Не проблема, - заявила красавица Инь. – Последний раз, когда я была в гостях у мандарина, он объяснил мне, что интересы чиновников всегда совпадают с интересами Императрицы, интересы Императрицы есть интересы Неба, а значит – интересы чиновников тоже есть интересы Неба. А я, поскольку я близка с чиновником… - тут Инь поняла, что проговорилась, и покраснела. Но немедленно твердо продолжила. – А я, если я являюсь сердечным другом самого мандарина – значит, и мои интересы тоже совпадают с интересами Неба.

- Гм, ладно, я пошел, еще увидимся, - сказал учитель Ван, повернулся к красавице Инь спиной и стал удаляться.

- Эй! Постой! – закричала ему вслед Чао-Чао. – Ты обещал еще и другую информацию: как мне пресечь воровство. Чаньские учителя не врут!

Ван устало развернулся к Инь.

- Ты же сказала, что у тебя все в порядке? – удивился он.

- На всякий случай! - хитро улыбнулась красавица Чао-Чао своей неподражаемой улыбкой.

- Хорошо же, - сказал Ван, - я открою тебе средство от воровства. Но вряд ли оно тебе поможет – маловероятно, что последуешь моему совету.

- Не твое дело, поношенная куртка! – нетерпеливо сказала Инь. – Давай, говори скорее.

Учитель Ван вздохнул.

- Ты должна будешь по часу утром и часу вечером делать медитацию любящей доброты. Медитируй на своих работников. Ты сама увидишь, как очень скоро и они, и твое предприятие, и ты сама – вы все сильно изменитесь к лучшему.

- И сколько дней медитировать? – осведомилась разочарованная Инь.

- Всегда, - сказал Ван Лаолун.

- Совет глупца, - категорично объявила Инь. – Во-первых, что я – сяодзе какая-нибудь, чтобы их любить? Это пусть они любят меня. Во-вторых, практика показывает, что добрая бамбуковая палка гораздо эффективнее, чем какая-то там абстрактная доброта. Дурацкий твой совет, Ван. И почему тебя кличут большим учителем? Все твои советы не стоят и ломаного фыня.

- Отлично, - сказал Ван, - теперь я рассказал тебе и проблему, и решение. Однако некоторые куры обладают близорукостью. Они клюют корм, а проглатывают камни. Подождем.

И он снова повернулся спиной к красавице Инь и на этот раз ушел совсем.

Инь продолжила свою торговлю, и дела ее шли прекрасно. Она уж совсем было забыла про свой разговор с Ван Лаолуном…

Но через две недели случилось страшное.

Неизвестные бандиты ночью вломились на склад и одновременно в дом Инь Чао-Чао. Они унесли весь жемчуг для торговли, и весь оборотный капитал Инь, хранимый ею дома в большом сундуке, обитом красным шелком. Инь проснулась, пыталась протестовать, но получила от грабителей несколько ударов бамбуковой палкой и заперлась в погребе. Потом грабители совершенно безнаказанно обчистили весь дом.

На следующий день красавица Инь Чао-Чао с большим синяком под глазом грустно подсчитывала убытки у себя в лавке. Весь склад с жемчугом был разгромлен, как и витрина магазина. Злоумышленники оставили бедную Инь теперь уже по-настоящему бедной.

Кроме того, все преданные сотрудники Инь Чао-Чао исчезли в неизвестном направлении, причем вместе со своими семьями.

Инь, конечно известила мандарина, и тот поднял по тревоге гуандунскую стражу. Но никого поймать не удалось. По городу поползли глухие слухи, что в этом деле не обошлось без триад.

В один из дней печальная Инь стояла за разбитым прилавком, и пыталась продать те жалкие остатки товара, которые в спешке выронили разбойники.

В этот тяжелый для Инь момент к ней в лавку зашел учитель Ван.

- Как дела? – спросил он.

- Ужасно, - отвечала Инь. – И главное – никто не может и не хочет помочь слабой женщине, попавшей в беду.

- Я помогу, - сказал Ван Лаолун. – Я куплю у тебя те жемчужные четки. Помнишь?

- Их украли, - возразила Инь.

- А вот и нет, - сказал учитель, ловко сунул руку куда-то глубоко под прилавок, и извлек четки.

У красавицы Инь отвисла челюсть.

- Как ты их нашел? – спросила она.

- Чань помог, - небрежно бросил учитель. – Я покупаю.

- Они стоят сто юань, - робко произнесла Инь.

- Стоили, - мягко поправил ее учитель. – Сейчас я дам тебе за них двадцать юань.

- Хорошо, - прошептала Инь, которой надо было что-то кушать.

Учитель расплатился, забрал четки, развернулся и пошел прочь.

- Заходи еще! – жалобно крикнула ему в спину Инь Чао-Чао. – Может быть, какой-нибудь другой товар твой чань поможет найти в моей несчастной лавке…

- Как отвратительна алчность, идущая под руку с глупостью! - буркнул себе под нос учитель.

Полное процветание

Дело было в Китае 19-го века.

Однажды к учителю Лю Пиню пришел один очень богатый человек.

- Говорят, ты довольно мудр, - сказал он. – Мои клевреты выяснили, что в народе о тебе идет большая слава.

Лю Пинь не стал спорить и промолчал.

Богач счел молчание Лю за согласие. Он сказал:

- Тогда докажи это. Напиши мне мантру на полное процветание меня и всей моей семьи.

Лю Пинь взял кусок бумаги и написал:

«Умирает глава семьи, умирает жена, умирает сын, умирает дочь, умирают все».

- Ты что такое понаписал?? – заорал богач.

- Злые духи хотят твоей смерти, я ничего не могу поделать, - сказал Лю Пинь.

- Но тут вся моя семья перечислена! – продолжил кричать богач.

- Да, злые духи и семью твою тоже невзлюбили. Такова карма.

- Но неужели ничего нельзя сделать???

- Теоретически можно, - ответил Лю Пинь. – Но ты не согласишься.

- Что же?? Говори немедленно!!

- Ты должен отказаться от своей должности, оставить свой дворец и слуг, надеть рубище и в таком виде пешком отправиться во Внутреннюю Монголию. Семью, само собой, тоже возьми. Из вещей - только жизненно необходимое. И никаких денег. Если попробуете взять деньги, духи жутко обозлятся, и тогда держись! Понял, нет?

- Как же мы будем харчеваться без денег?

- Гм, а милостыня на что? - засмеялся Лю. - Как придете во Внутреннюю Монголию, можете возвращаться обратно. Я думаю, за это время злые духи переключатся на кого-нибудь другого.

- Ни за что! – вскричал богач.

- Я так и думал. Тогда вот это, - сказал Лю и сунул богачу кусок бумаги со страшным пророчеством. – Чувствуешь, что ты уже плохо себя чувствуешь?

- Уй-я!! – заорал богач. – У меня голова сильно заболела только что. Это из-за духов?

- Из-за них, - подтвердил Лю Пинь. – Я понимаю, что трудно отказаться от такого, - и Лю Пинь указал на роскошный дворец на холме, окруженный восхитительным садом и высоким чугунным забором. – Но, в конце концов, каждый сам выбирает свой дао.

- Уй-я! – вскричал богач. – У меня начались жуткие спазмы в животе. И все тело крутит, как будто прачка белье выжимает.

- Значит, духи взялись за тебя раньше, чем я думал, - пожал плечами Лю Пинь.

- Но я не хочу умирать!! – заголосил богач тонким голосом.

- Тогда делай, как я сказал. И побыстрее, пока я духов заклинаю. Наверное, у тебя есть час времени. Но это не точно, - сказал Лю Пинь.

… Через час скорбная процессия, состоящая из богача, его жены, дочери и сына, вышла из парадных дверей дворца. Каждый нес на плече узелок.

Лю Пинь удовлетворенно крякнул.

- Вот эта дорога ведет во Внутреннюю Монголию, - сказал он, когда процессия поравнялась с местом, где он сидел. – Идите по ней, ни в коем случае не оглядывайтесь и не помышляйте о возвращении, пока не доберетесь до границы Джун Го.

- Но мы не умрем? – жалобно спросил бывший богач.

- Теперь уже – точно нет, - сказал Лю Пинь. – Так идите уже, потому что злые духи жаждут крови и мяса.

Когда процессия скрылась из виду, к Лю Пиню подошел его лучший ученик.

- О учитель, - сказал он. – Дозволено ли будет мне спросить, почему вы с ними так обошлись? Они, вроде, хотели процветания?

- Не знаю, как процветание, но жизнь я всем четверым точно подарил, - ответил Лю Пинь. – Глава семьи плотно сидел на английском опиуме, жена сидела на английском опиуме, и дочка с сыном тоже на нем сидели. Теперь они не умрут от передоза, хотя дорога во Внутреннюю Монголию, безусловно, будет трудной. – Лю Пинь помолчал. – А кроме того, из этого дома, - он ткнул пальцем в дворец, - получится просторная чаньская школа.

Быть человеком.

Однажды Будда прогуливался со своими учениками по берегу Индийского океана. Совершенный пребывал в задумчивости.

Тогда Ананда, чтобы как-то взбодрить Будду, сказал:

- О Совершенный! Расскажи нам какую-нибудь поучительную историю!

Будда внимательно посмотрел на Ананду и сказал:

- Хорошо. Я расскажу. Монахи! Вот представьте себе, что есть Мировой Океан.

- Мы его видим, о Совершенный!

- Представьте, что в глубине его вод плавает черепаха, которая всплывает, чтобы подышать, раз в миллион лет.

- Представили.

- Далее. Представьте, что по поверхности Мирового Океана плавает деревянный хомут. Возможно ли такое, чтобы эта черепаха, всплывая подышать, попала своей шеей точно в этот хомут?

- Нет, нет! - закричали ученики. - Такое невозможно!

- Нет, монахи, - тихо, но твердо сказал Будда. - Это очень маловероятно, но это возможно. - Потом он помолчал и добавил:

- И такая же вероятность в следующей инкарнации родиться человеком. Так что, пока вы люди, пользуйтесь. Будьте людьми.

Познать смерть

Однажды Ананда спросил у Будды:

- О Совершенный! Ты все-все знаешь! Что такое Смерть?

Будда сказал:

- Во-первых, Ананда. Отвыкай лизоблюдствовать. Иначе ты не постигнешь восьмеричный путь. Во-вторых. Ты хочешь узнать, что такое Смерть? Добро пожаловать в Варанаси.

Тогда Ананда спросил:

- О Сов… прости, Гаутама. Я хотел сказать, - как отсюда пройти в Варанаси?

Будда сказал:

- Пройти легко. Туда. – И он указал направление рукой.

- И что мне там делать? – спросил Ананда.

- Будешь смотреть, как трупы мертвых сжигают. Два месяца.

- И я познаю, что такое Смерть? – усомнился Ананда.

- Будем надеяться, - буркнул Будда и дал понять, что разговор закончен. – Давай, иди уже.

И Ананда отправился в Варанаси.

Два месяца он наблюдал, как сжигают трупы, трупы, трупы. Сжигают, сжигают, сжигают. А иногда просто бросают в Ганг полусожженными, полусгнившими.

Это, значит, те родственники, у которых не было денег на дрова.

Ананда смотрел и смотрел.

Через два месяца что-то в его душе изменилось.

Он встал и быстрым шагом пошел обратно.

Примерно через пять по десять тысяч шахигазов он встретил Будду.

Совершенный сидел прямо посередине дороги и нюхал цветок лотоса.

Солнце всходило из-за гор.

- Ну? – вместо приветствия спросил Будда у Ананды.

- Я понял, - вместо приветствия ответил Ананда.

- Так ты познал Смерть или нет? – строго спросил Будда.

- Неа, - довольно нагло ответил Ананда. – Но зато! Я познал жизнь!

- Собственно, я этого от тебя и добивался. Пошли?

- Пошли.

И они пошли навстречу восходящему солнцу.

И опыт, сын ошибок чудных

Однажды Ананда поинтересовался у Будды, сколько у того было инкарнаций.

- Зачем тебе? – спросил Будда.

- Хочу не повторить твоих ошибок, о Совершенный, - сказал Ананда.

- Да ну?? – спросил Будда.

- Да, о Совершенный, - скромно ответил Ананда. – Ведь всем известно, что умные учатся на чужих ошибках, а дураки – на своих.

- Чё, правда? – спросил Будда.

- Я так думаю – изрек Ананда.

Тогда Будда изо всех сил огрел Ананду посохом по большому пальцу правой ноги. Ананда возопил.

- Что ты извлек из этого опыта? – стал допытываться Будда.

Но Ананда только кричал и не мог говорить. Большой палец его совсем распух.

Будда снова поднял свой посох, примериваясь к большому пальцу другой ноги Ананды. Ананда отпрыгнул – чисто как зомбар, за которым охотится бенгальский тигр.

- Ну? – сказал Будда. – Ты что-нибудь извлек или нет?

- Извлек, о Совершенный, не бей меня по пальцу, иначе я не смогу ходить вместе с тобой по Индии!! – заорал Ананда.

- Ты все еще хочешь опыта из моих прошлых воплощений? – спросил Будда.

- Нет, о Совершенный!!!

- Почему?

- Очень больно!!!

- Так какой урок ты извлек из этого случая? – не отставал Будда.

- Не приставать к учителю с вопросами?

- Неправильно.

Будда занес посох.

- О, нет, нет, нет, нет! – закричал Ананда.

- Так какой урок?

- Будь осторожен с образованием!

Будда поднял посох.

- Нет, нет, нет! – заорал Ананда. – Я сейчас соображу!

- Ну?

- Чтобы постичь знание, нужно до него дорасти! А для этого нужно учиться, учиться, учиться, учиться, учиться. Постигать, постигать, постигать. Набираться опыта, опыта, опыта. Постепенно, постепенно, постепенно. Иначе не проглотишь этого куска.

- Наконец-то. Ах ты догада, - ласково сказал Будда и отечески потрепал Ананду посохом по шее.