Таинственное исчезновение

Глава 1

Глава 1

Протокол осмотра места происшествия №1485/85

Дата: 2 апреля 1985 года 18:45

Место: гостиница «Лас- Дамас», номер 317

Кордова. Испания

Следователь: лейтенант Хуан Мартинес

Присутствовали: портье Х.Гарсия, эксперт- криминалист Р. Альварес

Обнаружены: портфель тёмно- коричневого цвета с документами (паспорт СССР № 5648321 на имя Антона Викторовича Агапова, командировочное удостоверение №45/85 от 20.03.1985 года, билеты на самолёт Мадрид-Москва на 5 апреля, сумма в четыреста долларов США (купюры по сто), блокнот в кожаной обложке с математическими расчётами, где на странице 47 была написана формула с пометкой «Критично», где составляющие формулы: площадь зоны необратимых изменений; суммарная мощность взрывов в мегатоннах; плотность атмосферы; коэффициент рассеивания и расстояние от эпицентра. На полу обрывок бумаги с фрагментом графика: с осями координат «температура» (град.С), предельная точка 52,3, а по краям, следы обугливания. Примечание: свидетель (портье Х.Гарсия) утверждает, что учёный вышел из гостиницы в 16:27 и больше его никто не видел.

Мартинес закрыл папку и посмотрел в окно. Кордова тонула в золотистых сумерках. Ему очень нравился этот город в в Андалусии, который располагался на склоне отрога (относительно короткий и узкий горный хребет) Сьерры-Морены, на правом берегу реки Гвадалквивир. Местность здесь была плодородной и, был жарким климат.

Хуан любил свой город, а особенно, его впечатляла история города, ведь Кордова известна со времён финикийской колонизации, а при императоре Августе, этот город стал столицей провинции Бетика, а потом и мусульманские войска его захватывали. После, этот город перешёл под власть кастильского короля Фердинанда III.

Мартинесу нравилось гулять по городским паркам, особенно он любовался Мескитой (Кордовская соборная мечеть) – грандиозное сооружение, где мусульманская мечеть была преобразована в христианский собор. Он всегда наслаждался этим «лесом колонн» (ведь там внутри, их более восемьсот пятьдесят: из яшмы, оникса, мрамора и гранита). А уж как Хуан восторгался Алькасаром (крепость- дворец) резиденцией кастильских монархов. Туда он часто любил ходить с друзьями, здесь прогуливался по садам с фонтанами и прудами, но работа - превыше всего.

Хуану Мартинесу было тридцать восемь лет, а его облик, сочетал в себе черты прирождённого лидера и человека, прошедшего через множество испытаний. Он был высокого роста, статный, держался прямо, и словно, всегда готов был к действию. Телосложение крепкое, мускулистое, ведь он любил тренироваться, да и полевая работа, где не забалуешь: приходилось и бегать за преступниками и силу применять. А широкие плечи и сильные руки, с заметными венами, всегда приводили в восторг женщин на пляже.

Лицо у него было вытянутое, высокий лоб, с парой едва заметных морщинок, следов напряжённой работы и бессонных ночей. Скулы были чётко очерчены, подбородок волевой, с лёгкой ямочкой. Не только за красивую фигуру любили его женщины, но и за эти глаза- тёмно-карие, с глубоким пронзительным взглядом. А вот причёску любил всегда короткую, волосы тёмные, с лёгкой проседью на висках, такой своеобразный признак пережитого стресса и ответственности.

Но ещё, была у него и особая примета- это тонкий шрам, порядка трёх сантиметров над левой бровью, словно память о столкновении с бандитами в портовом районе Кордовы три года назад. Хуан Мартинес окончил Национальную полицейскую академию в Мадриде с отличием (специализация- расследование особо опасных преступлений), но он ещё сам выучился, и прошёл курсы повышения квалификации, по криминалистике и контртеррористическим операциям в Севилье.

Хуан был не просто коп, он самостоятельно изучал базовую физику и математику, чтобы понимать научные аспекты дел, с которыми сталкивался. Вот его поэтому и назначили расследовать дело по исчезновению советского физика Агапова. А начинал он свою службу сержантом патрульной полиции, в Кордове, пятнадцать лет назад, а уже, через пять лет переведён в отдел по борьбе с организованной преступностью за раскрытие серии контрабандных схем в порту.

Получил звание лейтенанта и возглавил оперативную группу по расследованию дел, связанных с утечкой стратегических данных и деятельностью иностранных агентов, поэтому, он и служил в Управлении национальной безопасности, в Кордове, где и курировал дела на стыке криминала и государственной безопасности.

Два года назад, он развёлся (брак распался из-за его постоянной занятости), но Хуан поддерживал тёплые отношения с дочерью двенадцати лет, и каждую субботу они встречались на завтрак и прогулку.

Сам он живёт в небольшой квартире, в старом районе Кордовы, где и вырос, и очень любит читать исторические детективы и играть в шахматы (когда ему удаётся выбраться, в свободное время, в городской клуб).

Этот отель «Лас- Дамас», где произошло исчезновение советского физика Агапова, был истинным воплощением элегантности и комфорта, и он гармонично вписывался в архитектурный ландшафт старинного города. Это было величественное здание, с белоснежными фасадами и изящными арками, оно, словно хранит в себе дух древней Андалусии. Все номера были просторными и оформлены в светлых тонах, в них были огромные окна, выходящие на живописный внутренний двор. А каждая деталь интерьера, от роскошных тканей, до изысканной керамической плитки ручной работы, где всё создавало атмосферу утончённого комфорта.

Внутри был и роскошный спа- комплекс, с его умиротворяющими ваннами с ароматическими маслами и хамам, в который любил захаживать Агапов, а потом, он шёл в ресторан, с видом на оживлённый центр города, а там подавали изысканные блюда андалузской кухни, где каждое блюдо – это настоящее произведение искусства, созданное шеф-поваром, из свежайших местных продуктов.

А этим вечером, в элегантном лаундж- баре, должна была звучать живая музыка, и туда хотел пойти Агапов, как установил последние часы перед исчезновением учёного, сыщик Мартинес. Хуан закрыл папку и посмотрел в окно. Кордова тонула в золотистых сумерках. Всё в номере Агапова выглядело слишком аккуратно- деньги, документы, даже билеты остались, ведь учёный не собирался бежать.

- Что думаешь, Рамон? – спросил он криминалиста.

Альварес пожал плечами и сказал:

- Странный этот обрывок и следы обугливания, словно он что-то сжигал, но тогда где пепел? А главное, деньги на виду, но их никто не взял?

Мартинес открыл блокнот на странице сорок семь. Формулы эти были ему непонятны, но фраза: «критично», бросалась в глаза. Он достал фото с графиком, где температура указала на минус пятьдесят два и три десятых градуса по Цельсию?

«Ведь это сущий бред- минус в Испании?» - подумал он. Тут в дверь постучали, и вошёл сержант Лопес с папкой: «Только что пришло из Мадрида. КГБ из Союза, запросило информацию об Агапове, они говорят, что он мог разгласить государственную тайну». Мартинес нахмурился, этот советский физик, исчезновение, формулы, слишком уж очень много совпадений. «Звони в посольство, - приказал он, - хочу поговорить с их «консультантом», а также проверь, кто ещё интересовался Агаповым, может ЦРУ, а может МИ-6, ведь они, все любят такие тихие исчезновения».

Хуан Мартинес подумал: «Как хорошо бы сейчас посетить таверну, посидеть, успокоиться, собрать мысли в кучу! Ведь там сам интерьер, словно останавливает время, и эти потёртые стены, которые украшают пожелтевшие фотографии, и геометрический узор старинной плитки на полу, а эти бесподобные деревянные столы и стулья в деревенском стиле, да и мягкое, тёплое освещение создают интимную, расслабляющую атмосферу». Хуан любил заказать там: жареных кальмаров и фрикадельки в соусе из красного вина, как он говорил: «Это чтобы сосредоточиться, да ещё, когда сочный хамон серрано, который нарежут прямо при вас, это вообще что-то, чудо, объядение!»

На следующий день, Мартинес получил доступ к записям с камер наблюдения у гостиницы. Там было чётко видно, на экране, как Агапов выходит в 16:27, и идёт к переулку. И уже через минуту, оттуда появляются двое в тёмных костюмах, а один держал что-то в руке, возможно пистолет. «Они его увели,- пробормотал следователь, - но куда?» В кармане у лейтенанта лежал ещё один документ – это расшифровка телефонного разговора, перехваченного местной разведкой. Там голос с сильным акцентом: «Объект покинул гостиницу, переходим к плану «Б», убедитесь, что формулы не попадут в третьи руки, устрани, если потребуется!»

Мартинес выслушав это, почувствовал холодок, ведь он уже сталкивался с такими делами, где были учёные, шпионы, секретные проекты, но впервые, цифры пугали его сильно. Вечером он вернулся в номер триста семнадцать, и осмотрел ещё раз стены, пол, мебель, и вот удача – он нашёл крошечный микрофон за зеркалом. Значит, кто-то следил за Агаповым с самого начала. На столе лежал блокнот, который не приобщили к делу, словно ненужную вещь забыли на столе: «Непорядок!» – подумал следователь, да и лежал он на самом видном месте.

Мартинес открыл его на последней странице, там как раз была ещё одна записана формула, не указанная в протоколе, а ниже, приписка карандашом: «При N более пятисот, вероятность вымирания стремится к «единице». Это не война, это конец».

Следователь замер, и теперь он понял, почему Агапов исчез, и почему те, кто его забрал, не оставят свидетелей. И всё-таки, кто такой этот Агапов? Мартинес полез в интернет, ему очень хотелось узнать, а что пишут советские газеты? И он нашёл заметку: «Советский физик, в светлом плаще вышел из гостиницы и исчез, в узких улочках Кордовы (Испания). Ни следов, ни предупреждений, ни прощальных слов. В его номере остались личные вещи, крупная сумма денег и недописанные расчёты, будто он просто вышел на прогулку и не вернулся».

«Интересно, кто слил эту информацию русским? – подумал следователь, - да, всё продаётся, но зато как оперативно, но это точно не из моей группы сделали, бери выше». Он копал и копал информацию об этом учёном, что родился Антон Витальевич Агапов в 1938 году, в небольшом посёлке «Сухая пристань» на территории Горьковской области. Это был скромный человек, погружённый в свои цифры и расчёты, и однажды, он написал формулы, способные остановить Третью мировую войну.

Оказывается, что после защиты диссертации, он попал в Вычислительный центр Академии наук СССР, где работал со своим руководителем Марковым Н.П. одного из основоположников системного анализа и экологического моделирования, а поворот в судьбе Агапова стало то, что в СССР в 1980 году не было вычислительной техники, способной обрабатывать сложнейшие климатические модели, а один американский профессор Джим Бирми, из Национальной программы по климату, позвал Антона Агапова поработать на суперкомпьютере, в Центре исследований атмосферы в Боулдере (Колорадо).

И восемь месяцев, в США, стали для советского молодого учёного временем прорыва. Он не только проверил свои алгоритмы, но и получил доступ к передовым технологиям того времени, и это во времена «железного занавеса». «В общем, русские тоже пока не знают, где этот человек находится,» - понимал следователь. Он задумался, глянул на часы, стрелки показывали почти полночь: «Вроде поздно, но совсем не спится, да и логических выводов пока нет, жалко камер на улицах нет, а то я бы увидел, куда этот русский делся, да и свидетелей нет как на зло!» - разочарованно думал Хуан.

В этот момент зазвонил телефон, но номер не определился.

- Лейтенант Мартинес? – произнёс голос на идеальном испанском, с лёгким славянским акцентом, - вы слишком глубоко копнули, остановитесь!

- Кто вы? –Хуан сжал трубку.

- Друг или враг, решать только вам, завтра, в кафе «Алькасар» в 9:00 вас будет ждать человек. Он даст то, что вы ищите, но запомните, что после этого, пути назад уже не будет!

Связь прервалась. «Да, я знаю это заведение, - подумал Хуан, - там всё красиво, стены украшены фресками, которые рассказывают истории прошлых веков, где переплетается мавританская и андалузская культуры. Да, давно это было, мы с женой любили туда ходить. Там особая атмосфера, приглушённый свет, аромат свежеобжаренного кофе и выпечки смешивался с запахом цветущих апельсиновых деревьев за окном. Столики, покрытые белоснежными скатертями с замысловатой вышивкой. Жена была очень очарована этим местечком, там даже официанты, одетые в традиционные андалузские костюмы, с грацией и достоинством подавали блюда. Мы тогда попробовали и заказали тартар из тунца, который таял во рту. А уж какой аромат свежеприготовленного шоколада, в чашках из тончайшего фарфора! Да, мечты, мечты, где ваша сладость!»

Утром Мартинес пришёл в кафе, там за столиком, у окна сидел пожилой мужчина в сером костюме. Он без слов протянул конверт, а внутри чувствовались фотографии. Незнакомец передал его, следователь заглянул внутрь, там был Агапов на конференции, Агапов с дипломатом, Агапов о чём-то спорящий у фонтана с незнакомцем. На последнем фото- этот незнакомец держит пистолет у спины учёного. «Его увезли в старый склад, у порта, - тихо сказал мужчина, - но торопитесь, они не станут ждать».

Мартинес встал, он знал этот склад, там базировались люди, связанные с поставками оружия, и если Агапов там… Мужчина ушёл. «Агапов, Агапов, да, официальные власти заявили советским дипломатам, что он не пересекал границу ни в одном из контрольных пунктов, не покидал территорию Испании по сухопутным, морским или воздушным маршрутами. Ни тела, ни сообщений, ни попыток связаться с кем-либо, полное исчезновение, а ведь он приехал к нам, в Испанию, в наш любимый город Кордова, с докладом на конференцию о последствиях ядерной войны», - подумал лейтенант.

Мартинес поговорил с его коллегами, и те сказали, что он был сам не свой, не как раньше, уже меньше шутил, был молчаливым, задумчивым, напряжённым, а на следующий день, после выступления, должен был вылететь сразу в Москву.

«Конечно, куда он вылетит, под дулом пистолета! – думал следователь, - не доверять этому мужчине, в сером костюме я не могу, надо быстрее найти Агапова, пока его не утилизировали!» Следователь достал из кармана свой блокнот, и эти переписанные туда формулы учёного, больше не казались абстрактными, они были самым настоящим приговором. Теперь Мартинес должен решить: спасти учёного или спрятать правду. А правда была очень горькая: «Тогда, ещё в 1983 году, на международной конференции в Вашингтоне, Антон Витальевич Агапов (советский учёный) выступил с данными, которые ошеломили научное сообщество. Ведь он предоставил тогда, первый в мире расчёт последствий масштабного ядерного конфликта, охватывающего целый год, а западные учёные, в своих расчётах, не выходили за пределы одного месяца.

Его слова просто показали, что перед ними был не просто учёный человек, а тот, кто заглянул за грань возможного, и прибыл с доказательством конца света. Поэтому Агапов и стал опасным не для науки, а для политики, ведь его выводы подрывали саму ядерную стратегию обеих сверхдержав. Этот советский учёный разрушил миф своими расчётами, ведь он показал, что нет никакой разницы, кто ударит первым, и уже, через считанные недели после обмена ядерными ударами, все будут погребены под пеплом, и это будет ядерная зима.

Глава 2

Если и будет ответ, то сама климатическая катастрофа уничтожит сельское хозяйство, замёрзнут и исчезнут города, и будет массовый голод. Это расчёт показал бесперспективность такой гонки вооружений, ведь итог будет один- все погибнут. «Да, и это страшно! Поэтому, этот учёный опасен для всех», - думал Мартинес. Всё это, в одно мгновение пролетело в мозгу у следователя.

Он выскочил из кафе, сжимая в руке конверт с фотографиями. Его сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Часы на ратуши пробили девять, и теперь у него оставалось максимум два часа, пока те, кто забрал Агапова, не сменят локацию. Он прыгнул в старенький «Сеат» и рванул к порту, а в голове у него крутились цифры из формулы. Если эти данные попадут не в те руки, он тряхнул головой, ведь сейчас главное, это спасти учёного.

У площади Мескиты движение встало намертво, тут какой-то турист устроил ДТП на своём арендованном «Фиате», и следователь выругался, он схватил рацию: «Сержант Лопес, это Мартинес, мне нужен срочно объезд! Проверь быстрее боковые улицы у Карретос!»

Через минуту рация заговорила: «Лейтенант, попробуйте через переулок Сан- Николас, а затем, вдоль стены Алькасара, и вы выедите прямо к набережной». Он развернулся, виляя между припаркованными машинами, и помчался по узким, средневековым улочкам. Зеркала цепляли стены, а камни мостовой, грозили оторвать старенькую подвеску. Вылетев к набережной, Мартинес увидел красный сигнал светофора и бетонный блок поперёк дороги.

Тут двое, в оранжевых жилетах невозмутимо курили: «Ремонтные работы, сеньор, - развёл руками один,- час минимум». Мартинес выхватил своё удостоверение: «Полиция! У меня чрезвычайная ситуация! Уберите блок!» «Извините, приказ мэрии…» - отвечали они. Он не стал слушать, выскочил из машины, обежал препятствие и бросился вдоль набережной. Ботинки скользили на влажных камнях, а вдалеке уже виднелись ржавые краны и ряды складов.

Склад №17 стоял в стороне от основных причалов, такой серый, невзрачный, с выбитыми окнами, а у его ворот, переминались двое амбалов в кожаных куртках. Один курил, второй лениво пинал камушек. Мартинес прижался к стене соседнего здания. Он достал бинокль из своего кармана, и через его линзы разглядел на воротах новый замок, а у стены, следы свежих шин.

«Так, они ещё здесь», - подумал он. Достав пистолет, проверил обойму: «Ведь один против двоих, нужно их как- то отвлечь». Следователь огляделся, там, метрах в тридцати была груда старых ящиков. Лейтенант осторожно подобрался к ним, достал зажигалку и поджёг край бумажной упаковки, чуть разгорелся огонь, он толкнул всю эту «ящиковую» конструкцию к забору, и через минуту повалил густой дым. «Пожар! - заорал он по- испански, выбегая из укрытия, – Пожар!»

Охрана переглянулась, и один из них бросился к огню, а второй потянулся к рации. Мартинес не дал ему договорить, он быстро прикинул, и ударил того, рукояткой пистолета по затылку. Тело осело на асфальт, а второй охранник обернулся, но лейтенант уже был рядом, подсечка, захват, обезоруживание. «Где учёный?» – прошипел Мартинес, прижимая его лицом к земле. «Внутри», - прохрипел тот. Лейтенант связал его ремнём, подхватил автомат охранника и рванулся к двери. Замок поддался после второго удара прикладом.

Внутри был полумрак, пахло плесенью и мазутом. В дальнем конце струился тусклый свет из подвала. Мартинес двинулся вперёд, стараясь не шуметь.

- Это ваш последний шанс, профессор, - донёсся голос с сильным акцентом, - где остальные расчёты?

- Я всё вам сказал,- слабый голос Агапова дрожал,- формулы в блокноте, больше ничего нет.

- Врёшь! - хлопок по лицу, - ты спрятал копию!

Мартинес перепрыгнул через ящик и скатился по лестнице вниз, в подвал. Пистолет в его руке дрожал от напряжения. Он осветил помещение фонариком. Кругом было уже пусто: «Вот, вроде бы только слышались голоса, и уже нет никого, как почувствовали опасность и ушли». Только на полу валялись обрывки бумаги Мартинес поднял один, там опять фрагменты формулы. Рядом следы ботинок у запасной двери. Они ушли, за несколько секунд до его прихода. «Чёрт!» - лейтенант пнул ржавую трубу, и эхо гулко разнеслось по пустому помещению.

Он осмотрел подвал внимательнее, и под опрокинутым ящиком нашёл ещё один клочок. На нём, карандашом было нацарапано: «Ищи в тени Алькансара». Лейтенант поднялся наверх, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он опоздал, но записка, что она значит? Он подошёл к стене и осветил её фонариком. В углу, почти незаметная, была нацарапана стрелка, указывающая на запад, а рядом цифра «3».

«Тень Алькасара, - размышлял Мартинес, - это может быть любое место, к западу от крепости, - а «3» - третий дом, третий переулок?» В кармане завибрировал телефон, это был Лопес: «Лейтенант, у нас проблема, только что поступило сообщение, что в гостинице нашли ещё один микрофон. И… кажется за вами следят». Мартинес резко обернулся, а в дверном проёме мелькнула тень. «Вижу, - прошептал он в трубку, - готовь подкрепление у площади Мескиты. И проверь все места, к западу от Алькасара, с цифрой «3» в адресе».

Он выключил телефон и огляделся в поисках укрытия. Преследователи знали, что он здесь, но теперь, у него была новая цель, чтоб понять, куда увели Агапова. И конечно же успеть до того, как формулы с учёным исчезнут навсегда. Выскользнув через запасной выход, Хуан растворился в узких улочках старого города. В голове крутилась одна мысль: «Они хотели, чтобы я нашёл пустой склад, но зачем? Следы вели дальше, и игра только что начиналась.

Мартинес замер у выхода со склада, перечитывая записку: «Ищи в тени Алькасара». Взгляд метнулся к силуэту древней крепости на холме, её длинная тень протянулась через полгорода, накрывая десятки домов, переулков, площадей. «Тень, - размышлял он, - но где именно? И что это значит цифра «3»?” Он достал карту Кордовы и разложил на капоте машины.

Прочертил линию от Алькасара, где тень падала на кварталы к западу. В зоне покрытия, три примечательных объекта с цифрой «3» в названии: это переулок Сан-Хуан 3; дом на улице Карретас; третий двор монастыря Святой Клары.

Монастырь казался наиболее вероятным, укрытое место, множество потайных ходов. Мартинес запрыгнул в машину и рванул к старым кварталам. Он едва успел свернуть на улицу Карретас, когда в зеркале заднего вида блеснули фары черного «Мерседеса».

- Лопес, - выдохнул он в рацию, - за мной хвост, чёрный «Мерседес», два человека, еду к монастырю Святой Клары!»

- Принял, - отозвался сержант, - высылаю подкрепление, держитесь!

Мартинес резко вывернул руль, влетая в переулок Сан-Хуан 3. Такой узкий, вымощенный булыжником, и машины здесь не ездили. Он выскочил из своего «Сеата», бросил ключи под колесо (пусть думают, что кинул машину) и побежал в глубь лабиринта улочек. За спиной, раздались крики, хлопнула дверь «Мерседеса».

Он нырнул в арку, перепрыгнул через ящик с гнилыми апельсинами, свернул налево, и оказался у ворот монастыря. Решётка была приоткрытой, а в монастыре было тихо, только шелест листьев, да вдалеке звон колокола. Мартинес крался вдоль стены, прислушиваясь к шорохам и звукам. Где-то впереди, звучали голоса:

- Не мог он сюда прийти, ведь это очень глупо.

- Проверь третий двор, хозяин сказал, что там.

Третий двор! Он ускорил шаг, сворачивая в узкий проход между кельями. Сам двор, оказался небольшим, заросшим плющом. В центре, был старый колодец, а на его краю, едва заметная на камне, была выцарапана стрелка и цифра «3». Мартинес подошёл ближе, наклонился, чтоб это рассмотреть…

- Не двигайся, лейтенант!

Он обернулся, там, в дверях стоял тот самый мужчина, в тёмной куртке, тот, что допрашивал Агапова (Мартинес узнал его по фото). В руке у него был пистолет.

- Ты слишком много знаешь, - продолжил незнакомец, - эти формулы должны остаться тайной, ну и что, что их слышали на конференции. Нет человека, нет и проблемы, а про то, что он докладывал там и тряс какими-то формулами, это больное воображение. Потом всё забудется!

- Где Агапов? – хрипло спросил Мартинес.

- Там, где ты его не найдёшь, а ты останешься здесь, в колодце, навсегда!

Выстрел грянул одновременно с рёвом моторов. Во двор влетела полицейская машина, а за ней ещё две. Незнакомец выругался, отпрыгнул в сторону и бросился к выходу. «Стоять!» - закричал Мартинес, выхватывая свой пистолет. Но тот уже исчез, в лабиринте коридоров.

Лейтенант подбежал к колодцу, там, на краю, лежал конверт. Внутри была фотография: Агапов в каком-то подвале, бледный, но живой. На обороте подпись: «Они везут его в порт, время- до заката». Рядом был листок с дописанными формулами. И приписка: «Мартинес, прости, я должен был оставить зацепку. Найди меня! А.!»

«Лейтенант! – к нему подбежал Лопес, - ты в порядке?» Мартинес кивнул, сжимая в руке фотографию: «Они везут его в порт, - сказал он твёрдо, - и мы их остановим». Он посмотрел на часы, до заката оставалось два часа. Добравшись до порта, Мартинес и Лопес расположились на крыше старого пакгауза, ведь отсюда хорошо просматривались причалы, склады и подъездные пути к порту. До заката оставалось сорок минут.

- Три группы, - шептал Мартинес, разглядывая в бинокль территорию. Первая у стены №3, вторая- возле склада с маркировкой «А», а третья у дома. Это все точки, где можно спрятать человека. Лопес кивнул, проверяя обойму пистолета.

- Подкрепление тоже будет, уже- через десять минут. Начнём, как только они прибудут. Ровно в 18:50, с трёх сторон, в порт въехали полицейские машины. Сирены ревели, а фары мигали.

- Полиция! Всем оставаться на своих местах! – раздалось из громкоговорителей.

Из складов высыпали вооружённые люди. Кто-то бросился к лодкам, кто-то занял позиции за контейнерами. «Огонь!» - крикнул Мартинес. Завязалась перестрелка, пули свистели над головой, рикошетили от металла контейнеров. Лейтенант перебежал к следующему укрытию, за стопой ящиков. «Лопес», - крикнул он в рацию, - проверь док! Я иду к складу «А».

Сам склад «А» оказался пуст, только на полу валялись обрывки верёвки и следы ботинок в пыли. Мартинес осветил фонариком стены, и на одной из них, была нацарапана знакомая стрелка и цифра «3».

- Опять эта отметка, - пробормотал он, - они нас водили за нос!

В кармане завибрировал телефон, это был Лопес: «Лейтенант, у дома ничего, но мы нашли это…» На экране смартфона появилась фотография, и это был лист бумаги и опять с формулой и приписка: «Извини, Мартинес. Ты опять опоздал. А.» Мартинес побежал к крану №3, и там завязался самый ожесточённый бой. Люди в тёмных куртках отстреливались из-за контейнеров, прикрывая отход кого-то важного.

Лейтенант прижался к бетонной опоре, вот рядом упал раненый полицейский. «Они увозят кого-то на катере! – прохрипел тот, - вон у третьего причала!» Мартинес поднял голову, вдалеке, у дальнего причала, мелькнула вспышка и раздался звук выстрела. Катер набирал скорость, уходя в открытое море. «Чёрт!» - он вскочил и бросился к лодке, оставленной полицейскими.

Лодка рванула с места, разрезая волны. Впереди, в сумерках, маячил силуэт катера. Расстояние между судами сокращалось. «Стой! Полиция!» - кричал Мартинес в микрофон. В ответ, слышались выстрелы, вдруг, пуля чиркнула по борту лодки, Лопес пригнулся: «Они не остановятся!» «Тогда, берём его на абордаж!» Полицейская лодка резко свернула, и врезалась в борт катера. Мартинес прыгнул на палубу, перекатился и вскочил на ноги. Перед ним стоял тот самый мужчина, в тёмной куртке, тот, что допрашивал Агапова.

- А вы упрямы, лейтенант! – усмехнулся незнакомец, - но бесполезны, учёного здесь нет и не было!

- Где он? – прошипел Мартинес, целясь в него.

- Там, где вы его никогда не найдёте, а формулы… - он достал из кармана флешку.

- Вот они, всё, что нужно миру, остальное уничтожено.

Он занёс руку, чтобы бросить флешку в море.

- Стойте! – крикнул Мартинес, - если вы уничтожите все данные, никто не поймёт угрозы. Мир продолжит гонку вооружений.

Незнакомец замер, на секунду, в его глазах мелькнуло сомнение.

- Вы сами-то верите, в то, что говорите? – тихо спросил он.

- Да, - твёрдо ответил Мартинес, - дайте мне шанс. Я обнародую расчёты так, чтобы не вызвать панику, но люди должны знать правду.

Мужчина посмотрел на море, потом на лейтенанта, и медленно опустил руку.

- Хорошо, но запомните, если вы ошибётесь, последствия будут ужасны.

Он протянул флешку, но в этот момент, катер качнуло, другие полицейские лодки окружили судно. На берегу, Мартинеса ждал Лопес:

- Никаких следов Агапова, - доложил сержант, - ни в порту, ни на катере.

Лейтенант сжал флешку в ладони: «Он жив, - сказал он уверенно, - и мы его найдём, но сначала, эти формулы». Он посмотрел на закат, а солнце уже почти скрылось за горизонтом. В голове крутились цифры: минус 50 град С, теперь у него был ключ, к правде, которую пытались отчаянно скрыть. Мартинес сидел в своём кабинете, разложив на своём столе фотографии, карты и расчёты. Флешка с формулами лежала в центре, такая холодная, безмолвная и полная тайн.

«Лопес, - позвал он, - собери всё, что найдёшь об Агапове. Где он жил в Кордове, с кем общался, какие доклады читал. Обязательно свяжись с университетом, пусть дадут список участников конференции. «Да, это очень страшно, - думал лейтенант, - ведь впервые, в истории, наука не просто предупреждала о рисках, а доказывала, что ядерная война не может быть инструментом политики. Агапов доказал, что для запуска глобальной катастрофы, достаточно лишь трети мировых ядерных арсеналов, а это около ста мегатонн взрывной силы. Этого хватит, чтобы над крупными городами вспыхнули огненные смерчи, уничтожающие миллионы тонн асфальта, пластика, бетона и человеческих останков. По расчётам Агапова, очищение атмосферы займёт около сто пятьдесят лет. А за это время, человечество, если кто-то даже и переживёт первые удары, то погибнет от голода, холода, радиации. Сама биосфера Земли изменится до неузнаваемости и это исключит возможность жизни человека».

Вот ведь, что писал в своих отчётах Агапов. Американские учёные независимо повторили его расчёты, и всего лишь десять процентов было расхождение с советскими данными. И это был самый настоящий триумф советской науки.

На следующий день, Мартинес приехал в университет Кордовы. Профессор Карлос Мендоса, организатор конференции, нервно теребил свой галстук.

- Да, Агапов выступал у нас, а его расчёты, они пугают. Никто не хотел в это верить.

- Кто-то подходил к нему после доклада? – уточнил Мартинес.

- Один человек, иностранный гость, он представился, как доктор Хансен из Осло, но я не нашёл его в списке участников.

- Опишите его.

- Высокий, седые волосы, шрам над левой скуле. Говорил он по-испански почти без акцента. Мартинес достал фото незнакомца в тёмной куртке – того самого, что был в монастыре.

- Этот?

Профессор побледнел:

- Да, он спрашивал про детали модели. Говорил, что хочет проверить его расчёты.

Мартинес подумал: «Москва решила, что Агапов стал очень опасен, особенно в эпоху перестройки, когда любая утечка могла подорвать стратегический балланс. А может он опасен и ЦРУ, или другим западным спецслужбам, ведь этот учёный имел доступ, к закрытым американским суперкомпьютерам, да и работал с данными Ливерморской лаборатории, которая была, одним из центров разработки ядерного оружия США. И он мог знать о деталях, которые не предназначались для советских глаз, тогда его устранение, могло быть актом стратегической профилактики.

Глава 3

Но у Мартинеса была, и своя версия исчезновения Агапова, из гостиницы, и это было его добровольное исчезновение. Ведь после стольких лет, проведённых в расчётах апокалипсиса, и после того, как он математически доказал неминуемую гибель всей цивилизации, поэтому учёный мог просто сломаться. Он был так потрясён масштабом самой катастрофы, которую предсказали его формулы, и он мог принять решение исчезнуть, и совсем не из страха, а из отчаяния, что никто не верит в это, в эти расчёты, и относились к этому скептически.

Может быть Агапов просто хотел оставить всё: науку, страну, семью из-за своего отчаяния, и раствориться в мире, который по его расчётам всё равно уже обречён. Мартинес всё думал и думал над исчезновением, а может это просто его тихо забрали из гостиницы, чтобы организовать несчастный случай, сделать падение потом в ущелье, или какую-то экзотическую внезапную болезнь, а может инсценировать потом нападение или грабёж со смертью учёного, того человека, который первым взглянул в лицо конца света, и попытаться предупредить о нём.

А может, особую угрозу Агапов представлял из-за своих связей, это благодаря его дружбе с американскими климатологами, ведь это был прямой доступ к суперкомпьютерам Ливерморской национальной лаборатории, а это, между прочим, был один из двух центров в США, где разрабатывали ядерное оружие, ведь Антон был единственным советским учёным, видевшим своими глазами все алгоритмы, а может быть и уязвимость американской системы.

Лейтенант понимал, что в разгар холодной войны, этот Агапов становился просто ходячей угрозой, с точки зрения разведки. «А действительно, кто он на самом деле, - подумал Мартинес, - учёный он или шпион? Да и КГБ понимало, что тот знал слишком много, чтобы утечка любой информации была непоправимой».

В посольстве СССР следователя встретили холодно. Атташе по науке, господин Орлов откинулся на спинку кресла:

- Агапов был дисциплинированным сотрудником. А внезапное исчезновение, это безусловно проблема, но мы не располагаем по нему никакой информацией.

- А кто располагает? – Мартинес положил на стол фото Хансена, - этот человек следил за ним, вы его знаете?

Орлов едва заметно напрягся:

- Впервые вижу, но если вы найдёте нашего профессора, сообщите нам немедленно.

Выходя из посольства, лейтенант заметил, как за ним увязался невысокий мужчина в сером костюме. «Слежка, - подумал Мартинес, - значит, я на верном пути.»

Вечером он отправился в район, где жил Агапов. Хозяйка пансиона, сеньора Рамирес, встретила его настороженно.

- Да, он когда-то снимал у нас комнату, такой тихий, вежливый, много по ночам работал.

- Кто к нему приходил?

- Один раз, какой-то испанец. Но они говорили на русском, да ещё одна женщина, такая красивая, молодая, такая «кровь с молоком». Она принесла ему пакет с едой.

- Вы её знали?

- Нет, но она приходила дважды. В первый раз, они смеялись, а во второй, она плакала.

Мартинес почувствовал укол надежды:

- Где я могу её найти?

- Не знаю, но она говорила с акцентом, как будто училась языку.

Вернувшись в свой кабинет, Мартинес вставил флешку в компьютер. На ней, оказалось два файла: «Model Winter. pdf» - основные формулы ядерной зимы: «Clue.txt» - текстовый файл с загадочной строкой: 3,14… и много цифр.

«Число Пи, - пробормотал Мартинес, - чего это значит?» Лопес заглянул через плечо:

- Может шифр? Если взять каждую третью цифру этого длинного числа…

- Или ищем координаты! – лейтенант схватил карту – 3,14 северной широты? Нет, слишком мало, а если разбить на пары?

Он ввёл в навигатор 37, 98 N; 04,75 W. Точка на карте указала на старый маяк у побережья, в 40км от Кордовы.

- Там, - выдохнул Мартинес, - он оставил нам подсказку.

Тут зазвонил телефон, но номер не определился.

- Лейтенант Мартинес, - раздался голос Хансена, - вы слишком близко. Остановитесь!

- Где Агапов? – резко спросил лейтенант.

- Он сделал свой выбор. Формулы- лишь часть правды. Есть проект «Полярная ночь» - секретная программа моделирования последствий войны. Ваш учёный знал слишком много.

- Если с ним что-то случится…

- О, он жив, пока, но каждый шаг сокращает его шансы.

Тут связь прервалась. Мартинес посмотрел на карту. Маяк, число Пи, формула, предрекающая апокалипсис. Всё сходится».

- Лопес, - он встал, надевая куртку, готовь машину. Сейчас поедем к маяку, и позвони в береговую охрану, пусть пришлют подкрепление.

Он взял флешку, положил её в карман, а в голове крутилась интересная мысль: «Агапов хотел, чтобы мы нашли его. Но кто ещё охотится за этими данными и почему? Скорее всего ЦРУ, ведь такая правда советского учёного не нужна американцам, ведь по последним формулам русского, после ядерного конфликта, территория США будет покрыта радиацией, которая в 20 раз будет превышать уровень после Чернобыльской катастрофы, а эти расчёты русского были уже проверены и американскими его коллегами.

Все были просто ошеломлены, скорее всего, за эти знания, Агапов может поплатиться жизнью. Ведь в ядерной войне нет победителей, будут только выжившие, но они сами пожалеют об этом. Так что смысла размахивать ядерной дубиной нет ни у кого.

Машина Мартинесв и Лопеса мчалась вдоль побережья. Море бушевало, и волны с грохотом разбивались о скалы, ветер свистел в ушах. Маяк уже виднелся вдали, такой одинокий силуэт на фоне свинцового неба.

- Береговая охрана на подходе, - сказал Лопес, слушая рацию, - будут через десять минут.

- Не, ждём, - отрезал Мартинес, - они опять могут уйти.

Полицейские припарковались у старой сторожки. Дверь была взломана, а внутри- следы борьбы, опрокинутый стул, разбитая лампа на полу и едва заметные капельки крови. Мартинес осмотрел стены, а вдруг опять повезёт. В углу, почти у самого пола, он увидел, едва заметную отметку, ту же самую стрелку и цифру «3», что видел раньше.

- Здесь, - прошептал он, - где-то здесь.

Лопес поднял голову:

- Люк? Там, вон, на потолке!

Действительно, в деревянной обшивке темнело квадратное отверстие. Мартинес подставил ящик, подтянулся и заглянул туда, внутрь. Чердак был завален каким-то хламом, старые карты, ржавые инструменты, связки газет. Но в углу, за грудой ящиков, лежал аккуратно уложенный и упакованный рюкзак. Лейтенант, забрав его, спрыгнул вниз. Он расстегнул молнию у рюкзака, а там, внутри: блокнот, скорее всего Агапова, с расчётами; карта Испании, с отметками, возле пристани; аудиокассета с надписью: «Для Мартинеса»; конверт с фотографиями, где на одной был Хансен, а на другой, группа военных у подземного бункера; лист бумаги с формулой и припиской: «Модель подтверждена, при N более пятисот, температура упадёт до минус пятьдесят градусов Цельсия за тридцать дней. И это не прогноз, это самый настоящий приговор».

- Он готовился, - пробормотал Мартинес, - оставил подсказки на случай, если его схватят.

Лопес взял аудиокассету: «Включим?» Они нашли старый магнитофон в сторожке. Голос учёного звучал хрипло, торопливо: «Лейтенант Мартинес, если вы это слышите, значит я не смог передать данные лично. Проект «Полярная ночь», не миф, военные моделируют последствия ядерного конфликта, но конечно же скрывают реальные цифры. Они хотят убедить политиков, что «ограниченная война» возможна. «Это- ложь!» Они глупцы! Мои расчёты доказывают, что даже пять процентов арсеналов приведут к ядерной зиме.

Копии данных спрятаны: в библиотеке университета (книга «Физика атмосферы» стр. 148); у женщины, по имени София (адрес- улица Карретас 17), Хансен не враг! Он пытается меня защитить. Найдите его, и обнародуйте формулы! Мир должен знать всю эту правду!» Запись закончилась треском.

- Очень трогательно, - раздался голос от двери.

В проёме стоял Хансен, в руке у него был пистолет, но не направлен на них.

- Вы знали, - понял Мартинес, - вы помогали ему.

- Да, - Хансен опустил оружие, - я бывший сотрудник НИИ в Обнинске. Бежал, когда понял, что данные используют для шантажа. Агапов доверился мне, но нас выследили.

- Где он сейчас? – резко спросил Лопес.

- В безопасности, но не надолго. Те, кто стоит за «Полярной ночью», не остановится.

Мартинес взвесил его слова, в этом была логика:

- Вы хотите, чтобы мы обнародовали расчёты?

- Да, но осторожно, если бросить их в прессу без подготовки, будет паника. Нужно привлечь учёных, ООН…

Тут рация Лопеса зашипела:

- Сержант Лопес, доложите обстановку! – голос диспетчера звучал встревоженно, - только что поступило сообщение, что в университете произошёл пожар, библиотека горит.

Мартинес и Лопес переглянулись:

-Первая копия данных, - выдохнул лейтенант, - они зачищают следы.

- Тогда вторая, - Хансен указал на адрес из записи, - улица Карретас, 17, София должна быть там.

Они вышли из сторожки, ветер усилился, и первые капли дождя упали на лицо Мартинеса. Он посмотрел на маяк, на том уже зажегся свет, пронзая тьму своим лучом.

- Значит так, - он повернулся к своим спутникам.

- Лопес, свяжись с береговой охраной, пусть блокируют район Карретаса. Хансен, вы поедите с нами. Нам нужно успеть до того, как они доберутся до Софии.

Он достал блокнот Агапова, провёл пальцами по формуле.

- Теперь это не просто математические формулы, - тихо сказал он, это наш шанс остановить их.

Машина мчалась по узкой улице Карретас. Дождь усиливался, дворники едва успевали сметать воду с лобового стекла.

- Значит по вашей мысли, Хансен, - Мартинес сжал руль, - военные хотят дискредитировать антивоенные движения, чтобы получить больше финансирования?

- Именно, - кивнул тот с заднего сидения

- Они инсценируют «утечки» данных, яко бы учёные преувеличивают угрозу ядерной зимы. Создадут фальшивые отчёты, где температура упадёт всего на минус пять градусов Цельсия, а не на минус пятьдесят.

- И что дальше?

- Антивоенные атривисты начнут требовать разоружения на основе «завышенных» данных. А военные скажут: «Видите? Они паникуют из-за ерунды. Нам нужно больше оружия для защиты!»

Лопес присвиснул: «Гениально и очень мерзкий обман.» Дом №17 на улице Карретоса оказался заброшенным, дверь висела на одной петле, а внутри были только мусор и графити на стенах. Но на подоконнике лежал конверт с надписью «Для Мартинеса» и записка: «Если хотите увидеть её живой, прекратите расследование. Все формулы – это ложь! Ядерный конфликт не приведёт к апокалипсису. Подпишите заявление для прессы. Место и время сообщим. Комитет».

Мартинес сжал кулаки: «Они играют по- крупному». В кафе, неподалёку, они разработали план: нужно публичное заявление Мартинеса – он согласился выступить, но подменит текст, потом- поддержка учёных, где профессор Мендоса созовёт пресс- конференцию с независимыми экспертами. Ну и доказательства, где Хансен предоставит копии подлинных расчётов Агапова. Конечно же никто не забыл о спасении Софии, тут уже Лопес организует группу захвата у места встречи.

На следующий день, Мартинес стоял у трибуны в мэрии Кордовы. Зал был полон журналистов, фотографов, представителей антивоенных организаций. В первом ряду, сидели двое в строгих костюмах, наблюдающие за каждым движением.

- Господа, я собирался сделать заявление о том, что угроза ядерной зимы преувеличена, но… - он сделал паузу, - я не могу лгать.

В зале зашумели.

- Вот данные, - он поднял папку, - тут расчёты русского учёного доктора Агапова, подтвержденные независимыми экспертами. Вот формула изменения температуры, так при использовании всего лишь пять процентов атомных арсеналов, то температура упадёт до минус пятьдесят градусов Цельсия за месяц, и это не прогноз, это уже научный факт.

Один из мужчин, в костюмах, вскочил:

- Он лжёт! У него фальшивые данные!

- Правда в том, - продолжал Мартинес, не обращая внимания, что некоторые силы хотят дискредитировать тех, кто борется за мир, - они называют нас паникёрами, но именно они и создают угрозу, провоцируя гонку вооружений.

Профессор Мендоса поднялся на сцену:

- Я подтверждаю достоверность этих расчётов. И я призываю научное сообщество объединиться против манипуляций.

Рация Лопеса зашипела:

- Лейтенант, они повезли Софию к старому дому №5, засада готова.

- Начинайте операцию, - тихо сказал Мартинес в микрофон гарнитуры.

Он закончил речь под аплодисменты. Журналисты бросились к нему с вопросами, но он уже шёл к выходу. У дома №5, группа Лопеса блокировала чёрный фургон. Двое охранников сдались без боя. Из задней двери вышла София, совсем бледная, но невредимая.

- Спасибо, - прошептала она Мартинесу, - они хотели, чтобы я подтвердила, будто Агапов сфальсифицировал данные.

- Но вы отказались?

- Конечно, ведь правда важнее страха.

Хансен подошёл к ним:

- Агапов жив, но он скрывается и готов выступить публично. А теперь, когда правда вышла наружу, у нас есть шанс остановить «Полярную ночь».

Вечером, они собрались в кабинете Мартинеса. На столе лежали копии расчётов, фотографии, записи.

- Мы выиграли перывый раунд, - сказал лейтенант, глядя на карту Испании, с отметками военных баз, - но «Комитет» не отступает.

- Зато теперь у нас есть союзники, - улыбнулся Лопес, - профессор Мендоса уже договорился о международной конференции. София развернула лист бумаги:

- А это координаты бункера, где держат Агапова, я запомнила туда дорогу.

Мартинес встал и подошёл к окну. Дождь наконец прекратился, и над Кордовой взошла луна, такая холодная, но необычайно яркая, как истина, которую они только что отстояли.

- Так значит, - он обернулся к команде, - завтра мы идём за ним.

Подготовка к операции по спасению Агапова шла полным ходом. В кабинете Мартинеса, на стене висела карта с отметками, на столе лежали схемы бункера и распечатки спутниковых снимков. София, Лопес и Хансен, обсуждали детали штурма.

- Входим через вентиляционную шахту, - говорил Лопес, водя указкой по схеме, - там охрана минимальная, а уж оттуда, к блоку «С», где по данным Софии держали Агапова.

- Время? – спросил Мартинес, - сверим часы.

- 03:00, самая темнота будет в этот час ночи.

За час до выезда, Мартинесу позвонил аноним:

- Лейтенант, не ходите туда, это ловушка.

- Кто говорит?

- Друг, они знают о вашем плане, кто-то из ваших предупредил их.

Связь прервалась. Мартинес обвёл взглядом команду:

- Утечка информации, кто-то из нас слил данные.

Все переглянулись, и напряжение повисло в воздухе.

- Смотрите сами, - и лейтенант проанализировал ситуацию эту вслух: Лопес- имел доступ ко всем оперативным данным, но был всегда моим другом и напарником. София, вы знали маршрут к бункеру, но всё равно хотели рискнуть жизнью, чтобы помочь учёному. Хансен, вы обладали техническими знаниями для организации штурма, конечно ваше прошлое, это полная загадка. Профессор Мендоса, он обеспечивал научную поддержку и связи с прессой, но тонкости всей операции он не знал. Ну, что ж, проверим господа, ваше алиби. Кто из вас контактировал с кем-то извне за последние два часа?

Лопес нахмурился:

- Я говорил с диспетчером, по рации…

- Только по рации?

- Да, и ещё звонил жене.

София покачала головой:

- А я проверяла снаряжение, сопоставляла карту, ни с кем не общалась.

Хансен молчал:

- Мне звонил старый знакомый, из Осло. Он спрашивал, как дела? Я не сказал ничего конкретного, уж тем более, по операции.

- Номер?

Хансен продиктовал, а Мартинес записал. Лейтенант достал свой ноутбук и открыл журнал звонков. За последние часы было несколько подозрительных соединений: это и звонок Хансена в Осло, длился три минуты сорок семь секунд; исходящий вызов с телефона Лопеса на неизвестный номер в 18:23 (длительность одна минута двенадцать секунд), «так, ну София не совершала звонков».

Глава 4

- Лопес, - Мартинес посмотрел на сержанта, - объясни этот номер.

Тот побледнел и стал, как мел.

- Это брат, он живёт в Севилье. Я его спрашивал, как там дети?

- Проверю.

Хансен нервно сжал кулаки:

- Вы подозреваете меня? Я уже мог бы сбежать ещё вчера, но я ведь здесь.

- И всё же, - Мартинес встал, - кто-то предупредил «Комитет». И у нас с вами нет времени. Мы будем менять план. Вот тогда моя новая стратегия- мы отменяем штурм бункера, а вместо этого- Лопес и София едут туда, к бункеру, не для атаки, а чтобы спровоцировать противника. Хансен и я ждём в засаде, у старого завода, в пятьсот метрах от объекта. Как только «Комитет» покажет свои силы, то мы нанесём удар с тыла. Ну, а профессор Мендоса организует отвлекающую пресс-конференцию и объявит, что Агапов уже найден.

В 02:45 Лопес и София подъехали к бункеру. Едва они вышли из машины, из темноты появились вооружённые люди.

- Стоять, - крикнул один из них, - вы опоздали, учёного уже перевезли.

- Куда? – спросила София.

- Туда, где вы его уж точно не найдёте!

В этот момент, из-за деревьев ударили прожекторы. Группа Мартинеса и Хансена окружила противников. В свете прожекторов казалось, что окружавших очень много, словно началась полицейская операция.

- Бросить оружие! – рявкнул лейтенант.

Перестрелка длилась считанные минуты, и противники сдались. Среди них, был тот самый, незнакомец из Осло, которого Хансен назвал «старым знакомым». Мартинес подошёл к Хансену:

- Вы знали его?

- Да, - тот опустил голову, - это мой брат. Он работает в «Комитете». Я пытался его переубедить, но он шантажировал меня и угрожал моей семье.

- Почему не сказал сразу?

- Боялся, что вы мне, не поверите.

Лопес подошёл с планшетом:

- Лейтенант, я проверил свой звонок. Брат вот подтверждает, что я ему действительно звонил, никаких секретов. София вздохнула с облегчением:

- Значит, предательства не было, а была только слабость и страх.

Пленный незнакомец, под давлением улик заговорил:

- Агапов… его перевезли в подземный госпиталь военной базы Торрехон, под видом «психического срыва».

- Координаты?

- Вот, - он продиктовал адрес, - но там усиленная охрана.

Хансен поднял голову:

- Я помогу, теперь я знаю, что выбор есть, и я выбираю правду.

Рассвет уже застал команду в пути к Торрехону. Дождь давно кончился, а небо прояснилось.

- Мы почти у цели, - сказал Мартинес, глядя на карту, - теперь главное, не допустить новых ошибок.

Лопес кивнул:

- Больше никаких секретов, а только доверие.

София улыбнулась:

- И наука, формулы Агапова, - это ведь не просто математика, это наше оружие против лжи. Хансен достал блокнот, там он тогда скопировал окончательную формулу русского, что оказывается в переменных, в формуле, если N более пятисот, то вероятность вымирания стремится к единице, - тихо сказал он, конечно мир должен это знать, и мы ему это расскажем.

База Террихон располагалась в горной долине, окружённая колючей проволокой, вышками охраны и патрулями. На спутниковых снимках чётко просматривались ангары, казармы и подземные сооружения.

- План такой, - Мартинес разложил схему на капоте машины, - мы будем входить тремя группами. Группа отвлечения (Лопес и двое полицейских) - подходят к главным воротам, имитируют нападение. Основная группа- через дренажный тоннель проникают (Хансен и я, и ещё пятеро полицейских), а он ведёт прямо к подземному госпиталю. Ну и конечно же воздушная поддержка, это наш вертолёт, береговой охраны зависнет над базой, имитируя инспекцию, и это отвлечёт их внимание.

Ровно в 02:30, Лопес с напарниками подъехали к главным воротам на бронированном фургоне.

- Открывайте! – крикнул сержант в мегафон, - Приказ министра обороны! Проверка безопасности!

- У вас нет допуска, - ответил охранник по громкой связи.

- Тогда мы въедем сами!

Фургон рванул вперёд, тараня ворота, тут же раздалась тревога, и завыли сирены, прожекторы замелькали по территории.

Мартинес, Хансен и ещё пятеро полицейских, были уже у дренажного коллектора, такой узкой трубы, диаметром полтора метра.

- Идём гуськом, - приказал лейтенант, - фонари, только с красным фильтром, а оружие держите на готове.

Тоннель оказался забит мусором и водой по колено. Они продвигались медленно, прислушиваясб к эху тревоги наверху. Через сто метров, показалась решётка.

- Заперто, - прошептал Хансен, осматривая замок.

- Взорвём, - сказал один из полицейских, достав компактную зарядную пластину.

- Тихо, - Мартинес остановил его, - смотри.

Рядом с решёткой обнаружен сервисный люк, такой ржавый, но довольно быстро поддавшийся нажиму. Они пролезли в техническое помещение.

Коридоры госпиталя были пусты, весь персонал эвакуировался на верхние этажи. На дверях виднелись таблички: «Изолятор», «Реабилитация», «Психиатрия».

- Здесь, - Хансен указал на последнюю, - Агапова возможно сюда и поместили, под видом психического срыва.

У двери стояли два охранника.

- Отвлекаем? – сказал один из полицейских, кивая на вентиляционную шахту.

- Да, Хансен, ты остаёшься здесь, перережь камеры, остальные со мной, идём тихо.

Они поднялись на этаж выше, нашли выход из шахты. Один полицейский ловко вскарабкался по решётке и открутил болты. Мартинес подхватил его за ноги, и вдвоём они бесшумно сняли панель. Спустившись внутрь, они напали на охранников сзади. Два точных удара и те обмякли без сознания.

Комната была обставлена, как настоящая палата психиатрического отделения: мягкие стены, решётчатое окно, кровать с ремнями. А на ней, бледный и измождённый сидел Агапов.

- Мартинес? – учёный поднял глаза, - вы всё- таки пришли.

- Времени мало, - лейтенант помог ему встать, - идти можешь?

- Да, только, _ Агапов указал на сейф в соседнем помещении, у стены, - там полные данные модели, и доказательства, что «Комитет» фальсифицировал отчёты.

Хансен вскрыл сейф за минуту, и даже никто не удивился, как он это сделал, а тот улыбнулся и сказал: «Я ключ у охранника позаимствовал». Там, внутри, были папки с отчётами и жёсткий диск. На обложке одной из папок значилось: Проект «полярная ночь» - симуляция. Тревога усилилась, уже по коридору бежали солдаты.

- Лопес, Мартинес нажал кнопку рации, - мы у цели, начинаем отход!

- Принял, - отозвался сержант, - вертолёт на позиции.

Группа рванула к дренажному тоннелю, но у выхода их уже ждали.

- Стоять! – крикнул офицер в камуфляже, - бросить оружие, иначе стреляем на поражение!

Выстрелы грянули одновременно и Мартинес толкнул Агапова в тоннель. Двое полицейских прикрыли их огнём, а Хансен бросил дымовую гранату.

- Бежим! Живее! – лейтенант схватил учёного за руку.

Они пробирались по трубе, задыхаясь от дыма, а сзади слышались крики преследователей. У выхода их ждал ДЛопес с полицейскими.

- Вертолёт! – он указал наверх.

Машина зависла над полем, опустив лестницу. Один за другим, вскарабкались наверх. Когда последний, Хансен оказался на борту, пулемётчик открыл огонь, отрезав преследователей. Вертолёт взмыл ввысь, а внизу освещённая прожекторами, оставалась база Торрехон. На борту, Агапов, отдышавшись тихо сказал: «Данные надо опубликовать, не для паники, а для правды».

Мартинес выглянул в иллюминатор, там рассвет уже окрашивал горы в розовый цвет.

- Мы сделали это, - сказал он, - вместе мы – сила!

София достала ноутбук и проговорила: «Я уже связалась с профессором Мендосой. Он готовит пресс-конференцию в Мадриде, и уже через три часа, будет прямая трансляция, прямой эфир.»

Хансен положил руку на плечо Агапова: «Теперь они не смогут скрыть правду. Мир должен знать, что стоит на кону.» Мадрид гудел, пресс-конференция Агапова, Мартинеса и их союзников вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Телеканалы всего мира транслировали кадры с формулой ядерной зимы, расчётами и доказательствами фальсификации «Комитета».

А на следующий день, после публикации данных, акции оборонных компаний рухнули на сорок процентов; в ООН, экстренно созвали заседание Совета Безопасности; антивоенные организации провели митинги в пятидесяти странах, а учёные из пятнадцати университетов, подтвердили расчёты советского учёного Агапова.

В кабинете премьер-министра Испании шло экстренное совещание.

- Это катастрофа, - министр обороны сжимал кулаки и был вне себя, - «Комитет» дискредитирован. Военные расходы под ударом, и всё из-за этого русского, со своими расчётами.

- Но факты неопровержимы, - возразил министр науки, - модель ядерной зимы подтверждена. Мы не можем и дальше финансировать гонку вооружений, не считаясь с рисками.

А через неделю, в Женеве, начались переговоры. Делегации из двенадцати стран собрались за круглым столом. Агапов выступил первым:

- Мои расчёты показывают, что даже ограниченное применение ядерного оружия приведёт к глобальной катастрофе. Сельское хозяйство погибнет, ведь будет минус пятьдесят градусов по Цельсию в течении месяца, выжить сможет менее десяти процентов населения Земли.

Мартинес добавил:

- Проект «Полярная ночь» был не исследованием, а инструментом давления, ведь фальсифицированные отчёты должны были убедить политиков, что война «управляема», а ведь это чистейшая ложь. И уже после этих ударов, которыми обменяются страны друг с другом, уже никого не останется.

Представитель США встал:

- Мы предлагаем – немедленно заморозить текущие уровни ядерного арсенала, потом, создать международную комиссию учёных для проверки всех военных моделей и начать поэтапное сокращение тактического ядерного оружия.

Россия поддержала это предложение:

- Согласны, но с условием, что все страны откроют данные о количестве боеголовок и их дислокации, ведь без этого доверия не будет.

Однако не все были готовы к компромиссу. Группа генералов и лоббистов оборонной промышленности, организовала контркомпанию: и сразу в прессе появились статьи о «предательстве национальных интересов», а в конгрессе США прозвучали обвинения в «сдаче позиций перед лицом угрозы»; и «Комитет», хотя и был расформирован, но продолжал действовать через доверенных лиц. На пресс-конференции, один из сенаторов бросил Мартинесу:

- Это вы разрушили систему сдерживания, что теперь остановит врага, если мы сократим арсеналы?

- Правда, - спокойно ответил лейтенант, - врага остановит понимание, что победителя в такой войне не будет!

Переговоры зашли в тупик, пока не вмешался неожиданный союзник- генеральный секретарь ООН. Он и предложил компромисс: «Надо создать Научный совет по глобальной безопасности» из независимых учёных и передать ему все данные по ядерным программам, для такой же независимой оценки. И уже на основе выводов этого совета, разработать поэтапный план сокращения вооружений.» Агапов поддержал:

- Это наш единственный путь. Наука должна быть вне политики.

Хансен тоже добавил:

- И вне военных бюджетов.

После семидесяти двух часов непрерывных переговоров, делегации согласились заморозить ядерные арсеналы на текущих уровнях на два года. Сформировать международный научный совет. Запретить любые секретные проекты по моделированию ядерных конфликтов без международного контроля.

В аэропорту Мадрида, Мартинес прощался с Агаповым. Учёный летел в Вену, чтобы возглавить рабочую группу научного совета.

- Вы уверены, что это сработает? – спросил лейтенант.

- Не сразу, - улыбнулся Агапов, - будут и саботаж, задержки, попытки обойти правила, но теперь у нас есть главное- правда, и люди, готовые её защитить.

Вот она Вена, зал заседаний Научного совета по глобальной безопасности. Агапов стоял у трибуны, уже не измождённый пленник из больничной палаты, а признанный авторитет, к словам которого прислушивались главы государств. На экране, за его спиной, медленно прокручивалась итоговая модель.

- Эта формула, - говорил он спокойно, но твёрдо, - не приговор, а это предупреждение. И сегодня, мы должны сделать первый шаг, чтобы оно не сбылось.

В зале царила тишина, делегаты из десятков стран смотрели не на часы, не на телефоны, а на экран. Впервые, за десятилетия, политики и учёные говорили на одном языке, а там, на галёрке, в третьем ряду, сидел Мартинес. Он не хотел быть в центре внимания, ему хватило того, что он здесь, рядом с ним. Он не выдержал и прилетел тоже, в Вену, на конференцию. Рядом с ним были: София, Лопес, Хансен, они не были звёздами таких конференций, но без них, этого дня могло бы и не случиться.

Когда Агапов закончил свой доклад, то раздались аплодисменты, такие не вежливые, а искренние, будто люди наконец выдохнули после долгого напряжения.

Мартинес не аплодировал, он просто смотрел на Агапова и видел в его глазах не торжество, а усталость. Русский учёный сделал то, ради чего рисковал жизнью, и он не позволил превратить знание об апокалипсисе в оружие шантажа. Но эта цена оказалась выше, чем кто-либо мог представить.

Через три месяца, после подписания договора, всё начало распадаться по швам. Сначала- мелкие утечки, в закрытой переписке военных атташе, где снова мелькали фразы: вроде «управляемый конфликт» и «ограниченный сценарий». Потом, крупные удары, а три страны тихо, без огласки, увеличили финансирование закрытых исследовательских центров, замаскированных под институты климатологии. А потом, пришло самое горькое.

Однажды утром, Мартинес включил новости и увидел заголовок: «Доктор Агапов скончался от острой сердечной недостаточности. Ему было пятьдесят четыре года». Он замер, не в силах поверить, ему позвонила через минуту София:

- Это не случайность, он работал на износ эти месяцы, он пытался удержать систему, которая не хотела быть удержанной.

Лопес приехал к лейтенанту домой, и молча поставил на стол бутылку недорогого виски, но они не пили, просто оставили её, стоять на столе, как памятник чему-то, что уже нельзя исправить. Хансен прислал письмо: «Он знал, что это ненадолго, он говорил, что пусть хоть один год, но мир будет честнее, чем раньше, и этот год был.»

И ещё, прощальное письмо Агапова было передано Мартинесу через профессора Мендосу. Лист бумаги, исписанный мелким, торопливым почерком: «Лейтенант, если вы читаете это, то значит, я не успел доделать всё, что хотел. Но я успел главное - я не дал спрятать правду. Помните, формулы не умирают, и даже, если меня не станет, то они останутся. Не дайте их забыть. Пусть кто-то другой будет напоминать, что победителей не будет, все умрут в ядерной зиме, и простите, что оставляю эту ношу вам».

Мартинес сложил письмо и убрал его во внутренний карман. Там оно лежало, рядом с блокнотом, где когда-то впервые появились формулы ядерной зимы.

На второй годовщине подписания договора, в Нью-Йорке, собралась новая делегация. Мартинес стоял на трибуне уже, вместо Агапова. Он не был учёным, не был дипломатом, он был тем, кто видел, как всё устроено.

- Мы добились прозрачности, - сказал он, глядя в зал, -но прозрачность, это не гарантия, а это только шанс, и мы его теряем.

Он показал слайды, где рост был секретных бюджетов, новые формулировки в доктринах, где слово «апокалипсис» заменили на «Управляемые последствия».

- Они не отрицают угрозу, - продолжал Мартинес, они, просто пытаются приручить её. И это страшнее, чем если бы они просто лгали.

Зал зашумел, кто-то аплодировал, кто-то кричал, с мест: «Вы нагнетаете! Это паранойя!» Но, в задних рядах сидели молодые учёные, и это были те, кого Агапов успел вдохновить, и они записывали каждое слово.

Спустя пять лет, Мартинес больше не служил в Управлении Национальной безопасности. Он ушёл в отставку, когда понял, что внутри системы его голос становится всё тише. Теперь он преподавал в полицейской академии, но не только криминалистику, он вёл спецкурс: «Этики в делах государственной важности».

Каждую весну, он приезжал в маленький городок под Мадридом, где на скромной плите было выбито имя: «Александр Агапов. Учёный. Человек, который не стал молчать».

Однажды, после лекции, к нему подошла студентка, юная, с горящими глазами:

- Лейтенант, а правда, что вы раскрыли заговор вокруг ядерной зимы?

- Правда, - кивнул он, - и ещё правда то, что заговор не кончается, а он просто меняет свою форму.

Она нахмурилась:

- Значит бороться бесполезно?

- Нет, - тихо ответил Мартинес, - бесполезно, это когда никто не пытается, а пока, есть хотя бы один человек, который помнит формулу и не боится её произнести, то борьба продолжается.

Вечером, он вернулся домой, достал старый блокнот, где на последней странице всё так же чернела формула, а ещё была приписка карандашом: «Пусть «Р» выживших, будет, как можно дальше от нуля». Он провёл пальцем по строке и подумал, что возможно, это и есть его долг теперь, не победить окончательно, а не дать миру забыть, что выживших в ядерной войне не будет.

2026 год