Красное знамя для Лешего

Глава 1. Директива из Центра и Аромат Хвои

Есть приказы, которые выполняешь, потому что веришь в цель, в партию, в светлое будущее. Есть приказы, которые выполняешь, потому что невыполнение грозит расстрелом или поездкой в места, откуда не возвращаются даже письма. А есть приказы, которые получаешь, и единственная мысль в голове: «Товарищи в Центре окончательно сошли с ума или просто решили надо мной изощрённо поиздеваться?»

Последняя шифровка, которую я с риском для своей легенды Джека Стоуна и душевного здоровья принял и расшифровал в своей бруклинской конторе, определённо относилась к третьей категории.

Я сидел, тупо уставившись на клочок бумаги с расшифрованным текстом. Несколько раз протёр глаза. Сходил умыться холодной водой. Даже проверил остатки вискаря в бутылке – не подмешал ли мне кто чего-нибудь галлюциногенного? Нет, вроде обычная сивуха. А текст не менялся.

«Объект „ЛЕШИЙ“ (предположительно, гоминид Сасквоч, он же Бигфут). Район – леса северо-запада США (Орегон, округ Вашингтон). ЗАДАЧА: Установить контакт. Изучить социальную структуру (если имеется). Определить степень восприимчивости к идеям марксизма-ленинизма. Провести первичную агитацию (методика – по обстановке, возможно использование наглядных материалов – прим.: будут доставлены отдельно). ЦЕЛЬ: Оценка потенциала использования „ЛЕШЕГО“ в будущих операциях влияния и/или как дестабилизирующего фактора на территории вероятного противника. Особое внимание уделить возможности формирования боевых ячеек (!). Срок – три месяца. Действовать скрытно.»

Я несколько минут просто сидел и смотрел в стену. Сасквочи. Идеи коммунизма. Боевые ячейки. Наглядные материалы… Что они пришлют? Портрет Маркса в рамке из шишек? Или перевод брошюры «Капитал» на язык жестов снежного человека? Максим Волков, герой невидимого фронта, резидент советской разведки, только что разбирался с нацистами, искавшими меч Конана, и оккультистами, игравшими с реальностью, а теперь ему поручают стать политруком для бигфутов! И это в то время, когда мир стоит на пороге войны, когда в Испании льётся кровь, а Германия вот-вот проглотит очередную страну! В Центре точно кто-то перегрелся. Или… или там знают что-то, чего не знаю я? Может, эти сасквочи – не просто легенды лесорубов, а какая-то неизвестная ветвь эволюции? Разумная? Обладающая… способностями? И кто-то в верхах решил, что мировой пролетариат нуждается в таких волосатых союзниках?

Я нервно рассмеялся. Даже идиотизм с мечом для Будённого (меч, кстати, так и лежал в моём шкафу, завёрнутый в парусину, рядом с другим, серебристым, сувениром из коллекции Торна – отличная компания для спящих агентов!) мерк перед этим заданием. Пропаганда среди сасквочей… С тем же успехом можно было пытаться завербовать статую Свободы или крыс в нью-йоркской подземке.

Но приказ есть приказ. Тем более что радиомолчание Центра после того случая с мечом продолжалось, и эта шифровка была первой за долгое время. Проигнорировать её было нельзя. Значит, придётся Джеку Стоуну, циничному частному сыщику, снова менять декорации. Вместо каменных джунглей Бруклина и Манхэттена – настоящие джунгли из ёлок и пихт где-то на краю света. И вместо поисков пропавших мужей или украденных бриллиантов – поиски мифического «лесного человека» с целью преподать ему основы диалектического материализма. Просто праздник какой-то.

Я вздохнул, собрал в продолговатый рюкзак-баул армейского образца свои нехитрые пожитки – пара сменных костюмов (для Джека Стоуна, который теперь должен был изображать писателя или журналиста, интересующегося местным фольклором), мой верный «Кольт», отмычки, фонарь, фляжка с виски (обязательно!) и тот самый злополучный камень со знаком Перекрёстка – он почему-то стал моим талисманом, хотя и напоминал о весьма неприятных событиях. Бумаги Уэллса и дневник Илайджи Грея я надёжно спрятал в тайнике – тащить их с собой в лес было глупо. Тяжёлый меч Конана я тоже решил оставить в шкафу. Пусть ждёт своего часа. Или следующего безумного приказа из Центра. А вот короткий серебряный клинок с Анхом, доставшийся от Торна, после секундного колебания всё же перекочевал на самое дно рюкзака.

Через пару дней поезд уже уносил меня на запад, сквозь бескрайние просторы Америки. Поля, прерии, горы… Страна была огромной, разной, полной контрастов. И где-то там, на тихоокеанском побережье, в густых, вечнозелёных лесах Орегона, меня ждал… объект «ЛЕШИЙ».

Я сошёл на небольшой станции в городке под названием Оук-Ридж (Дубовый Хребет – как оригинально!), затерянном среди гор и лесов. Лесопилка, пара пыльных улиц, салун, магазинчик с товарами первой необходимости и несколько мрачных домов. Воздух был чистым, пах хвоей, влажной землёй и дымом из печных труб. Место глухое, отрезанное от мира. Идеально для того, чтобы спрятаться. Или для того, чтобы здесь водились… странные вещи.

Я снял комнату над салуном – обстановка была немногим лучше моей бруклинской конторы, но хотя бы вид из окна был на горы, а не на стену. Представился писателем Джеком Стоуном, собирающим материал для книги о лесных легендах и жизни лесорубов. Легенда была так себе, но для местных пьянчуг и немногословных здоровяков с топорами сошло.

Первые пару дней я потратил на сбор информации. Околачивался в салуне, слушал байки лесорубов, расспрашивал стариков. Да, легенды о «волосатом человеке гор» здесь ходили. Его называли по-разному – сасквоч, бигфут, лесной дьявол… Описывали как огромное, покрытое шерстью существо, передвигающееся на двух ногах, обладающее невероятной силой и издающее жуткие крики по ночам. Некоторые верили в него свято, другие смеялись, третьи – пугливо крестились и советовали не совать нос в лесные дела. Были и рассказы о пропавших людях, о странных следах, о сломанных деревьях… Обычный фольклор для таких глухих мест? Или дым без огня не бывает? Максим Волков относился к этому скептически, но после всего пережитого был готов допустить любую чертовщину. Главное – выполнить приказ, пусть и абсурдный.

Я наметил пару маршрутов в лес, в те районы, где чаще всего «видели» сасквоча или находили странные следы. Закупил карту местности, компас, тёплую одежду, кое-какую провизию. Джек Стоун, писатель-любитель природы, готовился к походу. А Максим Волков готовился к встрече с неизвестным, держа «Кольт» под курткой и надеясь, что его партийный билет не придётся предъявлять медведю гризли.

И вот, одним сырым, туманным утром, я отправился в свой первый поход. Лес встретил меня тишиной, запахом хвои и прелых листьев. Огромные деревья смыкались над головой, создавая сумрачный зелёный туннель. Я шёл по едва заметной тропе, внимательно осматриваясь – искал не только следы «объекта ЛЕШИЙ», но и следы возможных неприятностей. Здесь легко было заблудиться, сломать ногу или нарваться на дикого зверя. Или на что похуже.

Пройдя пару миль, я вышел на небольшую поляну у ручья. Тишина была почти абсолютной, только журчание воды да редкий крик птицы. Я присел на поваленное дерево, чтобы перевести дух и свериться с картой. И тут услышал. Хруст ветки. Недалеко, в зарослях на другой стороне ручья. Я замер, рука потянулась к «Кольту». Зверь? Или?..

Из кустов вышел человек. Но какой! Я сразу узнал его, хоть и не видел почти год. Та же мощная, почти квадратная фигура, то же мрачное, небритое лицо, те же холодные голубые глаза. И та же шляпа, надвинутая на лоб. Детектив Стив Харрисон. Здесь. В этой глуши.

Он тоже меня увидел. И тоже замер, его рука дёрнулась под расстёгнутый плащ. Секунду мы смотрели друг на друга через ручей, два призрака из прошлой, городской жизни, неожиданно столкнувшиеся в диком лесу.

– Стоун? – прорычал он наконец, в его голосе было больше удивления, чем радости. – Какого дьявола ты здесь делаешь?! Снова ищешь своего очередного приятеля, который тебе должен пару баксов?

– Харрисон, – кивнул я, медленно поднимаясь. – Мир тесен, коп. Особенно когда в нём так много дерьма, которое приходится разгребать. Решил сменить обстановку, подышать свежим воздухом, поискать вдохновение для новой… статьи. А ты? Тоже увлёкся красотами орегонской природы? Или здесь тоже трупы на деревьях находят?

Он помрачнел ещё больше, если это вообще было возможно.

– Почти угадал, Стоун. Трупы. Три штуки за последние две недели. Изуродованные так, что смотреть страшно. Местный шериф думает, что это медведь-шатун. Но я так не думаю. Почерк… он мне знаком. Что-то большое. Очень злое. И не совсем… животное. А теперь я встречаю здесь тебя. Снова. Совпадение? Я в них не верю.

Ну вот. Я же говорил. Куда бы я ни сунулся, выполняя идиотские приказы Центра, там обязательно оказывался либо Харрисон, либо какая-нибудь нечисть. А чаще – и то, и другое. Похоже, наше с ним «свидание в „Гиблом углу“» было только началом. И мой поход за коммунистическим сасквочем только что стал гораздо интереснее. И опаснее.

Глава 2. Байки Лесорубов и Запах Крови

– Не верю в совпадения, Стоун, – повторил Харрисон, его холодные голубые глаза буравили меня сквозь пелену тумана, словно пытаясь прожечь дыру в моей хлипкой легенде. – Слишком уж часто ты оказываешься там, где пахнет неприятностями. И не просто пьяной дракой или ограблением, а чем-то… другим. Что ты ищешь на самом деле?

Он не двинулся с места, стоя на том берегу ручья, как вкопанный истукан, но я чувствовал исходящую от него угрозу. Этот коп был как цепной пёс – если учуял что-то неладное, вцепится и не отпустит. Приходилось импровизировать, балансируя на грани между легендой Джека Стоуна и той опасной правдой, которая окружала нас.

– Ищу историю, Харрисон, – я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более расслабленно, хоть пальцы и стискали рукоять «Кольта» в кармане. – Говорят, в этих лесах водятся странные существа. Местные байки про сасквоча, снежного человека… Материал для бульварного журнальчика или даже для целой книги. Народ такое любит – дикая природа, тайны, монстры… Хорошо продаётся. А я как раз на мели.

– Сасквоч? – Харрисон недоверчиво хмыкнул, но не сводил с меня глаз. – Тоже мне, сказки для туристов. Я думал, ты по более серьёзным делам, Стоун.

– За серьёзные дела не всегда хорошо платят, коп. А легенды… в них иногда бывает доля правды. Особенно в таких глухих местах. – Я решил рискнуть и перейти в наступление. – Ты сказал, трупы… изуродованные? Как именно? Может, это как раз связано с местными «лесными дьяволами»? Разве медведь может так?..

Он помрачнел ещё сильнее. Видно было, что тема для него болезненная. И что мои слова попали в точку.

– Медведь? Нет… Не похоже. Если только это не медведь размером с грузовик и с когтями, как бритвы. – Он помолчал, глядя куда-то в гущу леса, словно ожидая увидеть там что-то. – Следы… огромные. Нечеловеческие. И тела… они не просто разорваны. Они… выпотрошены. И некоторые кости сломаны так, будто их сжали в тисках невероятной силы. Никаких следов пуль или ножа. Чистая, животная, но при этом какая-то… осмысленная ярость. И ещё… кое-что странное нашли рядом с последним трупом. Какой-то… символ. Нацарапанный на дереве. Кривой, грубый, но явно не случайная царапина.

Символ? Максим Волков мгновенно насторожился. Опять символы? Как в деле Блэквуда, как у культистов, как у Грея… Неужели и сюда дотянулись их щупальца?

– Символ? – переспросил Джек Стоун с неподдельным любопытством. – А что за символ? Может, местные индейцы? Или какие-нибудь сектанты здесь собираются?

– Похож… чёрт его знает, на что он похож, – Харрисон потёр лоб. – На какую-то кривую звезду? Или… коготь? Местный шериф отмахнулся, мол, хулиганы или просто царапина. Но я видел подобное… в других делах. Тоже не самых приятных.

Он снова впился в меня взглядом.

– А ты, Стоун? Собирая свои «легенды», не натыкался на упоминания о странных символах? Или о людях, которые их рисуют?

Я покачал головой.

– Пока нет. Только общие байки про «волосатого человека». Огромного, сильного… может, это он и оставляет такие следы? И трупы?

Харрисон усмехнулся безрадостно.

– Сасквоч-потрошитель со склонностью к рисованию символов? Звучит как сюжет для твоей книжки, Стоун. Только вот люди гибнут по-настоящему. И если ты здесь действительно ради баек, а не чего-то другого… мой тебе совет: убирайся отсюда. Пока сам не стал очередной легендой для туристов или наглядным пособием для местного патологоанатома. Этот лес… он не любит чужаков. И то, что здесь завелось, – оно тоже их не любит.

– Спасибо за заботу, коп, – я слегка улыбнулся. – Но у меня работа. Пока не соберу материал, не уеду. Но обещаю – буду осторожен и постараюсь не путаться у тебя под ногами. Если, конечно, ты не против поделиться информацией, когда что-нибудь нароешь про своего «не совсем медведя»? Это может добавить остроты моему сюжету.

– Делиться информацией с частниками – не моя работа, – отрезал он. – Моя работа – найти ублюдка, который рвёт людей на части, и остановить его. Кем бы или чем бы он ни был. А ты… просто не лезь не в своё дело. И если увидишь что-то странное – действительно странное, а не белку в дупле – дай знать шерифу. Или мне. И не пытайся изображать из себя героя. Герои в таких историях долго не живут.

Он кивнул мне, коротко, по-военному, развернулся и пошёл вдоль ручья, вверх по течению, не оглядываясь. Его мощная фигура быстро скрылась за деревьями и пеленой тумана.

Я остался один на поляне. Встреча была короткой, напряжённой, но… информативной. Значит, здесь действительно происходят странные и жестокие убийства. Огромная сила. Нечеловеческие следы. Символ. И Харрисон, который явно подозревает нечто большее, чем просто дикого зверя или маньяка. Неужели это и есть работа «объекта ЛЕШИЙ»? Дикий сасквоч-убийца? Или… это что-то другое? Тварь, подобная тем, с которыми я уже сталкивался? А сасквоч – это просто легенда, прикрытие? Или сам сасквоч не такой уж и безобидный «снежный человек», как его иногда изображают?

И приказ Центра… Проводить агитацию среди существа, которое рвёт людей на части и рисует на деревьях зловещие символы? Задача становилась не просто абсурдной, а самоубийственной. Максим Волков почувствовал себя пешкой в очень опасной и совершенно непонятной игре.

Нужно было продолжать поиски. Но теперь – с удвоенной осторожностью. Искать не только следы мифического «Лешего», но и объяснение этим убийствам. И символ… нужно было попытаться выяснить, что он означает. Может, в этом ключ ко всему?

Я посмотрел в ту сторону, куда ушёл Харрисон.

Глава 3. Отпечатки на Грязи и Зов из Чащи

Я проводил взглядом Харрисона, пока его фигура не растворилась в тумане и зелени. Мрачный тип. Неудобный. Но, кажется, не дурак. И его предупреждение про опасность стоило принять всерьёз. Здесь творилось что-то очень нехорошее, и сасквоч – если он вообще существовал – мог быть как причиной, так и следствием, или просто случайным зрителем в этой кровавой пьесе.

Джек Стоун решил пойти по следам Харрисона. Я аккуратно перешёл ручей по скользким камням и двинулся вперёд, стараясь не упускать из виду свежие отпечатки тяжёлых армейских ботинок Харрисона на влажной почве и примятую им траву.

Лес становился гуще, темнее. Под ногами чавкала влажная земля, усыпанная слоем прелой хвои. Деревья-великаны – пихты, секвойи, кедры – стояли так плотно, что почти не пропускали дневной свет. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь моим собственным дыханием да изредка – шорохом какой-то мелкой живности в подлеске. Идеальное место, чтобы затеряться. Или чтобы спрятать что-то… или кого-то.

Я шёл медленно, внимательно осматриваясь. Искал следы. Не обязательно отпечатки огромных босых ног, о которых твердили легенды. Любые следы – сломанные ветки, примятая трава, остатки костра, что угодно, что указывало бы на недавнее присутствие чего-то… необычного.

Через полчаса пути я наткнулся на них. На влажной грязи у корней огромного дерева – отпечатки. Большие. Очень большие. Гораздо больше следа обычного человека. Но… не совсем такие, как описывали легенды. Форма была странной – не пять пальцев, а… три? И следы когтей. Длинных, острых когтей. Не похоже на медведя. И уж точно не на человека. След был свежим – края ещё не оплыли, вода не успела его заполнить. Значит, существо прошло здесь недавно. И оно было огромным.

Максим Волков похолодел. «Леший»? Но почему следы такие странные? Не трёхпалые ли чудовища фигурировали в некоторых мифах индейцев этого региона? Или… это было что-то другое? Тот самый «не совсем медведь», о котором говорил Харрисон? То, что рвало людей на части?

Я присел на корточки, внимательно изучая следы. Один отпечаток был особенно чётким. Глубокий, продавивший грязь на несколько дюймов. Я достал из кармана складную линейку (привычка старого разведчика – всегда иметь под рукой инструмент для измерений) и приложил к следу. Длина – почти восемнадцать дюймов! Ширина – около десяти. Размер ноги как у доисторического ящера. А глубина следа говорила о весе – существо было очень тяжёлым. Но шаг… Я нашёл ещё несколько следов, идущих цепочкой. Шаг был широким, уверенным. И… двуногим? Да, следы шли парой, как у человека или… обезьяны? Гигантской обезьяны с тремя когтями на лапах?

Картина вырисовывалась жуткая. Я быстро зарисовал след в своём блокноте – Максим Волков фиксировал всё необычное. Это могло пригодиться для отчёта в Центр. Хотя как объяснять товарищам трёхпалые следы размером с тарелку – я пока не представлял. Может, просто напишу «крупное неизвестное млекопитающее»? Звучит солиднее, чем «по следам Кинг-Конга».

Следы вели дальше в чащу, в том же направлении, куда шёл и я. Решил пойти по ним. Осторожно, не теряя бдительности. Это было уже не просто собирание фольклора. Это было преследование. Реальное и смертельно опасное. Я достал «Кольт» из кармана и снял с предохранителя. Лес перестал быть просто лесом. Он стал охотничьими угодьями. И я не был уверен, кто здесь охотник, а кто – дичь.

Я шёл по следу минут двадцать. Он вёл меня всё глубже в лес, по склону небольшого холма, заросшего густым кустарником и папоротниками. Тишина стала ещё более плотной, гнетущей. Даже птицы замолчали. И тут я снова услышал.

Крик. Пронзительный, полный ужаса и боли человеческий крик. Он раздался не очень далеко – может, в полумиле впереди, за холмом. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, сменившись каким-то булькающим, хрипящим звуком, а потом – снова тишиной.

Сердце ушло в пятки. Что это? Новое нападение? Та тварь, что оставила следы, настигла свою жертву? Или это что-то другое? Ловушка?

Джек Стоун, возможно, повернул бы назад. Дело становилось слишком грязным и опасным, не стоящим никакого гонорара (тем более что гонорара за поиски коммунистического сасквоча не предполагалось, только светлое будущее для волосатых товарищей). Но Максим Волков не мог. Там мог быть человек в беде. Или там могли быть ответы. А может – и мой «объект Леший», как раз занимающийся «дестабилизацией вероятного противника» весьма радикальными методами.

Я бросился вперёд, на звук крика, стараясь двигаться как можно быстрее и тише сквозь заросли. Адреналин ударил в кровь. «Кольт» был наготове. Я взбежал на вершину холма, продираясь сквозь колючие кусты, и замер, глядя вниз.

Там, в небольшой лощине у подножия холма, я увидел его. И это был не сасквоч.

На земле, рядом с изуродованным, почти неузнаваемым трупом человека в одежде лесоруба, стоял он. Стив Харрисон. Он стоял спиной ко мне, глядя на тело, его широкие плечи были напряжены. В руке он держал дымящийся пистолет. А чуть поодаль, прислонившись к дереву и тяжело дыша, стояло… то самое существо.

Огромное, под три метра ростом, покрытое густой тёмно-бурой шерстью. Широкоплечее, с длинными мощными руками, заканчивающимися… да, теми самыми трёхпалыми лапами с огромными когтями. Голова большая, сидела прямо на плечах, черты лица грубые, почти обезьяньи, но глаза… в них горел не животный, а какой-то злобный, почти человеческий разум. Оно было ранено – на боку виднелось тёмное пятно крови, и оно тяжело опиралось на ствол дерева. Это был сасквоч? Легендарный «Леший»? Но он выглядел не как мирный обитатель лесов, а как демон из ночных кошмаров. И он только что… убил человека? Или Харрисон застал его уже над трупом? А выстрелы… Харрисон стрелял в него?

Харрисон медленно повернулся, видимо, услышав мой шум или просто почувствовав присутствие. Он увидел меня, его лицо исказилось от ярости.

– Стоун! Какого чёрта ты здесь?! Я же сказал тебе…

Но договорить он не успел. Потому что существо у дерева издало низкий, гортанный рык, от которого задрожала земля, и бросилось. Не на меня. А на Харрисона. С невероятной скоростью и силой, несмотря на ранение.

Харрисон успел выстрелить ещё раз, но тварь, похоже, не заметила попадания. Она снесла его с ног одним ударом своей огромной лапы, и они покатились по земле в яростной схватке. Пистолет Харрисона отлетел в сторону. Когти твари заскрежетали по его плащу, шерсть встала дыбом, клыкастая пасть клацнула в дюйме от его лица.

Теперь выбор был за мной. Вмешаться и помочь копу, который только что собирался послать меня ко всем чертям? Или воспользоваться моментом и попытаться… что? Установить контакт с «объектом Леший»? Прочитать ему лекцию о пролетарской солидарности, пока он пытается вырвать Харрисону горло?

Абсурд ситуации зашкаливал. Но решение пришло само. Я не мог просто стоять и смотреть. Максим Волков своих (пусть и временных, и вынужденных) союзников не бросал.

Я вскинул «Кольт» и прицелился. Стрелять в такую мешанину тел было рискованно. Но нужно было что-то делать.

– Эй, горилла! А ну, отвали от него! – крикнул я, пытаясь отвлечь внимание твари.

Глава 4. Танец с Лешим

Крик мой не произвёл на огромную волосатую тварь никакого впечатления. Она продолжала яростно теснить Харрисона, пытаясь добраться до его горла своими огромными когтистыми лапами. Коп отбивался отчаянно, его кулаки гулко стучали по покрытому густой шерстью телу монстра, но казалось, что он бьёт по каменной стене. Харрисон был силён, но против такой массы и первобытной ярости его шансы таяли с каждой секундой.

Я осторожно подошёл ближе, пытаясь выбрать момент для выстрела. Целиться нужно было наверняка – в голову или в сердце, если оно у этой твари там, где положено. Но они катались по земле, сплетясь в один клубок, и попасть в монстра, не задев Харрисона, было почти невозможно. К тому же, судя по тому, как тварь проигнорировала предыдущие выстрелы копа, мой «Кольт» .45 калибра тоже мог оказаться для неё не более чем укусом комара.

«Нужна идея получше, Волков, – пронеслось в голове Максима. – Иначе придётся отправлять в Центр шифровку о том, что объект „ЛЕШИЙ“ проявил классовую несознательность, и агент Волков трагически погиб при попытке провести агитацию».

Я огляделся по сторонам. Лес. Деревья. Камни. Ручей неподалёку. Ничего, что можно было бы использовать как оружие помощнее. Труп лесоруба… тоже не вариант. И тут мой взгляд снова упал на раненое существо. На его боку, где Харрисон попал в него, шерсть была пропитана тёмной, почти чёрной кровью. Значит, оно всё-таки уязвимо. И оно истекает кровью. Если бы удалось нанести ещё одну рану… или несколько…

Идея пришла внезапно, безумная, как и всё это задание. Если пули его не берут, может, сработает что-то другое? Огонь? Вряд ли я успею развести костёр. Хорошо, что перед выходом из Оук-Риджа я догадался соорудить парочку «коктейлей Молотова» — благо раздобыть керосин и пустые бутылки из-под виски в посёлке лесорубов не составило особого труда. Две бутылки с горючей смесью и тряпичными фитилями теперь лежали в моём рюкзаке. Оружие пролетариата против лесного монстра. Звучит почти по-марксистски!

– Харрисон! Держись! Попробуй откатиться к ручью! – крикнул я, бросаясь к своему рюкзаку, который оставил у поваленного дерева, когда услышал крик.

Харрисон, кажется, понял мой замысел. Или просто инстинктивно пытался уйти от зубов и когтей. Он извернулся, ударил монстра ногой в живот (тот взревел, но хватку не ослабил) и сумел откатиться на пару ярдов в сторону ручья, увлекая тварь за собой.

Я лихорадочно вытащил из рюкзака одну из бутылок. Зажигалка… чёрт, где зажигалка… Есть! Тряпичный фитиль вспыхнул ярким пламенем.

– Эй, урод волосатый! Лови подарок! – заорал я и что есть силы швырнул бутылку в сторону дерущихся.

Расчёт был на то, чтобы попасть не в них самих, а рядом, на землю, чтобы огонь хотя бы напугал тварь, заставил отступить. Бутылка разбилась о камень в паре футов от них, горючая смесь плеснула во все стороны, вспыхнув жарким пламенем. Мох и сухая трава мгновенно загорелись.

Реакция монстра была не той, на которую я рассчитывал. Он не испугался. Он взревел. Но не от боли, а от ярости. И в этом рёве было что-то… осмысленное. Он отпустил Харрисона, который тут же откатился ещё дальше, к самой воде, и повернулся ко мне. Его глаза, до этого горевшие слепой злобой, теперь смотрели на меня с… узнаванием? Нет, не с узнаванием. С ненавистью. Сфокусированной, разумной ненавистью. И он поднял лапу… нет, руку… и указал на меня пальцем с огромным когтем. А потом… заговорил.

Голос был низким, рокочущим, как камнепад, слова – искажёнными, будто язык и гортань существа не были приспособлены для человеческой речи. Но я разобрал их.

– Ты… огонь… принёс… Нельзя! Хозяин… будет… зол! Ты… умрёшь!

Хозяин? Какой ещё, к дьяволу, хозяин?! У этого чудовища есть хозяин? Тот самый, что заставил его убивать и оставлять символы? Или это издержки моего переутомления и я просто слышу то, что хочу услышать?

Но времени на раздумья не было. Тварь, забыв про Харрисона, двинулась на меня. Огромная, дымящаяся от жара пламени (шерсть, видимо, не очень хорошо горит, но явно подпалилась), она надвигалась, как оживший кошмар.

Харрисон, придя в себя, нащупал свой пистолет, валявшийся неподалёку, и открыл огонь по спине монстра. Тот снова взревел, но не обернулся. Вся его ярость была теперь направлена на меня. На того, кто принёс «огонь».

Я выхватил вторую бутылку, чиркнул зажигалкой. На этот раз я целился не рядом, а прямо в него. Бросил. Бутылка угодила монстру в грудь, разбилась, горючая смесь разлилась по шерсти, вспыхивая ярче. Теперь он горел. Рёв стал оглушительным, полным боли и ненависти. Но он не останавливался! Он шёл на меня, горящий, как факел из преисподней!

– Стреляй ему в голову, коп! – крикнул я Харрисону, отступая и пытаясь перезарядить свой «Кольт». Но поздно.

Горящая туша налетела на меня. Я успел выстрелить пару раз почти в упор, кажется, попал в грудь, но это его не остановило. Удар когтистой лапы отбросил меня на несколько метров, «Кольт» вылетел из руки. Я ударился спиной о дерево, перед глазами поплыли круги. Последнее, что я видел, – это горящая, искажённая от боли и ярости морда монстра, наклоняющаяся надо мной, и огромная, когтистая лапа, занесённая для смертельного удара…

…и вспышку белого света. И знакомый, чистый, высокий резонирующий звук.

Глава 5. Серебряное Эхо и Неожиданный Союзник

Сознание угасало. Боль от удара о дерево, жар от горящей твари, нависшей надо мной, предсмертный рёв монстра – всё сливалось в один кошмарный водоворот. Огромная когтистая лапа опускалась, готовая размозжить мне череп… Конец. Проваленное задание. Бесславная смерть в глухом лесу Орегона в объятиях горящего бигфута-коммуноборца…

И тут – вспышка. Ослепительный белый свет, ударивший из… ниоткуда? Или… не совсем. Краем угасающего сознания я успел заметить источник. Не небо. А мой рюкзак. Тот самый, что лежал неподалёку, отброшенный в сторону во время схватки. Белый свет бил прямо из него. И высокий, чистый, резонирующий звук – тот самый, что издавал серебряный меч при уничтожении Стража в хранилище Торна – резанул по ушам, перекрывая рёв монстра.

Серебряный меч! Я же взял его из шкафа и сунул в рюкзак вместе с прочим снаряжением! Идиот! Как я забыл про него?! И теперь он… активировался? Сам? Как?

Реакция «Лешего» на белый свет и звук была мгновенной и ещё более жуткой, чем на огонь. Он закричал – пронзительно, нечеловечески, его рёв превратился в визг агонии. Он отшатнулся от меня, зажимая лапами глаза (или то место, где они должны были быть на его горящей морде), и начал корчиться, будто его прожигало изнутри невидимым огнём. Шерсть на нём вспыхнула ещё ярче от белого света, а потом… начала осыпаться пеплом. Тварь таяла, растворялась, как тот Страж в хранилище Торна. Белый свет безжалостно пожирал её плоть, её ярость, само её существование.

Вспышка длилась всего несколько секунд. Потом свет погас, звук оборвался. И там, где только что стоял трёхметровый горящий монстр, осталась лишь куча дымящегося пепла, несколько обгоревших костей и отвратительный запах палёной шерсти и… чего-то ещё. Тварь исчезла. Уничтожена. Снова.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающего мха и моим собственным хриплым дыханием. Я лежал у дерева, пытаясь прийти в себя, осознать произошедшее. Серебряный меч спас мне жизнь. Сам. Без моего участия. Он среагировал на угрозу? На близость твари? Или на что-то ещё? Этот артефакт был ещё загадочнее и опаснее, чем я думал.

– Стоун! Ты жив?! – Голос Харрисона вернул меня в реальность. Коп ковылял ко мне от ручья, прижимая руку к боку – видимо, тварь всё же успела его зацепить когтями. Лицо его было бледным, но глаза горели лихорадочным блеском – смесью шока, облегчения и крайнего изумления. – Что… что это было, чёрт возьми?! Сначала фейерверк от твоего рюкзака, потом этот свет и звук… А потом эта тварь просто… испарилась! Что у тебя там?! Оружие Теслы?!

Я с трудом сел, морщась от боли в спине и голове. Посмотрел на рюкзак. Он лежал на боку, из него торчал эфес серебряного меча с символом Анх. Меч больше не светился.

– Не Теслы… Древнее, – прохрипел я. – Очень древнее. Похоже, эта штука не любит таких… лесных обитателей. Я подобрал его… по одному старому делу. Не знал, что он так умеет.

Ложь, конечно. Но что я мог сказать Харрисону? «Знаешь, коп, это египетский артефакт, которым я случайно зарубил межпространственного стража в подвале у коллекционера-оккультиста»? Он бы точно отправил меня в Бельвью .

Харрисон подошёл, с опаской посмотрел на меч в рюкзаке потом на кучу пепла, потом на меня.

– Древнее… – он покачал головой. – Я уже ничему не удивляюсь, Стоун. После той твари в Бронксе… и этого… Похоже, наш мир не такой скучный, как кажется патрульным на углу. Так… это был он? Твой сасквоч?

– Не знаю, – честно ответил я. – Выглядел похоже на легенды. Огромный, волосатый… Но эти когти, эта злоба… И он говорил, Харрисон. Он сказал что-то про «хозяина» и про то, что я «принёс огонь».

– Говорил? – Глаза Харрисона сузились. – И что за хозяин?

Он подошёл к тому месту, где лежали останки существа, пнул носком ботинка кучку пепла.

– Нет, это не сумасшедший в костюме гориллы. И не просто зверь. Это что-то другое. И то, что ты его убил… этим светом… это хорошо. Но что, если он не один? Что, если этот «хозяин» пришлёт ещё? Или придёт сам?

Он был прав. Убийца был мёртв (надеюсь). Но тайна оставалась. Кто его «хозяин»? Почему он убивал людей? Что означал символ, нацарапанный на дереве? И какое отношение ко всему этому имел Центр с его идиотским заданием про агитацию среди «Леших»?

– Нам нужно осмотреть место, – сказал я, с трудом поднимаясь на ноги с помощью Харрисона. – Труп лесоруба… может, рядом есть ещё следы? Или тот символ? И что натворило это существо до того, как ты его подстрелил?

Мы подошли к телу несчастного лесоруба. Картина была такой же жуткой, как и на пятом этаже «Гиблого угла» – разорванное, выпотрошенное тело. Рядом валялся топор, которым он, видимо, пытался защищаться. Бесполезно.

Харрисон нахмурился, осматривая землю вокруг.

– Следы… да, те же самые, трёхпалые. Ведут оттуда, из чащи. Похоже, он застал этого парня врасплох. А я… я услышал крик, прибежал, увидел эту тварь над телом… и начал стрелять. Она сначала не обращала внимания, потом ранил её, она взбесилась, кинулась на меня… А потом появился ты со своими фейерверками и светопредставлением.

– Символ? – спросил я.

– Символа здесь нет. Он был там, у предыдущей жертвы, у старой хижины лесничего, в паре миль к северу. Нацарапан на двери.

– Нужно посмотреть на него, – решил я. – Может, я его узнаю.

– Узнаешь? – Харрисон подозрительно посмотрел на меня. – Ты что-то знаешь об этих символах, Стоун? Больше, чем говоришь?

Я пожал плечами.

– Видел похожие… в одном старом деле. Связано с какими-то сектантами. Возможно, это их метка? Или предупреждение?

– Сектанты… в этой глуши? – Харрисон задумался. – Может быть. Ладно, Стоун. Похоже, наши дела снова пересекаются. Ты ищешь свои легенды, я – убийцу. Но, кажется, это одно и то же. Предлагаю объединить усилия. Временно. Пока не разберёмся, что за чёрт здесь завёлся и кто его «хозяин». Ты мне расскажешь всё, что знаешь (или думаешь, что знаешь) про эти символы и секты. А я… я не буду задавать слишком много вопросов про твой светящийся меч. Идёт?

Вот так. Снова вынужденный союз. Снова игра в доверие с человеком, которому я не мог доверять и от которого должен был скрывать свою истинную сущность и цели. Но выбора не было. Харрисон был единственным, кто видел тварь, кто знал о символе, кто мог помочь разобраться в этом деле, пока оно не поглотило и меня. И он был прав – в одиночку здесь было не выжить.

– Идёт, коп, – кивнул я. – Объединим усилия. Временно. Но сначала – выберемся отсюда. И ты ранен. Нужно перевязать твой бок. А потом – к той хижине. Посмотрим на твой символ.

Мы помогли друг другу подняться, бросили последний взгляд на кучу пепла и изуродованный труп, и медленно побрели обратно к ручью. Впереди было расследование, полное опасностей, тайн и, вероятно, новых встреч с порождениями этого леса. И Максим Волков чувствовал, что агитация идей коммунизма среди местного населения (волосатого и не очень) откладывается на неопределённый срок. Сейчас были задачи поважнее. Например, выжить.

Глава 6. Символ на Хижине и Новые Вопросы

Прежде чем двинуться дальше, пришлось заняться раной Харрисона. Тварь зацепила его когтями по рёбрам, разодрав плащ, пиджак и рубашку. Рана была неглубокой, но кровоточила прилично и выглядела скверно – края были неровными, будто рваными. К счастью, в моей аптечке (которую я всегда носил с собой) нашлись антисептик и бинты. Я промыл рану остатками виски из фляжки (лучший полевой антисептик, как считал Джек Стоун, да и внутреннее обезболивание никто не отменял) и кое-как перевязал копа. Он стоически терпел, лишь изредка шипя сквозь зубы.

– Спасибо, док, – проворчал он, когда я закончил. – Не знал, что частные сыщики теперь и первой помощью занимаются.

– Много чего приходится уметь в нашем бизнесе, коп, – ответил я, убирая аптечку. – Особенно когда клиенты попадаются… экзотические. Ну что, пойдём смотреть на твои наскальные рисунки? Или сначала вернёмся в город, к шерифу и цивилизации?

Харрисон посмотрел на солнце, которое едва пробивалось сквозь кроны деревьев.

– До города далеко. А до хижины – пара миль на север. Лучше сразу туда. Пока светло и пока… кто бы там ни был… не решил снова поохотиться. Труп этого бедняги, – он кивнул в сторону лощины, – пока оставим. Сообщим шерифу позже. Сейчас важнее понять, с чем мы имеем дело.

Я согласился. Идти к хижине было логичнее. К тому же, Максим Волков хотел сам увидеть тот символ. Может, он даст ключ к пониманию личности «хозяина» или природы самой твари.

Мы двинулись на север, ориентируясь по компасу Харрисона и его примерным воспоминаниям о местоположении хижины. Шли медленно – Харрисон прихрамывал и морщился от боли в боку, да и я после удара о дерево чувствовал себя не лучшим образом. Лес вокруг был всё таким же густым и молчаливым, но теперь эта тишина казалась зловещей, полной затаённых угроз. Мы шли, постоянно оглядываясь, прислушиваясь к каждому шороху, держа оружие наготове.

Через час с лишним мы вышли к небольшой прогалине, на которой стояла старая, покосившаяся хижина лесничего. Сруб почернел от времени, крыша провалилась, окна были выбиты. Типичная заброшенная избушка, каких много в этих лесах. Но было в ней что-то… неправильное. Ощущение не просто запустения, а какого-то застарелого ужаса.

– Здесь нашли предыдущего, – сказал Харрисон, останавливаясь у входа. – Старика Хендерсона, отшельника. Такая же картина, как и с тем лесорубом.

Дверь хижины была сорвана с петель и валялась рядом. И на ней… был тот самый символ. Нацарапан грубо, глубоко, острым когтем или камнем.

Я подошёл ближе. Да, Харрисон был прав – кривая звезда? Когтистая лапа? Что-то среднее. Символ был мне незнаком. Он не походил ни на знаки из дневника Илайджи Грея, ни на те, что были в блокноте бруклинских культистов, ни на символы на серебряном мече. Это было что-то другое. Примитивное, дикое, но при этом… явно несущее какой-то смысл. Не просто каракули.

– Видел когда-нибудь такое? – спросил Харрисон, наблюдая за мной.

– Нет, – честно ответил я. – Не похоже ни на один известный мне оккультный или сектантский символ. Может, что-то местное? Индейское?

– Сомневаюсь. Здешние индейцы используют другие знаки. Это… это что-то чужое. И очень злое.

Мы осторожно заглянули внутрь хижины. Там царил разгром. Сломанная мебель, разбросанные вещи, следы борьбы. И тёмные пятна на полу и стенах – следы того самого жуткого нападения. Запаха тлена здесь уже почти не было, но атмосфера была тяжёлой, давящей.

– Он не просто убивает, – пробормотал Харрисон, осматривая следы разрушения. – Он что-то ищет? Или… помечает территорию?

– Или это ритуал, – предположил я. – Убийство как жертвоприношение. А символ – печать «хозяина»?

Харрисон помрачнел ещё больше.

– Не говори мне про ритуалы, Стоун. У меня от них уже изжога. Но ты можешь быть прав. Если за этим волосатым чудищем стоит кто-то… или что-то… разумное, то мотивы могут быть самыми дикими.

Мы вышли из хижины. Символ на сорванной двери притягивал взгляд, вызывая необъяснимую тревогу. Кто его оставил? Тварь? Или её «хозяин»? И что он означает?

– Нужно возвращаться, – решил Харрисон. – Сообщить шерифу. Организовать поиски… хотя кого искать? Нужно опросить местных ещё раз, может, кто-то видел этот символ раньше. Или знает о каких-то странных людях, появившихся в округе.

– Согласен, – кивнул я. Моё задание по «агитации Лешего» окончательно превратилось в фарс. Теперь нужно было понять, что здесь происходит на самом деле, и как это связано (если связано) с другими моими делами. Символ – вот главная зацепка.

– Только давай пойдём другой дорогой. Не хочу снова наткнуться на сюрпризы.

Мы двинулись обратно, выбрав тропу, ведущую к югу, но обходящую лощину, где мы столкнулись с тварью. Солнце клонилось к западу, тени в лесу становились длиннее и гуще. Впереди был долгий путь до городка, горячий ужин (если повезёт), дешёвый виски и много вопросов без ответов.

Одно было ясно: этот орегонский лес скрывал тайну, куда более мрачную и опасную, чем легенды о снежном человеке. И мы с Харрисоном, два случайных напарника из совершенно разных миров, оказались втянуты в неё по самые уши. Чем всё это кончится – не знал никто. Но Максим Волков чувствовал, что просто так этот лес нас не отпустит. И символ на двери хижины был лишь первым знаком грядущих испытаний.

Глава 7. Шериф, Слухи и Тень Лесопилки

Обратный путь до Оук-Ридж занял остаток дня. Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Харрисон хмуро держался за перевязанный бок, я ощупывал ноющую спину и пытался сложить в голове мозаику из обрывков информации: сасквоч, говорящий о «хозяине», странный символ, уничтоженный серебряным мечом монстр, задание Центра… Абсурд ситуации был таков, что хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Но ни то, ни другое сейчас не помогло бы.

Когда мы выбрались из леса на дорогу, ведущую к городку, уже спускались сумерки. Оук-Ридж встретил нас запахом дыма из труб и тусклым светом из окон салуна. Жизнь здесь текла медленно и незаметно, не подозревая о тех кошмарах, что могли таиться всего в паре миль отсюда, в лесной чаще.

Первым делом мы направились в офис шерифа. Это была небольшая деревянная постройка рядом с единственным в городе магазином. Внутри сидел за столом сам шериф – пожилой, грузный мужчина с обвисшими усами и усталым взглядом по имени Бэйли. Рядом с ним, закинув ноги на стол, дремал его единственный помощник – молодой лоботряс с вечно скучающим видом.

– Харрисон? Какого чёрта? – Шериф Бэйли удивлённо поднял брови, увидев нас на пороге – грязных, потрёпанных, Харрисона ещё и с окровавленной повязкой на боку. – Я думал, ты ещё бродишь по лесу в поисках своего медведя-переростка. А это кто с тобой? Твой городской дружок?

– Это Стоун, – коротко представил меня Харрисон, не вдаваясь в подробности нашей «дружбы». – Он писатель, собирает местные байки. И мы тут… наткнулись кое на что.

Харрисон кратко, без лишних эмоций и деталей про «говорящего монстра» или «светящийся меч», изложил суть: нашли ещё один труп, лесоруба, в лощине за холмом. Тело изуродовано так же, как и у предыдущих жертв. Напало «что-то большое и сильное». Никаких конкретных улик, кроме следов борьбы и огромных, нечеловеческих отпечатков ног.

Шериф слушал, мрачнея с каждой секундой.

– Ещё один… Четвёртый за три недели! Проклятье! Что же это за тварь у нас завелась? Гризли? Или пума-людоед? Нужно собирать отряд, Бэйли, прочёсывать лес!

– Собирай, шериф, – Харрисон устало махнул рукой. – Только я не думаю, что это обычный зверь. Уж слишком… грязно он работает. И осмысленно.

– А ты, Стоун… – шериф повернулся ко мне, – …видел что-нибудь необычное? Пока свои легенды собирал? Кроме, разумеется, самого места происшествия, куда ты так удачно забрел.

– Ничего особенного, шериф, – включился я в игру, изображая слегка напуганного, но любопытного писателя. – Только следы… огромные, странной формы. Я даже зарисовал один. Вот, взгляните.

Я показал ему свой блокнот с рисунком трёхпалого следа. Шериф Бэйли и его помощник уставились на рисунок с отвисшими челюстями.

– Трёхпалый? – пробормотал шериф. – Как… как в старых индейских сказках про Вендиго? Или это шутка, мистер Стоун?

– Какие уж тут шутки, шериф, – вздохнул я. – Что видел, то и зарисовал. А вот ещё… детектив Харрисон упоминал какой-то символ, найденный у хижины предыдущей жертвы, старика Хендерсона. Вы не могли бы его описать? Может, я слышал что-то похожее от местных старожилов?

– Символ? – Бэйли потёр лоб. – Да, было что-то… Нацарапано на двери. Похоже на… ну, не знаю… на кривую звезду или лапу с когтями? Мой помощник, Билли, его тоже видел. Билли, помнишь?

Молодой помощник лениво кивнул, отрываясь от разглядывания своих ботинок.

– Ага. Хрень какая-то. Пацаны баловались, наверное.

– Или не пацаны, – вставил Харрисон. – Шериф, вы или ваши люди не замечали в последнее время в городе или окрестностях чужаков? Кого-то подозрительного?

Шериф Бэйли задумался.

– Чужаки? Да у нас тут все свои… Лесорубы, пара фермеров, да мы с Билли. Хотя… – он прищурился. – Есть тут одна… контора. На старой лесопилке у реки. Появились с полгода назад. Какие-то дельцы из города. Купили заброшенную лесопилку, вроде как собирались возобновлять производство, навезли оборудования… Но работают в основном по ночам, людей местных почти не нанимают, своих привезли – молчаливых таких, угрюмых типов. Мало с кем общаются. А главный у них… тоже тип странный. Говорит с акцентом… Держится особняком. Но вроде тихие, налоги платят, проблем не создают… пока.

Лесопилка. Новые люди. Оборудование. Работают по ночам. Акцент у босса… У Максима Волкова внутри всё похолодело. Немцы? Снова? Не те ли самые, что искали меч в Ред-Хук? Или их коллеги из «Аненербе», интересующиеся теперь не только артефактами, но и местной фауной (или тем, что за неё принимают)? Связан ли их интерес с «объектом ЛЕШИЙ»? Или с этими убийствами?

Я бросил быстрый взгляд на Харрисона. Он тоже явно заинтересовался. Его полицейское чутьё уловило что-то неладное в рассказе шерифа.

– Лесопилка у реки… – повторил Харрисон задумчиво. – Нужно бы туда заглянуть. Просто так, познакомиться. А ты, Стоун…

Он снова повернулся ко мне.

– …не слышал про эту контору, пока свои байки собирал?

– Нет, – покачал я головой. – В салуне в основном про медведей да про сасквоча болтают. Про немцев на лесопилке – ни слова.

– Значит, будем первыми, кто проявит к ним интерес, – решил Харрисон. – Шериф, спасибо за информацию. Мы с мистером Стоуном, пожалуй, пройдёмся, проветримся. И… соберите отряд на утро. Прочесать лощину, забрать тело… И будьте осторожны.

Мы вышли из офиса шерифа. Сумерки сгустились в ночь. В окнах домов зажигались огни. Из салуна доносились пьяные голоса и звуки расстроенного пианино.

– Лесопилка, значит? – сказал я, когда мы отошли на безопасное расстояние. – Думаешь, есть связь?

– Не знаю, – буркнул Харрисон. – Но очень уж подозрительно. Чужаки, ночная работа, акцент… И эти убийства начались как раз после их появления. Совпадение?

Он криво усмехнулся.

– Я в них не верю. Нужно проверить. Завтра. Днём. Под каким-нибудь предлогом.

– Согласен, – кивнул я. Это могло быть ключом. Если немцы здесь, то это уже не просто местная чертовщина. Это шпионаж, возможно, эксперименты… И мой «Леший» мог быть как-то в это вплетён. – А пока… есть предложение получше. Салун. Виски. И ужин, если там подают что-то съедобное, кроме солёных орешков. Нужно снять напряжение и обсудить план. И, коп…

Я посмотрел на его перевязанный бок.

– …тебе определённо не помешает порция обезболивающего. Внутреннего.

Харрисон поморщился, но потом кивнул.

– Ладно, Стоун. Уговорил. Но только виски. И без твоих дурацких баек про снежного человека. Говорим по делу. Если, конечно, нам есть о чём говорить.

Похоже, наш неустойчивый союз продолжался. Мы направились к приветливо (или зловеще?) светящимся окнам салуна, оставляя позади тайны леса и предчувствие новых, ещё более тёмных событий, центром которых могла оказаться старая заброшенная лесопилка на берегу реки.

Глава 8. Виски, Недоверие и Вопросы без Ответов

Салун «Горный Орёл» (название явно контрастировало с убогой обстановкой) был единственным питейным заведением в Оук-Ридж, и публика здесь собиралась соответствующая: усталые, пропахшие хвоей и потом лесорубы, пара мрачных охотников с ружьями в углу, вечно пьяный старый индеец, бормочущий что-то на своём языке, да пара девиц сомнительного вида, пытавшихся склеить кого-нибудь из работяг. Дым стоял коромыслом, пахло дешёвым виски, пивом и жареным мясом. Шумно, душно, но после холода и ужасов леса – почти уютно.

Мы с Харрисоном заняли столик в самом тёмном углу, подальше от стойки и расстроенного пианино, за которым какой-то пьянчуга пытался изобразить рэгтайм. Заказали виски – самый дешёвый, от которого наутро голова будет трещать, как лесопилка, – и тарелку тушёного мяса с бобами. Еда была грубой, но сытной. После целого дня в лесу аппетит просыпался даже у тех, кто только что видел разорванный труп.

– Итак, Стоун, – начал Харрисон, когда мы немного подкрепились и промочили горло огненной водой. Он отставил стакан и посмотрел на меня своими холодными, немигающими глазами. – Выкладывай. Что ты на самом деле здесь делаешь? Легенда про писателя-фольклориста – для шерифа Бэйли, не для меня.

– А ты что здесь делаешь, коп? – парировал я. – Официально – помогаешь местному шерифу с «медведем-шатуном»? Тоже мне, сказки. Тебя сюда прислали из города, так? Почему? Убийства в этой дыре заинтересовали кого-то наверху? Или ты сам напросился?

Он помолчал, изучая меня. Виски немного смягчило его жёсткие черты, но взгляд остался таким же пронзительным.

– Ладно, Стоун. Играем в открытую. Ну, почти. – Он сделал ещё глоток. – Я здесь не совсем официально. Начальство не в восторге от моих… методов. И от дел, которыми я люблю заниматься.

Он криво усмехнулся.

– После той истории в Чайна-тауне с Эрлик-ханом меня почти списали. А тут эти убийства… Что-то в них показалось мне знакомым. Жестокость. Нечеловеческая сила. И этот запах… Я решил проверить сам. Взял отпуск. Так что я здесь, можно сказать, по личной инициативе. Пытаюсь понять, какая нечисть завелась в этих лесах. И как её остановить. А теперь твоя очередь.

Значит, по своей инициативе. Похвально. Но и опаснее – если он нарвётся, прикрывать его будет некому. Так же, как и меня.

– Я… – я замялся, подбирая слова. – Скажем так, Харрисон. Я тоже здесь не только из любви к искусству. Один мой… клиент очень интересуется местными легендами. Не просто байками. А тем, что за ними может стоять. Он ищет доказательства существования… необычных существ. И готов за это хорошо платить. Когда я услышал про убийства и странные следы, я подумал, что это может быть связано. Что «Лесной Дьявол» не такая уж и выдумка.

– Клиент? Тот самый, что искал твой ржавый меч? – подозрительно прищурился Харрисон.

– Нет, другой. – Я не соврал – Торн меня нанимал искать меч, но про сасквочей он и не заикался. – Этот интересуется именно криптозоологией, как это сейчас модно называть. Необычные животные, реликты… Вроде вашего Вендиго. Он считает, что такое существо может представлять научный интерес. Или… военный.

Военный интерес. Вот это уже могло прозвучать убедительнее для копа вроде Харрисона. И отчасти это была правда – Центр явно видел в сасквочах потенциальный «дестабилизирующий фактор».

– Военный? – Харрисон нахмурился. – Ты хочешь сказать, что этот твой клиент… он работает на правительство? Или… на кого-то другого? Может, на тех же, кто и на лесопилке окопался?

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Он платит, я ищу. Кто он и зачем ему это нужно – меня пока не касается. Главное – я здесь примерно за тем же, что и ты: пытаюсь найти источник этих убийств. Ты думаешь – это маньяк или неведомый зверь. Я допускаю, что это может быть тот самый Вендиго, которого я ищу для клиента. Но тот факт, что он говорит и служит какому-то «хозяину»… Это меняет дело. Это уже не просто животное. Это… что-то другое.

– Хозяин… – Харрисон помрачнел ещё больше. – Опять «хозяин». Как у того монгола, Эрлик-хана. Может, это его рук дело? Он выжил? Приполз сюда, в эту глушь, и натравил на людей эту тварь? Или нашёл себе нового питомца?

– Или это другой «хозяин», – предположил я. – Может, те самые с лесопилки? Проводят свои эксперименты? Пытаются контролировать это существо? Или они сами ему поклоняются? Как те сектанты, что ты упоминал в доках Ред-Хук.

– Сектанты… – Харрисон задумался. – Это многое бы объяснило. Их интерес к этим местам, ночная работа, странное оборудование… Может, они и привлекли эту тварь сюда? Или даже… создали?

Он сжал кулаки. Видно было, что эта версия ему не нравилась, но казалась правдоподобной.

– Завтра нужно идти на лесопилку, – твёрдо сказал он. – Не просто познакомиться. А осмотреться как следует. Может, найдём что-то. Но идти нужно осторожно. Если они действительно за этим стоят, то гостей они не ждут.

– Согласен. Пойдём вместе? Вдвоём надёжнее. Представимся… кем? Инспекторами по труду? Любителями посмотреть на работу лесопилки?

– Придумаем, – Харрисон махнул рукой. – Главное – попасть внутрь и осмотреться. Сегодня ночью. Днём там могут быть рабочие, охрана. Ночью – только те, кто ведёт свою игру.

– Ночью? – переспросил я. – Это рискованно.

– Жить вообще рискованно, Стоун. Особенно в нашей профессии. И особенно – в этом чёртовом лесу. Так что готовимся к ночному визиту на лесопилку. А сейчас… давай ещё по одной. И попробуем выяснить у местных, что они знают. Может, кто-то что-то видел или слышал.

Он подозвал девицу, протиравшую соседний столик, и заказал ещё виски. Мы сидели в полумраке прокуренного салуна, два человека из разных миров, объединённые общей опасностью и не доверяющие друг другу ни на грош. Впереди была рискованная ночная вылазка на лесопилку, которая могла оказаться логовом не только сектантов, но и хозяина трёхпалого монстра, пожирающего людей в лесу. Жизнь снова подкинула Джеку Стоуну / Максиму Волкову задачку со множеством неизвестных. И решать её предстояло старыми проверенными методами: виски, кулаки, «Кольт» и немного везения. Если оно ещё не покинуло меня окончательно.

Глава 9. Пьяная Драка и Немецкий След

Виски в «Горном Орле» было паршивым, но действовало безотказно. После второй порции мир перестал казаться таким уж безнадёжно-серым, а боль в спине и голове немного притупилась. Даже Харрисон, кажется, чуть расслабился, хотя его лицо по-прежнему напоминало гранитную скалу. Мы сидели, цедили пойло и пытались выудить хоть какую-то информацию у редких словоохотливых посетителей.

Большинство лесорубов были слишком пьяны или слишком угрюмы, чтобы вести осмысленные беседы о чём-то, кроме плохой погоды и жадного хозяина лесосеки. Про старую лесопилку они знали немного – да, есть такие, да, чужаки, да, работают по ночам, да, привезли своих рабочих… Ничего нового. Обычное недоверие местных к пришлым дельцам.

– Странные они, – пробурчал один здоровенный бородач, опрокидывая очередную кружку пива. – Тихие слишком. И глаза… холодные, как у рыбы. У нас тут народ простой, шумный. А эти – ходят, как тени. Будто не лесом занимаются, а… чем-то другим. Да и грузы им привозят по ночам… не только брёвна, я видел ящики какие-то, длинные, тяжёлые… Сказали – оборудование. Но кто его знает…

Длинные, тяжёлые ящики. Привозят по ночам. Максим Волков сделал мысленную пометку. Оборудование? Или что-то ещё? Оружие? Или… компоненты для того генератора, что я видел в подвале «Гиблого угла»? Связь между делами начинала вырисовываться всё отчётливее.

– А главный у них? С акцентом? – спросил Харрисон, подсев поближе к бородачу. – Не знаете, как его зовут? Или чем он конкретно занимается?

– Зовут? Вроде, герр Шнайдер… не помню точно, – лесоруб почесал густую бороду. – А занимается… Да хрен его знает! Ходит по лесопилке, распоряжается. Но сам руками не работает. Важный, как индюк. Говорят, учёный какой-то. Из Германии. Может, от Гитлера сбежал? А может, наоборот…

Он понизил голос до шёпота.

– У нас тут шепчутся, что он… не совсем человек. Ну, вы понимаете… Нацист. У них там сейчас с этим строго.

Немецкий учёный на заброшенной лесопилке в Орегоне? Это становилось всё интереснее. И опаснее.

В этот момент за соседним столиком возникла какая-то суета. Несколько крепких парней, явно не местных – судя по одежде и манерам – начали задирать одного из подвыпивших лесорубов. Слово за слово, толчок, и вот уже завязалась потасовка.

– Спокойно, парни! – крикнул бармен из-за стойки, но его никто не слушал. Забияки были не похожи на обычных работяг. Одеты просто, но добротно, короткие стрижки, крепкие кулаки, слаженные движения. И говорили они между собой на… немецком! Тихо, но я уловил знакомые гортанные звуки. Люди Шнайдера? Решили развлечься в местном салуне? Или спровоцировать драку с какой-то целью?

Харрисон напрягся.

– Кажется, наши «тихие» соседи решили показать зубки, – пробормотал он. – Нужно их утихомирить, пока они тут всё не разнесли. И, может, пару слов по-немецки из них вытрясти.

Не дожидаясь моего ответа, он поднялся и решительно двинулся к месту потасовки. Его появление не осталось незамеченным. Драка на мгновение затихла, все уставились на мрачного широкоплечего незнакомца.

– А ну, разошлись! – рявкнул Харрисон своим командирским голосом. – Пьяные разборки устраивайте на улице, не мешайте людям отдыхать!

Один из немцев, самый здоровый, нагловато ухмыльнулся.

– А ты ещё кто такой, ковбой? Местный шериф на полставки? Не лезь не в своё дело, а то и тебе перепадёт!

Плохой ход. Очень плохой ход. Я видел, как глаза Харрисона превратились в две ледяные щелочки. Он ненавидел, когда ему указывали, что делать, особенно какие-то приезжие хлыщи.

– Я тот, кто сейчас научит тебя хорошим манерам, – спокойно сказал Харрисон и ударил.

Мощный прямой в челюсть – и здоровый немец отлетел к стене, сшибая столик с пустыми кружками. Его дружки тут же полезли на Харрисона. Завязалась драка. Настоящая салунная драка, как в дешёвых вестернах. Летали стулья, звенели бутылки, слышались глухие удары, ругань на смеси английского и немецкого.

Я не мог остаться в стороне. Во-первых, Харрисон был моим временным союзником. Во-вторых, это был отличный шанс «пообщаться» с людьми с лесопилки поближе, проверить их реакцию и навыки. Я тоже вскочил и врезался в гущу драки.

Драться немцы умели. Чувствовалась армейская подготовка. Они действовали слаженно, прикрывая друг друга. Но против Харрисона, который в ярости боя превращался в берсерка, и меня, с моими отработанными приёмами рукопашного боя (которые Джек Стоун применял как «грязные уличные трюки»), у них было мало шансов.

Пару раз мне прилетело по рёбрам и в ухо, но и я не остался в долгу. Харрисон работал как машина – его тяжёлые кулаки отправляли противников в нокдаун одного за другим. Через пару минут всё было кончено. Трое немцев валялись на полу, постанывая и держась за разбитые физиономии. Четвёртый, самый наглый, лежал без сознания у стены. Лесорубы, которых они задирали, отделались парой синяков и теперь с уважением (и некоторым страхом) смотрели на нас.

– Ну что, пообщались? – усмехнулся я, отряхивая пыль с пиджака.

– Почти, – Харрисон подошёл к тому, что был без сознания, и бесцеремонно обшарил его карманы. – Ни документов, ни оружия… кроме ножа. Странные «лесорубы».

Он посмотрел на меня.

– Похоже, завтрашний визит на лесопилку обещает быть интересным. И, Стоун… спасибо. Неплохо работаешь кулаками для писателя.

– Стараюсь держать форму, – ухмыльнулся я. – У нас в Бруклине тоже иногда приходится убеждать собеседников не только словом.

Мы вышли из салуна, оставив позади поверженных немцев и удивлённую публику. Адреналин от драки немного взбодрил, но и добавил вопросов. Эти люди с лесопилки были не просто рабочими. Они были подготовленными боевиками. И они явно что-то охраняли или скрывали. Наша ночная вылазка становилась ещё более рискованной. Но и необходимой. Нужно было выяснить, что происходит на этой лесопилке. И какое отношение это имеет к говорящим волосатым монстрам и пропаганде идей марксизма-ленинизма.

Глава 10. Ночь на Лесопилке: Тени, Запахи и Гудение из Ангара

Ночь опустилась на Оук-Ридж и окрестные леса тяжёлым, влажным покрывалом. Туман, казалось, стал ещё гуще, поглощая звуки и очертания. Мы с Харрисоном встретились на окраине городка, там, где заканчивались редкие фонари и начиналась тропа, ведущая к старой лесопилке у реки. Оба были одеты в тёмное, неброское. Харрисон мрачно проверил свой револьвер, я – свой «Кольт» и прихватил из рюкзака серебряный меч – на всякий случай, завёрнутый в тряпку и притороченный к спине так, чтобы не слишком мешал двигаться, но и был под рукой. После встречи с «Лешим» и его реакции на этот клинок, я решил, что он может пригодиться больше, чем гранаты.

– Готов к экскурсии на фабрику ужасов, Стоун? – проворчал Харрисон, когда мы двинулись по тропе.

– Всегда готов, коп, – ответил я. – Особенно когда обещают бесплатные сувениры вроде сломанных рёбер или лишней дырки в голове.

Шли молча, прислушиваясь к ночному лесу. Где-то ухал филин, шумела река, изредка под ногами хрустела ветка. От реки тянуло сыростью и тиной. В воздухе висело напряжение. После драки в салуне люди Шнайдера наверняка были настороже. И их «хозяин» – тоже.

Старая лесопилка показалась из тумана внезапно – несколько тёмных, приземистых строений, обнесённых покосившимся забором из колючей проволоки. Главное здание, бывший лесопильный цех, и пара больших ангаров рядом. Свет горел только в одном окне – видимо, сторожка у ворот – и тускло пробивался сквозь щели в стенах одного из ангаров. Оттуда же доносился тихий, низкий, монотонный гул. Такой же, как в подвале «Гиблого угла».

Максим Волков похолодел. Неужели?.. Ещё один генератор? Или что-то похожее? Значит, немцы действительно занимались здесь не только лесом.

– Слышишь? – прошептал Харрисон, останавливаясь у забора. Он тоже уловил этот звук.

Я кивнул.

– Похоже на работающий механизм. Очень знакомый гул. И химический запах… Чуешь?

– Химия? – Харрисон принюхался. – Да, есть что-то… Химикаты? Или… Чёрт, Стоун, во что мы опять вляпались?

– В то же самое, коп. Просто декорации сменились. Вместо бруклинских трущоб – орегонские леса. А начинка, похоже, та же.

Мы осторожно двинулись вдоль забора, ища лазейку. Нашли дыру в проволоке, явно не новую – похоже, местные мальчишки или браконьеры тоже знали этот путь. Пролезли внутрь. Территория лесопилки была завалена штабелями брёвен, ржавым оборудованием, какими-то бочками. Свет из сторожки не достигал сюда. Мы затаились в тени огромного штабеля, наблюдая.

У ворот маячила одинокая фигура охранника с ружьём. Он лениво прохаживался взад-вперёд, иногда останавливаясь, чтобы закурить. В окне сторожки виднелся ещё один силуэт. Похоже, вся основная охрана была там или… в том гудящем ангаре.

– Как пройдём? – прошептал Харрисон. – Убрать охранника у ворот?

– Шумно. И второй в сторожке поднимет тревогу, – возразил я. – Нужно обойти. Тот ангар, откуда гул… Он в дальнем конце. Может, удастся подобраться незамеченными с другой стороны, от реки?

Мы решили рискнуть. Пригибаясь, перебегая от одного штабеля к другому, мы двинулись в обход, к реке. Туман был нашим союзником, скрывая нас в своих серых объятиях.

Вот и ангар. Огромный, металлический, с большими раздвижными воротами, которые были плотно закрыты. Гудение отсюда было слышно отчётливо. И свет – фиолетовый, как и в том подвале – пробивался сквозь щели под крышей и в стенах. А на одной из стен ангара, большой, грубо нарисованный белой краской, красовался он. Символ. Тот самый, что был нацарапан на двери хижины Хендерсона. Кривая звезда или когтистая лапа. Теперь сомнений не оставалось – лесопилка, убийства и странный символ были связаны.

– Похоже, мы пришли по адресу, – прошипел Харрисон. – Как попасть внутрь? Ворота заперты намертво.

Мы обошли ангар. Была ещё одна дверь, поменьше, сбоку. Тоже заперта. И несколько маленьких, высоко расположенных окон под самой крышей.

– Может, через крышу? – предложил я. – По водосточной трубе?

– Рискованно. И шумно. – Харрисон дёрнул ручку боковой двери. – Замок крепкий… Но, может, твои отмычки справятся?

Я достал свой набор. Этот замок был посложнее, чем в квартирах Бруклина – явно не дешёвый. Но после нескольких минут напряжённой работы, под нервное пыхтение Харрисона и гул изнутри ангара, механизм щёлкнул. Дверь подалась.

Мы осторожно приоткрыли её и заглянули внутрь. То, что мы увидели, подтвердило наши худшие опасения.

Ангар был огромен. И он был переоборудован в… лабораторию? Или что-то похуже. В центре гудела и пульсировала фиолетовым светом машина, очень похожая на ту, что мы видели в подвале у Уэллса, только ещё больше и сложнее. От неё во все стороны тянулись кабели и трубы. Вокруг стояли столы с непонятным оборудованием – колбы с булькающими жидкостями, осциллографы, клетки…

В клетках! Вдоль одной из стен стояло несколько больших, укреплённых стальными прутьями клеток. И в них… были существа. Огромные, волосатые, похожие на того монстра, с которым мы столкнулись в лесу. Но эти были… другие. Более худые, измождённые, с тусклой шерстью и пустыми, полными страдания глазами. Они сидели, сжавшись в углах, или тупо смотрели перед собой. Несколько штук. Объект «ЛЕШИЙ». Во множественном числе. И явно не в том состоянии, чтобы воспринимать идеи марксизма-ленинизма. Они были пленниками. Подопытными кроликами.

А в другой части ангара… были люди. Несколько человек в белых халатах суетились вокруг гудящей машины, что-то измеряя и записывая. И ещё двое – в чёрной форме, как те, что были на складе в Ред-Хук – стояли с автоматами наготове, охраняя помещение. А у главного пульта управления машиной стоял он. Герр Шнайдер. Высокий, седовласый, в идеально чистом белом халате поверх костюма, с моноклем в глазу и лицом холодным и бесстрастным, как у хирурга перед операцией. Он отдавал короткие приказы на немецком языке людям в халатах.

Немцы. «Аненербе» или кто-то из их смежников. Они не просто интересовались сасквочами. Они их ловили. Изучали. И, судя по гудящей машине, пытались использовать… как? Как источник энергии? Как подопытный материал для создания чего-то? Той твари, что убивала в лесу?

– Вот оно что… – прошептал Харрисон, его лицо исказилось от гнева. – Эти ублюдки… они их мучают! И, похоже, тот монстр в лесу – результат их экспериментов? Вырвался? Или они его специально выпустили?

– Похоже на то, – согласился я. Приказ Центра приобретал новый, ещё более зловещий смысл. Изучить «Леших»… возможно, имелось в виду – выяснить, как их используют немцы? И как это можно повернуть против них?

Но сейчас главной задачей было выбраться отсюда живыми. И, возможно, освободить этих несчастных существ. И остановить немцев.

– У них автоматы, Харрисон. Нас двое. – Я трезво оценил ситуацию.

– Знаю, – кивнул он. – Значит, будем действовать быстро и грязно. Ты берёшь тех двоих в чёрном. Я – учёных и главного со стекляшкой в глазу. По моему сигналу.

Он поднял пистолет. Я тоже приготовил «Кольт». Серебряный меч за спиной, казалось, тихо загудел в предвкушении… или это снова моё воображение?

Глава 11. Рёв Машины и Ярость Пленников

– Давай! – одними губами скомандовал Харрисон.

Мы ворвались в ангар одновременно. Я – справа, Харрисон – слева. Эффект неожиданности сработал. Люди в белых халатах испуганно вскрикнули и попрятались за оборудование. Двое охранников в чёрном среагировали быстрее, вскидывая свои «Шмайссеры».

Первый выстрел был мой. Я целился в ближайшего охранника, стараясь попасть в грудь. Грохот «Кольта» эхом прокатился под сводами ангара. Охранник дёрнулся, но бронежилет (предусмотрительные ребята!) спас его. Однако удар пули .45 калибра сбил его с ног, автомат выпал из рук.

Харрисон стрелял почти одновременно. Его револьвер (похоже, он предпочитал их полуавтоматическим пистолетам) тоже взревел. Он целился не в торс, а в ноги второму охраннику. Пуля попала в колено, охранник с воплем рухнул на пол, поливая бетон кровью.

Главный немец, герр Шнайдер, отреагировал с ледяным спокойствием. Он не стал прятаться. Вместо этого он резко повернулся к пульту управления машиной и нажал несколько кнопок.

Гудение генератора мгновенно изменилось. Оно стало громче, пронзительнее, заполнило всё пространство, давя на уши. Фиолетовое свечение усилилось, запульсировало быстрее. А клетки… Стальные прутья клеток начали вибрировать, издавая низкий, дребезжащий звук.

Сасквочи в клетках заволновались. Они поднялись на ноги, зарычали, заметались по своим тесным камерам. Их глаза, до этого тусклые и безжизненные, налились кровью и яростью. Машина… она воздействовала на них! Будила их агрессию? Или причиняла им невыносимую боль?

Первый охранник, оправившись от удара, попытался дотянуться до своего автомата. Я не дал ему этого сделать, послав ещё одну пулю – на этот раз в незащищённую руку. Он взвыл и откатился в сторону. Второй корчился на полу, зажимая простреленное колено. Люди в белых халатах в панике жались к стенам.

Харрисон, игнорируя раненого охранника, рванулся к главному немцу у пульта. Шнайдер достал из-под халата небольшой пистолет, похожий на «Маузер», и выстрелил в сторону копа. Харрисон отскочил за ближайший стол с оборудованием, пуля с визгом срикошетила от металлической стойки.

– Стоун! Прикрой! – крикнул Харрисон и снова бросился на немца.

Мой «Кольт» снова рявкнул, заставив Шнайдера пригнуться. Но попасть в него было трудно – он умело использовал пульт управления как укрытие.

Тем временем рёв машины и визг пленённых сасквочей достигли апогея. И тут произошло то, чего, видимо, боялся даже Шнайдер. Одна из клеток не выдержала. Прутья, вибрирующие от резонанса машины, согнулись, разошлись, и один из пленников, самый крупный и яростный, вырвался на свободу.

Это был не тот монстр, которого мы встретили в лесу – тот был явно результатом каких-то экспериментов, искажённый, мутировавший. Этот был… просто огромным, первобытным существом, воплощением дикой мощи и неукротимой ярости, доведённой до предела пытками и воздействием машины. Его глаза горели ненавистью ко всему живому. Он издал оглушительный рёв и бросился – не на нас, а на ближайших людей в белых халатах.

Начался хаос. Учёные с визгом разбегались, пытаясь укрыться. Сасквоч смёл одного из них ударом лапы, отправив в полёт к противоположной стене. Другого схватил и… просто разорвал пополам. Кровь и внутренности забрызгали пол и оборудование.

– Вот дерьмо! – Харрисон на мгновение отвлёкся на эту жуткую сцену. И этим воспользовался Шнайдер. Он выскочил из-за пульта и снова выстрелил в копа. На этот раз пуля задела Харрисону плечо. Он охнул и пошатнулся.

Немец уже целился для второго, решающего выстрела. Но тут сработало моё оружие. Не «Кольт». А серебряный меч, который я успел выхватить из-за спины, пока бушевал хаос. Не знаю, что заставило меня это сделать – инстинкт, отчаяние или тихий шёпот самого меча.

Я метнулся к немцу и ударил. Не лезвием – эфесом. Удар пришёлся по руке с пистолетом. «Маузер» отлетел в сторону. Шнайдер удивлённо посмотрел на меня, потом на серебряный меч в моей руке. В его холодных глазах мелькнул… страх? Узнавание?

– Невозможно… – прошептал он по-немецки. – Серебряный Клинок Наакаль… Он не должен…

Наакаль? Тот самый язык из блокнота культистов? Этот меч был связан с ними? Или с теми, кто им противостоял?

Но времени на расспросы не было. Оправившийся от боли в плече Харрисон снова бросился на Шнайдера. Они сцепились в рукопашной.

А вырвавшийся на свободу сасквоч, разделавшись с парой учёных, обратил своё внимание на источник своих мучений – на гудящую машину. Он с рёвом бросился к ней и начал крушить всё подряд своими огромными лапами. Искры летели во все стороны, кабели рвались, трубы гнулись. Машина завыла ещё громче, свет начал мигать, грозя погаснуть… или взорваться.

Остальные сасквочи в клетках тоже взбесились окончательно, сотрясая прутья. Ещё одна клетка поддалась, выпуская второго пленника на волю.

Ситуация выходила из-под контроля. Мы оказались посреди битвы между немецкими учёными, их охраной, двумя разъярёнными сасквочами и нестабильной машиной, готовой рвануть в любую секунду. А серебряный меч в моей руке, казалось, тихо гудел, набирая силу от окружающего хаоса.

– Харрисон! Валим отсюда! – крикнул я, оттаскивая копа от немца, которого он почти придушил. – Эта штука сейчас взорвётся!

Харрисон огляделся – на дерущихся сасквочей, на искрящую машину, на перепуганных учёных, на валяющихся охранников – и понял, что я прав.

– Куда?!

Я посмотрел на дверь, через которую мы вошли. Она была выходом. Но туда же могли ринуться и сасквочи. И учёные. Нужно было другое решение.

– Меч! – Я посмотрел на серебряный клинок. – Он сработал на ту тварь в лесу. Может, сработает и на этих? Или на машину?

Риск был огромен. Но что нам оставалось?

Глава 12. Белый Свет в Конце Туннеля

– Попробуем машину! – крикнул я Харрисону, перекрывая рёв обезумевших сасквочей и вой агонизирующего генератора. – Если она источник их ярости, может, он её и успокоит!

Идея была бредовой. Но в тот момент любой бред казался разумнее, чем ждать, пока тебя разорвут на части гигантские обезьяны или поджарит взрывом непонятной энергии. Харрисон, кажется, был того же мнения – он молча кивнул, прикрывая меня и отступая к боковой стене, подальше от дерущихся монстров и искрящего оборудования.

Я шагнул к центру хаоса, к пульсирующему фиолетовым светом (который всё чаще сменялся тревожными красными вспышками и разрядами) генератору. Сасквочи не обращали на меня внимания, они были поглощены разрушением машины и схваткой друг с другом – похоже, долгие мучения в клетках и воздействие машины окончательно лишили их разума, превратив в слепые орудия ярости. Пара учёных, пытавшихся проскользнуть к выходу, попала под их горячие лапы и присоединилась к своим менее удачливым коллегам на полу. Картина была как в аду Данте, только вместо чертей – волосатые гиганты и вместо грешников – немецкие учёные. Максим Волков с мрачным удовлетворением отметил, что орудия потенциальной агрессии против Родины самоуничтожаются весьма эффективно.

Я поднял серебряный меч. Снова то же ощущение – лёгкий, холодный, но вибрирующий скрытой силой. И снова этот тихий, почти неслышный гул, идущий не то от меча, не то из моей собственной головы. Я направил его на генератор. На тот самый центральный кристалл или что там было в его сердце, откуда исходило фиолетовое свечение и куда были подключены трубки от (теперь уже бывших?) пленников.

– Ну давай, красавец, – пробормотал Джек Стоун. – Покажи, на что способен. Только постарайся не взорвать весь штат к чёртовой матери.

Я не знал, что нужно сделать. Прикоснуться? Проткнуть? Или просто направить? Я решил начать с последнего. Направил острие меча на пульсирующий центр машины.

Меч снова ожил. Он вспыхнул ярким, чистым, белым светом. Резонирующий звук наполнил ангар, заглушая рёв сасквочей и вой машины. И этот свет, эта волна чистой энергии ударила в генератор.

Эффект был… не таким, как я ожидал. Генератор не взорвался. Он… замер. Фиолетовое свечение мгновенно погасло. Гудение и вой прекратились. Искры погасли. Он просто… умер. Как будто его выключили из розетки. Окончательно и бесповоротно.

Но самое интересное произошло с сасквочами. Резонирующий звук серебряного меча, казалось, подействовал на них ещё сильнее, чем на машину. Они замерли посреди своей яростной схватки, закрыли уши огромными лапами, зашатались, а потом… рухнули на пол. Все. И те двое, что вырвались, и те, что ещё бились в оставшихся клетках. Они не умерли, нет. Их грудные клетки вздымались, но они были без сознания. Глубокий обморок? Или меч не просто уничтожал «нестабильных» существ вроде Стража или той твари из стен, но и мог… нейтрализовать, усыпить существ, подвергшихся вредному воздействию? Возможно, Анх на эфесе был не только символом жизни, но и символом… баланса? Гармонии? Успокоения?

Белый свет погас. Меч снова стал просто куском металла. В ангаре воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами раненого охранника, потрескиванием остывающей машины и нашим с Харрисоном тяжёлым дыханием.

– Ну, Стоун… – Харрисон подошёл ко мне, с опаской глядя то на меч, то на распростёртые тела сасквочей. – Ты полон сюрпризов. То у тебя «коктейли», то световые мечи из Египта… Ты точно частный детектив?

– Просто… интересуюсь редкостями, – пожал я плечами, опуская меч. Сейчас он казался совершенно безобидным. Но я знал, что это не так. – Похоже, эта штука действительно работает. Успокоила и машину, и… наших больших друзей. Вопрос – надолго ли?

– Надеюсь, достаточно, чтобы мы успели убраться отсюда к чертям! – Харрисон посмотрел на лежащего без сознания Шнайдера, на раненых охранников. – Что с ними делать?

– Оставим их здесь, – решил я. – Сообщим шерифу Бэйли анонимно, что на лесопилке произошла… авария. Пусть сами разбираются. Наши следы здесь минимальны. А эти сасквочи…

Я посмотрел на огромные, неподвижные тела в клетках и на полу. Жалкое зрелище. Несчастные существа, ставшие жертвами бесчеловечных экспериментов.

– Может, открыть клетки? Дать им уйти?

Харрисон помрачнел, оглядел ангар, заполненный неподвижными гигантами. Он пожевал губами, явно борясь с профессиональным инстинктом и… чем-то ещё.

– Ты спятил, Стоун? – начал было он по привычке, но тут же осёкся. Он снова посмотрел на сасквочей, потом на погасший генератор, на трупы учёных. – Хотя… Чёрт возьми. Ты прав. Если полиция найдёт это…

Он обвёл рукой ангар.

– …представляю, какой начнётся цирк? Да, пожалуй, так будет… чище. Если они очнутся и просто уйдут в лес, откуда пришли… меньше вопросов. Меньше головной боли для всех. И, может быть, это даже… справедливо. Они ведь не виноваты, что угодили в лапы этих маньяков. Ладно, чёрт с тобой, Стоун. Открываем. Но быстро. И если один из них очнётся и попытается откусить мне голову, пеняй на себя.

Мы подошли к оставшимся неповреждёнными клеткам. Замки были основательными, но несколько выстрелов Харрисона из его верного револьвера по механизмам затвора решили проблему. Дверцы со скрипом отворились. Сасквочи внутри даже не пошевелились – меч погрузил их в очень глубокий сон. Мы отошли на безопасное расстояние.

– Теперь бумаги, – сказал я, кивая на столы с оборудованием. – Нужно посмотреть, нет ли здесь чего-нибудь важного. Записей экспериментов, списков… Это может помочь понять, что они делали и насколько далеко зашли.

Мы быстро обшарили лабораторию. Нашли несколько папок с документами на немецком языке, лабораторные журналы, схемы. Забрали всё, что казалось важным. Нашли и комнату Шнайдера – скромно обставленную, но с сейфом. Отмычки снова пригодились. В сейфе – ещё документы, шифровки, плёнки с фотографиями… Похоже, улов был богатый. Нужно будет переправить это в Центр. Хоть какой-то результат от этой идиотской командировки.

– Всё, пора, – сказал Харрисон, когда мы собрали всё ценное. – Пока эти обезьяны не проснулись и пока сюда не нагрянул кто-нибудь ещё.

Мы вышли из ангара тем же путём, через боковую дверь. Ночь была тихой и туманной. Мы быстро пересекли территорию лесопилки, пролезли через дыру в заборе и углубились в лес, подальше от этого проклятого места.

Шли молча, пока не вышли на дорогу, ведущую к городку.

– Ну что, Стоун, – Харрисон остановился и посмотрел на меня. Его лицо в тусклом свете едва показавшейся луны было усталым, но в глазах уже не было прежней враждебности. Скорее, настороженное любопытство. – Кажется, мы снова это сделали. Разогнали очередное гнездо с чертовщиной. Что дальше? Снова разбежимся по своим углам, пока судьба не сведёт нас над очередным трупом или у какой-нибудь адской машины?

– Похоже на то, коп, – я пожал плечами. – У каждого своя дорога. И свои тайны.

– Да уж, тайн у тебя, похоже, хватает, – он кивнул на мой рюкзак, где лежал серебряный меч. – Но знаешь… может, оно и к лучшему, что такие штуки не попадают в руки полиции. Иногда лучше не знать, какие двери они могут открыть.

Он протянул мне руку.

– Береги себя, Стоун. И если снова попадёшь в переделку с чем-то… эдаким… можешь… ну, ты понял. Может, наши пути ещё пересекутся.

– И ты береги себя, Харрисон, – я пожал его руку. – Этот лес… и этот город… они могут преподнести ещё сюрпризы.

Он кивнул и, не оглядываясь, зашагал в сторону городка. А я пошёл к тому месту, где спрятал свою машину.

Ночь заканчивалась. Скоро рассвет. Я уезжал из Орегона, оставляя позади убитых немцев, спящих сасквочей, изуродованные трупы и кучу вопросов. Задание Центра было провалено самым spectacularly (как говорят американцы) образом – никакой агитации, никаких боевых ячеек. Зато была добыта ценная информация о деятельности немцев, нейтрализована опасная база и, возможно, спасены жизни местных жителей. Не так уж и плохо для простого частного детектива из Бруклина.

В рюкзаке лежали документы нацистов и серебряный меч. В багажнике памяти – новые кошмарные воспоминания. А впереди – долгая дорога домой, в свою контору, к своему виски, к своим неоконченным делам… И к тому чёртову варварскому мечу, что ждал меня в шкафу. Жизнь продолжалась. С её абсурдом, опасностями и редкими моментами странного, вынужденного товарищества.

Эпилог. Тишина Леса

Пару недель спустя я сидел в своей конторе в Бруклине. Дождь привычно барабанил по стеклу. Кофе был всё так же отвратителен. На столе лежала свежая газета с небольшой заметкой на третьей странице: «Загадочный Инцидент на Заброшенной Лесопилке в Орегоне». Официальная версия гласила о взрыве нелегального самогонного аппарата (старая добрая классика для объяснения необъяснимого в глуши!), унёсшем жизни нескольких «неизвестных лиц предположительно иностранного происхождения». Ни слова о странном оборудовании, немецких учёных или… необычных животных. Харрисон и шериф Бэйли хорошо поработали, заметая следы. Что стало с сасквочами, газета не сообщала. И это, пожалуй, было к лучшему. Их судьба оставалась тайной – возможно, они просто разбежались по лесу, когда пришли в себя? Хотелось бы верить.

Документы, захваченные на лесопилке, я тщательно изучил. Большей частью это были технические отчёты и лабораторные журналы на немецком. Максим Волков бегло их просмотрел – речь шла об изучении «аномальных биологических объектов», их «резонансной чувствительности» и попытках «контроля и стимуляции агрессии» с помощью того самого генератора. Цель – неясна. Создание биооружия? Или просто использование несчастных существ как источника какой-то энергии? Шифровки и плёнки были более интересными – там мелькали кодовые названия операций, фамилии (некоторые смутно знакомые по другим делам), упоминания проекта «Waldschrat» (лесной дух из германской мифологии) и его связи с «более глобальными задачами Рейха» и «поисками наследия Туле». Всё это я скопировал и подготовил для отправки в Центр, как только появится надёжный канал. Радио по-прежнему молчало. Видимо, после истории с мечом там решили взять паузу и не рисковать. Или ждали результатов моей «агитации». Представляю их лица, когда они получат отчёт о том, чем на самом деле занимался «объект Леший» под чутким руководством «Аненербе».

Мечи. Варварский клинок из Ред-Хук по-прежнему пылился в шкафу, завёрнутый в парусину. Он молчал. Серебряный меч с Анхом лежал там же. Я достал его, повертел в руках. Холодный, лёгкий, элегантный. На рукояти – пять загадочных символов, открывших потайную дверь в особняке Торна. И сам Анх. Клинок, способный уничтожать порождения теней и усмирять ярость. Что это за вещь? Откуда она? Наследие древних? Оружие против сил, с которыми играли Торн и немцы? Или просто ещё один артефакт, несущий свою, неведомую опасность? Я снова спрятал его. Пусть пока полежат вместе, эти два странных «брата» – тёмный и светлый. Возможно, их время ещё придёт.

С Харрисоном я решил больше не связываться. Мы были слишком разными, и у каждого были свои тайны. Но что-то неуловимо изменилось. Было ощущение, что в этом безумном городе, полном теней и загадок, у меня появился… не друг, нет. Но человек, который понимает. Который тоже видел изнанку реальности и не сошёл с ума. Или сошёл, но по-своему. И если наши пути снова пересекутся – а что-то мне подсказывало, что это неизбежно – возможно, мы сможем рассчитывать друг на друга. Хоть и будем целиться друг другу в спину. Такая уж профессия.

Я посмотрел на дождь за окном. Лес остался позади. Но его тишина, его тайны, его ужас – остались со мной. И где-то там, в Центре, какой-то бюрократ в погонах, возможно, всё ещё ждал отчёта об успехах коммунистической пропаганды среди снежных людей. Иногда мне казалось, что безумие этого мира заразно. И я уже давно им болен. Оставалось только налить себе ещё виски и ждать следующего приказа. Или следующего монстра из шкафа.