Тьма над Копенгагеном

Глава 1. Портсигар Лорда Грейстока и Призрак на Пристани

Копенгаген, ранняя весна 1943 года.

Город встретил меня не пронзительным берлинским холодом и страхом, а промозглой сыростью, серостью и тихой, затаённой враждебностью. Датская столица жила под немецким сапогом, но здесь оккупация носила более… мягкий, что ли, характер. На улицах было меньше мундиров, люди казались не такими загнанными, как в Берлине, но напряжение висело в воздухе, как туман над Эресунном. Чувствовалось, что под внешним спокойствием зреет сопротивление, а глаза Гестапо и их местных пособников следят так же неотступно, как и в сердце Рейха.

Я жил под именем Ларса Хансена, скромного шведского коммерсанта, приехавшего наладить торговые связи (легенда, слепленная на скорую руку датскими подпольщиками, передавшими мой пакет). Комната в дешёвом пансионе недалеко от порта Нюхавн была унылой, но относительно безопасной. Главное – она давала мне временное убежище и возможность ждать. Ждать инструкций от Центра.

После ада в берлинском экспрессе и гибели Лило я чувствовал себя опустошённым. Работа была выполнена, ценнейшие данные по «Фаусту» ушли по назначению. Но победа омрачалась горечью потери и осознанием собственной уязвимости. Один неверный шаг – и я бы лежал там же, в вагоне, или в безымянной могиле у железнодорожной насыпи. А Лило… Её последние слова, её взгляд – всё это преследовало меня, накладываясь на давнюю тоску по жене, по дому, по нормальной жизни, которой у меня давно не было.

Дни тянулись медленно, как патока. Ожидание – самое мучительное оружие в арсенале нашего ремесла, оно выматывает нервы похлеще перестрелки. Я слонялся по улицам старого Копенгагена, изучая его закоулки, каналы, мосты. Запоминал маршруты, потенциальные места для ухода от слежки, узкие проходы между домами. Город, несмотря на оккупацию, был красив своей северной, сдержанной красотой, но я смотрел на него не глазами туриста, а взглядом затравленного волка, ищущего лазейку в изгороди.

Иногда я заходил в небольшие кафе, где пил отвратительный эрзац-кофе (право слово, американцы со своим «чертовски отвратительным кофе» даже не представляют, какое пойло могут производить европейцы в условиях войны!) и читал местные газеты. Датская пресса была под жёсткой немецкой цензурой, но между строк официозных сводок о победах Рейха (в которые уже никто не верил) и объявлений о новых ограничениях иногда можно было прочесть что-то ещё. Чувствовался дух Сопротивления – Modstandsbevægelsen, как его здесь называли. Глухой ропот, саботаж, дерзкие акции – об этом не писали в газетах, но слухи ползли по городу, как ряска по каналам Нюхавна.

Моя задача была – ждать. Просто ждать сигнала, указаний. Центр не торопился. Возможно, канал связи был нарушен, или они сами не знали, что со мной делать дальше. После провала операции с «дипкурьером» в поезде и засветки легенды Карла Линдберга я стал токсичным активом. Нужна была новая легенда, новые документы, новая задача. А пока – сидеть тихо, не высовываться, слиться с серым фоном оккупированного города. И стараться не сойти с ума от бездействия и тяжёлых мыслей.

Однажды, в такой же серый, промозглый день, когда ветер с моря пробирал до костей, я оказался на набережной Лангелиние. Место известное – именно здесь сидит на камне знаменитая Русалочка, символ города, печально глядящая в мутные воды пролива Эресунн. Место довольно людное, даже в войну сюда приходили подышать морским воздухом и посмотреть на корабли в гавани. Я нашёл свободную скамью и присел, наблюдая за чайками и редкими судами, покачивающимися на волнах.

Неожиданно моё внимание привлекла группа людей, двигавшихся по набережной со стороны порта. Несколько немецких солдат конвоировали небольшую колонну пленных – судя по форме, британских лётчиков или моряков. Их вели, видимо, на допрос или к месту временного содержания. Зрелище, к сожалению, ставшее привычным для оккупированной Европы. Пленные шли понуро, глядя себе под ноги, но один из них резко выделялся.

Это был офицер, высокий, широкоплечий, с коротко стриженными тёмными волосами и удивительно прямой, гордой осанкой, несмотря на потрёпанную форму и ситуацию. Ему было лет сорок, может, чуть больше, но двигался он с какой-то неуловимой кошачьей грацией, и во взгляде его серых, пронзительных глаз сквозила несломленная воля и… что-то ещё. Какая-то глубинная, почти первобытная сила, плохо уживающаяся с офицерским кителем Королевских ВВС. Он не смотрел по сторонам, но я был уверен – он видит и оценивает всё вокруг. Что-то в нём зацепило меня, заставило внимательнее присмотреться.

Именно в тот момент, когда колонна проходила мимо моей скамьи, один из конвоиров, видимо, решив продемонстрировать свою власть, грубо толкнул этого офицера в спину. Тот споткнулся, но устоял на ногах, бросив на солдата короткий, испепеляющий взгляд, от которого тот невольно поёжился. При этом из расстёгнутого кармана офицерского кителя что-то выпало и со звяканьем ударилось о брусчатку набережной. Маленький серебристый предмет блеснул в тусклом свете дня.

Ни пленный, ни конвоиры не обратили на это внимания – то ли не заметили, то ли просто было не до того. Но я заметил. Это случилось прямо передо мной. Подчиняясь мгновенному, почти рефлекторному импульсу – инстинкту разведчика не упускать ни одной детали, ни одной возможности, – я наклонился, словно поправляя шнурок на ботинке, и быстро подобрал упавший предмет. Моя рука скрыла его в кармане пальто прежде, чем кто-либо успел что-то понять.

Колонна пленных прошла дальше, скрывшись за поворотом. Набережная снова опустела, остались только я, ветер, чайки и печальная Русалочка. Я сунул руку в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Портсигар. Дорогой, изящной работы, явно не казённая вещь.

Я не стал открывать портсигар на улице. Лишние свидетели ни к чему. Быстрым шагом я направился обратно в сторону Нюхавна, в свою убогую каморку под крышей. Только там, заперев дверь на хлипкий засов, я достал свою находку и внимательно рассмотрел её при свете тусклой лампочки.

Серебряный портсигар, английская работа, отличного качества. На крышке был выгравирован затейливый герб: рука, сжимающая обнажённый меч, щит с какими-то геральдическими символами, и всё это в обрамлении ветвей. Вверху – фигурка нашлемника, кажется, обезьяна, сидящая на ветке. А под гербом чётко виднелись инициалы, сплетённые в вензель: J. C., G.

Инициалы и герб… Особенно эта обезьяна. Где-то я это уже видел или читал. Память услужливо подбросила картинку – обложку потрёпанного американского pulp-журнала с человеком в набедренной повязке, прыгающим по лианам. Тарзан. Лорд Грейсток. Кажется, у него в книгах упоминался какой-то герб с обезьяной… И имя – Джон Клейтон, лорд Грейсток. J. C., G. Совпадение?

Я хмыкнул. Тарзан, повелитель обезьян, в форме офицера Королевских ВВС, разгуливает по оккупированному Копенгагену в 1943 году? Звучит как сюжет для дешёвого романа, а не как реальность. В книгах Берроуза этот самый лорд Грейсток родился где-то в конце восьмидесятых годов девятнадцатого века. Сейчас ему должно быть далеко за пятьдесят, если не под шестьдесят. Старик. А тот офицер на пристани был мужчиной в полном расцвете сил, моложе меня самого, пожалуй.

Скорее всего, это просто поразительное совпадение. Мало ли в Англии Грейстоков? Возможно, какой-нибудь племянник, внучатый племянник или просто однофамилец того самого, вымышленного лорда. А герб… ну, может, автор романа использовал реальный герб какого-то существующего рода Грейстоков для большей достоверности? Всё может быть. Мир полон странных совпадений, особенно когда ты устал, нервы на пределе, а в голове каша из обрывков прошлого, настоящего и книжных сюжетов.

И всё же… эта цепкость во взгляде, эта скрытая звериная грация… Нет, ерунда. Просто уставший мозг ищет знакомые образы там, где их нет. Я достал из портсигара английскую сигарету (роскошь по нынешним временам!), закурил. Дым немного прояснил мысли.

Итак, что делать с этой находкой? Возвращать её тому загадочному британцу не представлялось возможным – где его теперь искать? Да и зачем? Оставить себе? Портсигар дорогой, но использовать его – значит, привлекать ненужное внимание. Лучше спрятать его понадежнее. Может, когда-нибудь он и пригодится. Или станет просто сувениром из Копенгагена, напоминанием о странной встрече на пристани.

Я открыл ящик старого комода, стоявшего в углу комнаты, и сунул портсигар под стопку потрёпанного белья. Подальше от чужих глаз. Сейчас у меня были дела поважнее, чем разгадывать загадки фамильных гербов британских аристократов. Главное – ждать. Ждать инструкций от Центра. Сигнал должен был прийти со дня на день – либо через тайник, либо через связного из датского Сопротивления. А до тех пор – тишина, осторожность и терпение. Копенгагенская мозаика только начинала складываться, и где-то в её причудливом узоре должна была появиться и моя следующая задача. А портсигар с обезьяной на гербе… пусть пока полежит. Время покажет, был ли он случайной находкой или ключом к чему-то большему.

Глава 2. Шифровка в Селёдочной Бочке и Зов Вальхаллы

Прошла ещё неделя. Ожидание становилось невыносимым. Я уже начал подумывать, не забыл ли обо мне Центр, не списали ли меня со счетов после провала в берлинском экспрессе. Жизнь без связи, без чётких инструкций в тылу врага – это пытка. Каждый день – игра в рулетку: заметят – не заметят, схватят – не схватят. Мои скромные сбережения таяли, и приходилось уже задумываться о том, как раздобыть денег, не привлекая внимания властей. Ситуация становилась всё более напряжённой.

Я продолжал свои вылазки в город, но теперь уже с большей опаской. Старался менять внешность, насколько это возможно без грима и парика, – потрёпанная кепка, старый шарф, сутулая походка. Избегал мест скопления немецких солдат и полиции. Чаще всего я крутился в районе порта – там всегда было много случайных людей, приезжих, моряков, и затеряться в толпе было легче. К тому же, порт – это всегда источник слухов и информации, если уметь слушать.

Я наладил осторожный контакт с одним старым рыбаком по имени Свен. Молчаливый, обветренный старик, ненавидевший немцев лютой, но тихой ненавистью. Иногда я покупал у него свежую рыбу – по крайней мере, это было лучше, чем скудная еда в пансионе. Мы перебрасывались парой слов о погоде, об улове, о тяготах войны. Я не раскрывал себя, но чувствовал, что старик догадывается – я не тот, за кого себя выдаю. Возможно, он сам был связан с Сопротивлением? Я не спрашивал. Лишние вопросы – лишний риск.

И вот однажды утром старик Свен встретил меня у своего бота с необычно хмурым видом. Протягивая мне свёрток с треской, он как бы невзначай буркнул себе под нос, глядя куда-то в сторону моря.

– Ночью шторм был сильный, господин Хансен. Всякой дряни к берегу прибило. Вон, даже бочку странную выловили… из-под сельди, вроде, но лёгкая, зараза. Датская, а письмена на ней не наши… Может, вам пригодится? Заберите задаром, мне без надобности. – И он кивнул в сторону старой, почерневшей от воды селёдочной бочки, стоявшей поодаль на причале.

Моё сердце ёкнуло. Это не было похоже на обычную болтовню. Бочка… Лёгкая… Письмена не наши… Это не могло быть совпадением. Сигнал! Наконец-то!

– Спасибо, Свен, – сказал я как можно спокойнее, принимая рыбу. – Посмотрю, что там. Может, и правда сгодится в хозяйстве.

Я подождал, пока старик уйдёт, огляделся – вокруг никого. Быстро подошёл к бочке. Она действительно была старой, обшарпанной, пахла рыбой и морем. Но на одной из её сторон, под слоем грязи, виднелись выжженные буквы. Не датские и не немецкие. А русские! Три буквы: «М» – «О» – «Л». Что бы это значило? Молотов? Молния? И почему так открыто? Или это пароль, который поймёт только адресат?

Я попытался сдвинуть бочку – она действительно была на удивление лёгкой для своих размеров. Верхняя крышка сидела плотно, но казалась не забитой гвоздями, а вставленной в пазы. Подцепив крышку рыбацким ножом, который всегда носил с собой, я с некоторым усилием открыл её.

Внутри бочка была почти пуста. Лишь на дне лежало что-то завёрнутое в промасленную мешковину. Никакого запаха сельди – значит, бочку явно использовали как контейнер для чего-то другого. Я осторожно вытащил свёрток. Он был тяжёлым и твёрдым на ощупь.

Не здесь. Не на причале. Я снова закрыл бочку, постаравшись не оставить следов взлома, и быстро зашагал к своему пансиону, крепко прижимая свёрток к себе под пальто. В груди стучало – смесь волнения и надежды. Что там? Инструкции? Новая легенда? Деньги? Или приказ о возвращении домой? Последнее было маловероятно, но так хотелось верить…

Уже в своей комнате, снова заперев дверь и убедившись, что за окном никто не наблюдает, я развернул мешковину. Внутри оказалась… книга. Старый, потрёпанный том в кожаном переплёте. На обложке – тиснёное золотом название на датском языке: «Старшая Эдда». Сборник древнеисландских песен о богах и героях. Один из столпов скандинавской мифологии.

Книга? Вместо микроплёнки или записки? Странно. Я открыл «Эдду». Обычные страницы, готический шрифт, датский язык, который я немного знал. Начал листать, внимательно осматривая каждую страницу. Искал пометки, подчёркнутые слова, какие-то знаки. Ничего. Книга как книга.

Неужели это ошибка? Просто старая книга, которую кто-то спрятал в бочке? Нет, три русские буквы «МОЛ» на бочке… Это не могло быть случайностью. Значит, шифр в самой книге, но не явный. Может, номер страницы? Или порядок слов? Или акростих?

Я вспомнил буквы на бочке: М-О-Л. Может, это ключ? Порядковые номера букв в русском алфавите? М – 14, О – 16, Л – 13. Может, это номера страниц? Или строк? Или слов в строке?

Я открыл страницу 14. Пробежал глазами текст – сага о сотворении мира, Имир, Аудумла… Ничего особенного. Страница 16 – описание Асгарда, чертогов богов. Тоже вроде бы обычно. Страница 13? Там как раз начиналось «Прорицание Вёльвы».

Я стал читать внимательнее, применяя ключ М(14)-О(16)-Л(13). Четырнадцатая строка на странице 16… Шестнадцатое слово на странице 14… Тринадцатое слово на шестнадцатой строке страницы 13… Комбинаций было множество. Это займёт время.

Я сел за стол, достал блокнот и начал методично работать. Перебирал варианты, сверял буквы, выписывал слова. Прошло больше часа, прежде чем нужная комбинация нашлась. Ключ был: Номер страницы (14) - Номер строки сверху (16) - Номер буквы в строке (13). Потом следующий цикл с новой комбинацией, заданной скрытым алгоритмом… Классический книжный шифр, но довольно запутанный. Центр не зря считал меня специалистом по шифрам.

Через пару часов расшифровка была готова. Текст был коротким, но ёмким:

«Объект ‘ВАНАДИС’. Бывшая база Кригсмарине, остров [Название острова у берегов Дании, например, Мен]. Немцы оставили после эвакуации оборудование. Интерес представляет прототип акустического детектора ‘Никсэ’. Возможно, связан с проектом ‘Лорелея’. Британская группа SOE [Управление специальных операций] также проявляет интерес. Их руководитель – полковник [Имя/фамилия или псевдоним, но без упоминания 'Грейсток']. Задание: проникнуть на базу, изучить/изъять ‘Никсэ’ и техдокументацию. Нейтрализовать конкурентов при необходимости. Действовать немедленно. Выход к острову – через Свена. Пароль для группы Свена – ‘Вальхалла зовёт’. Деньги и доп. снаряжение – в книге, под обложкой».

Задание было ясным и опасным. Снова гонка за технологиями, снова столкновение с конкурентами – на этот раз с британцами из SOE, Управления специальных операций. Эти ребята славились своей дерзостью и эффективностью. Значит, расслабляться не придётся. И этот детектор «Никсэ»… Если он связан с проектом «Лорелея» (акустическое оружие, которое разрабатывал фон Эшбах и которое немцы пытались вывезти из Лиссабона), то это очень серьёзно.

Я внимательно осмотрел книгу ещё раз. Попробовал отделить толстый кожаный переплёт от картонной основы. Точно! С внутренней стороны обложки был сделан тайник. Аккуратно вскрыв его ножом, я обнаружил пачку датских крон – не очень много, но на первое время хватит, – несколько бланков шведских и датских удостоверений личности (пригодятся для новой легенды), компактный набор отмычек и… ампулу. Маленькую стеклянную ампулу с прозрачной жидкостью. Без маркировки. Цианид? Или что-то другое? Надеюсь, применять её не придётся. Но иметь при себе – необходимо.

Итак, Центр меня не бросил. Новое задание, ресурсы, канал связи через старика Свена… Игра продолжалась. И на этот раз она вела меня на заброшенный остров, где когда-то хозяйничали немецкие подводники, а теперь должны были столкнуться советский разведчик и британские диверсанты. Вальхалла действительно звала – битва за «Никсэ» обещала быть жаркой. И кто знает, какие ещё сюрпризы ждали меня на этом острове? Может быть, даже встреча с тем загадочным офицером с гербом обезьяны? Хотя нет, он же был пленным… Но в нашей работе никогда нельзя говорить «никогда».

Глава 3. Пароль «Вальхалла» и Шёпот Волн

Следующим утром, едва рассвело, я снова был на пристани у старого бота Свена. Старик уже возился со своими сетями, его обветренное лицо было непроницаемо. Воздух был свежим, но холодным, пахло морем, рыбой и дёгтем. Чайки с криками кружили над водой, высматривая добычу.

Я подошёл ближе, стараясь выглядеть как обычно – случайный знакомый, заглянувший поболтать.

– Доброе утро, Свен, – сказал я как можно непринуждённее. – Бочка вчера оказалась что надо. Спасибо. А сегодня как море? Спокойное?

Старик медленно поднял голову. Его выцветшие голубые глаза внимательно изучали меня несколько секунд. Он ничего не ответил на вопрос о море, только коротко кивнул на бочку, которую я якобы забрал.

– В ней было то, что ты искал, Ларс? – спросил он тихо, понизив голос.

Я понял – предисловия излишни. Старик был в курсе.

– Да, Свен. Там был… зов. – Я сделал паузу и посмотрел ему прямо в глаза. – Вальхалла зовёт.

На лице старика не дрогнул ни один мускул, но во взгляде что-то изменилось. Появилось… уважение? И готовность. Он молча кивнул, отложил сети.

– Я ждал этого зова, – так же тихо ответил он. – Не меня одного. Куда зовёт на этот раз?

– Остров Мён, – так же тихо ответил я. – Бывшая база Кригсмарине. Мне нужно туда попасть. Сегодня ночью. И как можно незаметнее. Сможешь помочь, Свен?

Старик нахмурился, поскрёб седую щетину на подбородке.

– Мён? Гиблое место. Немцы оттуда убрались ещё прошлой осенью, говорят, взорвали всё, что могли. Но слухи ходят разные… Будто не всё взорвали. Будто осталось там что-то… важное. И не только мы этим интересуемся.

– Я знаю, – кивнул я. – Британцы. Ты что-нибудь слышал о них?

– Видели чужих людей у берегов острова несколько дней назад, – подтвердил Свен. – На резиновой лодке, ночью подходили. Кто такие – неизвестно. Может, англичане, может, кто ещё. Они тоже что-то ищут. Так что тебе там надо быть очень осторожным, парень. Место тихое только с виду. А скалы там коварные, и течения сильные. И если там есть немцы, которые что-то охраняют, или эти… британцы… легко не будет.

– Я понимаю риски, Свен. Но мне нужно туда попасть. Сегодня ночью. На твоём боте?

Старик покачал головой.

– На моём слишком заметно будет. Рыбацкий бот у заброшенной базы сразу вызовет подозрения. Нет. У нас есть другой транспорт. Маленький, быстрый катер, для таких дел приспособлен. Его не видно и почти не слышно. Мы с сыном тебя доставим. Отвезём как можно ближе к берегу, а там – сам. Обратно заберём на том же месте через… сколько тебе нужно времени?

– Не знаю точно. Двенадцать часов? Может, меньше. Мне нужно найти кое-что и, возможно, забрать. Но главное – осмотреться. Сигналом для отхода будет… – я задумался. – Три коротких вспышки фонариком с берега. Ровно в шесть утра. Если сигнала не будет – уходите без меня.

– Добро, – кивнул Свен. – Три вспышки в шесть утра. Запомним. Будь готов к полуночи. Приходи сюда же. Одевайся теплее и непромокаемо. Ночь будет холодной. И возьми с собой оружие, если есть. Оно тебе там точно пригодится.

– Оружие будет, – заверил я его. – И спасибо, Свен.

– Не за что, – буркнул старик, снова принимаясь за свои сети. – Делай своё дело, парень. А мы сделаем своё. Вальхалла ждёт смелых.

Остаток дня я провёл в своей каморке, готовясь к ночной вылазке. План был дерзким, но единственно возможным. Проникнуть на заброшенную базу под покровом ночи, опередить (или столкнуться?) с британцами, найти и изучить загадочный «Никсэ», и по возможности унести ноги вместе с документацией до рассвета. Звучало почти как сюжет из тех самых pulp-журналов, если бы всё не было так смертельно опасно.

Я проверил оружие. «Кольт» был надёжен, как всегда, но слишком громоздок для тихого проникновения. «Вальтер ППК», полученный ещё в Берлине, – вот то, что нужно. Компактный, точный, достаточно мощный на короткой дистанции. Несколько запасных обойм. Рыбацкий нож Свена – пригодится не только для резки сетей. Набор отмычек из тайника в книге. Фонарик. Компас. И ампула… пусть будет при себе, на самый крайний случай.

Одежду подобрал тёмную, тёплую, непромокаемую – Свен был прав, ночь на море обещала быть холодной и сырой. Из чистых бланков удостоверений, найденных в книге, я выбрал один датский и аккуратно вписал туда вымышленное имя и данные, постаравшись подделать местный почерк. Не бог весть какая защита, но лучше, чем ничего, если нарвусь на случайный патруль до или после операции.

Пока руки автоматически выполняли привычную работу по подготовке снаряжения, мысли возвращались к Лило. К её последним словам. К той боли и решимости в её глазах. Она погибла, выполняя свой долг, веря в то, что делает. Смогу ли я? Усталость накапливалась. Война казалась бесконечной. Но отступать было нельзя. Где-то там, на этом острове Мён, скрывался ещё один секрет нацистов, ещё одна потенциальная угроза. И мой долг был – добраться до неё первому. Ради Лило. Ради всех, кто погиб в этой проклятой войне. Ради далёкой Родины.

Я посмотрел на портсигар, всё ещё лежавший в ящике. Инициалы J.C., G. Герб с обезьяной. Полковник, руководитель британской группы SOE, как было сказано в шифровке… Может ли это быть он? Тот самый офицер с пристани? Аристократ в роли диверсанта? Вполне в британском духе. Если так, встреча на острове обещала быть ещё интереснее. И опаснее.

Сгустились сумерки, перешедшие в тёмную, безлунную ночь. Небо было затянуто тучами, моросил мелкий, холодный дождь. Идеальная погода для тайной операции. Ровно в полночь я был на пристани. Бота Свена не было, но чуть поодаль, у самых тёмных пирсов, притаился небольшой, низко сидящий в воде катер военного типа, выкрашенный в серый маскировочный цвет. Рядом с ним стояли две фигуры – Свен и ещё один мужчина, помоложе и повыше – видимо, его сын.

– Готов, Ларс? – тихо спросил Свен, когда я подошёл.

– Готов, – кивнул я.

– Это мой сын, Карстен, – представил старик молодого мужчину. Тот молча кивнул мне, его лицо в темноте было суровым и решительным. – Он поведёт катер. Садись. Времени мало.

Я запрыгнул на борт. Катер был небольшим, но мощным. Двигатель заработал почти бесшумно – явно доработанный для таких рейдов. Мы отчалили от пристани и быстро вышли из гавани в открытое море. Волны сразу стали ощутимее, катер подбрасывало, холодные брызги летели в лицо. Карстен уверенно вёл судно сквозь темноту, ориентируясь по приборам и, видимо, по каким-то ему одному известным приметам. Свен сидел рядом, вглядываясь в ночную мглу.

Путь до острова Мён занял около двух часов. Мы шли в полном молчании, нарушаемом лишь шелестом волн и приглушённым урчанием мотора. Чем ближе мы подходили к острову, тем сильнее становилось напряжение. Впереди из темноты вырастала чёрная громада – высокие меловые скалы острова Мён, зловеще нависавшие над бурлящим морем.

Карстен сбросил скорость и стал осторожно маневрировать вдоль берега, ища подходящее место для высадки недалеко от заброшенной базы. Базу я не видел, но по карте, которую мне удалось раздобыть, она должна была находиться в небольшой бухте, укрытой от ветров и посторонних глаз.

– Всё, приехали, – наконец прошептал Карстен, заглушив мотор. – Дальше сам, Ларс. Видишь ту расщелину в скалах? Пройдёшь по ней – выйдешь к тропе, ведущей к базе. Будь осторожен. И помни – три вспышки в шесть утра. Если немцы или англичане – дай знать, чем сможем, поможем.

– Спасибо, Карстен. Спасибо, Свен. Я справлюсь. Я перекинул через плечо небольшой вещмешок с самым необходимым, проверил оружие и приготовился к высадке. С борта катера на воду спустили маленькую резиновую лодку. Это был мой последний шаг перед погружением во враждебную тишину заброшенной нацистской базы.

Глава 4. В Логове «Никсэ»: Тишина, Ржавчина и Чужие Следы

Резиновая лодка мягко ткнулась в гальку небольшого пляжа, зажатого между высокими скалами. Я выбрался на берег, вытащил лодку чуть повыше и быстро замаскировал её ветками и камнями. Катер Карстена и Свена уже растворился в темноте, я остался один на один с островом и его тайнами. Дождь перестал, но ветер по-прежнему завывал в скалах, а шум прибоя глушил все остальные звуки.

Карстен указал мне расщелину в скалах – узкий, тёмный проход, ведущий вглубь острова. Я достал фонарик, но включать его не спешил. Глаза должны привыкнуть к темноте. Двигаясь на ощупь, стараясь не шуметь, я начал подниматься по расщелине. Под ногами хрустели мелкие камни. Воздух был влажным, пахло морем и прелой листвой.

Через несколько минут я выбрался на небольшое плато, откуда действительно начиналась едва заметная тропа, ведущая вдоль склона холма. Впереди, метрах в пятистах, угадывались смутные очертания каких-то строений, темнеющих на фоне ночного неба. Это и была бывшая база Кригсмарине.

Я присел, осматриваясь и прислушиваясь. Тишина. Только ветер и отдалённый шум моря. Ни огонька, ни звука работающего двигателя, ни голосов. Похоже, база действительно заброшена. Но расслабляться было рано. Свен предупреждал о чужих людях. Британцы? Или немцы оставили засаду?

Я двинулся вперёд по тропе, прижимаясь к скалам, используя каждую тень, каждый куст как укрытие. Двигался медленно, останавливаясь через каждые несколько шагов, вслушиваясь и всматриваясь в темноту. Старый опыт разведчика подсказывал: в тишине заброшенных мест часто таится самая большая опасность.

Постепенно я приблизился к первым строениям базы. Это были какие-то склады или казармы, полуразрушенные, с выбитыми окнами и провалившимися крышами. Виднелись следы пожара и, возможно, взрывов – немцы действительно постарались замести следы перед отступлением. В воздухе стоял запах гари, сырости и ржавчины.

Периметр базы когда-то был обнесён колючей проволокой, но сейчас она во многих местах была порвана или просто повалена. Никаких признаков охраны – ни часовых, ни прожекторов, ни сторожевых собак. Тишина была почти абсолютной, только ветер гулял в руинах, создавая жутковатые звуки.

Но что-то меня насторожило. На влажной земле у одного из проломов в ограждении я заметил следы. Не старые, оставленные немцами при отступлении, а свежие. Отпечатки армейских ботинок, причём явно не немецкого образца. Крупный размер, характерный рисунок протектора… Похоже на британские или американские. Значит, Свен был прав – здесь уже кто-то побывал. Или… кто-то всё ещё здесь?

Свежие следы конкурентов подстегнули меня. Если британцы уже здесь, они могли найти «Никсэ» или документацию. Нужно было торопиться и действовать решительно. Исходя из обрывочных данных о базе, которые мне удалось найти, наиболее вероятным местом для хранения или разработки секретного оборудования был главный бункер – командный центр и, возможно, лаборатория, вырубленная в скале в центре базы. Туда и следовало направиться в первую очередь.

Я двинулся вглубь базы, лавируя между разрушенными строениями, стараясь держаться в тени. Следы британцев (я был почти уверен, что это они) вели примерно в том же направлении. Похоже, у них была та же цель. Гонка началась.

Вскоре я увидел его – вход в главный бункер. Массивная стальная дверь, вмонтированная прямо в скалу. Дверь была приоткрыта. Не взорвана, не выломана, а именно приоткрыта на несколько сантиметров, как будто кто-то недавно вошёл внутрь, не удосужившись (или не сумев) закрыть её за собой. И следы у входа были совсем свежие. Они ещё не успели их замести.

Я достал «Вальтер». Прислушался. Изнутри бункера не доносилось ни звука. Но это ничего не значило. Они могли ждать меня внутри. Или заниматься демонтажом оборудования, не производя шума.

Нужно было входить. Осторожно, бесшумно, как тень. Я заглянул в щель. Внутри – тёмный коридор, уходящий вглубь скалы. Пахло сыростью и плесенью и… какой-то химией. Странный запах для заброшенного бункера. Я протиснулся внутрь.

Внутри бункера царил мрак и холод. Тяжёлая стальная дверь захлопнулась за мной с тихим щелчком, отрезая путь к отступлению и звуки внешнего мира. Теперь я был в ловушке, если только… если только те, кто вошёл раньше, не оставили дверь открытой намеренно?

Я включил фонарик, но тут же приглушил его луч, направив под ноги. Длинный бетонный коридор уходил вглубь скалы. В стенах виднелись двери в боковые помещения, большинство из них были сорваны с петель или искорёжены взрывами. Немцы действительно постарались уничтожить всё перед уходом. Но, видимо, не всё успели.

Странный запах чего-то химического стал сильнее. Он шёл откуда-то из глубины бункера. Туда же вели и свежие следы на пыльном полу. Я двинулся вперёд по коридору, ступая бесшумно, пистолет наготове. Каждый шорох, каждый скрип отдавался гулким эхом в бетонных стенах, заставляя вздрагивать. Атмосфера была гнетущей, как в склепе.

Пройдя метров пятьдесят, я услышал впереди голоса. Тихие, приглушённые, но отчётливо различимые. Английская речь. Значит, британцы действительно внутри. И, судя по звукам, они были заняты чем-то в одном из боковых помещений. Возможно, именно там и находился «Никсэ».

Открытое столкновение с группой SOE в их же временном логове – не лучший вариант. Их наверняка больше, и они могут быть лучше вооружены. Нужно было сначала понять, что происходит, сколько их, чем они заняты, и где именно находится «Никсэ» или документация.

Я погасил фонарик. Темнота стала моим союзником. На ощупь, прижимаясь к холодной бетонной стене, я двинулся дальше по коридору, к источнику голосов. Они доносились из-за приоткрытой металлической двери слева. Судя по остаткам таблички на ней, это была аппаратная или лаборатория.

Я подкрался к самой двери и осторожно заглянул в щель. Внутри горело несколько тусклых аварийных ламп, бросавших неровный свет на помещение. Это действительно была лаборатория – столы с остатками оборудования, какие-то приборы, разбитые колбы на полу. И посреди комнаты – трое мужчин в британской полевой форме.

Двое возились с каким-то сложным агрегатом, напоминающим большой металлический шар с множеством датчиков и подключённых кабелей. Это и был «Никсэ»? Очень похоже. Третий, высокий мужчина – тот самый офицер с пристани! – стоял чуть поодаль, склонившись над столом и рассматривая какие-то бумаги или чертежи при свете карманного фонарика. Это был их командир. Тот самый полковник. J.C., G. Лорд Грейсток? Сейчас, присмотревшись, я снова отметил его необычайную стать и цепкий, внимательный взгляд, даже когда он был поглощён документами.

Трое британцев. Один явно командир – тот самый загадочный полковник. Двое других – видимо, технари или бойцы поддержки. И объект «Никсэ» – сложный и, судя по всему, работающий (иначе зачем они с ним возятся?). Документация у полковника. Шансы на открытое столкновение – минимальны. Нужно действовать хитрее.

Я решил сосредоточиться на документах. Если удастся незаметно стащить чертежи или хотя бы сфотографировать их (у меня была миниатюрная фотокамера «ФЭД», ещё один подарок Центра), это уже будет успехом. Сам прибор слишком громоздкий, унести его в одиночку нереально.

Британцы были увлечены работой. Полковник что-то тихо говорил своим подчинённым, указывая на схемы. Техники отвечали, возились с проводами. Казалось, они не замечали ничего вокруг. Это был шанс.

Я чуть шире приоткрыл дверь, стараясь не скрипнуть ржавыми петлями. Вошёл внутрь лаборатории, как тень, прижимаясь к стене, заставленной шкафами с разбитыми стёклами. Моя цель – тот стол, где лежат документы. Если полковник отойдёт хоть на пару шагов…

Я медленно продвигался вдоль стены. Полковник всё так же стоял у стола. Один из техников повернулся, чтобы взять какой-то инструмент, и на мгновение его взгляд скользнул в мою сторону. Я замер, слившись с тенью. Он ничего не заметил и снова отвернулся к прибору. Моё сердце гулко стучало в рёбрах. Ещё несколько шагов…

И тут произошло непредвиденное. Из глубин коридора, откуда я пришёл, послышался шум. Грохот упавшего металла, потом – приглушённый вскрик и звук борьбы. Британцы мгновенно насторожились. Полковник выпрямился, его рука метнулась к кобуре. Техники бросили свою возню с «Никсэ» и схватились за автоматы «Стен».

– Что там, чёрт возьми?! – прорычал полковник по-английски. – Сержант! Проверить!

Один из техников, кивнув, направился к выходу из лаборатории. Второй остался у прибора, держа наготове автомат. Полковник быстро собрал документы со стола и сунул их в полевую сумку. Он тоже был готов к бою, его серые глаза холодно и внимательно сканировали помещение и выход.

Мой шанс незаметно подобраться к документам был упущен. Но что это за шум? Ещё одна группа? Немцы? Или… что-то иное? В этом заброшенном бункере могли таиться и другие сюрпризы.

Глава 5. Третий Лишний: Шум в Коридоре и Выбор Максима

Лаборатория замерла в напряжённом ожидании. Полковник и оставшийся техник застыли с оружием наготове, прислушиваясь к звукам из коридора. Сержант, ушедший на разведку, пока не возвращался. Тишина давила на уши, прерываемая лишь тихим гудением работающего «Никсэ» да моим собственным дыханием, которое я старался сделать как можно тише.

Я по-прежнему прятался в тени за шкафами, оценивая ситуацию. Шум в коридоре спутал все карты. Теперь незаметно уйти или подобраться к документам было практически невозможно. Британцы были начеку, их внимание обострено до предела. Любое движение, любой шорох могли меня выдать.

Что делать? Оставаться здесь и ждать развития событий? Рискованно. Если сержант вернётся и доложит, что коридор чист, они начнут тщательно осматривать лабораторию. И тогда меня найдут.

Попытаться проскользнуть к выходу, пока они отвлечены коридором? Тоже опасно. Техник с автоматом стоял недалеко от двери.

Оставался третий вариант: приготовиться к бою. Выбрать момент, когда они будут максимально уязвимы – например, если сержант вернётся с новостями или если они решат сами пойти на разведку, – и атаковать первым. Шансы невелики, но это лучше, чем быть загнанным в угол и ждать своей участи.

В этот момент из коридора донёсся новый звук – скрежет металла, потом глухой удар и снова тишина. Ни крика, ни выстрела. Британцы переглянулись. Полковник нахмурился ещё сильнее.

– Какого дьявола там происходит? – пробормотал техник, нервно сжимая автомат.

– Джонс! – негромко позвал полковник в сторону коридора. – Доложите!

Ответа не последовало. Тишина стала ещё более зловещей.

Молчание из коридора было хуже любого шума. Оно говорило о том, что с сержантом Джонсом что-то случилось. Что-то тихое и, возможно, смертоносное. Что это? Немецкая ловушка, о которой не знали британцы? Или… тот самый «третий лишний»? Кто бы это ни был, он представлял угрозу и для меня, и для британцев.

Полковник явно думал о том же. Его лицо стало жёстким, глаза сузились.

– Мэлоун, остаёшься здесь, – приказал он технику. – Охраняй прибор и вход. Никого не впускать без моего приказа. Стреляй без предупреждения, если кто-то попытается войти. Я пойду посмотрю, что случилось с Джонсом.

Полковник двинулся к выходу, пистолет наготове. Он двигался с той же кошачьей грацией, которую я заметил на пристани, – бесшумно, уверенно, как хищник, идущий по следу. Мэлоун кивнул, занял позицию у двери, направив ствол «Стена» в коридор.

Это был мой шанс! Полковник ушёл. Техник Мэлоун сосредоточен на коридоре. Документы – в сумке полковника, но сам «Никсэ»… и Мэлоун – остались здесь. Могу ли я незаметно нейтрализовать Мэлоуна и хотя бы повредить или изучить прибор, пока полковник отсутствует? Риск огромен. Если полковник вернётся раньше времени…

Или… использовать эту ситуацию иначе? Что, если тот, кто в коридоре, – мой союзник по несчастью против британцев? Или, наоборот, общая угроза, с которой можно было бы разобраться сообща, а потом уже решать свои проблемы? Нет, последнее – слишком наивно. В шпионских играх не бывает союзников, только временные попутчики с собственными целями.

Я решил действовать. Пока Мэлоун напряжённо вглядывался в тёмный коридор, ожидая возвращения командира или появления неведомой угрозы, я начал медленно, сантиметр за сантиметром, выбираться из своего укрытия за шкафами, стараясь подобраться к технику сзади.

Мэлоун был весь внимание – слушал звуки из коридора, его спина была напряжена, пальцы крепко сжимали автомат. Он не ожидал удара изнутри лаборатории, из тени. Я двигался бесшумно, как учили: вес на передней части стопы, дыхание ровное, каждый шаг выверен.

Когда до него оставалось не больше двух метров, я рванулся вперёд. Несколько быстрых шагов – и я уже за его спиной. Левая рука – зажим на рот, чтобы он не успел крикнуть. Правая – резкий, короткий удар рукоятью «Вальтера» по основанию черепа. Приём, отработанный до автоматизма.

Мэлоун обмяк мгновенно, не издав ни звука. Я подхватил его, не дав упасть и нашуметь, и осторожно опустил на пол за ближайшим столом. Быстро проверил пульс – жив, но в глубоком нокауте. Обыскал его – запасные обоймы к «Стену», нож, стандартный набор британского диверсанта. Ничего интересного.

Теперь лаборатория была в моём распоряжении. По крайней мере, на несколько минут, пока не вернётся полковник или не появится тот, кто устроил заварушку в коридоре. Нужно было действовать быстро.

Первым делом – «Никсэ». Я подошёл к загадочному шарообразному агрегату. Он тихо гудел, индикаторы на панели слабо светились. Что это? Акустический детектор подводных лодок? Или что-то более экзотическое, вроде инфразвукового оружия, над которым работал фон Эшбах? Непонятно. Я не был специалистом в акустике. Сломать его? Возможно. Но лучше – забрать данные.

Я осмотрел прибор в поисках каких-либо съёмных носителей информации или технической документации рядом. Ничего. Похоже, все чертежи действительно были у полковника. Оставалось одно – быстро сфотографировать основные узлы прибора и панель управления моей миниатюрной камерой. Это даст нашим инженерам хоть какую-то пищу для размышлений.

Я быстро сделал несколько снимков «Никсэ» со всех ракурсов, стараясь захватить основные компоненты и панель управления. Плёнка была драгоценной, но эта информация могла стоить гораздо дороже. Теперь – что делать с самим аппаратом?

Полностью уничтожить его выстрелом или взрывом я не мог – шум немедленно привлёк бы внимание и полковника, и того, кто притаился в коридоре. Оставить его британцам тоже было нельзя. Значит, нужно было попытаться вывести его из строя незаметно. Саботаж.

Я внимательно осмотрел кабели, идущие к прибору. Возможно, перерезать один из ключевых? Или замкнуть контакты? Но я не знал назначения этих кабелей, мог случайно вызвать короткое замыкание с искрами и дымом, что тоже было нежелательно.

Тогда я заметил небольшую панель на самом приборе, закрытую на винты. Возможно, там был доступ к внутренним компонентам или к системе питания? Используя лезвие рыбацкого ножа как отвёртку, я быстро открутил винты. Под панелью обнаружилась сложная система плат и проводов. Не разбираясь в электронике на таком уровне, я решил действовать проще и надёжнее – найти главный источник питания или ключевую плату и повредить её механически.

Я осторожно перерезал несколько толстых кабелей, идущих к блоку, похожему на трансформатор, и потом аккуратно, но сильно ударил рукоятью ножа по одной из центральных плат, стараясь расколоть её или повредить дорожки. Тихое гудение прибора прекратилось. Индикаторы погасли. Кажется, получилось. По крайней мере, чтобы его снова запустить, британцам потребуется время и серьёзный ремонт, если он вообще будет возможен без схем.

Я быстро закрыл панель, завернул винты. Теперь нужно было убираться отсюда. Пока не вернулся полковник. Я двинулся к двери лаборатории, пистолет наготове, вслушиваясь в тишину коридора.

Я осторожно приоткрыл дверь лаборатории и выглянул в коридор. Тишина. Ни звука шагов полковника, ни каких-либо признаков того, кто (или что?) нейтрализовал сержанта Джонса. Это было странно и тревожно. Куда делся полковник? И кто был этот невидимый противник?

Медлить было нельзя. Мне нужно было возвращаться к месту встречи со Свеном и Карстеном – до шести утра оставалось не так уж много времени. Но пройти мимо места, где пропал сержант и откуда доносился шум, было бы глупо. Нужно было хотя бы попытаться понять, с какой угрозой я могу столкнуться на выходе из бункера.

Двигаясь вдоль стены, я добрался до того места в коридоре, откуда доносился шум. Здесь коридор делал небольшой изгиб. На полу валялся автомат сержанта Джонса. Самого сержанта не было видно. Но на бетонной стене и на полу виднелись… странные бурые пятна. И ещё что-то… похожее на клочья серой шерсти? Или меха? Бред какой-то.

И снова этот запах… тот самый, что я почувствовал у входа в бункер, только теперь сильнее. Запах металла и… чего-то дикого, звериного. В свете моего фонарика я разглядел на стене глубокие царапины, словно кто-то с огромной силой провёл по бетону когтями.

Что здесь произошло? Не похоже на обычную перестрелку или рукопашную схватку. Это было что-то… другое. Что-то странное и пугающее. И куда делся полковник? Неужели он столкнулся с… этим?

Мой инстинкт самосохранения кричал: «Беги!». Неизвестная и явно опасная тварь (или кто бы это ни был) бродит по коридорам бункера. Полковник Грейсток, опытный боец, пропал. Рисковать своей жизнью и добытой информацией ради разгадки этой тайны было бы верхом глупости. Моя миссия – получить данные по «Никсэ» и доставить их в Центр. Фотографии были у меня. Прибор был выведен из строя. Пора было уносить ноги.

Я развернулся и быстро, но всё так же осторожно, двинулся обратно к выходу из бункера. Каждый шорох за спиной заставлял вздрагивать. Образ страшных царапин на стене и клочьев шерсти стоял перед глазами. Что это могло быть? Немецкий эксперимент? Мутант? Или что-то из тех кошмаров, с которыми мне уже приходилось сталкиваться в других уголках мира, где работало «Аненербе»? Вопросы без ответов. Сейчас главное – выбраться отсюда живым.

Тяжёлая стальная дверь на выходе была всё так же приоткрыта. Я осторожно выглянул наружу. Ночь была по-прежнему тёмной и ветреной. База казалась вымершей. Я выскользнул из бункера, стараясь не шуметь.

Обратный путь к бухте, где меня должны были ждать Свен и Карстен, показался мне вечностью. Я петлял между руинами, постоянно оглядываясь, ожидая погони – будь то британцы (если полковник выжил и поднял тревогу) или та неведомая тварь из бункера. Но меня никто не преследовал. Только ветер завывал в развалинах, да море шумело вдали.

К шести утра я был на условленном месте, у кромки воды. Достал фонарик и послал сигнал: три коротких вспышки. Через несколько минут из темноты бесшумно вынырнул катер. Я быстро забрался на борт.

– Ну что, парень? Успешно? – спросил Свен, когда мы отошли от берега.

– Да, – коротко ответил я, переводя дух. – Данные у меня. Но там… там что-то странное происходит. И британцы там были. Один из них, возможно, погиб. И их командир… пропал.

Свен и Карстен переглянулись, но вопросов задавать не стали. В их работе лишнее любопытство тоже не приветствовалось. Главное, что я был жив и с результатом. Катер набрал скорость, унося меня прочь от проклятого острова Мён, от его ржавых руин, тёмных бункеров и неразгаданных тайн.

Глава 6. Проявка Плёнки и Вопросы без Ответов

Обратный путь до Копенгагена прошёл без приключений. Свен и Карстен молчали, сосредоточенно ведя катер сквозь предрассветную мглу. Я тоже молчал, пытаясь осмыслить события минувшей ночи. Успех? Да, основная задача была выполнена – фотографии «Никсэ» были у меня, сам прибор выведен из строя. Но какой ценой? Пропавший британский сержант, исчезнувший полковник Грейсток, странные следы и запах в бункере… Всё это оставляло тревожный осадок. Что же там произошло на самом деле?

Мы пришвартовались в укромном уголке гавани Нюхавн ещё до того, как город окончательно проснулся.

– Дальше сам, Ларс, – сказал Свен, пожимая мне руку на прощание. Его ладонь была твёрдой и мозолистой. – Если снова понадобится помощь или придёт весточка – ты знаешь, где нас искать. Будь осторожен. Я поблагодарил их и быстро скрылся в лабиринте улочек, направляясь к своему пансиону. Нужно было как можно скорее проявить плёнку и подготовить отчёт для Центра.

В своей каморке я первым делом занялся фотографиями. У меня был небольшой дорожный набор для проявки – ещё один полезный инструмент разведчика. Работать пришлось в импровизированной тёмной комнате, завесив окно плотным одеялом. Процесс требовал аккуратности и терпения. Через пару часов негативы были готовы.

Я внимательно рассмотрел их на свет. Качество было не идеальным – съёмка велась в полумраке, с рук, – но основные детали «Никсэ» были видны: шарообразная форма, множество датчиков, сложная панель управления, система кабелей. Наши специалисты в Москве смогут получить из этого определённое представление о немецкой разработке. Задача была выполнена.

Теперь нужно было составить отчёт и передать его вместе с негативами. Отчёт должен был быть кратким, но содержать всю важную информацию: успешное проникновение на базу Мён, обнаружение прототипа «Никсэ», фотофиксация и саботаж устройства, столкновение с британской группой SOE (трое, включая командира-полковника, возможно, по фамилии Грейсток – тут я решил добавить упоминание фамилии, основываясь на инициалах с портсигара, хотя и без стопроцентной уверенности), нейтрализация одного члена группы (Мэлоун), исчезновение второго (сержант Джонс) и самого командира при невыясненных обстоятельствах. И, конечно, упоминание о странных следах (когти, шерсть?) и запахе в бункере, хотя я и понимал, что эта часть отчёта может вызвать в Центре недоумение или даже недоверие. Но умолчать об этом было нельзя.

Я снова достал «Старшую Эдду» – мой канал связи. Используя тот же сложный книжный шифр, но с другим ключом (который был заранее оговорен на случай повторной связи), я закодировал свой отчёт. Процесс занял несколько часов – шифрование требовало не меньшей концентрации, чем работа в поле.

Когда шифровка была готова, я аккуратно вложил её вместе с контейнером с проявленными негативами обратно в тайник под обложкой книги. Теперь оставалось передать «Эдду» обратно Свену или оставить в условленном месте, как будет указано Центром. Сигнал о готовности к передаче я должен был подать, оставив в окне своей комнаты на подоконнике пустую бутылку из-под молока – ещё один элемент нашего импровизированного кода.

Я поставил пустую молочную бутылку на подоконник, как и было условлено, – сигнал о том, что задание выполнено и я готов передать результаты. Теперь снова оставалось ждать. Ответный сигнал или инструкции по передаче могли прийти в любой момент – через того же Свена, через новый «случайный» предмет, оставленный в комнате, или как-то ещё.

Пока ждал, я снова достал из ящика серебряный портсигар с инициалами J.C., G. и гербом. Теперь, когда я почти наверняка видел этого человека – полковника, командира группы SOE – на острове Мён, загадка стала ещё более интригующей. Кто он такой? Действительно ли потомок легендарного Тарзана? И что с ним случилось в бункере? Сбежал? Погиб от лап (или когтей?) той неведомой твари? Или… что-то ещё? Его исчезновение, как и исчезновение сержанта Джонса, было странным. Не похоже на обычную гибель в бою.

Я открыл портсигар. Внутри по-прежнему лежала одна нетронутая английская сигарета. Я вынул её. И тут заметил кое-что ещё. На внутренней стороне крышки, рядом с гербом, была ещё одна, почти незаметная гравировка. Не инициалы, не девиз. А крошечный, стилизованный символ… Похожий на… след лапы? Или отпечаток когтистой руки? Очень странный символ. Что он мог означать?

Мысли снова возвращались к тем следам в коридоре бункера. Шерсть, царапины, запах… Неужели этот полковник Грейсток каким-то образом связан с этим? Или это просто ещё одно странное совпадение в череде загадок острова Мён? Чем больше я думал об этом, тем меньше понимал. И тем сильнее становилось предчувствие, что история с базой «Никсэ» и британской группой ещё не закончена.

Ответный сигнал пришёл быстро, буквально через пару часов после того, как я поставил бутылку на подоконник. В дверь моей комнаты постучали. Я напрягся, рука потянулась к «Вальтеру».

– Кто там? – спросил я негромко.

– Почта, герр Хансен, – раздался незнакомый голос. – Вам письмо.

Почта? В это время? Подозрительно. Я приоткрыл дверь на цепочке. На пороге стоял почтальон в форме датской почтовой службы, но лицо его показалось мне смутно знакомым… Кажется, я видел его в порту, среди рыбаков. Он протянул мне небольшой конверт.

– Распишитесь, пожалуйста.

Я быстро расписался в квитанции вымышленным именем и взял конверт. Почтальон кивнул и ушёл.

Я запер дверь и вскрыл конверт. Внутри – не письмо, а просто листок бумаги с одним словом, написанным от руки: «Причал». И всё. Причал. Какой причал? Где? Когда? Не слишком ли лаконично?

Но потом я понял. «Старшая Эдда». Причал. Это мог быть только один причал – тот, где стоял бот Свена и Карстена, тот, откуда я уходил на задание. Значит, передача должна состояться там. Когда? Скорее всего, как можно скорее, пока информация свежая и пока британцы или немцы не очухались после событий на острове. Вероятно, ближайшей ночью.

Я спрятал книгу с шифровкой и негативами в свой вещмешок. Нужно было снова готовиться к ночной вылазке, но на этот раз – всего лишь для передачи пакета. Хотелось верить, что на этот раз всё пройдёт без сюрпризов. Хотя в моей работе загадывать было бессмысленно. Особенно в городе, полном теней, и после встречи с призраками острова Мён.

Глава 7. Прощай, «Эдда», или Новый Поворот Колеса

С наступлением темноты я снова был на пути к знакомому причалу в Нюхавне. Книга «Старшая Эдда», ставшая на время моим главным инструментом связи и контейнером для секретов, лежала в вещмешке за спиной. Ночь была тихой, туман снова сползал с моря, окутывая гавань и приглушая звуки. Идеальные условия для конспиративной встречи.

На причале было пусто и темно. Лишь тусклый фонарь в отдалении бросал слабый свет на мокрые доски пирса. Бота Свена не было видно. Я остановился в тени старого пакгауза, осматриваясь и прислушиваясь. Никого. Неужели я ошибся со временем или местом? Или это снова ловушка? Паранойя – верная спутница разведчика – снова подняла голову.

Я подождал несколько минут. И тут из тумана возникла фигура. Не Свен. Не Карстен. А тот самый «почтальон», который принёс мне записку. Он молча подошёл ко мне.

– Время пришло, Хансен? – спросил он так же тихо, как и старик Свен. Я кивнул. – Время пришло. «Эдда» со мной.

– Давай её сюда. И можешь быть свободен. Твоя работа здесь закончена. Дальше мы сами.

Я молча достал книгу из вещмешка и протянул ему. Он так же молча взял её и спрятал под куртку. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. В его взгляде не было ни враждебности, ни дружелюбия – только деловая сосредоточенность. Человек Сопротивления, привыкший к риску и конспирации.

– И это всё? – спросил я. – Никаких инструкций? Куда мне теперь?

«Почтальон» чуть заметно усмехнулся.

– Инструкции будут. Не здесь. И не сейчас. Тебе нужно исчезнуть из Копенгагена. Немедленно. Сегодня ночью. Вот, возьми. – Он протянул мне небольшой свёрток. – Здесь немного денег и документы. На имя норвежского моряка. Завтра утром из порта уходит шведский сухогруз «Орион». Капитан – наш человек. Скажешь ему пароль: «Селёдка пошла». Он возьмёт тебя на борт. Идёт в Гётеборг. А там… там тебя встретят. Или дадут новые указания. Главное – убирайся из Дании как можно скорее. После твоих подвигов на Мёне здесь становится слишком жарко. И Гестапо, и британцы будут искать следы.

Он кивнул мне на прощание и так же быстро растворился в тумане, как и появился. Я остался один на причале. В руках – новые документы и немного денег. Впереди – путь в нейтральную Швецию и снова неизвестность.

Работа в Копенгагене была закончена. Информация по «Никсэ» передана. Британцы нейтрализованы (по крайней мере, частично). Но загадки остались. Что за тварь обитала в бункере? Что стало с полковником Грейстоком? И что означал тот странный символ на его портсигаре, который по-прежнему лежал у меня в кармане (я переложил его из комода)? Ответы на эти вопросы, возможно, я уже никогда не получу.

Я повернулся и пошёл прочь от причала, в сторону порта, где должен был стоять «Орион». Новый поворот колеса судьбы. Новый этап в моей бесконечной войне в тылу врага. Копенгагенская мозаика осталась незавершённой, но её осколки я уносил с собой.

Эпилог. Море, Туман и Портсигар в Кармане

Шведский сухогруз «Орион» мерно шёл по серым водам пролива Каттегат, унося меня прочь от берегов оккупированной Дании. Я стоял на палубе, закутавшись в старое морское пальто (часть моей новой легенды норвежского моряка Эйнара Ларсена), и смотрел на удаляющийся в тумане копенгагенский горизонт. Ещё одна страница моей шпионской одиссеи была перевёрнута.

Операция «Копенгагенская Мозаика» завершилась. Данные по «Никсэ» были в руках Центра. Британские конкуренты получили болезненный щелчок по носу, а их таинственный командир, полковник Грейсток, исчез при загадочных обстоятельствах на острове Мён. Успех? Пожалуй. Но вкус у этого успеха был горьковатым. Смерть Лило в Берлине, странные и пугающие события в бункере на Мёне, постоянное чувство загнанного зверя – всё это оставляло шрамы на душе, которые уже не заживали.

Я сунул руку в карман пальто. Пальцы нащупали холодный металл портсигара. Я достал его и повертел в руках. J.C., G. Герб с обезьяной. И тот крошечный, едва заметный символ когтистой лапы внутри. Кто же вы такой, полковник Грейсток? И что с вами стало? Часть меня хотела бы узнать ответ на этот вопрос, но другая, более прагматичная часть – Максим Волков, советский разведчик – понимала, что это уже не моя забота. Моя забота – выполнить следующее задание, выжить и когда-нибудь, может быть, вернуться домой.

Сухогруз медленно входил в порт Гётеборга. Нейтральная Швеция. Ещё один временный островок безопасности в бушующем море войны. Здесь меня должны были встретить. Дать новые инструкции, новую легенду, новую цель. Куда меня забросит дальше? Обратно в Америку? В другую точку Европы? Или, может быть, на Восток, где шла главная битва? Я не знал. Я был лишь солдатом на невидимом фронте, волком-одиночкой, идущим по следу, который указывал ему Центр.

Я спрятал портсигар обратно в карман. Пусть пока будет со мной. Как напоминание о странностях этого мира, о тенях прошлого, которые иногда оживают самым неожиданным образом, и о том, что даже в самой прагматичной шпионской игре иногда находится место для чего-то… иррационального. Как тот лорд обезьян из старой книжки, ставший вдруг реальным офицером ВВС Его Величества. Мир был сложнее и запутаннее, чем казалось на первый взгляд. И моя война была ещё далека от завершения.

Я посмотрел на приближающийся берег. Новый порт. Новая глава. Игра продолжается.