Тени Готэма

Глава 1. Город Горгулий и Долгих Прощаний

Осень 1938 года.

Шифровка пришла неожиданно, сухая и безличная, как приговор военного трибунала. Всего несколько групп цифр, но за ними стоял приказ, не терпящий возражений: немедленно свернуть всю деятельность в Лос-Анджелесе, замести следы и выдвигаться на Восточное побережье. Пункт назначения – Готэм-сити. Инструкции – ждать связного на месте. Кодовое имя связного – «Соловей». Место и время встречи будут сообщены дополнительно по прибытии.

Готэм-сити. Название отдавалось в голове гулким, тревожным эхом. Я слышал об этом городе. В Штатах он имел репутацию мрачную, почти зловещую. Город запредельного богатства и вопиющей нищеты, город гангстерских войн, коррумпированной до мозга костей власти и… странных, пугающих слухов, которые не решались печатать даже самые жёлтые газетёнки. Говорили, что ночью улицы Готэма принадлежат не только мафии и продажным копам, но и теням похуже. Теням, одетым в маскарадные костюмы, теням с безумным смехом, теням, которые не укладывались в привычную картину криминального мира. Чушь, конечно. Бульварные страшилки для обывателей. Но дыма без огня, как известно, не бывает. А Готэм, судя по всему, был одним большим, чадящим костром.

Прощание с Лос-Анджелесом было недолгим. Я сжёг все бумаги, которые могли меня скомпрометировать, сменил свою конуру над прачечной на анонимный билет на поезд, идущий на восток. Старый «Форд» пришлось бросить – слишком заметная примета. Путешествие через всю страну дало мне время подумать. После истории с «Обезьяньим богом» и «Аненербе» Голливуд казался детской песочницей, несмотря на всю его гниль и опасности. Там всё было понятно: жадность, тщеславие, шпионаж. Банально, хоть и кроваво. Готэм обещал нечто иное. Что понадобилось Центру в этом рассаднике порока? Какие интересы у Советского Союза могли быть в городе, больше похожем на декорацию к фильму ужасов, чем на промышленный или политический центр? Шифровка не давала ответов. Она только ставила задачу. А значит, нужно было её выполнять.

Поезд прибыл на Центральный вокзал Готэма глубокой ночью. И первое, что ударило по нервам – это не шум толпы или запах угля и пара. А сама атмосфера. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пропитанным вечной сыростью и каким-то неопределённым чувством тревоги. Архитектура вокзала поражала – гигантские своды, уходящие во тьму, колонны, больше похожие на опоры циклопического склепа, и повсюду – камень. Тёмный, холодный, давящий камень. Даже электрический свет казался здесь тусклым, неспособным разогнать мрак, клубившийся в углах. Люди на перроне двигались быстро, торопливо, озираясь по сторонам, словно боялись чего-то. Никаких расслабленных улыбок, никакого любопытства во взглядах – только усталость, страх или хищная настороженность.

Я вышел на привокзальную площадь. Шёл дождь. Не тот мелкий, нудный дождик Нью-Йорка или редкий ливень Лос-Анджелеса. Это был холодный, безжалостный дождь Готэма, который хлестал по лицу колючими струями и превращал улицы в чёрные зеркала, отражавшие уродливые силуэты зданий. А здания… Такого я не видел нигде. Они карабкались в небо остроконечными шпилями, изгибались немыслимыми арками, скалились каменными горгульями с карнизов. Готика? Арт-деко? Нет, это была какая-то безумная, гнетущая эклектика, порождённая больным воображением архитектора, ненавидевшего людей. Дома не просто стояли – они давили, нависали, грозили обрушиться и поглотить тебя целиком. Даже московские сталинские высотки, со всей их имперской мощью, казались лёгкими и воздушными по сравнению с этими каменными монстрами. Там чувствовалась воля, пусть и суровая, воля к переустройству мира. Здесь – только мрак, безумие и безысходность, застывшие в камне.

Джек Стоун, частный детектив из Нью-Йорка (такова была моя новая легенда для этого города), снял дешёвый номер в отеле «Эмбасси», недалеко от вокзала. Название было таким же фальшивым, как и улыбка портье. Отель был старым, обшарпанным, пахнущим сыростью и дешёвыми сигарами. Номер – крошечная каморка с видом на глухую стену и вечно грохочущую пожарную лестницу. То, что надо, чтобы не привлекать внимания.

Первым делом – связь. Нужно было дать знать о своём прибытии и получить инструкции о встрече с «Соловьём». Я воспользовался тем же методом, что и в Лос-Анджелесе – уличный телефон-автомат, кодовая фраза, короткая шифровка. Ответ пришёл на удивление быстро, уже на следующее утро, через посыльного из Western Union – телеграмма с ничего не значащим текстом, в котором по заранее оговорённому ключу читалось: «Мост Трёх Ручьёв. Северная опора. Завтра. Полночь. Пароль: ‘Туман сегодня густой’. Отзыв: ‘Но звёзды всё равно видны’».

Мост Трёх Ручьёв. Я нашёл его на карте. Один из старых, величественных мостов, перекинутых через грязную реку Готэм, соединяющий центр города с промышленными районами. Северная опора – та, что ближе к старому городу, к району трущоб и заброшенных доков. И снова – полночь. Эти люди из Центра явно питали слабость к театральным эффектам. Или просто понимали, что в этом городе только ночь и может скрыть их дела.

Оставшееся время я потратил на то, чтобы немного освоиться в городе. Побродил по улицам, пытаясь понять его ритм, его логику. Логики не было. Был только хаос. Роскошные лимузины проносились мимо грязных подворотен, где копошились бездомные. Небоскрёбы из стекла и стали соседствовали с полуразрушенными церквями и доходными домами викторианской эпохи. Блеск витрин на Пятой Авеню Готэма (здесь она называлась как-то иначе, но суть та же) сменялся непроглядным мраком переулков, куда боялась заглядывать даже полиция. А полиция… Про неё ходили такие слухи, что волосы вставали дыбом. Продажность, жестокость, связи с мафией – это был не просто порок системы, это была сама система. Здесь, в Готэме, казалось, не осталось ничего светлого, ничего настоящего. Всё было искажено, изуродовано, пропитано ложью и страхом. Как будто сам город был болен неизлечимой болезнью души. И болезнь эта заражала всех, кто жил в нём слишком долго. Интересно, что думал бы Маркс об этом наглядном примере загнивающего капитализма? Наверное, просто развёл бы руками и прописал городу ампутацию.

Размышляя об этом, я незаметно для себя добрел до Моста Трёх Ручьёв. Днём он выглядел просто старым и грязным. Массивные каменные опоры, покрытые копотью и птичьим помётом, ржавеющие фермы, шум машин и поездов метро, проходящих где-то внутри его конструкции. Но я легко мог представить, как он будет выглядеть ночью, в тумане или под дождём – гигантским скелетом, перекинутым через чёрную реку, местом, где легко могут встретиться призраки прошлого и демоны настоящего.

Вечером я поужинал в дешёвой забегаловке какой-то безвкусной стряпнёй (здешняя кухня была под стать архитектуре – тяжёлая, мрачная и оставляющая неприятное послевкусие; не то что наши простые, но сытные щи или гречневая каша!) и вернулся в отель. Проверил оружие – «Кольт» был на месте, надёжный и привычный. Попытался почитать газету – сплошные ограбления, убийства, коррупционные скандалы и объявления о распродаже «чудо-средств» от всех болезней. Типичный набор новостей «свободного» мира.

Незадолго до полуночи я вышел из отеля и направился к мосту. Дождь снова начал накрапывать, мелкий и холодный. Туман поднимался от реки, окутывая опоры моста молочной дымкой. Я шёл по набережной, держась в тени зданий. Народу почти не было – лишь редкие запоздалые прохожие да бездомные, укрывшиеся под арками моста.

Северная опора моста возвышалась надо мной огромной тёмной массой. Я нашёл небольшую площадку у её основания, скрытую от посторонних глаз конструкциями моста и ночным мраком. Слышен был только плеск воды о камни да завывание ветра в стальных фермах над головой. Я встал так, чтобы меня не было видно с набережной, и стал ждать.

Полночь. Тишина. Только дождь и река. Минуты тянулись мучительно долго. Никого. Неужели ошибка? Или ловушка? Я напряг слух, вглядываясь в туман.

И тут из мрака возникла фигура. Тихая, почти бесшумная. Женская фигура, закутанная в тёмный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо. Она остановилась в нескольких шагах от меня.

– Туман сегодня густой, – произнёс я пароль, рука лежала на рукояти «Кольта».

– Но звёзды всё равно видны, – ответила она. Голос был низкий, мелодичный, но с твёрдыми, стальными нотками. И с едва уловимым акцентом. Русским.

Это была она. «Соловей».

Глава 2. Полночный Мост и Шёпот «Соловья»

Женщина стояла неподвижно, как изваяние, окутанное туманом и ночным дождём. Капюшон по-прежнему скрывал её лицо, виден был лишь острый подбородок и плотно сжатые губы. Даже в темноте чувствовалось, что она напряжена и готова к любым неожиданностям. Это была не просто связная, не просто передатчик шифровок. Это был опытный агент, прошедший хорошую школу. Нашу школу.

– Вы – Стоун? – спросила она тихо, но голос её проникал сквозь шум дождя и реки. В нём не было ни страха, ни любопытства – только деловая констатация.

– Он самый, – подтвердил я. – А вы, надо полагать, «Соловей»? Голос у вас действительно… запоминающийся. Надеюсь, информация, которую вы принесли, стоит того, чтобы мокнуть под дождём в полночь на готэмском мосту.

Она проигнорировала мою попытку разрядить обстановку лёгким сарказмом. Здесь, в Готэме, видимо, было не до шуток.

– Информация критически важна, товарищ Волков, – произнесла она, впервые назвав моё настоящее имя. Это был сигнал – разговор пойдёт по существу, без прикрытия. – Центр крайне обеспокоен ситуацией в Готэме. Город не просто погряз в коррупции и бандитизме. Здесь происходит нечто большее. Нечто, что может повлиять на расстановку сил в преддверии большой войны.

– Вы говорите о нацистах? – спросил я, вспомнив «Аненербе» и их интерес к «Обезьяньему богу». – После Лос-Анджелеса меня это не удивляет. Они пустили корни повсюду.

– Не только о них, – покачала головой связная. И тут она сделала шаг вперёд, выходя из тени опоры моста в полосу тусклого света от далёкого фонаря. Я смог разглядеть её лицо под капюшоном. Молодое, строгое, с высокими скулами и пронзительными светлыми глазами. Красивое лицо, но холодное, как сталь клинка. Она чем-то неуловимо напоминала мне Лило Реннер, но без той надломленности и страха. Эта женщина была уверена в себе и своих силах. Звали её, вероятно, не Светой, но что-то общее в типеже было.

– Немцы здесь действительно активны, – продолжила она. – Особенно их разведка, Абвер, и структуры, связанные с промышленным шпионажем. Они пытаются заполучить доступ к новейшим американским разработкам, которые ведутся здесь, в Готэме. Но это лишь одна сторона медали. Здесь действует ещё одна сила. Гораздо более хаотичная, непредсказуемая и, возможно, опасная.

– О чём вы? Мафия? В Готэме её хватает, насколько я слышал.

– Мафия – это инструмент, товарищ Волков. Исполнители. Я говорю о тех, кто дёргает за ниточки. О тех, кто использует хаос и страх в своих целях. В городе набирает силу некая организация… или культ… называющий себя «Лига Теней». Их цели туманны, методы жестоки. Они действуют из мрака, наносят точечные удары по ключевым фигурам города – политикам, бизнесменам, главарям мафии, – сея панику и разрушая существующий порядок. Их символ – рогатая голова демона.

Рогатый демон? Не обезьяна, уже прогресс.

– «Лига Теней»? Звучит как название из комиксов, которыми тут зачитываются подростки, – усмехнулся я. – Кто они? Анархисты? Террористы? Религиозные фанатики?

– Мы не знаем точно. Их структура глубоко законспирирована. Известно лишь, что во главе стоит некий «Магистр», личность которого не установлена. И что в их рядах есть люди с уникальными навыками – мастера боевых искусств, специалисты по ядам, диверсанты. Они фанатично преданы своему делу и готовы на всё ради достижения своих целей. А цель эта, судя по всему, – полный демонтаж существующего общества и построение… чего-то нового. На руинах старого мира.

– «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» Знакомая песня, – пробормотал я. – Только вот кто будет строить «наш, новый мир»? И какими методами? Похоже, у этих ребят методы весьма специфические.

– Именно. Их действия дестабилизируют обстановку в городе, создают хаос. И этим хаосом умело пользуются другие игроки. Те же немцы, например. А возможно, и кто-то ещё. Но самое тревожное – их интерес к научным разработкам.

– К каким именно?

– В Готэме находится несколько крупных исследовательских центров, работающих на оборонную промышленность. «Уэйн Энтерпрайзис», «Куин Индастриз», лаборатории университета… Там ведутся работы в области химии, физики, радиотехники. Но главная цель «Лиги Теней», по нашим данным, – проект «Страх».

– Проект «Страх»? Что это? Опять мистика? Газ, вызывающий панику?

– Почти угадали. Это психотропный токсин, разработку которого ведёт гениальный, но совершенно безумный психиатр Джонатан Крэйн в своей частной клинике «Аркхэм». Газ, способный вызывать у людей не просто страх, а материализацию их самых глубинных фобий, доводя до безумия или смерти от ужаса. Представьте, что такое оружие попадёт не в те руки… В руки «Лиги Теней». Или нацистов.

Психотропный газ… После истории с «Обезьяньим богом» меня уже трудно было удивить, но это звучало действительно страшно. Куда страшнее обычных бомб или пулемётов. Оружие, бьющее не по телу, а по разуму.

– Итак, какова моя задача? – спросил я, возвращаясь к делу. – Внедрение в «Лигу Теней»? Ликвидация Магистра? Похищение доктора Крэйна или его формулы?

– Задача сложнее, товарищ Волков. И опаснее. Вам необходимо: первое – установить личность Магистра и истинные цели «Лиги Теней». Второе – выяснить степень их проникновения во властные и промышленные структуры Готэма. Третье – не допустить попадания технологии проекта «Страх» в руки «Лиги» или третьих сил, в первую очередь – немцев. Если возможно – заполучить образцы токсина или документацию для Центра.

– Просто прогулка по парку, – не удержался я от сарказма. – Особенно в одиночку.

– Вы не будете совсем один, – её голос стал чуть мягче, но глаза оставались холодными. – Я – ваш связной здесь. Моё кодовое имя «Соловей» вы знаете. Моё настоящее имя вам знать не нужно. Связь – через тайники, о которых я сообщу позже. Экстренная связь – по телефону, пароль тот же. Я буду снабжать вас информацией, которую удастся собрать нашей агентурной сети здесь. Она не слишком обширна, но надёжна. Возможно, будет и другая поддержка, но пока вы действуете автономно. Ваше прикрытие – Джек Стоун, частный детектив из Нью-Йорка. Можете открыть контору, заниматься мелкими делами для отвода глаз. Главное – не привлекать внимания официальных властей и особенно – «Лиги Теней» до тех пор, пока не соберёте достаточно информации.

Она протянула мне небольшой, плотно запечатанный пакет.

– Здесь – некоторая начальная информация по «Лиге», доктору Крэйну, клинике «Аркхэм» и ключевым фигурам города, которые могут быть замешаны. Адреса, связи, слабые места. И немного… – она запнулась, – …финансовой поддержки. На первое время.

Я взял пакет.

– Понятно. Начну с доктора Крэйна и его клиники. «Аркхэм»… Говорят, местечко не из приятных.

– Мягко говоря, – подтвердила «Соловей». – Будьте предельно осторожны. Крэйн не только безумен, он ещё и хитёр, и окружён преданными ему людьми. А в стенах «Аркхэма» действуют свои законы. Или, скорее, полное беззаконие. И ещё одно…

– Да?

– В городе говорят о… неком мстителе. Одиночке, который борется с преступностью своими методами. Носит костюм летучей мыши. Полиция считает его выдумкой или городским сумасшедшим. Но некоторые наши источники подтверждают его существование. Он может быть как помехой, так и… неожиданным союзником. Просто имейте в виду.

Мститель в костюме летучей мыши? Этот город определённо сводил людей с ума. То Обезьяний бог, то Бэтмен… Что дальше? Человек-паук?

– Принято к сведению, – кивнул я. – Ещё инструкции?

– Пока нет. Изучите материалы. Обустройтесь. Ждите моего сигнала для следующей связи. Удачи, товарищ Волков. И постарайтесь выжить в этом городе. Он не прощает ошибок.

С этими словами она развернулась и так же бесшумно, как и появилась, растворилась в тумане и дожде, оставив меня одного под гулким сводом моста с пакетом в руке и головой, полной тревожных мыслей.

«Лига Теней», проект «Страх», безумный психиатр Крэйн, таинственный Магистр, нацисты, коррумпированные копы, мрачная архитектура… и вишенка на торте – мститель в костюме летучей мыши. Да уж, скучать в Готэме мне точно не придётся. По сравнению с этим заданием история в Лос-Анджелесе действительно казалась детской игрой. Но приказ есть приказ. Нужно было засучить рукава и погружаться в это болото с головой. Главное – не утонуть и постараться вытащить оттуда то, за чем меня сюда послали. И не потерять при этом остатки разума и души. Если они у меня ещё остались после всего пережитого.

Я покрепче сжал пакет и двинулся прочь от моста, обратно в свою убогую конуру. Ночь только начиналась. И впереди была долгая, тёмная работа в самом сердце Города Теней.

Глава 3. Карты на стол: Психиатр, Лига и городская гниль

Вернувшись в свой гостиничный склеп под названием «Эмбасси», я первым делом убедился, что за мной не было хвоста, и запер хлипкую дверь на все имеющиеся замки. Дождь за окном не прекращался, его монотонный стук по стеклу и подоконнику служил идеальным аккомпанементом к моим мыслям и к атмосфере этого города, пропитанного сыростью и унынием. Даже воздух в комнате казался тяжёлым, сдавленным, будто сами стены давили на тебя, отражая архитектурное безумие Готэма. Здесь не дышалось так вольно, как на пронизанных ветрами улицах Нью-Йорка, и уж тем более не было и намёка на ту расслабленную, прожаренную солнцем апатию Лос-Анджелеса. Готэм был другим. Он был как зверь, затаившийся во мраке, наблюдающий за тобой немигающим взглядом каменных горгулий и ждущий момента для прыжка.

Я сел за единственный стол, сдвинув в сторону липкую пепельницу с чьими-то древними окурками, и положил перед собой пакет, полученный от «Соловья». Обычный плотный конверт без опознавательных знаков. Я осторожно вскрыл его.

Внутри – не слишком объёмная пачка документов. Несколько фотографий, отпечатанных на плотной бумаге. Карта города с какими-то пометками. И пачка мятых долларовых купюр – «финансовая поддержка». Не густо, но на первое время хватит, чтобы оплачивать это убогое жильё и не умереть с голоду, питаясь в дешёвых забегаловках. Наша разведка никогда не баловала агентов роскошью, в отличие от некоторых… западных коллег. Считалось, что трудности закаляют. Ну-ну.

Я разложил документы. Первая папка – «Лига Теней». Информация была скудной, отрывочной. Слухи, донесения агентуры, вырезки из газет о странных нападениях и убийствах, где полиция разводила руками. Их методы – да, как и говорила «Соловей»: точность, жестокость, использование страха как оружия (ещё до всяких токсинов). Их символ – рогатая голова демона – иногда находили на месте преступлений, нарисованным или вырезанным. Базы? Предположительно – заброшенные районы под городом, старые театры, возможно, даже катакомбы под кладбищами – Готэм был старым городом, полным подземных пустот. Лидер – «Магистр» – оставался абсолютной загадкой. Ни имени, ни описания, ни даже пола. Просто тень, дёргающая за ниточки. В папке были перечислены несколько известных жертв Лиги – коррумпированный судья, пара мафиозных боссов средней руки, промышленник, замешанный в грязных сделках. Лига явно метила в «язвы общества», но их методы были не менее отвратительны, чем сама болезнь. Этакие санитары леса, только с повадками взбесившихся волков. Идеология фанатиков, не терпящих полумер. Опасные ребята.

Вторая папка – «Доктор Джонатан Крэйн / ‘Пугало’». Здесь информации было больше. Фотография прилагалась: молодой мужчина, скорее даже юноша на вид, с тонкими чертами лица, высоким лбом и беспокойным, умным взглядом за стёклами очков. Внешность обманчива. Биография – блестящий студент, вундеркинд от психиатрии, но изгнанный из университетских кругов за радикализм и неэтичные эксперименты с человеческой психикой, особенно – с природой страха. Нашёл прибежище (и поле для своих опытов) в клинике «Аркхэм», которой руководил не менее странный тип – доктор Амадей Аркхэм. Говорили, что Крэйн фактически превратил часть клиники в свою частную лабораторию, где ставил опыты на пациентах, разрабатывая свой токсин страха. Оперативный псевдоним – «Пугало» – видимо, из-за его интереса к фобиям и устрашающим маскам, которые он иногда использовал в своих «экспериментах». Были перечислены некоторые его известные работы по химии и психологии – я в этом ничего не понимал, но названия звучали зловеще. Связи – в основном медицинский персонал «Аркхэма», возможно, контакты с химическими лабораториями города (для получения прекурсоров) и, предположительно, негласная поддержка со стороны «Лиги Теней», заинтересованной в его разработках.

Третья папка – «Клиника ‘Аркхэм’». Мрачное место на окраине города, больше похожее на готическую крепость или тюрьму, чем на лечебное заведение. Старинное здание с дурной репутацией, куда свозили самых буйных и безнадёжных сумасшедших Готэма, а также преступников, признанных невменяемыми. Охрана формально была, но ходили слухи, что внутри творится чёрт знает что – персонал часто менялся, пациенты таинственно исчезали, а коридоры по ночам полнились не только стонами больных, но и криками ужаса. На прилагаемой схеме (весьма приблизительной) были отмечены основные корпуса, административное здание, лаборатории (включая предполагаемое крыло Крэйна) и стена по периметру. Проникнуть внутрь незамеченным казалось крайне сложной задачей.

Четвёртая папка – «Проект ‘Страх’». Здесь были собраны все скудные данные о самом токсине. Химическая формула неизвестна. Принцип действия – воздействие на центры страха в мозгу, стимуляция выработки определённых гормонов, вызывающих галлюцинации, основанные на индивидуальных фобиях. Эффект – от панической атаки до полного безумия, сердечного приступа или самоубийства. Способ применения – предположительно, газообразный, распыление в воздухе. Антидот неизвестен. Вывод: чрезвычайно опасное оружие массового поражения с непредсказуемыми последствиями. Приоритет – не допустить его применения и по возможности заполучить образцы/документацию.

Дальше шли краткие справки на ключевых фигур Готэма – мэра, комиссара полиции Гордона (единственный, о ком в справке отзывались с осторожным уважением, как о «честном, но ограниченном в возможностях»), глав мафиозных кланов Фальконе и Марони (стандартные гангстеры, делящие город), и пара слов об «Уэйн Энтерпрайзис» – крупнейшей корпорации города, официально занимающейся всем подряд, от судостроения до передовых технологий, и принадлежащей молодому плейбою-миллиардеру Брюсу Уэйну, больше известному своими светскими похождениями, чем деловой хваткой. (Ирония судьбы — ведь и для меня сначала планировали схожее прикрытие ветреного богача, сорящего деньгами направо и налево, но в последний момент переиграли на образ частного детектива, решив, что так будет убедительнее и, очевидно… дешевле.) Обычная паутина власти, денег и криминала, знакомая по любому крупному капиталистическому городу. Готэм просто довёл эту модель до абсурда, до гротеска.

Информация о немецкой активности была самой скудной. Упоминался барон фон Клюге, консульство, несколько фирм, подозреваемых в промышленном шпионаже, и пара ячеек «Бунда». Ничего конкретного о связи с «Лигой Теней» или Крэйном. Похоже, Центр тоже пока не имел чёткой картины их взаимодействия.

И, наконец, последняя заметка – «Бэтмен». Человек-летучая мышь. Городская легенда. Мститель в маске, появляющийся из ниоткуда и исчезающий в никуда. Нападает на гангстеров, грабителей, иногда срывает какие-то крупные операции мафии. Действует жестоко, но, вроде бы, не убивает. Полиция его ненавидит и боится. Мафия объявила на него охоту. Некоторые горожане считают его героем, другие – таким же психопатом, как и те, с кем он борется. В справке были собраны вырезки из газет с размытыми фотографиями тёмной фигуры на крыше, противоречивые показания свидетелей. Вывод: реальность существования «Бэтмена» весьма вероятна, его мотивы и цели неясны, может представлять как угрозу для операции, так и потенциальный (хотя и крайне ненадёжный) ситуативный ресурс. Рекомендация: избегать контакта, при столкновении – действовать по обстановке.

Я отложил документы. Голова гудела от обилия информации, от имён, названий, угроз. Картина вырисовывалась мрачная, запутанная, как паутина сумасшедшего паука. «Лига Теней», стремящаяся к хаосу. Безумный доктор Крэйн с его газом страха. Коррумпированная полиция. Всесильная мафия. Нацистские шпионы, плетущие свои интриги. И где-то во всём этом мраке – одинокий мститель в костюме летучей мыши. А посреди всего этого – я, Максим Волков, под личиной Джека Стоуна, с «Кольтом» и туманными инструкциями из Москвы. Весёленькая компания собралась в этом Готэме.

Нужно было начинать с чего-то конкретного. И самым конкретным и опасным элементом во всей этой схеме выглядел доктор Крэйн и его «Проект ‘Страх’». Если он закончит свою работу и токсин попадёт не в те руки… последствия могли быть катастрофическими. Значит, первая цель – Крэйн и клиника «Аркхэм».

Но как туда подобраться? Вломиться силой – безумие. Устроиться на работу санитаром? Требует времени, подготовки легенды, и не факт, что получится попасть именно в его крыло. Нанести визит как частный детектив Стоун, расследующий, скажем, исчезновение одного из пациентов? Возможно, но рискованно – Крэйн хитёр и может заподозрить неладное.

Оставался вариант – наблюдение. Изучить подходы к клинике, её рутину, охрану, попытаться выявить слабые места. Возможно, удастся завербовать кого-то из персонала? Маловероятно, но попробовать стоило. И, конечно, попытаться узнать больше о самом Крэйне – его привычках, контактах вне клиники. Где он достаёт химикаты? С кем встречается? У любого безумца есть свои слабости и свои рутинные дела.

Решено. Завтрашний день я посвящу рекогносцировке у стен «Аркхэма». А пока – попытаться отдохнуть, собраться с мыслями и подготовиться к погружению в самое сердце готэмского безумия.

Я снова посмотрел на разложенные по столу документы, на карту города, на фотографию Крэйна с его умными и страшными глазами. Готэм бросал мне вызов. И я его принимал. Пусть этот город – сплошная тень, но и я сам – не подарок. Посмотрим, чьи тени окажутся длиннее.

Глава 4. Стены «Аркхэма»: Безумие снаружи, безумие внутри

Клиника «Аркхэм» располагалась на острове, соединённом с материком единственным старым мостом. Сам остров носил то же имя и имел репутацию не менее дурную, чем лечебница. Говорили, что земля здесь проклята, что под ней находятся древние захоронения или катакомбы, что само здание лечебницы, построенное последним отпрыском безумного рода Аркхэмов, стоит на месте слияния каких-то тёмных энергетических потоков. Чушь, конечно, готэмские суеверия. Но, глядя на остров издалека, даже я, закоренелый материалист, чувствовал какую-то неуловимую тревогу.

Здание клиники было видно с материка – огромное, мрачное сооружение в псевдоготическом стиле, с высокими стенами, узкими окнами-бойницами и остроконечными башенками, пронзающими вечно серое небо Готэма. Оно больше походило на крепость безумия, чем на место, где людям должны были помогать. Вокруг – запущенный парк с чахлыми деревьями и ржавая, но высокая ограда с колючей проволокой поверху. Единственный вход – через массивные кованые ворота, у которых виднелась будка охраны.

Я провёл почти весь день, наблюдая за островом и мостом с материковой стороны. Использовал свой старенький, но надёжный бинокль, который всегда возил с собой. Изучал подъездные пути, рутину охраны, поток посетителей и персонала.

Посетителей было немного – в основном родственники пациентов, привозившие передачи, да редкие юристы или представители властей. Лица у всех были озабоченные, испуганные. Казалось, само приближение к «Аркхэму» вытягивало из людей жизненные силы.

Персонал – санитары, медсёстры, врачи – прибывал и убывал сменами, в основном на служебном автобусе, который пересекал мост дважды в день. Большинство из них выглядели уставшими, задёрганными, с потухшими глазами. Неудивительно, работать в таком месте – не сахар. Но среди них попадались и другие – крепкие ребята с непроницаемыми лицами, двигавшиеся с какой-то армейской выправкой. Это была внутренняя служба безопасности клиники? Или люди Крэйна? Или, может, «Лиги Теней», контролировавшие обстановку?

Охрана у ворот и на стене (я заметил несколько вышек) выглядела довольно серьёзно. Не просто сонные старики вроде Пита из двенадцатого павильона. Эти были вооружены, внимательны и явно не склонны к шуткам. Просто так на территорию было не попасть. Перелезть через стену? Высоко, колючая проволока, вышки охраны… Ночью, под покровом темноты и дождя, возможно, но рискованно.

Ближе к вечеру я заметил машину, которая явно не принадлежала ни к персоналу, ни к посетителям. Чёрный «Линкольн», последней модели, с тонированными стёклами. Он подъехал к воротам, охранник что-то проверил по списку и пропустил его на территорию без лишних вопросов. Машина направилась не к главному входу, а свернула к боковому крылу – тому самому, где, по данным «Соловья», и располагалась лаборатория доктора Крэйна. Через некоторое время «Линкольн» так же незаметно выехал с территории. Кто это был? Поставщик химикатов? Представитель «Лиги Теней»? Или кто-то из людей фон Клюге, курировавший «Проект ‘Страх’»?

Наблюдение давало пищу для размышлений, но не приближало меня к цели. Как проникнуть внутрь? Как подобраться к Крэйну?

Я решил сменить тактику. Подойти к мосту поближе, под видом случайного прохожего или рыбака (хотя ловить рыбу в этой грязной реке было бы безумием), и попытаться послушать, о чём говорят люди, работающие на острове или живущие неподалёку.

Рядом с мостом обнаружилась пара старых, полузаброшенных доков и небольшая рыбацкая деревушка – скорее, скопление лачуг, где жили те, кто не мог позволить себе жильё в городе. Место было убогим, пахло рыбой, тиной и безнадёжностью. Но именно в таких местах люди часто бывают более разговорчивыми, чем в сияющих холлах небоскрёбов.

Я зашёл в единственный местный бар – грязную, прокуренную забегаловку с липкими столами и стойкой, где заправлял суровый одноногий бармен с попугаем на плече (кажется, он только что сошёл со страниц «Острова сокровищ»). Заказал стакан чего-то, отдалённо напоминающего виски, и присел в углу, изображая усталого путника.

Несколько рыбаков за соседним столом обсуждали улов и погоду. Я подсел к ним поближе, угостил выпивкой и завёл разговор о местных нравах. Сначала они отнеслись ко мне с подозрением, но стаканчик дешёвого виски и пара историй про трудную жизнь в большом городе (легенда Джека Стоуна всегда работала) развязали им языки.

– «Аркхэм»? – хмыкнул один, старый рыбак с обветренным лицом. – Проклятое место. Лучше держаться от него подальше. Там не лечат, там калечат. И души, и тела.

– А чего там только не творится, – подхватил второй, помоложе. – Говорят, по ночам оттуда крики такие слышны, что кровь в жилах стынет. И будто бы некоторые пациенты… сбегают. Или не сбегают, а их… выпускают. По ночам. Бродят тут по окрестностям, пугают народ. Видали пару раз странных типов… глаза безумные, бормочут что-то… А то и вовсе…

Он осёкся, опасливо покосившись на дверь.

– Говорят, там один докторишка завелся, Крэйн, кажется. Совсем с ума спятил. Опыты ставит. То газом каким-то травит, то ещё что… Люди боятся его. Говорят, он как Пугало огородное – один вид его ужас нагоняет.

– А ещё шепчутся, будто он связан с этими… – вполголоса добавил старик. – Которые убивают всяких шишек в городе. Говорят, Крэйн для них яды свои варит. Или этот газ страшный.

«Лига Теней». Значит, слухи о связи Крэйна с ними ходили даже здесь, среди простых рыбаков. И про газ тоже знали, хоть и смутно. Это подтверждало информацию «Соловья».

– А как туда попасть-то, на остров? – спросил я как можно небрежнее. – Мост ведь охраняется.

– Дык, не только мост есть, – усмехнулся молодой. – С воды подойти можно. Если смелости хватит и лодку не жалко. У них там, со стороны старых доков, есть вроде как сток канализационный или дренажный туннель старый… Ведёт прям под стену клиники. Говорят, некоторые пациенты через него и тикали. Правда, потом их то ли ловили, то ли они сами в этих туннелях тонули… Место гиблое.

Канализационный туннель! Вот она, зацепка! Путь внутрь, в обход охраны. Рискованный, грязный, но, возможно, единственный реальный. Нужно было найти этот туннель.

Я поблагодарил рыбаков за компанию, оставил на столе деньги на ещё одну бутылку их пойла и вышел из бара. Сумерки уже сгущались над Готэмом, окрашивая небо в багровые тона. Нужно было действовать быстро, пока информация свежая и ночь не вступила в свои права полностью.

Обогнув остров Аркхэм с воды на небольшой взятой напрокат лодке (пришлось потратить часть денег из пакета «Соловья», но дело того стоило), я действительно обнаружил то, о чём говорили рыбаки. В скалистом берегу, почти у самой воды, виднелось тёмное отверстие старого каменного коллектора, частично перекрытое ржавой решёткой. Решётка была старой, и один из прутьев был выломан – лаз вполне достаточный, чтобы протиснуться человеку.

Я подвёл лодку ближе. Из туннеля несло сыростью, тиной и чем-то ещё – сладковато-тошнотворным, химическим? Неужели Крэйн сливал отходы своих экспериментов прямо в реку? Вполне в его духе.

Это был мой путь в «Аркхэм». Сегодня ночью. Взять с собой «Томпсон» было нельзя – слишком громоздко для узких туннелей. Только «Кольт», фонарик, нож, отмычки и… цилиндр. На всякий случай. Погружение в безумие начиналось.

Глава 5. Путешествие во Тьму: Коридоры Аркхэма и Дыхание Страха

Ночь опустилась на Готэм плотным, непроницаемым покрывалом, усугубляемым вездесущим туманом и дождём. Идеальные условия для проникновения в место, которое и днём выглядело как филиал преисподней на земле. Я привязал лодку к старой свае так, чтобы её не было видно с берега или с воды, проверил оружие и снаряжение. Цилиндр привычно холодил карман. Последний взгляд на мрачный силуэт клиники на вершине холма – и я полез в чёрное отверстие коллектора.

Решётка поддалась легко, проржавевшие прутья отогнулись почти без звука. Я протиснулся внутрь и оказался по колено в холодной, вязкой воде с отвратительным запахом. Смесь нечистот, тины и той самой химической дряни, от которой першило в горле. Фонарик я зажигать не стал, чтобы не привлекать внимания – мало ли, кто или что обитает в этих катакомбах. Пришлось двигаться на ощупь, по склизким камням, ориентируясь по слабому отсвету луны, проникавшему через решётку позади.

Туннель был старым, сводчатым, сложенным из грубо отёсанных камней. Вода журчала под ногами, иногда доносясь из боковых ответвлений. По стенам стекала слизь, где-то пищали крысы – единственные полноправные обитатели этого подземного мира. Я шёл медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Атмосфера была гнетущей. Казалось, сами стены этого туннеля пропитаны страданиями и безумием тех, кто десятилетиями содержался в клинике наверху.

Через некоторое время туннель пошёл в гору, вода сошла на нет, остались только сырость и грязь под ногами. Стало совсем темно. Я достал фонарик, включил его на самый слабый режим, прикрывая луч рукой. Впереди показалась развилка. Один ход уходил куда-то в сторону, другой – резко вверх. Судя по схеме острова, которую я запомнил, ход вверх должен был вести к подвалам клиники. Туда я и направился.

Подъём был крутым и трудным. Каменные ступени, если они когда-то и были, давно раскрошились. Приходилось карабкаться, цепляясь за выступы в стенах. Наконец, я упёрся в массивную чугунную решётку, закрывавшую выход наверх. Старая, покрытая ржавчиной, но на вид крепкая. Замок был амбарного типа, тоже проржавевший, но массивный. Мои отмычки против него были бессильны. Но Максим Волков имел в арсенале и другие средства. Небольшая фомка, плоская и прочная, всегда была со мной для таких случаев.

Несколько минут напряжённой, тихой работы – и старый металл поддался с противным скрежетом. Петли держались на честном слове. Я с силой навалился на решётку – она отворилась внутрь, подняв облако пыли.

Я оказался в подвале. Низкие сводчатые потолки, каменные стены, покрытые плесенью, земляной пол. Пахло сыростью, запустением и… чем-то ещё. Знакомым. Запах медикаментов. Старых, затхлых медикаментов и хлорки. Я был внутри «Аркхэма».

Подвал представлял собой лабиринт коридоров и помещений – бывшие кладовые, прачечные, котельные. Большинство дверей были заперты или завалены хламом. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь капающей где-то водой и гулом вентиляции, доносившимся сверху. Ни охраны, ни персонала. Видимо, в эту часть подвалов давно никто не совался.

Мне нужно было найти путь наверх, в жилые или административные корпуса. И желательно – в крыло доктора Крэйна. Ориентируясь по схеме из пакета «Соловья» (которая была весьма приблизительной), я двинулся в сторону предполагаемого расположения лабораторий.

Коридоры становились чище, на стенах появились тусклые лампочки аварийного освещения. Стали попадаться двери с табличками – «Бельевая», «Архив», «Морг»… Последняя была не заперта. Я заглянул внутрь. Холодное помещение, несколько металлических столов, шкафы с инструментами… и три стола, накрытые белыми простынями. Под одной из простыней угадывались очертания человеческого тела. Я не стал проверять. Здесь, в «Аркхэме», смерть, похоже, была обыденностью.

Наконец, я нашёл лестницу, ведущую наверх. Судя по расположению, она должна была вывести меня где-то в районе медицинских блоков или административного крыла. Я начал осторожно подниматься. С верхних этажей доносились звуки – приглушённые голоса персонала, скрип тележек, отдалённые крики или стоны пациентов… Клиника жила своей жуткой, ночной жизнью.

Выйдя из подвальной лестницы в плохо освещённый коридор первого этажа, я замер, прислушиваясь. Где-то неподалёку разговаривали двое санитаров. Их голоса были усталыми и раздражёнными.

– …опять Крэйн буянит. Пациент чуть не помер от его нового «лекарства». А нам потом разгребай.

– Да уж, достал этот Пугало со своими опытами. Скоро всех тут в ходячие кошмары превратит. И начальство молчит… Боятся его, что ли?

– А ты не боишься? Говорят, он одним взглядом или словом может такой ужас нагнать, что свихнёшься…

– Да ну его… Пошли лучше кофейку бахнем, пока пересменка не началась.

Санитары удалились. Их разговор подтверждал – я на верном пути. Крэйн здесь, и он продолжает свои эксперименты.

Коридоры «Аркхэма» были похожи на лабиринт. Длинные, гулкие, с одинаковыми обшарпанными стенами и тяжёлыми дверями палат, из-за которых иногда доносились стоны, бормотание или резкие вскрики. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом лекарств, дезинфекции и застарелого безумия. Даже на меня, человека привычного ко многому, это место действовало угнетающе. Хотелось поскорее выбраться отсюда.

Ориентируясь по указателям (если им можно было верить) и стараясь избегать встреч с персоналом, я искал крыло «Б», где, по данным «Соловья», находились лаборатории Крэйна.

Наконец, я нашёл его. Двойные стальные двери с табличкой «Крыло Б. Исследовательские лаборатории. Вход строго воспрещён». Двери были заперты на электронный замок – более современный, чем те, что я видел внизу. Рядом сидел охранник – один из тех крепких парней с непроницаемым лицом, которых я видел на КПП. Он читал какой-то журнал, но было видно, что он начеку. Просто так мимо него было не пройти.

Но рядом с главным входом в крыло была ещё одна дверь – неприметная, служебная, ведущая, видимо, в какие-то подсобные помещения или к вентиляции. И эта дверь была чуть-чуть приоткрыта! Недосмотр охраны? Или… ловушка?

Рискнуть? Или попытаться найти другой путь? Максим Волков не любил ловушек. Но Джек Стоун иногда полагался на удачу. И сейчас другого варианта не предвиделось. Я быстро огляделся – коридор был пуст, охранник уставился в свой журнал. Один короткий рывок – и я скользнул в приоткрытую дверь, тихо прикрыв её за собой.

Я оказался в узком служебном коридоре. Здесь пахло химикатами ещё сильнее. Впереди виднелся слабый свет, доносились приглушённые звуки работающего оборудования и… тихий, монотонный голос. Голос доктора Крэйна?

Я осторожно двинулся вперёд. За дверью в конце коридора определённо кто-то был. Я заглянул в замочную скважину. То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах.

Это была лаборатория. Колбы, реторты, сложная аппаратура, клетки с подопытными животными (или тем, что от них осталось)… А в центре, за стеклянной перегородкой, в кресле сидел человек, опутанный проводами и датчиками. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, он что-то бормотал и бился в конвульсиях. Рядом с ним стоял человек в белом халате – Джонатан Крэйн. В руке он держал шприц с какой-то мутной желтоватой жидкостью. А на лице его играла жуткая, безумная улыбка. Он вводил свой токсин страха пациенту и наблюдал за его реакцией, делая пометки в блокноте.

Но это было не всё. В углу лаборатории, прислонившись к стене, стоял ещё один человек. Вернее, не человек. Фигура в тёмном, похожем на лохмотья плаще, скрывавшем всё тело. А на голове… на голове была маска. Грубая, сделанная из мешковины, с прорезанными дырами для глаз и криво нарисованной, скалящейся ухмылкой. Маска Пугала.

Кто это был ? Один из подручных Крэйна в своём «рабочем» костюме? А может… может, это был представитель «Лиги Теней», наблюдавший за экспериментом?

Прежде чем я успел что-то предпринять, Крэйн закончил свои записи, кивнул фигуре в маске и что-то сказал ей. Фигура молча развернулась и направилась… прямо к той двери, у которой я стоял!

Глава 6. Танец с Пугалом и Формула Страха

Отступать было некуда. Узкий служебный коридор за спиной заканчивался тупиком или запертой дверью, а впереди, прямо на меня, надвигалась зловещая фигура в маске Пугала. Бежать? Прятаться? Здесь, в этом узком проходе, не было ни единого укрытия. Оставалось только одно – принять бой. Или попытаться сыграть на опережение.

Фигура в маске двигалась странной, дёрганой походкой, словно марионетка на ниточках. Было в её движениях что-то неестественное, пугающее само по себе. Кто бы ни скрывался под этой личиной, он явно был не в себе. Или же это был тщательно продуманный образ, призванный внушать ужас?

Я решил рискнуть. Когда Пугало было уже в паре шагов от меня, я резко шагнул вперёд, выставив перед собой руку с зажатым в ней «Кольтом», но не направляя его прямо на фигуру.

– Стоять! – скомандовал я низким, твёрдым голосом. – Кто бы ты ни был, фокусы закончились. Мне нужен доктор Крэйн. И его формулы.

Фигура остановилась. Пустые прорези для глаз в маске уставились на меня. Из-под мешковины донеслось тихое, шипящее хихиканье.

– Формулы? Зачем они тебе, маленький заблудший детектив? Хочешь узнать свой самый главный страх? Поверь, тебе это не понравится…

Голос был искажён каким-то устройством под маской, но говорил он по-английски, почти без акцента.

– Страхами будешь пугать своих пациентов, Пугало, – ответил я, стараясь сохранять хладнокровие, хотя сердце колотилось где-то в горле. – У меня к твоим фокусам иммунитет. Мне нужна формула «Страха». И я её получу. Хочешь ты того или нет.

Смешок стал громче, переходя в хриплый кашель.

– Иммунитет? Глупец! Ни у кого нет иммунитета от самого себя! Страх живёт внутри каждого из вас! Я просто помогаю ему выйти наружу… Как сейчас!

И тут произошло то, чего я опасался. Из рукава плаща Пугала вырвалась струйка желтоватого газа, направленная прямо мне в лицо. Я успел задержать дыхание и отскочить назад, но часть газа всё же попала на кожу и, возможно, в глаза. Резкий, горьковато-сладкий запах ударил в нос.

Чёрт! Токсин! Он использовал его прямо здесь, в узком коридоре!

Я отскочил к стене, пытаясь проморгаться. Зрение затуманилось, в голове возник шум, похожий на тот, что я слышал при активации цилиндра, но другой – более хаотичный, рваный. Тени в коридоре начали оживать, сплетаться в уродливые фигуры. Стены пошли волнами. Я почувствовал, как липкий, иррациональный ужас начинает подниматься из глубин сознания. Неясные, давно забытые страхи детства, кошмары Гражданской войны, ужас провалов и предательств в шпионской работе – всё это полезло наружу, искажая реальность.

– Ну что, детектив? – прошипел голос Пугала, приближаясь. – Что ты видишь? Скажи мне, чего ты боишься больше всего?

Фигура Пугала в моих глазах начала расплываться, превращаясь то в одного из моих бывших командиров, отдающего приказ на самоубийственную атаку, то в следователя НКВД с ледяными глазами, то в… Лило Реннер, обвиняющую меня в её гибели? Галлюцинации, порождённые токсином, били по самым больным точкам, по скрытым ранам души.

Но Максим Волков не был бы собой, если бы не имел стальной воли и выучки, позволяющей противостоять даже такому воздействию. Да, страх был реален, ужас захлёстывал. Но где-то внутри оставался островок холодного разума, который кричал: «Это ложь! Это газ! Борись!»

Я заставил себя сосредоточиться. Выбросить из головы навязчивые образы. Сконцентрироваться на реальности – на узком коридоре, на запахе химии, на фигуре врага передо мной. Я вспомнил тренировки по самоконтролю, по медитации, которым нас учили в спецшколе – они предназначались для других ситуаций, для пыток и допросов, но принцип был тот же: не дать врагу сломать твою волю.

– Ты… не получишь… меня… – прохрипел я, поднимая «Кольт». Прицелиться было трудно, руки дрожали, мишень расплывалась.

– Глупец! Ты уже мой! – хихикнуло Пугало и бросилось на меня, взмахнув рукой, в которой блеснуло что-то острое – скальпель? Или шприц с новой дозой?

Я выстрелил. Один раз, второй. Не целясь, просто в сторону угрозы. Пули ударили в стену рядом с фигурой. Пугало отшатнулось, но не отступило. Оно было слишком уверено в своей победе, в силе своего токсина.

И тут я вспомнил про цилиндр. Артефакт Хану’Мани. Если он действительно реагирует на сильные эмоции, на волю, на страх… то сейчас был самый подходящий момент!

Дрожащей рукой я вытащил его из кармана. Он был холодным. Но когда мой собственный ужас, моя ярость, моя воля к жизни хлынули через край, смешавшись с действием токсина, цилиндр откликнулся. Он вспыхнул зелёным светом, гораздо ярче, чем раньше! И гул в голове вернулся, но теперь он был не просто гулом – это был рёв! Рёв первобытной силы, рёв Хану’Мани, который слился с моим собственным безмолвным криком.

Я направил цилиндр на Пугало. И из него вырвалась не пуля, не газ, а… волна? Волна чистой, концентрированной эмоции. Не моей. Чего-то древнего, дикого, злобного. Волна первобытного ужаса, который почувствовал бы даже камень.

Фигура в маске замерла. Хихиканье оборвалось на полуслове. Пустые глазницы маски уставились на цилиндр. И из-под мешковины донёсся уже не шипящий смех, а пронзительный, полный неподдельного ужаса визг! Пугало, сам сеявший страх, столкнулся с чем-то, что было несоизмеримо страшнее всех его фобий.

Он отшатнулся, зашатался, забился в конвульсиях, выронив свой скальпель или шприц. Его тело скрючило, он упал на колени, раздирая руками воздух, будто пытаясь отогнать невидимых демонов. Потом он свалился на пол и затих, лишь мелко подёргиваясь.

Зелёное свечение цилиндра погасло. Гул в голове стих. Галлюцинации отступили, оставив после себя тошноту и слабость. Я тяжело дышал, прислонившись к стене. Коридор снова стал просто коридором, хоть и воняющим химией. А на полу лежала неподвижная фигура в нелепой маске из мешковины.

Я подошёл к ней, держа «Кольт» наготове. Сорвал маску. Под ней оказалось бледное, искажённое ужасом лицо молодого мужчины. Один из подручных Крэйна? Или член «Лиги Теней», приставленный к доктору? Трудно сказать. Он был без сознания, но дышал. Что с ним сделала «сила» цилиндра? Свела с ума окончательно? Или просто временно парализовала страхом? Я не знал. Обыскал его – никаких документов, только небольшой баллончик с остатками токсина страха и странный амулет на шее в виде рогатого демона. Точно, «Лига Теней».

Нужно было выбираться отсюда. Но не с пустыми руками. Я оставил подручного Лиги лежать на полу (пусть с ним разбираются свои же или Крэйн) и заглянул в лабораторию через замочную скважину. Крэйн, видимо, испугавшись шума и криков за дверью, куда-то исчез. Пациент в кресле обмяк и не двигался – мёртв или просто без сознания? В лаборатории царил беспорядок после «эксперимента», но на столе, рядом с разбросанными бумагами, стояла стойка с пробирками. В одной из них была та самая желтоватая жидкость – токсин «Страх». А рядом лежал блокнот Крэйна с его последними записями и формулами.

Это был мой шанс. Быстро взломав замок на двери лаборатории (он оказался гораздо проще стальной двери внизу), я ворвался внутрь, схватил пробирку с токсином и блокнот. Быстрый взгляд по сторонам – нет ли скрытых камер или сигнализации? Вроде чисто. И бегом назад, к служебной двери, через которую пришёл.

Обратный путь по тёмным коридорам «Аркхэма», спуск в вонючие подвалы, карабканье по скользкому туннелю – всё это показалось мне почти лёгкой прогулкой после схватки с Пугалом и испытания силы цилиндра. Адреналин всё ещё бурлил в крови.

Выбравшись наружу, к своей лодке, я наконец смог перевести дух. Ночь, туман, холодная вода реки… всё это казалось почти родным после удушающей атмосферы безумия «Аркхэма». В кармане лежала пробирка с опаснейшим токсином и блокнот с формулами безумного гения. А в другом кармане – холодный металлический цилиндр, «сердце Хану», которое сегодня, возможно, спасло мне жизнь. Но какой ценой? Что я пробудил в нём? И в себе?

Я завёл мотор лодки и направил её прочь от проклятого острова. Впереди была неизвестность. Нужно было передать трофеи «Соловью», доложить в Центр и ждать новых инструкций. Но одно я знал точно: Готэм так просто меня не отпустит. Игра только начиналась. И тени становились всё гуще.

Глава 7. Трофеи Безумия, Шёпот Связного и Ускользающее Время

Выбравшись из лодки в одном из самых глухих и заброшенных уголков порта Лонг-Бич (если такие вообще бывают в порту), я первым делом избавился от самой лодки — просто оттолкнул её от берега, предоставив течению и волнам решать её дальнейшую судьбу. Чем меньше следов, тем лучше. Комната в «Якоре» была теперь слишком опасным местом. Меня там никто не знал, но если полиция или люди Лиги начнут прочёсывать портовые ночлежки в поисках подозрительного незнакомца, рано или поздно они могли выйти и на меня. Нужно было снова менять укрытие.

Я поймал ночное такси — одно из тех старых, дребезжащих кэбов, водители которых видели всё и не задавали лишних вопросов, особенно если им хорошо платили. Назвал адрес в противоположной части города — рабочий район, подальше от центра, порта и острова Аркхэм. Снял комнату в очередном захудалом пансионе под вывеской «Надёжный кров». Название было издевательским — надёжного крова в Готэме, похоже, не существовало в принципе. Но комнатушка на верхнем этаже с видом на дымящие трубы какого-то завода была достаточно анонимной.

Заперевшись внутри и снова забаррикадировав дверь стулом (паранойя — лучший друг разведчика), я наконец смог рассмотреть свои трофеи при свете тусклой лампочки. Пробирка с желтоватой жидкостью — токсин «Страх». Выглядела безобидно, но я знал, какую дьявольскую силу она таит. Обращаться с ней нужно было с предельной осторожностью. Любая утечка — и я сам мог стать жертвой своих худших кошмаров. Я плотно заткнул её пробкой и спрятал в самый дальний угол чемодана, который купил по дороге, чтобы не таскать всё в карманах.

Рядом лёг блокнот Крэйна. Толстая тетрадь, исписанная убористым, нервным почерком. Химические формулы перемежались с какими-то философскими размышлениями о природе страха, цитатами из Эдгара По и Ницше, схемами воздействия токсина на разные участки мозга и… рисунками. Странными, пугающими рисунками — искажённые лица, пауки, змеи, бездонные пропасти. Похоже, доктор Крэйн сам был не чужд тем фобиям, которые так любил вызывать у других. Или же эти рисунки были частью его исследований? Я пробежал глазами несколько страниц. Формулы были сложными, требующими серьёзных познаний в химии и биохимии. Но даже я, с моим техническим образованием, понял: Крэйн был очень близок к созданию стабильной, концентрированной и легко распыляемой формы своего яда. И он явно экспериментировал с вариациями, возможно, создавая токсины, нацеленные на конкретные типы страхов. Гений и злодейство — две вещи совместные, как говаривал наш классик. Уж здесь, в Готэме, это было видно на каждом шагу.

Этот блокнот и пробирка были бесценны. Для Центра. И смертельно опасны для меня, пока они находились у меня. Нужно было как можно скорее передать их «Соловью».

Я снова отправился на поиски телефонного автомата, соблюдая все меры предосторожности. В этот раз пришлось пройти несколько кварталов, прежде чем нашлась подходящая будка в тихом сквере. Снова кодовая фраза про «мистера Джонсона», снова короткая шифровка: «Пакет ‘Аист’ [условное обозначение трофеев из Аркхэма] готов к отправке. Требую немедленной встречи или инструкций по закладке. Ситуация нестабильна. Возможно наблюдение». Повесил трубку.

Теперь — снова ожидание. Но на этот раз оно было ещё более нервным. Я вернулся в свою новую комнату, но не мог сидеть на месте. Подошёл к окну, выглянул на улицу. Обычная жизнь рабочего района Готэма — серые дома, дым из труб, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Ничего подозрительного. Но я чувствовал себя как под прицелом. После событий в «Аркхэме» и лаборатории под обсерваторией на меня наверняка открыта охота. И Лига Теней, и остатки людей фон Клюге (если они были), и сам Крэйн — все они будут искать дерзкого незнакомца, укравшего их секреты.

Я снова достал цилиндр. Повертел его в руках. Холодный, гладкий, молчаливый. После вспышки в коридоре «Аркхэма» он снова казался просто куском металла. Но я-то знал, что это не так. Эта штука была как дикий зверь, которого можно на мгновение приручить или натравить на врага, но который в любой момент может обернуться против тебя самого. Я чувствовал его потенциал, его тёмную силу. И это одновременно и пугало, и… манило? Нет, Волков, никаких соблазнов. Это путь в никуда, путь к потере себя. Этот артефакт — опасен. И его место — в лабораториях Центра под строжайшим контролем, а не в руках полевого агента. Если его вообще возможно контролировать.

Мысли снова вернулись к прошедшей ночи. К Крэйну, к Пугалу, к пациенту в кресле… Выжил ли он? Что стало с тем подручным Лиги, которого я вырубил с помощью цилиндра? Что теперь будет делать Крэйн, лишившись своих записей и образца? Наверняка он взбешён. И наверняка у него есть запасные варианты. А Лига Теней? Узнают ли они, что один из их агентов выбыл из строя по моей вине? И как они отреагируют?

Мои размышления прервал стук в дверь. Негромкий, но настойчивый. Не условный сигнал «Соловья». Кто это мог быть? Хозяин пансиона? Полиция? Или… они?

Я замер, рука потянулась к «Кольту». Снова стук, теперь чуть громче.

– Мистер Смит? Телеграмма для вас! – раздался скрипучий голос за дверью.

Телеграмма? Откуда? Я не оставлял этот адрес нигде. Это могла быть проверка. Или ловушка.

– Просуньте под дверь! – крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал сонно и недовольно.

За дверью помолчали. Потом под неё действительно просунули сложенный вдвое желтоватый бланк. Я подождал, пока шаги за дверью удалятся, и только потом поднял телеграмму. Адресована она была действительно Джону Смиту. Текст был короткий и бессмысленный: «Встреча отменяется ввиду болезни тёти Марты». Но между строк, по известному мне коду «Соловья», читалось другое:

«Тайник. Старое кладбище ‘Вечная Скорбь’. Склеп семьи Кроу. Под третьей плитой слева. Срочно. Опасность».

Старое кладбище… склеп… Снова эти готэмские декорации! И предупреждение об опасности. Значит, «Соловей» тоже чувствовала, что дело пахнет жареным. Передача трофеев через тайник на кладбище – мера предосторожности.

Нужно было идти. Немедленно. Собрать «пакет ‘Аист’» и отправиться на свидание с мертвецами и тенями Готэма. Я взял пробирку с токсином, блокнот Крэйна, завернул их в непромокаемую ткань, добавил туда же записку с кратким отчётом о событиях и обнаруженной связи Крэйна с Лигой (о цилиндре и «Аненербе» решил пока умолчать до личной встречи или более надёжного канала связи). Получился небольшой свёрток.

Перед уходом я ещё раз выглянул в окно. Улица казалась спокойной. Но я знал – это затишье перед бурей. Выйдя из пансиона, я не стал ловить такси, а пошёл пешком, петляя по переулкам, проверяя «хвост». Вроде бы чисто. Но ощущение слежки не покидало.

Кладбище «Вечная Скорбь» находилось недалеко, на холме, с которого открывался вид на дымящие трубы промышленных районов. Оно было старым, запущенным, с покосившимися надгробиями, заросшими плющом склепами и скрипящими на ветру ржавыми оградами. Туман и здесь стелился по земле, придавая этому месту совсем уж потусторонний вид. Идеальное место для тайника. И для засады.

Найти склеп семьи Кроу не составило труда – он был одним из самых больших и мрачных, с фигурой скорбящего ангела над входом, у которого от времени отвалилось крыло. Дверь склепа была закрыта на ржавый замок, но «Соловей» явно имела в виду плиты перед входом. Третья слева… Она была чуть смещена, будто её недавно двигали. Я поддел её фомкой – под ней оказалось небольшое углубление, пустое. Я положил туда свой свёрток, вернул плиту на место, постарался замести следы.

Всё? Миссия выполнена? Трофеи в тайнике, скоро их заберёт «Соловей». Можно возвращаться в свою нору и ждать дальнейших инструкций?

Но предупреждение об опасности не давало покоя. Откуда она могла исходить? Может, за тайником уже следят? Или «Соловей» сама в беде?

Я решил не уходить сразу. Отошёл в сторону, спрятался за высоким памятником с отбитым носом и стал наблюдать за склепом Кроу. Сердце учащённо билось. Интуиция кричала, что опасность где-то рядом. Здесь, на этом кладбище, среди мёртвых, должно было произойти что-то ещё. И, скорее всего, что-то очень неприятное.

Глава 8. Последний Вальс на Кладбище Теней

Минуты ожидания на старом кладбище тянулись мучительно долго. Туман становился гуще, скрывая очертания могил и склепов, превращая «Вечную Скорбь» в царство призраков. Я сидел за памятником, почти не дыша, вслушиваясь в ночные шорохи и всматриваясь в серую дымку у склепа Кроу. «Кольт» был в руке, каждый нерв напряжён до предела. Интуиция не обманывала — что-то должно было произойти.

И оно произошло. Со стороны ворот кладбища послышались тихие, но быстрые шаги. Не один человек — двое, может, трое. Они двигались осторожно, но целеустремлённо, явно зная, куда идти. Прямо к склепу Кроу.

Я замер. Кто это? «Соловей» с подмогой? Или те, от кого она предупреждала?

Фигуры вынырнули из тумана. Трое мужчин в тёмных плащах и шляпах, надвинутых на глаза. Двигались они слаженно, профессионально. В руках у них было оружие – пистолеты с глушителями. Это точно были не друзья. Люди Лиги? Или люди фон Клюге?

Они подошли к склепу, не заметив меня. Один из них быстро проверил плиту, под которой я оставил тайник, кивнул остальным. Похоже, они знали о закладке! Неужели «Соловей» попалась? Или её канал связи был вскрыт?

Прежде чем они успели сдвинуть плиту, я решил действовать. Выскакивать и вступать в перестрелку с тремя профессионалами на открытом пространстве кладбища было бы самоубийством. Нужно было использовать эффект неожиданности и… пожалуй, снова прибегнуть к помощи моего холодного металлического друга.

Я сосредоточился, сжимая цилиндр в кармане. Ярость, холодный расчёт, воспоминания об «Аненербе», о безумии Крэйна, о мраке Готэма… Я направил всё это на троицу у склепа. Цилиндр отозвался знакомым теплом и гулом в голове. И волна иррационального ужаса, невидимая в тумане, ударила по боевикам.

Эффект был мгновенным. Они замерли, как будто наткнулись на невидимую стену. Начали испуганно озираться, бормотать что-то. Их профессиональная выучка дала сбой перед лицом первобытного страха, исходящего от артефакта. Один из них вскрикнул и начал беспорядочно палить из пистолета с глушителем в туман. Другой просто упал на колени, закрыв лицо руками. Третий отшатнулся назад, споткнулся о могильную плиту и растянулся на мокрой траве.

Паника! Это был мой шанс. Я выскочил из-за памятника, подбежал к упавшему боевику и оглушил его ударом рукояти «Кольта». Тот, что стоял на коленях, был лёгкой мишенью — ещё один удар, и он затих. Третий, стрелявший в туман, наконец, заметил меня и развернулся, пытаясь прицелиться дрожащими руками. Но я был быстрее. Выстрел моего «Кольта» прогремел в ночной тишине неожиданно громко (паника боевиков заставила меня забыть об осторожности). Третий агент рухнул на землю.

Всё? Нет. Едва я опустил пистолет, как услышал тихий смех за спиной. Знакомый, шипящий смех. Я резко обернулся.

Из тумана, прямо из стены склепа Кроу (или мне так показалось под остаточным действием гула в голове?), выплыла фигура в тёмном плаще и маске Пугала. Та самая? Или другая? Он держал в руке баллончик с токсином.

– А вот и наш детектив! Пришёл за своим сокровищем? – прошипел он. – Зря старался. Всё под контролем. Лига Теней всё контролирует!

Он направил на меня баллончик. Но я был готов. Снова цилиндр. Снова концентрация. Волна ужаса ударила по Пугалу. Но на этот раз эффект был слабее. Он пошатнулся, схватился за голову, но устоял.

– А-а-а! Это снова ты! Эта штука… сильная… но страх сильнее! Мой страх! – завопил он и распылил газ.

Я успел отвернуться, но снова вдохнул проклятую дрянь. Мир поплыл перед глазами. Склепы и памятники начали кривляться, превращаясь в чудовищ, тянущих ко мне руки. Где-то рядом смеялся фон Клюге, стояла с укором Лило, молча смотрел Берроуз… Галлюцинации нахлынули с новой силой.

Пугало приближалось, хохоча. Я пытался прицелиться, но руки не слушались. И тут…

С неба, бесшумно, как сама ночь, спикировала тень. Огромная, чёрная, с развевающимся плащом, похожим на крылья летучей мыши. Она обрушилась на Пугало прежде, чем тот успел среагировать. Короткая, яростная схватка – удары, блоки, удушающий приём. Пугало захрипел и обмяк в руках тени.

Тень повернулась ко мне. Я видел лишь тёмный силуэт на фоне туманного неба и два белых пятна там, где должны быть глаза в прорезях маски, напоминающей череп летучей мыши. Это был он. Бэтмен. Городская легенда оказалась реальностью.

Он посмотрел на меня, на цилиндр, всё ещё слабо вибрировавший у меня в руке, на разбросанные тела боевиков, на валяющегося без сознания Пугало. Он ничего не сказал. Просто молча смотрел. Этот взгляд был тяжёлым, изучающим, лишённым каких-либо эмоций. Кто он? Друг? Враг? Или просто ещё одна сила в этом безумном городе?

Я с трудом поднял «Кольт», всё ещё борясь с остатками токсина.

– Ты ещё кто такой? – прохрипел я.

Он не ответил. Сделал шаг ко мне. Я напрягся, готовый стрелять. Но он остановился. Протянул руку – не ко мне, а к свёртку, лежавшему под плитой. Он знал о тайнике? Или просто увидел следы? Ловким движением он поднял плиту, достал свёрток с токсином и блокнотом Крэйна. Выпрямился.

– Это слишком опасно, – произнёс он наконец. Голос был низким, искажённым, но в нём слышалась сталь. – Для всех. Этому не место в руках людей. Ни Лиги, ни… других.

Он посмотрел на цилиндр в моей руке.

– Как и этому. Отдай его мне.

Отдать? Артефакт, за которым охотится «Аненербе», который нужен Центру? Просто так? Какому-то ряженому мстителю?

– И не подумаю, – ответил я, крепче сжимая цилиндр. Головокружение проходило, возвращалась ясность мысли. – У меня на него свои планы.

– Твои планы могут привести к катастрофе, – без тени угрозы, но твёрдо сказал Бэтмен. – Я не позволю использовать эту силу во зло.

– А ты, значит, судья? Решаешь, кому можно, а кому нельзя? Кто ты такой вообще? Бог? Демон? Или просто псих в маске?

Он не ответил. Просто снова шагнул ко мне. Я понял – разговора не будет. Он заберёт цилиндр. Силой, если придётся. А силы у него, судя по тому, как он разделался с Пугалом, было немало.

Сражаться с ним? После боя с тремя агентами и Пугалом, под действием остатков токсина? Безумие. Но и отдавать артефакт было нельзя.

И тут появилась она. «Соловей». Вышла из тумана так же тихо, как и Бэтмен. В руках – пистолет с глушителем.

– Оставь его, маска, – сказала она своим мелодичным, но холодным голосом, направляя ствол на Бэтмена.

Бэтмен медленно повернул голову в её сторону. Секунду они смотрели друг на друга – две тени Готэма, два непримиримых борца, действующих по разные стороны невидимого фронта. Воздух между ними, казалось, заискрился от напряжения.

– Вы не понимаете, с чем играете, – сказал Бэтмен «Соловью». – Это принесёт городу только больше страданий.

– Мы знаем, что делаем, – отрезала она. – Обещаем, артефакт покинет Готэм. А теперь уходи.

Бэтмен колебался ещё мгновение. Потом он сделал неуловимое движение – бросил под ноги небольшой шарик, из которого ударил густой чёрный дым. А когда дым рассеялся, его уже не было. Исчез. Растворился в ночи, как будто его и не существовало.

«Соловей» опустила пистолет и подошла ко мне.

– Ты в порядке, Волков?

– Жить буду, – ответил я, всё ещё пытаясь прийти в себя от калейдоскопа событий. – Кто это был? Тот самый Бэтмен?

– Он самый. Опасный фанатик. Вмешивается не в свои дела. Он забрал пакет?

Я молча кивнул.

– Это плохо. Немецкая операция сорвана – это хорошо. Твоя миссия здесь закончена. Пора уходить.

– А цилиндр? – спросил я, глядя на холодный металл в своей руке.

Её светлые глаза внимательно посмотрели на артефакт, потом на меня.

– Центр знает о нём. Из твоих отчётов после Лос-Анджелеса. Было решено пока оставить его у тебя. Ты… нашёл с ним общий язык. Возможно, он ещё пригодится. Но будь осторожен. Эта штука опасна. Она меняет людей.

Она протянула мне небольшой свёрток.

– Здесь – новые документы, деньги и билет на пароход до Европы. Легенда – швейцарский бизнесмен. Отправляешься послезавтра. Дальнейшие инструкции получишь в Лиссабоне. Заметай следы. И постарайся больше не попадаться на глаза ни Бэтмену, ни остаткам Лиги. Готэм – не лучшее место для долгих прогулок.

Я взял пакет. Итак, всё? Новая личность, новое задание, отъезд… А Готэм останется гнить дальше, со своими тенями, безумцами и демонами? Как-то это… неправильно.

– А что будет здесь? С «Лигой»? С Крэйном?

– О них позаботятся другие, – уклончиво ответила «Соловей». – У нас свои задачи. Твоя – вывезти себя и… его…

Она кивнула на цилиндр

– …в безопасное место. Не подведи, Волков.

Она развернулась и так же бесшумно исчезла в тумане, как и Бэтмен.

Я остался один на кладбище, среди поверженных врагов и могильных плит. Дождь почти прекратился, туман начал рассеиваться, открывая первые признаки рассвета на востоке. Готэм пережил ещё одну ночь. И я вместе с ним.

Я посмотрел на цилиндр в руке. Он снова был холодным и мёртвым. Но я знал, какая сила таится внутри. И знал, как опасен соблазн её использовать. «Соловей» права – эта штука меняет людей. И мне нужно было быть очень осторожным, чтобы не превратиться в одного из тех монстров, с которыми я боролся.

Пора было уходить. Покинуть этот проклятый город теней. Но частичка его мрака, его безумия, его отчаяния теперь навсегда останется со мной. Как и холодный металлический цилиндр в кармане. Новое оружие? Новое бремя? Или просто ещё один сувенир из долгой и опасной командировки под названием жизнь? Время покажет.

Я засунул цилиндр поглубже в карман и побрёл прочь с кладбища «Вечная Скорбь», навстречу новому, туманному и непредсказуемому дню. Впереди был океан и Европа, охваченная предчувствием войны. Но это уже совсем другая история…

Эпилог. Корабль в Тумане и Город, что Остаётся за Кормой

Пароход медленно отходил от причала, гулко сигналя в туман, который и здесь, в открытом море, казалось, не собирался рассеиваться. Серая вода Атлантики лениво билась о борт. Я стоял на палубе, кутаясь в новый, ничем не примечательный плащ, купленный перед отплытием, и смотрел на удаляющийся берег. Готэм-сити тонул в дымке, его уродливые шпили и тёмные громады зданий постепенно растворялись, превращаясь в неясные, угрожающие тени. Прощай, город горгулий и безумцев. Не могу сказать, что буду скучать.

Отъезд прошёл гладко. Новые документы на имя швейцарского коммерсанта Ганса Штайнера (какая ирония, использовать почти ту же фамилию, что и у недотёпы-техника «Аненербе»!) не вызвали вопросов. Таможенный контроль был формальностью. Я был одним из немногих европейцев, рискнувшись покинуть Америку в преддверии бури, которая вот-вот должна была разразиться над Старым Светом.

В последней газете, купленной в порту, я успел прочитать пару коротких заметок. «Временное закрытие крыла Б в клинике Аркхэм в связи с технической аварией». «Полиция расследует перестрелку на старом кладбище ‘Вечная Скорбь’, предположительно связанную с бандитскими разборками». «Комиссар Гордон обещает усилить борьбу с организованной преступностью». Ни слова о Крэйне, о Лиге Теней, о Пугале, о таинственном Мстителе в маске. Всё осталось там, в тени, под ковром, который Готэм умело накидывал на свои самые отвратительные язвы. Моё вмешательство было лишь рябью на поверхности грязного болота. Оно всколыхнуло тину, подняло немного мути, но само болото осталось прежним — гниющим, опасным, готовым поглотить любого, кто подойдёт слишком близко. Город продолжал жить своей больной, искажённой жизнью.

А я увозил с собой его частичку. Не только в воспоминаниях, которые ещё долго будут преследовать меня по ночам — искажённое ужасом лицо подручного Лиги, ярость лохматого стража, холодный взгляд Бэтмена, безумная улыбка Крэйна… Но и вполне материальную частичку. В потайном кармане моего чемодана, тщательно упакованный, лежал холодный металлический цилиндр. «Сердце Хану». Артефакт неведомой силы, за которым охотились нацисты и который доверил мне Центр. Или просто свалил на меня ответственность?

Я до сих пор не понимал до конца, что это такое. Технология? Магия? Сплав того и другого? Одно было ясно — эта штука была опасна. Она реагировала на эмоции, на волю, возможно, на тот самый «лунный лист». Она могла сеять панику и ужас, влиять на реальность. И она… меняла меня. Каждый раз, когда я прикасался к ней, когда чувствовал её холод или исходящую от неё волну силы, что-то неуловимо сдвигалось внутри. Граница между Максимом Волковым, хладнокровным разведчиком, и теми дикими, первобытными силами, с которыми я столкнулся, становилась тоньше. Это пугало. И это заставляло быть предельно осторожным.

«Соловей» больше не выходила на связь. Я оставил ей короткий отчёт в последнем тайнике перед отплытием. Что будет дальше — решат в Москве. Ждать ли мне инструкций по цилиндру в Лиссабоне? Или мне предстоит новое задание, где этот артефакт может пригодиться? Молчание Центра было многозначительным. Возможно, они сами не знали, что делать с этим трофеем. А возможно, просто выжидали, наблюдая за мной издалека.

Пароход набирал ход, унося меня всё дальше от проклятых берегов Америки. Впереди был океан, потом Европа – Лиссабон, город шпионов и беженцев, а дальше… дальше была война. Большая, настоящая война, к которой мир катился уже не первый год. И мои мелкие стычки с голливудскими тенями или готэмскими безумцами казались лишь прелюдией к той глобальной бойне, что вот-вот должна была начаться. Возможно, именно там, в горниле мировой войны, и найдётся применение моим навыкам и… моему опасному сувениру? Или именно там он и приведёт меня к гибели?

Я посмотрел на серые волны за бортом. Одиночество. Вот что оставалось со мной всегда. Одиночество агента под прикрытием, одиночество человека, заглянувшего за грань обыденного мира и увидевшего там вещи, о которых лучше не знать. Города менялись, враги менялись, задания менялись. Неизменным оставался только этот холод внутри и чувство, что ты идёшь по краю пропасти. И единственное, что ты можешь – это продолжать идти, пока не оступишься. Или пока кто-нибудь не подтолкнёт тебя в спину.

Туман над океаном сгущался. Готэм окончательно исчез из вида, но его тень, казалось, следовала за кораблём. И я знал, что она останется со мной. Как и холод металла в моём багаже.