Требуется злодейка со знанием языка

Визуализация

Шинджирим

Астра Саджи

Рейна Саджи

Глава 1. Шинджирим принимает вызов

Шаманка Лютта Караман призывала незримые силы.

Скрючившись, стояла она посреди пустоши рядом со своим чахлым костерком и бормотала заклинания.

Зимняя вьюга не ведала пощады, но шаманка знала своё дело и потрескавшимися губами продолжала шептать. И вдруг из-за туч показалось солнце, ненастье улеглось, а холод отступил.

Духи откликнулись на зов, и земная твердь пошатнулась. Взбурлила вода в морях, всполошились русалки да чудища глубинные, и в одном из заливов страны Восточного Ветра всплыл со дна старый корабль.

История Шинджирим началась в тот самый день – под солнцем, которое в разгар зимы вдруг стало ласковым. Под бескрайним небом, откуда, опять же, нежданно-негаданно, убрались все тучи. На воде, которая выталкивает на поверхность разве что мертвецов.

Но, если уж начистоту, то до сей поры Шинджирим как раз-таки считалась мертвецом. Она была слепа, глуха и бездыханна, опутана сетями и канатами в трюме, рядом с пробоиной. Однако сегодня её подняли из уютной могилы и вернули в мир, от которого, если судить по прошлому опыту, не стоило ожидать ничего хорошего.

Выбравшись из трюма, она ощупала себя, не веря в происходящее. Кожа и кости были на месте. Внутренние органы, надо полагать, тоже. Глаза видели отлично, нос дышал, лёгкие работали на полную мощность, и сердце билось, как сумасшедшее. Даже одежда, хоть и полусгнившая, присутствовала.

– Это что такое? – спросила себя Шинджирим и поднялась на ноги, чтобы пройтись по скользкой палубе полуразрушенного корабля. – Меня кто-то воскресил? Но зачем? И где моя мама?

После пробуждения ей было жарко, и она ничуть не возражала против того, чтобы охладиться.

Разогнавшись, воскрешённая спрыгнула с кормы и с головой ушла под воду. Она полагала, что сможет задержать дыхание на минуту-другую, но это оказалось необязательно: ей прекрасно дышалось на глубине, словно за время смертного сна она успела обзавестись жабрами.

«Мама, где же ты?»

Труп матери (точнее говоря, обглоданный рыбами скелет) обнаружился неподалёку от того места, где был потоплен корабль. Она не ожила, она осталась покоиться в иле и песке. Но почему? Почему?

Тем временем, прослышав о феноменальном всплытии корабля, к заливу отовсюду сбегались местные жители. Они щёлкали первыми в мире фотоаппаратами, чтобы запечатлеть невидаль на плёнку. Они бросались к первым в мире телефонным будкам, чтобы опустить монету и сделать пару звонков родным. Они седлали первые в мире велосипеды, чтобы добраться в порт раньше остальных и своими глазами увидеть чудо.

Шинджирим помнила этот мир как грубый, жестокий и нетерпимый к малейшей человеческой слабости, поэтому предпочла не просить о помощи и действовать скрытно, в одиночку. Вынырнув, она осторожно доплыла до берега, скользнула на сушу незамеченной и поспешила найти укрытие.

Мороз хоть и отступил, но совсем ненадолго. Призванное шаманкой тепло стремительно улетучивалось, а жар Шинджирим постепенно сменился обычной температурой тела. Её лохмотья всё не сохли, и она начала замерзать. Она схоронилась в какой-то хилой пристройке, которую насквозь продувало ветрами, согнулась в три погибели и, стуча зубами от холода, прислонилась к стене.

Так бы и умерла, едва переродившись, если бы не заметила её одна женщина.

Кутаясь в пальто, она вошла в пристройку и присела на корточки возле Шинджирим.

– Идём со мной, здесь ты околеешь.

Приведя её в просторный, отопленный дом, женщина отправила её в ванную и велела как следует попариться в горячей воде. Ни о чём не спросила, ни единого косого взгляда на пришлую не кинула. Золото, а не человек.

– Я Альвия, – сказала она, внеся в ванную чистую сухую одежду из своего шкафа. – Живу здесь одна, надзирателей у меня не было и не будет. Поэтому ничего не бойся и чувствуй себя как дома.

После этой странной речи Альвия удалилась, оставив Шинджирим переваривать услышанное. В прошлом мире у каждой женщины были надзиратели, один или несколько, и казалось невозможным перекроить реальность. Редко кому удавалось избавиться от уз. А если некоторым и улыбалась удача, то лишь по чистой случайности, либо в результате тщательно спланированной серии убийств с безупречно заметёнными следами.

Одевшись в чистое, Шинджирим бросилась к окну и посмотрела на улицу. По брусчатке на велосипедах, в паромобилях и пешком передвигались в большинстве своём женщины. Счастливые, свободные, предоставленные сами себе. Не было и намёка на то, что у какой-то из них есть стоящий выше господин.

В прежние времена Шинджирим не осмелилась бы одна разгуливать по улице: полиция нравов строго пресекала подобное. Заметят тебя бродящей без присмотра – увезут в участок, посадят за решётку, и будешь ты ждать, пока тебя оттуда не вызволит отец, брат или муж. А если ни отца, ни брата, ни мужа, что тогда?

– Всего каких-то двадцать лет назад страшные вещи творились, – словно уловив ход её мыслей, проговорила Альвия и тоже подошла к окну. – Наши мамы и бабушки были как подневольные. Их заставляли горбатиться на фабриках с утра до ночи за гроши, их ни во что не ставили, не подпускали к значимым проектам. Теперь всё позади. Я рада, что родилась в новое время. Рада, что нашей страной правит королева, а мужчины наконец там, где им положено быть.

– Поешь, – кивнула она в сторону подноса на журнальном столике, где исходила паром тарелка супа. – Выглядишь истощённой.

Альвия вновь не спросила, откуда Шинджирим такая взялась, кто она и чем занимается. Похоже, хозяйка дома была либо слишком смелой, либо, как вариант, попросту сумасшедшей.

Между тем солнце окончательно заволокло тучами, и опять повалил снег. Подбросив дров в камин, Альвия укрыла гостью пледом из овечьей шерсти и поставила на огонь чайник.

– Не пойми что с погодой творится. Аномальные явления разгулялись, – пробормотала она в сердцах. – Скорее бы настоящая весна.

Внезапное потепление незамеченным не прошло. Об оттепели посреди суровой земли кричали заголовки газет. Учёные собирали по этому же поводу громкие симпозиумы. Но всех волновали не столько показатели термометра, сколько землетрясения и шторма в морях, которые случились впоследствии.

Лично Альвию волновал только уют здесь и сейчас. Заварив травяного чаю с ромашкой и мелиссой, она подала гостье горячую чашку и уселась в кресло-качалку напротив.

На вид ей сложно было дать больше двадцати лет. Волнистые пшеничные волосы, заплетённые в растрёпанную косу, вились кольцами на висках. В больших серых глазах плескался живой интерес, а почти бесцветные пухлые губы то и дело растягивались в усмешке.

Одетая в широкое фланелевое платье, Альвия покачивалась в кресле, поджав ногу, и не отводила взгляда от Шинджирим. Та же не смотрела никуда, кроме своей чашки с обжигающе-горячим чаем.

Если допрос и последует, думала она, то именно сейчас. И что ей ответить? У неё ведь, кроме имени да древнего корабля, больше ничего нет. Ни родственников, ни наследства, ни каких-то особых умений.

– Послушай, – сказала Альвия. – По будням я работаю в мыловарне. Но моей зарплаты может не хватить, чтобы содержать двоих…

– Конечно, я скоро уйду, – встрепенулась Шинджирим.

– И куда ты пойдёшь? Нет, я не о том. Почему бы тебе не поискать работу? Руки-ноги у тебя на месте, голова на плечах тоже есть. На что-нибудь да сгодишься. По себе знаю, быть обузой на содержании невыносимо.

Шинджирим вскочила со стула, расплескав половину чая.

– Сейчас же побегу устраиваться.

– Ну куда сейчас? Выходной, воскресенье. Давай, ты сегодня просто отдохнёшь, наберёшься сил и поразмыслишь, чем хочешь заняться. А я пока на рынок схожу. Рыбки хочется.

Альвия вспорхнула с кресла, вышла из комнаты, и сбитая с толку Шинджирим плюхнулась обратно на стул. По ней, наверное, видно, что у неё ни кола ни двора и что она безработная. Ну ещё бы: тряслась от холода, вся мокрая, в пристройке. Из одежды – только лохмотья, даже обуви не было, как только ноги не отмёрзли?

Может, выложить Альвии всё честно и без прикрас? Мол, умерла, было дело, а сейчас почему-то воскресла. И всплывший корабль – мой. В конце концов, если тебя приютили, лучшее, что ты можешь сделать в благодарность, так это ничего не скрывать.

Шинджирим встала и с пледом на плечах прошаркала к зеркалу в облупившейся раме. Отражение – замученное существо неопределённого возраста с растрёпанными рыжими волосами и потухшим взглядом – определённо не верило в свои силы. Не было в этой неряшливой девице ничего хоть сколько-нибудь примечательного. Заурядная внешность, средний рост, тусклая кожа, болезненная худоба, характерная почти для всех представителей низшего класса.

Куда она с такими данными пойдёт? Кто её, серую мышь, куда примет? Она ведь совершенно ничего не умеет, кроме, пожалуй, того, чтобы управлять кораблём. Но даже корабли сейчас уже не те, и придётся заново учиться, чтобы претендовать хотя бы на мало-мальски оплачиваемую должность.

Не стану дожидаться Альвии, решила Шинджирим. Не стоит быть для неё обузой. Надо взять взаймы немного одежды, что-нибудь из обуви и, быть может, еды. Написать записку, чтобы хозяйка почём зря не беспокоилась, и исчезнуть из её жизни. За одежду и еду Шинджирим заплатит, как только появятся деньги. А до тех пор… Скитаться ей и скитаться.

Обув сапоги и напялив поеденную молью шубу, она приоткрыла дверь и ужаснулась непогоде. Бушевала непроглядная метель. Снег сыпал, как из ведра, и казалось, тучам нет конца. Но Шинджирим твёрдо намерилась уйти, поэтому, сцепив зубы, двинулась вперёд, в эту снежную гущу, не зная, что ждёт её за поворотом.

В этот час на улице почти не было людей. Ветер задувал такой крепкий, что Шинджирим относило в сторону. Не имея сил, она не могла ему противиться, и её это злило. Её бесило, что даже ветер легко одерживает над нею верх. Решив сопротивляться, она поплотнее запахнула шубу, поднапряглась и двинулась против встречных потоков, чтобы для начала просто перейти дорогу и добраться до противоположной стороны улицы.

Упорство сделало с ней страшную вещь: к Шинджирим внезапно пришли силы. Она ощутила мощный прилив энергии и остановилась прямо посреди проезжей части. Казалось, теперь она может горы свернуть, часовую башню голыми руками поднять, сотню коней на скаку остановить. Даже в прошлой жизни она никогда не чуяла в себе столько мощи. Это пугало и одновременно приводило в восторг.

– Совсем дурная?! – крикнула ей дама в безлошадной карете. Резко затормозив, карета заскользила по снежной колее и едва не сбила Шинджирим с ног. – А ну бегом с дороги! Жить надоело?!

Опомнившись, та подскочила и рванула к пешеходному тротуару, почти не чувствуя напор бури. На другой стороне улицы, куда Шинджирим так отчаянно тянуло, обнаружилась доска объявлений, рядом с которой топталось несколько заросших щетиной субъектов маргинальной наружности.

«Требуется грузчица, – значилось на объявлении с отрывными листками. – Оплата почасовая».

«Наймём мастерицу для прочистки канализационных труб». Фе, какая гадость.

Или вот ещё любопытное:

«Требуется злодейка со знанием языка». Подробности в объявлении не уточнялись. Почему злодейка? Какой язык она должна знать?

Вакансия показалась Шинджирим интересной. Она несколько раз перечитала адрес, куда надо было прийти для отбора на должность, и, припомнив расположение улиц, поспешила в указанном направлении.

Злодейка, думала она. Сгожусь ли я на эту роль?

Глава 2. Убей меня с любовью

Вернувшись с рынка, Альвия не застала дома ни души. Она прочла записку от и до. Перечитала снова, чуть не выучила её наизусть. И медленно присела на табуретку.

Шинджирим сбежала. Шинджирим винит себя в нахлебничестве, ещё даже не успев никого разорить. Шинджирим была мертва и вдруг ожила, а всплывший корабль – её могила и дом.

Надо разыскать эту глупую девицу, пока не поздно. Если после смерти тебе даётся жизнь, значит это зачем-то нужно. И никто не в праве презирать тебя, кем бы ты раньше ни был, пусть даже дохлым мешком с костями.

Между тем некогда дохлый «мешок с костями» успешно преодолевал улицу за улицей по сильнейшей пурге и чуть ли не вприпрыжку бежал по сугробам, коих намело немерено.

Шинджирим чувствовала себя страх какой уверенной. Силищи в ней хоть лопатой греби, да и грамотности ей не занимать. Когда-то, до своей смерти, она, помнится, сдавала экзамены в выпускном классе школы. Переплюнуть её на диктанте так никто и не смог.

Так что пусть кандидаты на должность «злодейки» боятся и трепещут. Шинджирим придёт и задаст им трёпку.

Она явилась по заданному адресу и обнаружила перед собой богатый особняк с колоннами, мраморными изваяниями и высоченными коваными воротами. Ворота перед ней отворились, и она вошла в сад. На голых ветвях деревьев покоился снег. Каждая иголочка, каждый неопавший листок были обработаны кудесником-морозом так тщательно, словно тот готовился выставить их на продажу.

Фасад здания был обтянут бронзовыми плитами с характерной патиной. Повсюду, куда ни глянь, из стен выступали какие-то детали и затейливые механизмы. Казалось, стоит их коснуться – и дом оживёт, отрастит железные ноги и, громыхая, утопает в пустошь.

Дверь в особняк открылась перед Шинджирим, как по волшебству, и изнутри до неё донеслись звуки ожесточённой борьбы. Где-то в глубине роскошного дома кого-то лупили, кому-то начищали физиономию и показывали, почём фунт лиха.

Другой на месте Шинджирим струсил бы и дал заднюю, но её это лишь раззадорило, и она заторопилась внутрь.

Её противницы оказались, как на подбор, сплошь накачанными и высокими. На них почти не было одежды – только лиф да обтягивающие гладкие шорты. Волосы у всех без исключения были затянуты в узел на макушке. Ничто не должно было мешать.

Шинджирим оглядела этих красоток и поспешно сбросила шубу, а после стянула с себя одежду Альвии, оставшись в одном исподнем. Раздеться стоило ещё и по другой причине: к коже, как тогда, на корабле, снова стал приливать жар.

– Вы на отбор? – спросила регистраторша в очках. – В таком случае, проходите. Вам придётся сразиться с каждой из участниц, а после, если пройдёте этап, мы дадим вам тестовое задание на грамотность.

Шинджирим хотела спросить, зачем «злодейке» грамотность, но в последний момент прикусила язык. Вопросы здесь будут задавать только победители. А ей до победы надо уложить… раз, два, три… Десять соперниц, как минимум.

– Девочки, помните правила! – повысила голос управляющая. – Нам здесь трупы не нужны. Переломанные конечности тоже. Используйте силу с умом и постарайтесь друг друга не травмировать.

– Что значит не травмировать? – насупилась одна из участниц. – Да нас даже после учебных спаррингов в больницу с сотрясением отправляли.

– Ладно-ладно, – смешалась управляющая. – Давайте так: когда я свистну в свисток, обе стороны поединка останавливаются. Всё понятно? Начали!

По парам разбивались наугад и по собственному почину. После команды «начали» на Шинджирим тотчас налетела девица крепкого телосложения. Однако нападавшая не рассчитала, что скорость реакции у конкурентки окажется такой высокой.

Заметив движение, Шинджирим молниеносно уклонилась, и удар девицы пришёлся в пустоту. Она атаковала снова и снова, но ей не спешили давать отпор. Шинджирим словно бы выжидала, когда противница выдохнется. И действительно, спустя некоторое время решимости в девице поубавилось, азарт заметно иссяк, и вот тогда-то Шинджирим перешла в открытую атаку.

Она казалась живым олицетворением силы и грации, её взгляд был полон огня. Она перемещалась по площадке с невероятной скоростью, ноги легко касались пола, и удары, резкие и точные, следовали один за другим. Каждое её движение было продумано до мелочей – здесь не было места случайностям.

А потом Шинджирим сделала стремительный выпад и с ловкостью кошки зацепила противницу ногой, определяя исход битвы. Крепкая девица рухнула на мат, как подкошенная. Это был конец всего одного из поединков, но Шинджирим вошла во вкус и вскоре уложила на лопатки почти всех своих соперниц.

Верх над ней одержала лишь одна кандидатка, но Шинджирим была готова биться об заклад: в грамматике эта силачка ничего не смыслит.

Им обеим задали много вопросов – быстрых, на смекалку. Не ответишь в течение трёх секунд – выбываешь. Шинджирим только раз едва не сплоховала на третьей секунде, но, по счастью, вовремя сообразила и выкрикнула верный ответ. А вот вторая из победительниц срезалась почти сразу, поэтому была вынуждена с позором капитулировать.

Шинджирим сама от себя не ожидала, что окажется настолько умна и начитанна. А ещё, как выяснилось, мыслила она далеко не стандартно. Видимо, это и подкупило управляющую.

– Ты прошла все этапы, поздравляю, – потеплевшим голосом сказала та. – Идём, проведу тебя по дому, покажу, что и где находится. Куда можно входить, а куда нельзя.

И Шинджирим, как в дурмане, двинулась за старшей по широким коридорам, по малиновым ворсистым коврам, под хрустальными люстрами, к лестницам с позолоченными перилами и коваными узорами.

Она ещё не видела человека, к которому устроилась работать, и ей было крайне любопытно, кто придумывал название для этой вакансии. Злодейка со знанием языка. Нет, ну надо же! Кому ни скажи – будут долго недоумевать. Ещё и у виска покрутят.

– Твоя госпожа – Астра Саджи, сестра нашей королевы, Рейны Саджи, – сообщила меж тем управляющая. – Ей нужен человек, который будет не только защищать её от потенциальных врагов, но и разбирать её корреспонденцию, отвечать на письма.

Шинджирим воспитанно промолчала, а про себя подумала, что ей не повезло напороться на должность «два в одном». Но почему бы им просто не нанять двух разных людей? Хотят сэкономить на зарплате? Выглядит странно, ведь всё-таки Астра Саджи сестра королевы, а в королевских семействах денег куры не клюют. Тогда…

– Госпожа Астра не любит окружать себя людьми, – пояснила управляющая. – Она и на одного слугу еле согласилась.

«Скучная и нелюдимая, – мысленно резюмировала Шинджирим. – Но да ладно. Какой бы ни была, мне, во-первых, нужны деньги, а во-вторых, тоже деньги. Я всего лишь хочу жить, как нормальный человек. Так что потерпим».

Она шла вслед за старшей, и ковры скрадывали звуки шагов. Внутри этого тихого дома царила атмосфера старины и утончённой роскоши. Из вечерней тьмы в большие окна заглядывала луна. Стёкла, окрашенные в глубокий янтарный цвет, придавали лунным лучам медовое сияние.

По всей длине коридоров располагались медные лампы, заливающие пространство тёплым светом. Потолки были высоки, а стены – обиты дорогими тканями с бархатистым блеском.

Управляющая прошла в гостиную с массивным камином, с тяжёлыми портьерами (насыщенная зелень и золото), с мебелью, которая являла собой настоящее произведение искусства, – и Шинджирим от восхищения раскрыла рот.

До сих пор ей ещё никогда не приходилось бывать в таких хоромах. Она в нерешительности остановилась перед кожаным креслом, куда её пригласили сесть, и подумала, что ей, замарашке, не следует даже касаться столь ценных вещей, чтобы, не дай небо, ничего здесь не осквернить.

Она всё ещё была в одном белье. Ей было неловко просить управляющую послать кого-нибудь за одеждой, которая осталась валяться на тренировочной площадке. Старшая сама сообразила, отчего Шинджирим мнётся. Она подошла к массивному дубовому шкафу, достала оттуда парчовый халат и дала его гостье.

– Надень, так тебе будет теплее. И нет, – пресекая возражения, добавила она. – Сюда госпожа Астра складывает только ненужные вещи. Можешь смело носить всё, что тебе здесь приглянется.

Шинджирим облачилась в парчу, моментально согрелась и скромно опустилась в кресло перед низким чёрным столом из экзотического дерева. Её желудок подгадал именно этот момент, чтобы дать о себе знать. Где-то в недрах желудка запел серенады кит.

– Ой, извините, – смутилась она, вспомнив, что с утра у неё во рту не было и крошки.

– За что ты извиняешься? – вздёрнула бровь управляющая. – Я сейчас же прикажу приготовить для тебя что-нибудь великолепное.

– А госпожа Саджи?..

– Её нет дома. А если бы и была, то первой же тебя бы и накормила. Ты должна хорошо питаться, чтобы служить нашей хозяйке с полной отдачей.

Управляющая удалилась на кухню, и Шинджирим дала себе волю осмотреться.

От торшеров на предметы ложился мягкий, таинственный свет. В углу гулко отсчитывали время старинные напольные часы с открытым механизмом. Полки над камином полнились стеклянными колбами и всевозможными артефактами, начиная от катушек проводов до склянок с засушенными насекомыми.

В глубине комнаты, на высокой круглой столешнице, высились сложные механические устройства. А на стенах висели картины с изображениями паровых машин, воздушных кораблей и каких-то чудовищных агрегатов, которые породила больная фантазия художника.

Была тут и коллекция редких книг, пахнущих старой бумагой, и какие-то чертежи, прибитые к доске железными кнопками. Взгляд Шинджирим заворожённо скользил от одной диковины к другой, впечатления накладывались друг на друга, как в сюрреалистичном сне, и она уже почти забыла, что голодна, когда в гостиную вплыла пышнотелая дама с подносом, уставленным яствами по высшему разряду.

– Поздравляю с первым рабочим днём! – грянула она, опуская поднос перед Шинджирим. – Ой, точнее, с первой ночью! – хохотнула кухарка. – Поешьте, как следует, а потом не забудьте напомнить ворчунье Селивестре, чтобы она провела вас в вашу комнату.

– Ну, Ришетта-Мари, за ворчунью ответишь, – пригрозила управляющая. – Меня надо звать госпожа Селивестра, и никак иначе. А комната уже готова. Как поешь, прошу за мной, – обратилась она к Шинджирим.

Глава 3. Новый старый мир

Еда была до ужаса вкусной – пальчики оближешь. Шинджирим умяла все предложенные блюда, и глазом не моргнув. Она бы и больше съела – такой зверский проснулся в ней аппетит. Кухарка Ришетта-Мари пребывала от этого аппетита в восторге. Она хлопала в пухлые ладоши и порывалась принести добавку, но госпожа Селивестра упирала на то, что во всём надобно знать меру.

После ужина Шинджирим отвели в её покои. Комнатка на третьем этаже особняка не отличалась большими размерами, была мрачна и неприветлива. Тусклый торшер помаргивал и потрескивал, окно застилали плотные пыльные шторы, а за окном тихо сыпал на бульвары снег.

Когда управляющая ушла, Шинджирим обнаружила на полках комплект сменного белья, а на кровати – уже заправленную в наволочку подушку и пуховое одеяло, под которым лежало несколько горячих грелок.

Подвязав штору шнуром, Шинджирим открыла форточку, впуская в комнату морозный воздух. Ночь – сонная, никуда не спешащая – окутывала город бескрайним покрывалом, и редкие огоньки в окнах домов привносили в этот дремотный покой ещё больше уюта.

Шинджирим улеглась в постель, но от напряжения так и не смогла сомкнуть глаз. Суета минувшего дня, тревога и предвкушение смешивались в её сознании, как эпизоды фильма с неясным сюжетом. Ей мечталось о том, как она, успешная и стремительная, легко справляется со всеми задачами, заслуживая похвалу и одобрение окружающих.

Образ Астры Саджи – загадочной фигуры, которая могла стать как маяком, так и камнем преткновения на её пути, – плыл пока где-то в тени. Главным для Шинджирим было выдержать испытательный срок и не ударить в грязь лицом, убедить всех вокруг, что она заслуживает доверия и что победа на отборе была не случайной.

Она понятия не имела, откуда взялись у неё силы, и боялась, что однажды их может не стать. Крутясь на смятой простыне, она припоминала момент, когда в ней впервые появился запал противостоять ветру, и убеждала себя, что силы не исчезнут, если сохранять тот же настрой.

Всё вокруг погружалось в тишину, но сердце Шинджирим стучало гулко и тревожно, а в голове гудело, как в улье.

«У тебя получится, получится!» – твердил внутренний голос. А сон всё не шёл, и ночь тянулась бесконечно долго. Казалось, утро так никогда и не наступит, но вот небо за окном побледнело, и улицы наполнились шумом.

– Просто иди и делай, что тебе скажут, – велела себе Шинджирим и спустила ноги на прохладный паркет. – Не время поддаваться страхам. Пора взять судьбу в свои руки и перестать слишком много думать.

Она по памяти спустилась в гостиную, где вчера её сытно накормили, и обнаружила всё ту же жизнерадостную кухарку, которая только-только, с пылу с жару, принесла кушанья на завтрак.

– Подкрепись, и бегом к начальству, – раздался из-за колонны надтреснутый голос Селивестры. – Госпожа Астра тебя ждёт.

Шинджирим вздрогнула, и холодок побежал по её телу. Уже ждёт. Значит, следовало встать пораньше и не залёживаться, тем более что сна всё равно ни в одном глазу.

Управляющая сегодня была чрезвычайно собранной и равнодушной. От её слов кусок не лез в горло. Но Шинджирим заставила себя поесть, потому что организму при любом раскладе нужна энергия. А затем вновь проследовала за Селивестрой – на сей раз в кабинет к Астре Саджи.

Управляющая удалилась чеканным шагом, словно солдат на службе, и Шинджирим осталась один на один с незнакомкой, которая, похоже, совсем не горела желанием узнать подчинённую поближе.

Астра Саджи стояла к ней спиной и молчала. Кабинет, увешанный географическими и звёздными картами, заполняла гнетущая тишина. Она свинцом наливалась в ноги и сковывала язык. Шинджирим казалось, что ещё чуть-чуть, и она превратится в статую, чтобы пополнить скульптурный ансамбль в саду.

И когда в этом выцветшем утре Астра Саджи наконец заговорила, это было подобно чуду и милости свыше.

Под воздействием скрытых механизмов в чёрном дереве стен нежно застрекотали шестерёнки. Солнце пролилось на монументальный дубовый стол, выхватило из тени клетку с автоматической птицей и отразилось от мольберта, возле которого вспыхнули красками пробирки с яркими растворами и палитра для смешения цветов.

– Полагаю, ты Шинджирим? Необычное имя.

Она произнесла всего несколько слов, но эти слова были будто заряжены электричеством. Её голос обладал особой, магнетической силой и завораживающей глубиной. Он звучал уверенно и чётко. Каждый звук, слетевший с её уст, казалось, был выточен с ювелирной точностью.

А затем она обернулась. Ледяная строгость её лица идеально сочеталась с жёсткими линиями офицерской формы. Китель плотно облегал подтянутую фигуру, создавая ауру неприступности. Тёмные ткани мерцали на свету, металлические пуговицы блестели, словно звёзды в ночном небе. Каждая деталь образа говорила о безупречном вкусе и уверенности, гоня прочь всякую мысль о слабости.

А взгляд… От пронизывающего взгляда Астры Саджи хотелось не то поёжиться, не то пасть на колени и принести клятву в вечной преданности. Очки в серебряной оправе придавали этому взгляду особую суровость.

Прямые, чёрные, как смоль, волосы были собраны в пучок, а на губах играла едва заметная усмешка, которую можно было толковать, как угодно.

«Все подчиняются мне, и ты подчинишься». Шинджирим расшифровала её именно так, и неожиданно для себя пришла в негодование.

– Имя, как имя, – нахмурившись, ответила она. – Моё отчество…

– Не надо отчеств. Скажи лучше, как звали твою мать, – велела Астра. И прошлась по кабинету, покручивая в руках инкрустированную изумрудами трость.

– Магнолия. Это её прозвище. Она погибла на корабле.

– Ты девушка со всплывшего корабля? О нём сейчас весь город шумит. Всполошила ты нас.

– Так я не по своей воле, – попыталась оправдаться Шинджирим. – Какая-то магия подняла корабль… и, кажется, воскресила меня. Я ведь была безнадёжно мертва. Понятия не имею…

– Так, – сощурилась Астра Саджи. – Мы расследуем твоё дело. Не переживай.

В этот миг в её интонации почувствовался не только авторитет, но и мудрость, подкреплённая опытом. У Шинджирим словно камень с плеч упал. Её не бросят наедине со страшной загадкой перерождения. О ней позаботятся.

– Если вы найдёте того, кто меня воскресил, пожалуйста, не убивайте его. По всей видимости, моя жизнь теперь прочно переплетена с жизнью моего спасителя.

– Не переживай, – повторила Астра Саджи. – Мы никого не убиваем.

Каждая её фраза была как уверенный шаг по твёрдой земле, как шаг, не оставляющий места для сомнений. Она вернулась к своему столу, где на кипах бумаг покоились медные линейки, компасы и чертёжные лекала. И у Шинджирим перехватило дыхание от того, какая перед ней красивая женщина.

– Я красива. Но я больна, – словно угадав её мысли, сказала Астра. – У меня неизлечимая болезнь – прогрессирующая слепота. Скоро я совсем ослепну. Вот почему мне нужно было нанять человека, который станет моей опорой и правой рукой.

– Но почему? Неужели ничего нельзя исправить? – ахнула Шинджирим.

– На мне какое-то проклятье. Я не могу от него избавиться, и оно сжирает меня изнутри. Зрение страдает в первую очередь. А у меня большие планы… Скажи, тебе ведь некуда пойти?

– Я только вчера родилась, – отозвалась та и, поразмыслив, решила не упоминать об Альвии, чтобы невзначай не втянуть её в какую-нибудь опасную авантюру. – У меня нет и не было учителей. Моё единственное прибежище – полуразрушенный корабль. Мой единственный друг – скелет матери на дне залива.

– Тебя никто не тренировал, и ты только родилась. И при всём при этом у тебя такая сила… Наверняка она исходит от того, кто тебя воскресил. Ладно, думаю, тебе можно доверять, Шинджирим.

Астра произнесла её имя, не упустив из виду ни единой буквы, и оно прозвучало, как благословение и приговор в одном флаконе.

– Доверяйте мне, как себе! – выпалила та и тотчас устыдилась столь явного проявления чувств.

– В таком случае, если не возражаешь, давай кое-куда прогуляемся.

Астра Саджи была человеком практичным и многословию предпочитала действие. Она решила не откладывать в долгий ящик и сразу ввести подчинённую в курс дела, а для этого следовало выйти во внешний мир и проехать с десяток кварталов на паромобиле.

– У тебя есть водительские права? – спросила она, подёргав ручку своей личной безлошадной повозки.

– Не-а, – помотала головой Шинджирим.

– Очень жаль. Из-за проблем со зрением я не могу управлять транспортом, а шофёра пока не наняла. Значит, поедем на омнибусе.

Зимнее утро было окутано завесой лёгкого тумана. По небу полз неповоротливый дирижабль. Девчонки-газетчицы, что есть духу, вопили на каждом углу:

– Покупайте последние новости! Читайте о великих изобретениях!

Под люками канализации что-то гудело и вращалось, а вдалеке к серым тучам поднимался дым от фабрик и водонагревательных станций. Снег подтаивал, и местами стояли лужи, иногда такие глубокие, что нога уходила в воду по щиколотку. Сапоги у Шинджирим не промокли только потому, что управляющая догадалась выдать и ей, и Астре по паре резиновых.

Правда, от брызг из-под колёс это всё равно не уберегло.

По вымощенным брусчаткой улицам катили пароэкипажи вперемешку с каретами, запряжёнными лошадьми. Люд торопился на работу. По тротуарам, посыпанным крупной солью, спешили горожане, закутанные в длинные пальто и шарфы.

Шинджирим заметила, что многие женщины здесь носят удобные брюки, ботинки на ровной подошве без каблука и шляпы-цилиндры, какие были в моде у мужского населения двадцать лет назад.

– Идём, некогда ворон считать! – окликнула её Астра Саджи.

Красный омнибус дымил закопчённой трубой у остановки. Забравшись в него и пробив билеты, благородная сестра королевы с тростью наперевес пробралась сквозь толпу, отвоевала себе место возле окна и похлопала рукой в перчатке по соседнему сидению.

– Я постою, – заупрямилась Шинджирим.

– Не глупи и садись. На дорогах сумасшедшая тряска.

Позже Шинджирим не раз возблагодарила мироздание за то, что её заставили сесть. Омнибус подскакивал на брусчатке, как шальной. Его заносило на поворотах, он вилял из стороны в сторону, и пассажиры, которые остались стоять, вышли на конечной взмыленными и потрёпанными. А кое-кто даже хромал.

– Приехали! – возвестила Астра Саджи, вглядевшись в запотевшее окошко.

Шинджирим выбралась из омнибуса, глотнула свежего воздуха и наконец-то почувствовала себя счастливой. Небо, окрашенное в холодные оттенки серого и синего, нависало над улицей, словно бы прилипнув к конькам крыш. Где-то капало с водостока. На углу, в автоматизированном киоске, молоденькая бариста наравне с паровыми механизмами готовила крепкий кофе.

Астра Саджи уловила дивный аромат и, как намагниченная, устремилась к киоску.

– Если сейчас же не выпью кофе, дам дуба в расцвете лет, – предупредила она официантку, выкладывая на монетницу несколько медяков. – И моей напарнице приготовьте, будьте добры. С молоком.

– Всенепременно, – лучась улыбкой, отозвалась дамочка за стойкой.

Шинджирим раньше не доводилось пить кофе. Потягивая напиток через соломинку, она стояла на тротуаре среди луж и громких непоседливых воробьёв и по-настоящему наслаждалась жизнью.

Дворник – седеющий мужчина с усами – сгребал лопатой остатки снега и что-то бормотал под нос. Стучали каблуки прохожих, звучал отдалённый смех школьников, а в витринах магазинов двигались игрушки-автоматоны: птицы клевали зерно, обезьяны били в барабан, а куклы танцевали за счёт встроенных в пластик часовых механизмов.

По центру улицы медленно проехалась карета, запряжённая паровой лошадью, и Шинджирим застыла от изумления. Из трубок в стальном теле лошади стекал пар, создавая причудливый туманный полог. Копыта хрустко стучали по льду, в пустых тёмных глазницах время от времени вспыхивал зелёный огонь.

А вокруг кареты скакали потёртые брички бедняков, и контрастом с ними жужжали моторами новейшие электромобили, доступные лишь самым состоятельным горожанам.

– Да, всё здесь смешалось в кучу, – иронично проронила Астра Саджи и, допив кофе, бросила стаканчик в урну. – Старое, новое… Этот великолепный бардак начался, когда к власти пришла наша королева. Она отменила идиотские законы, позволив женщинам получать образование и работать на высоких должностях. Тут прогресс и понёсся вскачь. Но то, что ты видишь, ещё цветочки. Я собираюсь удивить тебя больше.

Глава 4. Один подозрительный персонаж

Астра Саджи провела Шинджирим узкой, зажатой меж домов улочкой, и они вышли в соседний квартал, где в киселе тумана можно было бы запросто заплутать. Пронзая туман чёрными шпилями, впереди высился чугунный забор в три человеческих роста.

– Здесь наша лаборатория. Пойдём, – сказала Астра.

Но Шинджирим вдруг застыла возле доски с объявлениями.

– Комендантский час, – прочитала она. – С семи вечера до семи утра. Ничего себе, как строго!

– Выдохни, моя дорогая, – отозвалась Астра, встав с ней плечом к плечу. – Это не для нас с тобой. Это для них. Отныне и впредь.

– Была революция?

– Ох, ты же ничего не знаешь! Да и откуда тебе знать. Ты столько времени провела на дне залива. Тогда как насчёт небольшой лекции?

Астра Саджи взяла её под руку и медленным шагом двинулась к кованым воротам.

– Как ты помнишь, прежде миром правили мужчины. Они хитростью и шантажом разобщили нас и вынудили прятаться дома. Мы не имели ни собственности, ни права голоса. Нам ограничили доступ к науке и искусству, чтобы потом звать нас ни на что не годными дурочками. Какая ирония, правда? Так вот, однажды картина в корне изменилась. После того как мужчины поубивали друг друга в бесконечных войнах, их численность заметно сократилась, в то время как сила и сплочённость женщин стала возрастать. Мы нарастили мощь и совершили переворот. Это была знаменитая Революция Надежды, год 1535 эпохи Процветания. Мы искоренили рабство, узколобость, гнусные традиции, которые на деле были всего лишь насилием над свободной личностью человека. Мы совершили множество великих открытий и изобрели вещи, благодаря которым в мире стало гораздо приятнее жить. Корабли, дирижабли, велосипеды, паромобили… Всего не сосчитать. У нас есть пневмопочта и печатные машинки, телефон и телеграф. Мы научились управлять электричеством и создавать роботов. Наш прогресс несётся вперёд на всех парусах, и некоторые соседние державы этим всерьёз обеспокоены. Но не суть. Сейчас ты должна уяснить главное: все пути открыты перед тобой, Шинджирим. Ты можешь стать исследовательницей земель или сумасшедшей учёной, на твой вкус. Можешь писать картины, публиковать книги, выступать на сцене и спокойно гулять по ночам. Комендантский час – не для тебя.

Астра Саджи торжественно умолкла, и Шинджирим обнаружила себя на крыльце внушительного строения с колоннами.

«Исследовательский центр Хангвамун», – значилось на металлической табличке, прибитой к дверям. Когда двери сами по себе вдруг отворились, изнутри дохнуло чем-то пыльным, запретным, загадочным. Послышался скрежет, хруст и завывание. Завывал, скорее всего, сквозняк. Но если ты натура впечатлительная, волей-неволей решишь, что в здании водятся призраки.

Шинджирим была как раз из впечатлительных. Она вздрогнула и попятилась.

– Войти сюда можно только со специальным пропуском, – сказала Астра и, опустив в карман незаметный пульт управления, шагнула через порог. – Не тормози, а то останешься мёрзнуть на улице.

Опомнившись, Шинджирим заскочила внутрь, когда двери начали закрываться. Металл лязгнул о металл, дневной свет истончился и погас, и к пыльному, запретному, загадочному присоединились запахи масла и смолы.

Астра Саджи отошла к стене и один за другим подняла несколько тяжёлых рычагов. Высоко в потолке зажглись лампы искусственного освещения. Их холодного сияния не хватало, чтобы осветить всё пространство, и создавалась полутьма – для кого пугающая, а для кого, считай, родная.

До восхождения королевы на трон сёстры Астра и Рейна проводили в исследовательском центре всё свободное время. Когда же Рейна Саджи заняла пост правительницы, сюда стала наведываться только Астра. Впрочем, здесь и без неё было кому приглядывать за резервуарами.

Резервуары первыми бросились в глаза, когда Шинджирим вошла в засекреченный отсек. Сделанные из прочного матового стекла, они столбами возвышались от пола до потолка и были почти до краёв наполнены бурлящей субстанцией.

В субстанции Шинджирим различила облепленные пузырями мужские тела. И крылья, красивые крупные крылья с разноцветным оперением.

– Кто это? – ахнула она.

– Наши ангелы, – поведала ей Астра Саджи. – Воины света.

Технологии и алхимия сплетались в лаборатории воедино. Каждая ёмкость была окружена железными конструкциями, а те, в свою очередь, – усеяны сложными механизмами и переключателями. Каждый резервуар наполняла жидкость, которая насыщалась соками редких растений, электричеством и магией особого порядка. Толстое стекло обвивали медные трубы, откуда то и дело вырывался пар. Шипение пара перекрывало тихие шёпоты исследовательниц, которые с горящим взглядом наблюдали за творением своих рук, строчили записи в кожаных блокнотах и обсуждали друг с другом способы преобразования обычного в божественное.

Всё вместе звучало для Шинджирим как зловещая симфония.

Откуда взялись эти ангелы? Они существовали изначально или их сотворили из ни в чём не повинных людей?

Судя по всему, последний вопрос она произнесла вслух.

– Если ты полагаешь, что они ни в чём не повинны, ты заблуждаешься, – сказала Астра Саджи, и в её голосе прорезалась сталь. – Я управляю центром Хангвамун с момента его основания и лично знаю всю подноготную, всё тёмное прошлое наших воинов. Как они жили до перерождения, кем работали, сколько причинили людям зла. Поверь, им же лучше, что их забрали в лабораторию. Здесь их не уничтожают, им дают шанс на новую, достойную жизнь.

– Но они не соглашались на это! – возразила Шинджирим, чувствуя, как в ней нарастает горечь.

– А мы соглашались на то, что нас веками будут считать рабами и вторым сортом? – вскипела Астра. – Мы давали согласие на вечное пребывание в тени своих господ?! Всё, хватит, разговор окончен. Зря я тебя сюда привела.

Её голос затих, и для Шинджирим это оказалось хуже любого наказания. Она не ожидала, что за такой короткий срок настолько привяжется к Астре Саджи. Хотелось во что бы то ни стало заслужить её одобрение, вызвать в ней улыбку, заставить её глаза сиять…

– Послушайте, – начала Шинджирим и запнулась. – Простите меня, я погорячилась. Всё-таки вы правы. Лучше пусть будет ангел, чем гнилой человек.

Астра Саджи изогнула бровь, поудобнее перехватила инкрустированную трость и склонила голову набок.

– Что ж, совсем другой разговор, – наконец произнесла она. – Я показала тебе центр Хангвамун не затем, чтобы включить тебя в состав исследователей, не бойся. Ты лишь должна иметь в виду, с чем мы имеем дело, чтобы знать, где меня искать, и быстро среагировать в экстренной ситуации.

– В экстренной? – переспросила Шинджирим.

– Наши ангелы послушны, у них нет своей воли, а из инстинктов им присущ лишь инстинкт самосохранения. Но в любой системе иногда происходит сбой. Ангел может взбунтоваться и сбежать. Именно на этот случай в лаборатории постоянно присутствуют несколько обученных специалисток, которые способны заговорить беглецу зубы и скрутить его в случае необходимости.

– Такое уже бывало?

– Пару раз. Мы отлавливаем таких ангелов, пока они не натворили бед, и отправляем их обратно в засекреченный отсек, на нормализацию. После исправления они проходят несколько стадий проверки, и только потом могут переместиться в отдельное крыло центра Хангвамун. Там достаточно места, чтобы разместить всю армию.

Неожиданно к Астре подбежала лаборантка в белом халате, чепчике и толстых очках.

– Госпожа, вы вовремя! – воскликнула она. – Один из ангелов готов, мы собираемся его выпустить. Он очень хорош. Взглянете на него?

– Почему бы и не взглянуть, – согласилась Астра Саджи и недобро улыбнулась краем губ.

Их с Шинджирим подвели к стеклянному «столбу», из которого как раз откачивали жидкость. Из-за матового покрытия было сложно рассмотреть ангела в деталях, и оставалось лишь гадать, насколько он красив.

А силу свою он показал сразу же, как ему приказали. Один сокрушительный удар кулака – и стеклянная поверхность резервуара пошла трещинами. Шинджирим пискнула и отскочила в сторону, а вот Астра словно к полу приросла. Неужто ей не страшно?

Хотя, если учесть, как часто она становилась свидетельницей рождения ангелов, всё становилось на свои места.

Разбив вдребезги свой резервуар, на волю выходили ангелы с крыльями, похожими на витражи, с узкими красивыми лицами и длинными волосами цвета воронова крыла. Бывшие маргиналы, заблудшие души, мужчины, опустившиеся на самое дно, они не помнили прошлого и становились избранными, чтобы пополнить идеальную армию королевы.

Этот ангел был так же хорош, как и предыдущие. Астра Саджи по достоинству оценила могучий разворот плеч и гордую осанку, литую мускулатуру торса, мощные бёдра и длинные натренированные ноги.

– Прикройте его чем-нибудь, – криво ухмыльнулась она. – У моей напарницы шок.

Шинджирим действительно была потрясена. Мельком оглядев фигуру новобранца, она смутилась и поспешно отвернулась. А он отчего-то не сводил с неё глаз, и Астре это показалось подозрительным.

– Проконтролируйте его, – распорядилась она. – В общее крыло пока не выпускать.

– Конечно, госпожа, мы проведём все необходимые проверки, - как по учебнику, ответила руководительница отдела. - Если средний балл будет неудовлетворительным, осуществим нормализацию.

– Рассчитываю на вас, – сказала Астра Саджи и, взяв Шинджирим под локоть, вывела её из центра Хангвамун на свежий воздух.

– Ну как, впечатлилась? – спросила она.

– Не то слово, – выдохнула Шинджирим. – Но вам не кажется, что разбивать сосуды – это чересчур? Я имею в виду, к чему пустые траты?

Лицо Астры озарилось ярчайшей из улыбок, и она расхохоталась.

– Пустые траты? Нет, дорогая, это проверка на прочность. Если ангел недостаточно силён, чтобы проломить толстые стенки резервуара, его оставляют созревать дальше. Но ты меня повеселила. Ладно. – Тут Астра сверилась с хронометром. – Время обеда. Ты проголодалась? Я вот дико.

Они отправились в ресторан, который располагался на вершине обзорной башни, недалеко от исторического центра города. Чтобы одолеть по ступенькам все двенадцать этажей, пришлось бы изрядно попотеть, поэтому Астра без колебаний выбрала платный скоростной подъёмник, и Шинджирим за считанные секунды взлетела на вершину башни.

Оттуда на город открывался фантастический вид. На окраинах дымили трубами кирпичные заводы, чёрные и громоздкие, словно чудища из преисподней. А вблизи можно было разглядеть башенки со шпилями и грандиозные купола галерей, музеев, дворцов искусства. Здания – большие и маленькие – убегали во все стороны горизонта, терялись вдали, и вместе с ними таяли, истончались артерии улиц, вымощенных серым гранитом.

С монотонным боем отмерял время тёмный часовой обелиск. Ему в пику кипела у самой земли переменчивая жизнь среди лавок и кабаков.

А по небу вальяжно плыли аэростаты, оставляя за собой след из облаков. Казалось, поднимешь руку – и невзначай заденешь корзину, подвешенную под грязноватым пузом дирижабля.

Шинджирим поймала себя на том, что стоит с отпавшей челюстью, вцепившись в поручни смотровой башни, и плевать ей, что Астра Саджи ждёт её за столиком, чтобы сделать наконец заказ.

– Минеральную воду, пожалуйста, – сказала Астра официантке. – Ещё я возьму стейк и салат. Шинджирим, выбирай, что будешь, – обратилась она к подошедшей помощнице. – На цены не смотри, я угощаю.

Та взяла меню, пробежалась по строчкам, конечно же ужаснулась ценам, а затем просто заказала всё то же самое.

В ресторане на вершине башни обедали одни только женщины. Еду подносили женщины, на кухне орудовали тоже они. Куда ни кинь, нигде ни единого мужчины.

– Обалдеть! – вырвалось у Шинджирим.

– Вечно ты удивляешься, – усмехнулась Астра Саджи, отпив из стакана. – Не удивляйся. Представителям мужского пола теперь не положено занимать ответственных постов, их не берут даже в официанты. Для них предназначен только тяжёлый, малооплачиваемый труд. Шахты, цеха, вредное производство…

– А это не жестоко? Разве мы таким образом не уподобляемся им же?

– Что ты! В нашей стране каждому даётся шанс, – возразила Астра. – Мужчинам, которые пройдут сложную многоступенчатую проверку и докажут свою профпригодность, разрешается занимать почётные должности. Для них и комендантский час не действует. Но они, скорее, исключение, чем правило. Так уж устроен мир. Если ты умён, ты поднимаешься на ступеньку выше. А на нет и суда нет.

Когда она говорила, мир вокруг словно бы замедлялся, и всё внимание Шинджирим было приковано к ней. Астра Саджи умела управлять паузами и акцентами, и тембр её голоса от низкого, бархатного звучания мог в момент взлететь до более высоких тонов, когда страсть или гнев пробивались наружу. В её голосе таилась поистине завораживающая сила. Учат ли такому где-нибудь? Нет, скорее, это врождённое.

– Некоторые мужчины, конечно, хитры, – продолжала рассказывать Астра. – Любо-дорого смотреть, как они изощряются в притворстве, пытаясь выдать себя за женщин, чтобы получить доступ в наши тайные ночные клубы. В ход идут юбки, косметика, парики. Но у патрульных глаз намётан, они в два счёта выводят проходимцев на чистую воду. Кстати, о юбках…

Астра Саджи выдержала паузу, чтобы прожевать кусок стейка.

– Надо сводить тебя в ателье. Пошьём тебе персональную униформу. Не думай, униформы у нас очень удобные. И, что немаловажно, функциональные.

– Это ни к чему, – промямлила Шинджирим.

– Не перечь мне, – рассердилась Астра. – Скоро мне будет не до того. Я уже слабо вижу. Дальше станет только хуже. Самые известные доктора в стране Восточного Ветра разводят руками. Целительницы расписываются в бессилии. Гадалки пророчат полную слепоту. Поэтому всё, что нужно сделать, сделаем с тобой сейчас. И да, если вдруг ты увидишь кого-то подозрительного, сразу сообщай мне и готовься драться. У королевы много тайных врагов. А я её сестра. Так что…

– Погодите-ка, – насторожилась Шинджирим. – Один человек здесь кажется мне странным.

– Где?

– Третий столик слева, последний ряд.

За третьим столиком в последнем ряду, прикрывшись газетой, курила папиросу дамочка средних лет. При доскональном рассмотрении обнаружилось, что с женщиной она имеет мало общего. Искусственные волосы, юбка, напяленная шиворот-навыворот без малейшего понятия о том, как её следует носить. Грязь под короткими ногтями.

Шинджирим подкралась к субъекту и придирчиво оглядела его со всех сторон.

– Вы кто? – спросила она. – Что за маскарад? Вы следили за Астрой Саджи?

Переодетый вдруг подорвался, швырнул газету ей в лицо и, уронив недокуренную папиросу, стремглав помчался к выходу.

Шинджирим рванула было за ним, но Астра её окликнула.

– Присядь, перевари обед. Не дело на полный желудок за всякими отморозками гоняться. Если бы он хотел причинить мне вред, то поджидал бы меня в тёмном переулке. Сейчас он не опасен. Но у тебя будет задание. Проследи за ним, будь любезна.

Глава 5. Пойман, рассекречен, отвергнут

– Позвольте, я всё объясню! Я иностранец! – вопил переодетый.

Шинджирим настигла его как раз тогда, когда он решил, что хорошо спрятался.

– А допуск в страну есть? – напирала она.

– Так точно, – засуетился тот и сделал вид, что лезет в карман за документами.

Небольшой отвлекающий манёвр – и он вновь оказался на свободе. Правда, ненадолго. Шинджирим в считанные секунды вновь припёрла его к стенке.

– Помогите! Грабят! – решил выкрутиться этот псих.

Однако на его крик патрульные в красных платьях и шароварах даже головы не повернули. Надо же, что творится! Произвол! Сущее беззаконие!

– Кончайте дурить, – прорычала Шинджирим, схватив его за ворот и как следует встряхнув.

Тогда недоумок вздумал играть на чувствах.

– А вы красивы. Клянусь папиной бородой, у вас уникальная красота! – стал распинаться он. – Ваши глаза, ваша улыбка… Душу бы отдал, лишь бы вы улыбнулись. Правда-правда.

Его нервная болтовня не возымела нужного эффекта. Шинджирим была непреклонна. Немедленно в участок – и точка.

– А можно вставить запятую? – взмолился бедолага. – Не надо в участок, пожалейте! Что если мы всё решим между собой? Я, вообще-то, не замышлял против вас и вашей госпожи ничего худого. Хотел лишь поговорить.

– Тогда к чему был балаган с переодеванием? Снимите уже эту дурацкую юбку, не позорьтесь, – зашипела на него Шинджирим.

– А вы тогда спрячьте свои прекрасные рыжие кудряшки, чтобы я не соблазнялся, – выдал кривую улыбочку тот.

– Ещё слово!

– Ладно-ладно. Это была шутка. Неудачная, признать.

– Переоденьтесь, – с нажимом повторила Шинджирим. – У нас нельзя выдавать себя за того, кем ты не являешься. Вас могут оштрафовать на крупную сумму. Влезете в долги – и всё равно не расплатитесь.

– Убедили, – смирился подозрительный тип.

Он мигом избавился от юбки с париком и стёр с лица губную помаду. Потом Шинджирим караулила его рядом с мужским туалетом, где парень приводил себя в порядок. Оттуда он вышел представительным, гладко выбритым и неимоверно голубоглазым. С ума сойти, для маскировки он даже линзы другого цвета использовал! Совсем спятивший чудак.

Впрочем, сейчас он вёл себя сдержанно и по-деловому.

– У меня есть доступ ко всем вашим ночным развлечениям, – без кривляний заявил он. – Я из высшей расы… То есть, сословия. В общем, не представляю угрозы для общества. Надеюсь, вы меня поняли.

– Прошли экзамены на профпригодность и занимаете не последнюю должность в каком-нибудь крупном синдикате?

– В точку! – обрадовался незнакомец. – Но давайте уже представимся друг другу…

– Я Шинджирим Магнолия. А вы?

– Зовите меня Номером Один, – гордо отрекомендовался тот.

– Это ведь прозвище, а не имя, – прищурилась Шинджирим.

– Никто не мешает вам проверить мои документы.

Номер Один предъявил ей паспорт. Пролистав его, она убедилась, что негодник соврал насчёт иностранца. Он родился и постоянно проживал на территории страны Восточного Ветра. И имя у него было поистине невозможное. Чтобы его правильно произнести, а тем более запомнить, следовало потрудиться.

– Всё для вашего удобства, – сказал он, видя, как Шинджирим силится собрать буквы его имени воедино.

– Видно, родители невзлюбили вас ещё с пелёнок, – посмеялась она сквозь слёзы. – Итак, какое у вас ко мне дело?

– К вашей госпоже, – деликатно поправил он. – К Астре Саджи. Мне хотелось бы переговорить с нею с глазу на глаз.

Будь его тон наглым и высокомерным, товарища наверняка послали бы далеко и красиво. Но после революции он быстро смекнул, как надо себя вести, чтобы заполучить благорасположение вышестоящих. Его безоружные интонации и ласковая физиономия подкупили Шинджирим, и та согласилась отвести его к хозяйке.

– Предпочитаете скрывать настоящее имя? – прищурилась Астра Саджи, сидя в плетёном кресле на террасе кофейни. – Понятно. А что вам нужно конкретно от меня?

– От вас? – нежно усмехнулся Номер Один. – Я бы хотел потолковать с вами в приватной обстановке, без посторонних.

Его взгляд прошёлся по Шинджирим, и Астра такой подход не одобрила.

– Или вместе с моей напарницей, или вообще никак.

– Ладно-ладно. Принимаю ваши условия. Но раз приватной обстановки всё равно не будет, то почему бы нам не перебраться в одно приятное местечко? За углом этой улицы есть бар. Там отличное меню и выпивка выше всяких похвал.

Астра Саджи без колебаний выразила согласие, а вот Шинджирим стала опасаться: вдруг в баре засели его дружки?

Лишь спустившись в подвальное помещение и отворив дверь в уютное нутро бара, она поняла, что бояться нечего. И столики, и места возле стойки занимали исключительно женщины. Женщины разных возрастов, разной наружности, с разным характером, все они были в некоторой степени единомышленницами.

Появление мужчины на своей территории они встретили гулом неодобрения, и голубоглазому красавчику пришлось приложить максимум усилий, чтобы хоть немного сойти за своего. Он был невероятно галантен и учтив, отодвигал перед Астрой стулья, бегал к официанткам, чтобы лично принести напитки, и производил на свет наимилейшие улыбки, лишь бы только дать всем понять, что он безопасен.

Когда Номер Один наконец заговорил о своём деле, Астра Саджи прервала его взмахом руки и попросила Шинджирим пересесть. Некоторая степень приватности была теперь ему обеспечена, и он, донельзя довольный, пустился в разговоры. Шинджирим меж тем заняла высокий стул у барной стойки и, поймав губами соломинку, принялась неспешно потягивать коктейль.

Напротив неё остановилась женщина. Она всё стояла и стояла, разглядывая её так и эдак. Когда Шинджирим поняла, что женщина не собирается уходить, она подняла глаза и внимательно всмотрелась в сероглазое лицо. Взгляд этих глаз был восторженным и малость недоверчивым, а потом до Шинджирим дошло: перед нею Альвия, та, кто приютил её, когда она была без гроша в кармане и без крова над головой.

– Альвия, – выдохнула она, выпустив соломинку изо рта.

– Нашлась пропажа, – заулыбалась та и прильнула к ней, приобняв её за плечи. – Ты сильно изменилась, еле тебя узнала. Такая стала красивая, одно загляденье, – сказала Альвия, отстранившись. – У тебя всё хорошо?

– Я теперь человек работающий, жуть какой занятой, – сдавленно рассмеялась Шинджирим. – Прости, что не смогла толком отблагодарить тебя за помощь. Если бы не ты…

– Так, всё, – перебила её Альвия. – Что было, то прошло. И не надо думать, что было бы, если бы. Надо жить настоящим. Я рада, что ты в порядке. Если тебе всё-таки удастся выкроить часок-другой, заглядывай ко мне в гости.

Она попросила у официантки листок бумаги и карандаш, нацарапала записку и вручила её Шинджирим.

– Это мой адрес. Не теряйся, хорошо?

Расчувствовавшись, та сморгнула слезу, и Альвию точно ветром сдуло. Спешка, дела, никакого покоя. Вспомнив о своих прямых обязанностях, Шинджирим сунула записку в карман и оглянулась. Астра Саджи и Номер Один по-прежнему сидели за столиком, и Астра всё больше слушала, а Номер Один разглагольствовал.

Он был неплохо подкован в дипломатии и риторике и мог кому угодно задурить голову. Было в нём что-то от гипнотизёра, умелого гипнотизёра, которому никогда не стоит доверять.

Астра Саджи на гипноз не повелась. Она тщательно фильтровала в уме каждое его слово, перебивала, придиралась, и это выводило мужчину из себя.

В итоге его попросили не юлить и сказать всё прямо. Так и выяснилось, что он метит в камергеры к королеве и знает, что Астра её сестра, поэтому и решил начать с неё.

– Что-что? Мне послышалось, или вы вправду мечтаете стать камеристкой? – развеселилась Астра. – Выбросьте дурь из головы. Королева ни за что не наймёт на эту должность мужчину. Даже такого достойного, как вы.

– А если я докажу, что я лучше?

– Вам придётся доказывать это, как минимум, десять лет, – хохотнула та. – Всё, дружище, завязывайте с нелепыми мечтами. А нам, пожалуй, пора.

Его подобострастие мигом улетучилось. Заискивающая, приторная улыбка сменилась тоскливой миной. Руки сжались в кулаки, а губы пробормотали проклятие.

Уже на улице, завернув за угол, Астра Саджи обратилась к Шинджирим с просьбой:

– Не спускай с него глаз. Постарайся отследить его сегодня вечером. Передашь мне, что он делал и с кем общался. Похоже, я нажила себе ещё одного врага.

– Ещё одного?

– Да. О первом враге ты пока не знаешь. Она шаманка, творит дикие вещи и хочет навредить королеве. Но она в курсе, что я, в некотором роде, слабое место Рейны Саджи, поэтому целится в меня. А я и без того слепну…

Они вернулись в особняк, и Шинджирим, наскоро перекусив божественной стряпнёй кухарки, отправилась на своё первое настоящее задание.

Слежка за ушлым типом обещала затянуться допоздна, потому что для него, как и для других избранных мужчин, комендантский час не действовал.

Так Шинджирим и познала вольную ночную жизнь. В прежние времена, когда она помнила себя юной и неопытной, женщинам возбранялось гулять после заката, потому что ночь принадлежала тем, в ком преобладали низменные чувства и дурные наклонности. Жуткое было время, неправильное и нервное. Неужто теперь всё позади?

Ночь простиралась над городом туманным покрывалом, и улицы, залитые мягким светом фонарей, казались воплощением сказки.

Огромные шестерни, вращающиеся с медленным и величественным ритмом, бросали тени на мостовые. На перекрёстках женщины в шляпах-цилиндрах, юбках и шароварах шумно обсуждали последние новости, пересказывая друг другу слухи о новых изобретениях, способных изменить облик города. Шипели механизмы, сигналили клаксонами паромобили. В воздухе витал запах машинного масла и раскалённой меди, смешиваясь с тонкими нотами свежеприготовленного кофе.

Шинджирим следила за Номером Один и была неслышна, как летучая мышь. Она не успевала смотреть по сторонам, но даже так её наполняла атмосфера невозможного уюта. Женский смех, музыка, звон бокалов на открытых террасах, щёлканье пробок, вылетающих из бутылок, – хотелось присоединиться к этому пиршеству, хотелось разделить со всеми всё.

Номер Один остановился в кофейне, декорированной витиеватыми элементами из бронзы. В высоких витринах красовались зелья и экзотические закуски. Эх, попробовать бы хоть одну… Но долг зовёт.

Прокравшись в кофейню и примостившись за столиком, откуда можно незаметно пронаблюдать за объектом, Шинджирим сделала официантке знак, чтобы та не обращала на неё внимания. Номер Один тем временем двинулся прямиком к стойке и заказал себе порцию чего покрепче. Спустя несколько минут к нему присоединилась странная женщина.

На вид ей можно было дать около тридцати, и амулетов на ней было больше, чем одежды. Кожу рук от плеч до запястий усеивали шрамы и татуировки. В пышных, жёстких волосах позванивали бусины. Она была загорелой, с полными губами цвета перезревшей вишни и внимательными чёрными глазами.

– Лютта Караман, – нараспев произнёс Номер Один. – Это ведь вы, верно? Я узнал вас только благодаря татуировкам. Вы помолодели. Всё из-за ритуала, да?

– Тихо! – басовито пригрозила та. – Вокруг уши. Будете трепаться, отправлю вас на тот свет. У меня много методов…

– Хорошо-хорошо, понял, не дурак, – помрачнел Номер Один.

– Держите рот на замке и слушайте меня…

Лютта Караман понизила голос, и, хоть Шинджирим вслушивалась изо всех сил, она больше ни слова не смогла разобрать. Внезапно к ней подъехал робот-сервант, подающий напитки. На его железной морде высветилось подобие улыбки, а потом он громко запиликал.

Надо было либо сделать заказ сию же секунду, либо убираться отсюда, пока тебя не засекли. Шинджирим выбрала второе.

Она едва унесла ноги от цепких чёрных глаз Лютты Караман, которая, обернувшись на звук, заметила слежку.

Шинджирим бежала вдоль стен, украшенных замысловатыми арками и коваными балконами. Задыхаясь, мчалась она мимо уличных артистов, которые создавали удивительные иллюзии при помощи магии и акробатики.

С высоты металлического моста открывался вид на реку, где отражались яркие огни паромов. Шинджирим пролетела мост на предельной скорости, даже не полюбовавшись пейзажем.

Когда она добралась до особняка, её сердце болезненно трепыхалось и готовилось выскочить из груди. Астра Саджи поймала её посреди коридора и, услыхав известия, сделалась мрачнее тучи.

Глава 6. Запомни имя

– Это была она, шаманка, – глухим голосом проговорила Астра и прислонилась спиной к стене, беззащитно откинув голову. На её точёные скулы и лебединую шею лёг оранжевый свет от канделябра. – Наш Номер Один, похоже, с нею в сговоре.

Она сняла очки и протёрла глаза.

– Мир страшная штука, Шинджирим. Даже когда кажется, что ты взошла на вершину, тебе наносят удар под дых.

– Но почему они против королевы?

– Кому-то всегда будет выгодно вернуть старые устои, установить людоедские порядки и вновь загнать женщин в кабалу. Но нас много, мы сильнее, и у нас постоянно пополняется армия ангелов…

Её речь внезапно прервалась, потому что зазвонил стационарный телефон. Трубку взяла управляющая, и её лицо сделалось таким серьёзным и сосредоточенным, что сразу стало понятно: звонит кто-то чрезвычайно важный.

– Вас просит королева, – степенно произнесла Селивестра, протянув трубку Астре Саджи.

Королева сказала сестре всего несколько слов, но их хватило, чтобы внести смуту в эту и без того неспокойную ночь. Недавно выпущенный из резервуара ангел придумал себе имя, написал его на стене и сбежал.

Подумать только! Тот самый ангел, которого Шинджирим видела в лаборатории, нарушил все возможные правила и самочинно покинул центр Хангвамун, чтобы затаиться где-то во чреве города.

Она помнила его тонкую, безупречную красоту, блеск и яркость его крыльев, чарующий холод во взгляде. Что он сейчас затевает? Зачем сбежал? Как вышло, что он сделался непокорным?

Астра Саджи ломала голову над тем же вопросом. До утра они с Шинджирим так и не сомкнули глаз. Уединившись в кабинете, они лежали вольтом на вельвете широкого дивана и переговаривались в тишине.

– Ангелам не положено имён, – шептала Астра. – У них есть лишь порядковые номера.

– Его ведь надо отловить, да? – спрашивала Шинджирим. – Вы их всегда отлавливаете, значит, и в этот раз всё наладится.

– Прежние воины сбегали, не оставляя надписей на стене. Они не придумывали себе имя. Они оставались безымянными и не ведали толком, что им делать на этой земле. Нынешний ангел – другой. Он гораздо опаснее. Мы не знаем, что у него на уме… Прости, что не дала тебе заснуть, дорогая. Королева назначила аудиенцию на раннее утро, уже пора собираться. Я обязательно выделю тебе выходной, как только закончится весь этот бардак.

У королевы были изящные руки и не менее изящные локти. Она била клюшкой по мячу с таким остервенением, что сердце уходило в пятки: Шинджирим невольно представляла себя на месте мяча.

Их с Астрой вызвали не во дворец, как можно было подумать, а на поле для гольфа, где Рейна Саджи проводила досуг, когда хотела выпустить пар.

Зелёное, идеально подстриженное поле простиралось от горизонта до горизонта. Здесь ничего не стоило заблудиться и умереть от истощения. Никто не пришёл бы тебе на помощь.

У королевы был маленький аккуратный рот, чуть вздёрнутый веснушчатый носик и огромные глаза. Тонкие брови без чёткого контура, контрастные на фоне белой кожи, то и дело сходились к переносице. Ситуация с беглым ангелом была нешуточная и требовала немедленных действий. Но прежде чем к действиям приступать, необходимо было хорошенько их обдумать и составить план.

Сейчас Рейна Саджи занималась как раз тем, что обдумывала.

Платьям она предпочитала удобные шаровары и длинные безразмерные рубашки. В шароварах и рубашке на фоне разгорающейся зари она вновь ударила по мячу, и у Шинджирим подкосились ноги. Астра меж тем вовсю опиралась на свою якобы бесполезную трость, которая, надо же, пригодилась при встрече с суровой сестрицей.

– Ну что, госпожи, есть какие-нибудь мысли? Как нам усмирить ангела? За ним ведь и другие последуют, взяв с него пример.

– Отловить и казнить у всех на виду, – вяло предложила Астра.

– Отправить на исправительные работы, как вариант, – робко вставила Шинджирим. – Или крылья обрезать. Убивать-то зачем?

– И то верно. – Разгладился лоб королевы. – Обрезать крылышки, вернуть парня в первоначальное никчёмное состояние, показать ему, каким он был. Тогда, может статься, он сам захочет вернуться к ангельскому обличью и перестанет бунтовать, осознав, кому следует служить и поклоняться. Но у меня другой вопрос: как нам его для начала поймать?

– Наши ангелочки сильны до невозможности, – меланхолично сказала Астра и принялась загибать пальцы. – Неуловимы, летают, как демоны, и слабостей у них нет. Тогда что?

– Создадим для него слабость! – Воздела клюшку королева. – Шинджирим, ты у нас красотка. И вроде как из мёртвых восстала. В тебе магия плещется, за версту чую. Ты ему подойдёшь.

– Чего? – выпучилась та.

– Будешь нашей наживкой. Приманкой, слабым местом ангела, – скучающе пояснила Астра. В последнее время из-за прогрессирующей болезни у неё совсем не было настроения.

– Только надо привести тебя в порядок и сделать из тебя даму в беде, – воспылала решимостью Рейна. – Он на такое клюнет, поскольку невозможно благороден.

– Точно! – поддержала Астра.

Если сестёр понесло, их не остановить, тухлый номер. Шинджирим как-то сразу об этом догадалась, шестым чувством учуяла, поэтому предпочла не сопротивляться.

Она не возражала, когда её отвели во дворец, в королевские покои, и выдали ей самое соблазнительное на свете платье. По ощущениям, вырезов в нём было больше, чем ткани. Но королеве этого показалось мало, и она своими умелыми ручками разорвала подол, а после вообще взялась за ножницы, чтобы искромсать несчастное декольте.

Заложив руки за спину, Астра Саджи стояла посреди комнаты, наблюдала за этим бесчинством и на выручку ассистентке не спешила. С её молчаливого согласия из Шинджирим сотворили трепетную лань. Бедняжку не только нарядили в платье, в котором без стыда на люди не покажешься, так ещё и накрасили, как артистку кабаре.

– Подождите, – вдруг сказала Астра. – Одеть и разукрасить приманку дело, безусловно, нужное, но ей также понадобится кое-какая информация.

– Какая? – оживилась королева. Глаза на её милом круглом личике вспыхнули и широко раскрылись. – Ну же, сестрица, выкладывай!

– Что ангел написал на стене? Какое имя он себе придумал?

– Чего не знаю, того не знаю, – развела руками Рейна. – Сейчас поручу кому-нибудь позвонить в центр Хангвамун.

– Поручу, кому-нибудь, – мрачно передразнила Астра. – Некоторые вещи стоит делать самостоятельно. Подождите здесь, я сама позвоню. Где у вас стационарный телефон?

Когда она вышла за дверь, королева любовно усадила приманку к себе под балдахин и с любопытством заглянула ей в лицо.

– Вы правда считаете меня красивой? – вырвалось у Шинджирим.

– Ты чудо как хороша, – подтвердила Рейна Саджи. – Моя сестра правильно сделала, что тебя наняла. Ты не только отменно дерёшься, но и обладаешь уникальными внешними данными. Твои волосы рыжие от природы? Сейчас это редкость… А давай, пожалуй, сотрём косметику. Без неё тебе лучше.

Астра вернулась в будуар с диковинным именем на устах.

– Рафаэль, – сообщила она. – Ангел назвался Рафаэлем. Хорошенько запомни это имя, Шинджирим, и зови его только так. А сейчас вперёд, на великие подвиги!

– А поесть? – спохватилась королева. – Обед уже прошёл, а она вон какая худющая… Нет?

– Она не спала этой ночью, – сурово сказала Астра. – И есть ей тоже не положено, иначе не вживётся в образ. Шинджирим, помнишь, я обещала выходной? Я держу слово. А теперь иди.

Королева сбегала к секретеру и вручила ей записку:

– Вот улица и номер дома, где он предположительно остановился. Действуй на своё усмотрение, исхитряйся, как душе угодно, но любым способом приведи его обратно в лабораторию. А там уж его повяжут наши люди.

Шинджирим вышла из дворца, прихватив по дороге чей-то подбитый мехом плащ, чтобы скрыть непотребное платье до поры до времени. Не хватало ещё, чтобы народ на улицах в неё пальцем тыкал да потешался.

Она не могла взять в толк, как эти царственные сёстры – с виду такие умные – изобрели настолько дурацкий метод, чтобы вернуть беглеца. У них ведь в распоряжении целая армия. Что им стоит отправить эту армию по нужному адресу и сделать из ангелочка отбивную?

Ах, армия столь уязвима, что единственный дурной пример, единственный отщепенец способен направить её на скользкую дорожку?

Право слово, ничего глупее Шинджирим в жизни не слышала.

А может, у неё такой испытательный срок и сейчас Астра Саджи прощупывает границы дозволенного? Что ж, всё возможно в этом безумном мире.

Итак, вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности (то есть, разбирать почту и защищать госпожу), Шинджирим, вся такая красивая и несчастная, плелась покорять неприступное ангельское сердце. Зачем? Потому что так взбрело на ум королеве. Есть ли пути легче? Безусловно. Но мы не ищем лёгких путей.

Местоположение беглеца уже было определено. Он скрывался в одной из мансард, в старых застройках, которые относились к культурному центру города. Поплутав по улицам и отыскав нужный квартал, Шинджирим с удивлением обнаружила, что недалеко от ангельского убежища проживает не кто иной, как Альвия. Вот так совпадение! Что это, если не судьба?

Постучавшись и подождав у двери, Шинджирим поняла, что зря теряет время. Альвия пропадала то ли на рынке, то ли на одной из своих подработок, коих у неё было не сосчитать. Делать было нечего, пришлось идти прямиком к ангельскому жилищу без дружеского наставления и так необходимого сейчас заряда бодрости.

Пройдя за кованые ворота с чугунным орнаментом, Шинджирим неохотно распахнула плащ, под которым скрывалось драное платье. В таком непристойном виде ей полагалось дежурить у подъезда в надежде, что ангел либо выйдет, либо захочет войти. Рейна Саджи почему-то даже мысли не допустила, что мятежник мог наглухо забаррикадироваться у себя в мансарде.

Ему ведь не нужно ни пищи, ни питья. За какой надобностью выходить наружу? Шинджирим помянула королеву недобрым словом и полностью сняла плащ, но продержалась так недолго. Морозный воздух пробирал до костей. Она рисковала замёрзнуть, прежде чем объявится беглец. Куда это годится?

По недолгом размышлении, она вошла в подъезд, где было тепло и пахло мышами. Пригрелась возле батареи, высморкалась в носовой платок, который очутился в кармане плаща, и наткнулась на парочку местных жителей. Вокруг них бродил винный дух. Они были страшны на физиономию, нетрезвы, глупы и похотливы.

Именно то, что нужно, с горечью подумала Шинджирим, когда один из них начал к ней приставать.

– Откуда такая красотка? Тебе помочь? Хочешь к нам?

– Не хочу, – подлила она масла в огонь.

– Не хочешь, значит, заставим.

Её попытались ухватить за руку, и она, собрав остатки сил, рванула по лестнице наверх. Если информаторы королевы не ошиблись с адресом, следовало взбежать сейчас на последний этаж и барабанить кулаками по двери в мансарду, моля о помощи.

Если ангел заперся внутри, он должен был услышать крики, открыть дверь и заступиться за красотку с поруганной честью. Впрочем, Шинджирим горячо уповала на то, что до поруганной чести не дойдёт.

Она бежала по ступенькам, и пьяницы с грязной руганью неслись за ней, отставая всего на несколько шагов. Прыткие, подумала Шинджирим. Если догонят раньше мансарды, быть беде.

Она ускорилась, и горло перехватило спазмом. Не доходя до глаз, где-то там застряли слёзы страха и обиды. Почему Астра позволила королеве так с ней поступить? Почему лишила обеда, почему обрекла мёрзнуть на улице в разгар зимы?

Если переживу сегодняшний день, решила она, уволюсь, и гори всё синим пламенем.

Топот преследователей слышался ближе и ближе, когда Шинджирим подлетела к заветной двери и принялась по ней колотить.

– Спасите! Грабят! На помощь!

В мансарде стояла гробовая тишина.

А потом на Шинджирим набросились и попытались её скрутить. К её коже тотчас прилил жар, какой чувствовала она, когда шла наперекор метели и когда боролась с конкурентками в особняке. Она отшвырнула пьяниц, как котят, и вновь принялась кричать и стучаться в дверь.

Жар отхлынул, она больше не ощущала в себе прежней магии и безумно боялась, что вторая попытка обернётся для негодяев удачей.

Её вновь схватили и утянули вглубь лестничной площадки. Руки свели за спину, облапали плечи и грудь, попытавшись избавиться от платья. С уст Шинджирим сорвался крик, полный безысходности. И в этот миг дверь в мансарду распахнулась, и в пролёте показался юноша невообразимо пленительной наружности.

– Оставьте её, – спокойно сказал он, словно был уверен в своих силах и своей власти над этим миром.

– А если не оставим, то что? – надерзил один из громил.

Юноша нахмурил изящные брови, молча простёр руку – и волной солнечного сияния спустил негодяев по лестнице, марш за маршем. Они катились кубарем, пересчитывая косточками ступени, вопили, как резаные, и в перерывах между воплями молили о пощаде.

Шинджирим трясло. У неё дрожали колени и зуб на зуб не попадал, когда прекрасный юноша приблизился к ней и набросил ей на плечи согревающую шаль.

– Тебе я вреда не причиню, – сказал он. – Не хочешь ли войти?

Глава 7. Никудышный повар

В его жилище царил образцовый порядок. Немногочисленные вещи лежали на своих местах, пол был чист, а зеркало в прихожей – тщательно протёрто. Шинджирим задержалась перед зеркалом, чтобы полюбоваться на то, что сотворили с нею королева, холод и бег по лестницам с последующими элементами насилия.

То ещё зрелище.

– Ты человек, тебе надо поесть и привести себя в порядок, – сказал юноша и смутился.

– А вы разве не человек? – невинно осведомилась Шинджирим.

Тон ангела посуровел.

– Ты ведь помнишь меня. Я тебя хорошо запомнил в тот день, в лаборатории.

Его ясный лик нахмурился, и Шинджирим пришлось соврать.

– Ладно, что уж скрывать. Я действительно там была, в свой первый рабочий день. Но… я уволилась. Не понравилось мне, что они в лаборатории вытворяют.

Ангел пытливо прищурился.

– Что ж, если ты уволилась, тогда, должно быть, тебе сейчас несладко приходится. Есть, где остановиться?

– Не-а, – помотала головой Шинджирим и всхлипнула. Не наигранно, по-настоящему, из глубокой жалости к себе.

– Останься у меня. Не бойся, я к тебе и пальцем не прикоснусь. Мне это ни к чему, – сказал ангел и вручил ей полотенце. – Иди в ванную, вымойся как следует, а я пока поколдую над едой. Вам, людям, надо хорошо питаться.

Шинджирим с признательностью взглянула на своего спасителя. Его утончённый облик, кожа как слоновая кость, голос словно музыка и меланхолия во взгляде почти покорили её. Если бы ангел ещё крылья выпустил, тут бы она окончательно и очаровалась. Но демонстрировать крылья он не спешил.

Когда он удалился на кухню, Шинджирим поскорее заперлась в ванной, стянула с себя лохмотья, некогда бывшие платьем, и возблагодарила небо за горячую воду, ароматное мыло и махровый, невероятно тёплый халат, который обнаружился на крюке.

Вот и как после всего этого вести ангела в лабораторию к Астре? Разве он не заслужил вольной жизни? Разве на добро не надо отвечать добром?

Спустя четверть часа Шинджирим вышла из ванной в тапочках и халате, с полотенцем на голове, и уловила восхитительный аромат свежеприготовленной еды. Скажи ей кто-нибудь, что ангельская стряпня окажется несъедобной, она ни за что бы не поверила…

Изрядно проголодавшись, Шинджирим готова была утянуть в рот что угодно. Она набросилась на свою порцию, как только попала на кухню, и слопала всё подчистую. Ангел был приятно удивлён. Он готовил, кажется, впервые в жизни и подумать не мог, что кто-то оценит его кулинарные навыки столь высоко.

После ужина он, как истинный джентльмен, уступил гостье свою кровать, а сам ушёл спать в соседнюю комнатушку, хотя сон для него был совсем не обязателен. И Шинджирим осталась одна.

Она понятия не имела, что делать дальше. От варева, которое она безрассудно умяла за обе щеки, у неё разболелся живот. Если она при ангеле в уборную сходит, тот ведь услышит. А ему нельзя такое слышать, это заденет струны его тонкой души.

Надо сматываться, решила Шинджирим. И, на цыпочках прокравшись к выходу, рванула на улицу. На последнем издыхании она доковыляла до порога Альвии. Долго стучать не пришлось. Альвия возникла на пороге, как лучик света в тёмном царстве.

– Можно мне войти? – прохрипела Шинджирим, кутаясь в халат и замерзая в тапочках.

Брови у Альвии медленно поползли наверх.

– Ты же знаешь, мой дом – твой дом.

– Погоди, мне надо… Ой!

Шинджирим схватилась за живот, и Альвия поняла, что дело труба.

– Как тебя так угораздило? – удивлялась она.

– Меня накормили какой-то дрянью, – стонала Шинджирим за дверью туалета. – Вот скажи, почему я, вся такая магическая, не могу обходиться без пищи? – сетовала она. – А лаборантки тоже хороши. Мало, знаете ли, сделать их крылатыми красавцами, им ещё какие-то умения привить нужно, элементарный ужин не могут приготовить по-человечески...

Альвия не могла взять в толк, о чём она говорит, поэтому просто стояла поодаль в ночной рубашке да колпаке и сочувственно вздыхала.

Из уборной Шинджирим вышла, всё ещё держась за живот.

– Может, тебе микстуру какую приготовить для пищеварения? – спросила Альвия.

– Да, пожалуйста, – прокряхтела та и улеглась на диванчике в гостиной.

А потом ей сделалось совсем худо. У неё болело всё тело, её сотрясал кашель. Когда Альвия вернулась с обещанной микстурой, она застала Шинджирим в удручающем состоянии – и вновь бросилась к ящичку с лекарствами.

– Похоже, у меня миссия такая, возвращать тебя с того света, – невесело шутила она, отпаивая подругу жаропонижающим и болеутоляющим.

Шинджирим не показывалась в особняке два дня. Она заболела так тяжело, что Альвии пришлось пропустить часть из своих подработок, чтобы только поставить её на ноги.

Подходили к концу вторые сутки, когда она почувствовала себя лучше.

– Спасибо тебе, – проговорила Шинджирим, всё ещё бледная и измождённая. И, встав, опустила руки Альвии на плечи. – Ты моя спасительница. Но я не знаю, как тебя отблагодарить. Денег у меня теперь не будет, потому что я увольняюсь. Хочешь, стану помогать тебе по хозяйству? Буду ходить на рынок за продуктами, мыть полы, посуду… Что угодно.

– Планируешь уволиться? – поджала губы Альвия. - Может, не стоит с этим спешить? На твоём месте я бы не стала уходить, пока меня не вытолкают вон. Держись за работу до последнего.

– Даже если меня посылают на авантюры, которые могут стоить мне жизни? Ни за что. Завтра утром я пойду в особняк госпожи Астры и добьюсь расторжения договора.

Следуя своим словам, наутро она действительно отправилась к Астре Саджи только затем, чтобы расторгнуть трудовой договор. Работать в таких условиях и дальше было бы равносильно самоубийству.

Завидев Шинджирим на подходе к дому, Астра со второго этажа рванула на улицу, чуть не навернулась с мраморной лестницы и выбежала на заснеженную дорожку сада, чтобы заключить пропажу в объятия.

Шинджирим такого поворота не ожидала.

– Прости меня! Прости, что не посмела остановить королеву, – зачастила Астра, не спеша расцеплять руки. – Когда Рейна что-либо решает, я не могу ей возражать, потому что в итоге это выливается в многочасовые скандалы. И Рейна всё равно побеждает. Я скажу сестре, что ты заболела. Она больше не сможет тобой командовать.

– Я действительно болела, – придушенно сообщила Шинджирим. – И всё ещё нездорова.

– Ох, идём скорее в дом! – заторопилась та.

Пока управляющая Селивестра кипятила чайник и разливала кипяток по чашкам, Астра Саджи проявляла невиданное для себя усердие и заботу о подчинённой. Она заставила её одеться в лучшую одежду из собственного гардероба, выдала ей меховые тапочки, закутала её в несколько пледов и усадила на диване посреди гостиной, под высокими светлыми люстрами.

– Я сделаю всё, чтобы ты больше не пересекалась с моей сестрой. Если ей что-нибудь взбредёт в голову, она теряет разум и вынуждает людей идти на риски. Обещаю, такого не повторится.

Шинджирим взяла чашку ароматного чая, которую ей поднесла Селивестра, и как-то резко передумала увольняться. Уйти всегда успею, подумала она, блаженно прикрыв глаза.

В течение всего дня ей было позволено делать в особняке, что душа пожелает: бродить по этажам, заходить в любые комнаты, отогреваться в горячем джакузи и даже забавляться с механическим котом, которого Астра недавно приобрела на выставке диковин по сумасшедшей цене.

Пострадавшей выделили время на полноценный сон, и к утру, неожиданно для самой себя, Шинджирим была как огурчик. Свежая и бодрая, она готовилась к новым свершениям, и задачи от госпожи не замедлили.

– Садись сюда. Присаживайся, дорогая, – сказала Астра, проведя её к столу, безбожно заваленному бумагами. – Здесь вся моя корреспонденция, которая скопилась за последние дни. Твоё задание – рассортировать эти письма и листовки. Рекламные брошюры сразу кидай в камин, пойдут на растопку. Остальное зачитаешь мне вслух, и мы решим, на что стоит ответить, а что лучше проигнорировать. Позови меня, как управишься с сортировкой.

– Так точно, госпожа! – Вытянулась в струнку та.

Она принялась за работу, как только Астра скрылась за дверью. Для Шинджирим не было ничего более увлекательного, чем читать и писать. Кажется, она ещё с рождения обожала складывать буквы в слова, а слова – в предложения. Поэтому многочасовой разбор писем был ей совсем не в тягость.

Когда Шинджирим закончила разбирать корреспонденцию, ей даже не понадобилось звать Астру – та сама заглянула в дверь и как бы между делом поинтересовалась:

– Кстати… Извини, что задаю такие вопросы… Тебе удалось его соблазнить?

– Кого? – вскинула голову Шинджирим. – Ангела? Боюсь, что нет. Он чуть не отравил меня своей стряпнёй, и я чудом унесла от него ноги. Да и что вы с королевой будете делать, если он в меня всё же влюбится? Он ведь не дурак. Если я попытаюсь заманить его в лабораторию, он сразу меня раскусит. И, чего доброго, прибьёт.

– Поэтому держи наше изобретение, – приблизившись к столу, сказала Астра Саджи. – Оно бьёт током всякого, кто покусится на твою личность. А это… – Она, как фокусник-прохиндей, извлекла из сумки ещё одно устройство. – Это иллюзионатор, напускает на людей и нелюдей иллюзии, если просто посветить им в глаз. Так ангел не догадается, куда ты его ведёшь, и даже внутри лаборатории ничего не заподозрит.

Шинджирим тяжко вздохнула. Разве ей не было обещано, что она больше не пересечётся с королевой и её дурными выходками? Разве затея с покорением сердец уже не в прошлом?

– Начатое надо заканчивать, – смиренно проронила Астра. – Извини, что приходится это говорить, но, раз ты уже связалась с беглецом и он даже попытался тебя накормить, значит, между вами установилась некоторая степень доверия. Можно ли теперь всё разрушить?

Шинджирим испустила ещё один вздох мученицы и приняла из рук госпожи оба устройства. Чего, спрашивается, ей сразу не дали эти замечательные вещицы? Тогда не пришлось бы от пьяниц в подъезде ноги уносить. Щёлк, щёлк – и два парализованных тела у твоих ног.

– В течение недели ты будешь работать только до обеда. А после – распоряжайся временем, как сочтёшь нужным, – сказала Астра.

Надиктовав ответы на самые важные письма, она милостиво отправила помощницу «погулять». И только Шинджирим знала, чего ей будет стоить эта прогулка.

Одевшись потеплее (никаких открытых платьев, небо упаси!), она вновь отправилась к месту, где жил беглый ангел. В обычном состоянии, как ей поведала Астра, у него не было крыльев. Он выпускал их либо в случае опасности, либо в состоянии запредельного экстаза.

«Вряд ли у него случится экстаз при моём появлении, – рассуждала Шинджирим, топая по снегу и кутаясь в пальто. – Так что, если красавчик вдруг выпустит крылья, можно считать, что это собака обнажает клыки, чтобы напасть. В общем, ничего хорошего».

Ей всё ещё было любопытно посмотреть на крылья вблизи, и её мало интересовала ангельская личность, но ему об этом знать, конечно, не обязательно.

Когда он увидел свою недавнюю знакомую, та вновь напустила на себя образ несчастной дамы в беде. Он спросил, почему Шинджирим сбежала и почему она такая бледная. Она собиралась честно поведать, что ужин не пошёл ей на пользу и что потом её долго донимала лихорадка и боль в животе. Но правила игры требовали иного ответа, поэтому пришлось наплести отборной лжи.

За нею, якобы, охотятся. Её выслеживают те, кому однажды задолжал её отец. Но вместо того, чтобы потребовать выкуп, злодеи хотят похитить дочь должника и делать с ней, что заблагорассудится. В день, когда она сбежала, её укрытие вычислили, поэтому пришлось срочно замести следы.

Ангел проникся к ней живейшим сочувствием. Спрячу тебя, говорит, оставайся.

– Твой дом ненадёжен, – возразила Шинджирим. – Знаю я одно место, но одной туда идти боязно. Я насилу избежала слежки, но боюсь, что мне уже приготовили ловушку.

– Тогда я пойду с тобой и защищу тебя! – воскликнул ангел.

«Именно то, что нужно», – хмуро подумала она.

И двинулись они вдвоём узкими переулками – по грязному снегу, под острыми ледяными сосульками, свисающими с крыш, под рваными лоскутами туч, ползущих по промозглому небу зимы.

Шинджирим тайком достала устройство, которое должно напускать иллюзии, и притворилась, что это фонарик. А поскольку шли они вечером, да в плохо освещённом районе, ангел принял враньё за чистую монету и подвоха не заподозрил. Когда фонарик вроде как случайно засветил ему в глаз, Шинджирим поспешно извинилась, но дело было сделано. Иллюзия прописалась у ангелочка на подкорке, а тот и не заметил.

Глава 8. Предательница

Они явились к центру Хангвамун, и, стоило им зайти внутрь, как началась борьба. Лаборантки набросились на ангела, и тот, ничего не понимая, принялся яростно отбиваться. Но, как бы он ни был силён, в запасе у лаборанток всегда имелись адские приспособления, которыми можно загнать в угол даже высшее существо.

В итоге ангела скрутили и заперли в камере, окутанной тремя слоями прочной магической защиты.

Там-то с него и спала иллюзия. Он всё осознал, выпустил на волю свои великолепные крылья и вцепился в прутья решётки, от прикосновения к которым ладони и пальцы горели огнём.

– Предательница! – страшным голосом прокричал он. – Я тебе отомщу! Выберусь и найду тебя, где бы ты ни пряталась!

У Шинджирим трепыхнулось сердце, подогнулись колени и засосало под ложечкой. Ну да, она с самого начала знала, на что идёт. Но она как-то не придавала значения чувствам, которые могли вспыхнуть у ангела после заточения под стражу. Не предвидела она того, что ей захотят мстить.

… Селивестра, Ришетта-Мари и Астра Саджи собственной персоной дружно отпаивали Шинджирим успокоительными чаями и откармливали пышным тортом со сливками.

– Ты быстро управилась, такая молодец, – приговаривала управляющая.

– Больше ни на шаг не подпущу к тебе королеву с её дикими идеями, – обещала Астра, отламывая ложкой ещё кусочек торта. – Я прекрасно понимаю, как ты рисковала.

– И рискую до сих пор, – с набитым ртом горестно поведала Шинджирим. – Он поклялся меня уничтожить.

– Кто? Беглый ангел? – изогнула бровь Астра. – Не беспокойся об этом, я тебя прошу. Из него не сегодня завтра выбьют всю придурь, и он станет кротким, как овечка.

Тревоги миновали, суета улеглась, и наступило время тишины. Никто ниоткуда не сбегал, никого не надо было соблазнять. Беглец пойман, армия пополняется, королева довольна. Ну чем не жизнь?

Одно было плохо: зрение Астры Саджи стало стремительно падать. Липучий тип по кличке Номер Один подбивал к ней клинья, то напрашиваясь на ужин в особняке, то приглашая её на нелепые свидания. Астра как-то раз даже согласилась и решила прогуляться с ним под ручку под луной. Правда, радости по этому поводу у неё не было никакой.

Она ходила в толстенных очках с выражением высокомерного равнодушия на лице, опиралась на инкрустированную трость и всё больше раздражалась чужому веселью. Наверное, именно поэтому в конце концов Номер Один не выдержал и свернул всякие поползновения её очаровать.

После насыщенного дня, полного бесконечной работы с письмами и выполнения мелких поручений, наступили выходные. Сутки напролёт сыпал снег, но это не остановило Шинджирим от одной очень важной экскурсии на морское дно.

Переодевшись на берегу в утеплённый водолазный костюм, она шагнула в ледяное море под удивлёнными взглядами прохожих и ощутила, как к телу приливает жар. Шаг, другой, разгон, нырок… И в лёгких начисто отпадает нужда. Шинджирим дышит чем-то другим: не то жабрами, не то кожей. Ей не нужно выныривать на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Она отлично чувствует себя в толще воды, рядом со скелетом матери.

«Мама, мама… – бродит в уме печальная мысль. – Как жаль, что ты меня покинула. Рядом с тобой я могла переждать любую бурю».

Белые кости оплетены чахлыми водорослями, над каменистым дном вьются мелкие рыбёшки, колышется серая пелена воды.

– Мама, у меня теперь новая должность, – делится Шинджирим, и с её губ срываются пузырьки воздуха. – Справляться, конечно, сложно, но скоро у меня первая зарплата, и я самостоятельный человек. Свободный человек… Ты помнишь, как мы жили раньше, мама? Над нами властвовал наш отец. Мы никуда не могли пойти без мужчины. Нам запрещалось иметь свои деньги. Ты еле вырвалась из этих оков, но посмотри, что с тобой сталось. Я не знаю, почему снова жива. Но я благодарна судьбе за такой шанс и буду стараться изо всех сил, чтобы тебя не разочаровать.

Шинджирим уселась в водолазном костюме на холодные камни – и не ощутила холода. Она устроила подбородок на скрещённых запястьях, уместив локти на коленях.

– Сегодня, будь ты жива, твой маленький бизнес по перевозке грузов точно бы процветал. Ты могла бы свободно распоряжаться своим имуществом, ты плевала бы на тех, кто некогда тебя поработил. Сейчас совсем другой мир, мама. Здесь легко дышится и можно гулять по ночам. А если на тебя вдруг нападут и ты превысишь самооборону, закон останется на твоей стороне. Дивный новый мир…

Шинджирим ещё какое-то время провела рядом со скелетом, после чего выплыла на поверхность и вышла из залива, мокрая и спокойная.

На берегу стояло чудовище.

Огромное, неповоротливое, с толстыми, как у слона, ногами и обросшее толстой бурой кожей, оно притягивало взгляд. Что-то словно мешало его обогнуть. Хотелось, наоборот, подойти поближе да заглянуть под набухшие веки, опустившиеся к самой земле. Не отпугивал даже запах, хотя от монстра за версту несло помойкой.

Длинные веки скрывали глаза, чудовище не двигалось и дышало шумно и размеренно.

Шинджирим набралась решимости и всё же аккуратно обошла его стороной, а потом резво припустила домой.

В особняке её встретила обеспокоенная Селивестра.

– Что же это ты, девочка, по холоду собачьему да в таких костюмах разгуливаешь?

– Я не замёрзла, – стуча зубами исключительно от страха, сказала Шинджирим.

– Ты плавать ходила? Совсем чудная! – поразилась управляющая и, закутав её в первое попавшееся одеяло, провела её в гостиную. – Давай-ка сюда, к камину. Садись, снимай это своё безобразие. Ришетта-Мари! Чаю с малиной, будь добра! – крикнула она. – Если госпожа узнает, чем ты занималась, дорогая, её хватит удар.

– Я ходила к кораблю, чтобы встретиться с мамой.

– С мамой? – удивилась Селивестра.

– С тем, что от неё осталось… На дне залива, – горестно поведала Шинджирим.

– Что же ты раньше не сказала? Твою маму следует похоронить в хорошем месте. Где же видано, чтобы останки таких героинь покоились в море? Это никуда не годится! – возмутилась та.

Шинджирим пропустила её слова мимо ушей. Она вспомнила, отчего недавно колотилось у неё сердце, и её глазах зажёгся лихорадочный блеск.

– Мне нужно срочно посоветоваться с госпожой Астрой, – сказала она. – Госпожа в кабинете?

– Конечно, где ей ещё быть, – скупо улыбнулась управляющая. – Ступай, если тебе так нужно. Только переоденься, а иначе перепачкаешь тут всё.

Астре Саджи было зябко и тоскливо. Она потерянно бродила среди своих любимых механизмов, коллекций и картин, ощупывая предметы, словно не видела уже совсем ничего. Шинджирим ворвалась к ней, как свежий ветерок, в чистых просторных одеждах и с рыжим огнём в волосах.

– Госпожа, я была на пляже и видела монстра! – воскликнула она, отчего с Астры словно бы сошла оцепенелость.

– Монстра? – повернув голову, удивилась она.

– Стоит и не двигается. Гигантский, страшный.

– Ты уверена, что он живой? Может, это чьё-нибудь жуткое изобретение?

– Уверена, – сказала Шинджирим. – Он дышит и покрыт кожей. Я не заметила в нём ничего механического.

– Тогда догадываюсь, кто здесь постарался, – вздохнула Астра Саджи и переместилась к письменному столу. – Наш давний враг, шаманка Лютта Караман… Знаешь, что, не ходи ты пока на пляж. С монстром в одиночку тебе всё равно не справиться. Пускай этим займётся городская охранная служба. Раз уж её учредили, она должна приносить пользу.

Но минуло два дня, а невидаль с пляжа так и не убрали. Грузное толстобрюхое существо по-прежнему недвижимо серело там, на берегу замерзающего моря, утопая в песке слоновьими ногами. Некоторые из жителей (в частности, те, кому положено соблюдать комендантский час) осмелели настолько, что пригнали к чудовищу пожарную карету, выдвинули телескопические лестницы – и кое-как подняли ему веки.

Глупцы, что сказать. Монстра наверняка бы взял огонь или череда метких пуль крупного калибра. Но нет, снедаемые любопытством горожане предпочли заглянуть ему в глаза – и вышло то, что вышло.

Взгляд этой твари ослеплял и сводил с ума. Многие в тот день пострадали, многие попали в больницу с напрочь выжженной сетчаткой и подверглись принудительному лечению в психдиспансерах. Городская охрана установила вокруг монстра щиты, но было, как водится, уже поздно.

О происшествии трубили на каждом углу и писали в газетах. Так вести дошли до королевы, и она вновь призвала сестру на великое совещание.

Шинджирим как раз занималась сортировкой очередной груды писем, когда в кабинете зазвонил телефон. Ответила Астра. Нащупав трубку, она приникла к ней ухом, и из динамика зазвучал требовательный голосок Рейны Саджи.

– Что у вас там творится? – спрашивала она так, словно речь идёт о каком-нибудь соседнем государстве, а не о её собственной земле. – Монстр у моря – это что-то новенькое! Проделки Лютты Караман? Так или иначе, я созываю собрание. Ты тоже должна присутствовать, сестрица. И помощницу свою прихвати. Она блестяще справилась с миссией по поимке ангела. Думаю, на сей раз тоже не подкачает. Похоже, для неё нет ничего невозможного.

Астра положила трубку и в смешанных чувствах подошла к Шинджирим, водя тростью из стороны в сторону, чтобы не напороться на препятствия.

– Прости, что прошу о таком, ведь я обещала оградить тебя от сестры… Мне понадобится сопровождение. В одиночку я не дойду до дворца.

Её голос звучал глухо и отрешённо, словно доносился из далёкой бездны, и в сердце к Шинджирим закралась жалость.

– Я пойду с вами, – твёрдо сказала она. – Давайте собираться.

Теперь Астра исправно пользовалась тростью, чтобы ни обо что не споткнуться. Она пока сносно видела предметы вдали, но уже не различала помех вблизи. Прокатившись в омнибусе до дворцового ансамбля, они вышли на остановке и медленно двинулись к центральному входу.

Сегодня королева была нетерпелива и вспыльчива. Княгини и герцогини, министрессы, советницы, представительницы духовенства и военные командующие – все с волнением ожидали лишь прибытия Астры Саджи, чтобы наконец выдохнуть с облегчением.

– Надо убрать этого монстра. Шинджирим, возьмёшься? – без предисловий спросила королева, перейдя сразу к делу.

– Придётся попотеть, – без особой охоты отозвалась та и взглянула на подавленную госпожу, которая не сдержала обещания и оттого пребывала в совершенном расстройстве.

– Что поделать, работа у меня такая, нервная и непредсказуемая, – на грани истерики пошутила Шинджирим, когда они вышли на морозный воздух после аудиенции. – Монстр не ангел всемогущий, что-нибудь да придумаю, не переживайте.

– Мне так жаль, – виновато пробормотала Астра. – Из-за меня тебе опять достанется.

– Подумайте лучше о своём здоровье, – посоветовала та. – Если доктора не в силах вас исцелить, может, стоит обратиться к колдунье? Или к другой шаманке, которая вам не враг. А не к шаманке, так к специалистке-алхимику, их сейчас много развелось. Всегда должен быть выход.

Астру она сопроводила домой без улыбок, в разбитом, безрадостном состоянии. На вопросы отвечала односложно, не боясь показаться грубой, и много думала. А думала она о том, что угодила в какой-то дурацкий замкнутый круг, что обещания госпожи пусты, а прихоти королевы переходят всякую грань разумного.

С чего Рейна Саджи взяла, что Шинджирим способна укротить монстра? На каком основании отправила её на берег в одиночку, без пары-тройки, скажем, тех же послушных всесильных ангелов?

Нет, определённо, надо просто расторгнуть договор, и пусть Астре прислуживает какой-нибудь другой болван, да хотя бы тот же Номер Один.

Но вместо того, чтобы установить ясность в их с Астрой деловых отношениях, Шинджирим отчего-то двинулась на пляж и даже не поужинала, хотя время было позднее. Соскочив с подножки омнибуса, она пробежала по песку, чисто ради интереса остановилась напротив монстра, чьи веки снова были опущены, и спокойным тоном велела ему убираться в море.

Она всегда руководствовалась правилом: делай, что можешь, и будь, что будет. Единственное, на что она была способна в нынешней ситуации, так это проговорить приказ словами через рот. Ожидалось, что приказ не подействует, и тогда можно было бы с чистой совестью умыть руки.

Но монстр вдруг сдвинулся с места и вперевалку потопал к воде.

Шинджирим отскочила, чтобы освободить ему путь. Она не могла поверить глазам. Как же так? Почему чудовище вдруг оказалось таким сговорчивым? В ней что, и впрямь таится магический дар?

За монстром тянулась цепочка глубоких круглых следов. Шинджирим заворожённо пронаблюдала, как над его макушкой смыкаются тёмные волны, и на всякий случай себя ущипнула. Каждый шаг чудовища отдавался в её голове, как взрыв новогодней петарды. Бам! Бам! Бам!

Даже когда он шагал по дну моря, грохот всё ещё слышался на суше. А потом случилось такое сильное землетрясение, что Шинджирим свалилась на песок, носом аккурат в один из следов.

Мостовую недалеко от пляжа прорезала внушительная трещина, и счастье, что в этот час по дороге не ехало ни одного паромобиля. Только какая-то бесхозная собачонка сорвалась в провал с жалобным тявканьем.

Опершись на руки, Шинджирим встала с песка и отряхнулась. В свете уличных фонарей, часть из которых перегорела, ей предстала пугающая картина. Все дома, что окружали набережную, превратились в горы руин. Кто-то плакал, кто-то кричал от боли и ужаса. И никто не мог их спасти.

Шинджирим вытянула перед собой дрожащую руку. Ей казалось, она видит сон. Кошмарный сон, где она – главный и единственный виновник всех бед.

– Восстановись… Исцелись… – прошептала она в надежде, что рухнувшие стены сами собой поднимутся и заживо погребённые под ними люди сделаются целы и невредимы.

Но стихийное бедствие не монстр, ему безразличны слова.

Шинджирим потрясённо стояла на пляже одна-одинёшенька, и море больше не шумело у неё за спиной, словно бы затаившись от осознания того, что оно натворило, когда впустило в себя монстра.

Фонари моргали и гасли. Ярче проступал на небе серп месяца, сильнее разгорались безразличные, холодные звёзды. Во всех концах города выли сирены спасательных экипажей. И первой чётко оформленной мыслью Шинджирим стала мысль об Астре Саджи. Как она там, в особняке? Не пострадала ли? Не добралось ли землетрясение до её квартала?

А что насчёт Альвии? Альвия, добрая душа… Если она погибла, то и ей, Шинджирим, жить дальше незачем. Своими руками убить лучшую подругу, госпожу, королеву, ни в чём не повинных горожан… Разве такое можно себе простить?

Ох, не следовало ей приближаться к монстру. Надо было просто уволиться и отправить Рейну Саджи с её идиотским приказом куда подальше. А что теперь? Не исключено, что и королева, и её роскошный дворец вместе с армией ангелов канули в небытие.

Рассудив, что дом Альвии находится к набережной ближе, чем особняк Астры Саджи, Шинджирим пустилась бежать по разрушенным улицам к культурному центру.

Глава 9. Разрушения

Когда-то здесь смеялись и играли дети. Сейчас же на улицах стояло безмолвие, нарушаемое только треском распадающихся стен, отдалённым воем сирен и шорохом ветра. Окна, которые прежде горели теплом домашнего уюта, напоминали теперь пустые глазницы мертвецов. Цементные блоки, некогда крепкие и надёжные, лежали обломками среди снежного месива.

Перескакивая через обломки, Шинджирим бежала, забыв себя. Она мчалась по грязи и лужам мимо кофеен с провалившимися крышами, мимо разрушенных бильярдных клубов и ресторанчиков, где не было ничего, кроме молчания, и её душили слёзы.

Что же она натворила!

Когда впереди, в свете мигающего фонаря, показались обломки дома Альвии, у Шинджирим упало сердце.

– Альвия! – закричала она. – Альвия, слышишь меня? Отзовись!

– Я тут! – хрипло донеслось из-под завалов.

Шинджирим схватилась за бетонный блок, который и вчетвером было не поднять, и в ней вновь забурлили силы. Отбросив глыбу, как игрушку, она принялась разгребать завалы с удвоенным усердием. Каждое её движение было исполнено решимости. Она осторожно сдвигала тяжёлые куски перекрытий, выгребая мелкие обломки.

Под ногами шуршали снег, стекло и пыль, воздух наполнялся едким запахом бетона и железа. Шинджирим кашляла и чихала, её глаза слезились, царапины на руках кровоточили, но она ни на минуту не остановилась, пока не вытащила подругу из-под очередной неподъёмной плиты.

– Альвия! Ты цела? С тобой всё в порядке?

– Я в порядке, – заверила та и подвигала конечностями. – Переломов вроде нет. А ты не пострадала? Как ты меня нашла? Что вообще случилось?

– Когда началось землетрясение, я была на пляже, – сказала Шинджирим, решив не делиться подробностями. – Ты сможешь идти? Доберёшься до спасателей? Мне надо в особняк к госпоже Астре. Возможно, ей тоже требуется помощь.

– Посмотри на себя! – воскликнула Альвия, поймав её за руки. – На твоей коже живого места нет. Позаботься сначала о себе, а потом о других думай!

– Уважаемые, вас не подбросить? – вдруг раздался рядом звонкий голосок.

Шинджирим обернулась и увидела женщину в паромобиле с открытым верхом.

– Я доброволец! – сообщила та. – Помогу, чем смогу. Так что, подвезти вас?

Шинджирим кивнула. Забравшись с Альвией на задние сидения, она назвала адрес, и паромобиль покатил по уцелевшим улочкам в объезд завалов. Очень скоро они были на месте.

Удивительное дело: фешенебельный район ничуть не пострадал. Пока город сотрясало землетрясение, здесь, казалось, даже веточки на дереве не дрогнуло. Свет привычно горел в стрельчатых окнах, на яблонях в саду покоились снежные шапки, и управляющая Селивестра безмятежно чистила подъездную аллею, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло.

– Госпожа Селивестра! – воскликнула Шинджирим, подбегая к ограде. – У вас всё хорошо? Нигде ничего не разрушилось?

– Что за вопросы? – удивилась та и подошла открыть калитку. – Астра Саджи ждёт тебя, вся изнервничалась, а ты… О, ты кого-то с собой привела?

– Это моя подруга. В городе случилось сильное землетрясение, она чуть не погибла. Почему же в вашем районе всё спокойно? Ничего не пойму.

– На эту часть города прислужницы королевы наложили экспериментальную магию. Видимо, магия сработала, – сказала Селивестра, переменившись в лице. – У меня в городе живут родственницы. На улице Вязов. Ты там была? Что ты видела?

Шинджирим коротко рассказала, в каком состоянии сейчас город, но умолчала о главном: незачем слугам знать, из-за кого разразилась катастрофа. Эту информацию она доложит только Астре Саджи.

Пройдя в особняк и разместив Альвию в своей комнате, Шинджирим направилась прямиком к хозяйке и выложила ей всё начистоту. Астра слушала, и её брови ползли на лоб. Она никак не могла поверить, что всего пара слов, адресованных монстру, могла сотворить такое.

– Вы вправе уволить меня, если хотите, – добавила Шинджирим. – Я сознаюсь в содеянном и понесу любое наказание.

– Глупости! – отрезала Астра. – Ты не сделала ничего плохого. Если уж кого и винить, то королеву, потому что ты исполняла её приказ. Сейчас надо позаботиться о горожанах и найти как можно больше выживших. Я позвоню Рейне, пусть примет меры.

Когда Шинджирим вошла к себе в комнату на третьем этаже, Альвия уже была во всеоружии. Она приготовила марлю, лейкопластырь и дезинфицирующий раствор, чтобы залечить раны подруги. Свои собственные она уже успешно обработала, но у неё насчиталась всего пара незначительных царапин да ушибов, сущие пустяки. А вот на Шинджирим без слёз было не взглянуть.

– А ну-ка быстро садись сюда! – распорядилась Альвия. – Как хозяйка тебя такую отпустила? Неужто не заметила ничего?

– Госпожа Астра практически слепая, – вздохнула та, покорно садясь на край кровати перед столиком с бинтами, мазями и прочими плодами современной медицины. – Откуда у тебя столько всего? – удивилась она.

– Ваша кухарка отжалела. Как прознала, что ты меня из-под завалов вытаскивала, так мигом сообразила, что тебе нужно в первую очередь. Дай-ка сюда свои руки…

– Ай-яй! Больно!

– Сиди смирно, – смеясь, сказала Альвия. – Я тебе теперь по гроб жизни обязана. Если ты до сих пор считала себя моей должницей, то учти: роли поменялись. Теперь я твой должник во веки веков.

– Ещё чего! – фыркнула Шинджирим и стиснула зубы от очередного акта дезинфекции. – Мы квиты, только и всего.

Ночь выдалась непростая. Альвия и Шинджирим делили одну кровать, и без того достаточно узкую. Снег снаружи повалил с новой силой, словно бы желая замести следы стихийного бедствия и скрыть от небес все ужасы земли. В форточку, трепля занавески, задувал ветер, и Альвии становилось холодно. Она вставала, чтобы закрыть окно, и через минуту-другую поднималась Шинджирим, потому что ей было жарко и нечем дышать.

На четвёртом таком заходе, встретившись друг с дружкой впотьмах возле форточки, они чуть не передрались, но в итоге сошлись на золотой середине и, засунув тряпицу в щель между форточкой и окном, договорились о лёгком проветривании.

Только ближе к утру обе погрузились в сон. И если Альвия спала безмятежно, то Шинджирим слышала во сне голоса умерших при землетрясении, ворочалась и стонала.

Стоны прекратились в один миг. В видения к ней вдруг закрался таинственный, ни с чем не сравнимый голос, и этот голос звал, манил, притягивал. Вслед за голосом явился облик. Шаманка с бусинами в волосах, с бесчисленными амулетами, татуировками, перстнями тянула к Шинджирим руки. Тонко звенели колокольчики, потрескивал уютный костёр, шептался ветер в звёздной вышине нездешней ночи…

Утро выбелило этот странный сон снежной позёмкой. Укутанный в чистейшее зимнее покрывало, мир за окном казался свежим и новым. Шинджирим с Альвией проснулись, точно по команде, и одновременно уставились на улицу.

– Вчерашнее… – проронила Альвия. – Это ведь всё правда, да? Мне не могло привидеться, иначе я не была бы тут с тобой. Мой дом – одни руины…

– Я попрошу хозяйку тебя приютить, – сказала Шинджирим. – Если она откажет, уйду вместе с тобой.

– Перестань, ни к чему такие жертвы.

– И всё же, – упорствовала та.

Она спустилась на второй этаж, где предположительно находилась спальня Астры Саджи, и постучала в закрытую дверь. Госпожа должна была ещё лежать в постели, но, когда Шинджирим осторожно заглянула в комнату, Астра уже была при параде.

– Дорогая, это ты? – спросила она, будучи не в состоянии разглядеть помощницу.

– Я, – отозвалась та.

– Очень хорошо. Только что звонила королева. Она вызывает нас к себе. Как всегда, с утра пораньше, – печально усмехнулась Астра.

Шинджирим ощутила неловкость, стоя на пороге чужой спальни, и несколько раз переступила с ноги на ногу, прежде чем озвучить свою просьбу касательно Альвии.

– Ты просишь, чтобы я приютила твою подругу, потому что ей негде жить? – переспросила Астра Саджи. – Что ж, времена сейчас непростые. Пускай остаётся, сколько пожелает. Но имей в виду, это первый и последний раз, когда я пускаю в дом посторонних. Для остальных твоих подруг исключений не жди.

Если б они ещё были, остальные подруги, с грустью подумала Шинджирим. И поспешила обрадовать Альвию: она теперь не бездомная.

***

Рейна Саджи очистила свою совесть тем, что отрядила лучших королевских спасательниц на поиски выживших под завалами, но всё равно ходила мрачнее тучи. Хоть её дворец и не пострадал, этого нельзя было сказать о поле для гольфа.

Оно было сплошь иссечено трещинами и глубокими оврагами, ухоженный зелёный газон перечеркнули уродливые провалы, и королева пребывала в чрезвычайно скверном расположении духа.

Когда Астра и Шинджирим явились к ней на лужайку, Рейна помахивала клюшкой, сузив свои красивые глаза и поджав пухлые губы.

– Неужели нельзя было избавиться от монстра без жертв? – воскликнула она, вперившись взглядом в главную зачинщицу безобразия.

– Я понятия не имела, что такое произойдёт, – совсем тихо пробормотала Шинджирим.

– Ладно, – смягчилась королева. – В следующий раз мы будем предвидеть последствия. Не считай себя виноватой.

– Я сказала ей то же самое, – подхватила Астра. Сейчас она видела лишь размытый силуэт сестры, и линии горизонта стирались перед её взором, но она по-прежнему держалась молодцом и не давала себе раскисать.

– Мне доложили, что ты почти ослепла, сестрёнка, – сказала Рейна. – Приставить к тебе опытного поводыря?

– Это кого же?

– Собаку. У одной из моих служащих есть отличный пёс. Он понимает голосовые команды, может выключить свет, принести тапочки и даже стакан воды. Его здорово натаскали. Хочешь?

Через час у Астры Саджи была собственная собака. Крупная, золотистого окраса, с обвислыми ушами и смешным, туго закрученным хвостом. Умная, как человек. Симпатичная – не передать.

«Воф! Воф!» – поздоровался пёс с новой хозяйкой.

– Его зовут Дени. Ударение на первый слог, – сказала королева, передавая поводок сестре. – Кормить дважды в день, и чтобы никаких сладостей. Он отлично ладит с котами, поэтому неприятностей от него не будет. Всё, я сделала, что могла. А теперь идите.

С учётом разрушений, которые постигли город, идти им было особо некуда. Дворец – особняк, особняк – дворец. И, пожалуй, ещё можно было бы заглянуть в научный центр Хангвамун, но Астра предпочла сразу поехать домой.

Поскольку из-за землетрясения добрая половина подработок Альвии накрылась медным тазом, ей тоже было некуда податься, и она вызвалась присматривать за псом-поводырём, пока госпожа отдыхает.

Как-то раз, спустя несколько дней, Шинджирим присоединилась к их компании, и они вместе с Альвией принялись обучать Дени командам.

Занявшись дрессировкой пса, Шинджирим старалась не думать о шаманке. А шаманка, между тем, уже третью ночь подряд звала её во сне и посмеивалась. Там она была стара и беззуба. В реальности же, в баре, во время слежки, Лютта Караман предстала перед нею иной.

Она выглядела юной и прекрасной, свежей, как майское утро. На ней не было ни единого отпечатка старости. И старуху из сна в ней было бы нипочём не узнать, если бы она не носила те же самые татуировки, амулеты, перстни и яркие бусины, какие были у роковой красотки из бара.

Из задумчивости Шинджирим вывело появление управляющей.

– Госпожа Астра велела тебе взять три выходных. А ты здесь с собакой? – возмутилась Селивестра, делано кашлянув. – Сейчас же иди бездельничать! Прогуляйся, что ли. Возьми паёк, оденься потеплее да поброди по окрестностям. Наш район уцелел, здесь много чего интересного. Да и в пустошах раздолье. Туда беды никогда не добираются, заколдованная местность.

Услыхав о пустошах, Шинджирим вздрогнула. В её сне костёр полыхал на равнине, вдали от цивилизации. Может ли быть, что та равнина – и есть пустошь?

Глава 10. Шаманка

Тучи, набитые снегом, тянулись над землёй так низко, что казалось, ещё немного – и заденут макушку.

Шинджирим в тяжёлых сапогах шла среди замёрзших озёр и ёжилась от налетающего ветра, хотя была плотно укутана в несколько слоёв тёплой, качественной одежды. Но, когда в крови не клокотала древняя, непостижимая сила, мороз нападал не на шутку.

Летом в пустоши наверняка росла сочная, зелёная травка, пестрели цветы и порхали бабочки, а в озёра, в голубые, не скованные льдом озёра, гляделось небо, под которым не жалко и умереть.

Сейчас, в эту лютую стужу, умирать совсем не хотелось, но ощущения были такие, словно Селивестра намеренно послала Шинджирим на верную погибель.

Еда, которую управляющая выдала ей с собой, уже наверняка превратилась в затвердевший сгусток, который невозможно взять в рот. А голод всё сильнее давал о себе знать.

Снегопад незаметно перешёл в метель, и на расстоянии вытянутой руки скоро было ничего не разглядеть. Снежная пелена подвывала и металась, и Шинджирим казалось, что она попала в нутро какого-то потустороннего зверя, который не может найти себе покоя.

«Вот бы сейчас у костра погреться», – замечталась она, закутав лицо шарфом по самые глаза.

«Это можно устроить, – зазвучал в её голове чужой женский голос. – Поверни-ка направо да пройди сто шагов».

Шинджирим уже не сомневалась: голос принадлежал шаманке Лютте Караман, злейшему врагу королевской семьи, который пойдёт на что угодно, лишь бы свергнуть Рейну Саджи с престола.

Но ослушаться голоса было нельзя. Он не оставлял выбора, он отсекал всякую возможность к сопротивлению и лишал собственной воли. Шинджирим повернула направо и сделала ровно сто некрепких шагов, чтобы безжизненно рухнуть на землю возле костра.

Здесь не бушевала вьюга. На этом островке гармонии и тишины вокруг тканой палатки зеленела трава, а в вышине, над перекрестьем деревянных дуг, золотилось ясное солнце. И организовал эту магию не кто иной, как Лютта Караман – старуха, обретшая молодость. Столетняя ведьма, вернувшая себе сок и округлость форм.

– Вот и ты, моя нежданная прелесть, – певуче обратилась она к Шинджирим и протянула ей посох, чтобы помочь подняться. – До недавнего времени я знать не знала, что мой ритуал пробудил заодно и тебя.

– А кого ещё он должен был пробудить? – спросила Шинджирим, кое-как утвердившись на ногах.

– О, – протянула шаманка. Её бусы и амулеты с мелодичным звоном ударились друг о дружку, а полные, красиво очерченные губы растянулись в усмешке. – Я призывала всех монстров, какие жили в этом мире. Я пробуждала всех спящих, забывших о себе чудовищ, чтобы они стали мне верными соратниками и наделили меня мощью. Скажи-ка, ты чудовище? – прищурилась она.

– Можно и так сказать, – повинилась Шинджирим. – То землетрясение… Отчасти оно произошло из-за меня.

– Ты прогнала моего монстра с пляжа. Какая смелая, – мрачно хохотнула шаманка. – На это и был расчёт. Я хотела тебя проверить. Я знала, что королева окажется трусихой и отправит жертвовать жизнью кого-нибудь вроде тебя. Но твои слова возымели неожиданный эффект, правда?

– Полгорода в руинах. Сотни погибших. Вы этого добивались? – нахмурилась Шинджирим.

– Мне нет дела до людей, – холодно отозвалась Лютта Караман и неожиданно сладко потянулась, отчего длинные просторные рукава её пёстрого балахона опали, обнажив на руках кожу, сплошь забитую татуировками. – Мне есть дело только до вашей королевы. Её глупая власть отвратительна. Думаю, я прекрасно бы чувствовала себя на её месте.

– Зачем вам бороться за ничтожный человеческий пост? – притворно изумилась Шинджирим. – Ваша сила достойна лучшего применения, не считаете?

Шаманка уловила дерзость в её тоне, но виду не подала, продемонстрировав нарочитую снисходительность.

– Ты ничего не знаешь, дитя, – проговорила она скрипучим, старческим голосом. В сочетании с юной внешностью он прозвучал пугающе. – Мне есть, за что ненавидеть королеву. Когда Рейна Саджи пришла к власти, погибло множество людей, к которым я питала отвращение. Но кроме них погиб мой брат, и это была потеря из потерь. Великий маг и изобретатель, которым можно было гордиться, сгинул в пучине бессмысленной революции.

Шаманка прошлась по траве босыми ногами, и на её одеянии вновь тонко зазвенели колокольчики. А в пальцах материализовался бокал с коричнево-бордовым напитком из бара, и она опрокинула жидкость себе в рот.

Шинджирим вдруг ощутила острое сочувствие. Великая революция Надежды не уносила жизнь никого из её собственной родни, а потопить корабль и убить членов экипажа распорядилась верхушка прежнего правительства. Но горечь Лютты Караман была ей близка и понятна. Когда ты теряешь того, кто был тебе дороже всех на свете, в утрате хочется винить кого угодно, лишь бы ему можно было отомстить. Судьбе не отомстишь, а вот королеве – пожалуй.

– Из-за ваших ритуалов, – сказала Шинджирим, – со дна залива всплыл корабль, и я ожила. Как так вышло?

– Наверное, в тебе и впрямь есть что-то от чудовища, – краем рта улыбнулась шаманка. Она обернулась, и блеск её потемневших глаз заставил сердце трепыхнуться. – Садись к костру, выпьем травяного чаю. И сними уже свою шубу, она здесь ни к чему.

В пронзительной свежести дня на этом солнечном островке посреди зимы не было нужды в тёплой одежде. Шинджирим послушно сложила шубу с шарфом возле палатки, стянула с себя кофту, ещё одну, избавилась от сапог и босиком прогулялась по травяному ковру туда-сюда – это оказалось невообразимо приятно. А затем она присела к костру, греть свою замёрзшую в контейнере еду.

– Существуют ли монстры, не видные глазу? – спросила она, просто чтобы прервать молчание.

– Их больше, чем ты можешь себе представить, – сказала Лютта Караман, подвешивая к треноге котелок с водой. – Они населяют каждый дом, вьются вокруг беспечных людишек и ждут, когда те дадут слабину, чтобы завладеть их телами. Что, жутко звучит? Но так оно и есть. Если ты встречала хромых, слепых, сумасшедших, они вполне могли быть одержимы духами.

– Значит… – Шинджирим запнулась, не договорив. Внезапное озарение лишило её дара речи. У слепоты Астры Саджи могла быть та же природа.

А поскольку шаманка вынашивала месть к королеве и её семье, то возможно, именно она, Лютта Караман, наслала невидимых монстров на госпожу.

Чтобы не вызвать подозрений, Шинджирим решила поскорее сменить тему.

– Вашими стараниями, – сказала она, – я воскресла. Может, вам удалось бы оживить и мою мать? Её скелет покоится в море, и я очень по ней скучаю.

– Увы. Сейчас я уже не так сильна, как прежде. Вся моя энергия ушла на то, чтобы пробудить чудовищ, и теперь мне надо восстановиться. На это уйдёт примерно год или два. Поэтому извини. Твоё второе рождение было лишь побочным эффектом, исключением из правил. Но, знаешь, оно мне на руку. Не побудешь ли моей помощницей?

– Я тут уже кое-кому помогаю… – проронила Шинджирим и прикусила язык.

То ли шаманка её не расслышала, то ли притворилась, что не слышит.

– Твоё слово для моих монстров закон. Это уже хорошо. Может, в тебе есть ещё какие-нибудь особые силы?

– Не думаю. Не замечала за собой ничего такого.

– Это жаль. Но ты и без сил вполне сгодишься. Ты ведь чуешь мой голос на расстоянии? Будешь исполнять мелкие поручения. Всё, что скажу. А если нет…

Шаманка с каменным безразличием на лице вдруг сжала пальцы в кулак, и у Шинджирим перехватило дыхание. Она упала на землю, схватившись за горло. Смерть от удушения? Ну и дела.

Лютта Караман милостиво разжала пальцы и явила миру одну из своих самых чарующих улыбок.

– Вот, что с тобой приключится, если ты решишь меня ослушаться.

Угроза прозвучала так ласково, что у Шинджирим ёкнуло в груди. Что королева, играючи посылающая тебя навстречу ужасам из преисподней, что шаманка… Два сапога пара.

Но кое-кто теперь основательно влип. С одной стороны – Астра Саджи и её венценосная сестрица, а с другой – почти что всесильная Лютта Караман, которая способна подслушать твои мысли и прикончить тебя на расстоянии. Картина вырисовывалась безрадостная.

Пообещав шаманке неукоснительно исполнять её приказы, Шинджирим отчалила в метель, порядком окоченела, чуть не заблудилась на обратном пути и, вся как снеговик, приковыляла к особняку.

В особняке её ждали жизнерадостный пёс, замученная этим псом Альвия, горячий чай по фирменному рецепту от толстушки Ришетты-Мари и парочка ватных одеял, под которые Шинджирим зарылась сразу же после чая.

– Ещё одного выходного я не выдержу, – убито возвестила она, когда в комнату к ней вошла управляющая. – Разрешите заняться работой!

– Это ты у госпожи Астры спрашивай. Но её сейчас нет дома. Уехала к доктору на консультацию.

Ближе к ночи вьюга улеглась, и в черноте неба безраздельно царствовал круглый диск луны. Астра Саджи вернулась поздно. Она не спешила отправиться на боковую и, как призрак, бродила по коридорам, тяжко вздыхая. Её трость наталкивалась то на огромные фарфоровые вазы, то на балясины лестниц, и Шинджирим, которая всегда чутко спала, вмиг проснулась и прислушалась. А прислушавшись, вышла в коридор.

Астра Саджи остановилась напротив, и тусклый свет газового рожка осветил её несчастное лицо. Она беззвучно рыдала. Слёзы градом катились у неё из глаз, губы дрожали, и Шинджирим спросонок не придумала ничего лучше, чем подарить своей госпоже немного утешительных объятий.

– Надежды нет, – уткнувшись в её плечо, сдавленно проговорила Астра. – Я навсегда ослепну, и меня никто не сможет вылечить. Что же мне делать? Что делать?..

– Не могу утверждать наверняка, но способ есть. Безумный способ. Непроверенный, – прошептала Шинджирим.

– Я готова, – плакала Астра Саджи. – Я ко всему готова.

– Дайте мне время, хорошо? Отправляйтесь спать, позже я всё вам расскажу.

На следующий день госпожа поднялась с постели, как ни в чём не бывало. Её лицо было опухшим от слёз, но она больше не допускала ни малейшего всплеска эмоций. Вчерашняя слабость осталась в прошлом, и Астра надеялась, что её помощница, которая стала невольной свидетельницей этой слабости, поскорее всё забудет.

Шинджирим с утра пораньше уже разбирала почту. Газеты, реклама, снова реклама… О, письмо!

Распечатав конверт, она вчиталась в строки, написанные беглым неровным почерком. Пламенное послание от Номера Один, надо же! Помнится, его отпугнула мрачность Астры. Что же он опять задумал?

В письме этот негодник вновь признавался в чувствах. Неужто он такой тупоголовый, что не понял, почему Астра пользуется тростью и носит очки? Неужто не догадался, что Астра почти слепа, а потому не прочитает ни буквы из его послания?

Но, может, план заключался в другом? Может, Номер Один рассчитывал как раз на то, что письмо прочтёт кто-то ещё? Например, Шинджирим. Или Рейна Саджи?

Скорее всего, он надеялся на последнее. Или на то, что помощница Астры доложит королеве о письме.

А что королева? Взбеленится и отправит вооружённых людей по его душу? Да ладно, кто же так поступает! Захочет узнать о поклоннике сестры получше и вызовет его к себе на тайный допрос? Вот это вполне может быть. И тогда Номер Один шаг за шагом вотрётся к ней в доверие, околдует её своей харизмой – и должность камергера будет у него в кармане.

Видимо, именно этого он и добивался, потому что пламенные признания в любви поступали в особняк с почтой чуть ли не ежедневно. Шинджирим не обращала на них внимания ровно до тех пор, пока этот псих не решил петь под окнами серенады. Тут уж надо быть глухим вдобавок к слепоте, чтобы проигнорировать такое безобразие.

Глава 11. Отрава для королевы

Из королевской казны была выделена внушительная сумма на то, чтобы заново отстроить дома, отремонтировать парки со скверами и вернуть столице былое великолепие. Всё то время, пока Номер Один шатался под окнами и пел дрянные куплеты, в городе велись восстановительные работы. А к работам, между прочим, привлекли большую часть населения, включая даже тех, кто доказал своё право носить костюм-тройку, занимать высокие посты и посещать ночные клубы.

Было совершенно непонятно, как Номеру Один удалось увильнуть.

Дни текли своим чередом. По вечерам Астра слушала плохонькие завывания поклонника, даже не думая выходить на балкон и, тем более, спускаться. От шаманки мысленных приказов не поступало, и Шинджирим немного расслабилась. Её волновал лишь единственный вопрос: насколько Номеру Один хватит настойчивости? Он, поди, уже охрип – на морозе песни распевать. Может, всё-таки сообщить о нём королеве для его же блага?

Но вот закончилась ночь, пришёл день – и королева самостоятельно, в кои-то веки, прикатила к особняку сестры.

– Я восстановила поля для гольфа, можете меня поздравить, – похвасталась она, возникнув в кабинете, где совещались Астра и Шинджирим. – Сестрёнка, что с твоими глазами? Ау! Ты меня видишь?

Подойдя к столу, Рейна несколько раз провела ладонью перед носом Астры.

– Не вижу. Вообще ничего не вижу с сегодняшнего утра, – хрипло и безучастно проговорила та. – Убейте меня, что ли…

– К чему драматизировать? – возмутилась королева. – Ты вроде бы говорила, что у твоей помощницы есть какое-то решение. Шинджирим, ты наврала? Решения нет?

– Решение на подходе, – замялась она. – Мне нужно ещё немного времени.

– Вот видишь, сестрица, нечего переживать, – оживилась Рейна. – Слушай свою помощницу. Когда придёт пора, ты снова станешь видеть. А я… У меня сегодня вечером бал. Я созвала все сливки общества, и вы тоже обязаны прийти. Шинджирим, позаботься, чтобы у твоей госпожи был лучший китель и шляпа с пером. И пусть наденет кольцо с бриллиантом, что я ей подарила. Ну, мне пора. До встречи!

Развернувшись на каблуках, Рейна Саджи энергично покинула кабинет. И не успела Шинджирим вздохнуть, как тут же активизировалась шаманка.

Её голос звучал приглушённо, словно бы издалека, но все внутренности от него трепетали. В состоянии некоторого умопомрачения Шинджирим тихонько опустилась на своё место за отдельным письменным столом, и по её телу пробежала дрожь.

«Пойди на бал и отрави всех! – приказала Лютта Караман. – Яд я приготовлю, найдёшь его в пустоши, у подножия холма. Я проведу тебя и покажу».

«Подождите, вот так просто?»

Она едва не озвучила свой вопрос в присутствии Астры Саджи.

«Всё гениальное просто, моя прелесть, – промурлыкала шаманка. – Или, может, ты хочешь ослушаться приказа?»

Невидимые пальцы сомкнулись на шее у Шинджирим, и она вскрикнула от боли.

– Что такое? Что с тобой? – тотчас встрепенулась Астра.

– Всё… Всё в порядке, – пролепетала та и схватилась за горло.

«Отпустите! Я согласна», – мысленно взмолилась она. И сразу же почувствовала облегчение. Невидимые пальцы убрались восвояси, и шаманка покинула её голову. Теперь Шинджирим снова принадлежала себе. Но надолго ли?

Рваное дыхание, колотящееся сердце, путаница в мыслях и чудовищное чувство вины. Она отправится к холму и, по указанию Лютты Караман, отыщет склянку с ядом, а потом добавит яд в напитки гостей на балу. Иначе – смерть.

А Шинджирим отчаянно хотелось жить. Жить в новом, прекрасном мире, о котором она грезила в своём убогом, рабском прошлом. Она хотела посещать кружки астрономии по ночам, выходить в луга и смотреть на звёзды вместе с другими женщинами, покорять с ними горные вершины, плавать по морям, летать на дирижаблях и, может быть, однажды открыть своё дело.

Ей надо было во что бы то ни стало обмануть шаманку и при этом не отчалить в мир иной.

На бал и ей, и Астре следовало принарядиться, но Шинджирим понятия не имела, куда отвести госпожу, чтобы ей действительно продали лучший китель и подходящую шляпу с пером.

Стоило им вдвоём выйти из дома, как весьма кстати у ворот обнаружился лощёный Номер Один.

– Куда-то направляетесь? – поинтересовался он, двумя пальцами вынув сигару изо рта.

– За одеждой для бала, – буркнула Шинджирим, ведя Астру под руку.

– О, я в этом специалист! – воскликнул тот. – У меня отменное чувство стиля! Не желаете ли, отведу вас в дивное местечко? В богатом районе есть отличный магазин-ателье, где вам уже на готовом платье пришьют и отпорют всё, что попросите.

Пока Номер Один вился в магазине вокруг Астры Саджи, комментируя её внешний вид и поправляя на ней одежду, Шинджирим смотрела на него волком и испытывала к нему дикую неприязнь. Но затем он, со своим безупречным вкусом, решился приодеть и её, и, похоже, её сердце стало подтаивать.

– А вы приглашены на королевский бал? – спросила она, одетая в модные шаровары и длинную расшитую рубашку. – Нет? Какое упущение! Надо вас пригласить.

По правде, она сама от себя не ожидала, что, вернувшись домой, выпишет от имени Рейны Саджи приглашение для этого проходимца.

Но вот, дело сделано. Карточка с гербом и тиснением запечатана в крафтовый конверт, отправлена пневмопочтой, и тут уж не пойти на попятный. Тем более, Номер Один всё равно рано или поздно добьётся королевской аудиенции. Так пусть уж всё случится побыстрее. Может, тогда он наконец перестанет донимать Астру своими лживыми признаниями в любви.

Когда Шинджирим с госпожой подъехали к парадной лестнице, что вела во дворец, сгущались сумерки и на фоне темнеющего неба вспыхивали фонари. Чтобы прокатиться на собственной машине, которая сутки простаивала в гараже, Астра Саджи в кои-то веки соизволила нанять шофёра – деловую дамочку в очках-гогглах, которая была не прочь потрепать языком.

Притормозив у лестницы, дамочка глянула в зеркало заднего вида и присвистнула.

– Ого, у вас тут выставка-продажа!

За машиной простиралась вереница других пароэкипажей, один причудливей другого: с выхлопными трубами, торчащими кверху, как у органа; с размалёванными фигурками мифических богинь на капоте; с несколькими рядами сидений, расположенными друг над другом, точно в амфитеатре. Всё это были передвижные средства высокопоставленных гостей: княгинь, графинь, великих первооткрывательниц и изобретательниц.

И Шинджирим от такой пестроты едва не забыла, зачем приехала.

– Мы на месте, пора на выход, госпожи, – объявила водительница. – Я припаркую машину на стоянке за дворцом, как и договаривались.

– Спасибо, вот ваше вознаграждение, – сказала Шинджирим и поторопилась вручить ей оплату.

По лестнице они с Астрой поднимались, как властительницы вселенной. Эта лестница, прежде невзрачная и сероватая, сегодня словно вышла из волшебных сказаний. Под ногами поверх сверкающего мрамора стелился роскошный красный ковролин, по бокам тянулись обновлённые узорные перила из бронзы с аккуратными золочёными кругляшами на столбиках.

Гости в платьях, костюмах и даже военной форме восходили по широким ступеням в таинственной тишине, в бледном свете ламп. А королева стояла там, на самом верху, и лучисто улыбалась.

Шинджирим должна была убить и её, и всех этих замечательных господ, что шли сейчас рядом. Пузырёк с отравой уже лежал у неё в кармане, она быстро нашла его в тайнике под холмом, о котором говорила шаманка. А с ним – мантию-невидимку, сотканную из потусторонней материи.

Пройдя во дворец и оставив Астру Саджи на попечение королевы, Шинджирим скользнула за мраморную колонну, подальше от чужих взглядов, и накинула на себя мантию, тут же скрывшись из виду.

В мантии она, как ни в чём не бывало, прошла на кухню, где чопорные поварихи кромсали ножами овощи для салатов, следили за жаровнями, готовили напитки и творили божественные пирожные из сливочного крема, который тает во рту.

Всего несколько капель зелья на кастрюлю с ягодным киселём, ещё столько же в чан с вином, отравить воду в хрустальных графинах – и вот, из милой доброй помощницы ты превращаешься в полноценную злодейку, как и было прописано в вакансии.

Опустошив бутылёк шаманки, Шинджирим чувствовала себя паршиво, и это ещё слабо сказано. Она не понимала до конца, что совершила, на какую гнусность отважилась пойти под страхом смерти. Ей до сих пор не верилось, что её собственные руки держали яд и добавляли яд в питьё, и что всё это в итоге выльется в трагедию.

Она вернулась к Астре, сняв мантию-невидимку. И ей было словно чуточку легче от того, что госпожа не могла видеть её лица. Шинджирим не взяла в расчёт, что лицо увидит Рейна Саджи. Всего на мгновение увидит – но тут же сделает правильные выводы.

Гостям даже не успели подать вино, как на балу вдруг выключился свет. Астра не сообразила, что происходит, а вот её помощница на мгновение словно ослепла и, лишь попривыкнув к мраку, охнула от неожиданности: вокруг Астры вились крохотные белёсые духи. Зависнув у лба, они, слегка поколебавшись, друг за другом проникали ей в глаза.

Духам не было числа.

Их можно было принять за миниатюрных волков с острыми ушами, тонким тельцем и короткими ножками. Их хвосты закручивались в спираль, совсем как у Дени, пса-поводыря, а их молочно-белые круглые глазки без зрачка были обведены чёрной каймой.

Шинджирим глядела на этих монстров и боялась дышать.

Но вот, спустя минуту напряжённой тишины в полной тьме из дверей кухни выкатили широченный торт с зажжёнными свечами. У королевы сегодня, как оказалось, был день рождения.

Гости тотчас принялись рукоплескать и смеяться с облегчением. Шинджирим тоже испытала облегчение, когда свет вернули и выяснилось, что нигде в зале нет ни одного бокала, стакана или графина. Ни единой ёмкости, откуда можно что-нибудь выпить, дабы смочить горло.

Королева изящно нагнулась над тортом, набрала в грудь побольше воздуха и разом, не переводя дыхания, задула все свечи.

В угощения Шинджирим не добавляла яд, и Рейна Саджи сразу поняла это по её расслабленной полуулыбке.

– Налетайте, уважаемые дамы! – скомандовала королева. – Всем по кусочку, не запиваем! Здесь исключительный крем, уникальный рецепт. Если запить, старания поваров пойдут насмарку. Надеюсь, вы уяснили?

– О да! – закивали ей благородные госпожи, набивая щёки.

Шинджирим тоже отведала кусочек. Он оказался фантастическим, совсем не сладким, с кислинкой. Но велика ли радость от торта, если мучает совесть?

Рейна Саджи незаметно подкралась сзади и едва не прикончила Шинджирим своей внезапностью.

– Эй! – громко шепнула она прямо на ухо. – Нужно поговорить. Давай отойдём в сторонку.

Заварной крем застрял где-то в горле, на глаза навернулись слёзы, и, если бы не приступ спасительного кашля, у шаманки уже не возникло бы нужды применять своё фирменное удушение на расстоянии – всё и без неё было бы кончено.

Откашлявшись, Шинджирим кое-как собралась с духом и поплелась за королевой. Предстоящий разговор явно не сулил ничего хорошего.

Проследовав с нею в какой-то отдалённый пыльный будуар дворца, Рейна Саджи с подозрением глянула по сторонам и заперла двери на засов изнутри, а затем придвинулась к Шинджирим поближе и ухватила её за подбородок, чтобы пытливо заглянуть в глаза.

Долго она смотрела. Так долго, что, казалось, будто время замерло.

Шинджирим сглотнула вязкую слюну, и лишь тогда королева заговорила.

– С кем-то ты нехорошим связалась, деточка. Я чувствую вашу связь. Кто тобой управляет?

Глава 12. Белая лошадь со скрипкой

Шинджирим уже собралась чистосердечно признаться во всех своих прегрешениях, но не смогла и рта раскрыть. Губы словно слиплись – нипочём их не разомкнуть. И так, и эдак силилась – всё без толку, одно мычание вместо членораздельной речи.

– Не продолжай, не надо, – воздела палец королева. – Я поняла. Это она, Лютта Караман. Наверное, ты ожила благодаря её колдовству и тебе довелось с нею встретиться. Так она и установила над тобой свою власть… Не бойся, я не убью тебя, – добавила она, глянув в испуганные глаза Шинджирим. – И даже позволю остаться с Астрой. Но мы с тобой больше не пересечёмся. Путь во дворец отныне для тебя закрыт.

– Спасибо! – выдавила та, когда к ней наконец вернулась способность говорить. – Вы всё правильно поняли, ваше величество. Кажется, я не могу никому сказать… – Тут её губы вновь намертво сомкнулись, словно смазанные клеем, поэтому Шинджирим проворно сменила тему: – Ваша сестра ослепла по той же причине, что и… Я имею в виду, на ней что-то вроде проклятья. Мелкие невидимые духи летали вокруг неё и забирались в глаза. Я видела их сегодня на балу, когда выключили свет…

– Хочешь сказать, у неё не обычная болезнь? – насторожилась Рейна Саджи. – Ты действительно их видела?

– Не в моих интересах врать, – насупилась Шинджирим. – Но я знала, что вы не поверите. Зря только болтаю.

– Я тебе верю, – с нажимом произнесла королева. – Объясни то же самое Астре доступным языком, а потом делай, что сочтёшь нужным. Это приказ.

Вернувшись на бал к гостям, Рейна хлопнула в ладоши и предложила прогуляться под искусственным освещением по её прекрасному полю для гольфа, где круглый год и в любое время суток зеленеет лучшая во всём королевстве трава.

А Шинджирим с Астрой отправились домой. Ни одна, ни другая не были расположены наслаждаться ночной прогулкой. Астра страдала оттого, что слепа, а Шинджирим мысленно взвешивала груз ответственности, который взвалили на её плечи.

Очевидно, что от «волчьих» духов надо как-то избавиться. Если просто приказать им убираться вон, произойти может всё, что угодно, вплоть до летального исхода. Землетрясение многому научило: не спешить со словами, не бросаться в омут без худо-бедно продуманного плана и всегда, в первую очередь, думать о последствиях.

В деле госпожи нужна осторожность. Если с Астрой что-то случится, голова у помощницы точно полетит с плеч. Королева не прощает ошибок, особенно в отношении своей сестры.

По прибытии в особняк Шинджирим рассудила, что до рассвета осталось мало, поэтому выспаться всё равно не получится. А значит, можно заняться чем-то действительно полезным. Например, чтением.

Перво-наперво она двинулась в библиотеку – изучить старые, потрёпанные талмуды и методички по экзорцизму, древнему колдовству и шаманству. От козней Лютты Караман обязательно надо найти противоядие, волшебное слово, ритуал защиты. А лучше бы, конечно, изгнать саму шаманку, как какого-нибудь злого духа. Изгнать раз и навсегда.

Обложившись книгами, Шинджирим не заметила, как прошёл день и наступила глубокая ночь. Селивестра, которая поначалу помогала ей разбирать тома, куда-то запропастилась. В пустой, оглушительно тихой библиотеке горел электрический торшер, да медленно оседала пыль.

Голова гудела от новых знаний, мысли путались, в горле пересохло, а желудок, казалось, вот-вот съёжится до размера изюминки. Шинджирим решила, что на сегодня с неё хватит, и поднялась. Поднялась, чтобы тотчас рухнуть замертво.

В её бедной голове злобно расхохоталась шаманка.

Скрюченные пальцы сомкнулись вокруг тонкой шеи, принялись душить, впиваясь ногтями в нежную кожу. И Шинджирим начала терять сознание.

– Я не виновата! – прохрипела она. – Я сделала, как вы велели…

«Но королева передумала давать гостям напитки. Интересно, почему?»

– Она глупая, взбалмошная чудачка, вам ли не знать?

«Ладно, – остыла Лютта Караман. – На сей раз прощаю тебя. Но придётся мне снова вступить в игру и послать в город монстра. Не вмешивайся. А вмешаешься, пеняй на себя».

Костистые старушечьи пальцы ослабили хватку и исчезли. Шинджирим в слезах прислонилась к этажерке. Горло мучительно болело. Наверняка на коже теперь останутся синяки. И как хорошо, что госпожа Астра их не заметит.

Слёзы не прекращались. Душу переполняла безысходность. В пыльной пустой библиотеке не было никого, кто мог бы обнять, утешить, приголубить… Но именно в момент острого одиночества в двери вдруг проскользнула тихая, тёплая Альвия. Подобравшись к подруге, ничего не спрашивая, Альвия прильнула к ней и принялась гладить её по волосам.

– Всё в порядке, я здесь, я рядом. Всё в порядке.

Они вместе вернулись в комнатку на третьем этаже, и Альвия размешала мёд в тёплой воде, чтобы дать Шинджирим напиться. Но медовое питьё не сработало. Полночи её трясло, полночи бросало их жара в холод, из холода в жар. Едкий голос шаманки и её угрозы никак не выходили из головы.

«Я пришлю в город своего монстра. Не вмешивайся. Не вмешивайся…»

На рассвете Шинджирим взвилась на скомканной простыне, вся вспотевшая и перепуганная. Прикорнувшая на кресле Альвия тотчас встрепенулась и подбежала, чтобы проверить ладонью лоб.

– Тебе лучше? У тебя долго не спадала температура. Пришлось сбегать на кухню за порошком и приготовить настой для компресса…

– Спасибо тебе большое, – сказала Шинджирим. – Не знаю, что бы я делала, если бы не ты. Но сейчас мне очень надо в город.

– Там холодно и метёт, – резонно возразила Альвия. – Куда ты пойдёшь? Ты ещё слаба. Надо отлежаться.

– Я только сбегаю туда и обратно. Надо кое-что проверить.

Под неодобрительным взглядом подруги Шинджирим натянула штаны с ворсом и вязаный свитер, обмоталась шарфом в прихожей, влезла в валенки и застегнула на себе шубу.

Зима отчаянно не хотела кончаться. Талые ручьи, набухшие почки, цветение и птичий гам – всё это приближалось с каждым днём, но зима раз за разом заметала снегом жалкие потуги весны сместить её с пьедестала.

С большим трудом переставляя ноги и рискуя проехаться по льду в ближайший сугроб, Шинджирим добралась до границы богатого района, чтобы застать за его пределами чуть отреставрированные, но всё равно наводящие печаль кварталы.

Из-за пурги было сложно разглядеть округу, как следует. Но кое-что так или иначе не укрылось бы от внимания: посреди полуразрушенного города резвился белый конь.

Лошадь белее снега с солнечной гривой и золотыми подковами танцевала среди пустующих улиц, будто бы она – могучий дух, освободившийся из заточения.

Мелодичный перестук её копыт достиг слуха Шинджирим, невзирая на пронзительный свист ветра. Существо, сотканное из солнца, явно не принадлежало этому безмолвному, безжизненному миру. Но и порождением преисподней назвать его было никак нельзя.

Заворожённая, Шинджирим пронаблюдала, как конь уносится вскачь к серому зимнему морю, и направилась вслед за ним, толком не осознавая, что делает.

Добравшись до пляжа, она не увидела лошади, зато заметила человека. Он сидел на мостике, свободно свесив ноги, и безмятежно играл на скрипке под завывания метели. Его музыка была так прекрасна, что хотелось рыдать, а потом без остатка отдать скрипачу своё сердце заодно с душой.

Без всякого контроля со стороны рассудка Шинджирим зашла на мостик, под которым ходили низкие свинцовые волны, и пристроилась неподалёку от чудесного юноши.

Он творил музыку с закрытыми глазами. Его длинные прямые волосы белели, как полуденное солнце. Тонкие чуткие пальцы держали смычок и бережно касались струн. Гибкая грациозная фигура в белоснежном фраке и чеканный профиль заслуживали отдельной скульптуры, портрета, гравировки. И Шинджирим не удержалась, подошла к нему и присела рядом.

Скрипач мгновенно почувствовал её присутствие. Смычок повис над струнами, мир вокруг словно замер, пурги как не бывало.

Открыв глаза, юноша повернулся, и взгляды встретились. Тёплый свет её восторга и лунное сияние его таланта сплелись в одну нить.

На его губах заиграла пленительная улыбка, словно он только что поделился с Шинджирим тайной своей музыки. В этой улыбке были радость, нежность, искренность, едва ощутимое волшебство, от которого не так уж сложно сойти с ума.

Скрипач не спешил заговорить, и Шинджирим первой неловко нарушила тишину.

– Вы кто? Я вас раньше не встречала.

– Разве такие вопросы задают тому, кем восхищаются? – вкрадчиво уточнил тот. – Вероятнее всего, вы имели в виду: «Где я раньше слышала вашу прекрасную игру?».

– Нет, – помотала головой Шинджирим. – Вашей игры я прежде нигде не слышала. Но, что она прекрасная, нельзя не признать.

Про себя она с удивлением отметила, что, как только юноша перестал играть, с неё вмиг спало наваждение.

– Может, вам хотелось бы со мной поплавать? – вдруг предложил он и поднялся, протягивая ей руку. – Давайте зайдём в эти чистые воды, и я покажу вам, что такое настоящее удовольствие.

– Ой, нет-нет! – Вскочила на ноги Шинджирим. – Я там заледенею. Вы купайтесь, если хотите. Не буду вам мешать.

Она поскорее отбежала на берег и рванула к дюнам без оглядки. А, когда наконец додумалась обернуться, в море плескалась та самая белая лошадь, которая гарцевала в городе. В шелковистой гриве переливалось солнце, подковы блестели золотом. Скрипка – бесхозная, никому не нужная – лежала на мостике вместе со смычком.

Шинджирим покрылась мурашками от макушки до пят. Значит, вот, какого монстра прислала шаманка! Монстр в обличии прекрасного скрипача. Монстр, зазывающий поплавать. А потом наверняка топящий, убивающий, жрущий…

Её передёрнуло от ужаса, и она поспешила домой, в особняк к госпоже, чтобы всё ей рассказать и чтобы та предупредила королеву.

Только вот кого пошлют избавиться от чудовища? Конечно же, её, Шинджирим.

И ничего, что в прошлый раз её победа обернулась катастрофой для всего города. Она ведь учится на своих ошибках, не так ли? Она не допустит промаха дважды?

Ей слабо верилось в успех без последствий. У неё не было ни специального образования, ни каких-то особых навыков контакта с потусторонними тварями. Всё, что она могла, так это произнести пару слов. Но даже здесь монстры слушались её лишь потому, что в её крови текла магия Лютты Караман.

Астра Саджи прилежно передала сестре новости, которые принесла с пляжа Шинджирим. Но королева, похоже, и в ус не дула. Она развлекалась на своём поле для гольфа, принимала во дворце сановных особ и знать ничего не желала о скрипаче-перевёртыше.

Через два дня горожане сами забили тревогу. Белая лошадь день и ночь бродила по берегу, её ноги омывали холодные волны прибоя. Всякий, кто касался её белоснежной шкуры, уже не мог отлепить руку, а лошадь уходила всё дальше в воду – и человек тонул.

Время от времени вместо четвероногой бестии на побережье можно было встретить обворожительного юношу, который играл на скрипке так превосходно, что местные женщины сбегались его послушать, а потом, по его приказу, безрассудно прыгали за ним в море.

Вскоре в одной из заново отстроенных кофеен обнаружилась пожилая дама, которая мнила себя знатоком мифов и легенд. Каждый вечер вокруг неё собиралась восторженная толпа, чтобы поучиться жизни.

– По пляжу разгуливает не кто иной, как Нёккен, – утверждала она. – Вы можете защититься, если бросите в воду металл. Например, иголку или напёрсток.

Поначалу это нехитрое мероприятие помогало, но Нёккен изловчился, приспособился и вновь принялся топить честных граждан.

Все газеты трубили об опасности.

«Не подходите к белой лошади!» – кричали заголовки.

«Не слушайте скрипача!» – увещевали плакаты, развешанные по городу тут и там.

Королева наконец-то обеспокоилась, взялась за ум и отправила к Шинджирим посыльного с письменным приказом.

«Устранить Нёккена любой ценой, – значилось там. – Вознаграждение обсудим позднее».

Ну, как всегда, подумала Шинджирим и, вздохнув, засобиралась на задание.

Глава 13. Это приказ

Сообщив управляющей и госпоже, куда направляется, она предупредила, что может приключиться абсолютно любая напасть, поэтому пусть будут наготове.

– Заткните уши, спуститесь в подвал или уйдите подальше от окон, – сказала она. – Думаю, скрипач будет разить звуком, поэтому может пострадать слух, а стёкла, вполне возможно, лопнут. Пусть королева предупредит горожан. А я пошла.

На берегу в этот поздний час было тихо и темно. Тучи нависали над морем сплошной пеленой, но снегом не сыпали, словно бы затаившись. Ленивые волны наползали на берег, слизывая птичьи следы. Стоял подозрительный штиль.

Шинджирим увидела скрипача на мостике, где он меланхолично наигрывал какую-то мелодию, и, набравшись смелости, двинулась к нему.

– Ты пришла, – печально улыбнулся тот. И, бросив скрипку, стал прямо на глазах превращаться в лошадь. – Ну что, желаешь ли со мной поплавать? – спросила человечья голова. Копыта выбили дробь по дощатому настилу.

Наверное, Нёккен полагал, что это внезапное превращение проймёт непробиваемую девчонку. Но Шинджирим даже глазом не моргнула.

Предварительно вставив в уши плотные затычки, она ухмыльнулась и велела Нёккену проваливать.

– Убирайся-ка ты туда, откуда пришёл, – сказала она. И повторила за королевой: – Это приказ.

Она думала, что скрипач схватится за свой инструмент и извлечёт из него самую высокую, пронзительную ноту. Но нет, он просто закричал – столь душераздирающе и громко, что в прибрежных забегаловках брызнули крошкой оконные стёкла, а во всём городе, включая обеспеченный район, задрожали стены и закачались люстры.

Все, кто пропустил мимо ушей королевский совет обзавестись затычками, поплатились собственным здоровьем и оглохли, как Шинджирим и опасалась. А Нёккен – получеловек-полуконь – бросился в море, вмиг ставшее бурным и пенистым, и пучина поглотила его.

Уже второй монстр вышел из моря и ушёл в него. Шаманка бессовестно отбирала у людей их отраду, подменяя радостное предвкушение горечью страха. Нет больше беспечного пляжного отдыха и никогда не будет, потому что в любой момент из вод может выйти чудовище, и никто не знает, какую нежить море вытолкнет на берег в следующий раз.

За одно это шаманку стоило бы проучить. Но перво-наперво госпожа. Надо вылечить её, во что бы то ни стало.

Миновало несколько дней, и зима сдала позиции. Началась пора журчащих ручейков с пущенными по ним бумажными корабликами, пора клейких, смолистых почек и свежего ветерка.

Никогда ещё весна не наступала так быстро. Словно осознав замыслы Шинджирим, природа давала ей намёки: на пустырях всего за три дня полностью сошёл снег, солнце согрело землю и выпарило лишнюю влагу, чтобы почва болотом не казалась да сапоги не засасывала.

И у Шинджирим после одной из прогулок родился план. Так себе план, конечно, но уже хотя бы что-то.

Во-первых, надо увести хозяйку подальше от города. А во-вторых… Во-вторых, действовать по обстоятельствам.

Если зайти в пустошь подальше, то, глядишь, и отката после изгнания духов удастся избежать.

Духи… Эта потусторонняя мелочь, волки величиной с ладонь, проходила в шаманском справочнике под наименованием «Ликки».

О том, что Ликки облюбовали глаза Астры Саджи, ей непременно следовало рассказать. И подоступней разъяснить, чем дело кончится, если выдворить их вон.

Шинджирим слабо себе представляла, какой «подарочек» оставят конкретно эти монстры. Ясно, что ничего хорошего. Но было бы замечательно знать наверняка, чего ожидать от разгневанных духов слепоты.

Шинджирим решила повременить с обрядом и дала себе ещё два дня на кропотливое изучение библиотечных книг. Где-то на истрепавшихся страницах определённо таились нужные сведения, надо лишь повнимательней читать.

Шаманка меж тем рвала и метала. Она была зла оттого, что непослушная девчонка всё-таки вмешалась и убрала Нёккена. Но убивать её Лютта Караман не спешила. Жаль было губить носителя своей же магии. Уловив желание Шинджирим отправиться в пустоши, шаманка решила позабавиться с ещё одним из своих монстров в её отсутствие.

Просидев в библиотеке от зари до зари, а потом ещё столько же, Шинджирим еле держалась на своих двоих – главным образом, от недоедания и недостатка сна. Она сомнамбулой приковыляла к кабинету Астры Саджи и завалилась внутрь без стука, что было бы неслыханной наглостью, если бы речь не шла о жизни и смерти.

Астра занималась тем, что ничего не делала. Она сидела в кресле, запрокинув голову, и едва дышала в полумраке комнаты.

– Госпожа! – воскликнула Шинджирим. – Нам надо срочно убираться из дома!

– Это ещё почему? – глухо и безжизненно проговорила та.

– Вы поверите, если я скажу, что ваша слепота наступила из-за монстров, которых на вас наслала шаманка?

Астра встрепенулась.

– Что ты сказала?

– Но слепота не конец. Вас ждёт мучительная смерть, если мы сейчас же ничего не предпримем. Я безвылазно сидела за книгами в вашей библиотеке, Селивестра, по моей просьбе, ходила в городской архив… Теперь совершенно точно известно, что вы одержимы злыми духами, и ваша болезнь не что иное как проклятие. От него надо избавиться, пока не стало слишком поздно. Но для этого нам придётся покинуть особняк, потому что изгнание духов всегда заканчивается плохо для города.

– Что я должна делать? – решившись, спросила Астра.

– Пусть управляющая соберёт для вас самое необходимое. Отправимся налегке, – осмелела Шинджирим. – И никому не сообщайте, куда уходите.

– Как всё секретно, – невесело усмехнулась та. – Королеве тоже не докладывать?

– Королева знает. Она поручила мне вылечить вас, и я сделаю всё, что от меня зависит.

– Ты сделаешь даже больше, – сказала Астра, – ведь ты дитя шаманки.

– Не называйте меня так. Я дочь своей матери, – нахмурилась Шинджирим. Она не стала говорить, что, кроме духов Ликки, хочет избавиться заодно и от Лютты Караман. Об этом она даже думать не посмела, потому что шаманка могла без труда прочесть её мысли. Но, в общем и целом, план был таков.

– Когда выдвигаемся? – спросила Астра.

– Сегодня, как стемнеет.

Надо было собрать провизию хотя бы на двое суток, одежду, особенно тёплую, потому что весна непредсказуема, а простуда с осложнениями в график никак не вписывается. Кроме того, понадобится зонт, палатка, некоторая посуда и снаряжение для походов. Пёс-поводырь, конечно же, отправится с ними.

А что простушка Альвия? Её, пожалуй, не стоит посвящать во всё это магическое непотребство с экзорцизмом. Она пуглива, как лань, а у Шинджирим ещё никогда не было таких преданных подруг. Отпугнёшь Альвию всякой жутью вроде духов Ликки – себе же сделаешь хуже.

Дотошному Номеру Один тем более нежелательно вникать в курс дела, если уж у него мутятся какие-то делишки с шаманкой. Но он, зараза такая, с утра пораньше, как часовой на посту, уже торчал у ворот, чтобы сопроводить Астру если не в ресторан, то хотя бы на романтическую прогулку. Хотя знал же прекрасно, что к Астре теперь неотлучно прилагаются пёс-поводырь и клюка.

Спровадить Номера Один не составило труда. Шинджирим просто пригрозила ему арестом и пытками в затхлом подземелье. Лощёного аристократишку проняло, и он спешно ретировался. После долгих сборов, причитаний чувствительной кухарки и молчаливого негодования сдержанной Селивестры они с Астрой Саджи наконец-то отправились в путь.

Ночь расстелила свой звёздный покров, и над влажной весенней землёй горел полумесяц. Астру вёл на поводке ласковый пёс Дени, следом шагала Шинджирим, под завязку нагруженная тюками и чемоданами, и напоённый озоном воздух пробирался в ноздри.

Весна идёт, и мы идём, думалось ей. Куда и зачем идём – понятно, а вот как всё в итоге обернётся – большой вопрос.

Шинджирим разузнала о пустошах поподробней, пока просиживала штаны в библиотеке. Здесь были холмы и озёра, особенно красивые днём при ясной погоде. Здесь была болотистая местность, которую следовало обходить стороной. Были здесь и развалины какого-то замка. Он пару веков стоял необитаемым, и под его полуразрушенной крышей селились разве что птицы.

Туда Шинджирим и решила отвести хозяйку. Потому что мог зарядить дождь или, что хуже, могла объявиться шаманка. А развалины, как говорилось в книге, обладали некоей магической защитой. Бывший владелец замка зачаровал его от вторжения злых сил, и следовало предположить, что руины сохранили немного былой защиты.

Сердце у Шинджирим было не на месте. Всю дорогу, пока она шла, её не покидал страх. Потому что в библиотеке она случайно открыла книгу, где обнаружилась записка.

«Я отомщу тебе», – гласила она. И первым, что пришло на ум, был мятежный ангел, придумавший себе имя. Сбежавший ангел, которого Шинджирим обманом завлекла в лабораторию центра Хангвамун.

Могло ли случиться, что он снова сбежал? Неужто ангел, которого она предала в руки королевы, вновь вырвался на волю и теперь преследует её?

Могут ли воины света становиться невидимками? Не доказано, но и не исключено. Кто знает, вдруг бунтарь прямо сейчас крадётся за ней по пятам, занеся кинжал для удара?

Перевалив через холмы и миновав озёра, они с Астрой и Дени вскоре добрались до развалин. Под дырявым шифером гуляли сквозняки, по кирпичной кладке полз плющ, под ногами, на поросшей мхом земле, крошились обломки строительного материала, а над головой, по углам, темнели ласточкины гнёзда.

Шинджирим посветила фонариком по сторонам. Здесь явно никто не жил, место пустовало, и было решено дождаться рассвета, потому что ночью злокозненные духи часто сильнее и изворотливей, чем при свете солнца.

Разбив палатку, Шинджирим разожгла огонь и сварила в кастрюльке нехитрую снедь на троих – пса тоже надо было чем-то накормить.

Потом Дени остался сторожить снаружи, а они с Астрой заползли в палатку и устроились там друг возле друга в спальных мешках.

– Не смогу я сегодня заснуть, – сказала Астра. – Жду не дождусь завтрашнего дня. Хочу скорей исцелиться.

– И я не смогу, – призналась Шинджирим. – Очень боязно. Всё думаю, как бы не допустить промаха, как бы вам не навредить.

– Если я в тебя верю, то и ты должна в себя верить, – отозвалась та, не поворачивая головы. – Всё обязательно получится.

Они долго разговаривали, делились мыслями, обсуждали монстров и гадали, какую ещё нечисть нашлёт на город шаманка в своей безумной тяге сломить королеву. Постепенно голоса становились глуше, веки слипались, по телу распространялась слабость, и их объяла дрёма. Но с первым лучом солнца чувства обострились.

Едва забрезжила заря, как сон с Шинджирим слетел в мгновение ока. Она выбралась из спального мешка и помогла госпоже подняться. Решив не медлить, она вышла на относительно ровное место и заглянула Астре прямо в глаза.

– Убирайтесь, – твёрдо проговорила она.

– Чего? – опешила Астра.

– Это я не вам. Проклятые духи Ликки, пошли вон! Проваливайте!

– А мы не хотим, – отозвалось из глаз жуткое многоголосье, и зрачки зажглись синим пламенем, распространяя свет вокруг. – Может, ты нас приютишь? А то нам здесь слишком тесно.

Шинджирим в ужасе отступила, когда из глаза Астры вылетел первый дух, похожий на крохотного волка. Она-то надеялась, что дневной свет ослабит эту гадость, но, кажется, вышло наоборот. Ликки вовсю веселились, просачиваясь из глаз наружу, упиваясь своей неуязвимостью.

– Ты ничего не можешь, смертная, – провозгласил хор молочно-белых призраков. – Тебе с нами не совладать. Беги!

И Шинджирим побежала.

Она мчалась под мелким, моросящим дождём, оскальзываясь на траве, попадая ногой то в грязь, то в лужу. У лесной опушки она едва не упала. Её кто-то подхватил. Но кто? Приглядевшись, она оцепенела: над нею склонялся Рафаэль. На руках её держал мятежный ангел, который вновь вырвался из оков.

Видимо, он знал какой-то хитрый способ побега из лаборатории, раз так легко сумел улизнуть во второй раз. Либо его силы хватало, чтобы крушить резервуары любой прочности. Либо он не поддавался ни внушению, ни гипнозу. А может, всё вместе взятое.

Его лик был прекрасен, речь лилась ручейком. А вот её содержание оставляло желать лучшего.

– Я последовал за тобой…

– Чтобы меня убить?

– Именно. Но для начала нам придётся защититься от тех тварей, которых ты разбудила. Если они завладеют тобой, моя месть не свершится, как я планировал. Они очень коварны. Не знала?

– А ты откуда столько знаешь?

– При жизни я был очень начитанным человеком. Меня поймали по ошибке. Они думали, я нищий пьяница, а у меня просто был кризисный период. Но что уж теперь. Готовься дать отпор, глупое создание.

По правилам, обращённый не должен был помнить ничего из своего прошлого, а этот помнил. Что-то в эксперименте явно пошло не так, но с побочными эффектами пусть разбираются лаборантки. А у Шинджирим задача поважнее – спасти собственную жизнь.

На неё неслись полчища белёсых духов Ликки, которые покинули тело Астры, чтобы войти в новую жертву. Ангел выставил барьерную защиту, и они, как мошкара в огне, попадали в траву, столкнувшись со щитом.

– И всё? – удивилась Шинджирим.

– Так просто, правда? А теперь добро пожаловать в мои владения.

Рафаэль сгрёб её в охапку и молнией переместился в сердце леса, где стоял заброшенный многоэтажный дом. Дом, где можно сгинуть без следа.

– Мои владения везде, где есть я, – заявил этот наглый тип, даже не подозревая, что перед ним за место.

Глава 14. Заколдованный дом

Дом скалился щербатым, облупившимся фасадом и щерился медными усами антенн. В провалах разбитых окон клубилась тьма. Животные обходили это здание стороной, и людям (ангелам, в том числе) стоило бы брать с них пример.

Но ангел был непуганный, а потому потащил Шинджирим в самый мрак, в затхлость и запустение. Вошёл в первую попавшуюся комнату, связал пленнице руки каким-то отсыревшим шнурком – и в качестве финального штриха закрепил сложный узел на железной кроватной ножке, оставив добычу сидеть на полу.

– Тут, вообще-то, сыро и холодно, – пожаловалась Шинджирим. – Я простужусь и умру. И ты не успеешь осуществить свой коварный план мести.

Рафаэль в сомнении потёр подбородок.

– Да? Тогда полезай на кровать.

Он развязал шнурок, подождал, пока Шинджирим заберётся на заплесневелый продавленный матрас, после чего зафиксировал путы на спинке новым хитросплетённым узлом.

Пахло пылью и плесенью. С потолка свисали какие-то ошмётки и паутина, на полу валялись окурки и битое стекло вперемешку с безротыми тряпичными куклами и выцветшими детскими кубиками.

Ангел – слишком прекрасный для столь чудовищного антуража – отошёл от кровати и принялся мерить шагами комнату, отпинывая кубики и кукол, которые валялись у него на пути.

Теперь ему не было нужды скрывать крылья. Огромные, искрящиеся всеми цветами радуги, они источали сияние и выглядели в этой убогой комнатушке совершенно лишними и ненужными.

Он собирался убить Шинджирим, но отчего-то медлил. Видно, в его сердце и впрямь поселилась любовь к предательнице.

«Интересно, как там госпожа?» – думала Шинджирим, и её нутро сжималось оттого, что их разделили обстоятельства. Было ошибкой вести Астру на пустырь. Кто за ней теперь присмотрит, кроме пса-поводыря? А кто спасёт саму незадачливую экзорцистку?

Было полнейшей глупостью звать шаманку. Но нынче с выбором у Шинджирим дела обстояли туго. У неё было достаточно сил, чтобы разорвать путы, но что дальше? Победила бы она королевского воина, во всех отношениях безупречного? Вот уж вряд ли.

Поэтому она решила действовать тайно и мысленно обратилась к Лютте Караман.

Та её, конечно же, услышала.

«Что ты там затеваешь, болезная? Попала в переделку по собственной глупости? Ну и зачем ты мне, в таком случае, нужна? Не стану я тебя спасать».

Но Шинджирим, не будь дура, взмолилась снова. И снова. И снова. А что? За спрос не бьют в нос, и фирменное удушение к просящим тоже не применяют. В итоге шаманка напора не выдержала – примчалась сквозь лес, как буря с вихрем, чтобы вызволить деточку из плена.

Предстала она перед ангелом старая и страшная. Наверное, чтобы тот убоялся её грозного вида и побрезговал связываться. Но Рафаэль отреагировал лучом всеочищающего света, и Лютте Караман пришлось отскочить в сторону, чтобы напороться пяткой на осколок стекла и зашипеть от боли.

Уродливая старуха быстро исцелила своё боевое ранение и вмиг сделалась роковой красоткой, чтобы сбить ангела с толку. Но тот снова не сплоховал и запустил в шаманку чёрным лучом, уродующим всё живое.

Лютта Караман от луча не увернулась, обратилась в каргу страшнее прежней и, проскрежетав зубами, призвала на помощь мировое зло. Тут-то и началась драма абсурда.

Ангел проявлял чудеса ускользания и атаки, шаманка брала напором и грубыми приёмами. Стены тряслись, окна дрожали, сыпалась уцелевшая штукатурка.

Шинджирим улучила миг, разорвала верёвки, как ниточки, и шмыгнула в дверной проём. Увлечённые борьбой, ни ангел, ни шаманка её исчезновения не заметили.

Но если Шинджирим думала, что теперь-то ей улыбнулась удача, то она крепко заблуждалась.

Из этого дома не было выхода. Двери вели или в комнаты, или в коридоры. Окна первого этажа, вполне подходящие для того, чтобы из них выпрыгнуть, ни в какую не желали пропускать тебя наружу.

В этом доме можно было сгинуть без следа.

Шинджирим шла по мелкой каменной крошке, рассыпанной по коридору, и за дверями слышались звонкие радостные голоса. Но стоило ей приоткрыть одну из них, как смех и шутливые перепалки резко затихали. Нигде не было ни души.

Кто же здесь живёт, задавалась вопросом она. Призраки? Или, может, у неё мутится в рассудке?

Шинджирим шла и шла, а коридоры всё тянулись без конца и края.

«Твой уровень – первый», – шепнул ей кто-то доброжелательный, и она резко повернула голову, но так никого и не разглядела в полутьме.

«Если ты найдёшь комнату, где специально для тебя припасена любовь, или сочувствие, или обрывок добрых воспоминаний, – сказал голос, – сможешь перейти на второй уровень, этажом выше».

И тогда Шинджирим принялась упрямо открывать одну дверь за другой. В девятой по счёту комнате во мраке блуждали разноцветные лучи. Они отозвались в сердце добрым воспоминанием, сладким и тягучим, как медовая патока.

Второй уровень, с удовлетворением подумала Шинджирим и в твёрдой уверенности, на чистом убеждении, сумела выйти из замкнутого круга и подняться на второй этаж.

«Берегись рисунка на стене, – прошелестел над её ухом тот же приятный голосок. – Если всего раз посмотришь на него, будешь вечно идти к нему, а он будет от тебя удаляться. И в конце концов ты погибнешь».

Шинджирим сперва приметила, что на втором этаже гораздо светлее, а затем увидела объёмный рисунок. Зелёные лианы на нём переплетались с экзотическими фиолетовыми цветами. Он манил к себе, и она ничего не могла с этим поделать.

Невидимый призрак горестно вздохнул и умчался прочь. Это испытание ещё никто не смог пройти, и Шинджирим не стала исключением. Она двинулась к рисунку на стене, а он уплывал от неё, не желая даваться в руки.

Она плелась к нему, окончательно сбившись со счёта. Сколько времени прошло с тех пор, как она убежала от ангела? Который сегодня день? Какой год? Когда она ела в последний раз?

Желудок скрутило узлом, от голода начались спазмы. И, согнувшись, Шинджирим опустилась на колени. Подгоняемая желанием приблизиться к ненавистному рисунку, она поползла. Но долго так продолжаться не могло.

И кто знает, чем бы всё обернулось, если бы шаманка ценой неимоверных усилий не вытащила её оттуда и не забрала с собой.

– Идём! – прикрикнула она на Шинджирим, внезапно выросши рядом.

Схватила её, почти бездыханную, за руку и поволокла в обратном направлении.

Когда они уже очутились в лесу, покинув заколдованный дом, Лютта Караман, по-прежнему старая, сморщенная, как изюм, устало присела на чурбан.

– Когда-то я сама вышла из этого дома, что считалось практически невозможным, – прошамкала она беззубым ртом. – Не ходи сюда снова – пропадёшь. Я подчинила себе дом, но теперь в отместку он ещё быстрее подчиняет себе других.

Шинджирим стояла напротив неё, сгорбленной и иссушенной, посреди голого, скрипучего леса, и гадала, что хуже: очутиться в плену у ангела или всё-таки у шаманки?

Лютта Караман выглядела зловеще, но, похоже, не собиралась её ни убивать, ни наказывать. За исключением, разве что, истории с Нёккеном, девчонка делала всё, как ей было велено, и не её вина, что королева оказалась прозорливой и проницательной.

– Надо выкурить Рейну из дворца, – вдруг сказала шаманка и, хрустнув суставами, поднялась на ноги. Подол дырявого балахона коснулся сухих трав, седые ломкие космы растрепал ветер.

– Привезёшь её в пустошь точно так же, как привезла Астру Саджи, и я встречу её со всеми почестями... Что ты на меня так смотришь? Жива твоя госпожа. И, кстати, здорова. Ты прогнала моих монстров, которых я с таким трудом собирала. Астра освободилась от них, она больше не слепая, – с досадой добавила Лютта Караман. – Если бы ты позвала меня раньше, я упрятала бы её в укромное место, чтобы шантажировать королеву родной сестричкой. Но теперь это вряд ли выйдет. Проклятый ангел совершенно лишил меня сил. Иди-ка сюда, девочка, помоги мне добраться до метлы.

Шаманка, как всякая порядочная ведьма, пользовалась метлой. Сидеть на ней было, конечно, неудобно, но для немощной старухи более тяжёлый агрегат мог бы стать проблемой.

А сейчас Лютта Караман была именно что немощной, и вернуть себе былую молодость почему-то не торопилась. То ли в старческом обличье ей было сподручней, то ли Рафаэль и впрямь полностью изнурил её в поединке.

Возможно, за это его стоило бы поблагодарить, однако Шинджирим совсем не улыбалось превратиться в подобие костыля для вздорной карги.

Лютта Караман ковыляла к своей метле, держась за поясницу. Постанывала, бормотала проклятия, грозилась оторвать ангелу крылышки и скормить его червям. А Шинджирим, которая была вынуждена её сопровождать, слушала весь этот поток сознания и мысленно содрогалась.

– Полезай на метлу, я пристроюсь сзади, – сказала шаманка. – Давно пора научить тебя летать.

– Может, я лучше пойду? – с надеждой предложила та.

– Ещё чего! Быстро полезай! – рассвирепела Лютта Караман. – Или ты думаешь, силы никогда ко мне не вернутся? Вернутся, никуда не денутся, вот только отдохну, как следует.

– И как только вы придёте в форму, вы, разумеется, меня придушите, да? – убито предположила Шинджирим.

– В яблочко, моя прелесть, – хохотнула шаманка.

Когда уже в полёте она сообщила, что в городе успешно хозяйничает очередной монстр из её чудовищной коллекции, Шинджирим едва не пустила метлу в пике и не рухнула вместе с каргой в лесные дебри, носом вниз. Еле выровнялась, получила нагоняй и, всё ещё скверно управляя метлой, кое-как долетела до зелёного островка с палаткой и костром.

Там шаманка, недолго думая, заковала её в золотые наручники, наполненные какой-то древней магией. Обвязала ей щиколотки магической цепью, заклеила рот магическим пластырем и закатила её, подпинывая ногами, в палатку, как какой-нибудь бездушный свёрток.

По задумке, столь безыскусное мероприятие должно было сбить с Шинджирим спесь и заставить её слушаться. Идея заманить королеву в пустоши и расправиться с нею вне дворца выглядела для шаманки весьма привлекательно, и нельзя было допустить, чтобы что-то пошло не по плану.

Оставшись в палатке один на один со своей несвободой, Шинджирим не удержалась от слёз. Сейчас она бы с удовольствием предпочла тот жуткий дом и ангела, который жаждал возмездия. По крайней мере, в отличие от некоторых, сердце у него не зачерствело окончательно. Ох, пусть бы он, что ли, примчался сюда, чтобы завершить свою месть… Всяко лучше, чем вновь становиться марионеткой в грубых руках шаманки.

***

Вернувшись в особняк, Астра Саджи не знала, куда деться от радости. Она долго-долго смотрела сперва на изумлённую Селивестру, затем на Ришетту-Мари, которая как раз закончила печь на кухне пирожки и при появлении хозяйки так и застыла с горячим противнем в руках.

Затем Астра умчалась к себе в кабинет, а за нею, залихватски высунув язык, понёсся пёс Дени (до чего же красивый пёс, ух ты мой хороший!). Четыре часа кряду она бегала по особняку, хохоча, подпрыгивая и распевая торжественные марши. И управляющая уже стала опасаться за её душевное здоровье, как вдруг Астра резко сделалась воспитанной.

– Уважаемая Селивестра, Шинджирим тут, часом, не пробегала? – спросила она.

– Вы ушли вместе, – напомнила ей та. – А вернулись только вы, госпожа. Шинджирим не приходила.

– Может, с ней что-то случилось?

– С ней совершенно точно что-то случилось, – бесстрастно подтвердила управляющая. – Иначе она бы уже давно дала о себе знать.

Глава 15. Огненная мощь

– Я вышлю поисковый отряд, – сказала королева в трубку. – Не волнуйся, сестра. Если она тебя вылечила, мы отыщем её любой ценой, живой или мёртвой. Ой, ладно, не кричи так, я тебя умоляю. Никакой не мёртвой, хорошо. Только живой. Всё, можешь рассчитывать на моих людей. Найдут твою Шинджирим, никуда не денутся.

Альвия рядом приплясывала от нетерпения.

– Я могу чем-то помочь? – спросила она, когда Астра положила трубку.

– Чем ты можешь помочь? – вздохнула та. – Шинджирим затерялась где-то в пустошах, её будут искать люди королевы. А ты сиди тут смирно и не дёргайся. Не хватало ещё тебя с собаками по пустошам вылавливать.

Альвия всхлипнула, заламывая руки. Было бы поистине ужасно, если бы, исцелив госпожу, Шинджирим погибла сама. Глупый, неоправданный героизм. Оставалось верить и надеяться, что рано или поздно её отыщут и приведут домой целой и невредимой.

– У нас опять воин в бега подался, – мрачно сообщила королева, позвонив Астре по телефону часом позднее. – Тот же, что и в прошлый раз. Имя – Рафаэль, будь он неладен. Крылья радужные.

– Кажется, я его видела, – припомнила Астра. – Когда ко мне вернулось зрение, я заметила что-то странное вдали, на лесной опушке. То ли облако, то ли пузырь, а затем яркую вспышку. Если ничего не путаю, твой ангел был там.

– Что ж, зона поиска сужается, – проворчала в трубку Рейна. – Рафаэль и Шинджирим на одной территории. Не удивлюсь, если он сбежал, чтобы ей отомстить. Похоже, твоя помощница уже не жилец.

– И ты так спокойно об этом рассуждаешь?! – взвилась Астра.

– Ладно, всё. До связи, – оборвала разговор королева.

Поиски велись обширные. Прочесали все луга и поля, какие лежали вокруг города. Но ни Рафаэля, ни Шинджирим в окрестностях не обнаружили. Ангел полетел в одно из своих укрытий, а о том, где пряталась шаманка, не ведала ни единая живая душа, потому что её убежище скрывалось в пространственном проломе, который даже с помощью специальных приборов не выявить.

Там Шинджирим сутки провалялась в палатке, связанная магическими путами, и по истечении отведённого срока сделалась покорной и кроткой, как овечка. Притворяться ей было бы бесполезно, шаманка чуяла обман не хуже детектора лжи.

Определив, что объект готов повиноваться и не выкинет никаких фортелей в ближайшую неделю, Лютта Караман сняла с пленницы оковы и позволила ей посидеть у костра.

Пока над страной плыл пасмурный вечер, у шаманки на островке стоял неизбывный полдень. Закрутив пальцем небольшую воронку в воздухе, она превратила солнце в изящный лунный серп, пригнала прозрачных сумерек и усыпала клочок неба отборными, полированными звёздами.

Пламя костра разгорелось ярче, и его отблески заплясали в расширенных зрачках Шинджирим.

– Королева не послушает меня и не последует за мной. Мне запрещено являться во дворец, – тихо, но отчётливо произнесла она.

Лютта Караман достала волшебное зеркало, погляделась в него, и кожа на её дряблом лице мгновенно разгладилась, а голос зазвучал иначе, сильно и уверенно:

– Ты права. Если королева тебе не доверяет, тут уж ничего не поделать. Надо придумать другой способ.

Шаманка убрала зеркало и уставилась в огонь. Казалось, пламя не только согревало её, но и лепило её заново – крепкую, подтянутую, молодую.

– Мы с огнём не в лучших отношениях, хотя, на первый взгляд, не скажешь, – усмехнулась она. – Но, может, в тебе мои способности приживутся лучше? Если я наделю тебя даром огня, сожжёшь для меня дворец?

Шинджирим вскинула на неё взгляд, полный страха, но язык так и не повернулся сказать «нет». А Лютта Караман времени не теряла: к тому моменту, как было озвучено предложение, она успела незаметно приготовить всё, что нужно для передачи дара.

По её команде, костёр затрещал и выплюнул огненные брызги, которые вмиг взбухли, окрепли, закружились над головой Шинджирим в страшном хороводе и один за другим впитались в её ладони.

Мир вокруг словно выцвел, истаял.

Сделалось невыносимо жарко, и больно, и душно. Шинджирим, согнувшись, упала на траву, и с её губ слетел стон. А из кончиков пальцев вдруг стали бесконтрольно вырываться языки пламени.

– Подними руки! – прикрикнула на неё шаманка. – Быстро подними, иначе всё тут спалишь к пеплу собачьему!

Подскочив к ней, Лютта Караман вздёрнула её на ноги и заставила вытянуть руки. Разогнувшись, Шинджирим ощутила мучительно жгучую боль и закричала.

Если б ещё от этого крика была хоть какая-то польза… Но ни одна поисковая команда не услышала бы его в пространственном разломе. В сущности, он был звуконепроницаем.

А обученные ищейки королевы уже вовсю прочёсывали местность в поисках пропавшей. Отряд прошёл совсем рядом с невидимым островком шаманки и ничего странного не уловил. Тем временем вокруг палатки и костра с лёгкой подачи Шинджирим образовалось огненное кольцо. Горела трава. Круг сужался.

– Повелевай огнём! – приказала Лютта Караман. – Вели ему угаснуть. Здесь нет ничего сложного. Слышишь, ты!

Она пребольно ударила Шинджирим под рёбра, встряхнула её хорошенько, и только тогда внутренний зной отступил. Перед взором ушла пелена, жжение пропало, и настала пора действовать.

Чтобы погасить огонь, не пришлось даже рта раскрывать. Одно шевеление мысли, один краткий импульс – и на месте жадного пламени осталась лишь выжженная полоса.

– Вот и молодец, – буркнула шаманка, толкнув Шинджирим на землю. – А теперь полежи немного, отдохни – и топай к королеве.

– Я ещё плохо управляю даром, – пролепетала та.

– Вот и прекрасно. Чем хуже, тем лучше! – рявкнула Лютта Караман и направилась к палатке. – Через час чтобы ноги твоей здесь не было. Возвращайся к своим.

– Но как же я буду…

– Ты должна сжечь королевский дворец дотла.

– Я не посмею.

– Ах ты мелкая…

Лютта Караман развернулась у входа в палатку, грозная, устрашающая, и резко простёрла руку, скрючив пальцы, на которых немедленно выросли чёрные вороньи когти.

У Шинджирим сразу же кончился воздух. Новый приступ боли её доконал, и она в беспамятстве упала на спину, чтобы прийти в себя спустя пару долгих минут.

Шаманка склонялась над нею, мерзко оскалившись.

– Именно это тебя ждёт, если ты нарушишь мой приказ. Смерть от удушья. Убирайся отсюда сию же секунду, отдых отменяется. Сожги дворец, большего от тебя не требуется. Королева сама ко мне приползёт.

С раздражением выплюнув рубленые фразы, как фруктовые косточки, Лютта Караман скрылась в палатке, и Шинджирим, отдышавшись, приподнялась на локтях. Будущее вырисовывалось совсем тоскливым. Сначала отрави королеву, потом сожги дворец. Сколько ещё всё это терпеть?

Потирая шею, где отпечатались глубокие следы от когтей, она встала и побрела к клубящемуся впереди туману. Туман – он же проход в реальный мир – пропустил её и исчез. А Шинджирим даже оглядываться не стала, всё равно ведь понятно: ни костра, ни палатки она не увидит.

Её внимание привлекло свечение многочисленных фонариков и неожиданная оживлённость на пустыре. Тут и там в потёмках бродили женщины в касках, в строгой униформе и объёмных ботинках с ребристыми подошвами. Одна из женщин вытянула руку с фонариком в сторону Шинджирим.

– Смотрите, там кто-то есть!

Очень скоро этого «кого-то» доставили прямиком в объятия Астры Саджи, которая места себе не находила и чуть ли не рвала волосы на голове. Следом на Шинджирим набросилась рыдающая Альвия.

– Где тебя носило, негодница?! – хлюпала носом она.

– Мы так переживали, – вторила ей Астра. – Ты исцелила меня, и теперь я тебе по гроб жизни обязана.

– Вот уж чего мне точно не надо, – хрипло рассмеялась Шинджирим и насилу обрела свободу. – Лучше скажите, ангела отловили? Его стоит бояться?

– Ещё как стоит, – поведала извечно мрачная и неулыбчивая Селивестра, внося в кабинет поднос с тремя кружками горячего шоколада. – Он даже прощальную записку изволил в лаборатории оставить. Дескать, улетел мстить, когда вернусь, не знаю.

– Ой-ёй, – простонала Шинджирим и принялась массировать себе мочки ушей. – Из огня да в полымя…

– Это она о чём сейчас? – удивлённо спросила Астра у Альвии.

Та лишь плечами пожала: без понятия.

– Кхм, – деликатно кашлянула управляющая. – Там у нас, к слову, очередное чудище лютует. Уже третий день как. Горожане в панике, королева в ярости. Без тебя, Шинджирим, ничего не клеится.

Ну да, ну конечно.

– С чудищем я разберусь, – вздохнула та, отпив горячего шоколада. – Пара минут – и собираюсь на выход.

Монстр, которого прислала шаманка, был существом маленьким, горбатым, брюхатым и холодным. И, как повелось, обитал он возле воды. Отсыпаясь днём, он появлялся только в сумерках и сучковатыми тонкими руками утягивал в море зазевавшихся прохожих. А там он их, разумеется, топил. Чисто ради забавы топил, и никакой управы на него не было.

Кое-кто догадался, что его можно обдурить, поменяв местами обувь на правой и левой ноге, а то и вовсе вывернув одежду наизнанку. Но эти приёмчики сбили монстра с толку лишь поначалу, после чего он вновь принялся нападать на людей.

Шинджирим нагрянула к нему на новоселье, когда догорел закат.

– Эй, товарищ, тебе не надоело тут торчать? – небрежно облокотившись на перила мостика, поинтересовалась она.

Монстр задрал отвратительную лысую голову и недобро сверкнул маленькими глазками на сплющенной морде.

– Спускайс-с-ся сюда, – прошипел он и продемонстрировал не то руки, не то клешни. – Поз-забавимс-с-ся.

– А может, ты просто уйдёшь и больше не вернёшься? – иронично предложила Шинджирим. – Хотя нет. Когда вы уходите, нашему городу постоянно достаётся на орехи. Давай поступим иначе.

Она стянула с пальцев перчатки, которые ей одолжила Астра Саджи, и высвободила дар огня. Языки пламени всё ещё паршиво ей повиновались, и их силу было сложно удерживать в рамках, но для испепеления монстров это было как раз неплохо.

Огонь поразил гада мощной струёй, не пощадив ни единого мерзкого отростка. От монстра не осталось ничего, кроме зловонной горстки пепла, и тут бы самое время вздохнуть с облегчением. Но…

– Пха! Ничего особенного. Я тоже так умею, – сказал ангел.

Он обнаружился прямо у Шинджирим за спиной. Одно его прикосновение – и она труп. Но он что-то медлил с расправой.

– А я-то гадал, где тебя нелёгкая носит. Извёлся весь. Спать не мог, есть не мог…

– Да ты издеваешься, – максимально спокойно сказала Шинджирим, повернувшись к нему лицом. Убегать в такой ситуации она даже не помышляла. – Вам, ангелам, не нужно ни спать, ни есть.

– Конечно, издеваюсь. Ты, моя малышка, ещё не знаешь, на что я способен в гневе.

– А ты в гневе? – притворно изумилась та. – Направил бы свой гнев в правильное русло, цены бы тебе не было. Тут город от монстров страдает, а ты непонятно чем занимаешься.

– Вы, людишки, только и говорите, что о цене. Каждого оцениваете, как товар, по внешности, по способностям. Ищете, как бы кого повыгодней употребить. Ненавижу вас.

– Ты и сам был таким.

– Вовсе нет, – возразил ангел и нахмурил свой гордый лик. – В отличие от вас, я не делил людей на пригодных и бесполезных. Я отмёл само понятие «нужности», а вы загнали меня в ловушку и сделали из меня якобы воина света. Да только я не собираюсь вас защищать. А конкретно тебя планирую прикончить, потому что ты меня предала.

Он надвинулся на Шинджирим, и та упёрлась спиной в металлическую трубу ограждения.

– Знал бы ты, сколько раз предавали меня… – прошептала она.

И нет бы применить к нему новообретённую силу огня. Действуя по старинке, она ухватила ангела за пунцовые уши и произвела сокрушительный удар лбом о благородный череп противника. Действенное средство на какое-то время вывело его из строя, застелило обзор кровавой пеленой, и Шинджирим, воспользовавшись заминкой, смогла улизнуть.

Когда она с победой вернулась домой, её госпожа была бодрее и счастливей всех, кого ей когда-либо доводилось видеть. И причина счастья была по-прежнему той же: чёткое зрение, что вдаль, что вблизи.

За то время, пока Шинджирим выясняла отношения с ангелом и мочила монстра, Астра успела встретиться с докучливым Номером Один. В деталях рассмотрев его физиономию, она решительно послала его на все четыре стороны. Сказала: «Вы не в моём вкусе. Мне нравятся более одухотворённые лица». И была такова.

Номер Один обиделся. Он попытался придать своему лицу одухотворённость и даже принялся вновь завывать серенады под окнами особняка. Но теперь уж с ним никто не думал церемониться, и о его домогательствах было немедленно доложено королеве.

Глава 16. Разорвать связь

Когда он предстал перед Рейной весь скукоженный, всклокоченный, в наручниках, надменная улыбка коснулась её губ.

– Так это ты донимал мою сестру? – поинтересовалась она с милейшей из своих интонаций.

– Донимал? – чуть ли не прорыдал тот. – Да я её люблю!

– Не городи чушь, – размеренно ответила королева. – Влюблён ты вовсе не в Астру, а в её капитал, статус и недвижимое имущество. Я всё про тебя разузнала. Ты такой же алчный, как и остальные твои собратья. Больше не смей опошлять при мне слово «любовь». Уведите его, – велела она охранницам.

Рейна задумала расквитаться с ним лично и поместила его в самую тёмную, самую дальнюю камеру подземелья, где поболтать по душам можно было разве что с крысами, которые шныряли по углам, с пауками да с самим собой.

Это было не совсем то, чего добивался Номер Один. Он, конечно, стал ближе к королеве, но прав у него было как у попугайчика в клетке. Сидя в камере, он всё требовал разговора – обстоятельного, делового. И конечно же, безрезультатно.

Тем временем Шинджирим пыталась ничего не сжечь в округе. Она решила носить перчатки из огнеупорного материала: через них огонь не проходил. Это было жутко неудобно, но можно было хотя бы нормально спать без риска спалить собственную комнату.

Однажды на прогулке королева увидела Шинджирим в перчатках и много чего уразумела. Она была чересчур смекалиста, эта Рейна Саджи.

– Шаманка нашаманила?

Шинджирим выразительно смолчала.

«Она самая. У нас с ней слишком прочная связь. Если я нарушу слово, она меня убьёт».

– Понятно, – сказала Рейна. – Ничего не отвечай. По глазам вижу, как тебе несладко. Один неверный шаг – и тебя уберут с дороги, а Лютта Караман возьмётся за меня сама. Что ж, делай, что тебе приказано. Не медли, если хочешь жить.

В её словах послышались обречённость и смирение с судьбой, и ком встал у Шинджирим в горле, когда королева дала ей устный приказ проследовать во дворец, ранее запретный, и делать там всё, что вздумается.

Вместо дворца, Шинджирим направилась на вершину утёса, откуда открывался захватывающий вид на море – синее и бескрайнее, как её мечты. А мечтала она не подчиняться ни королеве, ни шаманке и просто лететь, куда глаза глядят. Она мечтала не бояться Рафаэля и, может быть, даже приручить его бунтарское сердце.

Лютта Караман вклинилась мыслью в эти отчаянные мечты и зашипела в её голове, как кипящее масло на сковороде, куда плеснули воды.

– Сию же секунду отправляйся во дворец!

Шинджирим не двинулась с места.

– Ты оглохла или как? – взбесилась внутри неё шаманка. Но и тогда Шинджирим не шелохнулась.

Тогда Лютта Караман взялась за дело по-настоящему: не чтобы припугнуть, а чтобы убить. Костлявые пальцы сомкнулись на горле, блокируя приток воздуха к лёгким. У Шинджирим потемнело в глазах. И сил её хватило лишь на то, чтобы кое-как разогнаться и прыгнуть с обрыва в бушующую синь.

Как только она очутилась в воде, её отпустило. Хватка шаманки была по-прежнему стальной, но её усилия пошли прахом, потому что теперь Шинджирим было невозможно умертвить – она дышала жабрами, она дышала кожей. И ей было совершенно непонятно, почему она не прибегла к этому способу раньше. Почему сразу не сообразила.

Шаманка ещё какое-то время попытала удачу в искусстве удушения, но вскоре поняла, что эту битву она проиграла. Зачарованные цепи и кандалы не произвели на девчонку продолжительного эффекта, и отныне слушаться она не собиралась. А у Лютты Караман из всего арсенала удалённого воздействия имелось лишь стращание да перекрытие кислорода традиционными методами.

Убедившись в несостоятельности и того, и другого, шаманка сдалась, чтобы вдали от всего мира нарастить мощь, напиться энергии из потайных источников и выступить в открытую. Шинджирим прекрасно осознавала, что их связь всё ещё не разорвана, что праздновать победу рано и выходить на сушу опасно. Поэтому осталась в воде.

Астра Саджи отыскала её спустя сутки. Еле дозвалась свою помощницу, стоя на побережье. Замочила ноги в волнах, продрогла на стылом весеннем ветру. А когда Шинджирим наконец вынырнула, Астра поведала ей печальные новости: шаманка разгулялась в полную силу и прислала целую армию чудовищ.

Нашествие монстров на город было беспрецедентным. Гибли люди, страдали едва восстановленные постройки. В столице воцарился хаос, и королева в яростном бессилии отправила свою ангельскую армию на защиту населения.

Однако ангелы не справлялись. Они жгли монстров небесным огнём, секли их мечами, разили их громом и молнией, но те раз за разом собирали себя по частям и продолжали наводить ужас на горожан.

Понятное дело: против порождений шаманки поможет только шаманская магия. Огненная магия и магия слова, доступная одной лишь Шинджирим.

– Если я выйду из воды, мне конец, – предупредила она. – Но, если королевская армия пригонит монстров к морю, дальше я сама разберусь. Устроите мне очную встречу с этими тварями?

– Задачка не из лёгких, – сказала Астра Саджи, плотнее запахнув китель и подняв воротник. – Но, думаю, вполне разрешимая.

Уже к вечеру на пляже было негде и яблоку упасть. И наводнили его отнюдь не люди. Сплошным заслоном возвышалось над дюнами блистательное воинство света, распростёрши свои великолепные крылья под липкой моросью дождя. А ближе к воде толпились чудовища самых разных размеров, формы и окраса.

Кого-то нельзя было слушать. На других не стоило смотреть. Некоторые поражали своим уродством, некоторые – красотой. Но все до единого были вызваны к жизни лишь затем, чтобы уничтожить столицу, а в идеале – страну.

Шинджирим подплыла поближе к линии прибоя, высунула голову из волн и поманила монстров пальцем.

– Идите-ка сюда, голубчики. Плывите ко мне, давайте-давайте!

Те, кто не внял её приказу, были умерщвлены огненной струёй. Остальные благополучно утопли.

Конечно, Шинджирим пришлось порядком потрудиться, поплавать туда-сюда, а в некоторых особых случаях ускориться, чтобы не поймали и не съели. Но в итоге пляж полностью опустел. Остались только ангелы, и они не спешили убираться восвояси.

Шинджирим, наученная горьким опытом, ждала отката. Каждый раз, когда монстры уходили в море, природа преподносила людям неприятный сюрприз. Вот и на сей раз без сюрприза не обошлось. Город едва не накрыло сильнейшим цунами. Если бы не ангелы, которые сообща выстроили над берегом невидимый щит, разрушения были бы катастрофичны.

Ударившись о щит, стена воды не добралась до цели, с грохотом обрушилась обратно в море, и Шинджирим изрядно поболтало в этой головокружительной круговерти.

Потом она ещё долго приходила в себя и не знала, то ли ей радоваться, то ли огорчаться. Потери были велики, множество людей погибло, но счёт был явно не в пользу шаманки. Её атака снова не удалась.

Когда Рейне Саджи доложили, что наплыв монстров иссяк, она лично явилась на берег и подозвала Шинджирим. Та вынырнула под мостиком, совершенно потерянная и разбитая.

– Надо разорвать ваш контакт, прежде чем полоумная Лютта Караман угробит тебя и нашу королевскую семью, – постановила Рейна, наклонившись к ней через перила. – Идём в лабораторию.

– Идём? – упёрлась рогом та. – Никуда я не пойду. Неужели неясно? Стоит мне покинуть воду – и я труп.

– Поэтому я приготовила для тебя специальную водную капсулу, – сказала королева. – Она у берега, забирайся туда и ни о чём не волнуйся. Если сделать из тебя ангела, вся твоя прошлая жизнь станет не твоей заботой.

– Но тогда…

– Ты будешь одной из них, совершенных, прекрасных и крылатых. Не хочешь?

– А ведь это мысль, – подхватила Астра, появившись рядом с королевой. – Сестрёнка, может, и меня крылатой сделаешь? За компанию.

– А давай. Эксперимент ведь, по сути, оказался весьма успешен.

Рафаэль следил за ними из-за скал. Спрятав крылья, слившись с окружающей средой, он понятия не имел, что эти девицы выкинут дальше, пока не подслушал их разговор насчёт лаборатории. Какие они легкомысленные, однако. До чего у них всё просто! Оп – и ангелочки. А обратно в людей они, интересно, могут? Или это билет в один конец?

Пока Шинджирим в водной капсуле переправляли в центр Хангвамун, она лежала и сомневалась. Правильно ли будет послушать королеву на сей раз? Не совершает ли она, королева, очередную глупость? И госпожа туда же. За компанию ей, видите ли, захотелось. Совсем мозгов нет.

В лаборатории видоизменяли только мужчин, на женщинах эксперимент не проводился. Что если всё пойдёт наперекосяк и из Шинджирим вовсе не ангел получится, а какое-нибудь насекомое?

В конце концов, чтобы избежать гнева шаманки, она могла бы переехать в море насовсем. Много вещей ей не нужно, без комфорта она как-нибудь перебьётся. И работу придётся бросить. Будет охотиться на рыб, уплетать водоросли, вконец одичает… Нет, лучше уж пусть королева делает своё гнусное дело. Ангелом – значит, ангелом. Насекомым – так насекомым.

Шинджирим ощутила толчок – и небо с проводами, с кронами древесными и пиками крыш спряталось за серым рифлёным потолком с поперечными яркими лампами. Капсулу привезли в научный центр. За её стеклянной стенкой было видно, как беспокоится о предстоящих переменах Астра Саджи, как легко вышагивает рядом Рейна…

В последний момент, уже в главном лабораторном зале, королева внезапно отважилась на безрассудство и поспешно забралась в третий резервуар преобразования, сразу после сестры.

«Ни логики, ни здравого смысла, – хмыкнул ангел, притаившись за стеллажом. Всё это время он, обернувшись невидимкой, тайком следовал за ними. – Вот и как таким беспечным фифам доверить управление государством?»

«Кто не рискует, тот не пьёт», – подумала королева и зажмурилась от удовольствия, когда по её телу побежали слабые разряды тока. Она была немножко мазохисткой.

Покоясь в резервуаре, Шинджирим тоже почувствовала ток, и её сознание словно разделилось пополам. Теперь она стояла на грани двух миров. Её сердце, что прежде билось в ритме человеческой жизни, наполнилось трепетом и дивным светом. А вокруг, едва заметные в вязкой субстанции, мерцали нити энергетических потоков, вспыхивали звёзды чужой вселенной, и в глазах двоилось, и хотелось не то кричать, не то петь.

Вскоре после покалывания Шинджирим ощутила тепло. Оно вливалось в каждую клеточку её тела, делая ум ясным, оттачивая желания и мысли до остроты лезвий.

Она закрыла глаза и словно растворилась в пространстве. Внутри зазвучал – нет, не противный голос шаманки – тихий шёпот собственного сердца, зовущий к чему-то более великому и прекрасному, чем можно себе вообразить.

С каждым мгновением тело менялось. Кожа приобрела золотистый оттенок и сделалась нежнее шёлка, из спины выросли крылья, невесомые, как утренний туман. Каждое пёрышко этих крыльев наполнилось силой, будто бы сама природа даровала Шинджирим свою мощь.

Это было не просто перерождение. Это было возвращение к истоку, к тому, кем Шинджирим всегда являлась в глубине души. И теперь, когда душа, купаясь в любви и гармонии, расправлялась и лишалась оков, что ограничивали её на протяжении жизни, сложно было не ликовать.

Изменения произошли не только снаружи, но и внутри. Шинджирим с удивлением уловила эмоции Астры и Рейны, которые, точно так же, как она, находились сейчас в резервуарах и ощущали всё то же самое. Она услышала внутренний монолог Рафаэля, который наивно полагал, что его присутствие никто сейчас не в состоянии засечь. Даже став ангелом, он не обладал способностью к телепатии и не распознавал чужих мыслей.

В отличие от него, и Шинджирим, и Астра, и Рейна отлично чувствовали мир вокруг. Когда в них накопилось достаточно силы, чтобы разбить резервуар, осколки полетели во все стороны, и питательная жидкость брызнула на пол. Воздух всколыхнула сирена, и лаборантки, которые контролировали процесс, сбежались к экспериментальной зоне.

У каждой из подопытных теперь были крылья – гибкие, сияющие, куда более изящные, не в пример крыльям Рафаэля и прочих воинов.

Эта троица преодолела порог с оглушительным успехом. Замерив их жизненные показатели, лаборантки пребывали в шоке: женщины-ангелы превзошли ангелов мужчин по всем параметрам. Они оказались сильнее и способнее, они прошли начальные испытания на уровне, какого никто от них не ожидал. Их ум сделался живее, а органы чувств достигли новой ступени совершенства…

И при всём при этом Рейна Саджи осталась такой же шальной разгильдяйкой.

– Строчат и строчат что-то в своих журналах, – вполголоса пожаловалась она сестре и попыталась стряхнуть с себя многочисленные датчики, которые отправляли импульс на приборы регистрации.

– Погодите, ещё рано, – вмешалась пожилая лаборантка и надавила королеве на плечи. – Вы уникальный образец. Мы, признаться, столкнулись с таким феноменом впервые.

– Я полетать хочу, – заныла Рейна. – Сестрёнка, ну скажи ты им уже… Сколько можно? Ты же у них главная!

– Давай посидим ещё чуть-чуть, – примирительно отозвалась Астра. – Учёным важно закончить измерения. Всё-таки мы первые в истории добровольцы женского пола, которые решились пройти модификацию.

– Ну да, ну да, – надула губы королева и покачала ногой.

Шинджирим же занималась тем, что читала мысли Рафаэля, свободно откинувшись на спинку кресла. Он до сих пор не соизволил убраться из лаборатории и напряжённо размышлял.

«Если все женщины скопом пройдут процедуру преобразования, – думал он, – мы опять останемся на вторых ролях. Менее совершенные, менее приспособленные. И чем мне тогда будет гордиться?»

«А что, если теперь эта девчонка со мной расквитается? – опасался Рафаэль. – Я планировал её убить и открыто ей об этом сообщил. Мне уже пора готовиться к печальному финалу? Пойду, что ли, вырою себе могилку».

– Стоять, где стоишь! – вдруг выкрикнула Шинджирим, не открывая глаз.

– Что за?.. – возмутилась Рейна.

– Не пугай так, – прошептала Астра.

– У нас тут гость, – поведала Шинджирим и резко выпрямилась в кресле.

Она поддела пальцем незримые нити пространства, и Рафаэля, с которого враз слетел полог невидимости, принесло к ней, как по волшебству. Он и так, и эдак упирался, пятками тормозил, крылья свои бесполезные расправлял. Ничего не помогло.

– С нашей стороны, – сказала она, – никакой конкуренции не будет. Вы по-прежнему должны защищать страну. Рейна Саджи по-прежнему ваша королева. Эксперимент, в котором мы трое были задействованы, останется государственной тайной. А если информация вдруг просочится за пределы этих стен… Что ж, быть беде.

– Ого, – восхитилась королева. – Вот так речи!

– Я просто прочитала и озвучила ваши мысли, – сказала Шинджирим, и её губы тронула скупая улыбка. – А у меня ещё дельце осталось. Шаманка до сих пор на свободе и вынашивает коварные планы. И хоть ты, Рафаэль, до меня не дотягиваешь, отправляйся-ка со мной, побудешь на подстраховке.

– Какая самонадеянность, – насупился ангел. – Думаешь, я стану служить тебе верой и правдой?

– Твоё сердце для меня как раскрытая книга, – ответила Шинджирим. – И что-то я не вижу там ни грамма ненависти. Как раз наоборот…

– Молчи, пожалуйста, – взмолился Рафаэль и позволил себе неслыханную дерзость, накрыв её рот рукой.

Глава 17. Чья победа?

Каким бы совершенным он ни был, а смущение всё равно заливало его щёки и уши краской всякий раз, как доходило до разоблачения сокровенных чувств.

Он уже давно определился между «убить» и «любить», но боялся признаться в этом сам себе, потому что считал любовь слабостью и ужасно её стыдился. Вместе со своей прошлой жизнью он запомнил и принёс в новую жизнь чувства, которые совершенно ангелам не идут и портят весь их незапятнанный образ.

Его бы, по-хорошему, стоило подвергнуть ещё одной принудительной метаморфозе, чтобы выбить у него из головы всю человечью дурь. Но Астра Саджи решила даровать ему свободу воли. Пусть страдает, если ему так угодно. Пусть этот крылатый идиот носится в поднебесье со своими недостатками и наблюдает, как они тянут его обратно к земле.

Когда-нибудь сам осознает свою ошибку и приползёт в лабораторию с мольбой о пощаде.

Вместе с Шинджирим Рафаэль отправился сразиться со злом. Точнее, обезвредить Лютту Караман, которая у себя в пространственном разломе накапливала силы и готовилась выйти в бой против всего подлунного мира.

Шинджирим с улыбкой до ушей летела на своих сверкающих крыльях, ныряла в пушистые белые облака и заразительно смеялась. От этого смеха настроение у ангела из мрачного сделалось вполне приемлемым, и он уже не помышлял ни о какой мести. Ему хотелось круглосуточно находиться рядом с Шинджирим и хотя бы раз в день (а лучше раз в час) делать для неё что-нибудь приятное.

По приближении к пустошам её смех затих, улыбка погасла, глаза сощурились, и яркости в крыльях поубавилось. После перерождения и до сей поры она не ощущала в себе невидимых цепей, которые прежде связывали её с шаманкой, и старческий голос не нудел в голове, диктуя приказы.

Присутствие Лютты Караман она почувствовала лишь над пустошью, и момент этот был далеко не из приятных. Шинджирим уловила её эмоции: шаманка закипала от гнева. Она наверняка не понимала, что сталось с её служанкой, отчего та больше не слышит её и почему ни один из способов воздействия больше не работает.

Переглянувшись с ангелом, Шинджирим решительно кивнула и направилась к земле. Пора бы уже развеять эту шаманку по ветру, засиделась она в своей берлоге.

«Вот, значит, как, – сухими губами пробормотала Лютта Караман, скорчившись у себя в палатке. – Навестить меня решила, доченька».

Навстречу Шинджирим она вышла в облике её покойной матери, от оригинала не отличишь.

– Ангелочек мой, какая ты стала красивая, – произнесла она до боли знакомым голосом, и у Шинджирим дрогнуло сердце. – Иди ко мне, я так долго тебя ждала…

– Берегись! Это иллюзия! – крикнул Рафаэль и метнул прямо в шаманку сгусток яркого света.

Лютта Караман среагировала мгновенно. Проткнув сгусток копьём (явно волшебным), она пронаблюдала, как осыпаются на траву частицы света, и насмешливо обратилась к ангелу:

– Надо же, кто тут у нас? Беглый раб? Ну лети сюда, голубчик. Давай потолкуем.

Одно молниеносное движение – и Шинджирим вместе с Рафаэлем оказались опутаны прочными сетями. Золотые волокна сетей жгли кожу, оставляли на сияющих крыльях чёрный след, и Шинджирим билась в ловушке, плача от боли, а Рафаэль, сцепив зубы, пытался выбраться, но только больше ранил себя.

– Вот и попались, – осклабилась шаманка. – Учтите, это плетение блокирует любую магию, в том числе мою огненную. Так что не старайся, Шинджирим. Ты бессильна против меня.

– Она – да, а мы – нет! – раздался в солнечной вышине голосок королевы. – Получай, гадина!

Лютта Караман задрала голову, но из-за ослепительного солнца ничего не смогла разглядеть. А солнце это неслось к ней всё ближе и ближе, пока не врезалось в неё и не обратило её в прах.

– Ловко я, правда? – усмехнулась Рейна Саджи и приземлилась возле Шинджирим.

Астра меж тем спустилась к Рафаэлю, и они вдвоём вместе с сестрой освободили пленников, отбросив сети подальше и брезгливо отряхнув руки.

– Где вы такому научились? – изумлённо спросила Шинджирим королеву.

– Чему? Метанию солнца? – изогнула бровь Рейна. – Это было не настоящее солнце, я сделала уменьшенную копию. Тебе было жарко, верно? А шаманка так и вообще просто поджарилась. Ох, всегда мечтала расправиться с ней лично. Чувствую облегчение.

Шинджирим глянула на траву, где среди сочной зелени зловеще обозначилась горстка праха, и содрогнулась.

– Она ведь не возродится, как какой-нибудь феникс?

– А кто её знает, – пожала плечами королева. – Но лучше, конечно, подстраховаться.

Она подозвала сестру, и вместе, с помощью крыльев, они создали ветер такой силы, что от вышеозначенной горстки не осталось и следа – весь пепел развеялся в воздухе, разлетелся, осев тут и там.

– Ну что, а теперь домой, птички! – торжествующе скомандовала королева.

До дворца они едва долетели. Рейна, Астра и Шинджирим уже на половине пути почувствовали себя неважно, и Рафаэль, преисполнившись сострадания, метался между ними тремя, чтобы не дать им упасть.

А ведь не так давно он их ненавидел и готов был самолично спустить с крыши каждую по очереди. Теперь же он почему-то не испытывал к ним ничего, кроме жалости и сочувствия. Ещё бы, они ведь стали похожи на него. А он помнил, как пришлось ему страдать поначалу, сразу после превращения.

– Голова раскалывается, – жаловалась Рейна, опускаясь на кушетку в своих покоях.

– Всё тело болит, – вторила ей Астра и устраивала ноги на диване.

– Уф-ф, – морщилась Шинджирим. – Это нам от шаманки в подарок досталось?

– Это побочный эффект преобразования, – сообщил Рафаэль, поднося ей целебное питьё. – Я прошёл через то же самое. Другие ваши воины ничего такого не помнят, но у меня прочные нейронные связи.

– Что у него? – кривясь от мигрени, спрашивала королева.

– Прочные контакты между нервными клетками мозга, – еле шевеля языком, отвечала ей сестра. – Хорошо, хоть с шаманкой успели разделаться, прежде чем нас накрыло…

А накрыло их знатно. Три дня пластом провалялись, всех служанок во дворце переполошили. Селивестра и Ришетта-Мари из особняка примчались к королеве, чтобы госпожа Астра, не дай небо, не осталась без присмотра.

А за Шинджирим присматривал сам Рафаэль. Он прогнал от неё дворцовых слуг и сделался чрезвычайно уступчив и мил. Любой каприз по первому требованию исполнял, заботился с искренним участием, каждому звуку внимал. И под конец не выдержал.

– Люблю тебя, не могу, – заявил он на третий день, когда Шинджирим почти пришла в норму.

– Что ж, готова ответить тебе тем же, – лукаво улыбнулась она. И даже не отдёрнула руку, когда Рафаэль сплёл её пальцы со своими.

Рейна и Астра меж тем тоже успешно прошли восстановительный период и чувствовали себя гораздо бодрее. Теперь королева могла командовать своими ангельскими войсками даже уверенней, чем прежде, и подавлять их авторитетом. Но лучше, конечно, очаровывать, чтобы больше ни один не сбежал.

– Я теперь красивая, здоровая и вечная, – задумчиво сказала Рейна, сидя у кровати сестры. – Как-то сразу скучно жить стало.

– И монстров больше не будет, – вздохнула Астра. – Мы ведь отправили шаманку на тот свет, верно? Значит, врагов у нас больше нет. Действительно, скучно. Может, пора личную жизнь наладить? Кстати, где пропадает Шинджирим с нашим беглым ангелом? Ты их видела?

Королева пожала плечами.

– Дворец большой. Где-то наверняка прячутся.

А Рафаэль как раз тем и занимался, что налаживал личную жизнь. Пока Номер Один томился в сырой темнице, ангел усиленно агитировал Шинджирим в пользу свободного плавания.

– Подумай, как нам было бы хорошо вдвоём на каком-нибудь необитаемом острове. Только ты, я и шум прибоя. Что скажешь?

– Да ну, – махнула рукой та. – Лучше буду работать на Астру Саджи. Она хорошо платит, и мне нравится читать её письма… Ах да, она ведь больше не слепая. Надо бы уточнить, какие у меня теперь обязанности.

Она оставила ангела ни с чем и отправилась к своей госпоже – в королевские покои.

– Я вам ещё нужна? – с места в карьер спросила Шинджирим.

– А ты хочешь быть нужной? – понимающе сощурилась Астра.

– Очень бы хотелось.

Астра протянула ей руку.

– Можешь ни о чём не беспокоиться. Ты моя помощница до конца дней. Кстати, а что с ангелом? Ты ему вроде как нравишься.

– Его надо перевоспитать. Он слишком уж тянет одеяло на себя и понятия не имеет о личных границах. Я поучу его уму разуму – в свободное от работы время. А там видно будет.

Рейна Саджи, которая всё это время тихо-мирно потягивала чай, вдруг оставила чашку, и та звонко стукнулась о блюдце.

– Слушайте, я же вашего прилипалу под номером один за решётку засадила, чтоб он вам жизнь не отравлял. Может, стоит его выпустить?

Астра уставилась на королеву чуть ли не с обожанием.

– Серьёзно? Вот так учудила! Молодец, нечего сказать. Если ты его выпустишь, он может переквалифицироваться в нашего врага. Жизнь сразу заиграет новыми красками. М-м-м…

– Решено, – сказала Рейна. – Выпускаем!

Когда она сошла по ступеням в подземелье и справилась у охраны о состоянии заключённого, оказалось, что тот по-прежнему требует прав и свобод, а также встречи с королевой в приватной обстановке. Конечно, уже не с таким рвением, как прежде, но всё же упорства ему было не занимать.

– Ну что, посидели и хватит? – с натянутой улыбочкой выдавила Рейна Саджи, очутившись возле камеры.

Заросший щетиной, нечёсаный Номер Один в провонявшей потом деловой рубашке и мятом деловом костюме, вскинул голову, сидя на койке. Его взгляд был мутным и диковатым.

– Надо же! Я удостоился столь великой милости? – хрипло сыронизировал он.

Королева отперла дверь и раскрыла её перед заключённым.

– Выходи, ты свободен. И, если можешь, прости мне мою импульсивность.

– Само собой, я вас прощаю. Прямо сразу, – как-то очень уж загадочно отозвался Номер Один, и его физиономию рассекла косая ухмылка.

Из тюрьмы, не переодеваясь, он без раздумий направился в пустошь, отрыл под холмом сундучок с инструкциями, которые шаманка закопала на случай своей безвременной кончины. И двинулся по весенним тропинкам, по нежным первоцветам и юной травке собирать пепел с помощью особой формулы, которую Лютта Караман оставила ему в наследство.

Возрождение из пепла было лишь вопросом времени.