1. Чаньские притчи

Глава 1

Зазнавшийся мандарин

Жил в Джун Го чиновник по имени Сунь Юй. А был Сунь Юй первым секретарем Шаосиньского обкома КПК провинции Чжецзян.

Сунь Юй был опытным человеком и уже не очень молодым. Потому в своей провинции он подмял под себя других чиновников, часть аппарата КПК, теньдэ и даже некоторых генералов НОАК.

Таков был Сунь Юй, с детства жаждавший власти.

Надо ли говорить, что Сунь Юй, конечно же, обладал многочисленными активами, как в Джун Го, так и за пределами, например – в Мэй Го. И все ему сходило с рук.

Но, как известно, лучшее – враг хорошего. В конце концов Сунь Юй зазнался.

Ему стало мало самой большой яхты «Красавица Янцзы», длиной в 1,5 ли, стоявшей на приколе в городе Цзянсу (ибо яхта все равно не могла выйти в море из-за своей чудовищной осадки и тяжелой золотой отделки). Ему стало мало его шаосиньского дворца, который размерами и роскошью почти не уступал дворцу самого Ху Чинтао. И ему стало мало 87-ми наложниц, привезенных из провинции Сычуань, где, как известно, девочек никто не считает.

Сунь Юй возжелал дерзкого.

Он захотел построить еще один дворец, больше прежнего, на высоком холме, рядом с развалинами древней пагоды 17 века.

А это уже было слишком.

Ибо в Джун Го только чаньские монастыри могут получить разрешение на постройку чего-либо, если эта постройка планируется на хотя бы мало-мальски заслуживающем внимания природном возвышении: холме, или, не дай Будда, горе.

В данном случае холм был большим и очень походил на гору.

Но Сунь Юй уже закусил удила. Вынь да положь ему дворец на фундамете пагоды 17 века!

Сунь Юй был упорный человек и думал, что ему все можно.

Сказано – сделано.

Сунь Юй снял трубку «вертушки». Сначала он позвонил в теньдэ, затем – кое-кому из НОАК, затем в Министерство Строительства Чжецзяна; и, наконец, в Ханчжоу, одному приятелю, - так, чисто для прикрытия.

И колесо порока завертелось.

Назавтра прибыла техника.

Послезавтра вершина холма (ну, или горы, как кому больше нравится) была чисто выбрита от тысячелетних метасеквой. Еще через день заложили фундамент. Местные крестьяне только рот разевали и все не переставали удивляться нахальству Сунь Юя.

Через месяц дворец был готов. Он весь блистал и переливался, был окружен высоким забором; а крышу его обвивал специальный механический дракон, выписанный по такому случаю из Рипэна за большие деньги.

Затем Сунь Юй вселился и стал жить в новом дворце, на вершине высокого холма (или горы). И опять никто не мог ничего ему сделать. Поэтому Сунь Юй иногда, вечером, выходил на балкон и с удовольствием плевал вниз, выражая свое презрение к нищебродам, у которых нет никаких влиятельных друзей, и которым путь наверх, в гору – заказан.

Но.

В один из вечеров Сунь Юй, сидя на своем балконе и наслаждаясь дорогими сигаретами «Панда», заметил у подножия холма пыльное облачко.

Младший инспектор природной охраны Ли Синь тоже заметил дворец Сунь Юя, потому что его трудно было не заметить.

Ли Синь остановил свою старенькую «Хонду Аккорд» и некоторое время, прицокивая языком, рассматривал это чудо зодчества.

Затем он повернул руль и свернул на дорогу, ведущую к воротам дворца, все еще не переставая удивляться.

Форсированный движок «Хонды» легко преодолел подъем. Ли Синь вышел из машины, погладил собаку-робота (доставленную из Рипэна за большие деньги), и нажал кнопку домофона.

- Какой там еще хундан мешает мне наслаждаться коллекционными сигаретами «Панда» в этот дивный вечер? – грубо закричал Сунь Юй со своего балкона.

- Нихао, - вежливо сказал Ли Синь. – Инспекция природной охраны. Спуститесь со своих небес на минуточку, пожалуйста.

Сунь Юй, конечно же, пришел в ярость. Быстрее леопарда метнулся он вниз, чтобы наказать дерзкого и незваного гостя.

Когда Сунь Юй открыл ворота, Ли Синь вертел в руках спутниковый телефон.

- Нихао, - еще раз поздоровался он.

- Нихао, нихао, - прорычал Сунь Юй. – И сразу же цай дзен. То есть проваливай, понял, нет? – и Сунь Юй взялся за собственную «вертушку», чтобы позвонить куда следует.

Однако «вертушка» в его руках осталась мертвым куском пластмассы. И тут не было никакого колдовства.

Просто Ли Синь был мастером чань.

- Господин Сунь, - сказал Ли. – Вы нарушили предписание природной охраны: построили свое чудище из стекла и бетона на историческом холме. Это запрещено, как вы знаете.

- Да я тебя! – Сунь Юй замахнулся на Ли Синя своей молчащей «вертушкой».

- Не надо так волноваться, - сказал Ли Синь, который, как мы помним, был мастером чань. – Давайте лучше сыграем в игру. Я сейчас задам вам задачку, называемую в чань-буддизме «гун-ань». Она же – «коан»; так ее называют наши враги из Рипэна. Если вы решите эту задачку – я прощу вам даже загубленные метасеквойи и вот этого вот неэстетичного зверя, обвивающего крышу вашего… гм. Дома. Если же вы ее не решите – то тогда не взыщите. Итак?

- Давай, задавай, - хрипло произнес Сунь Юй. Он не стал звать охрану. Почему? Потому что, как мы помним, Ли Синь был мастером чань.

- Хада, - сказал Ли Синь. – Я сам перевел этот стишок с английского на путунхуа. Слушай:

Когда гляжу, как времени рука

Без жалости ровняет всё с землей,

Как крепости идут на корм векам,

Как медь и сталь становятся золой;

Как рушит океан богатый брег,

Сжирая царства, что твой леденец;

Покоем вечным их окончен век,

Приход – расход; рожденье - и конец;

Когда я вижу крах больших идей,

И замыслы, повергнутые в прах;

Я знаю: шатким счастьем овладел.

Жестокая, железная пора -

Настанет. Это - смерть, не выбирать!

Ли Синь сделал паузу.

- Где же последняя строчка? – спросил Сунь Юй.

- Ха, – сказал Ли Синь. – В этом и заключается гун-ань. Стихотворение должен закончить ты, Сунь Юй.

Ну, тут и ребенку понятно (а образованному читателю - тем более) – что Сунь Юй не смог закончить 64-й сонет Шекспира.

- А последняя строка такова, - сказал Ли Синь, наставительно поднимая палец. – Тоска жить тем, что страшно потерять! Ведь как точно сказано! Тоска ведь, правда?

- Да, - выдавил Сунь Юй.

- Ты хочешь жить в тоске?

- Не хочу, - промямлил Сунь Юй.

- Вот и я тоже так думаю, - подтвердил Ли Синь. – Незачем это. Жить нужно легче, жить нужно проще, все принимая, что есть на свете. И потому, обалдев, над рощей свищет ветер, серебряный ветер.

И Ли Синь снял трубку своей «вертушки» и позвонил в ЦК КПК.

На следующий день явилась техника и вернула холм в изначальное состояние.

В заповеднике

Однажды мастер чань Лю Ци прогуливался в горах Улинъюань, наслаждаясь видами. Неожиданно он наткнулся на табличку, предназначенную, очевидно, для туристов.

На табличке было написано: «В заповеднике можно встретить обезьян. Осторожно! Они кусаются».

«Экая несправедливость по отношению к обезьянам», - подумал Лю Ци.

Повозившись, минут через десять Лю Ци соорудил еще одну табличку, на которой он крупно написал:

«В заповеднике также полно людей. Они тоже порой кусаются. Будьте осторожны!»

«Ну вот. Справедливость восстановлена», - подумал довольный Лю Ци, устанавливая вторую табличку рядом с первой.

Каменное сердце

Некогда в Джун Го жил серьезный мастер ушу по имени Ли Чунь. Он ни к кому не знал жалости. Потому что такова была его жизненная философия. Встретив соперника, он убивал его, и все дела.

Люди говорили, что у Ли Чуня каменное сердце. Ли Чунь не опровергал этих слухов, а, напротив, всячески поддерживал. Потому что именно из-за них его боялись, и мало кто осмеливался вступить с ним в поединок.

Про это прознал мастер чань по имени Сяо Бинь. Он решил встретиться с Ли Чунем. Хотя и было страшно. Но. Истинный мастер чань – умеет преодолевать страх. На то он и мастер.

Итак.

Сяо Бинь и Ли Чунь встретились в местности, где сама природа вздыбила горы так, что казалось – небо бьется с землей. Это было в провинции Сычуань.

Сяо Бинь подошел к исполненному гордыни Ли Чуню и поздоровался:

- Нихао.

Ибо правильный мастер чань всегда вежливо здоровается прежде, чем начать свои игры.

- Нихао ма, - ответил Ли Чунь, так как он тоже был далеко не дурак, и сразу понял, что к нему подошел не просто обычный крестьянин.

Сяо Бинь не стал тратить время на пустопорожние разговоры. Он сразу приступил к делу.

- Я думаю, - сказал он, - ты и есть тот самый прославленный Ли Чунь.

Ли Чунь был польщен.

- Он самый, - подтвердил Ли, - и я и не собираюсь это скрывать. – А ты кто таков?

- О, я, конечно, не ровня тебе, - сказал Сяо Бинь. - Ведь слава о твоих блестящих и смертельных поединках уже практически достигла ушей Сына Неба! (да живет он вечно). Я всего лишь скромный последователь чань, и зовут меня Сяо Бинь.

Как видим, Сяо Бинь не сказал, что является мастером, но вместе с тем не стал скрывать и своей приверженности к правде. Ибо чань не отрицает хитрости – если она направлена в сторону добра.

- О, мне очень приятно, - сдержанно сказал Ли Чунь, внутренне собираясь. Ибо иметь дело с последователем чань – не шутка, будь ты хоть трижды мастер у-шу.

Но Ли Чунь был горд и не собирался уступать.

- Говори, зачем пришел! – сказал он, и в нотах его голоса явственно прозвучала властность.

Сяо Бинь не стал ходить вокруг да около. Он, как мастер чань, давно понял, что с таким человеком, как Ли Чунь, это не сработает. Поэтому он повел наступление прямо с фронта:

- Говорят, у тебя каменное сердце, - заявил Сяо Бинь. – И, благодаря этому, все твое тело как каменное. Именно этому ты обязан своими многочисленным победам в поединках.

- Ну, что же, не стану скрывать, - деланно потупившись, сказал Ли Чунь. – Так оно и есть. (Он действительно распускал эти слухи ради саморекламы. Почему? Да потому, что в Джун Го полно мастеров, и рано или поздно найдется тот, который искуснее тебя. А умирать раньше положенного богами срока Ли Чуню не особенно хотелось. (Тем более, что он зарабатывал большие деньги, делая ставки на самого себя, и в связи с этим отнюдь не бедствовал).

- У меня действительно каменное сердце, - сказал Ли Чунь. – Оно придает твердость камня моим мышцам. Поэтому меня не могут поразить ни стрела, ни копье!

- Гм, а можно потрогать? – спросил Сяо Бинь.

- Можно, - лениво сказал Ли Чунь. – Он был уверен в своем теле, так как очень много тренировался. Он скинул рубашку и заиграл переливающимися стальными мускулами перед Сяо Бинем.

Сяо Бинь осторожно прикоснулся пальцем к левой большой грудной мышце Ли Чуня, и тут же отдернул руку.

- Ох! – сказал он. – Это действительно впечатляет. Такой твердости не добиться обычными тренировками!

Ли Чунь заулыбался.

- Да, ты прав, Сяо Бинь, - сказал он, - я достиг этого другим методом.

- И каким же? – изображая из себя деревенского простака, спросил Сяо Бинь.

- Очень просто, - сказал Ли Чунь. – Знаешь, как сделать сердце каменным? Ты должен знать. Ты же – адепт чань.

- Не знаю, - изображая наивность, сказал Сяо Бинь.

- Видать, ты молодой еще, - сказал Ли Чунь. Это просто. Надо не делать добрых дел вообще. Даже если к тебе обратились по делу.

- А это как? – поинтересовался Сяо Бинь.

- Да очень просто, - ввиду обаяния мастера чань, у Ли Чуня развязался язык. – Вот идет нищий. Ты не даешь ему фын, а вместо этого даешь пинка. Далее. Вот ты видишь, как мейни волокут разбойники, дабы надругаться над ней. После этого, естественно, община от нее отвернется. Если, конечно, она жива останется. Ты мог бы победить всех трех разбойников. Потому что ты мастер у-шу, стиля, например, хуацюань. Но ты – ничего не делаешь. Девушку насилуют. Ее деревня подвергает ее отсракизму. – Ли Чунь поднял вверх палец. – Далее. К тебе приходит твой друг, который находится в затруднительном положении. Он задолжал мытарям, и не может расплатиться, так как потерял работу. Его дом отберут, его престарелая мать останется на улице под дождем, а Фы Чену придется пойти в грабители. Как Дубровскому. Но ты отказываешь ему в малейшей помощи!

- Ну, и? - с интересом спросил Сяо Бинь.

- Очень просто, - самодовольно отвечал Ли Чунь. – Постепенно твое сердце становится каменным, а потом обретает крепость камня и все остальное тело заодно. Понял теперь?

- О да, - сказал Сяо Бинь, и лицо его опечалилось. – То есть ты хочешь, сказать, что, не делая ни капли добра, ты твердеешь и становишься все более неуязвимым?

- Ты угадал, - самодовольно ответил Ли Чунь. – Но надо еще делать толику зла. А если ты хочешь восходить по пути смертоносного бойца, то зла после каждого поединка надо делать все больше. Такова природа чи в отношении смертоносных бойцов. Ну, и херовых людей, - тихо добавил он, - но так тихо, что Сяо Бинь не услышал бы его – будь он обычным человеком, а не мастером чань.

- Очень интересно, - сказал Сяо Бинь. – Но хотелось бы увидеть это, так сказать, на практике. Чтобы, о Ли Чунь, я мог разнести твою славу по всему Джун Го.

- Да легче легкого, - сказал польщенный Ли Чунь. – Видишь, как в 25-ти бу от нас идет старый старикашка? Он сейчас находится в двух шагах от трещины, созданной предыдущим землетрясением. Сычуань ведь – вулканическая провинция. И вот через три – нет, уже через два мгновенья он свалится в эту трещину – он же ничего не видит из-за старости, а очков у него нет из-за бедности. И что тогда с ним будет?

- Надо бы ему помочь… - сказал Сяо Бинь.

Ли Чунь фыркнул.

- Не надо помогать. В этом и заключается моя система, неужели ты не понял, глупец? Пусть себе падает в смертельную трещину в земле. Как только он упадет, моя сила увеличится! Усек, нет?

- Я, конечно, глупец, - скромно сказал Сяо Бинь. – Но все же. А не нарушит ли это карму?

- Конечно. Но я уже договорился с Марой, и он обещал особенно не усердствовать в следующем воплощении. И сказал, что я правильно себя веду. Потому я такой сильный и крепкий.

- Ага. Ну-ну, - сказал Сяо Бинь.

И оба стали смотреть на полуслепого старикашку, прямиком движущегося к трещине в литосфере.

- Сейчас он свалится, и моя сила опять возрастет. Потому что я не стану ему помогать! – уверенно сказал Ли Чунь, так как он изведал такие случаи уже много раз, и примерно знал, как оно будет.

Однако.

На этот раз случилось по-другому.

Все когда-то случается по-другому.

Старикашка почти дошел до трещины, чтобы свалиться в нее.

Ли Чунь скрестил руки на груди и победоносно улыбался.

Затем старикашка почему-то остановился. Глубоко из недр земли раздался рокот и дребезжание.

Прямо под ногами Ли Чуня.

Затем под его ногами разверзлась трещина.

Землетрясение, провинция Сычуань. Здесь такое часто. Ли Чунь не ожидал поворота, и провалился в трещину с концами. Земля еще около минуты ходила ходуном, а после успокоилась.

Землетрясение было коротким.

- Гм. Приветствую тебя, Лю Янь! - сказал Сяо Бинь старикашке.

- И тебе привет, - последовал неспешный ответ.

- Но как ты узнал, что именно сейчас будет землетряс? – поинтересовался Сяо Бинь.

- Гм. Легко. Ведь мы с тобой – мастера чань, не так ли?

- Да, это так, - подтвердил Сяо Бинь. – Если ты знал, то почему ничего ему не сказал?

- Да потому что он уверился, что ему ничего не будет, - засмеялся Лю Янь.

Они подошли друг к другу и обнялись. Они не виделись 20 лет, с тех пор, как вышли из стен родного монастыря.

- Давай выпьем немного рисового вина и погладим кота. Говорят, кот успокаивает.

- И рисовое вино – тоже, - сказал Сяо Бинь. – Так что - давай.

Лю Янь извлек из-под красной одежды монаха баклажку с рисовым вином, и кота, который замурчал, создавая уют.

- Вроде все идеально? – сказал Сяо Бинь.

- Вроде, - подтвердил Лю Янь. – Ну что, по первой?

- Ага, - сказал Сяо Бинь. – Гадов, безусловно, много, но если с ними ничего не делать, то куда прикатится наш мир?

- Вот и я о том же, - сказал Лю Янь.

И они выпили рисового вина 20-летней выдержки.

Кот терся о колени то одного, то другого мастера чань, продолжая создавать уют.

- Это особый кот, - сказал Лю Янь. – Он тоже владеет чань.

- Это – совсем другое дело, - сказал Сяо Бинь. – Дадим ему мышь.

- Он привередлив, - сказал Лю Янь.

- Гм, - сказал Сяо Бинь. – Сычуаньская кухня прекрасна. У меня тут за пазухой есть должным образом приготовленная мышь. Специально для чаньских котов.

- Попробуй, - пожал плечами Лю Янь.

Сяо Бинь извлек из запазухи сучуаньскую копченую мышь, и, соблюдая этикет, предложил коту Лю Яня.

Кот принял жертвоприношение.

- Нравится, - довольно сказал Лю Янь.

- Сяо Бинь дерьма хорошим людям не предлагает, - заметил Сяо Бинь.

- Это хорошо, - сказал Лю Янь.

Они еще раз сказали «ганбей», и налили коту немного рисового вина.

Кот заурчал еще громче.

- Ты что, его приучаешь? – удивленно спросил Сяо Бинь.

- Нет, - твердо сказал Лю Янь. – нечего тут. Только если праздник.

И Лю Янь с Сяо Бинем еще раз чокнулись.

Мастерам чань – можно.

КОНЕЦ