В погоне без детектива: операция «крылатая чайка».

Пролог: отец феникса

Посёлок Балкост, Прибайкалье.

Я помню этот момент.

Стою на краю обрыва, рядом с отцом. Внизу, на пологом холме, тренируются солдаты. Кто‑то в камуфляже, кто‑то в полевой форме — скоро их разобьют по группам, и каждый пойдёт своей дорогой. Я смотрю и не могу отвести взгляд. Мне одиннадцать — или уже почти двенадцать? Через пару недель день рождения, но я так и не научился понимать, много это или мало. Иногда кажется, что я совсем взрослый: бегаю по утрам, знаю все команды, могу отличить автомат Калашникова от пулемёта. А иногда просыпаюсь ночью от того, что мама гладит меня по голове, и тогда я чувствую себя маленьким, совсем крохой.

Но одно я знал тогда и знаю сейчас, спустя годы: я хочу связать свою жизнь с армией. Как дедушка Игорь Мещеряков. Как отец.

Мы стоим на Лысой Гриве — так называют этот уступ на краю посёлка. За спиной синеет Байкал, гладкий, как отполированное стекло, а внизу, за последними домами, виднеется полигон — ровная площадка, окружённая редким сосняком. Пахнет хвоей, сырой землёй и, если принюхаться, оружейной смазкой — её запах навсегда въелся в этот гарнизон. Солдаты бегают, падают, ползут, и я слышу их хриплые голоса, когда ветер дует в нашу сторону.

Отец молчит. Он всегда много молчит, когда смотрит на полигон. Но сегодня я чувствую: он ждёт, что я скажу что‑то первым.

— Пап, а я скоро там буду? — спрашиваю я, кивая вниз.

Он не улыбается. Только кладёт руку мне на плечо — тяжёлую, мозолистую, тёплую.

— Будешь, — отвечает он. — Если выдержишь мои тренировки.

Я выдерживаю. Каждое утро, кроме воскресенья, он поднимает меня в полшестого. Мы выходим на улицу, и я бегу рядом с ним — сначала по посёлку, потом по тропе, что уходит в сопки. Я уже не сбиваю дыхание, как в прошлом году, и даже могу говорить на бегу. Но отец не любит болтать. Только иногда, когда мы останавливаемся у старого дерева, он вытирает пот и бросает:

— Помни, Артём. Солдат — не тот, кто слепо выполняет приказы. Приказы выполнят и новобранцы. А ты просчитывай. Шаг назад — не трусость, если он нужен, чтобы потом шагнуть на два вперёд. Чтобы твои за тобой шли, а не прятались.

Я киваю. Слова отца ложатся в память, как патроны в магазин — плотно и надолго. Я знаю, что он говорит это не для красоты. Он был в горах, он видел такое, о чём никогда не рассказывает. Только иногда ночами, когда ему кажется, что я сплю, он выходит на крыльцо и долго сидит, глядя на восток.

Моя мама учила меня другому.

Она военный врач — работает в нашей санчасти. Каждое утро, подавая завтрак, она целует меня в макушку и говорит:

— Ты сильный, я знаю. Но сила без доброты — жестокость. Будь вежливым с каждым, даже с теми, кто слабее тебя. Человечность — это то, о чём многие забывают, когда надевают погоны.

Она часто брала меня с собой на работу — не в операционную, а в подсобку, где я помогал раскладывать бинты или пересчитывать ампулы. Ей за это делали выговоры, иногда штрафовали — но редко. Потому что она отличный специалист, и потому что её побаивались — она умела так посмотреть, что у любого начальника язык прилипал к нёбу, — а ещё боялись моего отца. С ним у них всегда был короткий разговор. И дедушка Игорь Владимирович, который был жив тогда, тоже не давал маму в обиду.

Дедушка по матери был рядом — я помню его седую щетину, запах старого кителя и шрам на левой руке — длинный, белый, напоминающий серп. Он был военным, и для всей нашей семьи он — гордость. Отец редко говорит о нём, но когда говорит — голос становится тише. Я знал, что дедушка Игорь — человек с прошлым, но что именно он сделал, я узнал только много позже.

— Артём, иди завтракать! — окликает меня мама из дома.

Я оборачиваюсь. Она стоит на пороге, держит тарелку с кашей, и улыбается так, будто я уже вернулся с войны живым.

Отец хлопает меня по спине:

— Иди. Поешь. Завтра — выходной. Бегать не будем.

Я удивлённо смотрю на него. Суббота — обычный день, мы всегда бегаем по субботам. Он никогда не давал мне выходных посреди недели. Но спрашивать не решаюсь — только киваю и бегу к дому.

На пороге оборачиваюсь. Смотрю на отца — он всё ещё стоит, глядя в сторону обрыва. Ветер шевелит его волосы, и мне кажется, что он о чём‑то думает — о чём‑то важном, что не говорит вслух. Потом он замечает мой взгляд, усмехается и машет рукой: «Иди, я сейчас».

Я захожу в дом. Мама уже наливает мне чай, пахнет хлебом. За окном — Байкал, сопки, и где‑то там, за посёлком, полигон, о котором я сейчас не думаю. Но почему‑то внутри всё равно тревожно.

Я сажусь за стол и слышу, как хлопает дверь — отец заходит следом. Он садится напротив, молча берёт кружку. Мама переводит взгляд с него на меня и вдруг улыбается — светло, будто всё уже хорошо.

А в груди у меня всё ещё колотится. Я ещё не знаю, что этот день изменит всё. Что через несколько недель я шагну вниз, в ту пыльную долину, и уже не смогу остановиться.

Но сейчас я просто мальчишка Артём Соколов, который ест мамину кашу, а за спиной у него огромный мир шуршит, гремит и ждёт.

---

Шесть лет пролетели как один день. Я вырос, но не забыл ни Лысую Гриву, ни отцовские слова, ни мамину улыбку. Всё это осталось со мной, когда я впервые надел военную форму и сел в автобус, который увозил меня из дома. Отец дал мне тот выходной не просто так — чтобы собраться. Я ехал в Чойбалсан, в Монголию, и знал, что обратной дороги не будет.

---

Чойбалсан, Монголия. Военно‑подготовительный лагерь.

Я помню тот день, когда отец положил передо мной письмо. Мы только пообедали, мама убирала посуду, а он молча достал из кармана конверт и положил на стол. Я прочитал и не сразу понял, что это значит. Военно‑подготовительный лагерь в Чойбалсане, Монголия. На три месяца. У меня внутри всё сжалось — волнение, удивление и лёгкий страх. Я не знал, готов ли я на самом деле.

Мама, как всегда, была быстрее всех. Через три минуты она уже собирала аптечку: бинты, йод, обезболивающее. Она не спрашивала, хочу ли я ехать. Она просто готовила меня к тому, что я уже решил. Я взял с собой брелок — маленький игрушечный танк, который подарила мне бабушка Мария Семёновна. Она была мудрой, видела войну не на картинках. Танк стал моим талисманом.

Утром нас посадили в автобус и повезли. Я сидел у окна, смотрел, как исчезают знакомые сопки, и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Я боялся, что не справлюсь, что подведу отца, что мамины слова про человечность будут смешны в этом суровом месте. Но я ошибался.

Чойбалсан встретил меня степью, ветром и пылью. Лагерь стоял посреди пустоты, как остров. Первые дни я ходил потерянный. Нас построили, разделили по группам, и начались испытания. Полоса препятствий стала моим первым настоящим боем — с самим собой. Колючая проволока, грязь, перелезание через стены. Я падал, сбивал дыхание, но вставал. Вокруг были ребята из разных стран — казахи, киргизы, таджики, китайцы. Все говорили по‑русски, но говорили мало — было не до разговоров.

Однажды я пришёл на стрельбу почти без сна. Глаза слипались, руки дрожали. Я промахивался больше, чем обычно. Инструктор Лавров смотрел на меня с презрением. Но я собрался — и сделал несколько точных выстрелов. Я не победил, но удержался. И запомнил, что даже в самом слабом состоянии можно найти силы.

Я пробыл в лагере два месяца и три недели. Не все выдержали — примерно треть уехали до срока. Когда автобус с заклеенными стёклами повёз нас в академию, я уже не боялся. Я знал, что выдержал.

Академия встретила меня огромными корпусами, плацем и офицерами с жёсткими лицами. Первое впечатление — удивление и лёгкий страх, но теперь я хотя бы знал, что я не один. И что с командой легче, чем одному. Это я понял ещё в лагере.

На втором курсе меня заметили на стрельбе. Скорость, точность — я выполнял упражнения на время и выбывание. Инструктор посмотрел на мои результаты и сказал: «Ты — в снайперы». Я отнёсся к этому спокойно — без восторга, но и без отвращения.

Самое яркое испытание случилось во время одного из выездов на полигон Бурдуны. Там проходили тактические учения — захват и освобождение. Моя группа попала в условную ловушку, и я смог вывести её, почувствовав единственно верное направление. Инструктор тогда сказал: «Есть чутьё, Соколов. Не теряй».

В лагере я впервые встретил Рахима Сафарова. Это было ещё до академии, на тренировке по оружию. Он долго стоял у стола с мини‑пулемётами и винтовками, смотрел на них с растерянностью. Потом подошёл и сказал, слегка грубовато и медленно:

— Помоги. Я не понимаю эту технику.

Я показал ему, как разбирать, как заряжать. Он смотрел внимательно, но я чувствовал, что он что‑то недоговаривает. В нём была скрытая настороженность. Он был неопрятен, форма старая, но в глазах — злость и ум. Я тогда подумал: «С этим человеком лучше не ссориться». И оказался прав.

Прозвища нам дали на тренировках. Меня — за манеру подкрадываться и бить резко. Инструктор усмехнулся: «Ты как барс, Соколов». Рахима — за его манеру везде успеть и сносить всё на пути. «Ты как вихрь, Сафаров», — сказал инструктор.

Мы не стали лучшими друзьями сразу. Он злопамятный, обидчивый. Я терпеливый, но настороженный. Мы часто ссорились — из‑за его манеры бросаться вперёд без плана. Но он быстро соображал и был умнее, чем казался. А в редкие свободные минуты мы просто лежали на койках — сил не оставалось ни на что.

Я смотрел в потолок и вспоминал Лысую Гриву. Отца, который говорил: «Шаг назад — не трусость». Маму, которая учила доброте. И дедушку, который всё ещё оставался для меня загадкой.

Я всегда буду помнить, чему меня учили не только родители, но и все мои родные. Их голоса звучали во мне в самые трудные минуты.

---

После академии нас разбросали по разным гарнизонам. Я оказался в Усть‑Илимске — далеко от Байкала, в холодной сибирской глуши. Там я встретил Илью Морозова, с которым мы вместе учились. Мы часто сидели в его дачном домике, пили чай и вспоминали прошлое. Но однажды почтальон принёс нам письма, которые изменили всё.

---

Усть‑Илимск, Иркутская область. Дачный домик Ильи Морозова.

— Ну и как тебе теперь живётся без расписаний? — спросил Илья, разливая чай по кружкам. Он улыбался своей обычной лёгкой улыбкой — той, что всегда появлялась у него даже после самых тяжёлых тренировок. — Помню, в академии ты говорил: «Вот закончится — высплюсь наконец». Выспался?

— Не смеши, — ответил я. — Я вообще не помню, когда в последний раз спал больше четырёх часов.

Илья рассмеялся. В его смехе не было нервов, одна искренняя радость. Я всегда завидовал этому — его способности оставаться лёгким, даже когда вокруг всё рушится.

— А ты помнишь, как на втором курсе нас ночью подняли по тревоге из‑за того, что кто‑то забыл закрыть склад? — сказал он. — Мы тогда стояли, а прапорщик Кравцов орал так, что я до сих пор слышу этот голос. Нас заставили отжиматься, подтягиваться, а потом бегать пятнадцать кругов по три подхода.

— И ты ещё умудрился сказать ему, что он похож на разъярённого крокодила, — усмехнулся я.

— Я же стратег, — Илья подмигнул. — Я знал, что он не услышит — он же орал громче, чем наш старшина на построении.

Мы ещё долго смеялись, вспоминая старые истории. Но тишина, которая наступила после очередного анекдота, была нарушена хлопком дверцы машины. Военный почтальон — Волков. Он вошёл, козырнул, протянул два конверта.

Я взял свой, вскрыл. Бумага пахла казённой типографской краской. Читал и не верил:

«Срочное предписание. Прибыть в распоряжение командования Хатлонской области. Операция по зачистке от незаконных вооружённых формирований в районе торгового комплекса „Фаровон“, город Курган‑Тюбе (ныне Бохтар), Республика Таджикистан. Срок прибытия — не позднее трёх недель.»

Я поднял глаза на Илью. Он тоже читал своё письмо. Заметил мой взгляд, вздохнул и тихо сказал:

— Ты знаешь, где это?

— Знаю, — ответил я. — Там воевал мой отец. И дедушка.

Илья молчал, смотрел на конверт. Потом сказал, не поднимая головы:

— Ну что ж, значит, мы возвращаемся на войну. Только теперь уже не в академии.

---

Бохтар (Курган‑Тюбе), Таджикистан. Окрестности рынка «Фаровон».

Город встретил нас пылью и жарой. Здесь было пыльно, как на старом заводе, воздух стоял такой густой, что казалось, будто мы дышим песком. Даже утром было душно. Мы стояли на окраине, разгружали снаряжение, и майор Воронцов — «Гром» — медленно, с нажимом, объяснял задачу. Он был высоким, с сединой на висках, и говорил так, словно каждое слово весило по килограмму.

— Входим с восточной стороны, — говорил он, глядя на карту, разложенную на капоте. — Трёхэтажные здания по периметру. В центре — рыночные ряды, много укрытий. Противник засел там уже не первую неделю. Наша задача — выбить их и обеспечить проход для сапёров.

Он поднял глаза и обвёл нас всех взглядом. Остановился на мне, задержался. Я знал этот взгляд — он видел меня ещё в академии. Тогда, на Бурдунах, он сказал: «Есть чутьё, Соколов». Я не знал, был ли это комплимент или проверка.

— Все ясно? — спросил майор.

— Так точно! — ответили мы.

Мы начали движение. Рядом со мной шёл Илья, чуть впереди — Рахим, сзади — остальные. Мы не разговаривали. Только короткие команды, только взгляды.

Всё произошло слишком быстро.

Выстрелы раздались с двух сторон одновременно. Трёхэтажки, которые мы считали пустыми, вдруг ожили огнём. Мы упали, прижались к бетонным стенам рынка. Майор рухнул рядом со мной — ранение в плечо, кровь хлестала через пальцы. Он стиснул зубы, но через несколько секунд его глаза закатились. Он потерял сознание, но перед этим я услышал хриплые слова:

— Барс… ты командуешь…

Я не думал. Принял.

— Вихрь, прикрывай правый фланг! — крикнул я. — Берёза, со мной! Остальные — отход к зданию номер три! По одному, не спеша, но быстро!

Рахим кивнул, срываясь с места, чтобы занять позицию за старым прилавком. Я видел, как пули высекают искры из камня рядом с ним, но он не остановился. Он был «Вихрем», он никогда не останавливался.

Илья был рядом, его голос звучал спокойно, почти методично:

— Я вижу проход. Если прорвёмся к угловому зданию, там есть выход к складам.

— Техник, дымовуху! — крикнул я.

— Барс, у меня одна, последняя! — ответил он, не двигаясь с места. — Может, ещё пригодится…

— Это пригодится сейчас! — рявкнул я. — Давай, или мы все здесь ляжем!

Он секунду колебался, потом рванул чеку и бросил шашку в центр. Белая пелена начала расти, скрывая нас от глаз противника.

— Бегом! — заорал я, подхватывая раненого майора.

Мы побежали. Я слышал сзади крики, и вдруг — взрыв. Одиночный. И тишина. Но я не остановился. Не мог.

Мы влетели в здание, закрыли за собой дверь. Пробежали через тёмный коридор, выбили заднюю дверь — и оказались в лабиринте старых складов. Сзади доносились голоса преследователей, но мы уже уходили.

Через полчаса мы сидели на бетонном полу в полуразрушенном ангаре, в паре кварталов от рынка. Медик занялся майором, перевязывал рану, проверял пульс. Я сидел и смотрел на свои руки. Они дрожали. Внутри было странное сочетание: гордость, что мы вышли, облегчение, что мы живы, и огромная, тягучая вина, потому что двое остались там.

Рядом сел Рахим, вытирая пот со лба. Он посмотрел на меня, и я знал, что он скажет.

— Ты истратил последнюю дымовуху, — сказал он. Голос был не злым, но прямым, как всегда. — У нас теперь ничего нет, Барс.

— Зато мы живы, — ответил я.

Он хотел что‑то сказать, но промолчал, только покачал головой. Илья положил руку мне на плечо, но тоже промолчал.

Через несколько часов майор пришёл в себя. Он посмотрел на меня — долго, как тогда, в академии. И сказал:

— Молодец, Барс. Если бы не ты, могло погибнуть не двое, а почти все. Ты сделал правильный выбор.

Я кивнул. Слова майора немного развеяли тяжесть, но не сняли её. Я смотрел на свои руки и думал о Хоглине и Пиглине. Они погибли, потому что прикрывали нас, давая нам уйти. Они были смешными, молодыми и вечными.

Война оказалась тяжелее любых испытаний. Это я запомнил чётко.

Война — это не испытание.

Война — это жизнь.

И она не прощает слабости.

---

После той операции в Таджикистане я вернулся домой, в Балкост. Мама встретила меня молчаливым объятием, отец — кивком и коротким: «Молодец». Прошло несколько недель. Я думал, что жизнь войдёт в колею. Но война уже сделала меня другим. Я не знал, что самое важное ещё впереди.

---

Посёлок Балкост, Прибайкалье. Дом Соколовых.

Я сидел у себя в комнате. За окном — знакомые сопки, затянутые вечерней дымкой. В доме было тихо. Я смотрел на свои руки — они всё ещё помнили тот бой. Воспоминания о Хоглине и Пиглине не отпускали. Я устал. Не физически — по‑настоящему, глубоко.

Вдруг — стук в дверь. Короткий, сухой. Дверь скрипнула, и вошла мама.

— Сынок, — сказала она. — Там к тебе пришли. Я пока соберу тебе сумку.

Она не сказала кто. Но я предполагал.

Я вышел в коридор. На пороге стоял военный почтальон — Волков, тот же, что приносил письма в лагерь и в Усть‑Илимск.

— Здравствуйте, Барс, — сказал он. — Вы снова нужны. Но не для операции. Вы будете зачислены на ближайшие десять лет в отряд. Какой — мне неизвестно.

Он протянул конверт. Я взял его, не говоря ни слова. Письмо было плотным, казённым. Я читал и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Усталость. Снова. Я только вернулся.

Я молчал. Долго молчал.

Почтальон ушёл. Мама уже возилась на кухне, собирая вещи. Я стоял в коридоре, сжимая письмо. И тут чья‑то рука легла мне на плечо — тяжёлая, тёплая. Знакомая.

— Сынок, — сказал отец. Он стоял рядом, и его голос был спокоен, как всегда. — Я знаю, ты устал. Но это твой путь.

Он помолчал. Посмотрел в сторону окна, где уже темнело небо.

— Пускай мой отец не с нами, — сказал он. — Но твой дед, Анатолий Иванович, сказал бы тебе так: «Будь храбрым. Я тоже начинал с простого солдата. Меня взяли в группу, и я был обычным сапёром. Но спас целую страну. Я чуть не погиб, но такие, как мы, не умирают. Мне не нужна была слава и награда, которую мне конечно же вручили. Главное — чтобы люди жили в мире».

Я слушал и не верил своим ушам. Мой дед? Сапёр? Спас страну?

— Ты знал? — спросил я.

— Знал, — ответил отец. — Но это была его тайна. И моя.

Я не стал спрашивать больше. Я просто стоял, и слова отца ложились в память, как патроны в магазин. Я ещё не до конца осознал их тяжесть. Но они уже отозвались во мне.

---

На следующее утро я проснулся от голосов. В доме было шумно. Я вышел из комнаты и увидел двух бабушек. Они стояли на кухне, обе — с пакетами и улыбками.

— Внучек! — сказала одна, поставив на стол большую корзинку. — Я тебе пирожков в дорогу испекла.

— Иди, выпей чаю, пока он ещё не остыл, — добавила вторая, подходя ближе. На столе уже стояла чашка с горячим чаем. Она поцеловала меня в лоб, другая — в щёчку.

Мама, стоявшая у плиты, улыбнулась. Я знал, что это она позвонила им накануне. Они пришли сами, без лишних слов. Я не знал, как долго они меня не увидят. Может быть, десять лет — это целая жизнь.

Я сел за стол. Бабушки суетились рядом. Одна подкладывала пирожки, другая указывала на чай. Я молчал. Но внутри было тепло. Там, где вчера жила усталость, сегодня прорастала странная гордость.

---

— Давай собирайся, — сказал отец. — Борька подогнал машину.

Сосед Борис, которого все звали Борькой, стоял у своей большой машины и ждал. Отец уже сидел внутри.

— На его больше места, — сказал он.

Мы тронулись. По дороге отец молчал. Потом, не поворачивая головы, сказал:

— В штабе будь вежливым с главарями. Будь уверенным. Спокойным. И помни — ты Соколов.

Он довёз меня до штаба. Я вышел, хлопнул дверью. Мы с отцом пошли пешком до корпуса. Он не говорил ни слова, но его присутствие было рядом. У ворот он остановился.

— Я подожду здесь, — сказал он. — Иди.

Я кивнул и шагнул вперёд.

---

Санкт‑Петербург. Военный штаб специального назначения. Актовый зал.

Внутри было холодно и просторно. Высокие окна, портреты на стенах, строгая тишина. В зале уже стояли люди. Я узнал Илью Морозова — «Берёзу». Он кивнул мне. Рядом стоял Рахим Сафаров — «Вихрь». Он пожал плечами, но в глазах была та же настороженность.

— Ну что, Барс, — тихо сказал Илья. — Опять вместе.

— Похоже на то, — ответил я.

В зале были и другие — человек семь или восемь. Я не знал их имён, но понимал: теперь это моя группа.

Мы стояли в ряд, когда в зал вошёл генерал. Он был высоким, с сединой на висках, одет в зелёную военную форму. Генерал Харпер.

Он обвёл нас взглядом. Его взгляд был добрым, долгим.

— Итак, бойцы, здравствуйте, — сказал он громко и торжественно. — Вас выбрали за сильные качества. Большинство из вас друг с другом уже знакомы. Сейчас мы выберем, как будет называться ваш отряд. Отнеситесь серьёзно — вы непростой отряд, а специального назначения для опасных миссий.

Он посмотрел на меня. Задержался взглядом. И я вдруг почувствовал странное тепло, которого не было от других командиров. Он знал меня. Не как «Барса» — а как‑то иначе.

— Будем выбирать название, — сказал он. — Кто начнёт?

— «Вулкан»! — крикнул один из бойцов.

— «Пулемёт»! — предложил другой.

— «Кровь», — тихо, но уверенно сказал Рахим.

Было ещё много вариантов. Но я вдруг поднял голову и сказал:

— «Феникс».

В зале стало тихо.

— «Феникс»? — переспросил генерал. — Почему?

Я не знал, почему я это сказал. Может быть, потому что дедушка Игорь Мещеряков говорил о возрождении. Или потому что я сам чувствовал себя сожжённым дотла, но всё ещё живым.

— Птица, которая возрождается из пепла, — сказал я. — Мы тоже проходим через огонь и выходим сильнее.

Генерал долго смотрел на меня. Потом улыбнулся — тепло, по‑отечески.

— Почти все выбрали «Феникс», — сказал он. — Я приветствую вас, бойцы отряда «Феникс»!

Он сказал это торжественно и громко — так, что стены дрогнули. И мы замерли. Я чувствовал гордость, стеснение и странное чувство, что я оказался именно там, где должен быть.

Генерал подошёл ко мне, когда остальные начали расходиться.

— Твой дед был сильным человеком, — сказал он негромко. — Но ты оказался сильнее. Ты стал командиром. И ты — глава этого отряда. А твой отец иногда был суровее, чем твой дед. Но это сделало тебя тем, кто ты есть.

Я удивлённо посмотрел на него. Откуда он знает о моём деде? И о том, что отец был суровее? Я хотел спросить, но слова застряли в горле.

Генерал Харпер чуть прищурился, улыбнулся уголками губ, развернулся и пошёл к своим бумагам. Я смотрел ему вслед. Вопрос остался без ответа. И впервые за долгое время мне стало не по себе. Не от страха. От чувства, что этот человек знает обо мне больше, чем я сам.

---

После того как отряд «Феникс» получил своё имя, нас перебросили на скрытую базу. Где она находилась — я не знаю до сих пор. Где‑то в сибирской тайге, в глухом месте, где даже на картах нет названий. Нас было немного, и миссий выпадало редко. Но когда они приходили — мы были готовы. Мы ждали.

---

Сибирь. Скрытая база отряда «Феникс».

Мы проснулись от сигнала тревоги. Генерал Харпер ждал нас в большом зале — холодном, с высокими потолками и картами на стенах. Мы выстроились в ряд. Он обвёл нас взглядом, и в голосе его была привычная сталь:

— Внимание, отряд! Здравствуйте.

— Здравствуйте, товарищ генерал! — ответили мы хором.

— Нам выпала миссия. В Омске — крупный канал поставки наркотиков. Мы должны устранить торговцев, но не оружием, а скрытно. Задача ясна?

— Так точно! — ответили мы.

Мы вылетели в Омск. Город встретил нас серым небом и мокрым асфальтом. Операция проходила в одном из старых переулков с гаражами. План был прост: «Берёза» шёл на встречу как покупатель. Я занял позицию на крыше одного из гаражей — оттуда открывался отличный обзор. Рахим и остальные прикрывали с двух сторон.

— Ну что, показывай товар, — сказал «Берёза», подходя к продавцам. Он говорил спокойно, с лёгкой небрежностью — как человек, который привык делать такие покупки.

— Деньги на месте? — спросил один из них, оглядывая его.

— Ты товар покажи, — ответил «Берёза». — Увижу, что нормальное — тогда и поговорим.

Продавец достал пакет. «Берёза» взял его, повертел в руках, кивнул. Я знал этот жест: он дал сигнал. Всё шло по плану.

— Берём! — сказал я тихо в рацию.

Мы взяли их быстро, тихо, без единого выстрела. Когда мы возвращались на базу, я смотрел на своих ребят и чувствовал то, что чувствовали мы все: мы не просто команда. Мы — семья. Мы готовы отдать жизнь друг за друга.

Я вспомнил Хоглина и Пиглина. Тогда, в Таджикистане, я не мог понять, почему они остались прикрывать нас. Теперь я знал. Они тоже были частью этой семьи. И я гордился ими — будто они всё ещё с нами.

Но были и провалы. Однажды мы взяли слишком мало людей на операцию, и преступники чуть не ушли. Пришлось вызывать местный СОБР. Тогда мы поняли: даже самая лучшая команда иногда нуждается в помощи. Каждая такая ошибка делала нас сильнее.

---

Прошло несколько недель. Мы снова сидели в зале, когда генерал Харпер объявил:

— Разведка сообщает: по всей стране растёт активность террористов. Они убивают, они сметают всё на своём пути. Мы назвали их «Кровавые торнадо». Это одна из самых опасных миссий, но я знаю — вы справитесь.

Мы готовились сутками. Спали меньше четырёх часов, ели два раза в день. Мы не знали, где будет следующий удар, но знали одно: мы спасём тысячи жизней. Именно для этого нас создали.

---

Наша история только начиналась.

Я сидел в помещении, где хранились папки с отчётами — что‑то вроде штабной бухгалтерии. Передо мной лежали документы. Я разбирал их почти всю ночь — записи о терактах, жертвах, ущербе. Глаза слипались, но я не мог остановиться.

Когда за окном начал заниматься рассвет, я потёр лицо и посмотрел на стол. Там лежали блокнот и мой брелок — маленький игрушечный танк. Всё, что осталось от дома. Ещё посылка раз в месяц — пирожки от бабушки. Я улыбнулся, вспоминая, как она пекла их специально для меня. Как мама наливала чай. Как отец говорил: «Шаг назад — не трусость».

Эти дни меняли меня. Каждый бой, каждая потеря, каждая тренировка на базе — всё это делало меня другим. Я становился жёстче, но внутри, где‑то глубоко, всё ещё жил тот мальчишка с Лысой Гривы.

Я закрыл глаза. И увидел дедушку Игоря. Сапёра, спасшего страну. Я вспомнил его шрам на руке, седую щетину и голос, который он никогда не повышал.

Теперь я знал, что значит быть таким, как он.

Я открыл глаза. За окном уже было светло. Это будет тяжёлый день. Мы снова выходим на задание. Но я знал одно: правда о «Фениксе» должна быть рассказана. Наша история не умрёт вместе с нами. Она продолжит жить, даже когда нас не станет.

Я встал, взял блокнот, брелок — и вышел.

Впереди ждал новый день, новая миссия. И новая глава в истории отряда, которому суждено изменить мир.

Глава 1: черный прилив

Я резко проснулся от мигания рации. Красный свет — это могло означать только две вещи: вызов от генерала и срочный сбор, чрезвычайная ситуация. Я взял рацию, включил её, и голос Харпера, уверенный и жёсткий, разрезал тишину:

— Отец Феникса, судно «Леонид Багров» захвачено! Повторяю — судно захвачено! В районе Новороссийского морского порта.

Я не стал терять ни секунды.

— Принял! Объявляю тревогу. Собираю состав.

Я быстро натянул форму, сунул рацию в карман и надел брелок‑танк. Он всегда был со мной. Когда я выбежал из комнаты, сирена уже ревела. Из дверей один за другим выскакивали бойцы. База была как лабиринт, но мы помнили, где большой зал.

Техники во главе с Магмой уже проверяли снаряжение. Медики во главе с Сириусом собирали аптечки. В воздухе повисла спешка и напряжение, что на самом деле не очень хорошо. Ведь чем быстрее спешишь, тем больше ошибок делаешь. Поэтому всё делалось в нужном темпе под моим и генеральским надзором.

— Всё готово, Сириус, — доложил один из медиков. — Аптечки собраны.

— Принял, — ответил Сириус. — Загружаем в вертолёт. Барс?

— Да! — ответил я. — Выполняем!

— Вы слышали команду! — сказал Сириус.

— Так точно, главмед! — ответили медики.

Техники тоже подошли:

— Магма… Барс! Оборудование проверено, состояние стабильное!

— Принято, — ответил Магма.

— Загружаем! — скомандовал я.

Бойцы уже обсудили задачи, встали и начали помогать загружать всё в вертолёты. От подготовки зависит часть успеха этой миссии… а также жизнь людей.

И вот мы поднялись в воздух — три боевых вертолёта и два разведывательных. Я настроил связь с генералом.

— Бастион, мы в воздухе.

— Принято, — ответил он. — Я прибуду чуть позже.

— Может, скажете, откуда у вас эта информация? — спросил я. — Если это проверка — мы в этот раз победим вас!

— Барс, будьте немного серьёзнее, — сказал Харпер. — Это важная миссия, а не прогулка.

— Хорошо, генерал, — ответил я. — Но я слежу не только за обстановкой, но и за вами.

— Вот шутник блин! — усмехнулся он. — Отбой!

Рация отключилась. В салоне было шумно от гула винтов. Рядом сидел Вихрь — он смотрел на меня с обычной своей настороженностью.

— Надеюсь, на этот раз ты не истратишь весь запас, командир, — сказал он.

— Уж поверь, в этот раз нет, — ответил я. — И повторяю — это была вынужденная мера. Или ты сомневаешься во мне, боец?

— Никак нет, командир Барс, — ответил он, но улыбнулся.

— Давайте не будем портить настроение до миссии, — вмешался Берёза. — Может, обсудим план? У нас есть запасной на случай неудачи?

— А ты вообще замолчи, дерево сухое! — огрызнулся Вихрь.

— Вихрь! — я повысил голос. — Ты опять!

— Всё… понял, — буркнул он и отвернулся.

Пилот вывел вертолёт из облаков.

— Мы приближаемся, — сказал он. — Спускаемся через две минуты.

— Всем быть наготове! — сказал я.

— Принято, командир! — ответили мне в голос.

Я сжал брелок‑танк в руке и посмотрел в иллюминатор. Внизу — земля, бесконечная сибирская тайга сменяется предгорьями. Впереди — Новороссийский морской порт. А где‑то там — судно «Леонид Багров». Мы ещё не знали, что эта миссия станет первой настоящей проверкой для отряда «Феникс».

---

Новороссийский морской порт.

Мы высадились. К нам подбежал портовый рабочий.

— Здравствуйте, это я вызвал вас, — сказал он. — Мне кажется, им помогли. Часть людей в сговоре с захватчиками. Пожалуйста… поверьте!

— В ваших словах слышится нотка правды, — ответил я. — Но сильно цепляться не будем. Мы осмотрим всё сначала.

Мы выслушали ещё несколько человек. Судно «Леонид Багров» должно было выйти из Новороссийска в Поти, но изменило маршрут и направилось к острову Утриш. Некоторые говорили о людях в чёрной одежде, которые появились в порту и на борту судна.

— Возможно, в порту произошёл заговор или сговор, — сказал я в рацию генералу.

— Принято, — ответил Харпер. — Хорошая работа, Отец! Продолжайте миссию. Я уже в порту — у меня тут дело о твоей информации.

— Вы знали об этом уже?! — удивился я.

— Мальчик мой… — усмехнулся генерал. — У меня уши и глаза везде…

— Принял, отбой, — сказал я.

Мы поднялись в воздух. Пока летели, ещё раз обсудили план. С нами была местная группа поддержки — «Грузовик» и «Мега». Нас много, нужно соблюдать осторожность.

— Группа «Мега», — сказал я. — Принято, мы готовы!

— Группа «Грузовик», — ответили они. — Наша поддержка точно вам поможет.

— Мы подлетаем, — сказал пилот. — Спускайте тросы.

— Начинаем зачистку, — скомандовал я отряду. — Медленно и эффективно.

Мы спустились на палубу. Группа «Грузовик» доложила:

— Контакт с противником на нижней палубе!

— Вот вы шустрые… Принял, — ответил я. — Группа «Мега», они могут, мы расчищаем внутри корабля.

— Не дайте себя окружить, — предупредил я. — Все будьте наготове.

Бойцы продвигались от каюты до каюты, от этажа до этажа, от палубы до палубы. Каждый шаг мог стать последним — для них, но не для нас.

— Обнаружены следы противника в машинном отделении, — доложила «Мега». — Ведём очистку. Похоже, часть из них в спешке покидают корабль.

— Это плохо, — ответил я. — Нам главное — не упустить Мэргэна.

Вдруг по рации раздался голос главного техника Магмы:

— Барс! Мои люди нашли три бомбы на корабле!

— Да что это такое! — выругался я. — Видимо, подарок от Мэргэна.

Напряжение нарастало.

— Обнаружено устройство в трюме номер два, — доложил Тех‑37. — Веду обезвреживание.

— Принял, — ответил Магма.

— Внимание! — сказал я. — Обеспечьте прикрытие группе техников!

Минуты тянулись как часы. Мы зачищали корабль, пока техники обезвреживали бомбы.

— Внимание! — раздался голос генерала Харпера по рации. — Миссия частично провалена. Мэргэн сбежал.

— Откуда у вас эта информация, вы тоже тут?! — удивился я. — А ну‑да… уши и глаза везде!

— Верно, Барс, — ответил генерал. — Я направил к вам два судна. Одно для эвакуации «Леонида Багрова». Другое — ваше, с дополнительной техникой. Вертолёты отправлены на базу — от них слишком много шума.

— Принял! — сказал я отряду. — Ждём судна. План меняется!

— Принято, командир! — ответили бойцы.

Бойцы контролировали погрузку судна всё это время. А я — за их действиями.

— Генерал, — доложил я. — Погрузка завершена. Танкер уплыл.

— Хорошая работа, — ответил Харпер. — Молодцы! Но расслабляться рано.

— Слушаюсь, генерал!

---

Наступил вечер, когда мы поплыли на корабле к месту назначения. Я окинул взглядом измотанных бойцов. Они были готовы к новым миссиям — так же, как я когда‑то до поступления в академию и в отряд.

— Можете пока отдохнуть, — сказал я. — Но недолго. Операция переходит в новую стадию.

Похоже, Мэргэн — не тот человек, который сразу сдаётся. Он хитёр, тактичен и опасен. Нужно быть наготове.

Я не стал отдыхать, а вышел на мостик. Было видно только оранжевое небо и шумный океан. Ветер трепал мои волосы и приносил солёный запах. Я начал предчувствовать, что это лишь начало большой миссии.

Внизу отдыхала часть команды. Кто‑то проверял оружие, кто‑то перечитывал письма от родных. Техники проверяли снаряжение, медики перебирали аптечки. Каждый из нас был погружён в свои мысли.

Я стоял на мостике, уже стемнело. Небо окутало лёгкий туман, звёзды были едва видны, но созвездие Тельца я всё же разглядел. В голове крутились мысли о миссии, об освобождённом судне и о побеге Мэргэна. Из‑за них я никак не мог расслабиться.

— Мы ещё увидимся, — прошептал я. — Ты мне ответишь за всё, что сделал добрым людям.

Корабль приближал нас к месту. Впереди — новая битва, новая информация, новые открытия. Наша команда давно готова — лучшие ребята и друзья!

А где‑то там, в темноте, возможно, нас уже ждали бойцы Мэргэна. Они были готовы на всё, чтобы скрыть его тайну. Но они не знали, кто на них идёт. Эта встреча была неизбежна.

Мы не стали подплывать близко. Решили дождаться раннего утра. Тогда и начнём.

---

Глава 2. Порт Кавказ — путь в Темрюк

Ну вот и наступил рассвет. Я стоял на палубе и смотрел, как проводится высадка отряда. Первые лучи солнца окрасили воду в золотистый оттенок — иллюзия безопасности, которая была обманчива.

— Внимание, отряд! Начинаем миссию! — сказал я. — Техник, готовь дроны.

— Есть, командир! — ответил Магма.

Скоро к нам должна была присоединиться группа поддержки из города, в который мы направлялись. Я обвёл взглядом своих бойцов.

— Помните, все: мы здесь не для паники и не для чаепития. Наша цель — Мэргэн!

Ещё минуту назад было тихо, но вот раздался звук моторов. Наши джипы и квадроциклы выезжали из судна, направляясь из порта Кавказ в город Темрюк. Именно там, по словам генерала, скорее всего засела наша цель. Дроны техников жужжали и полетели далеко вперёд на разведку. Они сканировали каждый уголок, выискивая малейшие признаки угрозы.

— Магма! — доложил Тех‑56. — Дроны засекли раннюю активность бойцов Мэргэна в нескольких точках.

— Отличная работа, продолжайте, — ответил Магма.

Мы двинулись извилистым маршрутом, чтобы нас труднее было заметить.

— Приём! — раздался голос группы поддержки. — Мы тут! Но мы наткнулись на бойцов противника.

— Принял, — ответил я. — Молодцы. Мы движемся к вам.

Похоже, эти ребята непростые, раз смогли заметить то, что не заметил бы обычный человек.

— Мы приближаемся, отряд! — сказал я. — Боевая готовность!

Это была лёгкая перестрелка — как тренировка перед главным испытанием. Мы продемонстрировали хороший результат, используя рельеф местности и наши машины.

— Жители уведены в безопасную зону, — доложил Сириус. — Но будьте осторожны, возможны засады.

— Принял, Сириус, — ответил я. — Только ты там сильно ярко не свети. Лучше не привлекать противника.

— Понял, Отец! — ответил он.

Мы двигались всё дальше и глубже в город. Впереди нас изредка ожидало сопротивление. Но мы действовали так, будто не стреляли, а просто наезжали на них машинами. Разумеется, на самом деле мы никого не сбивали.

— Обнаружено убежище противника! — доложил Берёза. — Требуется поддержка!

— Вообще‑то я первый заметил! — вмешался Вихрь. — Что, уже сам справиться не можешь? Давай, мамочку позовём на помощь?

— А ну прекратили! — рявкнул я. — Позже выясняйте свои отношения, а то так мы не успеем, и он опять сбежит! Берёза, ты молодец. Скоро будем!

— Спасибо, Отец, — ответил Берёза.

— Тьфу ты, — буркнул Вихрь. — Не Барс, а кот какой‑то…

— Я всё слышу! — сказал я.

Мы начали использовать джипы как прикрытие, а квадроциклами загоняли противника в круг, из которого им не было выхода. Дым от перестрелок и техники поднимался к небу, пока мы проводили эту ураганную атаку.

— Группы поддержки — на левый фланг! — скомандовал я. — Группа Берёзы — правый! Остальные — рядом!

Мы дошли до промышленной зоны, и случилось неожиданное и приятное.

— Барс! — доложил Магма. — Наши дроны засекли колонну техники противника. Это важная цель, я думаю!

— Правильно думаешь! — ответил я. — Вперёд!

Мы нажали на газ и помчались за ними. Началась погоня. Джипы и квадроциклы преследовали машины противника, дроны вели нас с воздуха. После нескольких часов погони нам удалось взять одного из бойцов Мэргэна. Но лучше бы нам попался кто‑нибудь другой.

Я начал лично проводить допрос.

— Где Мэргэн? — спросил я.

— Вот так сразу — и сказал? — усмехнулся пленный.

— Повторяю: где он?

— Он далеко для вас, но близко для меня, — ответил пленный.

Меня смутила эта фраза.

— Я даю тебе пару минут, чтобы выжить, — сказал я.

— У меня их предостаточно, — ответил он.

В этот момент подошёл Вихрь:

— Мы ещё одного взяли.

— Что?! — удивился я. — Ладно… следите за этим. А с твоим я сейчас тоже побеседую.

Я подошёл ко второму пленному.

— Ну что, у тебя тоже много жизней? — спросил я.

— Нет! — испуганно ответил он. — Пожалуйста, я скажу вам!

— А ну не смей! — крикнул первый пленный.

— Конечно, ты даже если целый корабль потерял, он тебе ничего не сделал! — заговорил второй. — Конечно, родная кровь…

— Это ты замолчи! — приказал я первому. — А ты давай говори. Я два раза не повторяю, когда злой!

— Он готовит какую‑то большую партию доставки, — сказал второй пленный. — На складе… в промышленном комплексе 337би7. Там будет что‑то серьёзное… Возможно, встреча…

— Ладно, твоя жизнь спасена, — сказал я. — Оставайся у нас. Если вернёшься к Мэргэну, мне кажется, твоя жизнь точно будет закончена.

В этот момент Вихрь крикнул:

— Второй заложник сбежал!!!

— Что?! — заорал я. — Как это?! Как можно было так следить?! Как можно было так упустить?! Похоже, это его сын. Мэргэн‑младший… блин! Как раз похож на отца — любителя ускальзывать!

Я сжал кулаки, но взял себя в руки.

— В дорогу! — сказал я. — Миссия ещё не закончена!

Я связался с генералом.

— Докладываю: получена информация о местонахождении противника и взятии одного из бойцов. Второй заложник сбежал.

— Что ж, — ответил Харпер. — Хорошая новость и плохая… Наблюдайте и двигайтесь дальше. Я вышлю кое‑что или кое‑кого вам. Подробностей не даю.

— Ну ладно, — ответил я. — Отбой, генерал.

— Всем группам — на новые позиции! — скомандовал я. — Техники, нам нужна информация с дронов!

В отряде началась перегруппировка. Я размышлял над словами генерала: что это или кто это мог быть?

— Проверяем ещё раз медоборудование! — сказал Сириус.

— Есть, Сириус! — ответили медики.

— Командир! — доложил Тех‑19. — Дроны заметили склад и усиление противника. Похоже, этот Мэргэн‑младший рассказал о нашем присутствии.

— Хорошо… — сказал я. — Идём. Правда там Мэргэн или нет — нам неизвестно. Ведь при всей информации у нас даже фотографии его не было.

— Усиливаем наблюдение, — добавил Магма. — Нам пришла посылка с боевыми дронами!

— Откуда?! — удивился я.

— Не знаю, — ответил Магма. — Тут написано: «Я же сказал, что пришлю подмогу».

— Вот это генерал… — покачал я головой. — И откуда у него всё это?

Джипы мы оставили недалеко от склада, а сами пошли пешком на свои точки. Часть бойцов на квадроциклах патрулировала окраины и изредка уезжала назад, чтобы проверить, не вернулся ли противник в зоны, которые мы зачистили. Дроны кружили над складом, передавая техникам информацию, а Магма — мне.

— Наблюдается усиление охраны, — доложил Магма. — Похоже, они готовятся к нашей атаке.

— Ну вот, уже скоро появятся первые лучи, — сказал я. — Внимание, отряд! Готовность к миссии — полная! Магма, через три минуты пускай твоя группа взорвёт ворота с помощью пары дронов, и мы залетим туда.

— Все слышали? — спросил Магма.

— Так точно! — ответили техники.

— Обнаружена активность в восточном секторе, — доложил Вихрь.

И вот с первыми лучами солнца раздался взрыв. Земля дрогнула, гул от炸а пронёсся над складом, поднимая в воздух облако пыли и искр. Металлические ворота рухнули внутрь, открывая проход.

— Вперёд! — закричал я. — Сейчас или никогда!

Первыми в прорыв рванули квадроциклы, за ними — джипы. Мы начали зачистку снаружи, изредка взрывая объекты противника. От наших действий зависел успех всей операции. Город будто затаился, ожидая развязки. Это начиналась новая глава в охоте на Мэргэна.

Но бдительность оставалась. Этот человек не прощает ошибок.

Несмотря на усиление противника, мы быстро зачищали территорию. Однако плата была: один боец из группы поддержки погиб, один из техников был ранен. Сириус уже оказывал помощь.

— Дроны на позициях, — доложил Магма.

Мы закрепились у входа. Я перевёл дыхание, сжимая брелок‑танк в кармане. Внутри склада было темно. Там — контейнеры, кабинеты, и, возможно, сам Мэргэн. Или пустота. Но сейчас это было не важно. У меня осталась только одна цель.

— Вперёд! — сказал я и первым шагнул в темноту склада.

---

Глава 3. Противник больше не тень

Мы вошли внутрь склада. Здесь почти не было света — только редкие лучи пробивались сквозь запылённые окна, выхватывая из темноты силуэты контейнеров. Пахло сыростью, ржавым металлом и машинным маслом. Мы продвигались осторожно, проверяя каждый угол.

— Что‑то здесь не так, — тихо сказал Магма, осматривая один из контейнеров. — Они пустые. В большинстве ничего нет.

Я подошёл ближе. Действительно, ящики были открыты, внутри — только пыль.

— Ты прав, — ответил я. — Это странно. Возможно, это не основное хранилище. Пойдём дальше.

Мы двинулись вглубь склада. Контейнеры стояли плотными рядами, создавая узкие проходы. Вдруг за спиной раздался металлический лязг — лестницы, ведущие наверх, начали закрываться одна за другой. Через несколько секунд включился сигнал тревоги — резкий, пронзительный.

— Ну точно, ловушка! — выругался я.

— Внимание! — крикнул Берёза. — Противник на подходе!

Мы приготовились к бою. Из темноты начали появляться фигуры в чёрной форме. Вихрь, стоящий рядом, вдруг произнёс:

— Бойцы Мэргэна в этот раз оказались сильнее вас…

Я резко обернулся:

— Вас? А ты что — уже не с нами?

Он не ответил. Его лицо было напряжённым, но я не мог понять, что за этим стоит. Времени на раздумья не было.

— Конечно с вами, — сказал он быстро. — Времени нет долго говорить.

— Мы теряем преимущество! — крикнул Магма.

Мы заняли позиции за ящиками, используя их как укрытие. Перестрелка была короткой, но интенсивной. Мы заставляли противника раскрывать свои позиции, но их было слишком много.

И тут из тени вышел человек. Он не был в форме наших бойцов, но и не в форме противника. На нём были потёртые спортивные штаны и старая джинсовая рубашка, из‑под которой виднелась тонкая цепочка на шее. Лицо бледное, с острыми скулами, короткие тёмные волосы примяты, будто он только что снял шапку. Глаза серые, цепкие, немного усталые. На вид — чуть младше меня, на год или два. В руках он держал папку с бумагами.

— Наконец‑то вы пришли, — сказал незнакомец спокойно. — Я вас ждал. У меня для вас есть информация. В этих контейнерах — оружие и не только.

— Кто ты? — спросил я, держа оружие наготове. — Почему я должен тебе верить?

Незнакомец усмехнулся:

— Я сделал ошибку и хочу её исправить. Странно, что ты меня не помнишь. Я стараюсь помочь тебе, даже когда ты и не знаешь об этом. Кто, по‑твоему, повёл грузовики специально, чтобы вы их заметили? Или кто убрал часть бомб с судна, и вместо семи осталось три?

Я замер:

— Что ты говоришь?!

— Поверь мне, — сказал незнакомец. — Я не стану вашим бойцом. Но я уже и не боец Гринда.

Он явно знал больше, чем показывал. Его поведение настораживало, но информация, которую он мог дать, стала критически важной.

— Открывай, — приказал я, кивая на ящики, которые он указал.

Когда мы подняли крышки, внутри оказались мешки с каким‑то порошком. Это было не оружие. Что‑то другое.

— У меня теперь личное дело с Мэргэном‑младшим, — сказал незнакомец. — До свидания. Дроны тебе в помощь.

И тут же из темноты выбежало подкрепление противника. Я вспомнил — у нас же есть боевые дроны! Но откуда он это знал?

— Магма! — крикнул я. — Боевые дроны! Сейчас!

— Точно! — ответил он. — Всем отойти! Сейчас будет громко и жарко!

Мы начали отступать, но проходы были перекрыты. И тут незнакомец снова появился перед нами.

— Идите за мной, — сказал он. — Я знаю, где противников меньше всего.

Мы начали осторожно следовать за ним, уходя от врага.

— Почему именно так? — спросил я.

— Я знаю это место лучше многих, — ответил он. — У меня свои методы.

Незнакомец вывел нас к выходу. Группа техников уже ждала с боевыми дронами. Один за другим они взмыли в воздух. Взрывной волной склад превратился в руины.

Я связался с генералом:

— Бастион, приём. Я не совсем ещё уверен, но похоже, у нас появился союзник, или агент. Чтобы его не путать, дал ему позывной — «Акула». Он дал нам информацию и помог выбраться из западни.

— Принял, — ответил Харпер. — Верно думаешь, что доверять ему пока опасно. Жду дальнейших докладов и проверку агента Акулы.

Мы двинулись дальше. Акула держался в стороне. Это была его двойная игра. Он понимал: любое решение теперь может стать роковым.

— Лучше не раскрывать все карты сразу, — думал он про себя. — Я пока в безопасности. Но надолго ли? Мэргэн не прощает предательства. У меня есть план следующих действий. Теперь вы обо мне знаете. Баланс сил изменился. В какую сторону — решайте сами.

Баланс был явно в нашу пользу. Но я не мог избавиться от странного ощущения. Что‑то было не так.

— Пора двигаться дальше, — сказал я. — Но постойте…

Я обернулся и осмотрел группу.

— А где Вихрь?!

---

Глава 4: Сомнительная прогулка

Мы подошли к фабрике. Внутри царил полумрак, пахло сыростью и машинным маслом. Чип, наш аналитик, склонилась над планшетом.

— Смотри, командир, — сказала она. — Все маршруты сбежавших сходятся здесь. Это не просто фабрика.

— Но зачем ему это делать? — спросил я.

— Кажется, я начал находить посторонний сигнал, — добавил Магма.

Из темноты выступила Молния — второй аналитик.

— Вы верно понимаете, — сказала она. — Это тайное убежище. Здесь Мэргэн договаривается или продаёт оружие и этот порошок. Но вдруг это что‑то ещё?

— И что же? — спросил я.

— Возможно, архив, — ответила Молния. — Я пока с Чипом это не решила. Но если мы справимся, Мэргэны будут в убытке — политически. А возможно, и физически.

— Молодцы, девчонки, — усмехнулся я. — Прямо как пацаны. А если брать некоторых бойцов, то даже лучше. Идёмте! Но смотрим в оба. Я думаю, все не хотят опять попасть в ловушку.

Магма доложил:

— Пару человек у какого‑то входа — не принадлежат фабрике. Ещё несколько рядом по периметру.

Сириус принюхался:

— Я чую запах химии. Они тут что‑то производят!

Из тени вышел Акула.

— Идёмте, — сказал он. — Тут есть ещё один вход. Я там уже нейтрализовал бойцов. Держитесь рядом.

— Ну ладно, — ответил я. — Пойдём за тобой.

Мы спустились по лестнице. Воздух стал тяжёлым и густым.

— Видимо, это ещё и лаборатория, — сказал Сириус.

Магма вдруг встревожился:

— Кто‑то стирает часть данных! Мы не успеваем!

Но тут снова завыла сирена, и включился свет.

— Нам нужно либо идти вглубь, либо бегом наверх, — сказал Магма. — Через пару минут здесь всё взорвётся. Мои люди засекли бомбы самоуничтожения. Мы делаем всё, что можем, но их не удаётся обезвредить.

Мы двинулись дальше. И я начал подозревать, что Акула специально втёрся в доверие и завёл нас сюда.

— Нет, — сказал Акула, будто прочитав мои мысли. — Это скорее кто‑то из ваших. У вас никто не пропадал?

— Ты тут?! — обернулся я. — Постойте… Вихрь! Вот кто здесь настоящая тень! Точно… извиняюсь, Акула.

— Мы теряем преимущество! — крикнул Магма.

— За мной! — скомандовал Акула.

— Бежим! — сказал я. — Сейчас будут брошены гранаты!

Мы рванули вперёд. Акула вытащил флешку.

— Вот остальная часть информации, — сказал он, протягивая её мне. — Бери.

Я взял её, но не сразу — опасаясь, что она может взорваться.

— Там на север, — сказал Акула. — Это единственное безопасное и очищенное место. Тут уже сейчас скоро взорвётся. У вас меньше двух минут.

— Ты вроде помогаешь, — сказал я, глядя ему в глаза. — А вроде специально куда‑то ведёшь. Кто ты? Зачем мы именно тебе?

— Мне нужно то же, что и вам, — ответил Акула. — Правда. Но у меня более личный счёт с семьёй Мэргэна.

Он указал на поворот с вентиляционной шахтой, а затем ушёл в другую сторону.

— А ты куда?! — крикнул я.

— Я же сказал: у меня более личное, — ответил он и исчез во тьме.

Мы выбрались через вентиляцию на задний двор. Я перевёл дыхание, сжимая в руке флешку. Вокруг — ни души. Только туман и слабый свет луны.

— Миссия пошла на новый уровень, — сказал я. — Это частичная победа.

— Частичная? — переспросил Берёза. — Мы получили архив, разоблачили Вихря, взяли документы. По‑моему, неплохо.

— Неплохо, но Мэргэн сбежал, — ответил я. — А Вихрь — это только начало.

---

Глава 5: друг без дружбы

Мы двинулись дальше. Генерал Харпер связался со мной, когда мы уже подходили к городу Калининград.

— Бастион, приём, — сказал я. — Враг потерял часть состава, документов и товара. Но он не сдастся. Будьте начеку.

— Принял, — ответил Харпер. — Ты молодец. Но не забывай следить за действиями Акулы. Такие люди не исчезают просто так.

— Да, генерал. Будет сделано.

Я отключил рацию и остановился. Ночь была тёплой, ветер доносил запах реки. Я достал из кармана брелок — свой маленький танк. Повернул его в руке и впервые увидел на дне надпись, которую раньше не замечал: «Правда не умирает».

Я замер. Это был почерк дедушки.

— Ты что там? — спросил Берёза.

— Ничего, — ответил я. — Идём.

Акула держался рядом, но чуть поодаль, внимательно оглядывая окрестности. Мы прошли ещё несколько кварталов, когда он остановился и, дождавшись нас, сказал:

— Правда — это не цель, командир. Это оружие. Вместе мы сможем её использовать.

Он посмотрел на меня, затем снова двинулся вперёд, не отрываясь от группы.

Мы продолжили путь. Через несколько минут в рации раздался голос Магмы:

— Командир! В этом здании замечены следы злодея. Видимо, он решил перед тем, как уйти, зайти в свой офис.

— Принял, — ответил я. — Заходим. Тихо и осторожно.

Мы вошли в здание. Внутри пахло пылью и старыми документами. Мы поднимались этаж за этажом, проверяя каждую комнату. Каждый шаг требовал предельной точности.

В переговорной я заметил открытый шкаф. И из него, как из засады, медленно вышел он — Вихрь. В идеально сидящем костюме, с чемоданом в руке.

— Ты! — выдохнул я. — Что ты здесь делаешь?

— А ты что думал? — усмехнулся он.

— Я бы тебя сейчас… — я сжал кулак. — Но ты мне не нужен. Скажи, где Мэргэн.

Я шагнул к нему, глядя прямо в глаза.

— Зачем ему этот груз?

— Ты реально думаешь, что выбьешь из меня хоть слово о нём? — ответил Вихрь, с вызовом глядя на меня. — Какой же ты слабый. Хотя Берёза ещё слабее.

— Тебе ли говорить о нём! — рявкнул я, поднимая пистолет. — У тебя одна попытка. Лучше тебе выдать информацию. Иначе…

— Если я скажу, он убьёт меня… — голос Вихря дрогнул.

— А если не скажешь мне — убью я. Прямо сейчас.

Вихрь сглотнул. В его глазах мелькнула паника.

— Я только знаю, что он едет в аэропорт Храброво, — выдохнул он. — Хочет улететь в Польшу. Хочет продавать химическое оружие. Путь туда лежит через Куршское ущелье.

Я смотрел на него. Внутри всё кипело. Я уже почти нажал на спуск, но выдохнул и опустил пистолет.

— Беги, — сказал я. — Только попробуй ему рассказать, и тебе придётся быть в бегах до конца жизни.

Вихрь кинулся к выходу, и я не стал его останавливать.

— Мы срочно покидаем здание! — крикнул я.

Мы выбежали на улицу. Уже светало, но город ещё спал.

— Движемся к укрытию, — приказал я.

Мы нашли полуразрушенное здание на окраине Калининграда. Я сел на бетонный пол, перевёл дух. Собрал всех.

— Слушайте, — сказал я. — Мне трудно вам говорить… Но я сам закончу эту миссию. Отправляйтесь на базу.

— Один! Нет! Я пойду с тобой! — сказал Акула.

— Ты реально думаешь, что мы тебя отпустим, брат! — добавил Берёза.

— Нет, ребята! Вы отличная команда, но я закончу сам! — ответил я.

— Отец! — сказали одновременно Акула и Берёза.

Я посмотрел на них. Вздохнул.

— Ладно, что ж с вами делать! Но только вы двое!

В этот момент в рации раздался голос генерала:

— Хороший выбор, командир.

— Генерал?! — удивился я. — Вы слышали?!

— Я уже давно слушаю, — ответил он спокойно. — Действуйте. Но помните: Мэргэн опасен. Не поддавайтесь эмоциям.

— Выходим ночью, — сказал я. — А пока настраиваем приборы и берём оружие.

Я сел у окна и посмотрел вдаль. За окном — Калининград, где‑то там — Куршское ущелье и аэропорт Храброво. Я сжал в руке брелок и тихо произнёс:

— Правда не умирает, дедушка.

Я знал: если сейчас не поймать Мэргэна, это будет провал. Будет стыдно называться командиром «Феникса».

Глава 6: последний шанс и удар

Раннее утро уже показывалось на горизонте. Мы выбрались из убежища. Наш путь предполагался таким: выйти из Калининграда, пройти через склад контейнеров, а затем к аэропорту Храброво. Но тут Акула остановил нас.

— Нет, — сказал он. — Лучше пошли через Куршское ущелье. Там правда есть вышки противника, но мы поможем тебе от них отбиваться. Это самый быстрый путь, поэтому они там и поставили вышки.

Берёза кивнул:

— Что ж… Я согласен. Вместе и до конца!

Я посмотрел на них.

— А вы уверены?

— У нас мало времени, — ответил Акула. — Поэтому мы тебя одного не отпускаем.

Мы выдвинулись из города к ущелью. Узкая тропа вилась между скалами, местами расширяясь, местами сужаясь до того, что приходилось пробираться боком. Туман стелился по земле, скрывая камни и корни. Мы двигались осторожно, с краю, сбивая снайперов с вышек точными выстрелами.

В ущелье было по‑разному: где узко, что еле пройдёшь, а где широко — там мы сначала вели перестрелку с врагом, прежде чем идти дальше. Берёза дал мне свой бинокль. Я поднял его к глазам и увидел вдали аэропорт.

— Да вот и он, — сказал я. — Скоро уже всё закончится.

— Я пойду быстрее, — сказал Акула. — Покажу тебе человека, который тебе нужен. Около аэропорта есть высокая вышка. Взберись на неё.

— Хорошо, — ответил я.

Мы двинулись дальше. И вдруг я заметил, что Берёза отстаёт. Обернулся — он еле шёл, прихрамывая. Правая нога перевязана тряпкой, сквозь которую уже проступала кровь.

— Нет! Почему сейчас?! — крикнул я.

— Иди! — сказал Берёза, стиснув зубы. — Ты справишься! И я сам справлюсь!

Я хотел бросить оружие, но он смотрел так, что я понял: он не простит мне, если я не закончу начатое. Сжал зубы, развернулся и побежал к аэропорту.

Взлетел на вышку. Ступени скрипели под ногами. Наверху сшиб бойца Мэргэна, прильнул к оптике своей снайперской винтовки.

Внизу, у самолёта, стоял Мэргэн. Серый костюм, неопрятные волосы, взгляд бегающий. Рядом — Акула. И в тот же миг охранники окружили его и схватили.

Я понял: он пожертвовал собой, чтобы дать мне шанс.

Выдохнул, прицелился. Выстрел.

Мэргэн упал.

Я опустил винтовку. Внутри — гордость, свобода и страх за Берёзу. В наушниках — голос генерала:

— Задание выполнено! Группа захвата уже будет там! Жди вертолёт!

Спустился, побежал к Акуле. Он был жив. Охранники разбежались. Мы сели в вертолёт и улетели на базу.

---

Неделя прошла в ожидании. Я уже собирался домой, когда Акула передал мне письмо:

— Это для тебя. Из больницы.

Прочитал адрес, быстро сел в машину, помчался в указанное место.

Нашёл палату, открыл дверь. Берёза сидел на кровати — домашняя одежда, перевязанная нога, бледное, но живое лицо. Улыбнулся.

— Привет, командир! Я же говорил, что справлюсь!

У меня перехватило дыхание. Я подошёл, остановился, не решаясь обнять — боялся повредить рану. Просто стоял и улыбался.

— Ты чудом выжил, — выдохнул я.

— Нет, — ответил он. — Я просто знал, что ты справишься. И не хотел тебя подводить.

Мы помолчали. Тишина была тёплой, спокойной. Мои лучшие друзья были живы. Лучший финал.

— Ладно, — сказал я. — Пора домой. Надо порадовать родителей и бабушек.

Берёза улыбнулся:

— Передавай им привет.

Я вышел из больницы. Солнце уже поднялось высоко, заливая город светом. Где‑то там, на базе, остался Акула. И я знал — когда‑нибудь увижу его снова.

А пока — дорога домой.