Три сыщика под дождём

Глава 1. Приглашение на Танец с Миллионером

Нью-Йорк снова плакал. Или, может, просто умывался перед очередной грязной ночью. Мелкий, холодный дождь осени 1936-го года упрямо стучал в окно моей конторы в Бруклине, словно пытаясь достучаться до моей совести. Тщетно. Совесть давно взяла отпуск за свой счёт и, кажется, не собиралась возвращаться из тёплых краёв – если они вообще существуют. Я сидел за столом, глядя на пятно от кофе на столешнице, и размышляя, похоже ли оно больше на карту Техаса, или на физиономию одного из моих недавних «клиентов», искавшего свою сбежавшую канарейку (после дела с котом Бастетом я уже ничему не удивлялся).

Работа? Была, но какая-то мелкая, нудная, недостойная даже Джека Стоуна, не говоря уже о Максиме Волкове. Найти пропавшего бухгалтера, который просто сбежал с деньгами фирмы и чужой женой. Проверить алиби мелкого гангстера. Следить за профсоюзным активистом, который явно не нравился своему боссу. Пыль, скука и вечный запах перегара от клиентов или от самого себя. На что я трачу жизнь? В Союзе люди строят Магнитку, летят в стратосферу, верят в светлое будущее (по крайней мере, так пишут в «Правде», которую я иногда ухитрялся достать и читал с горькой усмешкой), а я сижу здесь, в сердце загнивающего капитализма, изображаю из себя циничного ищейку и пью пойло, которое они называют кофе. Даже самая последняя буфетчица на Казанском вокзале сварила бы лучше из жжёного ячменя! Тьфу!

Мои экзистенциальные страдания в духе Достоевского (плюс влияние паршивого виски) были прерваны неожиданно солидным стуком в дверь. Не робкий стук обманутой жены, не наглый – копа или бандита. А именно солидный, уверенный стук человека, который привык, что ему открывают немедленно. Я лениво буркнул: «Войдите, не заперто».

На пороге возник тип, будто сошедший с обложки журнала «Форчун», только в униформе. Высокий, широкоплечий, в безупречно сшитой ливрее шофёра, с каменным лицом и глазами, которые могли принадлежать телохранителю или могильщику – холодные, пустые, оценивающие. Он молча шагнул внутрь, оглядел мою убогую контору с лёгким презрением (к которому я привык) и положил на стол конверт. Плотный, из дорогой кремовой бумаги, с тиснёной монограммой, которую я не стал разглядывать.

– Мистеру Джеку Стоуну, – произнёс он голосом, таким же безжизненным, как его глаза. – Прочтите немедленно. Ответ требуется срочно. Я подожду.

Он замер у двери, сложив руки за спиной, монумент лакейства и скрытой угрозы. Я вздохнул. Ну что ещё? Приглашение на великосветский раут, где я должен найти украденное ожерелье? Или предложение охранять очередного выжившего из ума миллионера от его наследников?

Я не спеша вскрыл конверт тяжёлым ножом для бумаг. Внутри – лист такой же дорогой бумаги и несколько строк, отпечатанных на машинке с идеальным выравниванием.

Мистеру Джеку Стоуну,

Моё имя – Сайлас Блэквуд. Возможно, оно Вам известно, возможно, нет – это не имеет значения. Значение имеет дело исключительной важности и деликатности, которое я намерен поручить Вам.

Обстоятельства требуют не только высочайшего профессионализма, но и готовности к нестандартным методам работы. Я также пригласил для участия в этом расследовании ещё двух джентльменов, чьи репутации говорят сами за себя: мистера Сэма Спейда из Сан-Франциско и мистера Филипа Марлоу из Лос-Анджелеса.

Задача будет изложена Вам троим лично сегодня вечером, ровно в девять часов, в моих апартаментах – пентхаус отеля «Эксельсиор Гранд». Условия оплаты будут не просто щедрыми – они будут беспрецедентными. Однако полная сумма вознаграждения (сто тысяч долларов) будет выплачена только тому, кто первым и успешно разрешит поставленную задачу. Остальные получат лишь компенсацию расходов и скромный гонорар за потраченное время.

Мой водитель доставит Вас. Ожидаю Вашего немедленного согласия или отказа.

С уважением, Сайлас Блэквуд.

Я перечитал письмо дважды. Сто тысяч долларов. Сумма, на которую можно было бы купить половину этого Бруклина вместе с его кошками и тараканами. Сумма, о которой рядовой советский инженер или даже партийный работник средней руки не мог и мечтать за всю свою жизнь ударного труда! Вот она, квинтэссенция капитализма – безумные деньги за неизвестно что, просто потому что у какого-то Блэквуда их куры не клюют.

Сайлас Блэквуд. Имя было смутно знакомо. Промышленник? Финансист? Затворник? Кажется, что-то читал о нём в светской хронике пару лет назад – эксцентричный магнат с кучей скелетов в шкафу размером с этот самый «Эксельсиор Гранд».

Но самое интересное – Спейд и Марлоу. Сэм Спейд. Легенда Западного побережья. Жёсткий, циничный, прошедший огонь, воду и «Мальтийского сокола». Филип Марлоу. Восходящая звезда Лос-Анджелеса, остряк с принципами и усталым взглядом рыцаря, заплутавшего не в том веке. И я. Джек Стоун. Мелкая сошка из Бруклина с туманным прошлым и неясным будущим. Почему я? Зачем Блэквуду понадобилась именно такая компания? Трое волков-одиночек, запертых в одной клетке с приманкой в сто тысяч долларов. Что это – изощрённая игра? Ловушка? Или просто каприз пресыщенного миллионера?

Максим Волков внутри меня напрягся. Этот Блэквуд… Не связан ли он с кем-то, кто интересует Центр? Немцы? Промышленный шпионаж? А может, это хитрая провокация американских спецслужб? Собрать вместе трёх известных «независимых» сыщиков, один из которых – возможно, советский шпион? Слишком сложно. Или наоборот – гениально просто? Устроить соревнование, посмотреть, кто проявит себя, кто сорвётся, кто окажется лучшим… Или просто стравить нас друг с другом? Идея чисто капиталистическая: конкуренция, борьба за куш, победитель получает всё. Фу, мерзость. В Союзе, конечно, тоже конкуренция бывает, но там она здоровая, социалистическая! (Тут даже Джек Стоун хмыкнул от иронии).

– Ну что, мистер Стоун? Ваше решение? – Голос шофёра вывел меня из задумчивости. Он всё так же стоял у двери, неподвижный, как истукан.

– Почему бы и нет? – лениво протянул я, бросая письмо на стол. Джек Стоун никогда бы не отказался от шанса сорвать такой куш, даже если дело пахнет керосином. А Максим Волков… Максиму Волкову нужно было выяснить, что задумал этот Блэквуд. И нет ли здесь угрозы или, наоборот, возможности для Центра. – Передайте мистеру Блэквуду, что я заинтригован. Особенно компанией. Во сколько ваш лимузин будет внизу?

– Через пять минут, сэр.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл. Пять минут. Мне хватит, чтобы проверить верный «Кольт», сунуть в карман запасную обойму и пару отмычек (никогда не знаешь, когда пригодятся в гостях у миллионера), и накинуть плащ со шляпой – мою броню против этого лживого мира.

Сто тысяч долларов… Спейд… Марлоу… Таинственный Сайлас Блэквуд… Дождь за окном стучал всё настойчивее, словно предупреждая о чём-то. Вечер переставал быть томным. И что-то мне подсказывало, что этот танец с миллионером будет куда опаснее, чем простая охота на неверных жён или пропавших котов. Возможно, это будет танец со смертью. Ну что ж, по крайней мере, за хорошие деньги. Очень по-американски.

Я запер контору и спустился вниз. Чёрный, сверкающий лаком «Паккард» уже ждал у тротуара, мотор его тихо урчал, как сытый хищник. Шофёр молча открыл мне заднюю дверь. Я сел на мягкое кожаное сиденье. Машина плавно тронулась, унося меня прочь от моего убогого мирка – навстречу неизвестности, блеску и, скорее всего, большой беде.

Глава 2. Шёлк Сидений и Ржавчина Души

«Паккард» плыл сквозь вечерний Нью-Йорк, как чёрная акула сквозь мутные воды городского аквариума. Дождь лениво размазывался по толстым стёклам, превращая огни реклам, витрин и уличных фонарей в сюрреалистические, импрессионистские пятна. Я откинулся на мягкое, как перины в номенклатурном санатории (наверное, никогда там не был, но представлял именно так), сиденье, обитое дорогой кожей. Роскошь была показная, почти вульгарная, особенно на контрасте с моим потрёпанным плащом и убогой конторой в Бруклине, которую я только что покинул.

Шофёр вёл машину плавно, уверенно, игнорируя пробки и суету улиц. Его каменный профиль отражался в перегородке из толстого стекла, отделявшей его от меня. Он не сказал ни слова с тех пор, как мы выехали. Идеальный механизм, винтик в империи Сайласа Блэквуда. Интересно, сколько таких бездушных винтиков нужно, чтобы сколотить состояние в этой стране? У нас, в Союзе, всё проще – партия сказала, комсомол ответил «есть!», и миллионы людей едут строить города в тайге. Не за деньги, а за идею! А не из-под палки, как некоторые злопыхатели говорят. Масштаб другой, цели выше! А здесь что? Накопить побольше зелёных бумажек, чтобы купить машину подлиннее, дом повыше, и нанять лакея с лицом инквизитора, чтобы он возил тебя сквозь грязь и нищету, отгородившись от неё пуленепробиваемым стеклом. Тьфу.

Но сто тысяч долларов… Сумма всё ещё свербела где-то на задворках сознания. Джек Стоун пытался прикинуть, что бы он на них купил. Новую контору? Секретаршу с ногами от ушей, как в романах у его коллег? Ящик хорошего виски? Бесконечный запас «Кэмел»? Всё это казалось мелким и пошлым. А Максим Волков думал о другом. Сто тысяч… Это же сколько танков можно построить? Или сколько детских садов? Или… хватило бы этого, чтобы купить билет в один конец? Домой? Глупости. Отсюда билетов «домой» не бывает. Только через «ёлку» – тайный переход границы где-нибудь в Финляндии или через «окно» в нейтральном порту. И не за деньги, а по приказу Центра. Когда придёт время. Если оно вообще придёт.

Мысли вернулись к предстоящей встрече. Спейд. Марлоу. Я никогда не встречался с ними лично, но знал их по газетным статьям, по слухам, по тому ореолу жёсткости и профессионализма, который их окружал. Спейд – матёрый волк, переживший потерю партнёра, предательство женщины, игру с опасным артефактом (говорят, та статуэтка сокола до сих пор где-то гуляет по рукам коллекционеров и шпионов). Он видел изнанку Сан-Франциско, его туманы, его коррупцию, его пороки. Жёсткий, прагматичный, не верящий никому, особенно женщинам с ангельскими глазами.

Марлоу – другой. Моложе, ироничнее, с замашками философа и усталостью рыцаря в потёртых доспехах. Он бродит по залитым солнцем (или неоном) улицам Лос-Анджелеса, рая для богатых и ада для всех остальных, распутывая клубки лжи в шикарных особняках Беверли-Хиллз и занюханных мотелях на окраинах. Он пьёт виски, острит с роковыми блондинками и гангстерами, ищет правду, которой, возможно, и нет, но продолжает искать, потому что такова его природа. Немного Дон Кихот в шляпе-федоре.

И я. Между ними. Джек Стоун, чья циничная маска скрывала Максима Волкова, человека с другой идеологией, другой болью, другой тайной. Смогу ли я тягаться с ними? Они – профи американского дна. Я – профи дна мирового, шпионских игр, конспирации, двойной жизни. Кто окажется сильнее на поле Сайласа Блэквуда? Это соревнование… оно возбуждало и настораживало одновременно.

Зачем мы ему понадобились? Всем троим? «Дело исключительной важности и деликатности», требующее «нестандартных методов». Звучит как мина замедленного действия. Может, он хочет найти что-то украденное? Разоблачить заговор? Убрать конкурента? Или… найти убийцу? Последнее часто требует участия частных сыщиков, когда полиция бессильна или когда клиент не хочет огласки.

Сто тысяч за информацию или результат. «Победитель получает всё». Классический капиталистический подход. Стравливание, конкуренция. Интересно, как поведут себя Спейд и Марлоу? Объединимся ли мы, по крайней мере, на первом этапе? Или сразу начнётся игра «каждый сам за себя»? Зная репутацию Спейда и характер Марлоу… скорее второе. Я усмехнулся своим мыслям. Придётся держать ухо востро. И «Кольт» наготове.

Машина замедлила ход, сворачивая на одну из шикарных авеню Манхэттена. Мы подъезжали к «Эксельсиор Гранд». Отель сверкал огнями, как новогодняя ёлка у какого-нибудь американского Санта-Клауса (нашего Деда Мороза они, небось, и не знают!). Величественное здание из гранита и стекла, устремлённое в небо, полное богатых бездельников, дорогих проституток и мрачных тайн за зеркальными дверями номеров люкс. Швейцары в нелепых ливреях кланялись подъезжающим лимузинам. Воздух пах деньгами и фальшью.

«Паккард» остановился под огромным козырьком у входа. Шофёр вышел и снова молча открыл мне дверь.

– Пентхаус мистера Блэквуда. Вас проводят, сэр.

Я вышел из машины, поправил шляпу и шагнул в сверкающий холл отеля. Мрамор, хрусталь, позолота, тихая музыка струнного оркестра откуда-то сверху. Люди в вечерних платьях и смокингах скользили по коврам, как призраки на балу. Ко мне тут же подошёл распорядитель во фраке, с такой заискивающей улыбкой, от которой меня чуть не стошнило.

– Мистер Стоун? Мистер Блэквуд ожидает вас. Прошу за мной.

Меня провели к отдельному лифту, отделанному красным деревом и зеркалами. Мальчик-лифтёр в униформе с золотыми пуговицами нажал кнопку самого верхнего этажа – «PH» (Penthouse). Кабина бесшумно поползла вверх, унося меня от земной суеты к обители таинственного миллионера. Я смотрел на своё отражение в зеркале. Усталое лицо, глаза, видевшие слишком много, дешёвый костюм. Белая ворона, летящая в позолоченную клетку. Зачем? Что ждёт меня там, наверху? Кроме двух легендарных коллег и загадки ценой в сто тысяч долларов?

Лифт остановился. Двери открылись, выпуская меня в небольшой холл с персидским ковром на полу и одной-единственной дверью из тёмного полированного дерева. Рядом с дверью стоял ещё один лакей, помоложе шофёра, но с таким же непроницаемым лицом.

– Мистер Стоун, прошу вас. Мистер Блэквуд и остальные джентльмены уже собрались.

Он распахнул передо мной дверь. Я сделал глубокий вдох, поправил шляпу и шагнул внутрь. Навстречу неизвестности. Навстречу Спейду, Марлоу и тайне Сайласа Блэквуда. Шоу начинается.

Глава 3. Квартет в Пентхаусе: Паук и Три Мухи

Пентхаус Сайласа Блэквуда был огромным, сумрачным и тихим, как склеп миллионера, который решил отрепетировать собственные похороны. Дорогая обстановка тонула в полумраке. Тяжёлые бархатные шторы на окнах были плотно задёрнуты, отсекая не только свет, но и сам вид на город, ради которого, собственно, такие квартиры и покупают за бешеные деньги. Типичная логика богача-параноика: забраться повыше, чтобы потом от всех спрятаться. На стенах, обитых тёмным деревом или шёлком, висели картины – оригиналы старых мастеров, соседствующие с чем-то авангардным и откровенно жутким, от чего мой цензор из Главлита пришёл бы в праведный ужас. Персидские ковры заглушали шаги, воздух был густым и неподвижным, пахло дорогими сигарами, старыми книгами и чем-то ещё – то ли ладаном, то ли просто пылью веков, которую не могли вычистить никакие горничные. Место давило.

И в этом мавзолее современной американской мечты уже находились двое.

Первого я узнал бы из тысячи, даже если бы видел только его тень. Сэм Спейд. Он сидел в глубоком кожаном кресле у незажжённого камина, массивный, плотный, похожий на бульдога, готового к схватке. Лет ему было под пятьдесят, может, чуть больше. Резкие складки у рта, тяжёлый подбородок, светлые, почти бесцветные глаза хищника, которые мгновенно впились в меня, оценивая и отбрасывая как нечто не стоящее серьёзного внимания. Он был одет в чуть помятый, но дорогой костюм, шляпа лежала на коленях. Он не поздоровался, лишь едва заметно кивнул, давая понять, что моё прибытие зафиксировано. Старая школа. Жёсткий, как гвоздь в крышку гроба. На такого нарваться в тёмном переулке – последнее, чего хотелось бы даже Максиму Волкову. Хотя… против лома есть приём, учили нас. Но лучше не проверять.

Второй стоял у окна, но не смотрел на улицу (шторы же!), а рассматривал какую-то статуэтку на столике – очередное уродливое порождение чьего-то больного воображения. Филип Марлоу. Выше меня ростом, стройнее, моложе Спейда – лет тридцать пять, может, чуть больше. Лицо умное, ироничное, но с той самой усталостью во взгляде, которую не купишь ни за какие деньги. Безупречный костюм сидел на нём как влитой, но чувствовалось, что он ему слегка тесноват, как и весь этот мир. Он повернулся на звук открывшейся двери, окинул меня быстрым, насмешливым взглядом и снова отвернулся к статуэтке. Его молчание было красноречивее любых слов: «Ещё один? Ну-ну. Посмотрим, чего ты стоишь». Типичный интеллигент на службе у капитала, пытающийся сохранить лицо и остатки чести, копаясь в грязи. Знаем мы таких. Пожалеть его, что ли? Или сразу пристрелить, чтоб не мучился? Максим Волков поморщился от собственных мыслей. Нет, пока просто наблюдать.

Я снял шляпу и плащ, отдал их безмолвному лакею, который тут же растворился в тенях. И подошёл к бару, самостоятельно налил себе виски из тяжёлого хрустального графина – плеснул щедро, демонстративно игнорируя молчаливое присутствие коллег. Раз уж пригласили на представление, надо вести себя соответственно. Молчание повисло в комнате, густое и тяжёлое, как неразбавленный скотч. Трое частных детективов, три эго размером с «Эмпайр-стейт-билдинг», запертые в одной комнате и ждущие хозяина этого цирка. Ситуация была абсурдной до идиотизма. Капитализм в своём чистом, незамутнённом виде: нанять троих профи, стравить их друг с другом ради собственного развлечения и щедрой подачки одному победителю. Как гладиаторские бои в Древнем Риме, только вместо мечей – «Кольты» и дедукция.

– Надеюсь, скотч не отравлен, джентльмены? – Марлоу наконец нарушил молчание, поворачиваясь от статуэтки. Голос у него был низкий, с ленивой, чуть насмешливой интонацией. – А то как-то неспортивно начинать игру с выбывания участников до старта.

Спейд хмыкнул, не поднимая глаз.

– Если бы Блэквуд хотел нас отравить, он бы придумал что-нибудь поизящнее дешёвого виски, Марлоу. И не стал бы тратить деньги на билет для тебя из Лос-Анджелеса.

– О, значит, вы тоже считаете мой приезд напрасной тратой денег мистера Блэквуда, Спейд? – Марлоу улыбнулся своей кривой усмешкой. – Приятно встретить столь проницательного коллегу. А вы что скажете, мистер… э-э…

Он посмотрел на меня, вопросительно подняв бровь.

– Стоун. Джек Стоун, – представился я, делая глоток виски. Неплохое, кстати. Не армянский коньяк, конечно, но пить можно. – А насчёт проницательности… я бы не спешил с выводами. Иногда самые дорогие билеты оказываются самыми выигрышными.

Марлоу хмыкнул, оценив ответ. Спейд по-прежнему хранил молчание скалы. Чувствовалось, что воздух наэлектризован. Каждый оценивал соперников, прощупывал слабые места. Игра началась ещё до того, как нам объяснили правила.

В этот момент одна из панелей в стене бесшумно сдвинулась в сторону (маскировка под библиотеку!), и в комнату, словно паук из тёмного угла, выскользнул он. Сайлас Блэквуд.

Он был не таким, как я его представлял по газетным слухам. Не дряхлый старик, не грузный магнат. Скорее, высохший, пергаментный человек неопределённого возраста – ему могло быть шестьдесят, а могло и восемьдесят. Одет он был в странный тёмный халат из тяжелого шёлка, расшитый золотыми и серебряными нитями, изображавшими то ли астрологические символы, то ли просто безумные узоры. Лицо бледное, изрезанное тонкими морщинами, как старая карта. Но глаза… глаза были живыми, невероятно живыми, яркими, почти лихорадочными. Они быстро обежали нас троих, и в них читались ум, хитрость и… застарелый страх?

– Джентльмены! Мистер Спейд, мистер Марлоу, мистер Стоун! Прошу простить моё небольшое опоздание. Медитация… отнимает больше времени, чем планируешь. – Голос у него был тихий, скрипучий, как несмазанные петли старинной шкатулки. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. – Я рад, что вы все приняли моё несколько… эксцентричное приглашение.

Он жестом указал нам на кресла, расставленные полукругом перед его массивным столом, заваленным не деловыми бумагами, а какими-то старинными фолиантами, картами звёздного неба и странными предметами из слоновой кости и металла. Сам он опустился в огромное резное кресло, напоминавшее трон. Паук занял своё место в центре паутины.

– Вы, вероятно, недоумеваете, зачем я собрал вас здесь – трёх лучших, не побоюсь этого слова, специалистов по деликатным расследованиям со всей страны? – начал он, внимательно глядя на каждого из нас по очереди. – Ответ прост. Дело, которое я хочу вам поручить, настолько необычно и опасно, что я не был уверен, какой именно тип… таланта потребуется для его успешного завершения. Мистер Спейд славится своей жёсткостью и умением докопаться до сути сквозь любую ложь. Мистер Марлоу – своим острым умом, иронией и способностью видеть то, чего не замечают другие. А вы, мистер Стоун…

Он сделал паузу, его яркие глаза впились в меня.

– …о вас ходят разные слухи. Говорят, вы берётесь за самые странные и безнадёжные дела. И иногда… находите выход там, где его, казалось бы, нет. Именно эта комбинация качеств мне и нужна.

«Странные дела», значит? Дело с котами Бруклина дошло и до Манхэттена? Или он имел в виду что-то другое? О чём шепчутся в этих кругах по поводу Джека Стоуна? Максим Волков почувствовал укол тревоги. Легенда слишком обрастает слухами.

– Кроме того, – Блэквуд хитро улыбнулся, – я люблю… соревнование. Здоровая конкуренция стимулирует лучшие умы, не так ли? Пусть победит сильнейший. Или хитрейший. Или самый удачливый. Сто тысяч долларов – неплохой стимул, джентльмены?

– Зависит от того, что нужно сделать за эти деньги, мистер Блэквуд, – проговорил Спейд своим ровным, безэмоциональным голосом. – Если придётся снова таскаться за какой-нибудь бесполезной птичкой из свинца, то боюсь, я пас.

– О нет, мистер Спейд, никаких птичек! – Блэквуд тихо рассмеялся, звук был похож на шорох сухого пергамента. – Дело гораздо серьёзнее. И гораздо… личнее. У меня пропал человек. Мой секретарь и доверенное лицо – мистер Армитедж Грей. Исчез три дня назад. Бесследно. Из этой самой квартиры.

– Исчез? – Марлоу скептически хмыкнул. – А может, он просто взял ваши денежки и сбежал на острова с какой-нибудь блондинкой? Банальная история. За неё сто тысяч не платят.

– Грей не мог сбежать. И не взял ни цента, – лицо Блэквуда стало серьёзным. – Он был мне… больше чем секретарём. Он был хранителем. Хранителем того, что не должно попасть в чужие руки.

Хранитель. Слово неприятно резануло по нервам, вызвав ассоциации с недавним бруклинским делом.

– И что же он хранил, мистер Блэквуд? Если не секрет, конечно, – вмешался я.

– Боюсь, это часть тайны, джентльмены, – Блэквуд развёл тонкими руками. – Скажу лишь, что это… предмет. Ключ, если хотите. Ключ к чему-то очень древнему и могущественному. И Грей был единственным, кто знал, где он спрятан здесь, в моих апартаментах. Он создал систему… шифров, загадок, тайников. Только он мог найти этот Ключ. И он исчез. Я боюсь… я почти уверен, что его похитили. Те, кто тоже ищет этот Ключ.

– Похитили из пентхауса, мимо охраны, швейцаров и вас? – Спейд приподнял бровь. – Выглядит не очень профессионально для хранителя.

– Грей был умён, но не был воином, мистер Спейд. А те, кто за ним охотился… они очень могущественны. И коварны. Они могут проникать куда угодно, влиять на умы… Возможно, они обманули Грея, заставили его выйти. Или… забрали его прямо отсюда, пока я… медитировал.

Он снова нервно потёр руки. Старик был явно напуган. Но играл ли он? Или действительно верил в то, что говорил?

– Ваша задача, джентльмены, – продолжил Блэквуд, – найти Армитеджа Грея. Живым или мёртвым. И выяснить, что с ним случилось. Удалось ли похитителям выведать у него местонахождение Ключа? Или он успел его перепрятать? Возможно, он оставил какие-то подсказки… здесь, в квартире, в своих бумагах, где-то ещё. Вы должны пройти по его следу, разгадать его загадки раньше, чем это сделают… они. Тот, кто первым найдёт Грея и предоставит мне исчерпывающую информацию о судьбе Ключа, – получит сто тысяч долларов. Все ресурсы моей корпорации, вся информация, которая у меня есть (а её немного), – в вашем распоряжении. Но помните: вы работаете независимо друг от друга. Никакого обмена информацией между вами. Сообщаете только мне. И будьте осторожны. Очень осторожны. Они могут следить и за вами.

Он закончил свою речь и посмотрел на нас выжидающе. Паук сплёл паутину и забросил приманку. Теперь дело было за мухами. Станцуем ли мы под его дудку? Или попытаемся сыграть свою игру?

Я посмотрел на Спейда, потом на Марлоу. В их глазах читался тот же скепсис, та же настороженность, что и у меня. Но и азарт. Вызов был брошен. Игра началась.

– Хорошо, Блэквуд, – первым отозвался Спейд, поднимаясь. – Посмотрим, что можно сделать. Где комната вашего Грея? И что вы можете рассказать о его привычках, врагах и… о тех, кто за ним охотился?

– Разумеется, джентльмены, – Блэквуд слегка улыбнулся. – Следуйте за мной. Экскурсия в мир тайн Армитеджа Грея начинается…

Глава 4. Комната Хранителя и Шёпот за Стеной

Мы последовали за Сайласом Блэквудом по коридорам его пентхауса, напоминавшим музейные залы или, скорее, декорации к фильму о безумном учёном. Тяжёлые портьеры, тёмные картины, статуэтки идолов с островов Тихого океана, соседствующие с африканскими масками и древнеегипетскими саркофагами (настоящими или подделками – кто разберёт?). От всего этого веяло не столько богатством, сколько какой-то болезненной одержимостью, попыткой скупить и запереть в четырёх стенах все тайны мира. Или, наоборот, спрятаться от них.

Мы шли молча. Я, Спейд и Марлоу – три акулы, запущенные в один аквариум. Каждый чувствовал присутствие другого, но старался не подавать вида. Воздух был густым от невысказанного соперничества и подозрений. Максим Волков невольно сравнивал эту атмосферу с заседаниями некоторых комиссий в Наркоминделе – та же внешняя любезность и ледяная враждебность под ней. Только там ставки были выше, чем сто тысяч долларов. Хотя… кто знает, что за «Ключ» хранил этот пропавший Грей? Возможно, его ценность была не только в деньгах.

– Вот комната мистера Грея, – Блэквуд остановился у неприметной двери в дальнем крыле апартаментов. – Я запретил персоналу входить сюда после его исчезновения. Всё должно было остаться так, как было.

Он открыл дверь и пропустил нас внутрь. Комната была небольшой, почти спартанской по сравнению с остальными апартаментами. Кровать, шкаф, письменный стол, пара кресел, книжные полки. Никакой роскоши, никакой экстравагантности. Жилище человека, погружённого в свою работу или свои мысли. Аккуратного, методичного. На первый взгляд.

Но и здесь чувствовалась странность. Окна были наглухо зашторены плотной тёмной тканью, хотя выходили, судя по расположению, не на улицу, а во внутренний световой колодец. На столе, рядом с аккуратно сложенными бумагами и чернильным прибором, лежала раскрытая книга – снова что-то старинное, с латинским текстом и странными диаграммами. Книжные полки были забиты не художественной литературой, а трудами по истории, криптографии, астрономии, алхимии и… да, опять по мифологии и оккультизму. Сходство с библиотеками миссис Эндерби и профессора Уилмарта было пугающим. Похоже, у всех «хранителей» были схожие интересы. Или одна и та же паранойя.

Мы втроём – Спейд, Марлоу и я – разбрелись по комнате, как охотничьи собаки, почуявшие след. Никто никому не мешал, но каждый краем глаза следил за другими. Блэквуд остался в дверях, наблюдая за нами своими немигающими глазами рептилии.

– Мистер Блэквуд, – начал Марлоу, подходя к столу и осторожно переворачивая страницу раскрытой книги. – Расскажите нам об Армитедже Грее. Сколько ему лет? Как давно он на вас работал? Его привычки? Друзья? Враги? Женщины?

– Армитеджу было около пятидесяти, – Блэквуд говорил медленно, неохотно, словно каждое слово причиняло ему боль или он боялся сказать лишнее. – Он работал на меня… почти двадцать лет. Начал как личный секретарь, потом стал… больше. Моим доверенным лицом, консультантом по… особым вопросам. Он был очень умён, методичен, замкнут. Друзей у него почти не было. Женщин – тем более. Всю жизнь он посвятил… изучению и сохранению знаний. Его единственной страстью были книги и… тот Ключ, который он охранял. Враги?

Блэквуд усмехнулся безрадостно.

– Враги у него были те же, что и у меня. Те, кто охотится за Ключом. Они невидимы, мистер Марлоу. У них нет имён и лиц. Они – тень.

«Опять тени», – подумал я. Максим Волков отметил: Блэквуд говорил так же туманно и метафорично, как старушка Эндерби и профессор Уилмарт. Или они все сумасшедшие, или в этом городе действительно творится что-то запредельное.

Спейд тем временем методично осматривал шкаф, проверяя карманы висевшей там одежды, простукивая стенки. Ничего. Комната была чиста. Слишком чиста. Словно её подготовили к нашему приходу.

– Когда вы видели Грея в последний раз? – спросил Спейд, не оборачиваясь.

– Три дня назад. Вечером. Он принёс мне отчёты, мы обсудили некоторые детали… системы охраны Ключа. Он был… немного встревожен. Говорил, что чувствует… наблюдение. Что тени сгущаются. Я не придал этому значения… списал на его обычную мнительность… – Блэквуд осёкся. – Мнительность? Или он действительно что-то знал?

Я подошёл к книжным полкам. Большинство книг были на английском, но встречались и на латыни, греческом, пара штук – с арабской вязью, одна – с теми же странными иероглифами, что я видел в блокноте Нимы и Милоша. На полках царил идеальный порядок. Кроме одного места. Одна книга явно была вытащена, и на её место ничего не поставили. Осталась пустота.

– Какая книга здесь стояла, мистер Блэквуд? Он подошёл, прищурился.

– Не помню точно… Кажется, что-то из… из апокрифов. Грей увлекался гностическими текстами… Может, «Пистис София»? Или… «Тайная книга Иоанна»? Нет, не вспомню…

Я провёл пальцем по пустой полке. Пыли здесь было чуть меньше, чем на соседних книгах. Значит, книгу вынули недавно. Сам Грей? Или его похитители? А может, он использовал пустое место как тайник? Я осторожно надавил на заднюю стенку полки. Ничего. Простучал. Пустота. Но не похоже на тайник. Просто вынутая книга.

Марлоу всё ещё изучал стол. Он поднял пресс-папье – обычное, тяжёлое, бронзовое. Под ним – стопка чистых листов бумаги.

– Никаких записок, никаких шифров… – пробормотал он. – Ваш Грей был либо очень осторожен, либо очень глуп. Или ему не дали времени оставить сообщение. А что вот это?

Он указал на небольшой, почти незаметный ожог на углу стола, рядом с чернильным прибором. Словно кто-то неаккуратно потушил сигарету? Но пепла не было. И след был странный – не обугленный, а скорее… оплавленный? Как от химического реагента или сильного разряда электричества?

Блэквуд пожал плечами.

– Понятия не имею. Возможно, Грей проводил какой-то… эксперимент?

Я наклонился, чтобы рассмотреть ожог поближе. Запах. Тот самый слабый, кисловатый запах химикатов. Он был здесь. Это не могло быть совпадением.

Пока мы изучали улики – или их отсутствие – Спейд молча обошёл комнату ещё раз. Потом остановился у стены, смежной с гостиной, где мы разговаривали с Блэквудом. Он приложил ухо к стене. Постоял так с полминуты, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он выпрямился.

– За стеной кто-то есть, – тихо сказал он. Так тихо, что только мы с Марлоу могли его услышать. Блэквуд, стоявший у двери, кажется, не расслышал.

Мы с Марлоу переглянулись. В гостиной, кроме нас троих и Блэквуда, никого не было. Лакей ушёл. Если только… он не ушёл, а спрятался? Или там был кто-то ещё? Кто слушал наш разговор?

– Может, прислуга в соседней комнате? – так же тихо предположил Марлоу.

– Нет. Звук не тот, – отрезал Спейд. – Похоже на… шёпот. И шорох. Будто кто-то… ползает? Или… царапает стену изнутри?

Шёпот за стеной. Шорох. Ползанье. В этом роскошном пентхаусе, на вершине мира, под охраной и за толстыми стенами. Меня передёрнуло. Ощущение иррациональной угрозы, которое я испытал в Бруклине и Аркхэме, вернулось с новой силой. Неужели и здесь?.. Тени Блэквуда были не метафорой?

Спейд посмотрел на меня, потом на Марлоу. В его холодных глазах мелькнуло что-то новое. Недоверие сменилось… чем? Общей угрозой? Он кивнул в сторону стены, потом на дверь, где стоял Блэквуд, погружённый в свои мысли или страхи. Сигнал был понятен: действовать нужно осторожно, не спугнув хозяина. Но проверить, что там, за стеной, необходимо.

Игра становилась всё интереснее. И опаснее. Пропавший хранитель, таинственный Ключ, паук-миллионер, три сыщика-соперника и… шёпот за стеной. Похоже, у этого дела было гораздо больше слоёв, чем казалось на первый взгляд. И некоторые из этих слоёв могли оказаться совсем не человеческими.

Глава 5. Тонкая Стена и Тяжёлое Молчание

Молчание, последовавшее за тихими словами Спейда, было оглушительнее любого выстрела. Марлоу перестал разглядывать ожог на столе, его ироничная маска на мгновение сползла, сменившись выражением острого, профессионального интереса. Он бросил быстрый взгляд на стену, потом на Спейда, потом на меня. Его глаза говорили: «Слышал? Веришь?» Я едва заметно кивнул. Максим Волков давно научился доверять инстинктам старых волков, вроде Спейда. Если он что-то услышал, значит, там действительно что-то есть. И это «что-то», судя по описанию, было далеко от нормы.

Шёпот. Шорох. Царапанье. За стеной комнаты пропавшего секретаря в роскошном пентхаусе. В голову лезла всякая чертовщина – от банальных крыс (маловероятно в таком месте) до… чего-то похуже. Тех самых «теней» Блэквуда? Или это сам Грей, замурованный за стеной? Или его похитители?

Сайлас Блэквуд продолжал стоять в дверях, погружённый в свои мысли или разглядывая нас с нечитаемым выражением. Он ничего не заметил? Или делал вид? Его показное спокойствие теперь казалось ещё более подозрительным.

Нужно было действовать, но как? Проломить стену? Не вариант. Устроить допрос Блэквуду? Преждевременно, мы ещё ничего не знаем. Спейд, как самый опытный (или самый наглый), решил взять быка за рога, но по-своему. Он медленно, не глядя на нас, прошёлся вдоль той самой стены, которая отделяла комнату Грея от гостиной, где мы сидели раньше. Он делал вид, что рассматривает тёмные деревянные панели, которыми была обшита стена, простукивал их костяшками пальцев – якобы проверяя на наличие тайников, классический детективный приём.

– Дорогая работа, мистер Блэквуд, – сказал он своим ровным голосом, обращаясь к хозяину, но продолжая изучать стену. – Старое дерево. Такие панели часто скрывают за собой пустоты. Тайные ходы, сейфы… Ваш мистер Грей не увлекался подобными вещами? В старых книгах много пишут о секретных комнатах алхимиков и магов.

Блэквуд слабо улыбнулся.

– Возможно, мистер Спейд. Армитедж был человеком… скрытным. Я не удивлюсь, если он устроил себе здесь пару секретов. Но я о них не знал. Впрочем, если найдёте тайник с фамильными драгоценностями – половина ваша, – пошутил он без тени веселья.

Марлоу подхватил игру. Он подошёл к стене с другой стороны, тоже делая вид, что осматривает панели.

– Да уж, любили раньше строить с размахом и секретами. В Лос-Анджелесе полно старых особняков с двойными стенами и потайными ходами – там обычно прячут либо контрабандный алкоголь, либо трупы бывших любовниц. Интересно, что предпочитал ваш Грей?

Пока Марлоу отвлекал Блэквуда своей болтовнёй, я тоже подошёл к стене, чуть поодаль от Спейда. Притворился, что рассматриваю стыки панелей. И прислушался.

Спейд был прав. Звук был. Очень тихий, почти на грани слышимости. Непрерывный сухой шорох, похожий на звук песка, ссыпающегося за стеной. Или на скрежет тысяч крошечных коготков. И… шёпот. Да, это был шёпот. Неразборчивый, многоголосый, словно бормотание безумца или молитва на неизвестном языке. Он то затихал, то снова наплывал, вызывая тошноту и лёгкое головокружение. Это определённо были не крысы.

Максим Волков почувствовал знакомый холодок вдоль позвоночника – тот самый, что был в квартире миссис Эндерби, в Запертой комнате библиотеки, на старой ферме Уилмарта. Опять оно. Это иррациональное, необъяснимое присутствие чего-то чужого, враждебного. Неужели этот культ добрался и сюда, в самое сердце Манхэттена, в пентхаус одного из богатейших людей Америки? Или Блэквуд сам был частью этого? Его одержимость «древними знаниями», его страх перед «тенями», его эксцентричность – всё это могло быть прикрытием для чего-то гораздо более тёмного.

Спейд остановился у одной из панелей. Она ничем не отличалась от других, но он замер перед ней, его лицо стало ещё более жёстким. Он едва заметно кивнул – сначала мне, потом Марлоу. Здесь.

Как открыть? Кнопка? Рычаг? Давление в определённой точке? Классика жанра. Спейд провёл рукой по резному орнаменту на панели, словно смахивая пыль. И одна из виньеток чуть поддалась, утопившись внутрь. Раздался тихий щелчок.

Панель сдвинулась в сторону на пару дюймов, открывая узкую тёмную щель. Шёпот и шорох из-за стены стали громче, отчётливее. И к ним добавился новый звук – тихое, ритмичное капанье. Будто вода капает. Или… что-то другое? И запах… Тот самый запах гниющих водорослей, который иногда доносится из глубин канализации или со дна давно нечищенного пруда.

– Что там? – голос Блэквуда прозвучал резко. Он заметил наши манипуляции. – Что вы нашли?

Спейд медленно обернулся к нему.

– Кажется, мистер Блэквуд, у вашего Грея действительно был секрет. И он, похоже, не один за этой стеной.

Прежде чем Блэквуд успел что-то ответить или отдать приказ своей охране (которая наверняка была где-то поблизости), Спейд решительно толкнул панель дальше. Она бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

За стеной была не пустота. И не тайный сейф. Там была ещё одна комната. Маленькая, без окон, обивка стен отсутствовала – голый бетон или кирпич. Источником света служила одна тусклая лампа под потолком, похожая на те, что висели в морге. Посреди комнаты стоял большой металлический стол, похожий на операционный или секционный. На нём – никого. Но рядом, на полу, была большая тёмная лужа чего-то вязкого, от чего и исходил звук капанья и тошнотворный запах. Кровь? Или что-то похуже?

А в дальнем углу комнаты, в тени… что-то шевелилось. То самое, что издавало шорох и шёпот. Луч света от лампы едва достигал туда, но было видно – это была какая-то груда… тряпья? Или… чего-то органического? Она слабо пульсировала, шевелилась, и казалось, что множество крошечных отростков или конечностей царапают пол и стену. Шёпот исходил именно оттуда – неразборчивый, сводящий с ума.

Уилмарт был прав. Они умели проникать повсюду. Это была не просто загадка пропавшего секретаря и таинственного Ключа. Это была очередная точка соприкосновения с той мерзостью, что пыталась прорваться в наш мир. И пентхаус миллионера Блэквуда, возможно, был одним из её гнёзд.

Блэквуд замер на пороге тайной комнаты, его лицо исказилось от ужаса и… узнавания? Он знал, что это?

– Нет… Не может быть… Он сказал… он сказал, что контролирует это… – прошептал миллионер, пятясь назад.

– Кто «он»? Грей? – рявкнул Спейд, делая шаг вперёд, его рука легла на оттопыривающийся под пиджаком револьвер.

Но ответа не последовало. Шевелящаяся груда в углу вдруг резко дёрнулась, и из неё с невероятной скоростью выметнулась длинная, тонкая тень или щупальце – прямо к Блэквуду.

Глава 6. Тварь из Тени и Раскрытые Карты

Щупальце – тёмное, лишённое плоти, словно сотканное из клубящегося дыма или самой тени – метнулось к Блэквуду с неестественной скоростью. Он закричал, тонко, пронзительно, как раненая чайка, и попытался отпрянуть, но было поздно. Теневая плеть обвилась вокруг его шеи, заставив захрипеть и повалиться на колени. Глаза его вылезли из орбит, лицо мгновенно побагровело. Тварь в углу тихо, утробно захихикала – звук, от которого волосы встали дыбом даже у меня, Максима Волкова, человека, слышавшего предсмертные крики и звуки пыток.

Реакция троих детективов была мгновенной, но разной, продиктованной инстинктом и опытом.

Сэм Спейд, не раздумывая, выхватил свой револьвер – кажется, «Веблей» или что-то похожее, тяжёлое и надёжное – и дважды выстрелил в шевелящуюся груду в углу. Пули глухо шлёпнулись, войдя в тёмную массу, но не произвели видимого эффекта. Тварь лишь недовольно зашипела, а хватка тени на шее Блэквуда стала крепче. Спейд выругался сквозь зубы – он понял, что обычное оружие здесь бессильно.

Филип Марлоу среагировал иначе. Он не стал доставать свой «Люгер» (я мельком заметил его под пиджаком, когда он двигался), а резко метнулся к металлическому столу в центре комнаты. Схватив с него какой-то тяжёлый хирургический инструмент (скальпель? зажим?), он с неожиданной для его интеллигентного вида ловкостью рванул к Блэквуду и полоснул по теневому щупальцу. Раздался резкий звук, похожий на разрыв шёлка, и тень на мгновение отдёрнулась, оставляя на шее миллионера багровый след, но не рану. Марлоу спас Блэквуда от удушения, но тварь была лишь раздразнена.

Я же, Максим Волков, выбрал третий путь. Пока Спейд стрелял, а Марлоу фехтовал с тенью, я быстро оценил обстановку. Стрелять в аморфную тварь бесполезно. Резать её – лишь временная мера. Нужно было понять её природу или источник силы. Мой взгляд метнулся по комнате. Тёмная лужа на полу. Символы, нацарапанные Блэквудом или Греем под полом? И единственная тусклая лампа под потолком. Лампа… Она была странной. Стекло не обычное, а какое-то мутное, толстое, и свет от неё был неприятный, зеленоватый, нездоровый. Может, это не просто лампа? Может, это… источник энергии для твари? Или проектор, создающий эту тень? Бред? Возможно. Но в этой ситуации любая безумная идея имела право на жизнь.

Не раздумывая, я вскинул «Кольт» и выстрелил в лампу. Стекло разлетелось с громким звоном, осыпав комнату осколками. Наступила почти полная темнота, нарушаемая лишь слабым светом, пробивающимся из гостиной через открытый проход.

И это сработало! Визг твари в углу стал оглушительным, паническим. Теневое щупальце, снова потянувшееся к Марлоу и захрипевшему Блэквуду, дёрнулось и начало таять, истончаться, как дым на ветру. Сама шевелящаяся груда в углу словно съёжилась, стала менее плотной. Свет… или определённый тип света… был для неё губителен? Или питал её? Похоже, второе. Без своего источника тварь слабела.

– Что за чертовщина, Стоун?! – рявкнул Спейд из темноты, очевидно, не оценив мой тактический ход, оставивший его без обзора.

– Похоже, эта штука не любит темноту! – крикнул я в ответ. – Или её лампа подпитывала! Уходим отсюда! Живо!

Марлоу уже тащил полуживого Блэквуда к выходу из тайной комнаты. Спейд, помедлив секунду, последовал за ним, пятясь и держа на прицеле угол, где всё ещё слышалось злобное шипение и шуршание слабеющей твари. Я прикрывал отход.

Мы вывалились обратно в «библиотечный» коридор пентхауса, закрыв за собой потайную панель. Щелчок замка показался спасительным. Мы стояли в полумраке, тяжело дыша, адреналин всё ещё бурлил в крови.

Блэквуд сидел на полу, хрипел, держась за шею, его лицо было мертвенно-бледным. Марлоу пытался привести его в чувство, плеснув ему в лицо остатками моего виски из графина, который стоял неподалёку. Спейд молча перезаряжал свой револьвер, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась холодная ярость – он не любил, когда его заставали врасплох, особенно какие-то нематериальные твари.

– Ну что, Блэквуд? – Голос Спейда был твёрд, как сталь. – Пора выкладывать карты. Что это за хрень была в той комнате? И какое отношение она имеет к вашему Грею и вашему «Ключу»? Хватит сказок про тени.

Блэквуд поднял на него взгляд, полный ужаса и… обречённости.

– Это… это был Страж, – прохрипел он. – Армитедж… он призвал его. Для защиты… для охраны Ключа… Но он… он не справился с управлением… Или… или кто-то другой попытался взять Стража под контроль… Я не знаю…

– Страж? – переспросил Марлоу с сарказмом. – Симпатичный у вас домашний питомец, мистер Блэквуд. Только кормить его, видимо, надо душами неосторожных секретарей? А свет в будке не выключать, иначе он грустит и набрасывается на хозяина?

– Не смейте иронизировать! – Блэквуд попытался привстать, опираясь на руку Марлоу. – Вы не понимаете всей опасности! Ключ… это не просто предмет! Это… артефакт! Он открывает путь к знаниям… к силе… о которых вы и мечтать не могли! Но он же привлекает Их! Тех, извне! Грей пытался использовать Стража, чтобы защитить Ключ от Них! От Их агентов здесь, на Земле!

– Агентов? Тех, что охотились за Греем? Вы знаете, кто они? – спросил я, внимательно наблюдая за Блэквудом. Сейчас, напуганный и раздавленный, он мог сказать больше, чем собирался.

– Я… я не знаю имён… Но они здесь… давно… Они проникли повсюду… в корпорации, в правительство… даже… даже в такие места, как это, – он обвёл рукой свой роскошный пентхаус. – Они ищут Ключ. Им нужен контроль. Они…

Он запнулся, его глаза расширились от новой волны страха.

– …они могли быть заодно с Греем! Или… они могли использовать его! Заставили призвать Стража, а потом… избавились от него!

– А вы? Какова ваша роль в этом, Блэквуд? – Голос Спейда не предвещал ничего хорошего. – Вы коллекционер древностей? Или сами играете с огнём?

– Я… я искал знаний! Безопасности! – Блэквуд затрясся. – Я хотел использовать силу Ключа, чтобы защитить себя! Мир! От Них! Но я… я не думал, что всё зайдёт так далеко… Грей уверял, что всё под контролем… А теперь он исчез… Страж сорвался с цепи… И они идут за Ключом! Вы должны найти его раньше! Вы трое! Пока не стало слишком поздно!

Он почти визжал от ужаса. Был ли он просто напуганным богачом, заигравшимся в опасные игры? Или хитрым манипулятором, пытающимся использовать нас для своих целей? Максим Волков склонялся ко второму. Слишком много театральности, слишком много недомолвок.

– Где сейчас Ключ, Блэквуд? – спросил Марлоу, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло. – Если Грей исчез, а Страж остался, значит, Ключ не у Грея. Он всё ещё здесь? Где он его прятал?

– Я… я не знаю! – простонал Блэквуд. – Грей менял тайники! Он оставил… систему подсказок. Шифров. Говорил, только достойный сможет найти путь… Карта… кажется, он упоминал карту…

– Карту? Какую карту? Где она?

– В его комнате… наверное… Или где-то ещё… Я не знаю! Найдите её! Разгадайте шифр Грея! Вы же лучшие! Найдите Ключ! Умоляю вас! Пока они… пока Страж… или те, другие… не нашли его первыми!

Ситуация прояснилась. И запуталась окончательно. Пропавший секретарь-хранитель. Таинственный Ключ-артефакт. Культ могущественных «внешних» агентов. Призванный из теней Страж, который вышел из-под контроля. И три частных детектива, нанятых эксцентричным миллионером (то ли жертвой, то ли игроком), чтобы найти Ключ раньше всех, разгадав шифры мёртвого или похищенного хранителя. Приз в сто тысяч долларов и, возможно, спасение мира (или его части). Да уж, дело обещало быть весёлым.

– Ладно, Блэквуд, – Спейд выпрямился. – Успокойтесь и сидите тихо. Мы вернёмся в комнату Грея и попробуем найти вашу карту. А вы… постарайтесь не шуметь. И если ваш Страж снова проголодается – зовите лакея.

Мы оставили трясущегося миллионера в коридоре и вернулись в комнату Армитеджа Грея. Теперь нам нужно было работать сообща? Или игра «каждый сам за себя» продолжалась, просто ставки возросли? Я посмотрел на Спейда, потом на Марлоу. Похоже, пока действовало хрупкое перемирие. Нужно было найти карту.

Глава 7. Карты, Шифры и Игра в Четыре Руки (Минус Одна)

Мы вернулись в спартанскую комнату Армитеджа Грея. Тишина после хаоса в тайной комнате и истерики Блэквуда казалась неестественной. Но напряжение не спадало. Теперь мы знали, с чем имеем дело – или, по крайней мере, имели представление о масштабе безумия, в которое нас втянули. Древние артефакты, могущественные культы, твари из теней… и карта, ведущая ко всему этому. Джек Стоун ощущал себя персонажем дешёвого бульварного романа, только вот опасность была совсем не бумажной. Максим Волков пытался анализировать ситуацию с точки зрения геополитики и классовой борьбы, но получалось плохо. Какая, к чёрту, классовая борьба, когда у тебя за стеной шуршит бесформенная тварь, а твой наниматель – сумасшедший миллионер, играющий с силами, способными уничтожить мир? Право, иногда простая слежка за неверной женой казалась верхом осмысленности бытия.

– Итак, карта, – констатировал Марлоу, оглядывая комнату с новым интересом. – Где методичный и параноидальный хранитель секретов мог спрятать карту? Не на столе, очевидно. Не в шкафу – Спейд там уже всё проверил. Книги?

Он подошёл к полкам. Спейд присоединился к нему с другой стороны. Я остался посреди комнаты, осматривая мебель, стены, пол. Нужен был нестандартный подход. Грей, судя по всему, был не только методичен, но и изворотлив. И любил загадки.

– В книгах – самый банальный вариант, – заметил Спейд своим ровным голосом, вытаскивая один из фолиантов и быстро пролистывая его. – Вырезать страницы, сделать тайник… Но это долго. И оставляет следы. Если он спешил или боялся…

– Может, в переплёте? – предположил Марлоу, внимательно ощупывая обложку какой-то книги на латыни. – Или использовал одну из книг как ключ к шифру, а сама карта в другом месте?

Я тем временем подошёл к письменному столу. Тот странный ожог на углу… Что это могло быть? Результат неудачного эксперимента Грея? Или след борьбы? Может, похитители пытались выжечь какой-то знак? Или это сам Грей уничтожил что-то? Я наклонился ниже, почти касаясь носом полированной поверхности. Запах химикатов всё ещё был ощутим. Поверхность вокруг ожога была слегка вздута, словно от высокой температуры или воздействия агрессивного вещества.

И тут я заметил другое. Не ожог. А почти невидимую царапину на краю стола, рядом с ожогом. Словно кто-то водил по дереву чем-то острым – кончиком ножа? Или… стилусом? Царапина была тонкой, извилистой, образовывала какой-то узор… Нет, не узор. Буквы? Символы? Они были почти неразличимы. Я достал из кармана свой небольшой фонарик (старый друг, не раз выручавший в темноте) и посветил на царапину под углом.

Да. Это были символы. Очень мелко нацарапанные, почти сливающиеся с текстурой дерева. Те самые символы, что я видел в блокноте Нимы и Милоша и в спецхране библиотеки. И ещё – несколько цифр. «3 - 7 - 12».

– Джентльмены, – позвал я тихо. – Кажется, у нас что-то есть.

Спейд и Марлоу тут же оказались рядом. Склонились над столом. Марлоу присвистнул.

– Мелко плавает ваш Грей. Но хитро. Это что, адрес? Или шифр?

– Скорее, шифр, – сказал Спейд, внимательно разглядывая символы. – Похоже на часть ключа. А цифры… 3… 7… 12… Что это может означать?

Мы уставились на царапины. Голова работала лихорадочно. Максим Волков привык иметь дело с шифрами, но эти символы были чуждыми, не поддавались стандартной логике. А цифры? Порядковые номера? Но чего? Слов? Букв? Книг на полке?

– Книги! – воскликнул Марлоу. – А что если это номера книг? Третья книга… седьмая… двенадцатая? С какой полки считать? Или это полка номер три, книга номер семь?..

Мы бросились к книжным полкам. Их было несколько. Мы начали перебирать варианты. Третья полка сверху, седьмая книга слева… Ничего особенного. Третья книга на седьмой полке… Тоже мимо. Двенадцатый шкаф?.. Шкафа было всего два.

– Стоп, – сказал Спейд. – А если это не порядковые номера, а… что-то другое? Грей был одержим… странными вещами. Может, это номера глав? Стихов? Страниц? В какой-то определённой книге?

– В какой? – спросил я. – Их тут сотни. Может, в той, что была раскрыта на столе?

Марлоу снова взял книгу с латинским текстом. Мы начали искать третью главу, седьмую страницу, двенадцатую строку… Снова ничего осмысленного.

– А та книга, что пропала с полки? – вспомнил я. – Мы не знаем, какая именно. Это мог быть ключ.

– Проклятье! – Марлоу с досадой захлопнул книгу. – Этот Грей водит нас за нос даже после исчезновения! Может, Блэквуд знает, какая книга пропала? Или это часть игры – сначала найти нужную книгу?

Спейд снова подошёл к столу, к царапинам.

– 3… 7… 12… Символы… – Он провёл пальцем по едва заметным знакам. – Может, цифры относятся к символам? Третий символ… седьмой…

– Нет, их здесь всего пять или шесть нацарапано, – возразил я. – А двенадцатого нет.

Мы снова зашли в тупик. Комната хранила свои секреты крепко. И время шло. За стеной в тайной комнате было тихо – то ли тварь затаилась, то ли окончательно развоплотилась. Но кто знает, что происходит в остальном пентхаусе? И где сейчас люди, которые охотились за Греем?

Я снова посмотрел на цифры: 3 - 7 - 12. Они казались знакомыми, но не как шифр, а как… что-то из обычной жизни?

– Может, это не шифр? – задумчиво произнёс Марлоу, закуривая сигарету (он единственный из нас позволял себе курить в логове врага, или, по крайней мере, хозяина). – Может, это… комбинация? Код к сейфу? У Грея был сейф?

– Я не видел, – ответил Спейд, который облазил здесь всё.

– И я, – подтвердил я. – Но…

Меня осенило.

– …комбинация! Но не к сейфу. Смотрите!

Я подошёл к одной из картин на стене – тёмный, мрачный пейзаж неизвестного художника. Она висела чуть криво. Я поправил её. И за ней… не сейф. А небольшая панель с тремя дисковыми замками, похожими на те, что ставят на дешёвые чемоданы. На каждом диске были не цифры, а символы. Те самые символы, что были нацарапаны на столе и в блокноте!

– Вот оно! – выдохнул Марлоу. – Хитрец! Карта, скорее всего, там! 3 - 7 - 12… Но что это значит? На дисках символы, а не цифры.

– Может, цифры указывают порядковый номер нужного символа на каждом диске? – предположил я. – Посчитаем символы…

Но считать не пришлось. Спейд, который внимательно рассматривал диски, вдруг произнёс:

– Нет. Всё проще. И сложнее. Смотрите сюда.

На каждом диске, помимо основных символов, были маленькие, почти незаметные метки – точки. На первом диске их было три. На втором – семь. На третьем – двенадцать. Грей использовал не сами символы, а количество меток на диске!

– Гениально… и безумно, – пробормотал Марлоу. – Итак, нужно выставить на первом диске позицию с тремя точками, на втором – с семью, на третьем – с двенадцатью? Давайте попробуем. Кто первый?

Он с усмешкой посмотрел на Спейда, потом на меня. Игра за куш в сто тысяч долларов продолжалась даже перед лицом общей тайны.

Спейд пожал плечами.

– Валяй, Марлоу. Дамы вперёд.

Марлоу криво улыбнулся и принялся осторожно крутить диски, выставляя нужные комбинации меток. Руки у него не дрожали. Он был полностью сосредоточен. Щелчок… ещё один… третий…

Раздался тихий скрежет, и дверца тайника приоткрылась. Внутри, в небольшом углублении, лежал свёрнутый в трубку пергаментный свиток, перевязанный кожаным шнурком. Карта.

В этот самый момент в коридоре за дверью комнаты послышались быстрые шаги и приглушённые голоса. Не голос Блэквуда. И не голос прислуги. Кто-то приближался. Быстро.

Глава 8. Игра на Выбывание и Окно в Ночь

– Гости! – бросил Спейд, его рука уже сжимала револьвер.

Марлоу мгновенно выхватил свиток из тайника и сунул его за пазуху. Я занял позицию у двери, прислушиваясь. Шаги остановились прямо за дверью. Несколько человек. Тяжело дышат. Они бежали? Или просто волнуются перед штурмом?

Тихий щелчок – кто-то попытался повернуть ручку. Дверь была не заперта. Я знаком показал Спейду и Марлоу быть наготове. Спейд встал сбоку от двери, готовый встретить входящих огнём. Марлоу – с другой стороны, чуть позади, его «Люгер» смотрел в ту же точку. Максим Волков оценил диспозицию: классическая засада. Но кто там, за дверью? Люди Блэквуда, которых он вызвал? Или те самые «внешние агенты», охотники за Ключом? Или… что-то третье?

Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвались двое. Крепкие парни в строгих тёмных костюмах, с решительными лицами и пистолетами в руках. Типичные «быки», охрана или боевики. Но прежде чем они успели поднять оружие или крикнуть «Стоять!», Спейд нанёс удар. Не выстрелил – ударил. Рукоятью своего тяжёлого револьвера по голове первому ворвавшемуся. Тот рухнул на пол без звука.

Второй среагировал быстрее, вскидывая пистолет, но Марлоу оказался проворнее. Он не стал стрелять в тесном помещении, а ударил ногой по руке с оружием. Пистолет отлетел в сторону, зазвенев об пол. Секундная заминка – и кулак Марлоу врезался в челюсть боевика. Второй мешок с костями присоединился к первому на полу.

– Чистая работа, джентльмены, – криво усмехнулся Марлоу, отряхивая руки. – Люблю, когда всё проходит без лишнего шума и дырок в стенах.

– Рано расслабляешься, – буркнул Спейд, быстро обыскивая тела. Никаких документов, удостоверяющих личность. Никаких особых примет. Просто нанятые мускулы. Чьи? Блэквуда? Или?..

– За дверью тихо, – доложил я, прислушиваясь к коридору. – Кажется, это были все. Пока что.

Но кто их послал? Блэквуд решил нас убрать, как только мы найдём карту? Или это были те самые охотники за Ключом, которые шли по нашему следу или по следу Грея?

– Итак, у нас есть карта, – Марлоу похлопал себя по груди, где лежал свиток. – И два свежих трупа… или почти трупа. Предлагаю быстро осмотреть их карманы и сваливать отсюда. Куда – вопрос открытый. Но точно не через парадный вход.

– Согласен, – кивнул Спейд. – Деньги… бумажник… ключ от машины… Ничего интересного. Обычные громилы.

Он поднял один из пистолетов, выроненных нападавшими.

– «Томпсон» 1928 года. Не совсем стандартное оружие для охраны отеля. Скорее, для ребят из другого профсоюза.

Пока они возились с телами, я снова подошёл к стене с потайной панелью, ведущей в комнату со Стражем. Панель была закрыта. Но шёпот… он снова был слышен. Тихий, едва различимый, но он был там. И шорох. Тварь не исчезла. Она просто затаилась в темноте. Ждала. Или восстанавливала силы. От этой мысли кровь стыла в жилах.

– Нам нужно уходить. Немедленно, – сказал я твёрдо. – И эта карта…

Я посмотрел на Марлоу.

– …кто её забирает? Приз достанется только одному, помните?

Наступила пауза. Марлоу посмотрел на меня, потом на Спейда. Его ироничная усмешка стала жёстче. Спейд выпрямился, его лицо было непроницаемым. Момент истины. Перемирие кончилось?

– Думаю, пока она останется у меня, – сказал Марлоу спокойно, но в его голосе прозвучала сталь. – Я её нашёл… ну, почти. И пока не доказано обратное, я намерен довести дело до конца. Один.

– Я бы не был так уверен, Марлоу, – проговорил Спейд так же спокойно, но его рука не отпускала револьвер. – Карта – это лишь начало. А конец может быть неожиданным. Возможно, стоит разделить информацию? Чтобы у всех были шансы. И чтобы кто-то выжил, если дела пойдут совсем плохо.

– Разделить? – хмыкнул Марлоу. – Красиво звучит, Спейд. Но боюсь, у меня аллергия на командную работу. Особенно с незнакомцами. И особенно когда на кону сто тысяч. Так что… извините, джентльмены. Каждый сам за себя.

Он сделал шаг к окну. Тому самому, что выходило в световой колодец. Оно было закрыто, но не заперто наглухо.

– Что ты задумал? – нахмурился Спейд.

– Небольшую прогулку по карнизу, – усмехнулся Марлоу. – Люблю свежий воздух после таких душных бесед. Адью!

Прежде чем мы со Спейдом успели среагировать, он распахнул окно, ловко перемахнул через подоконник и исчез в темноте светового колодца. Я бросился к окну. Марлоу уже карабкался по каким-то выступам и трубам на соседнюю крышу, двигаясь с проворством обезьяны. Со свитком карты.

– Чёртов позёр! – прорычал Спейд, подходя к окну. – Упустили!

– Или он просто выиграл нам время, – заметил я. – Теперь за ним погонятся в первую очередь. А мы можем уйти другим путём. Если он есть.

Спейд посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом.

– Есть идеи, Стоун? Или тоже предпочитаешь прыгать по крышам?

– Предпочитаю использовать парадный вход… или чёрный, – ответил я. – Пока они ищут Марлоу на крыше и разбираются с этими двумя…

Я кивнул на тела на полу.

– …у нас есть шанс уйти незамеченными. Если поторопимся. Но сначала… нужно обезопасить наш тыл.

Я подошёл к потайной панели. Шёпот за ней стал чуть громче, словно тварь почувствовала наше намерение уйти.

– Что ты собираешься делать? – спросил Спейд настороженно.

– Просто закрою дверь на ключ. На всякий случай. – Я нашёл механизм, сдвинул панель на место. Щёлкнул потайной замок, который мы обнаружили ранее. Ненадолго, конечно, но это хоть что-то. Потом я быстро подобрал с пола пистолет второго громилы – лишний ствол не помешает.

– Теперь идём, – сказал я Спейду. – Быстро и тихо. Ваш выход, мистер Спейд. Вы знаете эти отели и этих людей лучше меня. Как нам выбраться отсюда, не нарвавшись на охрану Блэквуда или на тех, кто послал этих парней?

Спейд хмыкнул, убирая револьвер.

– Ладно, Стоун. Похоже, пока мы в одной лодке. Следуй за мной. И постарайся не шуметь. И не стрелять без нужды. Я предпочитаю решать проблемы тише.

Мы вышли из комнаты Грея, оставив за собой два бесчувственных тела и шёпот за стеной. Нам предстояло выбраться из позолоченной клетки пентхауса, и я чувствовал, что самое сложное только начинается. Карта была у Марлоу, но что на ней? Куда она ведёт? И кто доберётся туда первым? Я, Спейд, Марлоу… или те неведомые охотники за Ключом? Гонка началась. Гонка на выбывание.

Глава 9. Чёрный Ход из Золотой Клетки

– Сюда, – голос Спейда был тихим и ровным, но не допускал возражений. Он двинулся не к главному коридору, а к неприметной двери в конце холла, замаскированной под стенную панель – похоже, Блэквуд питал слабость к подобным трюкам. – Служебный лифт. Если повезёт, он не под контролем охраны Блэквуда.

Мы скользнули внутрь. Узкий коридор, тусклое освещение, совсем другая атмосфера – запах дезинфекции, полироли для мебели и чего-то съестного из кухни, расположенной где-то ниже. Контраст с показной роскошью апартаментов был разительным. Вот она, изнанка американского рая – блеск снаружи, грязь и пот за кулисами. Впрочем, не так уж и грязно, подумал Максим Волков, вспоминая некоторые служебные коридоры в зданиях советских учреждений – там порой и крысы строем ходили. Но здесь было как-то… бездушно чисто. Стерильно.

Спейд двигался уверенно, без колебаний. Видно было, что он не раз бывал в подобных местах, в дорогих отелях и особняках, и знал их тайные ходы не хуже прислуги. Он был профессионалом до мозга костей, продуктом этой системы, хищником, идеально приспособленным к её законам. Я шёл за ним, держа наготове и свой «Кольт», и трофейный «Томпсон» (хотя использовать его здесь было бы безумием), внимательно осматривая коридор. Тишина. Слишком тихо. Неужели те двое были единственными, кого послали за нами? Или остальные ждут внизу?

– Марлоу… – начал я тихо, когда мы подошли к грузовому лифту. – Что думаете? Он справится?

Спейд нажал кнопку вызова, не оборачиваясь.

– Марлоу – скользкий тип. Умный, пронырливый. И везучий. Может, и выберется. А может, нарвётся на неприятности. – Он пожал плечами. – Не моя проблема. Сейчас наша проблема – выбраться отсюда целыми. И решить, что делать дальше без карты.

Без карты. Да, это была проблема. Марлоу со своим эффектным побегом поставил нас в дурацкое положение. Или, наоборот, избавил от необходимости драться за свиток прямо сейчас? Спейд, похоже, воспринял это философски. Или просто выжидал. Он был из тех, кто умеет ждать и наносить удар в самый неожиданный момент. Доверять ему было нельзя ни на грош. Так же, как и он, несомненно, не доверял мне, Джеку Стоуну, тёмной лошадке из Бруклина. Забавная компания: два матёрых американских индивидуалиста и советский разведчик под прикрытием, вынужденные на время действовать заодно. Почти как союзники во время Гражданской войны в Испании – сегодня вместе против Франко, а завтра готовы вцепиться друг другу в глотки.

Лифт прибыл. Пустой. Мы вошли, и Спейд нажал кнопку нижнего этажа – не первого, а подвального, где располагались прачечные и склады.

– Меньше шансов нарваться на охрану у главного входа или на парковке, – пояснил он лаконично. – Оттуда найдём выход во двор или на служебную рампу.

Кабина медленно поползла вниз. Зеркала здесь не было, только голые металлические стены. Мы стояли молча, каждый погружённый в свои мысли. Я размышлял о Ключе, о культе, о Страже за стеной. Что это за артефакт? Насколько реальна угроза «внешних агентов»? Не был ли весь этот спектакль с тенью подстроен Блэквудом? Или им самим манипулируют? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И блокнот культистов из Бруклина пока не помогал – без расшифровки символов и вязи это была просто коллекция страшилок.

Лифт остановился. Двери открылись в гулкий, тускло освещённый подвальный коридор. Пахло сыростью, хлоркой и машинным маслом. Мы осторожно вышли. Вдалеке слышался гул работающих стиральных машин. Несколько закрытых дверей с табличками: «Бельевая», «Склад», «Электрощитовая».

Спейд уверенно повернул направо, к выходу, обозначенному красной лампочкой над дверью. Дверь вела в узкий внутренний двор, заваленный мусорными контейнерами и пустыми ящиками. Отсюда уже можно было выбраться на улицу через арку.

– Кажется, получилось, – сказал я, вдыхая сырой ночной воздух после затхлой атмосферы подвала.

– Не спеши радоваться, Стоун, – буркнул Спейд, оглядывая двор. – Это только первый раунд. Теперь самое интересное – выяснить, что было на той карте и куда она ведёт. И сделать это раньше Марлоу. И раньше тех, кто ищет то же самое.

– Есть идеи?

– Идеи? – Спейд криво усмехнулся. – Идея одна: работать. Искать зацепки. Начать с этого Грея. Кто он был на самом деле? Его прошлое, его связи… Может, у него была квартира вне пентхауса? Какие-то тайники в городе? Или сообщники, о которых Блэквуд не знает или умолчал?

Он достал сигарету, закурил. Дым смешался с туманом.

– Я возвращаюсь в Сан-Франциско, как только смогу, – неожиданно сказал он. – Здесь слишком много суеты. Оттуда буду копать про Грея и Блэквуда. Если что нароешь здесь, Стоун… дай знать. Вот мой номер в конторе. Звонить только в крайнем случае.

Он протянул мне свою визит-карточку. «Сэмюель Спейд. Частные расследования». Просто и без изысков.

– И мой тоже держите, – я протянул ему свою, такую же простую. – Хотя я сомневаюсь, что в Бруклине найду больше, чем вы в Калифорнии. Но кто знает.

Мы стояли молча под моросящим дождём в грязном дворе роскошного отеля. Странный момент почти… доверия? Или просто профессиональной необходимости обменяться контактами перед тем, как снова стать соперниками?

– Удачи, Стоун, – сказал Спейд, разворачиваясь. – И постарайся не умереть слишком быстро. Конкуренция – это хорошо, но мёртвые конкуренты – скучно.

Он вышел через арку на улицу и растворился в ночи. Легенда ушла своим путём.

Я остался один. Снова один. С кучей вопросов, опасным знанием о тенях и культистах, и без карты, которая была ключом ко всему. Марлоу где-то прыгал по крышам со свитком. Спейд собирался копать издалека. А я… я застрял здесь, в Нью-Йорке, с трофейным блокнотом и смутными предчувствиями.

Нужно было вернуться в свою контору. Рискованно, но там были мои архивы (те немногие, что были), мои немногочисленные контакты, мой сейф, где лежал блокнот из Бруклина. Нужно было сравнить символы, попытаться найти хоть какую-то систему. И ждать. Ждать, пока Марлоу или Спейд сделают следующий ход. Или пока «внешние агенты» не придут за мной.

Я поправил шляпу и вышел из двора на улицу. Ночной Манхэттен жил своей жизнью, не подозревая о битвах в пентхаусах и тенях за стенами. И моя война – тайная, невидимая – продолжалась. На кону были не только сто тысяч долларов. На кону было что-то гораздо большее. Хотя я пока и сам не понимал, что именно.

Глава 10. Тишина Конторы и Символы на Просвет

Возвращение в Бруклин после сверкающего Манхэттена было похоже на погружение в мутную, стоячую воду после ледяного душа. Здесь всё было знакомым, привычным, но от этого не менее гнетущим. Та же морось, те же обшарпанные фасады, тот же запах дешёвой еды и безнадёги. Моя контора на третьем этаже встретила меня затхлым запахом пыли и старого табака. Кажется, за время моего отсутствия ничего не изменилось. Джек Стоун вернулся в свою берлогу.

Первым делом – проверка. Максим Волков включил режим параноика на полную. Осмотр замка – не вскрывали. Проверка «маячков» – тонких волосков, незаметно приклеенных к косяку и ящикам стола – всё на месте. Осмотр комнаты на предмет скрытых микрофонов – визуально чисто. Я сел за стол, налил себе остатки вчерашнего виски из бутылки. Жидкость обожгла горло, но немного прояснила мысли.

Итак, что мы имеем? Таинственный миллионер Сайлас Блэквуд, который то ли жертва, то ли игрок. Пропавший секретарь-хранитель Армитедж Грей, оставивший после себя шифрованный путь к некоему Ключу-артефакту. Тварь из теней (Страж?), запертая (надолго ли?) в потайной комнате пентхауса. Неведомые, но могущественные «внешние агенты», охотящиеся за Ключом. Двое лучших частных детективов Америки – Спейд и Марлоу – в качестве конкурентов в этой безумной гонке. Марлоу скрылся с картой, Спейд уехал копать в Сан-Франциско. А я сижу здесь, с блокнотом бруклинских культистов, смутными воспоминаниями о символах, нацарапанных на столе Грея, и ощущением, что вляпался во что-то по уши, и это что-то пахнет серой и безумием. Ах да, и ещё с призом в сто тысяч долларов, маячащим где-то на горизонте, как мираж в пустыне.

Даже для закалённого советского разведчика ситуация была… нештатной. Одно дело – бороться с нацистами, промышленными шпионами, Государственным департаментом или Военным министерством. Это были понятные враги, с понятными целями – власть, деньги, ресурсы, идеология. А здесь? Древние Боги? Ключи от других измерений? Твари из теней? Это больше походило на бред сумасшедшего или сюжет для тех книжек Лавкрафта, что так удачно попались мне в последнее время дважды. Не слишком ли много совпадений? Лавкрафт, кошки Ультара, Аркхэм, Мискатоник, странные культы… Может, в этих выдумках было больше правды, чем хотелось бы верить?

Я достал из сейфа блокнот Нимы и Милоша. Снова пролистал страницы с символами, диаграммами, заметками на непонятном языке Наакаль (если верить Уилмарту) и обрывками фраз на английском. «Чёрный кот – проводник», «Врата близки», «Древние пробуждаются», «Призыв требует крови и резонанса»... Всё это складывалось в очень тревожную картину. Бруклинский ритуал был лишь пробой пера или первым этапом. Главное действо планировалось в Аркхэме, во время зимнего солнцестояния, с использованием библиотеки. Тот ритуал мы, похоже, сорвали, уничтожив машину на ферме. Но кто сказал, что у них нет запасного плана? Или что этот «Хозяин» не найдёт новых исполнителей и новую «машину»?

А Ключ? Как он связан с этим? Блэквуд сказал, что он открывает путь к силе и знаниям, но привлекает «внешних». Возможно, Ключ – это не просто артефакт, а нечто, необходимое для стабилизации Врат? Или наоборот – оружие против Них? А Грей… был ли он действительно хранителем? Или пытался использовать Ключ для своих целей? Может, он и был тем «Хозяином», о котором шептали культисты в Бруклине и Аркхэме? А Блэквуд – лишь его марионетка или партнёр, который теперь пытается замести следы?

Слишком много версий. Слишком мало фактов. Нужна была информация. Та, что лежала на карте у Марлоу. Та, что была зашифрована в символах Грея на столе. Я попробовал воспроизвести их по памяти в своём блокноте – пять или шесть закорючек, похожих на кривые молнии и глаза с ресницами. И цифры: 3-7-12. Комбинация к тайнику. Но что означали сами символы? Был ли в них скрыт ещё какой-то смысл, помимо роли указателей на дисковом замке?

Я достал второй трофей – блокнот Грея, точнее, свой рабочий блокнот, куда перерисовал символы со стола Грея в пентхаусе. Символы... В сочетании с цифрами они открыли тайник. Но были ли они связаны с символами из блокнота бруклинских культистов? Я положил оба блокнота рядом, сравнил рисунки. Да, определённо было сходство. Некоторые элементы повторялись. Значит, Грей был знаком с символикой культа. Был ли он их противником? Или союзником? Или использовал их знания в своих целях?

И язык Наакаль… Где можно найти ключ к нему? Уилмарт, конечно, кладезь знаний, но он сейчас в бегах, и связаться с ним невозможно. Может, попробовать через Центр? Отправить фотокопии страниц с символами и вязью в Москву? Аналитический отдел там сильный, лингвисты, историки… Но как объяснить происхождение этих материалов? «Нашёл в квартире у культистов, вызывавших тварей из иного измерения»? Меня точно отправят на отдых. Принудительный и долгий. Нет, пока что это был мой крест. Тайна, которую я должен был нести один.

Я поднёс страницу из блокнота Нимы и Милоша к тусклой лампе на столе. Бумага была плотной, качественной. Символы нанесены чёрной тушью, уверенно, без помарок. Я посмотрел на них на просвет. Никаких водяных знаков, никаких скрытых сообщений. Просто… зловещие каракули.

Но вдруг… в одном месте… там, где тушь легла чуть гуще… мне показалось, или под символом проступал какой-то другой знак? Еле заметный, как будто стёртый или закрашенный? Я взял увеличительное стекло, которое всегда держал в столе для изучения мелких деталей (иногда помогало при чтении микроточек или анализе поддельных документов). Навёл его на подозрительное место.

Да! Под одним из самых сложных символов, похожего на переплетение щупалец и глаз, виднелся другой знак. Тонкая линия, нацарапанная на бумаге, а потом закрашенная тушью. И этот знак… он был мне смутно знаком. Где я мог его видеть? В книгах Уилмарта? В гримуарах Грея? Нет… Что-то другое…

Я закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти все детали последних дней. Бруклинская квартира… соседи… их картины… Нет. Аркхэм… библиотека… тело Огдена… символы на полу… амулет! Тот самый амулет из тёмного дерева, что лежал рядом с телом аспиранта! На нём был нацарапан похожий знак!

Значит, Огден был связан с бруклинскими культистами? Или они использовали один и тот же символ, принадлежащий их общему «Хозяину»? А может… этот скрытый знак был ключом? Не к языку Наакаль, но к чему-то другому? К какой-то организации? Месту?

Я снова посмотрел на знак под лупой. Простая комбинация линий… напоминает… ветку? Или стилизованную букву? Если повернуть… Похоже на «Y»? Или на старинный символ тройного перекрёстка? В фольклоре такие места часто считались магическими, местами силы…

Мысли путались. Голова гудела от недосыпа, виски и переизбытка странной информации. Нужно было отдохнуть. Систематизировать то, что известно. И ждать. Марлоу где-то бегает с картой. Спейд роет землю в Сан-Франциско. А я сижу здесь, с двумя блокнотами загадок и предчувствием, что игра ещё далека от завершения. И главный игрок – тот самый «Хозяин» – пока не сделал свой ход. Но он его сделает. Я был в этом уверен. Вопрос – когда? И каким он будет?

Я запер блокноты обратно в сейф. Подошёл к окну. Дождь всё шёл. Бруклин тонул в серой мгле. Идеальное время для теней. И для тех, кто на них охотится. Или для тех, кто сам стал тенью.

Глава 11. Наблюдатель за Окном и Знак Перекрёстка

Дни тянулись серой, промозглой чередой, неотличимой друг от друга, как две капли воды в луже на бруклинском асфальте. Я сидел в своей конторе, изображая бурную детективную деятельность – то есть, пил дрянной кофе, курил «Кэмел» одну за другой и тупо смотрел в окно или на пыльные папки в шкафу. От Спейда вестей не было – не удивлён. От Марлоу – тем более. Блэквуд молчал, словно провалился сквозь землю вместе со своим пентхаусом и тварью за стеной (хотя газеты ничего такого не сообщали – значит, паук всё же выжил и сумел замять историю, деньги и влияние творят чудеса в этой стране победившей демократии). Миссис Эндерби и её кот Бастет были в безопасности, но это было слабым утешением.

Всё моё внимание было приковано к блокноту культистов. Максим Волков часами сидел над ним, пытаясь расшифровать символы, понять логику диаграмм, найти хоть какую-то зацепку в обрывках фраз. Язык Наакаль оставался неприступным – без словаря или специалиста вроде Уилмарта это была просто абракадабра. Но тот скрытый символ, похожий на «Y» или тройной перекрёсток, не давал мне покоя. Я перерыл свои скудные запасы литературы по мистике и символизму, которую держал для виду (иногда клиенты попадались с причудами). Нашёл упоминания о перекрёстках как о местах силы, местах встречи миров, местах сделок с тёмными силами – Геката, Гермес, Папа Легба в вуду… Всё это было интересно, но слишком расплывчато. Символ в блокноте был конкретным, стилизованным. Он что-то означал. Был ли он знаком принадлежности к определённой группе внутри культа? Или указывал на место?

Я снова и снова перерисовывал его на листке бумаги, вертел так и этак. Где я мог его видеть раньше? Ощущение дежавю было навязчивым. Может, не в Аркхэме на амулете? Может, здесь, в Нью-Йорке? На стене какого-нибудь дома в захудалом переулке? На обложке какой-нибудь подпольной брошюры? На татуировке у портового грузчика? Память упрямо молчала, подсовывая лишь образы теней, щупалец и холодных глаз Спейда.

Я отложил блокнот. Чувство усталости и безысходности накатывало всё чаще. Эта игра была слишком странной, слишком иррациональной. Я был как слепой котёнок, тычущийся носом в незнакомые углы тёмной комнаты, полной опасностей. Конкуренция со Спейдом и Марлоу отошла на второй план. Сейчас важнее было понять масштаб угрозы и то, как ей противостоять. Но как бороться с врагом, которого не видишь, не понимаешь его мотивов и методов? Против Абвера или ФБР у меня были отработанные схемы, контрприёмы, агентура. А против культа Древних Богов – что? Серебряные пули? Святая вода? Или просто старый добрый «Кольт» и крепкие кулаки? Последнее казалось самым надёжным, но, как показал опыт, не всегда эффективным против того, что приходит из теней.

Я подошёл к окну. Дождь кончился, но небо было по-прежнему серым, низким, давящим. Улица жила своей обычной жизнью – редкие машины, прохожие, спешащие по своим делам. Взгляд скользнул по противоположной стороне улицы, по фасадам домов, по припаркованным автомобилям. И зацепился.

Чёрный «Форд» седан. Не тот самый, что стоял у лавки Сида Гринбаума, но похожий. Стоял чуть поодаль, в тени подворотни. И в нём сидели двое. Шляпы надвинуты на глаза, воротники подняты. Они не курили, не разговаривали, не читали газету. Просто сидели и смотрели. Куда? На мой дом? На мой подъезд? На окна моей конторы?

Максим Волков мгновенно оценил ситуацию. Слежка. Неуклюжая, но явная. Слишком стандартная машина, слишком стандартная поза наблюдателей. Полиция? Вряд ли, им я сейчас неинтересен. Люди Блэквуда? Возможно, он решил проверить своего бруклинского «конкурента». Или… люди «Хозяина»? Те, что разгромили лавку Сида и, возможно, стояли за нападением в пентхаусе?

Я отошёл от окна, стараясь не показать, что заметил их. Сердце забилось ровнее, профессиональный азарт вытеснил на время экзистенциальную тоску. Слежка – это уже привычно. С ней я умел работать. И это была зацепка. Хоть какая-то. Они нашли меня. Значит, я им интересен. Значит, блокнот для них важен. И, возможно, они приведут меня к чему-то большему. Или просто попытаются пристрелить в тёмном переулке. Обычное дело.

Нужно было проверить, кто это. Выйти на улицу, спровоцировать их на действие? Или попытаться оторваться и понаблюдать за ними издалека? Я выбрал второй вариант. Меньше риска нарваться на пулю и больше шансов узнать, чего они хотят.

Я быстро собрался: плащ, шляпа, проверил «Кольт», сунул в карман пару мелких вещиц, которые могли пригодиться для отрыва от слежки – моток лески, несколько шариков из фольги (чтобы бросить под колёса и создать шум или блеск), газовый балончик с «сюрпризом» (ещё одна полезная штучка из арсенала Максима Волкова). Джек Стоун был готов к очередной прогулке по негостеприимным улицам Нью-Йорка.

Я спустился по лестнице, стараясь не шуметь. Выглянул из подъезда. «Форд» стоял на месте. Люди внутри не двигались. Я глубоко вздохнул и вышел на улицу, повернув в противоположную от машины сторону. Пошёл небыстрым шагом, как будто просто направлялся в ближайший бар или за газетой. Но каждый нерв был натянут, уши ловили малейший звук позади, а глаза сканировали отражения в витринах.

Почти сразу я услышал за спиной негромкий рёв стартера, а потом урчание мотора. Они поехали. Медленно, держась на расстоянии, но они были там. Игра в кошки-мышки началась снова. Только на этот раз я не был уверен, кто кошка, а кто мышка. И не прячется ли за углом какой-нибудь гигантский невидимый кот из Ультара, готовый съесть обоих.

Глава 12. Городские Джунгли и Игра в Отражениях

Урчание «Форда» за спиной было ненавязчивым, но постоянным, как зубная боль. Они не приближались, держали дистанцию в полквартала, но и не отставали. Опытные наблюдатели? Или просто осторожные головорезы? Я шёл ровно, не оглядываясь, но используя каждую возможность для контроля: отражение в витрине магазина одежды, в луже на тротуаре, в полированном боку припаркованного «Кадиллака». Да, они были там. Двое в шляпах в чёрном седане. Мои новые знакомые.

Первым делом – сменить темп и направление, проверить их реакцию. Я резко свернул на боковую улицу, а потом почти сразу – в узкий переулок, заваленный мусорными баками и коробками. Ускорил шаг, почти переходя на бег. Сзади послышался визг тормозов – они явно не ожидали такого маневра. Дождались, пока я сверну, и теперь решали, как лучше перехватить – объехать квартал или послать одного пешком?

Я выскочил из переулка на другую улицу, оживлённую, с трамвайной линией посередине. Как раз подходил трамвай, дребезжа и высекая искры из проводов. Отличный шанс. Я запрыгнул на подножку в последний момент, смешался с толпой пассажиров в душном, пахнущем мокрой одеждой вагоне.

Через грязное стекло я видел, как на той стороне улицы появился один из моих преследователей – тот, что сидел на пассажирском сиденье «Форда». Он быстро огляделся, заметил уходящий трамвай, выругался (я не слышал, но губы его сложились в характерное словцо) и бросился к ближайшему телефонному автомату – видимо, сообщать напарнику, оставшемуся в машине.

Хорошо. Они разделились. Одного я стряхнул, но водитель теперь знал, на каком трамвае я уехал. Он мог попытаться обогнать меня и перехватить на следующей остановке или передать информацию дальше по цепочке, если она у них была. Расслабляться рано.

Я проехал пару остановок, наблюдая за улицей. Чёрный «Форд» не появлялся. На третьей остановке я снова резко вышел, прошёл квартал и нырнул в ближайшую станцию метро. Вниз, в гулкий, пахнущий сыростью и металлом мир подземки. Здесь затеряться было проще, но и нарваться на засаду на пересадке – тоже.

Купил жетон, прошёл через турникет. Платформа была почти пуста. Я выбрал место в тени колонны и стал ждать поезда, внимательно осматривая немногочисленных пассажиров. Старик с газетой, женщина с ребёнком, двое работяг в кепках… Никого подозрительного. Но взгляд то и дело возвращался к человеку, стоявшему у противоположной стены чуть поодаль. Обычный клерк на вид – потёртый костюм, шляпа, портфель в руке. Он читал книгу, но как-то… слишком напряжённо. Глаза быстро бегали по строчкам, но голова не поворачивалась. Он следил за мной? Или просто ждал своего поезда?

Подошёл поезд. Я не спешил входить, пропустил вперёд женщину с ребёнком. Краем глаза следил за клерком с книгой. Он тоже не спешил, подождал, пока двери почти закроются, и шагнул в соседний вагон. Подозрительно? Или совпадение?

В вагоне я занял место у окна, но спиной к движению, чтобы видеть отражение в стекле. Клерк сидел в своём вагоне через проход, по-прежнему уткнувшись в книгу. Возможно, я стал слишком мнительным после Аркхэма. Эти ребята на «Форде» – скорее всего, обычные мордовороты, посланные Блэквудом или кем-то ещё из его окружения, чтобы припугнуть или проследить. А клерк – просто клерк. Но Максим Волков знал: недооценка противника – самый короткий путь на кладбище.

На следующей станции я вышел. Клерк с книгой остался в вагоне. Значит, ошибся. Я быстро перешёл на другую платформу, на линию, идущую в центр. Нужно было окончательно запутать следы, прежде чем возвращаться в контору или идти в другое безопасное место.

Поднявшись на поверхность где-то в районе Юнион-сквер, я почувствовал себя увереннее. Слежки вроде бы не было. Я прошёлся по парку, купил хот-дог у лоточника (американская отрава, но голод не тётка), посидел на скамейке, наблюдая за голубями и людьми. Город жил своей обычной суетливой жизнью, и мои недавние приключения среди культистов и теней казались уже почти нереальными. Почти.

Но расслабляться было нельзя. Нужно было проверить, кто следил за мной. Вернуться в контору и посмотреть, появится ли снова «Форд»? Слишком рискованно. Использовать Сида… но Сида больше не было. Может, задействовать один из запасных каналов связи с Центром? Просто передать информацию о слежке, об интересе ко мне со стороны неизвестных? Это могло бы быть полезно, но и опасно – если они решат вмешаться или, наоборот, приказать мне отойти от этого «непрофильного» дела… Нет, пока рано. Максим Волков должен был справиться сам. Вернее, Джек Стоун.

Был ещё один способ. Проверить машину. Чёрный «Форд». Если это были не случайные бандиты, а люди какой-то организации (охрана Блэквуда, конкурирующая фирма, «внешние агенты»?), у машины мог быть номер, который что-то скажет. Я не запомнил его точно в утренней суете, но общие черты… В полицейской базе данных такие машины могли числиться в угоне или принадлежать известным фигурам. У меня были… скажем так, определённые возможности получить доступ к части этой информации. Нелегально, конечно. Через одного знакомого клерка в городском архиве, который за пару десятков долларов готов был закрыть глаза на некоторые запросы. Рискованно, но это мог быть ключ.

Решено. Джек Стоун отправляется в архив. Нужно было пробить номер «Форда» (придётся немного пофантазировать с цифрами, но модель и цвет известны) и, заодно, посмотреть информацию на Армитеджа Грея и Сайласа Блэквуда – вдруг в официальных записях найдётся что-то, чего они не рассказали. Это было уже что-то конкретное. Работа для детектива.

Я встал со скамейки, бросил недоеденный хот-дог голубям (пусть хоть они порадуются американской мечте) и направился в сторону муниципального архива. Игра продолжалась, и теперь я собирался сделать свой ход.

Глава 13. Пыль Архивов и Призраки Прошлого

Муниципальный архив Нью-Йорка располагался в старом, величественном здании с колоннами и высокими потолками, где гулким эхом отдавался каждый шаг. Здесь хранилась история города – в миллионах пыльных папок, регистрационных книг, полицейских отчётов, налоговых деклараций. Клад для историка или шпиона, если знать, что искать и как получить доступ.

Мой «знакомый» клерк, Лео Фишбейн, работал в отделе транспортных средств. Маленький, лысеющий человечек в очках с толстыми стёклами и вечно испуганным выражением лица. Он ненавидел свою работу, грошовую зарплату и начальника-самодура, и поэтому за скромное вознаграждение был готов пойти на небольшие должностные нарушения. Идеальный агент влияния на микроуровне. Таких Лео Фишбейнов в Америке были тысячи, и Максим Волков иногда ими пользовался, когда требовалось что-то быстро проверить без привлечения внимания Центра.

Я нашёл его за столом, заваленным бумагами, в огромном зале архива. Он поднял голову, увидел меня, и его глаза испуганно забегали за стёклами очков. Я сделал ему незаметный знак – встретиться через пять минут в курилке.

В тесной, прокуренной комнатке Лео нервно теребил в руках дешёвую сигарету.

– Мистер Стоун? Что-то срочное? Вы же знаете, шеф сегодня зверствует… Если он заметит…

– Успокойся, Лео, это быстро. Мне нужна информация. Пара запросов. Конфиденциально, как обычно. Вот, держи. – Я сунул ему в руку помятую двадцатку. Для Лео это было больше, чем дневная зарплата. Его глаза блеснули.

– Ч-что нужно, мистер Стоун? Постараюсь помочь… если это не слишком… опасно.

– Обычная проверка. Автомобиль – чёрный «Форд» седан, этого года или прошлого. Номер… – я продиктовал комбинацию, которую прикинул, исходя из того, что видел мельком. – Возможно, немного другой, но в этом диапазоне. Проверь по базе, не числится ли в угоне, кому принадлежит. Второе – два имени. Армитедж Грей, возраст около 50. И Сайлас Блэквуд, возраст… ну, скажем, от 60 и старше. Мне нужна любая информация – адреса (кроме пентхауса Блэквуда), связи, возможные дела в полиции, налоговые проблемы, что угодно. Понимаешь?

Лео сглотнул, глядя на список.

– Сайлас Блэквуд? Тот самый?! Мистер Стоун, это… это может быть опасно! У таких людей везде свои глаза и уши! – Я плачу тебе не за рассуждения об опасности, Лео, а за информацию. Быстро и тихо. Сможешь?

Он помялся, но двадцатка в кармане грела душу сильнее, чем страх.

– Л-ладно… Попробую… Но это займёт время. Придётся копаться в разных отделах… Зайдите… зайдите часа через два в кафе «У Джо» на углу. Я оставлю там для вас конверт у бармена. Спросите пакет для «мистера Брауна».

– Договорились, Лео. И будь осторожен. Чтобы никто ничего не заподозрил.

– Я всегда осторожен, мистер Стоун, – вздохнул он обречённо.

Два часа ожидания я убил, бесцельно слоняясь по улицам, стараясь не думать о тенях, культах и таинственных Ключах. Пытался представить себя обычным Джеком Стоуном, размышляющим о ставках на завтрашних бегах или о новой блондинке в баре за углом. Получалось плохо. Образы Марлоу, карабкающегося по карнизу со свитком, Спейда с его ледяным взглядом, перекошенного от ужаса лица Блэквуда и, главное, шёпота за стеной – всё это стояло перед глазами. Какая связь между бруклинскими культистами, этим Ключом, Грєем, Блэквудом? Кто дёргает за ниточки? Максим Волков чувствовал, что это дело выходит далеко за рамки обычной шпионской игры или даже борьбы с оккультными фанатиками. Здесь пахло чем-то… большим.

Ровно через два часа я был в кафе «У Джо». Обычная забегаловка с липкими столами и запахом жареного лука. Бармен, здоровенный детина с полотенцем через плечо, молча протянул мне объёмистый коричневый конверт, когда я назвал пароль «мистер Браун».

Я нашёл свободный столик в углу, заказал чашку бурды, которую они называли кофе, и вскрыл конверт. Внутри – несколько листов, исписанных торопливым, бисерным почерком Лео.

Первым шёл отчёт по машине. «Форд», похожий на тот, что я описал, с номером, близким к названному мной, числился за… «Корпорацией Блэквуд Энтерпрайзес». Одна из многочисленных дочерних фирм Сайласа Блэквуда. Значит, это были его люди? Следили за мной по его приказу? Или кто-то из его службы безопасности вёл свою игру? Это ничего не проясняло, но сужало круг поисков. По крайней мере, это не были федералы или полиция.

Дальше – информация по Грею. Армитедж Фелониус Грей. «Фелониус»? Говорящее имечко. Возраст 52 года. Родился в Провиденсе, Род-Айленд. Образование – Мискатоникский университет, Аркхэм (!!!), специалист по античной истории и редким языкам. Бакалавр. Дальше – пробел. Никаких записей о работе до поступления на службу к Блэквуду около двадцати лет назад. Адрес – пентхаус «Эксельсиор Гранд». Никаких других адресов, никакой собственности, никаких банковских счетов на его имя (по крайней мере, в открытых базах). Из близких родственников – только два брата. Старший, Элдридж Армитедж, лет пятидесяти четырёх, так и остался в Аркхэме, при Мискатоникском университете. Младший, Генри Армитедж, около пятидесяти, обосновался в Англии, преподаёт в Лондонском университете. Три брата, каждый со своими странностями и пристрастием к пыльным фолиантам, но контакты между ними, похоже, редки. Жил только работой на Блэквуда и своими… исследованиями? Никаких проблем с законом. Идеальная биография для «хранителя». Или для шпиона? А вот это уже интересно: в графе «Особые отметки» – запись пятилетней давности из полицейского архива Аркхэма. Не арест, а… вызов. По поводу «странного инцидента» в университетской библиотеке. Подробностей нет, дело закрыто как «ложная тревога». Что за инцидент? Тоже связанный с Запертой комнатой? Или с чем-то ещё? Аркхэм… Мискатоник… Грей был оттуда родом. Круг замыкался.

И наконец, Сайлас Блэквуд. Возраст – 78 лет (выглядел моложе… или старше?). Родился в Нью-Йорке, в семье старых денег. Огромная промышленная и финансовая империя, построенная им самим на руинах отцовского состояния. Жёсткий, безжалостный бизнесмен в молодости. Но последние лет двадцать… отошёл от дел. Стал затворником. Увлёкся коллекционированием редких артефактов, мистицизмом, восточными практиками. Ходили слухи о его связях с тайными обществами, о странных ритуалах в его пентхаусе, о нездоровом интересе к продлению жизни и… поиску бессмертия. Полиция им не интересовалась – деньги решают всё. Но в светских и деловых кругах его считали эксцентричным безумцем, опасным стариком, играющим с огнём. Из интересного: несколько лет назад его единственная дочь, Элинор Блэквуд, погибла при странных обстоятельствах – официальная версия «несчастный случай во время альпинизма в Швейцарии». Но ходили слухи… о другом. О том, что она была вовлечена в дела отца и… что-то пошло не так.

Я отложил листы Лео. Картина прояснялась. И становилась ещё более мрачной. Грей – человек из Аркхэма, специалист по древностям, связанный с Мискатоником, возможно, замешанный в каком-то инциденте в библиотеке. Блэквуд – стареющий магнат-оккультист, ищущий бессмертия и силы в древних артефактах, окруживший себя тайнами и страхами, потерявший дочь при загадочных обстоятельствах. Люди Блэквуда следят за мной. Ключ – артефакт огромной силы, за которым охотятся не только Блэквуд и Грей, но и некие «внешние агенты». И где-то в этой паутине затерялся Марлоу с картой и Спейд, копающий под Блэквуда издалека.

Что делать дальше? Пытаться найти пропавшую книгу Грея из его комнаты? Связаться с Аркхэмом, попытаться узнать подробности того инцидента в библиотеке (снова Уилмарт? но он недоступен)? Копать под погибшую дочь Блэквуда? Или… сосредоточиться на блокноте и том скрытом символе? Символ в виде «Y» или перекрёстка… Где я мог его видеть?

Я снова посмотрел в окно. Серое небо, мокрые улицы. И вдруг – мозг щёлкнул, как затвор фотоаппарата. Перекрёсток… символ… Старая заброшенная церковь на углу моей улицы в Бруклине! Та, мимо которой я ходил сотни раз. Недавно там появились какие-то странные знаки на стенах, нацарапанные углём или краской. Я не придавал им значения, мало ли сумасшедших в Бруклине… Но один из них… Да! Он был похож! Очень похож на тот самый символ из блокнота!

Совпадение? Или… бруклинские культисты оставили свой след? А может, это и есть то место, куда ведёт их след? Заброшенная церковь… идеальное место для тайных сборищ и тёмных ритуалов.

Нужно было проверить. Немедленно.

Глава 14. Церковь Разбитых Витражей и Знак на Стене

Кофе в забегаловке «У Джо» был отвратительным даже по нью-йоркским меркам, но информация, полученная от Лео Фишбейна, и внезапная догадка про церковь на углу взбодрили меня лучше любого эспрессо. Я бросил пару монет на липкий стол, вышел на улицу и поймал такси до Бруклина. Ехать обратно в свою вотчину после блеска и теней Манхэттена было всё равно что возвращаться из отпуска в Заполярье – серо, уныло, но по-своему привычно.

Пока машина тащилась по Бруклинскому мосту, я снова прокручивал в голове события последних дней. Миллионер-оккультист Блэквуд, его пропавший хранитель Грей, загадочный Ключ, тварь из теней, конкуренты Спейд и Марлоу, блокнот с жуткими символами, скрытый знак... Всё это складывалось в такую дикую, неправдоподобную картину, что хотелось ущипнуть себя или просто напиться до беспамятства. Максим Волков привык к сложности, к многослойности операций, но это было за гранью. Шпионаж? Контрразведка? Или просто коллективное помешательство на почве Лавкрафта и дешёвых ужастиков? В любом случае, символ на стене церкви был единственной конкретной ниточкой, за которую можно было уцепиться прямо сейчас, здесь, в Нью-Йорке.

Я попросил водителя высадить меня за пару кварталов до нужного места. Не хотелось привлекать лишнего внимания к своему интересу заброшенным зданием. Последние кварталы я прошёл пешком. Дождь почти прекратился, но небо оставалось свинцовым, а воздух – влажным и тяжёлым. Район был тихим, немного запущенным – старые дома, небольшие магазинчики, редкие прохожие. И вот она показалась – церковь.

Стояла она на углу, зажатая между доходным домом и каким-то складом, и выглядела как призрак из прошлого. Небольшая, построенная из тёмного, выветренного камня, в псевдоготическом стиле, с высокой, но уже покосившейся колокольней без колокола. Витражи в узких стрельчатых окнах были разбиты или заколочены фанерой. Двери – массивные, дубовые – выглядели запертыми намертво. Вокруг – невысокая ржавая ограда, за которой виднелся небольшой, заросший бурьяном церковный двор с несколькими покосившимися надгробиями (видимо, когда-то здесь хоронили священников или особо почётных прихожан). Здание было явно заброшено много лет назад, и город медленно поглощал его, стирая память о былой святости.

Я остановился на противоположной стороне улицы, закурил «Кэмел», делая вид, что просто жду кого-то. Осмотрелся. Улица была пустынной. Никаких подозрительных машин, никаких наблюдателей. Похоже, мой вояж в Манхэттен и архив не привлёк лишнего внимания к моей скромной бруклинской жизни. Или они просто пока не связали Джека Стоуна с этой церковью.

Я подошёл ближе, к самой ограде. И начал внимательно осматривать стены. Да, вот они! Граффити. Обычные для таких мест каракули местных хулиганов, какие-то лозунги, непристойные рисунки... Но среди них… Да! Моё сердце ёкнуло. На боковой стене, той, что выходила в заросший дворик, чуть выше человеческого роста, был нацарапан он. Тот самый символ из блокнота, который я видел под слоем туши. Стилизованная «Y» или тройной перекрёсток. Нацарапан грубо, острым камнем или куском металла, но безошибочно узнаваемый. И рядом – ещё несколько мелких значков, похожих на те, что я видел в блокноте Нимы и Милоша.

Значит, память меня не подвела. Культисты действительно оставили здесь свой знак. Зачем? Обозначили место сбора? Отметили точку силы? Или это было предупреждение своим? Или чужим?

Нужно было попасть внутрь. Главные двери были закрыты. Я обошёл церковь со стороны двора. Ограда была невысокой, перелезть через неё не составило труда. Заросший двор выглядел ещё более уныло вблизи. Разбитые надгробия, мусор, пустые бутылки. Я подошёл к боковой стене, где был нацарапан символ. Потрогал его пальцем – царапины были относительно свежими, камень под ними был светлее.

Окна. Большинство были заколочены или разбиты, но одно, пониже, в цокольном этаже или ризнице, было просто закрыто ставней, которая держалась на ржавых петлях и одном гвозде. Джек Стоун достал из кармана свою универсальную «фомку» – прочный складной нож. Пара ловких движений – и ржавый гвоздь поддался. Ставня со скрипом отошла в сторону, открывая чёрный провал разбитого окна.

Я прислушался. Тишина. Только ветер завывал где-то под крышей да капала вода с прохудившейся водосточной трубы. Заглянул внутрь. Темно, пахнет плесенью, голубиным помётом и запустением. Похоже, внутри никого не было.

Решение пришло само собой. Оставлять такой след без внимания было нельзя. Нужно было проверить, что там внутри. Возможно, там логово культа? Место их встреч? Или просто случайная метка на стене? Но чутьё Максима Волкова подсказывало, что случайности здесь ни при чём.

Я осторожно пролез через окно внутрь. Оказался в небольшом помещении, похожем на бывшую ризницу или подсобку. Пыль, паутина, обломки мебели. Сквозь дверной проём без двери виднелся главный зал церкви.

Я двинулся туда, стараясь ступать как можно тише. Фонарик я пока не включал, глаза постепенно привыкали к полумраку, царившему под высокими сводами. Главный зал производил гнетущее впечатление. Когда-то он, наверное, был красив, но теперь всё пришло в упадок. Скамейки для прихожан были сломаны или отсутствовали, алтарь разграблен, на полу валялись обломки штукатурки, куски разбитых витражей тускло поблёскивали в полутьме. Голуби, свившие гнёзда где-то под куполом, недовольно курлыкали, обеспокоенные моим вторжением.

Но меня интересовало не запустение. Я искал следы. Следы культа. Следы Нимы и Милоша. Следы их «Хозяина». Я медленно прошёлся по залу, светя себе под ноги слабым лучом фонарика.

И я их нашёл. Не сразу. В дальнем углу, за остатками алтарной преграды, пол был чище, чем в остальной части зала. Пыль здесь была смётена. А на каменных плитах виднелись остатки… да, опять мела. Едва заметные белые линии, почти стёртые временем или кем-то намеренно. Они образовывали сложный узор, похожий на те, что я видел в квартире культистов и в Аркхэме. Значит, они были и здесь. Проводили свои ритуалы.

Что ещё? Я посветил фонариком вокруг. Несколько огарков толстых чёрных свечей. Пятно на полу – похожее на то, что было в центре круга у Нимы и Милоша, как будто что-то прожгли или пролили. И… на стене, над этим местом, ещё один символ. Тот же самый знак перекрёстка, но нарисованный чем-то тёмно-красным. Кровью? Охрой? Трудно сказать.

Здесь явно было место их сборищ. Но сейчас – пусто. Похоже, после инцидента в Бруклине они сюда не возвращались. Или их спугнули?

Я собирался уже уходить, решив, что больше ничего интересного здесь не найду, как вдруг мой взгляд упал на пол у самого алтаря. Что-то маленькое, блестящее в луче фонарика. Я подошёл, наклонился. Металлическая пуговица. Не простая, а от униформы. Дорогой, качественной. С гербом или эмблемой… До боли знакомой… Да это же пуговица от ливреи шофёра Сайласа Блэквуда! Того самого, что привозил мне приглашение!

Что делала пуговица человека Блэквуда здесь, на полу заброшенной церкви в Бруклине, рядом с местом ритуалов культа? Совпадение? Маловероятно. Значит, Блэквуд или его люди были здесь? Они связаны с этим культом? Неужели Нима и Милош работали на него? Или против него? Голова шла кругом.

Я поднял пуговицу, сунул её в карман. Ещё одна улика. Ещё один вопрос в этом безумном деле. Теперь нужно было не просто искать Ключ. Нужно было понять, кто есть кто в этой игре. Кто дёргает за ниточки – Блэквуд? Таинственный «Хозяин»? Или это вообще одно и то же лицо? И какую роль во всём этом играли Марлоу и Спейд? Не были ли и они пешками в чужой игре, как и я?

Я быстро покинул церковь тем же путём, через окно ризницы. Снаружи ничего не изменилось. Улица была пуста. Тишина.

Я побрёл обратно в сторону своей конторы. Мысли метались. Пуговица шофёра Блэквуда в церкви культистов… Это меняло всё. Блэквуд был не просто напуганным коллекционером. Он был в самом центре этой паутины. И нанимая нас троих, он, возможно, преследовал совсем не те цели, о которых говорил. Может, он искал не Ключ, а… предателей в рядах своего культа? Или хотел стравить нас с «внешними агентами»? Или просто убрать всех свидетелей его тёмных дел?

Нужно было копать под Блэквуда. Глубже, чем это делал Спейд из Сан-Франциско. Мне нужна была информация о его связях, о его реальных делах, о его «Корпорации Блэквуд Энтерпрайзес», чья машина за мной следила. И здесь… здесь без помощи Центра было уже не обойтись. Риск был велик, но и ставки тоже. Пора было Максиму Волкову выходить на связь.

Глава 15. Шифровка на Волнах и Молчание Центра

Решение связаться с Центром далось нелегко. Последние годы я работал почти автономно, поддерживая лишь минимально необходимый контакт через тайники и редкие шифровки. Легенда Джека Стоуна требовала максимальной изоляции. К тому же, сама суть этого дела – культы, тени, артефакты – была настолько далека от привычных задач разведки, что я опасался реакции начальства. Сочтут за бред, отстранят, отправят на проверку… В лучшем случае. В худшем – могут заподозрить в дезинформации или даже в предательстве. Игры с оккультизмом в атеистическом государстве не приветствовались, мягко говоря. Да и чем вообще могут помочь товарищи из Москвы против древних богов и их слуг? Выслать отряд красноармейцев с винтовками Мосина против теней? Звучит как плохая шутка.

Но пуговица шофёра Блэквуда всё меняла. Сайлас Блэквуд – крупная фигура, промышленный магнат, пусть и отошедший от дел, но сохранивший огромное влияние и связи. Его возможная причастность к деструктивному культу, обладающему непонятными, но явно опасными возможностями, – это уже не просто бредни частного сыщика. Это потенциальная угроза интересам государства. Кто знает, что этот Блэквуд задумал? И на кого он на самом деле работает, помимо своего «Хозяина»? Не связан ли он с немцами из «Аненербе», которые тоже, по слухам, интересуются подобными вещами? Вот это уже язык, понятный Центру. Угроза фашизма, помноженная на оккультизм, – гремучая смесь, которую нельзя игнорировать.

Кроме того, мне нужна была информация. Глубокая, оперативная информация о Блэквуде, его корпорации, его международных связях, о погибшей дочери, о возможных утечках технологий или финансов. То, что не достать через Лео Фишбейна или газетные вырезки. Здесь требовались ресурсы серьёзной разведки.

Риск был велик, но бездействие могло оказаться ещё опаснее. Я решился.

Канал связи был давно отработан. Не тайники – это слишком долго. А радио. Короткий сеанс на зашифрованной волне в строго определённое время. У меня был портативный передатчик – не шедевр техники, конечно, громоздкий ящик по меркам будущего, но надёжный и с хорошей системой шифрования, основанной на одноразовых блокнотах. Передатчик хранился не в конторе, а в другом моём убежище – маленькой комнатушке над прачечной в Нижнем Ист-Сайде, где Джек Стоун официально не бывал.

Дождавшись глубокой ночи, я отправился туда. Переулки Нижнего Ист-Сайда были темны и полны теней – но на этот раз обычных, человеческих. Тени нищеты, отчаяния, мелкого криминала. Привычная среда.

Комнатушка была спартанской: койка, стол, стул и замаскированный под старый сундук ящик с аппаратурой. Я быстро настроил передатчик, проверил частоту, сверился с часами. Время сеанса приближалось.

Шифровка была краткой, но ёмкой. Я не стал вдаваться в детали про котов и тени – это было бы глупо. Сосредоточился на фактах, понятных Центру.

«Объект „Паук“ (Сайлас Блэквуд) предположительно связан с деструктивной сектой (возможно, фашистского толка, требует проверки). Ведёт опасные разработки (характер неясен, возможно, пси-оружие или иное). Объект „Хранитель“ (Армитедж Грей, связь с Мискатоникским Университетом) исчез, возможно, ликвидирован сектой или „Пауком“. Обнаружен интерес „Паука“ к моей деятельности. Зафиксирована слежка (автомобиль „Форд“, принадлежит структуре „Паука“). Обнаружено место сбора секты (заброшенная церковь, Бруклин), найдены следы ритуалов и связь с людьми „Паука“. Прошу срочно предоставить полную информацию по „Пауку“ (бизнес, международные контакты, семья, служба безопасности, особые интересы), по „Хранителю“ (связи в Аркхэме, инцидент в библиотеке 5 лет назад), по символике секты (фото прилагается к следующему сеансу, если будет возможность). Требуется оценка угрозы. Действую по обстановке. Волков».

Отстучав шифровку на ключе, я несколько раз передал её в эфир. Затем переключился на приём, ожидая подтверждения или, если повезёт, немедленного ответа.

Эфир молчал. Только треск статических разрядов. Я ждал. Десять минут. Пятнадцать. Полчаса. Тишина. Это было необычно. Обычно подтверждение приходило почти сразу. Может, проблемы со связью? Атмосферные помехи? Или… или они получили сообщение, но решили не отвечать? Оставили меня действовать на свой страх и риск? Или, что хуже, не поверили и решили отозвать?

Тревога снова сдавила грудь. Одно дело – рисковать, зная, что за спиной есть поддержка, пусть и невидимая. Другое – остаться совсем одному против неизвестного врага, когда даже твои собственные начальники тебе не доверяют или игнорируют.

Я подождал ещё немного. Безрезультатно. Сеанс связи закончился. Я разобрал аппаратуру, спрятал её обратно в тайник. Что делать теперь? Ждать следующего сеанса через несколько дней? Или действовать, исходя из той информации, что есть?

Молчание Центра могло означать что угодно. От технических проблем до приказа «не вмешиваться». Или они собирают информацию и ответят позже? Последнее казалось наиболее вероятным, но и самым опасным – время уходило.

Нет, сидеть и ждать было нельзя. Игра продолжалась. Карта где-то у Марлоу. Спейд роет информацию. Блэквуд затаился в своём пентхаусе. А культисты… где они? Залегли на дно? Или готовят новый удар? И символ «Y»… он всё ещё не давал покоя.

Я должен был действовать сам. Продолжать расследование как Джек Стоун. Копать под Блэквуда доступными методами. Попробовать выйти на Марлоу или Спейда – может, кто-то из них что-то нарыл? Или… вернуться к единственной ниточке, которая у меня была здесь, в Нью-Йорке. Заброшенная церковь. Символ на стене. Пуговица шофёра. Что-то я там упустил. Нужно было вернуться туда. Днём. При свете дня иногда видишь то, что скрывает ночная тьма.

Да, это был план. Не самый лучший, но хоть какой-то. Завтра Джек Стоун снова отправится в Бруклин. Осмотреть церковь при свете дня. Поискать другие следы. Попытаться понять, что означал тот символ перекрёстка. Может, это не просто знак культа, а… указатель? Направление? Место?

Я вышел из убежища в предрассветную мглу Нижнего Ист-Сайда. Чувство одиночества было острым, как бритва. Я был один против целого мира – мира гангстеров, продажных копов, безумных миллионеров, шпионов и… теней из-за грани. Задача казалась невыполнимой. Но Максим Волков не привык отступать. Даже если Центр молчал. Игра должна быть сыграна до конца. Любой ценой.

Глава 16. Дневной Свет и Забытые Имена

На следующий день погода не изменилась – всё та же серая хмарь висела над Нью-Йорком, но дождя хотя бы не было. Это немного улучшало видимость и настроение, хотя последнее было весьма относительно. После бессонной ночи, проведённой в размышлениях и тщетном ожидании ответа от Центра, я чувствовал себя разбитым и злым. Но работа есть работа, особенно когда от неё зависит твоя шкура и, возможно, что-то большее.

Я снова отправился в Бруклин, на этот раз не таясь особенно, но и не привлекая внимания – обычный Джек Стоун, идущий по своим детективным делам. Добрался до заброшенной церкви на углу. Днём она выглядела ещё более уныло и заброшенно, чем ночью. Разбитые витражи зияли тёмными дырами, камень стен покрылся плесенью и грязными подтёками. Ограда покосилась, двор зарос бурьяном по пояс. Место смерти и забвения.

Я снова обошёл здание, осматривая стены. Символ «Y»-перекрёстка, нацарапанный на боковой стене, был хорошо виден при дневном свете. Рядом с ним – другие мелкие значки, бессистемные на первый взгляд. Я достал свой блокнот и тщательно перерисовал их все – возможно, в сочетании они давали какой-то ключ.

Убедившись, что поблизости никого нет, я снова перелез через ограду и пробрался к тому самому окну в ризнице, которое вскрыл прошлой ночью. Ставня была на месте, я аккуратно прикрыл её за собой, когда уходил. Сейчас она легко поддалась. Я снова оказался внутри.

Дневной свет, проникавший сквозь разбитые витражи и дыры в крыше, скупо освещал главный зал церкви. Пыль висела в воздухе золотистыми столбами. Голуби всё так же недовольно курлыкали под сводами. Следы нашего ночного визита были почти незаметны – разве что пыль на полу была чуть больше растоптана.

Я направился к алтарной части, где обнаружил следы ритуала. Меловые разводы, которые мы оставили с Уилмартом, были видны, но уже не так явно. Огарки чёрных свечей валялись на прежнем месте. Пятно в центре – тоже. И символ на стене, нарисованный тёмно-красным… Днём он выглядел ещё более зловеще.

Пуговица шофёра Блэквуда… я нашёл её здесь. Значит, люди Блэквуда были внутри. Проводили ритуал? Или прервали его? Или искали что-то? Я внимательно осмотрел пол вокруг алтаря. Ничего нового. Ни оброненных бумаг, ни гильз, ни следов борьбы. Кроме… одного.

У самого основания алтаря, почти заваленная обломками штукатурки, лежала небольшая медная табличка. Видимо, когда-то она была прикреплена к алтарю или к стене рядом с ним, но потом отвалилась от времени или была сорвана. На табличке была выгравирована надпись. Я протёр её рукавом плаща.

«В память о преподобном отце Илайдже Грейе и его пастве, трагически погибших при пожаре в год Господень 1888»

Илайджа Грей… Грей? Та же фамилия, что и у пропавшего секретаря Блэквуда, Армитеджа Грея! Неужели просто совпадение? В Нью-Йорке миллионы людей. Но священник с такой фамилией, служивший в этой заброшенной церкви, где теперь проводят ритуалы культисты, связанные (возможно) с его однофамильцем-хранителем… Нет, это не могло быть совпадением. Максим Волков нутром чуял связь.

Илайджа Грей. Преподобный отец. Погиб при пожаре вместе с паствой в 1888 году. Почти полвека назад. Что здесь произошло тогда? И как это связано с Армитеджем Греем? Был ли преподобный Илайджа его предком? Отцом? Дедом? Это объяснило бы интерес Армитеджа к этой церкви и, возможно, к тому знанию, которым мог обладать его предок-священник. А пожар… был ли он случайным? Или его устроили? Возможно, те самые «внешние агенты», о которых говорил Блэквуд, уже тогда пытались добраться до чего-то, что хранил этот священник?

Я быстро записал имя и дату в свой блокнот. Это была новая зацепка. Реальная, проверяемая. Нужно было снова идти в архив. Или в старые газеты. Узнать всё об этом Илайдже Грее, о его церкви, о пожаре 1888 года.

И символ. «Y»-перекрёсток. Не мог ли он быть как-то связан с Илайджей Греем? Может, это был его личный знак? Или знак его паствы? Я снова посмотрел на стену, где он был нацарапан, потом на табличку… Ничего похожего. Но связь должна была быть.

Я решил ещё раз осмотреть церковный дворик с надгробиями. Может, там найдётся могила самого Илайджи Грея? Или кого-то из его паствы с тем же символом?

Я вышел во двор. Солнце так и не появилось, но стало чуть светлее. Пробираясь сквозь бурьян, я рассматривал старые, замшелые надгробия. Имена и даты почти стёрлись от времени и непогоды. Джонсон… Смит… О’Коннел… обычные имена ирландских и английских иммигрантов, населявших этот район в конце XIX века. Ничего интересного.

Я уже собирался уходить, как вдруг споткнулся обо что-то твёрдое, скрытое в траве у самой ограды. Наклонился. Это был не камень. А металлический люк. Небольшой, квадратный, покрытый ржавчиной, но явно искусственного происхождения. Ведущий… куда? В подвал? В крипту под церковью? Такие часто бывали в старых храмах.

Люк был тяжёлым, но не заперт. Поддев его краем ножа, я с трудом приподнял крышку. Вниз вела узкая каменная лестница, уходящая во мрак. Оттуда тянуло холодом, сыростью и… запахом тлена?

Спускаться туда одному было безумием. Но любопытство детектива (и разведчика) пересилило осторожность. Что, если там спрятано что-то важное? Что-то, связанное с Илайджей Греем, с пожаром, с культом? Или даже… с тем самым Ключом, который так искали Грей, Блэквуд и все остальные?

Я достал фонарик, проверил «Кольт». Сделал глубокий вдох и начал спуск в неизвестность. Подземный мир Бруклина мог скрывать тайны похлеще, чем те, что лежали на поверхности. И я был готов рискнуть, чтобы их раскрыть. Даже если там, внизу, меня ждали не только пыльные кости, но и что-то похуже.

Глава 17. Крипта Преподобного Грея и Книга в Нише

Сырые каменные ступени уходили вниз, во мрак, и каждый мой шаг гулко отдавался в тишине подземелья. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло вековой пылью, плесенью и чем-то ещё – сладковато-приторным запахом тлена, который всегда присутствует в местах захоронений. Луч моего фонарика выхватывал из темноты грубую каменную кладку стен, покрытых слизью и паутиной, низкий сводчатый потолок, от которого капала вода. Джек Стоун поморщился – не любил он такие места, они слишком напоминали могилу. Максим Волков был более прагматичен – любое подземелье могло быть укрытием, тайником или путём к отступлению, главное – быть начеку.

Лестница закончилась, выведя меня в небольшое сводчатое помещение. Крипта. Под полом церкви действительно было захоронение. Вдоль стен располагались каменные ниши, некоторые пустые, некоторые заложены плитами с полустёртыми именами и датами. Здесь покоились те самые священники или почётные прихожане, чьи имена я видел на надгробиях во дворе. Но меня интересовало другое. Илайджа Грей.

Я медленно двинулся вдоль стен, освещая плиты фонариком. Большинство надписей были нечитаемы. Но в дальнем конце крипты, в самой большой и явно самой старой нише, я нашёл то, что искал. Плита была расколота, но имя читалось отчётливо:

«ПРЕПОДОБНЫЙ ИЛАЙДЖА ГРЕЙ» «Пастырь заблудших овец» «Погиб во имя Света в огне» «1820–1888»

Значит, он действительно был здесь похоронен. Или то, что от него осталось после пожара. Но почему ниша была в таком состоянии? Плита расколота, часть кладки обрушена… Кто-то пытался проникнуть внутрь? Осквернить могилу? Или… что-то искал?

Я посветил фонариком в образовавшийся пролом. За плитой была пустота. Склеп был пуст. Ни гроба, ни останков. Ничего. Только пыль и несколько осколков камня. Куда всё делось? Сгорело в пожаре и прах развеяли? Или… тело было похищено?

Эта мысль была неприятной. В контексте культа и их интереса к энергии, резонансу и, возможно, крови… использование останков могло быть частью какого-то жуткого ритуала.

Я продолжил осмотр крипты. Кроме ниш с захоронениями, здесь не было ничего примечательного. Голые каменные стены, земляной пол, утоптанный за десятилетия. Никаких следов ритуалов, никаких символов, никаких свечей. Культисты здесь не собирались. Но кто-то здесь был. И этот кто-то интересовался останками преподобного Грея.

Я уже собирался возвращаться наверх, разочарованный отсутствием новых улик, как вдруг мой луч фонарика выхватил что-то необычное в стене, прямо над расколотой нишей Илайджи Грея. Небольшое углубление, почти незаметное, прикрытое куском камня, который лишь немного отличался по цвету от остальной кладки. Тайник?

Я подошёл ближе. Камень был подогнан почти идеально, но сидел не плотно. Поддев его ножом, я без труда вытащил его из стены. За ним открылась небольшая ниша, достаточно глубокая, чтобы что-то спрятать. И она не была пуста.

Внутри, завёрнутая в кусок истлевшей ткани, лежала книга. Небольшая, в тёмном кожаном переплёте, без названия на обложке. Переплёт был старым, потрёпанным, но удивительно хорошо сохранившимся для такого сырого места. Кожа была гладкой, но какой-то… странной на ощупь. Не коровья, не свиная… Максим Волков не был специалистом, но что-то в текстуре этой кожи вызывало неприятные ассоциации.

Я осторожно взял книгу в руки. Она была тяжёлой для своего размера. Страницы из плотного пергамента или очень качественной старой бумаги были покрыты рукописным текстом. Не латынь, не греческий. И не та вязь, что была в блокноте культистов. Это был… староанглийский? Или какой-то его архаичный вариант, с витиеватыми буквами и странными оборотами. И текст перемежался с рисунками – символами (некоторые из них были похожи на те, что я видел!), диаграммами, изображениями каких-то существ и… картами звёздного неба, снова с незнакомыми созвездиями.

Это был дневник? Трактат? Гримуар? Скорее всего, что-то личное, принадлежавшее преподобному Илайдже Грею. Его секреты, которые он спрятал здесь, в своей пустой гробнице.

Я пролистал несколько страниц наугад. Текст был трудным для понимания, но отдельные фразы и слова выхватывались сознанием: «…голоса из бездны…», «…договор с тенями…», «…защита от Них…», «…Ключ и Врата…», «…звёзды встают в ряд…», «…очищение огнём…».

Похоже, преподобный Илайджа Грей был не просто священником. Он был… кем? Еретиком? Оккультистом, пытавшимся совместить христианство с какими-то древними, тёмными верованиями? Или он действительно боролся с «тенями», используя их же оружие? А пожар… был ли он «очищением», как здесь написано? Попыткой уничтожить что-то или кого-то? Или преподобный сам его устроил, чтобы замести следы или спастись?

А главное – упоминался Ключ! Тот самый, что искал Армитедж Грей и Блэквуд. Значит, история Ключа уходила корнями в прошлое, к этому странному священнику и его церкви. Армитедж, вероятно, нашёл этот дневник (или знал о нём от предков), и это положило начало его собственным поискам и роли «хранителя».

Этот дневник был невероятной находкой. Ключ к пониманию всего дела. К пониманию мотивов Грея, Блэквуда, культа… Но одновременно это была и опасная вещь. Знания, содержащиеся здесь, могли свести с ума. Или привлечь внимание тех, кто ищет Ключ. Я не мог оставить его здесь. Но и нести с собой было рискованно.

Я быстро завернул книгу обратно в ткань и спрятал под плащ. Решено – заберу с собой. В своей конторе, в сейфе, она будет в большей безопасности, чем здесь. И у меня будет время попытаться расшифровать хотя бы часть записей.

Прежде чем уйти, я ещё раз посветил фонариком в пустую нишу в стене. На задней стенке ниши было что-то нацарапано. Мелко, почти невидимо. Я приблизил фонарик. Это был… тот самый символ! Стилизованная «Y» или тройной перекрёсток! Знак Илайджи Грея? Его тайный символ? Теперь он обретал смысл.

Я выбрался из крипты на поверхность, во двор церкви. Поставил люк на место, присыпал его немного землёй и мусором, чтобы не бросался в глаза. День клонился к вечеру, серое небо становилось ещё темнее.

У меня была книга. Дневник Илайджи Грея. Ключ к прошлому. Но вопросов стало ещё больше. Кто похитил останки священника? Кто, кроме Армитеджа Грея, знал об этом дневнике? И как всё это связано с Сайласом Блэквудом и его поисками бессмертия и силы?

Одно было ясно – история Ключа была долгой и кровавой. И я оказался втянут в её новую, возможно, последнюю главу. Нужно было торопиться. Расшифровать дневник, понять, где искать Ключ и как его использовать или уничтожить раньше, чем это сделают другие. И Марлоу с его картой… Карта Грея вела к Ключу? Или к чему-то другому? Возможно, дневник Илайджи даст ответ и на этот вопрос.

Глава 18. Сейф, Виски и Первые Страницы Безумия

Я выбрался из церковного двора так же незаметно, как и проник туда. Тяжёлая книга под плащом, казалось, обжигала кожу или, наоборот, излучала могильный холод – трудно было разобрать. Ощущение прикосновения к чему-то древнему, запретному и очень опасному было почти физическим.

Нужно было немедленно вернуться в контору. Несмотря на риск слежки и недавние события, моя убогая каморка над ирландским пабом сейчас казалась самым надёжным местом для изучения такой находки. Там был сейф, крепкий кофе (пусть и отвратительный), бутылка виски для храбрости (или для того, чтобы заглушить голоса, которые могли зазвучать в голове после чтения дневника Илайджи Грея) и относительное уединение.

Дорога прошла без происшествий. Я несколько раз менял такси, делал крюки, проверял «хвост» – стандартные меры предосторожности. Вроде бы чисто. Либо те ребята на «Форде» потеряли мой след, либо у них появились дела поважнее, либо они просто выжидают. Последнее беспокоило больше всего.

Поднявшись к себе на третий этаж, я первым делом запер дверь на все замки и задвинул тяжёлый засов – хлипкая защита против пуль или тварей из теней, но психологически становилось немного спокойнее. Задёрнул шторы. Налил себе щедрую порцию виски – сегодня оно было особенно необходимо. И только потом достал из-под плаща дневник Илайджи Грея.

Положил его на стол. Тёмная, странная на ощупь кожа переплёта… Чьи это были руки, которые касались её последними? Самого Илайджи? Армитеджа? Или… кого-то ещё? Я осторожно открыл книгу.

Страницы из плотного, желтоватого пергамента. Запах старины, пыли и чего-то ещё, еле уловимого… ладана? Или тех самых химикатов, что ассоциировались с присутствием… иного?

Текст. Витиеватый, старомодный почерк. Местами чёткий и уверенный, местами – сбивчивый, лихорадочный, словно автор писал в спешке или в изменённом состоянии сознания. Архаичный английский был сложен для восприятия, но Максим Волков, благодаря своей подготовке, мог его разобрать. Медленно, страница за страницей, я начал погружаться в мир преподобного Илайджи Грея.

Это был не просто дневник. Это была исповедь. История священника, который приехал в Бруклин в середине XIX века с верой в Бога и желанием нести свет своей пастве. Но столкнулся здесь с чем-то древним, тёмным, что гнездилось в самой земле, в старых домах, в душах людей. Он писал о странных культах, существовавших здесь ещё до прихода белых. О ритуалах, проводимых в заброшенных местах вроде той самой церкви (которая, похоже, была построена на месте ещё более древнего капища). О «голосах из бездны», которые он начал слышать во время молитв. О «тенях», которые пытались проникнуть в наш мир.

Сначала он пытался бороться с этим с помощью веры, молитвы, экзорцизма. Но потом… потом что-то изменилось. Тон записей стал другим. Илайджа Грей начал изучать то, с чем боролся. Он доставал запретные книги, встречался со странными людьми, пытался понять природу «теней», их цели, их язык. В его записях появились те самые символы, диаграммы, астрологические расчёты. Он писал о «Древних», спящих за гранью миров, о их слугах на Земле, о вечной борьбе Света и Тьмы.

Он не перешёл на сторону Тьмы – по крайней мере, так казалось из записей. Он пытался найти способ использовать тёмные знания для защиты. Он верил, что сможет контролировать эти силы, обратить их против них самих. Он писал о некоем «Ключе» – артефакте или знании, которое он обнаружил (или получил?), способном как открывать Врата, так и закрывать их. Он стал Хранителем этого Ключа.

Записи становились всё более лихорадочными, параноидальными. Илайджа чувствовал, что за ним охотятся – «агенты Хаоса», «люди в чёрном», «члены Звёздного Ковена». Он боялся за Ключ, боялся за свою паству, которая могла пострадать. Он создал систему защиты, спрятал Ключ (где именно – в дневнике пока не говорилось, лишь намёки на звёзды и геометрию).

И последняя запись, датированная днём пожара 1888 года: «Они пришли. Знают про Ключ. Хотят забрать его силой. Договор с Тенями нарушен ими, не мной. Защита слабеет. Единственный выход – огонь. Очищение огнём. Сохранить Ключ от Них. Спрятать знание… в последнем убежище… под знаком Перекрёстка… Свет или Тьма – пусть решат потомки, если выживут… Прости меня, Господи… или те, кто вместо Него…»

Запись обрывалась. Похоже, преподобный Илайджа сам устроил пожар в церкви, чтобы уничтожить своих преследователей и скрыть Ключ и свои знания. А дневник он успел спрятать в тайнике в своей гробнице – «последнем убежище». И оставил знак – «Перекрёсток», тот самый символ «Y», нацарапанный в нише. Значит, этот символ – ключ к месту, где спрятано главное наследие Илайджи? Или сам Ключ?

Голова гудела. История была безумной, но она объясняла многое. Мотивы Армитеджа Грея (потомка, нашедшего дневник и продолжившего дело предка). Интерес Блэквуда (знал ли он всю историю или только часть про Ключ и силу?). Действия культа (они тоже знали про Ключ и пытались его заполучить, используя методы, описанные в запретных книгах, или преследуя Илайджу/Армитеджа).

Но где Ключ? Где «место под знаком Перекрёстка»? Это сама церковь? Или другое место, на которое указывает символ? Я снова посмотрел на рисунок символа в своём блокноте. Что он мог означать? Y-образный перекрёсток дорог? Место слияния трёх рек? Определённое созвездие?

И тут меня снова осенило. Вторая догадка за день – неслыханная щедрость для моего прокуренного мозга. Нью-Йорк. Город перекрёстков. Но есть один… самый знаменитый. Таймс-сквер. Когда-то он назывался Лонгакр-сквер, но после строительства здания «Нью-Йорк Таймс» его переименовали. Перекрёсток Бродвея и Седьмой авеню. Перекрёсток мира. А форма этого пересечения… если посмотреть на карту… Да! Она напоминала стилизованную «Y»!

Мог ли Илайджа Грей, живший в XIX веке, спрятать что-то важное на одном из самых оживлённых перекрёстков будущего? Звучало дико. Но и вся эта история была дикой. А лучшего способа спрятать что-то, чем оставить это у всех на виду, ещё не придумали.

Таймс-сквер. Но где именно? Под землёй? В одном из зданий? В фундаменте того самого здания «Нью-Йорк Таймс»? Нужен был более точный ориентир. Я снова впился взглядом в дневник Илайджи, пытаясь найти ещё хоть какой-то намёк, связанный с символом «Y» или Таймс-сквер.

И нашёл. На одной из последних страниц, среди астрологических расчётов и диаграмм, был небольшой рисунок – тот самый символ «Y», а рядом – несколько цифр: «40.757° N, 73.986° W». Координаты! Широта и долгота!

Я бросился к своему столу, где под кипой бумаг лежал старый атлас Нью-Йорка. Нашёл нужную страницу. Дрожащими руками отмерил координаты… Они указывали… точно на Таймс-сквер! Вернее, на одно конкретное место – небольшой пятачок посреди площади, где сейчас стояла… статуя? Памятник? Да, кажется, там был памятник отцу Даффи, герою Первой мировой. Могли ли координаты указывать на место под памятником? Или на сам памятник?

Это было оно. Место, где спрятан Ключ. Или, по крайней мере, следующий шаг к нему. Таймс-сквер. Памятник отцу Даффи.

Теперь у меня был реальный шанс опередить всех – Марлоу, Спейда, культистов, Блэквуда. Если только Марлоу, разглядывая свою карту, не пришёл к тем же выводам. Или если культисты не расшифровали какой-нибудь свой собственный путь к цели.

Нужно было идти туда. Прямо сейчас. Ночь всё ещё укрывала город, но скоро начнёт светать. Таймс-сквер – место людное даже ночью. Незаметно копаться у памятника или вскрывать его основание не получится. Нужно было действовать хитрее. Осмотреть место, поискать знаки, зацепки… Возможно, Грей (или сам Илайджа?) оставил там не сам Ключ, а лишь очередную подсказку, доступную только тому, кто расшифровал дневник или карту.

Я захлопнул дневник. Спрятал его обратно в сейф – тащить с собой такую реликвию на Таймс-сквер было бы самоубийством. Выпил остатки виски одним глотком. Проверил «Кольт». Поправил шляпу. Джек Стоун снова выходил на охоту. В каменные джунгли Нью-Йорка. Туда, где на перекрёстке мира его ждала разгадка тайны или пуля от конкурента.

Глава 19. Огни Таймс-сквер и Камень у Подножия

Таймс-сквер ночью – это был особый вид безумия. Ослепительный хаос неоновых реклам, кричащих с каждой стены, с каждой крыши. «Кока-Кола», «Шевроле», сигареты «Кэмел» (мои, родимые!), мыло «Палмолив»… Капитализм во всей своей безвкусной, но гипнотизирующей красе. Поток машин, рёв клаксонов, гул толпы – даже глубокой ночью площадь жила своей лихорадочной, нервной жизнью. Туристы, поздние гуляки, театралы, возвращающиеся с Бродвея, проститутки, карманники, газетчики, кричащие последние новости… и среди всего этого – я, Джек Стоун / Максим Волков, с «Кольтом» под плащом и тайной древнего культа в голове. Иронично до абсурда. Трудно было представить себе место, менее подходящее для поисков мистического Ключа или разгадки шифров Илайджи Грея.

Координаты из дневника указывали на северную часть площади, туда, где Бродвей пересекался с Седьмой авеню, образуя небольшой треугольный островок – площадь Даффи. И там, в центре этого островка, возвышался памятник отцу Фрэнсису Даффи, капеллану «Сражающейся 69-й» дивизии, герою Первой мировой. Бронзовая фигура священника в военной форме смотрела на юг, на бурлящую площадь, с выражением спокойного достоинства и, как мне показалось, лёгкой грусти. На заднем плане, за памятником, возвышался гранитный кельтский крест – дань ирландским корням дивизии и самого Даффи.

Я подошёл ближе, смешавшись с небольшой группой туристов, фотографировавшихся на фоне неоновых огней. Место было людное даже сейчас. Парочки назначали свидания, кто-то просто сидел на ступеньках у основания памятника, пытаясь перевести дух в этом вихре огней и шума. Незаметно вести поиски здесь будет сложно.

Я начал с осмотра самого памятника. Бронзовая статуя, гранитный постамент, несколько мемориальных досок с именами и датами. Ничего необычного. Никаких странных символов, никаких потайных ниш или знаков, видимых невооружённым глазом. Кельтский крест позади… тоже просто крест. Резные узоры, но стандартные, кельтские. Ничего похожего на символ «Y» или знаки из блокнотов.

Может, дело было не в самом памятнике, а в месте? В точке, на которую указывали координаты? Я отошёл чуть в сторону, попытался представить себе это место без памятника, без толпы, без неона. Что здесь было раньше? В 1888 году, когда Илайджа Грей делал свои последние записи? Наверняка что-то совсем другое. Может, здесь был тот самый «тройной перекрёсток», который символизировал знак «Y»? Или стояло какое-то другое, значимое для него здание?

Нет, Грей оставил конкретные координаты. Он должен был оставить что-то материальное. Знак. Подсказку. Что-то, что мог найти только тот, кто знает, где искать.

Я снова подошёл к основанию памятника. Массивные гранитные плиты, ступени… Я провёл рукой по холодному камню. Может, одна из плит отличается от других? Или под ней что-то спрятано? Я обошёл памятник кругом, внимательно осматривая каждую плиту, каждый стык. Всё выглядело целым, монолитным. Никаких следов недавних работ, никаких признаков тайника.

И тут мой взгляд упал на небольшой камень, лежавший у самого подножия кельтского креста, чуть в стороне от основной площадки памятника. Он был почти скрыт в тени, и люди, сидевшие на ступенях, не обращали на него внимания. Обычный булыжник? Или… что-то большее? Я наклонился, как будто поправляя шнурок на ботинке, и рассмотрел его поближе.

Камень был тёмным, гладким, явно не местного происхождения – не гранит, не известняк. По форме напоминал… яйцо? Или очень старый, отполированный водой или временем артефакт. И на одной из его сторон… да! Был вырезан символ! Глубоко, уверенно. Тот самый знак «Y»-перекрёстка!

Нашёл! Вот она, подсказка Илайджи Грея! Он оставил её здесь, на самом видном и самом незаметном месте одновременно. Кто обратит внимание на обычный камень у подножия памятника на Таймс-сквер? Только тот, кто ищет именно этот знак.

Я быстро огляделся. Никто на меня не смотрел. Туристы щелкали фотоаппаратами, парочки целовались, газетчик кричал заголовки. Я сделал вид, что поднимаю оброненную монетку, и быстро сунул камень в карман плаща. Он был тяжёлым, холодным и словно вибрировал от какой-то скрытой энергии. Или это снова моё воображение?

Теперь у меня был артефакт. Камень со знаком. Но что дальше? Это и есть Ключ? Маловероятно. Скорее, это… ещё один ключ. Указатель. На камне не было больше никаких надписей или символов. Только этот знак Перекрёстка. Куда он указывал?

Я повертел камень в руке, пытаясь понять. Может, его нужно использовать в определённом месте? Или он реагирует на что-то? Или сам знак «Y» – это не только указание на Таймс-сквер, но и… часть чего-то большего? Может, это часть карты, которую унёс Марлоу? Или часть шифра?

Мысли метались. Нужно было безопасное место, чтобы подумать, изучить камень, снова перечитать дневник Илайджи в свете новой находки. Моя контора? Снова риск. Может, снять номер в какой-нибудь гостинице поблизости? Переждать до утра?

Пока я размышлял, стоя в стороне от памятника и пытаясь смешаться с толпой, я почувствовал его. Взгляд. Пристальный, наблюдающий. Не такой, как у зевак или туристов. А профессиональный, цепкий взгляд человека, который знает, кого ищет.

Я медленно повернул голову, скользнув взглядом по толпе. И увидел его. Стоял у витрины магазина напротив, делая вид, что разглядывает галстуки. Филип Марлоу.

Он нашёл меня. Или он тоже пришёл сюда по следу карты? Его лицо было непроницаемым, но в глазах за неизменной иронией читалось напряжение. Он не сводил с меня глаз.

Чёрт! Что ему нужно? Карта привела его сюда? Он видел, как я нашёл камень? Или он просто следил за мной, ожидая, когда я выведу его к цели?

Наши взгляды встретились на долю секунды. Марлоу едва заметно улыбнулся своей кривой усмешкой и кивнул в сторону тёмного переулка, уходящего от Таймс-сквер. Приглашение на разговор? Или на драку?

А потом я заметил второго. С другой стороны площади, у входа в метро. Сэм Спейд. Он стоял неподвижно, как скала, засунув руки в карманы плаща, шляпа надвинута на глаза. Он тоже смотрел. Не на меня, а скорее, на Марлоу. Или на нас обоих.

Вот тебе и поворот. Троица снова в сборе. На Таймс-сквер. У места, где, возможно, скрыта разгадка. И теперь игра вступала в финальную, самую опасную фазу. У кого камень? У кого карта? И кто первый нажмёт на курок?

Глава 20. Танец на Перекрёстке Миров

Ситуация зависла на волоске. Три фигуры, застывшие в неоновом безумии Таймс-сквер. Марлоу у витрины с галстуками, приглашающе кивающий в сторону тёмного переулка. Спейд у входа в метро, неподвижный, как гранитная статуя, но с ощутимой угрозой, исходящей от него. И я, Джек Стоун, с холодным камнем в кармане, на котором был вырезан ключ к неведомым тайнам. Атмосфера была наэлектризована до предела. Достаточно одной искры, одного неосторожного движения – и всё могло взорваться.

Максим Волков лихорадочно просчитывал варианты. Идти к Марлоу в переулок? Риск – там могла ждать засада, или просто удар кастетом по голове с целью отобрать камень. Игнорировать его и идти к Спейду? Ещё хуже – Спейд был не из тех, кто ведёт долгие переговоры, он мог решить проблему быстро и радикально. Пытаться скрыться в толпе? Бессмысленно, эти двое – ищейки высшего класса, они найдут меня и в преисподней, не то что на Таймс-сквер.

Оставался один вариант – попытаться переиграть их обоих. Заставить их действовать, возможно, друг против друга, а самому выиграть время или найти лазейку.

Я сделал вид, что не заметил ни Марлоу, ни Спейда. Медленно, как будто размышляя о чём-то своём, я двинулся не в переулок и не к метро, а обратно к памятнику отцу Даффи. Я снова наклонился к подножию кельтского креста, туда, где нашёл камень, и стал что-то сосредоточенно рассматривать на земле, будто нашёл ещё что-то или пытался понять какой-то знак. Это был блеф, но он должен был заставить их занервничать, предположить, что я нашёл нечто большее, чем они думают.

Расчёт оправдался. Марлоу вышел из тени витрины и направился ко мне, стараясь выглядеть неспешно, но его походка была напряжённой. Спейд тоже сдвинулся с места, медленно пересекая площадь в моём направлении, его фигура была тёмным силуэтом на фоне ярких реклам. Они приближались с двух сторон. Классические клещи.

Я выпрямился, держа руку в кармане плаща – не на «Кольте», а на камне. Пусть думают, что я готов его использовать или что-то с ним сделать.

– Кажется, джентльмены, у нас незапланированная встреча? – сказал я достаточно громко, чтобы они оба услышали сквозь шум площади. – Нашли что-нибудь интересное в своих прогулках по крышам и дальним городам? Или просто решили подышать неоном?

– Оставим шутки, Стоун, – Марлоу подошёл почти вплотную. Его ироничная улыбка исчезла, взгляд был острым и холодным. – Я знаю, что ты нашёл камень. Я видел. Карта привела меня сюда же. Что на нём? Куда он указывает?

– Камень? – Я сделал удивлённое лицо. – Просто красивый булыжник. Хотел прихватить на память о нашем весёлом расследовании. А что, ваша карта тоже про камни рассказывает? Я думал, она про сокровища.

– Не валяй дурака, Стоун, – вмешался Спейд, подходя с другой стороны. Его голос был низким и угрожающим. – У тебя есть что-то, что нужно нам обоим. И мистеру Блэквуду. Отдай камень. По-хорошему.

Двое против одного. Ситуация была паршивая. Но сдаваться без боя – не в правилах ни Джека Стоуна, ни Максима Волкова.

– А что я получу взамен, джентльмены? – я не отступал. – Информацию с карты? Долю от ста тысяч? Или просто пулю в спину, как только отвернусь? Что-то мне подсказывает, что наш эксцентричный наниматель не очень заинтересован в том, чтобы кто-то из нас вышел из этой игры живым и с деньгами. Особенно тот, кто нашёл его Ключ… или часть Ключа.

Мои слова заставили их задуматься. Спейд мрачно посмотрел на Марлоу, тот ответил ему таким же подозрительным взглядом. Соперничество между ними никуда не делось.

– Может, мы сначала разберёмся, что это за камень и куда он ведёт? – предложил Марлоу после паузы, обращаясь скорее к Спейду, чем ко мне. – А потом решим, как делить шкуру… или спасать её. Карта…

Он похлопал себя по карману.

– …похоже, указывает на этот памятник, но без конкретики. Возможно, этот камень – активатор? Или он реагирует на что-то здесь?

– Брось его на землю, Стоун, – приказал Спейд. – Посмотрим, что будет.

Я колебался. Просто так отдать улику? Но и стоять здесь, под прицелом (пусть и неявным) двух лучших сыщиков Америки, было глупо. Может, это и есть выход? Увидеть реакцию камня?

Я медленно вынул камень из кармана. Холодный, тяжёлый, гладкий. Знак «Y» на его поверхности казался темнее в свете неоновых огней. Я посмотрел на памятник, на кельтский крест, на гранитные плиты у подножия. Что-то должно было произойти.

И в этот момент я его снова почувствовал. Холодок. Тот самый, иррациональный, который сопровождал появление теней, работу странной машины, присутствие культа. Воздух вокруг нас словно загустел, шум Таймс-сквер на мгновение приглушился, стал далёким, нереальным. Неоновые огни замерцали, их свет стал болезненным, искажённым.

Марлоу и Спейд тоже это почувствовали. Они замерли, их лица напряглись, взгляды стали настороженными, но направлены они были уже не друг на друга и не на меня. А на что-то… невидимое.

– Что за?.. – начал Марлоу, но не договорил.

Потому что камень в моей руке внезапно завибрировал. Не сильно, но ощутимо. И стал… нагреваться. А символ «Y» на его поверхности начал слабо светиться тусклым, зеленоватым светом, похожим на фосфоресценцию гниющего дерева.

– Они здесь, – прошептал я, понимая. – Те самые «внешние агенты» Блэквуда. Или что-то ещё. Они пришли за Ключом.

Свечение камня становилось ярче. Он указывал. Не на памятник, не на карту Марлоу. Он указывал… вверх. В небо? Нет. На одно из зданий, окружавших Таймс-сквер. Высокое, старое здание с горгульями на крыше и тёмными окнами. Одно из окон на верхнем этаже… оно было не просто тёмным. Оно было абсолютно чёрным, как провал в пустоту. И оттуда… оттуда исходило ощущение холода и враждебности. Там был источник.

– Похоже, наша цель там, – сказал Спейд глухо, его рука снова легла на револьвер.

– Балкон на крыше, вечеринка с видом на город? – нервно усмехнулся Марлоу, но его рука тоже потянулась к «Люгеру». – Или там нас ждёт главный босс этого балагана?

– Узнаем, – я шагнул вперёд, не выпуская светящийся камень из руки. – Похоже, джентльмены, командная работа нам всё-таки понадобится. Хотя бы ненадолго. Кто последний – тот платит за выпивку. Если мы вообще выберемся, чтобы выпить.

Мы втроём – Спейд, Марлоу и я – двинулись через площадь к тому самому зданию. Толпа расступалась перед нами, инстинктивно чувствуя исходящую от нас решимость и опасность. Неоновые огни плясали на наших лицах, отбрасывая причудливые тени. Трое сыщиков, три одиноких волка, идущие навстречу неизвестности, в логово врага, которое могло оказаться чем угодно – штаб-квартирой культа, порталом в другой мир или просто очередной ловушкой безумного миллионера. Игра подходила к финалу. И ставки были высоки как никогда.

Эпилог. Одно Одиночество на Троих

Что было дальше? Это уже другая история.

Удалось ли нам троим – таким разным, таким подозрительным друг к другу – сработаться вместе? Кто или что ждало нас в том тёмном окне? Нашли ли мы Ключ? Получил ли кто-нибудь награду Блэквуда? И кто был тот таинственный «Хозяин» – сам Блэквуд, покойный Грей или нечто куда более древнее и страшное?

Скажу лишь, что та ночь на Таймс-сквер и последующие события оставили глубокий шрам не только на моей памяти, но и на самой ткани реальности этого города. Конкуренция между мной, Спейдом и Марлоу отошла на второй план перед лицом общего врага, хотя старые привычки и недоверие никуда не делись. Ключ мы так и не нашли – или, вернее, он оказался не тем, чем мы думали. «Хозяин» показал своё лицо, и оно было далеко не человеческим. Награда Блэквуда так никому и не досталась – по весьма прозаической причине его скоропостижной и довольно… необычной кончины.

Спейд вернулся в свой туманный Сан-Франциско, став ещё более молчаливым и циничным, если это вообще возможно. Марлоу – в свой солнечный Лос-Анджелес, где продолжил искать правду в глазах роковых блондинок, отпуская язвительные шуточки, но с новой тенью в усталых глазах.

А я, Джек Стоун, остался в своём дождливом Бруклине. С блокнотом культистов, который так и не был до конца расшифрован. С холодным камнем-ключом, который перестал светиться и теперь лежал мёртвым грузом в моём сейфе, напоминая о том, что реальность гораздо тоньше и страшнее, чем кажется. И с новым знанием – знанием о том, что тени реальны, что древние силы не спят, и что борьба только начинается. Центр так и не ответил на мою шифровку – возможно, оно и к лучшему. В такие дела лучше не впутывать государства и идеологии. Это была моя война. Личная война Максима Волкова под маской Джека Стоуна. Война на перекрёстке миров, который находился не только на Таймс-сквер, но и в душе каждого, кто заглянул за грань.

Сто тысяч долларов никто так и не получил. Но опыт, который я приобрёл, был бесценен. Хотя и проклят. Потому что теперь я знал: даже под яркими огнями Таймс-сквер может скрываться бездна. И иногда она смотрит на тебя в ответ. А ты можешь лишь закурить очередную сигарету и ждать следующего звонка. Или следующего шёпота из тени.