Я британка

Глава 1

Утро начиналось с китайского консульства.

В восемь двадцать звонил мобильный, и записанный, но старательный женский голос сообщал Алексею что-то по-китайски — быстро, тревожно, с интонацией последнего предупреждения. Китайского Алексей не знал, но за месяц выучил мелодию сообщения наизусть и точно знал место, где она свернёт на английский: *у вас срочное дело в консульстве КНР, для соединения с оператором нажмите девять*.

Через час то же сообщение приходило на городской номер. Городской номер был маленькой коробочкой у роутера: программной имитацией телефонной линии. Алексей держал его для анкет. Графа «домашний телефон» внушала работодателям ощущение стабильности, которого не внушал сам Алексей.

Иногда консульство звонило третьим способом — напрямую в IP, минуя телефонные номера вообще. Телефон после этого растерянно писал *Unknown*, что было самой честной классификацией за день. Это Алексей как инженер даже уважал: кто-то на той стороне убрал лишний слой абстракции.

В Китае он не был ни разу. Схему он понимал прекрасно: обзвон по площадям. Из тысячи номеров кто-нибудь да поймёт по-китайски; из ста понявших кто-нибудь да испугается. Арифметика была глупая, честная и безотказная — в отличие от всего остального в его телефоне.

Шла одиннадцатая неделя поисков работы. За это время Алексей вывел закон телефона: рекрутёры обещают перезвонить и не перезванивают; консульство ничего не обещает — и перезванивает всегда. Из всех участников его профессиональной жизни китайский робот был самым обязательным.

---

В четверг позвонил номер на 02 — сиднейский, городской, приличный.

За окном мусоровоз пищал задним ходом, сосед хлопал дверцей машины, Сидней давно ушёл на работу. Алексей взял трубку так быстро, будто телефон мог передумать.

Женский голос был безупречен. Чистая дикция, точные паузы, ни одного «э-э», ни одного слова-паразита. Голос назвал агентство — название начиналось на H и было произнесено той профессиональной скороговоркой, которой называют фирму, чтобы скорее перейти к делу, — и перешёл к делу.

Дело выглядело так: старший специалист по унаследованным системам. Системы, которые нельзя выключить, потому что на них всё держится, а людей, которые их понимают, больше не производят. Инженерная база обязательна. Славянские языки — решающее преимущество. Опыт жизни в разных странах приветствуется.

Вакансия сидела на Алексее так, как не сидел ни один костюм в его жизни. Он дважды удержался от вопроса, не читает ли она вслух его резюме. Фамилию его голос произнёс правильно — с первого раза, чего в этой стране не делал никто.

Голос не переспрашивал, не искал слов и не делал пауз на набор текста. К середине второй минуты Алексей спросил — весело, так, чтобы в случае чего всё можно было отыграть назад:

— Are you AI?

Пауза была чуть длиннее естественной. Совсем чуть. На полтакта.

— I am British.

Алексей засмеялся. Она поддержала — ровно два такта, смехом профессионала, у которого следующий звонок через четыре минуты, — и вернулась к сценарию: описание позиции придёт сегодня письмом, ответить желательно до понедельника, всего доброго.

---

Письмо не пришло ни сегодня, ни в пятницу, ни до понедельника.

Письмо, конечно, не было работой. На одиннадцатой неделе оно было бы только доказательством, что его ещё можно внести в чью-то очередь. Иногда человеку хватает и такого административного милосердия.

В понедельник вечером Алексей стал искать сам. Название на H не вспоминалось. Harrison? Hartley? Hammond? Может, там вообще было две H. Google знал сотни агентств на H; ни в одном не было такой вакансии. По словам *legacy*, *Slavic* и *languages* рынок предлагал переводы, преподавание и стартап, искавший ниндзя.

Тогда он открыл журнал звонков на коробочке. Звонок был. Вот строка: входящий, номер на 02, длительность 2:17. Строка была единственным доказательством разговора — и единственным, что от него осталось.

Перед обратным звонком он несколько секунд смотрел на номер. Если это был скам, он ничего не узнает. Если это был рекрутёр, он, скорее всего, тоже ничего не узнает. Разница была академическая, а у Алексея когда-то имелись документы и на это.

Он набрал номер.

Ответил пожилой мужчина. Номер он держит одиннадцать лет. Агентств никаких не знает. Живёт в Вуллонгонге.

— А вы не из консульства? — спросил мужчина с надеждой. — Мне тут китайцы звонят, в консульство зовут. Я говорю: я в Вуллонгонге, какое мне консульство. Не доеду.

Алексей извинился и пообещал больше не звонить.

— Все обещают, — сказал пенсионер.

Пока Алексей размышлял над этим, на городской позвонило консульство. Этот абонент был доступен всегда. Британка — никогда.

Скам отпадал: скам, который не попросил денег и не прислал ссылку, был с точки зрения жанра браком. Оставалась версия скучная и потому окончательная: рекрутёр. Обещала письмо и не прислала. В его положении это была даже не странность — это была индустрия.

---

Вечером он рассказал Дане — в лицах, с паузой, с акцентом. Дана засмеялась в правильном месте, на «I am British», и подвела итог:

— Ну хоть живой человек попался. Не робот.

— Живой, — согласился Алексей.

Живой человек в его телефоне был за последний месяц редкостью.

---

Через две с половиной недели позвонил знакомый знакомого. Срочно требовался человек «и с инженерией, и с языками»: контракт на девять месяцев, документация на трёх языках, старая рабочая система, которую годами обходили стороной именно потому, что она всё ещё работала. В понедельник Алексей вышел на работу.

— Вот видишь, — сказала Дана.

В домашнем реестре совпадений появилась ещё одна строка.

Он видел. Британка так и не перезвонила, но это делало её только правдоподобнее: перезванивают одни консульства.

Утром в восемь двадцать позвонил знакомый номер. Алексей сбросил вызов с теплотой, которой сам от себя не ожидал.

---

*Из приложения № 4 к «Инструкции об организации контрольной телефонной связи с объектами семейного размещения», 1989 г. Экз. № 2, неполный: приложения №№ 1–3 изготавливаются только при экз. № 1.*

§ 1. Контрольный вызов производится в периоды пониженной трудовой занятости объекта и подтверждает: а) социальную доступность объекта; б) сохранность защитных контуров. Правильно выполненный вызов последствий не имеет и не сохраняется объектом как событие, требующее объяснения.

§ 2. Легендой вызова служит предложение трудоустройства, составленное по учётной карточке объекта. Соответствие предложения квалификации объекта обеспечивать полное. Ответ объекта значения не имеет.

§ 3. Разговор завершается обещанием письменной связи. Письменная связь не осуществляется.

§ 4. Оператор национальную принадлежность не заявляет. На прямой вопрос объекта о природе оператора отвечать указанием национальной принадлежности согласно таблице № 3 (англоязычная линия и доминионы — британка; франкоязычная линия — бельгийка; прочие линии — по согласованию). Основание: в доминионах голос метрополии вопросов не вызывает.

§ 5. Вопросы объекта классифицировать:

категория «А» — об источнике сведений («откуда у вас мой номер») — признак деградации доверия к среде; доложить немедленно;

категория «Б» — о личности оператора (имя, организация, местонахождение) — признак наблюдательности; отметить в карточке;

категория «В» — шуточного характера о природе оператора («вы человек или магнитофон?») — норма; подтверждает сохранность защитного юмористического контура. Реагирование: поддержать смехом (два такта), вернуться к сценарию.

§ 6. Норматив длительности вызова — 137 секунд (допуск ± 10). Превышение норматива свидетельствует о вовлечении оператора и подлежит письменному объяснению.

§ 7. Контрольный вызов должен быть неотличим от фонового телефонного потока объекта. Фоновый поток состоит из человеческой речи; машинные вызовы объект запоминает.

§ 8. Типовое заключение по вызову с вопросом категории «В»: «Контур сохранён. Размещение подтверждено. Вмешательство не требуется».