Леди для Сталина

Глава 1. Шифровка из Раздела «Погода»

Нью-Йорк снова хандрил. Небо было затянуто плотной серой ватой, из которой третий день без перерыва сочилась мелкая, нудная морось. Вид из окна моей бруклинской конторы вдохновлял разве что на написание завещания или на четвёртый стакан дешёвого виски ещё до обеда. Я склонялся ко второму варианту, но бутылка предательски опустела ещё вчера. Оставался только кофе – напиток бодрости американского пролетария, имеющий вкус смеси горелых покрышек и отчаяния. То ли дело наш советский цикорий! Или чай грузинский баховый! Даже растворимый кофе, который начали выпускать в Штатах, – и тот был, кажется, терпимее этой бурды из забегаловки внизу. Хотя нет, вру. Гадость редкая.

Работы не было. От слова «совсем». Последний клиент – взволнованный владелец прачечной, подозревавший, что его работник-китаец ворует крахмал – заплатил сущие гроши и оставил после себя лишь стойкий запах дешёвых сигар. Джек Стоун, гроза нью-йоркского дна (как я себя иногда называл в особо меланхоличные минуты), сидел на мели и читал вчерашнюю «Дейли Миррор», пытаясь найти хоть одну заметку без упоминания Гитлера, Муссолини или тревожных новостей из Испании. Тщетно. Мир катился в тартарары с упорством паровоза, идущего под откос. А я сидел здесь, в этом муравейнике лжи и долларов, изображал из себя видавшего виды сыщика и тосковал по… Да какая разница, по чему. Всё равно не поможет.

Я привычно проглядывал газетный раздел с частными объявлениями и прогнозом погоды. Не потому, что меня интересовало, продаст ли миссис Джонс свой почти новый пылесос или когда кончится этот проклятый дождь. А потому, что должен – иногда… очень редко… среди обычных слов про «лёгкий бриз» или «переменную облачность» могли скрываться другие слова. Для меня. Из Центра.

Я лениво скользил взглядом по столбику погоды на завтра. «Нью-Йорк и окрестности. Утром туман, днём морось, к вечеру возможен небольшой… э-э… подъём уровня воды у южной оконечности острова Манхэттен в связи с прибытием специального… буксира „Красный Октябрь“?.. Ветер северный, умеренный».

Я перечитал выделенную курсивом фразу ещё раз. Потом ещё раз. «Подъём уровня воды»? «Специальный буксир»? «Красный Октябрь»?! Да они там в Центре совсем с ума посходили?! Использовать такое название для связи? Это же… это же не просто неосторожность, это идиотизм! Или… или это и есть шифр?

Мозг Максима Волкова мгновенно включился, отбросив апатию Джека Стоуна. Газета была вчерашней. Значит, прогноз на сегодня. Я схватил свой потёртый шифроблокнот – одноразовый, со страницами, которые легко уничтожить после использования. Ключ – последняя строчка прогноза погоды из той же газеты. Простая система, но надёжная, если часто менять ключи и не лениться уничтожать блокноты.

Пять минут напряжённой работы. Карандаш скрипел по бумаге. Буквы прогноза превращались в цифры, цифры – в другие буквы. Рука немного дрожала – от волнения или от дешёвого виски? Впервые за много месяцев – прямое указание, а не общие директивы «собирать информацию» или «наблюдать за настроениями». Значит, что-то важное. Очень важное.

И когда последняя буква встала на своё место, я уставился на расшифрованный текст. И не поверил своим глазам. Перепроверил ключ, перепроверил шифровку. Ошибки не было. Там было написано:

«ВОЛКОВУ. ОБЪЕКТ ‘СТАТУЯ’. ЗАДАЧА: ПОДМЕНА, ЭВАКУАЦИЯ МОСКВА. СРОК: МИНИМАЛЬНЫЙ. МЕТОД: ОПЕРАЦИЯ ‘ГОЛИАФ’. СОДЕЙСТВИЕ ОКАЖУТ СПЕЦГРУППЫ ‘МОРЖИ’ (ПОДВОДНАЯ) И ‘КРОТЫ’ (НАЗЕМНАЯ). СВЯЗНОЙ ‘СВЕТЛАНА’ ПРИБУДЕТ КООРДИНАЦИИ. ОЖИДАЙТЕ СИГНАЛ В ТЕЧЕНИЕ 48 ЧАСОВ. ПОДРОБНОСТИ У СВЯЗНОГО. ЦЕНТР».

Статуя. Подмена. Эвакуация Москва. Я протёр глаза. Потом снова перечитал. Статуя Свободы?! Они хотят, чтобы я украл Статую Свободы?! Ту самую, которая стоит на острове посреди залива?! Медную громадину высотой почти в сто метров?! Они серьёзно?!

Первой реакцией был смех. Нервный, истерический смех. Это была какая-то ошибка. Или дурная шутка. Или проверка на вменяемость. Но нет, шифр был верным, процедура связи соблюдена. Центр действительно приказывал мне организовать похищение и подмену Статуи Свободы. С помощью каких-то «Моржей» и «Кротов». И координатора по имени «Светлана».

«Матерь Божья… – подумал Максим Волков, крестясь. – Кажется, у кого-то в Кремле или на Лубянке окончательно поехала крыша. Или они решили, что после постройки Днепрогэса и Беломорканала нам любое море по колено, включая Гудзонский залив?» Похитить символ Америки! Подменить его копией! И перевезти оригинал в Москву! Куда? На Красную площадь, вместо Лобного места? Или на Ленинские горы, чтобы она факелом указывала путь к светлому будущему? Это же… это же не просто операция, это акт сюрреализма! Достать дефицитную финскую салями к Первомаю в Москве – и то, наверное, было проще, чем осуществить это.

Операция «Голиаф»… Название подходящее. Только кто здесь Давид? Я? С «Кольтом» против американской береговой охраны, полиции и, возможно, армии? «Моржи» и «Кроты»… Звучит как банда из дешёвого комикса. Кто это? Спецназ ГРУ? Диверсанты НКВД? Инженеры из секретного НИИ, придумавшие, как разобрать и собрать статую за одну ночь? Бред. Полный бред.

Но приказ есть приказ. Даже самый безумный. Отказаться? Невозможно. Сообщить о невозможности выполнения? Равносильно признанию в трусости или некомпетентности. Последствия могли быть… печальными. Значит, надо было играть в эту игру. Изображать готовность. Ждать связного «Светлану». Узнать подробности этого бредового плана. И попытаться понять, что за этим стоит на самом деле. Провокация? Дезинформация? Или просто чей-то амбициозный проект по демонстрации возможностей Страны Советов, не имеющий ничего общего с реальностью?

Я встал, подошёл к окну. Морось продолжалась. Внизу, на улице, текла обычная бруклинская жизнь. Люди спешили, машины гудели. И никто из них не подозревал, что в маленькой конторке на третьем этаже только что был отдан приказ украсть их главный символ свободы. Какая ирония.

Я сжёг шифровку и страницу из блокнота в тяжёлой металлической пепельнице. Пепел тщательно растер и смыл в раковину. Следов не должно было остаться.

48 часов на ожидание сигнала от «Светланы». Два дня, чтобы смириться с абсурдностью ситуации и попытаться набросать хоть какой-то план действий. Или хотя бы план того, как выглядеть человеком, у которого есть план.

Я снова налил себе виски. На этот раз не из бутылки – достал из сейфа неприкосновенный запас, маленькую фляжку настоящего шотландского, не бурбонной отравы. Нужно было что-то покрепче, чтобы переварить этот «Голиаф». Украсть Статую Свободы… Да уж, Центр умел ставить задачи. С размахом. Не то что эти американцы с их поисками пропавших кошек и канареек. Хотя… может, у них просто здравого смысла больше?

Глава 2. Тяжёлое Ожидание и Раздумья над Картой Залива

Следующие сорок восемь часов тянулись, как резиновые. Медленно, мучительно, заполненные тягучим ожиданием и попытками осмыслить немыслимое. Я сидел в своей конторе, изображая обычную рутину частного детектива: перебирал старые дела, читал газеты (в разделе погоды больше ничего интересного не было), пил свой отвратительный кофе. Но мысли были далеко. Они кружились вокруг Статуи Свободы, операции «Голиаф», мифических «Моржей» и «Кротов», и, конечно, таинственной «Светланы».

Кто она? Очередная железная леди из Четвёртого управления? Или молодая идеалистка, верящая в осуществимость этого бреда? Или опытный координатор, который сам в ужасе от приказа, но вынужден его выполнять? В любом случае, именно ей предстояло изложить мне детали этого… предприятия. Интересно, она принесёт с собой чертежи подкопа под остров Либерти? Или акваланги для буксировки факела по дну Гудзона? Максим Волков усмехнулся своим мыслям. Юмор – единственное, что спасало от желания немедленно написать рапорт об увольнении по причине острого приступа здравомыслия.

Я достал из ящика стола старую туристическую карту Нью-Йорка и окрестностей. Расстелил её на столе, отодвинув пепельницу и чашку с кофейной гущей. Вот он, залив Аппер-Бей. Остров Либерти – маленькая точка почти в центре. Остров Эллис рядом – бывший иммиграционный пункт, теперь тоже памятник несбывшимся мечтам миллионов. Вокруг – Манхэттен, Бруклин, Нью-Джерси. Оживлённое судоходство – паромы, грузовые баржи, катера береговой охраны, прогулочные яхты богатеев.

И посреди всего этого – она. Статуя. Подарок французов, символ свободы, встречающий корабли с эмигрантами… или с контрабандой, кому как повезёт. Огромная, почти стометровая (вместе с постаментом) медная конструкция на стальном каркасе. Как? Как, чёрт возьми, её можно «подменить» и «эвакуировать»? Незаметно?! Это же не иголка в стоге сена, это сам стог сена размером с многоэтажный дом!

Предположим, у Центра есть гениальные инженеры (в этом я не сомневался, Левша блоху подковал, а наши и не такое могут, если партия прикажет). Предположим, они разработали способ быстро разобрать статую на секции. Допустим, создали точную копию (из чего? Из папье-маше? Фанеры? Чтобы первый же ураган её сдул?). Допустим, эти «Моржи» на подводных лодках (откуда они возьмутся в гавани Нью-Йорка?!) или «Кроты» с супер-буром (привет Жюлю Верну!) смогут обеспечить доставку и вывоз секций. Но как это сделать незаметно?! Остров патрулируется. Гавань контролируется радарами (пусть примитивными, но они есть) и катерами. Вокруг – миллионный город, где всегда найдётся какой-нибудь полуночник с биноклем или репортёр, ищущий сенсацию. Это же чистой воды самоубийство! Операция обречена на провал ещё до начала. Или…

Или её цель совсем не в том, чтобы украсть статую? Максим Волков нахмурился. А что если это сложная игра? Провокация? Попытка подставить американцев? Или дискредитировать кого-то в их верхушке? Или это операция прикрытия для чего-то другого, более важного? Например, пока все силы будут брошены на поиски пропавшей (или подменённой) статуи, провести высадку диверсантов? Или вывезти какого-нибудь ценного агента или технологию? Тогда абсурдность основной задачи становится понятной – это дымовая завеса. Но зачем тогда такая сложная подготовка, «Моржи», «Кроты», копия статуи? Нет, что-то не сходилось.

А может, всё гораздо проще и страшнее? Может, Центр действительно сошёл с ума? Или кто-то там наверху решил таким экзотическим способом продемонстрировать товарищу Сталину свою преданность и возможности? В мире больших начальников и больших амбиций логика часто уступает место абсурду. Вспомнить хотя бы некоторые «великие стройки» или чистки… Возможно, операция «Голиаф» – это просто очередной плод больного воображения какого-нибудь наркома, которому захотелось иметь на даче личный символ Америки? От таких мыслей становилось по-настоящему жутко.

Я снова посмотрел на карту. Остров Либерти. Батарей-парк на южной оконечности Манхэттена. Губернаторский остров с его военными объектами. Статен-Айленд… Как провести здесь масштабную ночную операцию с тяжёлой техникой, кранами (или чем они собирались разбирать статую?), подводными и подземными работами – и остаться незамеченным? Невозможно.

Или… если использовать туман? Природное явление как прикрытие? Густой нью-йоркский туман, который иногда опускается на залив так плотно, что не видно и собственного носа. В такой туман можно провести целую эскадру незамеченной. Но туман не закажешь по расписанию.

А может… подмена будет не физической? Может, речь идёт о какой-то… идеологической диверсии? Подменить не саму статую, а её смысл? Осквернить? Использовать как трибуну для пропаганды? Разместить на ней передатчик? Тоже звучит бредово, но уже чуть менее фантастично, чем физическая кража.

Ладно. Гадать бесполезно. Нужно ждать «Светлану». Она должна всё объяснить. Если, конечно, она сама что-то знает, а не просто передаёт приказы.

Я спрятал карту, допил остывший кофе, снова закурил. Ожидание убивало. Тишина в конторе давила на уши. Я подошёл к окну. Бруклин жил своей жизнью. На углу какой-то мальчишка продавал газеты. Из паба внизу доносился пьяный смех. Напротив, в окне доходного дома, женщина поливала цветы на подоконнике. Обычный день. Никто и не подозревал о том, какие безумные планы вынашиваются за тысячи километров отсюда, и какая роль в них отведена скромному частному детективу Джеку Стоуну.

Вдруг на улице, прямо под моими окнами, остановился автомобиль. Не чёрный «Форд», как тот, что следил за мной, а обычный жёлтый кэб. Из него вышла женщина. Молодая, стройная, в элегантном тёмно-синем плаще и шляпке, чуть надвинутой на глаза. Она расплатилась с водителем, бросила быстрый взгляд на номер дома, потом на окна моей конторы. И уверенно направилась к подъезду.

Сердце ёкнуло. Это она? «Светлана»? Слишком быстро. 48 часов ещё не прошло. Или это просто клиентка? Но что-то в её походке, в том, как она держалась – уверенно, собранно, без тени робости – говорило о том, что она здесь не случайно.

Через минуту в дверь постучали. Не громко, но отчётливо. Условный сигнал? Или просто стук посетителя?

– Войдите, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно, лениво и безучастно. Рука сама легла на «Кольт» под пиджаком. Мало ли кто мог прийти под видом связной.

Дверь открылась. На пороге стояла она. Та самая женщина из кэба. Она сняла шляпку, и свет упал на её лицо. Красивое, строгое, с высокими скулами и серыми глазами, которые смотрели на меня прямо, без кокетства, но с едва заметной искоркой… любопытства? Или насмешки? Светлые волосы были уложены в аккуратную причёску. Она не была похожа ни на железную леди из НКВД, ни на наивную комсомолку. Она была… другой.

– Мистер Стоун? – спросила она. Голос мелодичный, но твёрдый. С лёгким, почти неуловимым акцентом, который я не мог сразу определить. Немецкий? Французский? Или… русский? – Меня зовут… Светлана. Я принесла вам прогноз погоды. Говорят, ожидается шторм. И большой подъём воды у одного известного монумента. Вы готовы к непогоде?

Пароль был произнесён. Это действительно была она. Связная из Центра. По поводу самой безумной операции в моей жизни. Я кивнул.

– Проходите, Светлана. Присаживайтесь. Кофе? Хотя нет, не советую… – начал я по привычке, но она меня перебила.

– Спасибо, мистер Стоун. Но времени на кофе у нас нет. У нас есть дело. Очень большое дело. Операция «Голиаф». И я привезла вам инструкции. И… некоторую необходимую технику. Надеюсь, ваш сейф достаточно вместителен?

Она поставила на пол рядом с собой довольно тяжёлый на вид кожаный саквояж. Техника? Какая техника? Уменьшитель для статуи? Или просто комплект отмычек и рация? Интрига нарастала. Похоже, следующие несколько часов будут очень интересными.

Глава 3. Техника из Саквояжа и План на Грани Фантастики

Она сидела напротив меня – само воплощение элегантности и опасности. Тёмно-синий костюм сидел безупречно, серые глаза изучали меня внимательно, без тени смущения или страха. Кто же ты такая, Светлана? Агент под прикрытием, работающий в высших кругах? Или специалист по особо деликатным операциям, присланный из Москвы специально под это задание? Её лёгкий акцент так и оставался загадкой – он был неуловимым, почти незаметным, словно она долгие годы жила за границей или прошла великолепную языковую подготовку.

– Итак, операция «Голиаф», – начал я, стараясь придать голосу максимум скепсиса, на который был способен Джек Стоун. – Я получил шифровку. И, честно говоря, подумал, что кто-то в Центре перечитал Жюля Верна или перепутал координаты Москвы с Луной. Похитить Статую Свободы? Это… мягко говоря, амбициозно.

Светлана не улыбнулась.

– Центр не ставит невыполнимых задач, товарищ Волков. – Она произнесла мою настоящую фамилию тихо, почти беззвучно, но так, что сомнений не осталось – она знала, кто я. Это повышало её статус и уровень опасности. – Задача сложная, да. Рискованная. Но выполнимая. При наличии точного планирования, необходимых ресурсов и… некоторой технической поддержки.

Она кивнула на саквояж, стоявший у её ног.

– Техническая поддержка? – переспросил я. – Надеюсь, там не портативный кран и не набор для моментальной заморозки Гудзонского залива?

– Почти, – в её глазах мелькнула искорка иронии. – Но всё несколько изящнее. Наши учёные… они не зря едят свой хлеб. Откройте саквояж, мистер Стоун. Но осторожно.

Заинтригованный, я нагнулся и щёлкнул замками на кожаном саквояже. Он оказался неожиданно тяжёлым. Открыв крышку, я увидел… странные вещи. Несколько металлических дисков размером с блюдце, покрытых непонятными символами и с какими-то кристаллами в центре. Несколько цилиндров из тусклого серого металла, похожих на корпуса фонариков, но без ламп. Катушки тонкой проволоки. И небольшой прибор в кожаном футляре, похожий на… сложно сказать, на что. На помесь вольтметра и какого-то медицинского аппарата, с циферблатами, переключателями и двумя электродами на проводах. Ничего похожего на инструменты для демонтажа статуи.

– И… что это? – спросил я, с недоумением глядя на содержимое саквояжа. – Набор юного физика? Или реквизит для фокусника?

– Это, мистер Стоун, – Светлана понизила голос, – прототипы. Результат исследований в области… скажем так, резонансной физики и пространственных искажений. На основе некоторых трофейных разработок… и собственных изысканий профессора Танкаева.

Профессор Танкаев… Имя мне ничего не говорило, но «трофейные разработки» и «пространственные искажения» звучали знакомо и тревожно, напоминая о недавних приключениях с культистами и той машиной на ферме Уилмарта. Неужели наши учёные тоже копали в этом направлении? Или… заполучили что-то подобное?

– Резонансная физика? Пространственные искажения? – переспросил я. – Вы хотите сказать… мы не будем её разбирать? Мы её… что? Телепортируем?!

– Телепортация – слишком грубое слово, мистер Стоун. И пока ненадёжное для объектов такого размера. Нет. План несколько иной. Он основан на принципе… фазового смещения и локальной дематериализации.

Я молча смотрел на неё, ожидая продолжения этого научного (или псевдонаучного?) бреда.

– Эти диски, – она указала на блюдца с кристаллами, – это резонансные излучатели. Если их правильно разместить вокруг объекта и активировать синхронно, они создают поле, которое на короткое время… переводит объект в иное фазовое состояние. Он становится… нематериальным. Проницаемым. Почти невидимым. При этом его структура и масса сохраняются, но он временно перестаёт взаимодействовать с обычной материей.

– Нематериальным? Как призрак? – скептически уточнил я.

– В некотором роде. Достаточно, чтобы его можно было… провести сквозь другие объекты. Или чтобы он просто стал невидимым для наблюдателей и радаров. Эффект длится недолго, несколько минут, максимум полчаса, и требует огромной энергии. Но этого времени должно хватить.

– Хватить на что? Статуя станет невидимой… И что дальше?

– А дальше в дело вступают другие группы. «Моржи» – это специальная подводная лодка, оборудованная мощными электромагнитными захватами. Она подойдёт к острову под водой. Как только статуя войдёт в фазовое смещение, лодка сможет… э-э… взять её на буксир. Точнее, не саму статую, а её энергетический след в этом состоянии. Она сможет провести её под водой, через залив, в открытое море, к точке рандеву с нашим судном.

– А «Кроты»? – я уже ничему не удивлялся.

– «Кроты» – это инженеры и рабочие. Их задача – подготовить площадку для установки копии. Копия уже изготовлена, в разобранном виде она будет доставлена другой подводной лодкой и собрана внутри острова, в специально прорытом тоннеле. Как только оригинал «уйдёт» в фазу, они быстро установят копию на постамент. Она сделана из лёгких сплавов и пластика, но внешне неотличима. Расчёт на то, что подмену заметят не сразу, а когда заметят – будет уже поздно, оригинал будет далеко.

Я слушал её и чувствовал, как мой мозг пытается переварить этот поток фантастических идей. Фазовое смещение, нематериальная статуя, подводная лодка с электромагнитным захватом, копия из пластика… Это было даже безумнее, чем я предполагал. Чистая научная фантастика в стиле Уэллса или Циолковского. Но она говорила об этом совершенно серьёзно. И у неё был саквояж с непонятными приборами.

– Допустим… – я потёр виски. – Допустим, всё это… технически возможно. Хотя я с трудом в это верю. Но как разместить эти диски вокруг статуи незаметно? Как их синхронизировать? Как «Моржи» и «Кроты» проведут свои операции под носом у береговой охраны и гарнизона на Губернаторском острове? Это же…

– В этом и заключается ваша задача, мистер Стоун. Точнее, наша с вами. Мы – координаторы операции на месте. «Моржи» и «Кроты» ждут сигнала. Они профессионалы, они сделают свою часть работы. Нам нужно обеспечить им возможность действовать. Провести рекогносцировку на острове Либерти. Найти оптимальные места для установки дисков-резонаторов. Определить время «Ч». Нейтрализовать или отвлечь охрану. Установить оборудование и активировать его в нужный момент.

– Просто, как дважды два, – хмыкнул я. – Всего-то проникнуть на охраняемый остров, установить неведомые хреновины на Статую Свободы, дождаться подводных лодок и тоннелекопателей, и нажать на кнопку. Шансов на успех – примерно как у снежка в аду.

– Шансы есть, мистер Стоун. Иначе Центр не начинал бы эту операцию. У нас есть поддержка. У нас есть план. И у нас есть вы. Ваша задача – обеспечить проникновение на остров и безопасность установки оборудования. Я займусь технической стороной – активацией и синхронизацией дисков с помощью этого прибора. – Она кивнула на устройство с циферблатами. – Нужна ваша изобретательность, ваше знание города и… ваши методы работы, скажем так.

Она смотрела на меня прямо, испытывающе. Ждала реакции. Максим Волков внутри колебался. Безумие? Да. Риск? Запредельный. Шансы на успех? Минимальные. Но… если эта технология действительно существует? Если Центр смог создать нечто подобное? Это же… это меняет всё! Такие возможности! Какие перспективы для разведки, для обороны, для… наступления! Стоит ли рискнуть ради того, чтобы увидеть это в действии? И доложить? Даже если операция провалится, информация о такой технологии бесценна.

А Джек Стоун… Джеку Стоуну было просто интересно. Такого дела у него ещё не было. И не будет. Украсть Статую Свободы с помощью фазового смещения… Это история, которую можно будет рассказывать внукам. Если доживёшь до внуков.

– Хорошо, Светлана, – сказал я, принимая решение. – Допустим, я в игре. Хотя по-прежнему считаю, что это чистое самоубийство. С чего начнём? С рекогносцировки на Острове Свободы? Когда?

– Сегодня ночью, – ответила она спокойно. – У нас мало времени. Я добуду необходимые пропуска или найду способ проникнуть туда без них. Вы должны быть готовы. Встречаемся в полночь у паромного причала в Бэттери-парке. Будьте там. И… мистер Стоун… постарайтесь не вляпаться в неприятности до полуночи. У нас не будет второго шанса.

Она поднялась, оставив саквояж на полу.

– Изучите оборудование. Инструкция внутри, под подкладкой. Там всё просто, на уровне школьной физики… если вы учились в хорошей советской школе, конечно.

С этими словами она надела шляпку, бросила на меня последний изучающий взгляд и вышла из конторы так же уверенно, как и вошла.

Я остался один. С саквояжем, полным фантастической техники, с безумным планом и с перспективой ночной вылазки на Остров Свободы. Джек Стоун налил себе ещё виски. Похоже, оно ему сегодня понадобится. Очень много виски.

Глава 4. Ночь у Подножия Идола и Резонанс Меди

Ночь была чернильно-чёрной, безлунной, с низкими тучами, готовыми в любой момент снова разразиться дождём. Идеальная погода для тайных операций, как сказали бы в Центре. Или просто очередная паршивая нью-йоркская ночь, как подумал бы Джек Стоун. Я стоял в тени деревьев в Бэттери-парке, глядя на тёмные воды залива, где в отдалении смутно угадывался силуэт Острова Свободы и его знаменитой обитательницы. Статуя была погружена во тьму, лишь слабый огонёк тлел в её факеле (интересно, электрический или газовый? надо будет выяснить). Огромная, молчаливая, она казалась сейчас не символом свободы, а скорее, языческим идолом, стражем этого города, хранящим свои древние или не очень секреты. И нам предстояло потревожить её покой. Безумие.

Ровно в полночь из темноты парка бесшумно возникла фигура. Светлана. Всё в том же элегантном тёмном плаще, но без шляпки. Её светлые волосы были собраны в строгий пучок. В руке – небольшой, но увесистый на вид металлический кейс, очевидно, с той частью оборудования, которой она управляла. Мой саквояж с дисками-резонаторами оттягивал плечо.

– Готовы, мистер Стоун? – спросила она тихо, её серые глаза внимательно изучали меня в темноте. В них не было страха, только холодная решимость. Профессионал. Или фанатик. Или и то, и другое.

– Готов к чему угодно, кроме, пожалуй, встречи с Нептуном лично, если ваша подводная лодка вдруг решит нас протаранить, – пробурчал я. – Как мы туда попадём? Вплавь? Или у «Моржей» есть свободный торпедный аппарат для пассажиров?

– Не усложняйте, – она слегка улыбнулась уголками губ. – Есть более прозаичный способ. Лодка. Обычная моторная лодка. Её доставят наши люди к старому пирсу номер три через десять минут. Без опознавательных знаков. Достаточно быстрая, чтобы проскочить до острова и обратно, пока патрульные катера будут в другой части залива. Маршрут и время рассчитаны.

– Рассчитаны… Надеюсь, вашим расчётчикам не свойственен советский оптимизм, когда дело касается американской береговой охраны? – проворчал я, но возражать не стал. План был рискованный, но хотя бы не включал в себя фазовые скафандры.

Мы молча дошли до старого, полуразрушенного пирса. Через несколько минут из темноты действительно вынырнула небольшая тёмная моторка, без огней. Управлял ею человек в тёмной куртке и кепке, надвинутой на глаза. Лица его я не разглядел. Он молча кивнул нам, и мы быстро спустились в лодку. Мотор завёлся с тихим рокотом, и мы отошли от пирса, направляясь к Острову Свободы.

Ветер был холодным, солёные брызги летели в лицо. Вода казалась чёрной и неприветливой. Огни Манхэттена остались позади, а силуэт статуи вырастал перед нами, становясь всё более монументальным и… давящим. Казалось, сама Леди Свобода неодобрительно взирает на наше дерзкое вторжение. «Что ж, мэм, – мысленно обратился я к ней, – не обессудьте. Приказ Родины. Хотя, скорее всего, это просто дурь начальства. Потерпите немного, скоро поставим вас обратно. Ну, или вашу копию из папье-маше».

На подходе к острову наш рулевой сбросил скорость, умело маневрируя между тенями и выбирая самый тёмный участок берега, подальше от причала и служебных построек. Здесь был небольшой каменистый пляж, скрытый за выступами старых фортификационных сооружений – остатков форта Вуд, на котором и была воздвигнута статуя.

– Прибыли, – тихо сказал рулевой. – У вас полтора часа. Не больше. Потом я буду ждать здесь же. Если не появитесь – ухожу один. Удачи.

Мы выбрались на берег. Лодка тут же бесшумно отчалила и растворилась во мраке. Мы остались одни на острове Свободы. Под пристальным взглядом медной богини.

– Итак, план действий? – спросил я Светлану. – Куда идём? И где ставить эти ваши… блюдца?

– Нам нужно разместить четыре резонатора, – ответила она, открывая мой саквояж и сверяясь с небольшой картой острова, которую достала из кармана. – Три – у основания постамента, с разных сторон. Четвёртый – наверху, в короне. Это создаст оптимальное резонансное поле. Крепления магнитные, установка быстрая. Главное – не шуметь и не попасться охране.

– Охрана… Сколько их тут? И где они?

– По нашим данным, ночью на острове дежурят двое смотрителей. Обходят территорию раз в час. Плюс возможен патруль береговой охраны на катере, но он сейчас должен быть далеко. Основная опасность – смотрители. Нужно их либо обойти, либо… нейтрализовать. Тихо.

– Нейтрализовать? – я посмотрел на неё. – У вас и на это инструкции есть? Или это входит в мою компетенцию «нестандартных методов»?

– Предпочтительно обойти, – она не дрогнула. – Но если возникнет угроза срыва операции… Решение за вами, мистер Стоун. Вы здесь оперативник. Я – техник.

Понятно. Всю грязную работу вешают на меня. Максим Волков вздохнул. Как всегда.

Мы двинулись вдоль берега, прячась в тени старых стен форта, к главному входу в постамент статуи. Территория была погружена в тишину, нарушаемую лишь плеском воды и криками ночных птиц. Дверь в постамент была заперта, но замок оказался на удивление простым – пара движений отмычкой Джека Стоуна, и мы внутри.

Огромное пустое пространство внутри постамента. Лестницы, уходящие вверх, к смотровой площадке и дальше, к самой статуе. Слабый свет дежурных ламп. Гулкое эхо от наших шагов. Мы быстро установили три диска-резонатора в указанных Светланой точках у основания внутренних конструкций. Она ловко закрепила их на металлических балках и соединила тонкими проводами с небольшим передатчиком сигналов.

– Три готовы, – шёпотом доложила она. – Теперь – наверх. В корону.

Подъём по винтовой лестнице внутри каркаса статуи был… впечатляющим. Огромные медные листы, скреплённые заклёпками, стальные балки конструкции Эйфеля… Чувствуешь себя лилипутом внутри гиганта. Или термитом, подтачивающим его изнутри. Стыд и восхищение – странная смесь чувств охватила Максима Волкова. Мы собирались украсть это чудо инженерной мысли… ради чего? Чтобы какой-то начальник в Москве мог потешить своё самолюбие? Бред.

Наконец, мы добрались до смотровой площадки в короне. Маленькие окна выходили на залив и огни ночного Нью-Йорка. Вид был потрясающий. И совершенно не располагающий к диверсиям.

– Четвёртый резонатор – сюда, – Светлана указала на одну из балок под самым сводом короны.

Установка заняла ещё несколько минут. И вот тут нас ждал сюрприз. Когда Светлана закрепляла последний диск, он вдруг… загудел. Тихо, едва слышно, но отчётливо. И кристалл в его центре слабо засветился тем же зеленоватым светом, что и камень с символом «Y» на Таймс-сквер!

– Чёрт! Что это? – прошипела Светлана, пытаясь отключить диск. – Он не должен был активироваться!

Одновременно с этим внизу, у подножия статуи, послышались шаги и голоса. Охрана! Они услышали шум? Или просто делали обход?

– Они здесь! – воскликнул я. – Что с диском? Можешь его выключить?

– Не знаю! Он… он реагирует на что-то! На саму статую? На металл? Или… на что-то ещё?

Гудение усилилось. Зеленоватое свечение стало ярче. И сама статуя… мне показалось, или она слегка завибрировала? Лёгкая дрожь прошла по металлическим конструкциям.

– Светлана, быстро! Отключай его к чёртовой матери, или нас тут всех накроют! И не медной статуей, а кое-чем похуже!

Времени не оставалось. Охрана уже поднималась по лестнице внутри постамента. Мы были заперты в короне Статуи Свободы с непонятно как работающим советским супер-оружием (или супер-хламом?) и перспективой скорой встречи с американским правосудием. Операция «Голиаф», кажется, начинала идти по тому самому месту, о котором я подумал с самого начала.

Глава 5. Вибрации Свободы и Бегство под Прикрытием Легенды

– Не отключается! – Голос Светланы был напряжённым, но паники в нём не было. Она лихорадочно щёлкала переключателями на своём приборе, подключённом к резонатору, но безрезультатно. – Идёт какой-то… обратный резонанс! Сама статуя… она излучает… поле! Слабое, но оно мешает активации… или деактивации! Чёртовы французы! Что они сюда встроили?!

– Меньше вопросов, больше дела! – рявкнул я. Голоса охранников были уже совсем близко, на последнем пролёте лестницы перед короной. – У нас пара секунд! Саквояж! Прибор! Хватай всё и за мной!

– Куда?! – Вниз! Другим путём! Через факел!

Это было безумием. Лезть на смотровую площадку факела, которая давно была закрыта для публики из-за ветхости и опасности? Но это был единственный шанс уйти отсюда незамеченными или хотя бы выиграть время.

Мы рванули к узкой лестнице, ведущей вверх, в руку статуи с факелом. Светлана действовала быстро и чётко – никакой женской растерянности, настоящий боец. Собрала свою аппаратуру, я схватил свой саквояж с оставшимися дисками (гудящий пришлось бросить – не до него было).

Как раз в тот момент, когда мы скрылись на лестнице, ведущей в факел, в корону ворвались двое охранников. Здоровенные ирландцы в форме, с дубинками и фонарями.

– Эй! Кто здесь?! Стоять! – заорали они, увидев брошенный, гудящий и светящийся диск и услышав наши шаги на верхней лестнице.

Мы карабкались вверх по узкой, почти вертикальной лестнице в темноте. Рука статуи была тесной, воздух спёртым. Наконец, мы выбрались на крошечную площадку вокруг факела. Здесь, на высоте почти ста метров над заливом, ветер гудел с удвоенной силой, трепал одежду и норовил сбросить вниз. Огни ночного Нью-Йорка мерцали вдалеке, как россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Вид захватывал дух, но наслаждаться им было некогда.

– Они лезут за нами! – крикнула Светлана, глядя вниз, на лестницу, где уже показался свет фонаря.

Нужно было спускаться. Но как? Прыгать? С такой высоты – верная смерть. Спускаться по внешней стороне руки статуи? Скользко, опасно, заметно.

– Есть верёвка? – спросил я Светлану. Она отрицательно покачала головой. В «комплект поставки», видимо, альпинистское снаряжение не входило. Центр явно рассчитывал на фазовое смещение, а не на скалолазание.

И тут я увидел его. Трос. Толстый стальной трос, который шёл откуда-то изнутри факела вниз, к плечу статуи, и дальше, видимо, к основанию. Часть системы громоотвода? Или какой-то страховочный или технический кабель? Неважно. Главное – он был. И он вёл вниз.

– Держи! – Я проверил трос на прочность. Вроде надёжно. – Обхватывай ногами, руками держись крепче и скользи вниз! Постарайся не сорваться!

– А вы? – Я за тобой! И прикрою, если что! Живо!

Светлана без колебаний ухватилась за трос и начала спуск. Скользила быстро, умело – подготовка чувствовалась. Я проводил её взглядом, затем посмотрел на проём, из которого лезли охранники. Фонарь был уже совсем близко. Нужно было их задержать.

Я достал из кармана одну из припасённых «игрушек» – шарик из фольги. Развернул его – внутри был небольшой заряд магниевой смеси. Зажигалка… Щёлк! Я поджёг фитиль и швырнул шарик вниз, в проём лестницы.

Вспышка! Яркая, ослепительная, как фотовспышка, но во сто крат сильнее. Раздались удивлённые и испуганные крики охранников. Вспышка должна была их ослепить и дезориентировать на несколько драгоценных секунд.

Не дожидаясь результата, я тоже ухватился за трос и начал спуск. Руки обжигало о грубый металл, ветер бил в лицо, высота вызывала головокружение. Но адреналин и опыт делали своё дело. Я скользил вниз, стараясь не смотреть на воду далеко внизу.

Светлана уже достигла «плеча» статуи и теперь перебиралась на основную конструкцию, к винтовой лестнице, по которой мы поднимались. Я последовал за ней. Мы снова оказались внутри каркаса статуи, но гораздо ниже короны. Внизу слышались крики – похоже, охранники оправились от вспышки и теперь вызывали подмогу по рации или просто орали в пустоту.

– Быстро! Вниз! – шепнул я Светлане.

Мы почти бегом спускались по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Звуки погони раздавались и сверху, и снизу – кажется, нас пытались взять в клещи.

Выскочив обратно в постамент, мы рванули к той двери, через которую вошли. Но она уже была заблокирована снаружи! Или кто-то поджидал там.

– Другой выход! – скомандовала Светлана, указывая на неприметную дверь в противоположной стене постамента. – Служебный туннель! Ведёт к старому причалу на другой стороне острова! Оттуда нас должны забрать «Кроты», если что-то пойдёт не по плану!

«Кроты»! Так вот для чего они были нужны! Не только для установки копии, но и для эвакуации! План Центра был не таким уж безумным, как показалось сначала? По крайней мере, в нём были предусмотрены пути отступления.

Мы нырнули в тёмный, узкий туннель. Бежали по нему, спотыкаясь в темноте. Сзади слышались крики и топот погони – они поняли, куда мы делись. Но туннель петлял, и вскоре звуки стали глуше.

Наконец, впереди показался свет – выход к воде. Мы выскочили на небольшой, полуразрушенный причал, скрытый от основной части острова. И там… там нас действительно ждали. Несколько человек в тёмной рабочей одежде, с инструментами… и с автоматами ППШ наготове. «Кроты» оказались не просто инженерами.

Рядом с причалом стояла та самая моторка, на которой мы приплыли. И ещё одна, побольше, с оборудованием.

– Быстро! В лодку! – скомандовал один из «Кротов», увидев нас. – Что случилось? Почему активация сорвалась?

– Резонанс… статуя сама фонит… – бросила на ходу Светлана, запрыгивая в лодку. – Потом объясню! Уходим!

Мы погрузились в лодку. Моторы взревели, и мы рванули прочь от острова, оставляя позади тёмный силуэт Статуи Свободы (которая, кажется, перестала вибрировать) и огни фонарей погони на берегу.

Операция «Голиаф» провалилась. Статуя осталась на месте. Но мы были живы. И у меня был саквояж с тремя неактивированными «резонаторами» и головная боль от новых вопросов. Что за поле излучала статуя? Что французы в неё встроили? И какое отношение всё это имеет к культистам, Ключу и «внешним агентам»?

– Куда теперь? – спросил я Светлану, когда мы мчались по тёмным водам залива.

– На конспиративную квартиру, – ответила она, вытирая брызги с лица. Её глаза блестели в темноте – то ли от адреналина, то ли от злости на провал. – Нужно доложить в Центр. И получить новые инструкции. Это дело… оно оказалось сложнее, чем мы думали. Гораздо сложнее.

Да уж. Сложнее. Максим Волков был с ней полностью согласен. Одно было ясно – спокойной жизни Джеку Стоуну в ближайшее время не светило. История с бронзовой леди была далеко не закончена.

Эпилог. Затишье перед Бурей и Тихий Гул Статуи

Провал операции «Голиаф» не вызвал немедленной грозы из Москвы. Ответ Центра на подробный отчёт Светланы (в котором моя роль в обнаружении «аномального резонанса» статуи и последующей импровизации при отходе была описана сдержанно, но скорее положительно) был лаконичным и выжидательным. «Информацию приняли к сведению. Изучаем феномен ‘Статуя’. Продолжайте работу под прикрытием. О дальнейших шагах будет сообщено дополнительно».

Ни слова об упрёках, ни слова об отстранении. Значит ли это, что они поверили в техническую причину провала? Или поняли, что задача изначально была невыполнима? Или… информация о «резонансе» и самой технологии «фазового смещения» оказалась для них важнее самой статуи? Возможно. Наука в Союзе всегда шла рука об руку с разведкой.

Светлана исчезла так же внезапно, как и появилась. Передала новые шифроблокноты, пару технических безделушек для легенды Джека Стоуна и сухой приказ «ждать указаний». Никаких объяснений про «Моржей», «Кротов» или загадочное оборудование, которое она увезла с собой. Просто исчезла, оставив после себя лёгкий аромат дорогих французских духов и ощущение незавершённости. Профессионал. Или призрак.

Я вернулся в свою контору, к пыльным папкам и паршивому кофе. Саквояж с тремя бесполезными (или бесценными?) резонаторами лежал в сейфе рядом с блокнотом культистов и камнем с Таймс-сквер. Моя коллекция странностей пополнялась.

Газеты написали о «попытке ограбления» или «хулиганской выходке» на Острове Свободы. Пара разбитых окон в короне, повреждённая проводка, но ничего серьёзного. Про гудение, вибрацию статуи или неопознанную технику – ни слова. Полиция провела расследование, никого не нашла, и дело заглохло. Как всегда в этом городе, когда правда слишком неудобна или слишком фантастична.

Я снова достал дневник Илайджи Грея. Записи о «резонансе», о «вибрациях иных сфер», о «Ключе, закрывающем и открывающем Врата»… Теперь они звучали совсем иначе после ночи на Острове Свободы. Что, если статуя – это не просто медная оболочка? Что, если она сама по себе – артефакт? Или часть какого-то древнего механизма? Подарок французов… Или не только французов? Кто на самом деле её создал? И зачем?

Слишком много вопросов. И ни одного ответа. Максим Волков снова оказался один на один с тайной, которая была гораздо глубже и опаснее, чем казалось. Шпионские игры, политические интриги – всё это казалось детским лепетом по сравнению с тем, во что он вляпался. Борьба с фашизмом или защита Родины были понятными целями. А как защититься от «теней», «Древних» или последствий экспериментов безумных учёных (своих или чужих)?

Я подошёл к окну. Морось кончилась, и сквозь тучи даже пробивался бледный луч солнца. Внизу, на улице, всё шло своим чередом. Но я знал – это лишь видимость. Где-то там, в глубине города, в заброшенных церквях, в роскошных пентхаусах, в пыльных архивах или даже в самой земле под ногами скрывалось нечто… иное. И оно ждало своего часа.

А я… я буду ждать его. Джек Стоун, частный детектив. И Максим Волков, разведчик на перекрёстке миров. С «Кольтом» в кармане, бутылкой дешёвого виски на столе и слишком большим количеством вопросов в голове. Потому что в этом городе, как и в моей проклятой работе, никогда не знаешь, что принесёт следующий день. Но этот конкретный безумный план, к счастью или к сожалению, остался лишь ещё одной сумасшедшей историей в пыльных архивах Лубянки и в моей памяти. А вот тени за окном, казалось, никуда не делись. Или мне просто показалось?