Товарищ с Улицы Морг

Глава 1. Красный нос для советского разведчика

Нью-Йорк плакал. Не навзрыд, как какая-нибудь брошенная дамочка в дешёвом отеле, а монотонно и нудно, как бухгалтер над годовым отчётом убыточной фирмы. Крупные капли дождя барабанили по стеклу моей конторы на втором этаже над прачечной мистера Ли, смывая с бруклинских улиц грязь и остатки иллюзий. В воздухе висел привычный букет из запахов мокрого асфальта, прелой листвы и чего-то неопределённо химического из прачечной внизу. Идеальный день, чтобы сидеть, пялиться в стену и размышлять о тщете всего сущего под аккомпанемент дешёвого виски. Собственно, именно этим я и занимался.

Кот Смоуки, материализовавшийся в моей жизни после дела с дядей-мальчиком и таинственно разделяющий со мной это унылое существование, спал на потёртом кожаном кресле, свернувшись идеальным чёрно-белым клубком. Ему было плевать на дождь, на тщету сущего и, уж тем более, на шифрограмму, которая несколько часов назад пришла по моим, давно молчавшим, каналам связи с Центром.

А шифрограмма была… гм… выдающейся. Даже по меркам организации, которая однажды пыталась завербовать Лавкрафта и отправляла меня на поиски меча Конана для товарища Будённого. Я перечитал расшифрованный текст в третий раз, надеясь, что где-то ошибся в ключах или что паршивый американский виски окончательно разъел мой мозг. Увы, нет. Всё было предельно чётко, если слово «чётко» вообще применимо к подобному бреду.

«ВОЛКОВУ. СРОЧНО. ОБЪЕКТ ‘ЛЕШИЙ-2’ (ДАЛЕЕ ОЛ-2) ПРИБЫВАЕТ НЬЮ-ЙОРК БОРТ ТУРНЕ ЦИРК ШАПИТО ТЧК ЛЕГЕНДА ОЛ-2 — ОРАНГУТАН ПРИМАТ ТРЕНИРОВКА ТОВ КОНЕВ ТЧК РЕАЛЬНОСТЬ — ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЙЕТИ НАУКА НЕИЗВЕСТНО ЗПТ УСТАНОВЛЕН КОНТАКТ ТИБЕТ ЗПТ ПРОНИКСЯ ИДЕЯ МАРКСИЗМ ТЧК ВАША ЗАДАЧА ДВЕТОЧИЕ ИЗЪЯТЬ ОЛ-2 СКРЫТНО БЕЗ ОСЛОЖНЕНИЙ ЗПТ ОБЕСПЕЧИТЬ УСЛОВИЯ СОДЕРЖАНИЕ ПИТАНИЕ СОГЛАСНО ИНСТРУКЦИЯ ПРИЛОЖЕНИЕ 3А (СПИРТ ЧИСТЫЙ ИЗБЕГАТЬ ЗПТ ФРУКТЫ ОВОЩИ ПРИВЕТСТВИЕ) ТЧК ОСНОВНАЯ ЦЕЛЬ — УСТАНОВИТЬ СВЯЗЬ КОНТАКТ МЕСТНЫЙ РАЗНОВИДНОСТЬ КРИПТИД ИСПОЛЬЗУЯ ОЛ-2 КАК ПОСРЕДНИК ПЕРЕГОВОРЩИК ТЧК АГИТАЦИЯ ПРОПАГАНДА ИДЕИ ИНТЕРНАЦИОНАЛ СРЕДИ САСКВОЧ СЕВЕРНАЯ АМЕРИКА ТЧК РЕСУРСЫ ОЛ-2 ИЗУЧИТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНО ЗПТ ВОЗМОЖНОСТЬ СОЗДАНИЕ АГЕНТУРНАЯ СЕТЬ ИНФИЛЬТРАЦИЯ МЕСТНОСТЬ ТЧК ДОКЛАДЫ РЕГУЛЯРНО КОД СИГНАЛ ‘СНЕЖИНКА’ ТЧК ЗАДАНИЕ ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ КОНЕЦ СВЯЗИ»

Йети-коммунист. Прибывающий под видом дрессированной обезьяны. Которого я должен изъять из советского цирка и использовать для пропаганды среди американских бигфутов. Я медленно откинулся на спинку скрипучего стула. Кажется, где-то там, в высоких кабинетах Лубянки или Кремля, кто-то явно перебрал с особым пайком или начитался какой-то забористой беллетристики почище Говарда с его Конаном. Это было даже не смешно. Это было… монументально.

После месяцев молчания, после историй с жуткими тварями, генераторами, работающими на душах, оккультными ритуалами и разумными котами, Центр наконец вышел на связь. И для чего? Чтобы поручить мне стать нянькой для снежного человека с пламенным сердцем интернационалиста и подружить его с американскими собратьями по шерсти. Интересно, инструкция «Приложение 3А» включала рекомендации по ведению политбесед с сасквочами? Или там был список одобренных марксистских цитат, переведённых на рёв и уханье?

А главное – как, чёрт побери, мне изъять «ОЛ-2» из гастролирующего советского цирка-шапито? Подойти к дрессировщику товарищу Коневу и сказать: «Простите, не соблаговолите ли вернуть Родине вашего особо ценного орангутана, который на самом деле йети и нужен нам для агитации среди американских леших?» Думаю, товарищ Конев, даже если он тоже сотрудник по совместительству, просто покрутил бы пальцем у виска. Или вызвал бы охрану цирка. Или просто натравил бы на меня медведей на велосипедах. С советских циркачей станется.

Нет, действовать придётся под прикрытием. Но каким? Внедриться в труппу? А кем? Жонглёром? Гимнастом? Я гибкий, конечно, спасибо школе разведки, но не настолько. К тому же, цирковые – народ замкнутый, чужаков не жалуют. Остаётся одно. Самое идиотское, самое унизительное, но, возможно, самое эффективное прикрытие в этой клоунаде абсурда.

Я встал, подошёл к шкафу, где рядом с бутылкой армянского коньяка (НЗ!) и «Кольтом» .45-го калибра хранились разные полезные мелочи для смены личины. Порылся в коробке с гримом, париками и накладными усами. Увы, рыжего клоунского парика и поролонового носа там не было. Придётся импровизировать.

В газете «Дэйли Ньюс», которую я купил утром ради колонки светской хроники (иногда там мелькают полезные имена), нашлось объявление. «Московский Цирк! Сенсация сезона! Медведи, акробаты, бесстрашные казаки и уникальный говорящий орангутан Жора!» – гласил кричащий заголовок. Гастроли в Бруклине, недалеко от доков Ред-Хук. Всего неделю. Значит, времени в обрез.

Придётся наведаться в какой-нибудь магазинчик карнавальных костюмов. И вспомнить пару-тройку глупых шуток. Интересно, товарищ йети оценит классический трюк с цветком, брызгающим водой? Или для агитации сасквочей нужны шутки посерьёзнее?

Я снова посмотрел на спящего Смоуки.

— Ну что, усатый, — пробормотал я, наливая себе ещё виски. — Кажется, твой хозяин скоро станет клоуном. И всё ради мировой революции… среди снежных людей. Ты когда-нибудь слышал что-нибудь более идиотское?

Кот лишь чуть дёрнул ухом во сне, вероятно, увидев во сне портал в измерение гигантских мышей или что-то в этом духе.

А я выпил виски одним глотком. Мерзкий напиток. Но сегодня он был как нельзя кстати. Потому что трезво смотреть на предстоящую мне миссию было решительно невозможно. Работа есть работа. Даже если она заключается в похищении идеологически подкованного примата под куполом цирка. Придётся исполнять. Красный нос для советского разведчика… Тьфу.

Глава 2. Грим, Банан и Товарищ Примат

Дождь и не думал прекращаться. Он словно задался целью смыть этот паршивый городишко с лица земли, и Бруклин покорно подставлял свои грязные улицы под холодные струи. Я застегнул воротник плаща повыше и вышел из подъезда, оставив Смоуки философски созерцать мокрый подоконник. Направлялся я в место, которое любой уважающий себя частный детектив нуарного толка обходит за три квартала – в лавку карнавальных костюмов и всякой шутовской мишуры.

Мысли в голове ворочались тяжёлые, как могильные плиты. Внедряться в банду гангстеров под видом мелкого уголовника? Легко. Изображать респектабельного бизнесмена на приёме у немецкого атташе? Привычно. Но напяливать на себя клоунский наряд, чтобы выкрасть из цирка марксистски настроенного йети, замаскированного под обезьяну… В этот момент хотелось верить, что где-то на другом конце провода связи сидит не Центр, а, скажем, Филип Марлоу, решивший зло подшутить над коллегой. Увы, стиль шифрограммы был до боли знакомым – сухой, телеграфный, полный бредовых инструкций и скрытых угроз. Значит, придётся играть в эту игру.

Лавка «Весёлый Роджер» ютилась в подвальчике недалеко от Чайна-тауна. Внутри пахло пылью, нафталином и дешёвым латексом. За прилавком дремал сморщенный старичок китаец в очках с толстенными линзами, похожий на мумию одного из тех безумных учёных, с которыми мне, к несчастью, доводилось сталкиваться.

— Чем могу служить, господин? – встрепенулся он, когда звякнул колокольчик над дверью.

— Мне нужен… э-э-э… реквизит, — выдавил я, чувствуя себя идиотом. – Клоунский.

Старичок внимательно оглядел меня, понимающе кивнул, словно каждый день продавал шпионское снаряжение под видом клоунских причиндалов.

— Какой стиль предпочитаете? Печальный Пьеро? Весёлый Арлекин? Американский Хобо?

— Что-нибудь… попроще, — буркнул я. – И побыстрее. Нужен парик, нос, грим, какие-нибудь мешковатые штаны и большие ботинки. И, может быть, цветок, который брызгает водой. Классика.

Старичок проворно зашуршал по полкам, извлекая на свет Божий невообразимые тряпки. Я выбрал самый нелепый ярко-рыжий парик, красный поролоновый нос размером с помидор, дешёвый грим, штаны в гигантскую клетку и жёлтые ботинки, в которых легко мог бы утонуть средний йоркширский терьер. Цветок тоже нашёлся. Расплатившись и стараясь не смотреть на своё отражение в пыльном зеркале, где на меня с укоризной глядел человек в плаще и шляпе, сжимающий пакет с клоунским барахлом, я поспешил обратно под дождь. Кажется, даже он был приятнее атмосферы «Весёлого Роджера».

Цирк-шапито раскинул свои мокрые брезентовые бока на пустыре недалеко от Ред-Хук. Место было под стать заданию – грязное, продуваемое всеми ветрами, пахнущее морем, гниющими доками и, теперь ещё, животными. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с опилками. Где-то заунывно ревел слон, лаяли собаки, из главного шатра доносились обрывки бравурной музыки – шла репетиция или уже начиналось представление.

Быстро переодеться и наложить грим пришлось в ближайшей подворотне, чувствуя себя героем дешёвого фарса. Рыжий парик лез в глаза, нос натирал переносицу, а в огромных ботинках я спотыкался на каждом шагу. В довершение образа я прицепил к лацкану старенького пиджака, надетого поверх обычной одежды, дурацкий цветок. Картина маслом: Джек Стоун, частный детектив, гроза гангстеров и нацистских шпионов, превратился в клоуна Пого местного разлива. Хотелось немедленно напиться.

Прошмыгнуть за кулисы оказалось на удивление легко. Цирковая жизнь била ключом, и никому не было дела до ещё одного размалёванного типа в нелепом наряде. Тут царил организованный хаос: акробаты в трико разминались рядом с клетками с тиграми, пахло конским потом и пудрой, кто-то ругался по-русски, кто-то – на ломаном английском. Атмосфера была… живой. Слишком живой для мёртвых душ, населяющих обычно мои дела. Даже возникло какое-то странное, почти забытое чувство… сопричастности? Я отогнал его, как назойливую муху. Я здесь не для того, чтобы проникаться духом цирка. У меня миссия. Абсурдная, но миссия.

Спрашивать про «говорящего орангутана Жору» было бы глупо. Нужно было найти его самому. Я двинулся вдоль ряда клеток и вольеров, стараясь держаться в тени и не привлекать внимания. Мелькали полосатые морды тигров, фыркали лошади, дремали медведи. И вот, в дальнем углу, я увидел её.

Клетка была просторнее остальных, укреплена толстыми прутьями. Внутри, на куче сена, сидел… он. Определённо, не обычный орангутан. Во-первых, размеры. Существо было крупнее и массивнее любой виденной мной человекообразной обезьяны, с густой, тёмно-рыжей шерстью, которая сейчас была чуть влажной от сырости. Во-вторых, взгляд. Большинство животных в клетках смотрят либо затравленно, либо тупо, либо агрессивно. Этот же смотрел… задумчиво. Он сидел, подперев массивную челюсть кулаком, точь-в-точь как роденовский «Мыслитель», и его тёмные, глубоко посаженные глаза, казалось, изучали потёки на брезентовом потолке с неподдельным интересом. Не было в нём обезьяньей суетливости. Было что-то… человеческое? Или, скорее, разумное.

«Объект ОЛ-2», — пронеслось в голове. Товарищ йети. Собственной персоной. Выглядел он внушительно. И, пожалуй, даже немного интеллигентно, если это слово применимо к существу, покрытому шерстью с головы до пят. Никакого рёва или прыжков. Он просто сидел и думал. О чём? О судьбах марксизма в Гималаях? О предстоящей агитационной работе среди американских бигфутов? Или просто о том, где бы раздобыть банан?

Рядом с клеткой стоял человек в униформе циркового служителя, но с военной выправкой – коренастый, бритоголовый, с цепким взглядом. Вероятно, тот самый товарищ Конев, дрессировщик. Или, скорее, куратор «объекта» по линии другого ведомства. Он чистил яблоко перочинным ножом, изредка бросая взгляды на своего подопечного. Да, изъять примата из-под такой опеки будет непросто.

Я незаметно достал из широкого кармана клоунских штанов банан (логичный реквизит для моей легенды, не так ли?). Приблизился к клетке, изображая дурашливую походку.

— А вот и бананчик для обезьянки! – пропищал я фальцетом, спотыкаясь и делая вид, что едва не падаю. – Угощайся, дружище!

Я протянул банан к прутьям. «Орангутан» медленно повернул голову. Он посмотрел сначала на банан, потом на меня – долгим, изучающим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то… понимание? Презрение? Или мне просто показалось? Потом он медленно протянул огромную лапу, взял банан, аккуратно очистил его (одним движением!) и отправил в рот. Никакой благодарности. Никакой реакции на мои клоунские ужимки. Он просто съел банан и снова уставился на брезент.

Товарищ Конев и бровью не повёл, продолжая чистить яблоко. Кажется, мой маневр его не заинтересовал. Или он сделал вид, что не заинтересовал.

Ладно. Первый контакт состоялся. Объект визуально опознан. Его разумность под вопросом, но явно выходит за рамки обычного орангутана. Охрана на месте. Нужно придумать план. Что-то более изящное, чем просто взломать клетку и увести «примата» за руку, насвистывая «Интернационал».

Я сделал ещё пару нелепых па, поклонился пустой клетке напротив и поплёлся прочь, стараясь запомнить расположение клетки, маршруты передвижения персонала и возможные пути отхода. Работа предстояла грязная. И очень, очень глупая. Интересно, а бананы входят в «Приложение 3А» по содержанию товарища йети? Или он предпочитает что-то более идеологически выдержанное? Например, тушёнку из банки с красной звездой?

Я выбрался с территории цирка под тот же нудный дождь. В кармане неприятно хлюпал водяной цветок. Пора возвращаться в контору, снимать этот идиотский грим и думать. Думать, как вызволить мохнатого мыслителя из его клетки, не подняв на уши весь советский цирк и местную полицию. И не угодив при этом в лапы кому-нибудь посерьёзнее – например, настоящим американским бигфутам, которые могут оказаться не такими уж и восприимчивыми к идеям Маркса и Энгельса.

Глава 3. Логика Абсурда и Мокрая Гвоздика

Обратный путь до Бруклина под аккомпанемент неутихающего дождя показался вечностью. Каждый шлепок огромных жёлтых ботинок по лужам отдавался в голове гулким эхом идиотизма всей ситуации. Я чувствовал себя персонажем дешёвого комикса, сбежавшим с газетных страниц и заблудившимся в реальном мире, где шпионы обычно носят тренчи, а не поролоновые носы.

Наконец, забравшись в спасительную тишину своей конторы, я первым делом содрал с себя промокший и пахнущий цирком клоунский наряд. Рыжий парик полетел в угол, следом – нос, штаны и ботинки. Стоя перед мутным зеркалом в ванной, я долго оттирал с лица остатки белого и красного грима. Под ним проступало моё обычное лицо – лицо Джека Стоуна, частного детектива. Усталое, небритое, с привычными мешками под глазами. Но сегодня к этому добавилась какая-то новая, злая складка у рта. Складка человека, которого заставили жонглировать собственной серьёзностью во имя высших, но совершенно непостижимых целей.

Смоуки встретил меня на пороге ванной, потёрся о ноги и требовательно мяукнул. Видимо, счёл, что хозяин достаточно унижался на сегодня и заслуживает ужина. Я молча насыпал ему корма в миску. Интересно, этот кот тоже чей-то агент? Наблюдатель от какой-нибудь кошачьей разведки, следящий за похождениями двуногих идиотов? После портала в Забытой Надежде я был готов поверить во что угодно.

Вылив остатки виски в раковину – после сегодняшнего даже его мерзкий вкус казался недостаточно очищающим – я достал припрятанную бутылку армянского коньяка. Налил щедрую порцию в стакан. Вот это уже другое дело. Тепло разлилось по телу, слегка примиряя с действительностью. Хотя примириться с йети-марксистом было сложно даже под хороший коньяк.

Итак, план. Нужен был план. План изъятия крупного, потенциально разумного и идеологически мотивированного примата из охраняемой зоны гастролирующего цирка, управляемого, скорее всего, смежными ведомствами. Звучало как задача из шпионского романа, написанного под воздействием сильных галлюциногенов.

Вариант первый: сила. Устроить налёт, нейтрализовать товарища Конева, взломать клетку, вывести ОЛ-2. Шумно, рискованно, почти наверняка приведёт к стрельбе, погоне и международному скандалу. Советский цирк поднимет такой вой, что услышат даже бигфуты в Орегоне, которых я, по идее, должен был агитировать. Отметается.

Вариант второй: хитрость. Подкуп? Кого? Товарища Конева? Вряд ли он продаст Родину и идейного йети за пачку американских долларов. Других цирковых? Слишком много свидетелей, да и ненадёжно это. Цирковые – народ болтливый, особенно после пары стаканчиков.

Вариант третий: отвлечение. Вот это уже ближе. Создать суматоху, под шумок выкрасть объект. Классика жанра. Что может создать суматоху в цирке? Пожар? Слишком опасно, да и заметно. Побег хищников? Неконтролируемо и может закончиться плохо для всех, включая объект. Драка? Банально, но возможно. Можно спровоцировать потасовку среди публики или персонала. Но как гарантировать, что в этой суматохе удастся незаметно подобраться к клетке и вывести оттуда существо размером с небольшого медведя?

Оставался вариант, который начал вырисовываться ещё там, у клетки. Объект ОЛ-2. Товарищ Йети. Судя по его поведению – этому задумчивому взгляду, спокойствию, отсутствию обезьяньей суеты – он был не просто животным. Центр утверждал, что он «проникся идеями». Что если… что если он сам готов к побегу? Что если он ждёт сигнала, возможности? Это меняло всё. Тогда моя задача – не просто украсть, а организовать побег, обеспечить прикрытие и маршрут отхода.

Но как подать сигнал? Как убедиться, что он меня понял? Подойти и прошептать через прутья: «Товарищ Йети, мировая революция ждёт, пора рвать когти»? Бред. Нужно что-то более тонкое. Что-то, что поймёт он, но не поймёт товарищ Конев.

Я снова посмотрел на шифрограмму. Кодовый сигнал для моих докладов – «Снежинка». Может, использовать его? Нарисовать снежинку на банане? Или попробовать изобразить её жестами во время очередной клоунской репризы у клетки? Чёрт, чем дальше, тем больше это походило на сценарий для братьев Маркс.

Ладно, для начала нужно снова понаблюдать за объектом. Изучить рутину товарища Конева, режим кормления, время репетиций и представлений ОЛ-2 (если он вообще выступал, а не просто числился говорящим орангутаном для привлечения публики). Нужно понять, когда клетка остаётся без присмотра или когда Конев отлучается.

На следующий вечер, снова натянув на себя дурацкий клоунский костюм (он уже начинал казаться мне второй кожей, и это пугало), я отправился к цирку. Дождь прекратился, оставив после себя холодную сырость и блестящие от лунного света лужи. На пустыре горели тусклые фонари, создавая вокруг шапито атмосферу таинственности и дешёвой драмы.

Представление уже шло, из шатра доносились аплодисменты и музыка. Закулисье было не таким людным, как днём. Я старался держаться в тени, передвигаясь своей нелепой подпрыгивающей походкой. Вот она, клетка. Товарищ Конев сидел на складном стульчике неподалёку, читал газету «Правда» (или её американский аналог?). Йети дремал в углу на сене. Казалось, идеальный момент для наблюдения.

Я подошёл ближе, достал из кармана тот самый цветок-брызгалку. Классика клоунского жанра. Попробую привлечь внимание объекта, не вызывая подозрений у куратора. Я направил цветок в сторону клетки и нажал на резиновую грушу. Тонкая струйка воды должна была попасть в прутья или рядом, издав тихий звук. Но то ли механизм был китайский дешёвый, то ли я перестарался, нажав на грушу…

Вместо аккуратной струйки цветок издал странный булькающий звук, и мощный поток воды ударил точно в газету товарища Конева! Тот подскочил, роняя мокрые страницы и ошарашенно глядя то на меня, то на предательский цветок в моей руке. На его лице отразилась целая гамма эмоций – от удивления до праведного гнева.

— Ты… клоун… мать твою! – прорычал он. Рука его метнулась за пояс, где, я не сомневался, был припрятан какой-нибудь «ТТ» или «Наган».

Я похолодел. Вот тебе и «незаметное наблюдение». Провал по всем статьям. Нужно было срочно что-то делать. Импровизировать.

— Ой, простите! – запищал я самым идиотским фальцетом, на который был способен. – Неловко получилось! Техника барахлит! Старая шутка, сами понимаете!

Я начал приседать, кланяться, размахивать руками, изображая крайнюю степень раскаяния и глупости. Споткнулся на ровном месте (благодаря огромным ботинкам это вышло естественно), чуть не упал, поймал равновесие в последний момент, снова поклонился. Классическая клоунада «неуклюжий дурачок».

Конев смотрел на меня тяжёлым взглядом несколько секунд. Потом его рука медленно опустилась. Выражение лица сменилось с гнева на брезгливое пренебрежение.

— Иди отсюда, шут гороховый, — процедил он сквозь зубы. – Пока я тебе твой дурацкий нос не запихнул… туда, где ему самое место. И чтоб я тебя больше возле Жоры не видел. Понял?

Я закивал так усердно, что рыжий парик едва не слетел.

— Понял, понял! Ухожу, ухожу! Больше ни-ни!

И, продолжая спотыкаться и размахивать руками, я ретировался в темноту, чувствуя на спине прожигающий взгляд куратора. Чёрт. Теперь он меня запомнил. План сближения с объектом через клоунские шутки с треском провалился. Придётся придумывать что-то другое. Более радикальное.

Уже уходя с территории цирка, я бросил последний взгляд на клетку. Йети больше не спал. Он сидел прямо и смотрел мне вслед. И в его тёмных глазах, как мне показалось на мгновение, блеснул… огонёк интереса? Или это был просто отблеск тусклой лампочки? Не знаю. Но где-то в глубине души затеплилась слабая надежда. А вдруг этот мохнатый мыслитель и вправду ждёт своего часа? И мой идиотский поступок с цветком показался ему не просто глупостью, а… сигналом?

Хотя, скорее всего, я просто выдаю желаемое за действительное. И пора заканчивать с коньяком.

Примечание:

Братья Маркс (Marx Brothers) – знаменитая американская комик-труппа, пик популярности которой пришёлся на 1920-е–1940-е годы. Основными участниками были Граучо (мастер острот и абсурдных диалогов), Чико (с характерным акцентом и комичной игрой на пианино) и Харпо (немой клоун-анархист, общавшийся пантомимой, гудками и нелепыми действиями). Их комедийный стиль – это бурлеск, фарс и анархия, доведённые до абсурда, с разрушением логики, социальных условностей и часто «четвёртой стены» (напр., «Утиный суп» (1933) или «Ночь в Опере» (1935)).