Кошки старого Бруклина

Глава 1. Визит сквозь морось

Нью-Йорк, примерно 1935-й год.

Точную дату не вспомню, да и не важно. Важно то, что Великая Депрессия всё ещё скалила зубы, пусть и не так яростно, как пару лет назад, а я, Максим Волков, уже не первый месяц изображал из себя Джека Стоуна, частного детектива. Офис мой располагался в Бруклине, над каким-то полуподвальным ирландским пабом, где всегда пахло кислым пивом и несбывшимися американскими мечтами. Третий этаж, вид на стену соседнего дома и пожарную лестницу, потёртый стол, пара стульев и шкаф, набитый для вида папками с делами, большинство из которых были липовыми или давно закрытыми. Вешалка с моим верным, слегка потрёпанным бежевым плащом и шляпой-федорой – неизменные атрибуты образа.

За окном висела нудная нью-йоркская морось. Не ливень, а именно морось – мелкая, холодная, проникающая под одежду и в душу. Самая подходящая погода для этого города и для моего настроения. Настроение было паршивым – Центр молчал уже третью неделю, а из «настоящих» дел за последний месяц было только отслеживание неверного мужа одной пухлой дамы с Манхэттена. Скука и рутина, от которой хотелось выть или пить. Обычно я совмещал. Но сегодня даже пить не тянуло. Я листал старый номер Black Mask, пытаясь отвлечься на крутые дела Спейда или Марлоу из книжек – уж они-то с котами не возились.

Скрипнула дверь. Резко, неприятно, как ноготь по стеклу. Я поднял голову. На пороге стояла женщина. Пожилая, высокая и сухая, словно высохший стручок фасоли. Чёрное старомодное платье, шляпка с вуалью, из-под которой смотрели два острых, как булавки, глаза. Они быстро обшарили мою конуру, задержавшись на мне.

– Мистер Джек Стоун? – Голос у неё был таким же сухим, как и она сама, но с неожиданной стальной ноткой. Не просительный, а скорее требующий.

– Он самый, мэм, – кивнул я, указывая на стул для посетителей. – Присаживайтесь, если не боитесь подцепить занозу. Чем обязан? Пропавшая собачка? Племянник связался с дурной компанией?

Она села на самый краешек стула, спина прямая, как палка. Ридикюль из старой, потрескавшейся кожи – на коленях.

– Мне порекомендовали вас как детектива… дискретного.

– Дешёвого? –хмыкнул Джек Стоун.

Максим Волков всё прекрасно понял. Discreet. Умеющий хранить тайну, неболтливый, сдержанный. Старушка была явно не из простых.

Мою попытку сострить она проигнорировала.

– Можете на меня положиться, мэм, – произнёс Джек Стоун своим обычным усталым тоном. – Дискретный – моё второе имя. А первое – Джек. Джек «Дискретный» Стоун. Так что у вас стряслось?

– Пропал кот, мистер Стоун, – просто сказала она.

Я вздохнул. Ну вот, началось. Не племянник, не собачка. Кот. Велика фигура – частный детектив Джек Стоун, специалист по тёмным делам большого города, а на деле – охотник за кошками. Докатился. Хотя… деньги не пахнут, а арендную плату за этот клоповник и счета за паршивый кофе нужно чем-то платить.

– Мэм, вы уверены, что по адресу? Есть же служба по поиску домашних животных…

– Нет! – она оборвала меня почти резко. – Это не просто животное. Его зовут Бастет.

Бастет, значит. Баст – это древнеегипетская богиня-кошка. Интересный выбор клички. Старушка с претензиями, похоже. Или с причудами.

– Я понимаю, что для вас он особенный, мэм…

– Он не просто особенный, мистер Стоун, – её голос понизился до напряжённого шёпота. – Он очень умный. Не по-кошачьи умный. И он чёрный. Абсолютно чёрный, без единого белого волоска. Он исчез три дня назад. Из запертой квартиры. Окно было закрыто, дверь тоже. Он никогда так раньше не делал.

Чёрный кот, египетское имя, загадочное исчезновение из запертой комнаты… Это начинало звучать… любопытно. Не как дело на пять долларов, а как что-то из тех самых странных историй, которыми были полны бульварные журнальчики. Или из рассказов того чудака из Провиденса, Лавкрафта, чью книжку мне недавно подсунул один знакомый букинист. Максим Волков внутри слегка насторожился. В этом городе всякое бывает, особенно в старых кварталах Бруклина.

– Хорошо, мэм… простите, вы не представились.

– Миссис Эндерби. Элеонора Эндерби. Я живу здесь недалеко.

– Хорошо, миссис Эндерби. Опишите его подробнее. Чёрный, умный – это понятно. Возраст? Размер? Может, какие-то шрамы, приметы? Ошейник?

– Ему года четыре. Крупный, очень грациозный. Шрамов нет. Ошейники он презирал. А примета… глаза. Ярко-зелёные. И взгляд… он всё понимает. Иногда мне кажется, что он понимает больше, чем я сама.

Я достал блокнот и огрызок карандаша. «Чёрный кот. Кличка Бастет. 4 года. Зелёные глаза. Понимающий взгляд. Пропал из запертой квартиры 3 дня назад». Звучит как бред сумасшедшей. Но в её глазах был не только бред. Был страх. Настоящий, глубокий страх.

– Кто-то был у вас в гостях накануне? Может, приходил кто-то незнакомый? Или что-то необычное происходило в доме, у соседей?

– Гостей не было давно. Я живу одна. Соседи… да, под моей квартирой недавно поселилась какая-то странная пара. Иностранцы, кажется. Какие-то художники или музыканты, вечно шумят по ночам. Странная музыка… Но при чём тут они? Кому нужен мой кот?

– Иногда самые несвязанные вещи оказываются звеньями одной цепи, миссис Эндерби. Ваш адрес? И я хотел бы осмотреть вашу квартиру, если вы не против. И поговорить с соседями. Включая шумных иностранцев.

Она продиктовала адрес – старый дом викторианской постройки в паре кварталов отсюда. Затем открыла ридикюль и достала деньги. Несколько купюр. Аванс. Сумма была неожиданно приличной для поиска кота. Старушка явно не бедствовала, несмотря на скромный вид. Или кот ей был действительно дорог.

– Найдите его, мистер Стоун, – сказала она, вставая. Вуаль качнулась, и на мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнул отблеск фанатизма. – Он… он не просто питомец. Он хранитель. Пожалуйста, найдите его. Быстрее.

Она ушла, оставив после себя еле уловимый запах сухой лаванды и ворох вопросов. Чёрный кот-хранитель Бастет, исчезнувший из запертой комнаты. Странная старушка с деньгами и страхом в глазах. Шумные соседи-иностранцы со странной музыкой.

Я посмотрел на деньги, потом на моросящий дождь за окном. Что-то мне подсказывало, что это дело будет поинтереснее, чем слежка за неверным мужем. Гораздо интереснее. И, возможно, гораздо опаснее. Нужно было наведаться к миссис Эндерби. Осмотреть место происшествия. И присмотреться к этим загадочным соседям. Кто знает, может, их «странная музыка» – это нечто большее, чем просто богемные развлечения? Максим Волков чувствовал – здесь пахнет не просто пропавшей кошкой. Пахнет тайной. Тайны Максим Волков любил. А Джек Стоун любил те дела, за которые хорошо платили.

Глава 2. Запах лаванды и пыли

Я вышел из конторы вслед за миссис Эндерби. Морось не прекращалась, превращая бруклинские улицы в унылое серо-коричневое месиво. Воздух был влажным и пах прелыми листьями, угольным дымом и чем-то ещё – неуловимым запахом старого камня и накопившихся за десятилетия тайн этого района. Мы шли молча. Старушка, несмотря на свой хрупкий вид, передвигалась довольно бодро, крепко сжимая в руке ридикюль, словно там было нечто более ценное, чем просто деньги на оплату моих сомнительных услуг. Джек Стоун шагал рядом, надвинув шляпу на глаза и засунув руки в карманы плаща. Максим Волков сканировал улицу, отмечая любопытные взгляды из окон, возможные точки наблюдения, пути отхода – старая привычка, от которой не избавиться, даже если идёшь всего лишь осматривать квартиру пропавшего кота.

Дом миссис Эндерби оказался именно таким, как я и представлял – старое викторианское здание из тёмного кирпича, когда-то, наверное, выглядевшее солидно, но теперь обветшалое, с облупившейся краской на оконных рамах и потрескавшимися ступеньками крыльца. Атмосфера запущенности и тихой печали висела над ним так же плотно, как туман над Гудзоном.

– Вот, мистер Стоун. Второй этаж, – сказала миссис Эндерби, открывая тяжёлую дубовую дверь, которая протестующе скрипнула.

В подъезде пахло пылью, старым деревом и той самой сухой лавандой, лёгкий аромат которой исходил от моей клиентки. Приглушённый свет едва пробивался сквозь мутное стекло над дверью. По широкой, но потёртой лестнице мы поднялись на второй этаж. Дверь её квартиры – тёмная, с потускневшим латунным номером «3» – выглядела так же солидно и уныло, как и весь дом.

Она отперла замок (старый, но надёжный, судя по звуку), и мы вошли внутрь. Я ожидал увидеть типичное жилище одинокой пожилой леди – кружевные салфеточки, фарфоровые статуэтки, фотографии в рамочках. Но квартира миссис Эндерби была… другой.

Да, здесь были старинная мебель из тёмного дерева, тяжёлые бархатные шторы на окнах, книжный шкаф, забитый книгами в основательных переплётах. Но никакой сентиментальной мишуры. Вместо этого – строгий, почти аскетичный порядок. И книги… Я мельком глянул на корешки: не любовные романы и не детективы для дам, а фолианты по истории, мифологии, эзотерике. «Золотая ветвь» Фрэзера, труды по египтологии, что-то на латыни, какие-то сборники легенд и преданий. Необычный набор для одинокой старушки из Бруклина. И ещё – странное ощущение. Воздух в квартире казался густым, наэлектризованным, как бывает перед грозой. И снова этот тонкий запах лаванды, но здесь он был сильнее, смешиваясь с ароматом старых книг и… чего-то ещё. Какого-то пряного, экзотического курения? Или мне просто показалось?

– Вот здесь его любимое кресло, – миссис Эндерби указала на глубокое вольтеровское кресло у потухшего камина. – Он всегда спал здесь. Во вторник вечером я сидела вот тут, читала…

Она показала на соседний стул, где лежала раскрытая книга (опять что-то про древние культы).

– …а он спал в кресле. Утром его уже не было.

Я подошёл к креслу. На тёмной обивке виднелось несколько чёрных шерстинок. Я осторожно осмотрел его. Ничего необычного. Затем проверил камин – давно не топленный, зола холодная. Окна… Я подошёл к окну, выходившему на улицу. Рама старая, но закрыта плотно, на надёжный шпингалет. Никаких следов взлома. Никаких лазеек для кота. Второе окно выходило во двор-колодец. Тоже закрыто изнутри.

– Вы уверены, что все окна были заперты? Может, одно было приоткрыто для проветривания? – спросил я. Джек Стоун задавал рутинные вопросы. Максим Волков искал аномалии.

– Уверена, мистер Стоун. Я всегда запираю окна на ночь. И днём он никогда не пытался выпрыгнуть. Бастет не такой. Он… умный. Он знал, что на улице опасно.

Я прошёлся по комнате. Паркетный пол скрипел под ногами. На стенах – несколько старых гравюр с видами Египта и одна большая, тёмная картина в тяжёлой раме. Сюжет разобрать было трудно в полумраке комнаты – какие-то руины, ночь, и фигуры людей или… не совсем людей… склонившихся над чем-то. Странный выбор для гостиной.

Я заглянул в другие комнаты – спальню и небольшой кабинет. Везде тот же строгий порядок, те же книжные шкафы с необычной литературой. Никаких следов борьбы, взлома. Ничего, что указывало бы на насильственное проникновение или на то, что кот мог сбежать сам. Квартира действительно казалась запертой крепостью.

– Вы сказали, ваш кот – хранитель. Что вы имели в виду? – спросил я, возвращаясь в гостиную. Миссис Эндерби сидела в своём кресле, сцепив сухие пальцы на коленях. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

– Это старая семейная легенда, мистер Стоун. Что в нашем роду всегда жили кошки… особенные кошки. Что они оберегают дом от… зла. От теней, которые иногда пытаются проникнуть в наш мир. – Она говорила это тихо, почти буднично, словно рассказывала рецепт яблочного пирога. – Бастет – он из таких. Он чувствовал… вещи. Реагировал на присутствие чего-то чужого, недоброго. А в последнее время… он стал беспокойным. Особенно по ночам. Шипел на стены, смотрел в тёмные углы…

Старая семейная легенда. Тени. Чёрный кот-хранитель. От всего этого веяло такой густой, пыльной стариной и… суеверием? Или чем-то большим? В моей работе я привык к человеческой лжи, жадности, глупости. Но здесь было что-то иное. Что-то иррациональное. То, что Джек Стоун списал бы на старческие причуды, но Максим Волков, помнивший рассказы бабушки из глухой деревеньки под Тамбовом про леших и домовых, не спешил отмахиваться. Народная память, пусть и искажённая, часто хранит зёрна истины. Особенно когда речь заходит о вещах, которые наука объяснить не в силах.

– И вы думаете, его исчезновение связано с этими… тенями? Или с беспокойством в последние дни?

– Я не знаю, – покачала она головой. – Но я боюсь. Без него дом кажется… пустым. Беззащитным. А эти соседи снизу… Их музыка… она какая-то… неправильная. Дикая. Будто зовёт кого-то.

– Я поговорю с ними, миссис Эндерби. И осмотрю дом снаружи, двор. Возможно, есть какие-то следы.

Она кивнула, провожая меня к двери. В её глазах всё та же мольба и страх.

– Пожалуйста, мистер Стоун… найдите его.

Я спустился по лестнице. Вместо того чтобы сразу идти к соседям снизу, решил сначала осмотреть двор. Тот самый двор-колодец, куда выходило одно из окон миссис Эндерби. Обычный захламлённый нью-йоркский двор. Мусорные баки, старый сломанный стул, ржавая бочка. Пожарная лестница, ведущая к окнам верхних этажей.

Я внимательно осмотрел землю под окнами второго этажа. Никаких следов – ни кошачьих лап на влажной земле, ни признаков падения. Стена гладкая, без выступов, по которым кот мог бы спуститься или забраться.

И тут я заметил их. Не следы, а… кошек. Несколько штук. Они сидели на крыше низкого сарая в дальнем углу двора, на заборе, на крышке мусорного бака. Разных мастей – рыжие, полосатые, серые… Но все они смотрели в одну точку. На окна первого этажа. Той самой квартиры, где жили шумные соседи-иностранцы миссис Эндерби. Кошки сидели неподвижно, как изваяния, их взгляды были напряжёнными, сосредоточенными. И среди них не было ни одной чёрной кошки.

Что-то здесь было не так. Очень не так. Кошки, следящие за окнами? Это уже не просто совпадение.

Нужно было поговорить с соседями миссис Эндерби. Узнать, что за «неправильную» музыку они играют. И почему местные кошки устроили за ними такую странную, молчаливую осаду. Джек Стоун чувствовал, что дело перестаёт быть томным. Максим Волков готовил «Кольт» в кармане плаща. На всякий случай. В этом городе за каждым углом могла ждать опасность. Особенно, если ты сунул нос в дела, которые охраняют не только люди, но и… кошки.

Глава 3. Музыка под подошвами Ада

Я вышел из промозглого двора, провожаемый немигающими взглядами кошачьей «группы наблюдения», и вернулся в подъезд. Запахи пыли и лаванды никуда не делись, но теперь к ним, казалось, примешивался ещё один, едва уловимый кисловатый запах. Паранойя – профессиональная болезнь, но иногда она спасает жизнь.

Квартира номер один, под апартаментами миссис Эндерби. Дверь – обычная, деревянная, но выкрашенная в какой-то кричащий, неестественно-синий цвет, который диссонировал с общей унылостью подъезда. Из-за двери доносились звуки. Та самая «неправильная» музыка, о которой говорила старушка. И она действительно была странной. Никакого джаза, никакого фокстрота. Это было что-то тягучее, ритмичное, построенное на диссонансах и повторяющихся, гипнотических мотивах. Слышались низкие горловые звуки, похожие на пение или бормотание, странный перезвон каких-то колокольчиков или погремушек, и пронзительные, режущие слух ноты флейты или дудки, выводящей мелодию, от которой по спине пробегали мурашки. Мелодию древнюю, чужую, вызывающую смутное беспокойство. Музыка, под которую вряд ли танцуют в приличных домах. Скорее, совершают какие-то ритуалы в глухих джунглях или… или в забытых подвалах старых городов.

Максим Волков напрягся. Что-то здесь было нечисто. Джек Стоун нацепил на лицо маску вежливого безразличия и постучал. Негромко, но настойчиво.

Музыка резко оборвалась. За дверью наступила тишина, показавшаяся оглушительной после странных звуков. Послышались шаги – лёгкие, почти крадущиеся. Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулась голова.

Женская голова. Молодая женщина с копной иссиня-чёрных, спутанных волос и огромными тёмными глазами, горевшими лихорадочным блеском на бледном, почти бескровном лице. Она смотрела на меня без страха, но с напряжённым, оценивающим любопытством, как смотрит учёный на редкое насекомое.

– Да? – Голос низкий, с густым, незнакомым мне акцентом. Не польский, не чешский… Что-то более южное или восточное?

– Джек Стоун, мэм. Частный детектив. Я расследую одно дело по соседству, у миссис Эндерби со второго этажа. Могу я задать вам и вашему… э-э… мужу пару вопросов?

Её глаза сузились. Она оглядела меня с ног до головы, словно решая, представляю ли я угрозу или интерес.

– Детектив? Что случилось у старой Элеоноры? Её призраки совсем доконали? – В её голосе прозвучала насмешка, но глаза оставались серьёзными.

– У неё пропал кот. Чёрный. Довольно заметный. Вы не видели его случайно? Вчера, сегодня? Может, он выбегал в подъезд или во двор?

В этот момент из глубины квартиры донёсся мужской голос, тоже с сильным акцентом:

– Кто там, Нима? Опять из газовой компании? Скажи им, чтобы убирались!

– Нет, милый, это детектив! По поводу кота старой ведьмы! – крикнула она через плечо, не сводя с меня глаз. Потом снова посмотрела на меня и вдруг улыбнулась – странной, хищной улыбкой. – Заходите, детектив. Может, наш чай из лотоса поможет вам найти пропавшую киску?

Она распахнула дверь шире, приглашая войти. Я шагнул внутрь. И оказался в другом мире.

Если квартира миссис Эндерби была царством пыльных книг и викторианской строгости, то это место напоминало… даже не знаю. Пещеру безумного художника? Алтарь неведомого культа? Стены были завешаны яркими, аляповатыми тканями с психоделическими узорами. В углах стояли странные скульптуры из дерева и металла, изображавшие то ли животных, то ли демонов. Повсюду были разбросаны холсты с абстрактными, тревожными картинами – хаос линий, пятен и кричащих красок, в которых угадывались искажённые человеческие фигуры, переплетённые с чем-то змееподобным или насекомовидным. Воздух был густым от дыма экзотических благовоний – сандал, пачули, и что-то ещё, незнакомое, терпкое и слегка тошнотворное. Та самая «странная музыка», очевидно, исходила от патефона в углу, на котором всё ещё вращалась пластинка без этикетки. Рядом на полу валялись подушки, какие-то ударные инструменты – барабаны, бубны, – и та самая флейта из тёмного дерева, от звуков которой меня передернуло.

Посреди этого хаоса, на низком диване, заваленном цветастыми подушками, сидел мужчина. Худой, бледный, с длинными тёмными волосами, перехваченными на лбу кожаным ремешком, и напряжённым, горящим взглядом фанатика. Он был одет в какую-то свободную рубаху с вышивкой и широкие штаны. Он неотрывно смотрел на меня. В его руке был нож – не кухонный, а какой-то ритуальный, с изогнутым лезвием и рукоятью, украшенной резьбой. Он не угрожал им, просто вертел в пальцах, словно это была обычная безделушка.

– Милош, это мистер Стоун. Детектив, – представила меня Нима, закрывая дверь. – Он ищет чёрного кота старой карги сверху.

Милош медленно перевёл взгляд с меня на Ниму, потом снова на меня. Улыбка его была не менее странной, чем у женщины – растянутая, но холодная.

– Кот? Чёрный кот? Пропал? Какая жалость… – Он произносил слова медленно, с расстановкой, будто пробуя их на вкус. Акцент был таким же непонятным, как у Нимы. – Мы не видели никакого кота, детектив. Мы были заняты… творчеством.

– Я слышал вашу музыку, – заметил я как можно небрежнее. – Весьма… оригинально. Не похоже на то, что играют по радио.

– Радио – это шум мёртвого мира, – отрезал Милош. – Мы ищем истинные звуки. Звуки земли, звуки крови, звуки, которые слышали древние боги до того, как люди забыли их имена. Звуки, которые открывают врата…

– Милош! – резко оборвала его Нима. Он замолчал, но в глазах его плясали опасные огоньки.

– Ваш кот, детектив… – продолжала Нима уже спокойнее. – Он был особенным? Старуха наверху вечно бормочет про каких-то хранителей, про тени… Она немного не в себе, знаете ли.

– Она очень переживает, – уклончиво ответил я. – Её кот был для неё как член семьи. А вы… давно здесь живёте? Не замечали в последнее время ничего странного? Посторонние люди? Необычные звуки, кроме ваших собственных?

– Мы здесь всего пару месяцев, – ответил Милош, снова вертя нож. – Сбежали из Европы. Там стало слишком… серо. Слишком скучно. А здесь, в этом старом доме, в этом городе… чувствуется энергия. Древняя энергия. Мы пытаемся её уловить. Превратить в звуки, в цвета… А странности? Ха! Весь этот мир странный, детектив. А мы лишь отражаем его в нашем искусстве.

Они явно что-то скрывали за всей этой богемной или культистской риторикой. Максим Волков почувствовал фальшь и опасность, исходящие от этой пары. Они были слишком спокойны, слишком вызывающи. Но прямых улик не было. Квартира была странной, но в ней не было ничего, что напрямую указывало бы на похищение кота. Кроме… одного.

Когда я оглядывал комнату, мой взгляд упал на одну из картин, стоявших у стены. Большой холст, залитый тёмно-красными и чёрными тонами. Хаотичное месиво мазков, но в центре… в центре угадывался силуэт. Силуэт огромной чёрной кошки с горящими зелёными глазами. Она была изображена… нападающей? Или защищающейся? А вокруг неё клубились какие-то бесформенные, многоглазые тени. Картина была свежей, краска ещё не до конца просохла.

– Интересная работа, – сказал я, кивая на картину. – Впечатляет. Похоже на кошку вашей соседки.

Нима и Милош одновременно посмотрели на картину. На их лицах не дрогнул ни один мускул.

– Это просто… кошмар, – сказала Нима равнодушно. – Иногда они приходят ко мне во сне. Я их рисую, чтобы изгнать. Просто образы, детектив. Не ищите в них скрытого смысла.

Я не стал спорить. Пора было уходить. Я получил достаточно информации, или, вернее, достаточно пищи для размышлений и подозрений.

– Что ж, спасибо за ваше время. Если вдруг увидите чёрного кота – дайте знать миссис Эндерби. Или мне. Вот моя визитка.

Я положил карточку на заваленный эскизами столик у двери. Милош проводил меня до двери, нож всё так же был у него в руке.

– Удачи в поисках, детектив. И… будьте осторожны в этом районе. Особенно ночью. Тени, о которых бормочет старуха… иногда они обретают плоть.

Это прозвучало как дружеский совет. Или как угроза. Я кивнул и вышел в подъезд. Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком. Странная музыка снова не заиграла. В подъезде висела напряжённая тишина.

Я спустился вниз и вышел на улицу. Морось превратилась в мелкий дождь. И кошки… кошек во дворе стало больше. Они сидели плотнее, их силуэты напряжённо застыли под серым небом. И все их немигающие взгляды были по-прежнему устремлены на окна первого этажа – окна квартиры номер один, где странная пара художников или культистов рисовала чёрных кошек из кошмаров и играла музыку, открывающую врата.

Теперь я был почти уверен – исчезновение кота Бастета было не случайным. Оно было как-то связано с этими двумя. Но как? Они его похитили? Убили? Или… использовали для каких-то своих тёмных целей? И что это за «тени», о которых говорила старуха и намекал этот Милош?

Одно было ясно – дело принимало по-настоящему странный оборот. И мне нужно было действовать быстро и осторожно. Следующий шаг? Попробовать выяснить что-то об этой парочке. Откуда они приехали? Кто они на самом деле? И что означают их странные намёки и картины? Возможно, старые полицейские архивы или контакты Сида Гринбаума снова пригодятся. А пока… пока стоило присмотреть за миссис Эндерби. Что-то мне подсказывало, что без своего кота-хранителя она может быть в опасности.

Глава 4. Тени за шторами

Я постоял пару минут под холодными струями дождя, глядя на окна второго этажа. Там, где жила миссис Эндерби, горел тот же тусклый свет. Ничего не изменилось. Но это спокойствие казалось обманчивым, как тишина перед бурей. Эти Нима и Милош… Их разговоры про тени, которые «обретают плоть», их странная музыка, картина с чёрной кошкой… Всё это не могло быть просто совпадением или богемной эксцентрикой. А если кот Бастет действительно был «хранителем», как верила его хозяйка, то его исчезновение могло оставить её беззащитной перед тем, от чего он её оберегал.

Чувство долга – не то слово, которое Джек Стоун часто употреблял бы вслух. Но где-то глубоко внутри Максим Волков понимал, что бросить старушку сейчас было бы… неправильно. Она заплатила мне аванс, она доверилась мне, пусть и в таком странном деле. Нужно было убедиться, что она в порядке.

Я снова вошёл в тихий, пахнущий пылью подъезд и поднялся на второй этаж. Подошёл к двери квартиры номер три. Прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Ни плача, ни разговоров, ни музыки. Вообще ничего. Эта тишина после говорливой старушки и особенно после шумных соседей снизу показалась неестественной, тревожной.

Я постучал. Сначала тихо, потом чуть громче.

– Миссис Эндерби? Это Стоун. Вы в порядке?

Ответа не последовало. Тишина.

Стало не по себе. Может, она просто уснула? Или вышла куда-то? Но куда она могла пойти в такую погоду, да ещё и убитая горем из-за пропажи кота?

Я попробовал дёрнуть ручку двери. Заперто. Надёжно, как и раньше. Значит, если она внутри, то дверь она не отпирала. Может, что-то случилось?

Я снова прислушался, прижав ухо к холодному дереву двери. И тут уловил… что-то. Очень тихий звук. Похожий на… шорох? Или скрежет? Будто кто-то двигал что-то тяжёлое по полу. Или… или это было что-то другое? Нечеловеческое? Воображение, разыгравшееся после визита к соседям снизу и рассказов миссис Эндерби, рисовало неприятные картины.

Нужно было заглянуть внутрь. Ломать дверь – не вариант, слишком много шума и проблем с полицией потом. Окно? То, что выходило на улицу, было высоко. А вот то, что во двор… Я вспомнил пожарную лестницу. Рискованно, но другого выхода я не видел.

Я быстро спустился во двор. Кошки всё так же сидели на своих постах, провожая меня пристальными взглядами. Они словно чего-то ждали. Дождь усилился, барабаня по крышам и ржавым мусорным бакам.

Пожарная лестница была скользкой и ненадёжной на вид, но держалась крепко. Цепляясь за холодные, мокрые перекладины, я полез вверх. Добрался до уровня второго этажа. Окно квартиры миссис Эндерби было прямо передо мной. Шторы были плотно задёрнуты, но в одной из них виднелась небольшая щель.

Затаив дыхание, стараясь не шуметь, я прижался к стене и заглянул в эту щель. Сердце пропустило удар.

Миссис Эндерби была там. Она стояла посреди комнаты, спиной к окну. Она не плакала, не спала. Она стояла абсолютно неподвижно, как статуя, глядя на ту самую тёмную картину с руинами на стене. Но это было не самое странное. Странным было то, что комната была… не совсем такой, как прежде. Казалось, тени в ней сгустились, стали плотнее, темнее. Они клубились по углам, скользили по стенам, и их очертания… они не были статичными. Они двигались, извивались, словно живые. Мне на секунду показалось, что в этих тенях мелькают какие-то бесформенные силуэты, множество глаз, нечеловеческие очертания – точь-в-точь как на картинах у соседей снизу и как на той самой, на которую сейчас смотрела миссис Эндерби.

Игра света и тени? Усталость? Больное воображение? Максим Волков не верил в призраков. Но то, что он видел, выглядело пугающе реально. Миссис Эндерби стояла неподвижно, словно загипнотизированная, а тени вокруг неё становились всё гуще, всё активнее. Казалось, они пытались… окутать её? Проникнуть в неё?

И тут я увидел его. На полу, у ног миссис Эндерби, почти невидимый в клубящихся тенях, лежал он. Тот самый пропавший чёрный кот Бастет. Но он не спал. Он лежал неподвижно, его шерсть вздыбилась, глаза были широко открыты и горели яростным зелёным огнём. Он тихо, утробно рычал – звук был почти не слышен сквозь стекло, но я видел его напряжённое тело. Он не был похищен. Он был здесь. И он… сражался? Защищал свою хозяйку от этих теней? Но почему он не двигался? И почему она его не видела или не реагировала?

Что здесь, чёрт возьми, происходило? Какая-то дьявольщина, выходящая за рамки обычного криминального расследования. Культисты снизу? Их ритуалы вызвали… что-то? И старушка с её котом оказались на линии огня?

Я почувствовал холод не только от дождя. Холод иррационального ужаса, к которому Максим Волков не был готов, несмотря на весь свой опыт. Джек Стоун хотел бы развернуться и уйти, списать всё на галлюцинации. Но он не мог.

Нужно было вмешаться. Вытащить старушку из этого… транса? Разогнать тени? Но как? Врываться через окно? Начать стрелять в… тени? Бред.

Я попробовал тихонько постучать в стекло.

– Миссис Эндерби! Это я, Стоун! Вы меня слышите?

Она не пошевелилась. Тени вокруг неё, казалось, на мгновение замерли, словно прислушиваясь. Кот у её ног зарычал громче, его зелёные глаза сверкнули ещё яростнее. А потом тени снова пришли в движение, устремляясь к ней плотнее. Одна из них, бесформенная, многощупальцевая, почти коснулась её плеча.

Нет, так нельзя. Нужно было действовать. Но что я мог сделать снаружи? Разбить окно?

И тут меня осенило. Музыка. Соседи снизу. Если их ритуальная музыка вызвала это, может, её можно как-то… прервать? Нарушить их концентрацию?

Я быстро, насколько позволяла скользкая лестница, спустился вниз. Кошки во дворе проводили меня всё тем же немигающим взглядом. Может, они понимали больше моего?

Я подбежал к двери квартиры номер один и, не раздумывая, что есть силы забарабанил в неё кулаками и ногой.

– Откройте! Полиция! Обыск! Откройте, или я вышибу дверь! – заорал я голосом, который не оставлял сомнений в серьёзности намерений (и который мог привлечь внимание других жильцов, если они были дома).

За синей дверью послышался испуганный вскрик Нимы, звон разбитого стекла и мужское ругательство на незнакомом языке. Потом – топот ног, звуки поспешных сборов. Моя грубая выходка явно нарушила их «творческий процесс».

Я продолжал колотить в дверь, создавая как можно больше шума. Сейчас мне было плевать на легенду Джека Стоуна. Главное – сбить ритуал, отвлечь этих культистов, разорвать ту связь, которая, возможно, призывала тени в квартиру миссис Эндерби.

Перестав колотить, я снова прислушался к двери. Изнутри – тишина. Полная. Они затаились? Или… эффект был достигнут?

Я рванул обратно наверх, к квартире номер три. Снова приник к двери. Тишина. Тот тихий шорох или скрежет прекратился. Но что там, внутри? Стало ли лучше? Или хуже?

Я снова дёрнул ручку. Заперто. Чёрт! Я посмотрел на замок – старый, врезной. Может, удастся вскрыть? Я достал из кармана свою старую добрую отмычку – инструмент, не раз выручавший и Джека Стоуна, и Максима Волкова. Навыки не пропьёшь, как говорится.

Несколько минут напряжённой работы. Пальцы коченели от холода и волнения. Замок поддавался с трудом. И тут… щелчок! Есть!

Я толкнул дверь и ворвался в квартиру.

Я толкнул дверь и ворвался в квартиру, сжимая отмычку в одной руке и готовый выхватить «Кольт» другой. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я ожидал увидеть что угодно – продолжение жуткой сцены с тенями, неподвижную старушку, разъярённого демона из картин Милоша… Но комната была… почти нормальной.

Тени отступили. Они больше не клубились живой, угрожающей массой, а снова стали обычными тенями от мебели и тяжёлых штор, хотя и казались неестественно глубокими, словно хранили память о недавнем кошмаре. Тягучее, давящее ощущение в воздухе ослабло, хотя не исчезло совсем – остался лишь лёгкий привкус страха.

Миссис Эндерби стояла на том же месте, но уже не как статуя. Она слегка покачивалась, моргала, обводя комнату растерянным, затуманенным взглядом, словно только что очнулась от глубокого сна или гипноза. Руки её дрожали.

– Ч-что?.. Где я?.. – пробормотала она, голос был слабым и неуверенным.

А на полу, у её ног, лежал Бастет. Чёрный кот. Он больше не рычал, но дышал тяжело, прерывисто. Шерсть всё ещё стояла дыбом на загривке, но зелёные глаза смотрели уже не с яростью, а с безмерной усталостью. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха или агрессии. Было… узнавание? И что-то ещё. Словно молчаливая благодарность. Или предупреждение. Он сделал попытку подняться, но лапы его подкосились, и он снова рухнул на пол, тихо заскулив – звук, полный боли и изнеможения.

Я бросился к миссис Эндерби.

– Вы в порядке? Что с вами было?

Она вздрогнула, увидев меня, но в глазах мелькнуло узнавание.

– Мистер Стоун?.. Как вы здесь?.. Я… я не знаю… Мне стало холодно… и страшно… Я не могла пошевелиться… Видела… видела ужасные вещи… в углах… они тянулись ко мне…

Тут её взгляд упал на кота.

– Бастет! – вскрикнула она и, забыв про свою слабость, опустилась на колени рядом с ним. – Мой мальчик! Что с тобой? Ты ранен?

Она осторожно провела рукой по его шерсти. Кот закрыл глаза и тихо, слабо заурчал, ткнувшись головой в её ладонь. Он был жив. Он защитил её. Или, по крайней мере, пытался. Какой ценой?

– Кажется, я успел вовремя, – сказал я, быстро объясняя ситуацию. – Я услышал шум, заволновался, пришлось вскрыть дверь… Вы стояли неподвижно, а ваш кот… он выглядел нехорошо. Я поднял шум у соседей внизу – возможно, это их спугнуло и… прекратило то, что здесь происходило.

Миссис Эндерби слушала меня, её глаза расширялись от ужаса и осознания.

– Соседи?.. Эти… художники? Так это они?! Их музыка… их тени?.. Они наслали это на меня? Из-за Бастета?

– Похоже на то, мэм. Ваш кот, видимо, мешал им. Он действительно хранитель. – В это уже трудно было не поверить, глядя на измождённое животное и вспоминая клубящиеся тени. – А сейчас он, похоже, заплатил за это. Нужно показать его ветеринару.

Миссис Эндерби осторожно подняла кота на руки. Он был тяжёлым, но она держала его крепко, прижимая к себе. Бастет не сопротивлялся, только тихо стонал.

– Да… да, конечно… Спасибо вам, мистер Стоун… Вы… вы спасли нас… – прошептала она, слёзы текли по её щекам – на этот раз не от горя, а от облегчения и страха.

Но расслабляться было рано. Шум, который я устроил, мог привлечь внимание. А Нима и Милош… Они испугались «полиции», но они знали, что это я. И они наверняка догадались, что их ритуалу помешали. Станут ли они мстить? Или попробуют завершить начатое?

– Нам нужно уходить отсюда, миссис Эндерби, – сказал я твёрдо. – Прямо сейчас. Ваша квартира больше не безопасна. Эти люди внизу… они опасны. Вам нужно уехать к родственникам, друзьям, куда угодно, где вас не найдут. И забрать кота с собой.

– Уехать?.. Но куда?.. У меня нет никого… – растерянно проговорила она.

– Я помогу вам. Найдём отель на первое время. А пока – быстро соберите самое необходимое. Документы, деньги, лекарства для кота, если есть. И пойдём. Через чёрный ход, если он у вас имеется.

Она кивнула, всё ещё прижимая к себе кота, и поспешила в спальню. Я подошёл к окну, выходящему во двор. Кошки по-прежнему были там. Их стало чуть меньше, некоторые сидели уже не так напряжённо, но они всё ещё наблюдали. За кем? За окнами первого этажа? Или теперь и за нами? Охраняли? Или ждали развязки?

Мир вокруг снова обрёл привычные очертания, но знание того, что эти очертания могут в любой момент исказиться, проникнуть в реальность из каких-то тёмных углов, уже никуда не денется. Максим Волков привык сражаться с людьми, с системами, с идеологиями. Но борьба с тенями и неведомыми культами была чем-то новым. И жутко неприятным.

Миссис Эндерби вернулась с небольшим саквояжем и котом на руках.

– Я готова. Чёрный ход есть, через кухню.

– Отлично. Идём тихо. И не оглядывайтесь.

Мы вышли из квартиры, которую уже нельзя было назвать безопасным домом. Максим Волков запер за нами дверь – инстинктивно, хотя понимал, что этот замок уже никого не остановит, если «тени» захотят вернуться. Мы тихо спустились по служебной лестнице и вышли через чёрный ход в тот же переулок, откуда я недавно в ужасе смотрел на окна квартиры.

Дождь почти прекратился. Бруклинская ночь дышала сыростью и скрытой угрозой. Впереди нас ждал поиск убежища, ветеринара для героя-кота и решение – что делать дальше с культистами снизу. Их нельзя было просто так оставить. Они были опасны. Не только для миссис Эндерби, но и, возможно, для всего города.

Нужно было узнать о них больше. Гораздо больше. Сид Гринбаум? Или, может, заглянуть в их опустевшую (я надеялся) квартиру, пока они не вернулись? Рискованно, но может дать ответы. Джек Стоун снова встал перед выбором. И что-то подсказывало, что спокойной ночи ему сегодня точно не видать.

Глава 5. Под покровом Бруклинской ночи

Переулок был тёмным и пустым. Воздух, очищенный дождём, казался холодным и прозрачным, но чувство угрозы висело в нём плотнее тумана. Миссис Эндерби стояла рядом, маленькая, съёжившаяся, прижимающая к себе обессилевшего кота, словно последний оберег от мира, который внезапно показал ей свои самые тёмные углы. Её прежняя сухость и строгость исчезли, уступив место растерянности и страху.

– Нам нужно найти вам место, миссис Эндерби, – сказал я тихо, оглядывая переулок. – Гостиницу. Недорогую, неприметную, подальше отсюда. И ветеринара для Бастета. Он… он выглядит неважно.

– Да… да, доктор… – пробормотала она, поглаживая кота. Бастет слабо приоткрыл зелёные глаза, в них не было прежнего огня, только боль и усталость. Герой. Четырёхлапый, чёрный, молчаливый герой, заплативший свою цену за верность. В моём мире герои редко выживали без шрамов.

Найти такси в этом глухом углу Бруклина в такой час было непросто. Пришлось пройти пару кварталов по мокрым, блестящим от фонарей улицам, прежде чем нам улыбнулась удача в виде старенького «ДеСото», водитель которого, заспанный тип с лицом пропойцы, смерил нас подозрительным взглядом, но деньги не пахнут, особенно когда их мало. Я назвал адрес дешёвого отеля недалеко от Проспект-парка, места достаточно оживлённого днём, чтобы затеряться, и достаточно безликого ночью, чтобы не привлекать внимания. Провоз животных был под вопросом, но я сунул водителю пару лишних долларов за молчание и невнимательность, а кота миссис Эндерби спрятала под просторным пальто.

Поездка прошла в молчании. Старушка дремала или просто сидела с закрытыми глазами, обессиленная пережитым. Кот тихо дышал у неё на руках. А я… я смотрел на проплывающие мимо огни города и пытался уложить в голове произошедшее. Максим Волков, резидент советской разведки, охотник за секретами Пентагона и интригами Уолл-стрит, оказался втянут в историю с говорящими котами, культистами и тенями из другого измерения. Абсурд? Бред? Галлюцинация? Но ободранные костяшки на руке от ударов по двери Нимы и Милоша, усталый взгляд чёрного кота и неподдельный ужас в глазах миссис Эндерби были слишком реальны.

Это дело выходило за рамки всего, с чем я сталкивался. Да, в моей практике бывали странности, но то были артефакты, вещи. А здесь – живые тени, направляемые злой волей? Это уже походило не на шпионский триллер, а на страницы тех самых журнальчиков Weird Tales или книг Лавкрафта, которые я иногда пролистывал от скуки. Там тоже герои сталкивались с неведомым, с культами древних богов, с тварями из иных миров, скрывающимися за фасадом обыденности. Но это были книги. А здесь всё происходило наяву.

Что скажет Центр, если узнает? «Товарищ Волков, вы переутомились. Вам нужен отдых. Или проверка у психиатра». Скорее всего, так. В их мире не было места для теней из углов и котов-хранителей. Но я-то видел. И кот был ранен. А старушка чуть не погибла. И где-то там, в квартире с синей дверью, остались двое опасных безумцев или адептов какого-то жуткого культа, которые явно не остановятся.

Отель оказался именно таким, как я и ожидал – потёртый холл, сонный портье за стойкой, запах дешёвых сигар и пыли. Я зарегистрировал миссис Эндерби под вымышленным именем, заплатил за пару ночей вперёд. Про кота никто не спросил. Поднялся с ней в номер – маленькую, убогую комнатку с кроватью, скрипучим шкафом и окном во двор.

– Здесь вы будете в относительной безопасности, – сказал я. – Никому не открывайте, никуда не выходите без крайней нужды. Я найду ветеринара, постараюсь договориться, чтобы он приехал сюда.

– Спасибо, мистер Стоун… Я… я ваш должник, – прошептала она, бережно укладывая Бастета на старое одеяло на кровати.

– Поправляйтесь, мэм. И берегите кота. Он у вас боец. – Я развернулся, чтобы уйти.

– Мистер Стоун… – окликнула она меня у двери. – Эти люди… Нима и Милош… Что с ними будет? Вы сообщите в полицию?

Я покачал головой.

– Полиция не поверит в теней и музыку, открывающую врата, мэм. Они просто спишут всё на сумасшедших соседей или галлюцинации. Нет, с ними нужно разбираться иначе. Я попробую кое-что выяснить. А вы – отдыхайте и не высовывайтесь.

Я вышел из номера и плотно прикрыл за собой дверь. В коридоре я остановился, прислушиваясь. Тишина. По крайней мере, здесь теней не было. Пока.

Найти ветеринара, готового приехать посреди ночи в дешёвый отель к неизвестным людям с котом без документов, оказалось задачкой посложнее, чем вскрыть замок. Но пара звонков из автомата на углу и щедрое обещание наличными сделали своё дело. Один пожилой доктор согласился приехать через час-другой, ворча про сумасшедших кошатников. Я передал ему адрес отеля и номер комнаты, попросив о полной конфиденциальности. Здоровье кота было сейчас не менее важно, чем безопасность старушки. Если Бастет поправится, он может стать ключом к пониманию происходящего. Или хотя бы надёжным детектором приближающейся опасности.

Теперь, когда миссис Эндерби была в относительной безопасности, а кот ждал помощи, пришло время Джеку Стоуну снова взяться за дело. Возвращаться в свой офис было бессмысленно и, возможно, опасно – кто знает, не вычислили ли меня те, кто мог стоять за этими культистами. Идти к Сиду Гринбауму? Можно, но это займёт время, а у меня было чувство, что время поджимает. Нима и Милош могли вернуться в свою квартиру. Или замести следы и исчезнуть. Или… подготовить новый удар.

Был один вариант. Дерзкий, рискованный, но самый быстрый способ получить ответы. Вернуться в тот дом. Проникнуть в квартиру номер один. Пока её хозяева зализывают раны или ищут новое логово. Осмотреть их «алтарь», их картины, их книги. Найти хоть что-то, что прольёт свет на их культ, их цели и то, что они пытались сделать с миссис Эндерби.

Максим Волков оценил риски. Высокие. Но сидеть сложа руки было ещё опаснее. Джек Стоун потёр небритый подбородок. Кажется, ночь обещала быть длинной и совсем не скучной.

Я поймал ещё одно такси, на этот раз назвав адрес, находившийся в паре кварталов от дома миссис Эндерби. Пора было вернуться на поле боя. Без шума, без лишних свидетелей. Просто тень в ночи, идущая по следу других теней. В кармане приятно оттягивал руку верный «Кольт». А в голове звучала та самая странная, режущая слух мелодия флейты – музыка под подошвами Ада, как её хотелось назвать. И мне нужно было выяснить, кто её заказал.

Глава 6. В Логове за Синей Дверью

Ночной Бруклин снова встретил меня тишиной и моросью, которая лениво капала с карнизов старых домов. Я шёл по знакомым улицам, держась теней, как учили. Навык, одинаково полезный и для частного сыщика в потёртом плаще, и для советского разведчика в стане врага. Дом миссис Эндерби вырисовывался впереди тёмной громадой, зловещий и молчаливый.

Подойдя ближе, я замедлил шаг, сканируя окна, подъезд, припаркованные у обочины редкие автомобили. Ничего подозрительного. Никаких огней в квартире культистов на первом этаже. Никаких признаков полиции или незваных гостей. Только... кошки. Они всё ещё были здесь. Сидели на своих постах во дворе, на заборе, на ступеньках соседнего крыльца. Их стало как будто меньше, но оставшиеся были так же неподвижны и сосредоточены, их силуэты чернели в тусклом свете уличного фонаря. Их молчаливое бдение казалось более жутким, чем любая засада.

Я скользнул в подъезд. Запах пыли, лаванды и… страха. Дверь квартиры номер три на втором этаже была заперта, как я её и оставил. А вот синяя дверь квартиры номер один… Она была приоткрыта. Не широко, лишь на пару дюймов, но щеколда была сломана – результат моих недавних усилий. Значит, они ещё не возвращались. Или возвращались и ушли снова, второпях?

Осторожно, стараясь не скрипнуть расшатанной дверью, я протиснулся внутрь. И снова оказался в другом мире. Дым благовоний почти рассеялся, оставив после себя тяжёлый, приторный шлейф, к которому теперь примешивался слабый запах чего-то горелого, кисловатого. Может, они жгли какие-то реагенты? Музыка не играла, патефон молчал. Комната выглядела так же хаотично, как и раньше, но теперь в этом хаосе чувствовалась спешка, нервозность недавнего бегства. Пара холстов была опрокинута, подушки разбросаны ещё сильнее.

«Кольт» был в руке, готовый к бою. Максим Волков методично осмотрел помещение, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Окна были плотно зашторены аляповатыми тканями. Ни звука снаружи, кроме стука дождя. Джек Стоун приступил к поиску.

С чего начать? С картин? Я подошёл к тому самому холсту с чёрной кошкой и тенями. Пригляделся внимательнее. Силуэт кота был почти фотографически точен – крупный, грациозный, с горящими зелёными глазами. Это был Бастет, сомнений не было. А тени вокруг него… Теперь, когда страх немного отступил, я смог разглядеть в них детали. Это не были просто бесформенные кляксы. В них угадывались очертания щупалец, множества фасеточных глаз, искажённых ртов… Мерзость, сошедшая со страниц Лавкрафта. И эти тени явно тянулись к коту, пытались его поглотить. Картина была не просто кошмаром. Это было… изображение ритуала? Или предупреждение?

Другие картины были не менее тревожными. Абстрактные пейзажи миров с неправильной геометрией, портреты существ, от одного взгляда на которых становилось дурно, символы, похожие на руны или сигилы неизвестных культов. У этих «художников» были серьёзные проблемы с психикой. Или они действительно видели то, что рисовали.

Я переключился на книги. Их было немного, не как у миссис Эндерби, но подборка впечатляла. Пара дешёвых оккультных брошюрок соседствовала с увесистым томом на немецком языке с готическим шрифтом – «Unaussprechlichen Kulten» фон Юнцта? Чёрная книга… Похоже, эти ребята не шутили насчёт «древних богов». Рядом лежал открытый блокнот с зарисовками символов, похожих на те, что были на картинах, и записями на незнакомом мне языке – вязью, отдалённо напоминающей арабскую или персидскую, но искажённую, неправильную. Пара строк была написана на ломаном английском: «Black cat – conduit. Channeling energy. The gate is close. He interferes». Чёрный кот – проводник. Передача энергии. Врата близки. Он мешает.

Теперь всё становилось на свои места. Эти Нима и Милош – не просто художники. Они культисты, пытавшиеся провести какой-то ритуал, возможно, открыть врата в иной мир или призвать те самые «тени». Старый дом с его «энергией» был для них местом силы. А чёрный кот миссис Эндерби, Бастет, со своей необычной природой (или просто оказавшийся не в том месте, не в то время), стал помехой. Или… необходимым компонентом? Проводником? Они пытались использовать его? Или нейтрализовать? Картина и записи в блокноте говорили скорее о том, что кот им мешал, защищая свою территорию или хозяйку. Моё вмешательство прервало их ритуал как раз в тот момент, когда они пытались сломить сопротивление кота или использовать его для «канализации энергии».

Что ещё? Я проверил ритуальный нож Милоша, оставленный на диване. Лезвие было чистым, но пахло так же странно. Патефонная пластинка без этикетки… Просто чёрный винил. Я покрутил её в руках. На обратной стороне, у самого центра, были нацарапаны несколько символов – тех же, что и в блокноте. Очевидно, это и была та «неправильная музыка», часть ритуала.

Пол под диваном был исчерчен мелом – сложный геометрический узор, круг с вписанными в него треугольниками и символами по краям. В центре круга – тёмное пятно, будто что-то прожгли или пролили. Место силы? Точка вызова?

Я почти закончил осмотр, когда заметил под ворохом тряпок в углу небольшой деревянный ящик, похожий на шкатулку. Неприметный, тёмного дерева. Я открыл его. Внутри, на подкладке из чёрного бархата, лежало несколько предметов. Кристалл странной формы, мутный, но словно светящийся изнутри слабым, болезненным светом. Несколько высушенных трав с резким запахом. И… свёрнутая карта. Не карта местности. Астрологическая карта? Или карта звёздного неба, но с незнакомыми созвездиями и траекториями небесных тел. И на ней были отмечены даты. Одна из них – сегодняшняя ночь. И время – около полуночи. Пик ритуала? Который я сорвал…

Всё это было крайне странно и опасно. Но что делать с этой информацией? Тащить этот ящик с собой? Рискованно. Сфотографировать? Мой миниатюрный аппарат мог не справиться в полумраке с мелкими деталями карты и символов. Запомнить… Максим Волков обладал хорошей памятью, но воспроизвести эту карту и символы точно было бы сложно.

И тут я услышал звук. Снаружи. На лестнице. Тихие, но отчётливые шаги. Поднимались. Не ко второму этажу. А сюда, к первому. Они вернулись! Нима и Милош. Или кто-то ещё?

Чёрт! Времени не было. Нужно было убираться. Быстро. Схватив блокнот с записями и символами – это была самая конкретная улика, – я метнулся к выходу. Но шаги были уже совсем близко. Замок в синей двери начал поворачиваться с другой стороны.

Засада. Куда?! Огляделся. Окна зашторены. Шкаф? Слишком очевидно. Под диван? Низко и видно. Оставался только один вариант – тёмный угол за грудой холстов и скульптур, почти у самого окна, выходящего во двор. Туда свет почти не проникал.

Затаив дыхание, я скользнул туда, прижался к стене, стараясь слиться с тенями, которые здесь, даже без ритуала, казались неестественно глубокими. «Кольт» был наготове. Сердце стучало где-то в горле.

Дверь открылась. На пороге стояли они. Нима и Милош. Вид у них был взъерошенный, злой. Глаза метали молнии.

– Он был здесь! – прошипела Нима, обводя взглядом комнату. – Я чувствую его… запах… этот детектив!

– Проклятье! – прорычал Милош, его рука сжимала нож. – Он всё испортил! Почти… Почти получилось! Энергия ушла…

– Он что-то забрал? – Нима быстро подошла к столу, потом к шкатулке в углу. – Нет… кристалл на месте, карта… Блокнот! Где блокнот?!

Они начали лихорадочно обыскивать комнату, переворачивая подушки, роясь в бумагах. А я стоял в нескольких шагах от них, в тени, сжимая блокнот и пистолет. Долго ли я смогу здесь прятаться? И что они сделают, когда поймут, что я, возможно, всё ещё здесь? Ночь явно готовила мне ещё одно испытание.

Глава 7. Танец в Тенях

Я замер, превратившись в часть обстановки – пыльный холст, тёмный угол, сгусток тени. Дыхание стало поверхностным, почти незаметным. Каждый мускул напряжён, готовый к действию. Рука сжимала холодную сталь «Кольта», палец лежал рядом со спусковым крючком. Блокнот культистов был надёжно спрятан во внутреннем кармане плаща – ценная добыча, ради которой стоило рискнуть, но которая теперь делала меня главной мишенью.

– Он не мог далеко уйти! – прорычал Милош, мечась по комнате, как зверь в клетке. Его глаза горели безумным огнём. Нож в его руке нервно подёргивался. – Проклятый сыщик! Он всё слышал! Он всё видел!

– Успокойся! – шикнула на него Нима, хотя её собственное лицо было бледным от злости и, возможно, страха перед последствиями неудавшегося ритуала. – Паника нам не поможет. Нужно думать. Блокнот… без него мы не сможем восстановить последовательность… Хозяин будет в ярости!

Хозяин. Значит, эти двое были лишь пешками, исполнителями. Кто же дёргал за ниточки? И что это за «Хозяин»? Ответы, вероятно, были в блокноте, который сейчас лежал у меня под сердцем.

Нима подошла к окну, тому самому, за которым прятался я. Моё сердце ушло в пятки. Она отдёрнула одну из аляповатых тряпок, служивших шторой, и вгляделась в темноту двора.

– Кошки… всё ещё там, – пробормотала она. – Следят. Ждут. Ненавижу их… Мерзкие твари… Чуют силу… или слабость?

Она стояла так близко, что я мог бы дотронуться до неё. Я видел её профиль, напряжённый и злой, в слабом свете, проникавшем с улицы. Запах её духов – сладковато-пряный, экзотический – щекотал ноздри. Малейшее движение, вздох, скрип пола под моей подошвой – и всё кончено.

– Может, он спрятался где-то здесь? – предположил Милош, останавливаясь посреди комнаты и медленно поворачиваясь, его безумный взгляд обшаривал тёмные углы. – В этих проклятых тенях… Детектив показался мне не таким простаком…

Он сделал шаг к моему углу. Потом ещё один. Я сжался, готовый к броску, к выстрелу. Лишь бы не задеть холсты – шум падающих картин мог стать последним звуком в моей жизни.

И тут… снаружи раздался шум. Не просто шум, а яростный кошачий вопль, переходящий в дикое шипение и визг. Потом ещё один, и ещё. Словно все кошки Бруклина собрались во дворе этого дома и устроили грандиозную драку или… атаку? Послышался грохот – опрокинули мусорный бак? Или что-то похуже?

– Что это, чёрт возьми?! – Милош отвлёкся, резко повернувшись к окну.

Нима тоже отпрянула от окна, её лицо исказилось от страха и отвращения. – Кошки! Они лезут! Пытаются разбить стекло! Твари!

Она была права. В мутном стекле окна мелькали тёмные силуэты, слышался скрежет когтей по стеклу, злобное шипение. Кошки Бруклина, стражи этого района, почувствовали слабость или зло, исходящее из этой квартиры, и решили вмешаться? Или их привлёк кот Бастет, их сородич, их король? Кто знает, что творится в кошачьих головах, особенно в таких местах.

Эта кошачья атака, какой бы странной она ни была, дала мне шанс. Миг, когда оба культиста отвлеклись на окно, когда их внимание было полностью поглощено внешней угрозой. Максим Волков действовал инстинктивно, молниеносно.

Я выскользнул из своего укрытия. Не к двери – там было слишком далеко, они бы успели среагировать. А к ним. Короткий, резкий удар рукоятью «Кольта» по затылку Милоша, который всё ещё пялился в окно. Он рухнул на пол мешком, нож со стуком отлетел в сторону.

Нима обернулась на звук падения, её глаза расширились от ужаса и ярости. Она закричала, вскидывая руки, словно пытаясь наслать на меня какое-то проклятье или ударить невидимой силой. Но времени на колдовство у неё не было. Джек Стоун действовал по-простому. Удар кулаком в челюсть. Не по-джентльменски, но эффективно. Она отлетела к стене и сползла на пол, теряя сознание.

Двое опасных культистов нейтрализованы. Пока. Сколько они будут в отключке? Пять минут? Десять? Достаточно, чтобы убраться отсюда.

Я бросил быстрый взгляд на улицу через щель в шторе. Всё тихо. Кошачий концерт во дворе тоже прекратился так же внезапно, как и начался. Словно они выполнили свою задачу и разошлись. Странные союзники.

Обыскивать их? Связывать? Не было времени. Моей задачей не был их арест или ликвидация. Моей задачей была информация и безопасность клиентки. Блокнот был у меня. Миссис Эндерби в безопасности. Пора уходить.

Я подобрал ритуальный нож Милоша – нельзя оставлять такие игрушки без присмотра, прихвачу с собой, потом избавлюсь. Выскользнул из квартиры, плотно прикрыв за собой синюю дверь (сломанная щеколда уже не имела значения). Спустился по лестнице, стараясь не шуметь. Вышел из подъезда на улицу.

Ночь. Тишина. Мелкий дождь. Пустые улицы Бруклина. Я был свободен. С блокнотом, полным непонятных символов и опасных знаний. С чувством глубокой усталости и странной, иррациональной тревоги. Это дело было не похоже ни на что другое.

Нужно было как можно скорее убираться из этого района. Найти безопасное место. Изучить блокнот. И решить, что делать дальше. Сообщать ли в Центр об этой чертовщине? Или попытаться разобраться самому, насколько хватит знаний Джека Стоуна и подготовки Максима Волкова? Одно было ясно: тени в этом городе были реальнее, чем казалось. И кто-то пытался открыть им дверь. А я, похоже, стал единственным, кто стоял у них на пути. Вместе с несколькими десятками бруклинских кошек и одним усталым чёрным котом по имени Бастет. Странная компания для советского разведчика. Но выбирать не приходилось.

Глава 8. Символы на полях и Тишина в трубке

Ночь неохотно отступала, уступая место серому, безрадостному рассвету, когда я наконец выбрался из лабиринтов Бруклина. Поймав такси на широком проспекте, я назвал водителю адрес ещё одного дешёвого отеля, на этот раз в Нижнем Ист-Сайде – месте не менее колоритном, но достаточно далёком от дома с синей дверью, чтобы я мог позволить себе пару часов передышки и изучения трофея. Свой офис я пока обходил стороной – интуиция подсказывала, что там может быть неспокойно. Нима и Милош, придя в себя, могли решить нанести ответный визит. Или их «Хозяин» мог послать кого-то проверить любопытного детектива.

Номер в отеле на Аллен-стрит был под стать району – маленький, обшарпанный, с окном, выходящим на стену, исписанную граффити, и стойким запахом капусты и дешёвого табака из коридора. Но дверь закрывалась на щеколду, а кровать, хоть и скрипела, была относительно чистой. Большего мне и не требовалось. Джек Стоун мог бы скривиться, но Максим Волков знал укрытия и похуже.

Первым делом – под душ. Горячая вода смывала грязь и немного снимала напряжение, но холодное, липкое чувство от встречи с тенями и безумием культистов осталось. Потом – крепкий кофе из термоса, который я предусмотрительно захватил из одного из своих немногочисленных тайников перед тем, как ехать в Бруклин на встречу с Эндерби. И только после этого я достал блокнот.

Он был небольшим, в твёрдом чёрном переплёте, без каких-либо опознавательных знаков. Страницы были заполнены теми самыми странными символами, арабесками и диаграммами, которые я видел в квартире. Рисунки были сделаны уверенной рукой, чёткими линиями – Милош или Нима были не только фанатиками, но и неплохими чертёжниками. Некоторые символы повторялись, явно неся определённый смысл. На полях – заметки той самой вязью, которую я не мог прочесть.

Я перелистал страницы, ища хоть какие-то зацепки на английском или немецком. И нашёл. Кроме той фразы про чёрного кота-проводника, были ещё обрывки: «Lunar cycle critical» (Лунный цикл критичен), «Summoning requires focus... blood... resonance» (Призыв требует сосредоточения... крови... резонанса), «The Old Ones stir...» (Древние пробуждаются...). Классика жанра, прямиком из дешёвых ужастиков или… или из запретных книг, вроде того «Некрономикона», о котором шептались в некоторых кругах богемы и оккультистов.

Эти двое явно пытались установить контакт с какими-то сущностями извне, используя сложный ритуал, привязанный к лунному циклу и требующий «резонанса» и, возможно, крови. Чёрный кот, Бастет, со своей особой природой (или просто сильной жизненной силой?) должен был стать либо «проводником» энергии, либо жертвой, либо просто был нейтрализован как помеха. Моё вмешательство, шум, возможно, и кошачья атака снаружи – всё это нарушило их «сосредоточение», разорвало связь и сорвало ритуал в критической фазе.

Но что это были за «Древние»? Что за «Хозяин», которого они боялись? И что они собирались делать дальше? Блокнот давал намёки, но не ответы. Эти символы, эта вязь… Нужно было найти кого-то, кто сможет их расшифровать. Но к кому обратиться с такой просьбой? Показать это в Центре – значит подписать себе диагноз. Учёные из университета? Сочтут за бред сумасшедшего. Может, кто-то из антикваров, специалистов по редким языкам или… оккультизму? Рискованно. Такой человек сам мог оказаться связан с подобными культами.

Мысли снова вернулись к Сиду Гринбауму. Старый Сид знал много странных людей. Может, он сможет подсказать нужного специалиста? Или хотя бы нарыть что-то на самих Ниму и Милоша – их происхождение, связи, кто оплачивает их «творчество» и квартиру в Бруклине? Да, это был самый безопасный и логичный следующий шаг.

Но прежде нужно было проверить, как там миссис Эндерби и её кот. Я нашёл телефон-автомат в вестибюле отеля, пропахшем вчерашним пивом. Набрал номер гостиницы, где оставил старушку, попросил соединить с нужной комнатой, назвав вымышленную фамилию, под которой её зарегистрировал.

Трубку сняли после нескольких гудков.

– Алло? – Голос миссис Эндерби звучал устало, но уже не так испуганно.

– Мэм, это я. Не называйте моего имени. Как вы? Как кот? Доктор был?

– Да… да, он уехал полчаса назад, – ответила она тише. – С Бастетом… доктор сказал, сильное истощение, нервный шок, но… но ничего не сломано, ран нет. Странно… Он дал ему что-то успокоительное, велел отдыхать, пить воду. Кот сейчас спит. Кажется, ему лучше… А я… я в порядке. Просто очень устала. И напугана. Что мне делать, мистер… э-э… Джонсон? (фамилия, которую я использовал при регистрации).

– Отдыхайте, мэм. Пока просто отдыхайте. Не выходите из номера. Я постараюсь что-нибудь придумать. Возможно, вам действительно придётся уехать из города на какое-то время. Я сообщу вам позже. Главное – Бастет будет жить. Он справился.

– Спасибо вам… – искренне сказала она. – Берегите себя.

Я повесил трубку. Хорошие новости. Кот выжил, старушка в относительном порядке. Значит, та угроза, те «тени», отступили, когда ритуал был сорван. Но культисты остались. И они теперь знали, что я вмешался и у меня их блокнот.

Нужно было срочно связаться с Сидом. Снова идти к телефону-автомату на улице? Я вышел из отеля на Аллен-стрит. Утро было серым, моросящим. Город просыпался, улицы наполнялись людьми, спешащими на работу. Нью-Йорк надевал свою дневную маску деловитости, скрывая ночные кошмары.

Я нашёл автомат на углу, опустил монету, набрал номер антикварной лавки Сида. Гудки. Длинные, монотонные. Слишком длинные. Сид обычно был на месте уже с раннего утра. Может, опаздывает? Я подождал ещё. Гудки продолжались. Никто не отвечал.

Странно. Очень странно. Я попробовал набрать ещё раз. Тот же результат. Тишина на том конце провода. Тревожный звоночек зазвенел у меня в голове. Неужели культисты или их «Хозяин» добрались и до Сида? Или это паранойя?

Нет. В моём деле паранойя часто бывает синонимом выживания. Сид – мой единственный надёжный источник информации в этом городе. Если с ним что-то случилось… то я остался один на один с этой чертовщиной.

Нужно было проверить. Не звонить, а ехать. Ехать в Гринвич-Виллидж, к лавке Сида Гринбаума. Осторожно, не светясь. Но проверить необходимо.

План менялся на ходу. Расшифровка блокнота откладывалась. Сейчас главным было выяснить, что случилось с Сидом. И не попал ли я сам в ещё большую ловушку. Ощущение загнанного зверя вернулось с новой силой. Город снова превращался во враждебные джунгли, где за каждым углом могла ждать опасность.

Глава 9. Лавка Старьёвщика и Код на Полях

Гринвич-Виллидж встретил меня своей обычной суетой – художники с мольбертами, поэты, декламирующие что-то в пустоту на углах, студенты из близлежащего университета, спешащие на лекции, туристы, глазеющие на витрины маленьких магазинчиков. Мир богемы, искусства и свободных нравов, так непохожий на мрачные доки или чопорные авеню центра. Но под этой пёстрой оболочкой скрывались свои тайны, свои тени. И Сид Гринбаум был одним из тех, кто умел в этих тенях ориентироваться.

Его антикварная лавка ютилась на тихой улочке, зажатая между джаз-клубом и итальянской тратторией. Скромная вывеска «Редкости Гринбаума», пыльная витрина, заставленная старыми книгами, потускневшим серебром, странными статуэтками и прочим антикварным хламом – всё как всегда. Но что-то было не так.

Я не стал подходить сразу. Занял наблюдательный пост в кафе напротив, заказал чашку всё того же паршивого американского кофе и стал смотреть. Джек Стоун просто отдыхал, читая газету. Максим Волков анализировал.

Во-первых, шторы на окне лавки были плотно задёрнуты изнутри, чего Сид обычно не делал – он любил естественный свет и хотел, чтобы прохожие видели его сокровища. Во-вторых, на двери висела табличка «Закрыто», но не стандартная картонная, а просто клочок бумаги, неровно прилепленный к стеклу скотчем. В-третьих, у бордюра неподалёку стоял неприметный чёрный «Форд» седан – модель, которую любили и гангстеры, и федералы, и… другие нехорошие люди. В машине сидели двое мужчин в шляпах, надвинутых на глаза. Они не разговаривали, просто смотрели перед собой, но их неподвижность казалась напряжённой, выжидающей. Они следили за лавкой? Или ждали кого-то?

Тишина в телефонной трубке обретала зловещий смысл. С Сидом явно что-то случилось. Попал ли он в руки культистов? Или это полиция нагрянула с обыском по какой-то наводке? В любом случае, соваться в лавку через главный вход было бы верхом глупости.

Нужен был другой путь. Я знал, что у Сида есть задняя дверь, выходящая в узкий переулок, заваленный мусорными баками траттории и джаз-клуба. Иногда он выносил туда громоздкий товар или просто выходил покурить.

Расплатившись за кофе, я вышел из кафе и, стараясь не привлекать внимания наблюдателей в «Форде», обошёл квартал. Переулок был грязным и пустым. Задняя дверь лавки Гринбаума – обшарпанная, металлическая – выглядела закрытой. Но когда я подошёл ближе, то увидел – замок был вырван. Не взломан аккуратно, а именно вырван, грубо, с кусками дерева. Кто-то очень спешил попасть внутрь. Или наружу.

Сердце забилось чаще. Предчувствие беды сменилось уверенностью. Я осторожно толкнул дверь. Она поддалась, открывая узкий проход в темноту задней комнаты лавки, служившей Сиду и складом, и кабинетом.

Запах. Первое, что ударило в нос – это не пыль и старые книги. Это был запах беды – смесь пролитого алкоголя (Сид любил хороший скотч), табака и чего-то ещё… металлического. Кровь? Я шагнул внутрь, «Кольт» снова был в руке.

Задняя комната была перевёрнута вверх дном. Ящики старого дубового стола Сида были выдвинуты и опустошены, бумаги разбросаны по полу. Книги с полок сброшены, некоторые с разорванными страницами. Перевёрнутое кресло. Осколки стекла от разбитой бутылки и рамки для фотографий. Здесь явно кого-то искали. Или искали что-то конкретное. И действовали быстро и жестоко.

Самого Сида не было. Ни живого, ни мёртвого. Это оставляло слабую надежду, но обстановка говорила сама за себя – старый информатор попал в серьёзный переплёт. Его похитили? Культисты? Их «Хозяин»? Или люди из «Форда» на улице? Возможно, они искали информацию обо мне? Или Сид знал что-то ещё, связанное с Ниной, Милошем или их деятельностью?

Я быстро осмотрел погром. Нужно было найти хоть какую-то зацепку. Прежде чем сюда нагрянет полиция или вернутся те, кто устроил этот хаос. Мой взгляд скользил по разбросанным бумагам, книгам, предметам. Что мог оставить Сид? Он был умным, хитрым лисом. Если у него была хоть секунда, он мог попытаться оставить сообщение.

Я обратил внимание на одну из книг, валявшихся на полу у перевёрнутого кресла. Она была раскрыта, страницы смяты. Это был довольно редкий сборник рассказов Говарда Филлипса Лавкрафта, изданный небольшим тиражом каким-то фанатским издательством – Сид хвастался им пару раз. Такие вещи он берег. А эта книга была раскрыта и брошена небрежно. И на одной из страниц… Я поднял книгу.

Это был рассказ… «Кошки Ультара». И на полях страницы, где описывался закон, запрещающий убивать кошек в Ультаре, карандашом (Сид всегда держал огрызок карандаша за ухом) было быстро, неровным почерком написано несколько слов:

«HPL -> Arkham -> Misk. Univ. Press – Ask for WILMARTH»

Что это? Шифр? Записка? HPL – Говард Филлипс Лавкрафт, очевидно. Arkham – вымышленный город из его рассказов, но… не только. В Массачусетсе действительно есть старинный городок Аркхэм, известный своим университетом и… психиатрической лечебницей. Misk. Univ. Press – Издательство Мискатоникского Университета? Того самого, из рассказов Лавкрафта? Оно существует? И Wilmarth? Имя? Фамилия? Кого-то, кто работает в этом издательстве? Или это какой-то код, понятный только своим?

Сид оставил мне след. Очень странный, почти безумный след, ведущий в мир Лавкрафта, который вдруг переставал быть просто литературой. Он указывал на Аркхэм, на Мискатоникский Университет и на некоего Уилмарта. Знал ли Сид, что я интересовался Лавкрафтом? Или это было сообщение для кого-то другого, а я просто нашёл его первым? Неважно. Сейчас это была моя единственная ниточка. Возможно, Уилмарт – это эксперт по редким книгам, языкам или даже оккультизму, к которому Сид хотел меня направить для расшифровки блокнота? Или это имя связано с пропажей самого Сида?

Нужно было действовать. Забрать книгу как улику? Нет, слишком опасно и заметно. Я быстро сфотографировал страницу с записью своим миниатюрным аппаратом. Этого должно хватить.

Пора было уходить. Я бросил последний взгляд на разгромленную лавку старого информатора. Чувство потери смешивалось с растущей тревогой. Враг был умён, жесток и действовал быстро. И он уже знал обо мне и моих связях. Я был один. Глубоко в тылу, без поддержки Центра, с блокнотом, полным тёмных секретов, и странным адресом из книг Лавкрафта в качестве единственной надежды.

Я осторожно выглянул в переулок. Чисто. «Форд» на улице всё ещё стоял, но наблюдатели в нём, казалось, не заметили моего появления и исчезновения в задней двери. Я быстро пошёл прочь, выбирая самые запутанные улочки Виллиджа, постоянно оглядываясь и меняя направление.

Аркхэм. Мискатоникский Университет. Уилмарт. Звучало как начало ещё одного кошмара. Но туда лежал мой путь. Сначала нужно было выбраться из Нью-Йорка. А потом – отправиться в сердце лавкрафтовской Новой Англии на поиски ответов. И молиться, чтобы тени Бруклина не последовали за мной. Или чтобы там не ждали свои, ещё более древние и ужасные тени.

Глава 10. Поезд в Аркхэм и Призраки Мискатоника

Выбраться из Нью-Йорка незамеченным – задача нетривиальная, когда ты – частный детектив, только что ввязавшийся в разборки с культистами, и твой единственный информатор только что исчез при подозрительных обстоятельствах. Максим Волков задействовал все свои навыки конспирации. Пара часов петляний по городу, смена нескольких видов транспорта, посещение конспиративной квартиры в Квинсе, где хранился небольшой запас наличных, пара комплектов неприметной одежды и, самое главное, фальшивые документы на имя Артура Митчелла, коммивояжёра из Чикаго. Джек Стоун временно лёг на дно. Теперь в путь отправлялся мистер Митчелл.

Билет на ночной поезд до Бостона был куплен за наличные на Пенсильванском вокзале. От Бостона до Аркхэма ходили местные поезда или автобусы – небольшой городок в Массачусетсе, известный в основном своим старинным университетом и… мрачноватой репутацией. В моём скудном досье на американскую глубинку Аркхэм упоминался лишь вскользь, как тихий университетский город с богатой колониальной историей. Но после записки Сида в книге Лавкрафта это название звучало уже совсем иначе. Оно отзывалось предчувствием чего-то древнего, скрытого и недоброго.

Поезд неохотно полз сквозь ночь, унося меня прочь от огней Нью-Йорка, но не от тревоги. Я сидел в полупустом вагоне, глядя в тёмное окно, где отражалось моё собственное усталое лицо – теперь лицо Артура Митчелла. В кармане лежал блокнот с дьявольскими символами. Путь в Аркхэм казался бегством в пасть зверя, но выбора не было. Ответы, если они существовали, были там. И, возможно, там же был ключ к тому, что за «Хозяин» стоял за культистами из Бруклина. Связано ли это как-то с заданиями Центра? Вряд ли. Пока это выглядело как побочная линия, случайное столкновение с тем уровнем безумия, который обычно оставался за страницами книг. Но интуиция подсказывала, что такие «случайности» могут иметь далеко идущие последствия.

Я пытался проанализировать ситуацию с холодной головой советского разведчика. Культисты. Призыв Древних Богов. Ритуалы. Чёрные кошки. Это было настолько дико, что противоречило всему моему опыту и подготовке. Я привык иметь дело с человеческой жадностью, предательством, политическими интригами. Это было понятно, логично, предсказуемо в своей мерзости. Но как бороться с тенями из углов? Как противостоять силам, которые наука отрицает, а здравый смысл отказывается принимать? Однако факты были упрямы: старушка в трансе, кот в коллапсе после невидимой битвы, символы в блокноте, которые явно не были просто каракулями… Приходилось допустить, что мир сложнее и страшнее, чем учат в партийной школе. Возможно, правы были не только Маркс и Ленин, но и тот странный человек из Провиденса, писавший о космическом ужасе, скрытом за тонкой завесой реальности? От этой мысли становилось неуютно.

В Бостоне я сделал быструю пересадку на местный поезд до Аркхэма. Здесь, в Новой Англии, воздух был другим. Чище, прохладнее, но и словно… старше. Ощущение древности висело над этими землями, над старыми городками с их остроконечными крышами и тёмными легендами.

Аркхэм встретил меня низким серым небом и моросящим дождём, будто я и не уезжал из Нью-Йорка. Но это была другая серость, другая тоска. Город выглядел старым, очень старым. Замшелые кирпичные здания, узкие кривые улочки, островерхие шпили церквей, теряющиеся в тумане, нависающие над городом деревья с голыми, скрюченными ветвями. Даже в редких прохожих, кутавшихся в тёмные пальто и плащи, чудилось что-то скрытное, настороженное. Город жил своей, обособленной жизнью, и чужаков здесь явно не жаловали.

Сердце Аркхэма – Мискатоникский Университет. Его готические здания из тёмного камня, увитые плющом, занимали значительную часть центра города, высились над рекой Мискатоник, чьи мутные, медленные воды придавали пейзажу ещё более гнетущий вид. Шпили университетской библиотеки Орайана пронзали серое небо, как костяные пальцы. Где-то здесь, в этих стенах, хранились древние фолианты, о которых писал Лавкрафт. Где-то здесь работал тот самый Уилмарт, к которому отсылал меня Сид.

Я снял дешёвую комнату в небольшом пансионе недалеко от университетского кампуса. Хозяин, молчаливый старик с лицом, похожим на высушенную треску, лишь мельком глянул на мои документы коммивояжёра и выдал ключ. Здесь не задавали лишних вопросов. Или просто предпочитали не замечать странностей.

Оставив сумку, я направился в университет. Изображая любопытствующего туриста или коммивояжёра, решившего осмотреть местные достопримечательности, я бродил по кампусу. Студенты спешили на занятия, профессора в старомодных твидовых пиджаках переходили из корпуса в корпус. Всё выглядело почти нормально. Но под этой оболочкой академической рутины чувствовалось напряжение, какая-то затаённая тайна. Тени здесь казались гуще, а взгляды – пристальнее. Или это снова играло моё воображение?

Первым делом я решил проверить Издательство Мискатоникского Университета (Miskatonic University Press), упомянутое Сидом. Найти его оказалось непросто. Это был не большой издательский дом, а всего лишь пара комнат в подвале одного из старых корпусов, с вывеской, которую и разглядеть-то было трудно. Внутри сидела за столом пожилая женщина в очках, похожая на библиотекаршу из фильмов ужасов. Вокруг громоздились стопки книг, отпечатанных, видимо, здесь же, – научные монографии, сборники трудов местных профессоров, что-то по истории Новой Англии.

– Простите, мэм, – обратился я под личиной Артура Митчелла. – Я ищу одного человека… возможно, он как-то связан с вашим издательством. Его фамилия Уилмарт.

Женщина подняла на меня взгляд поверх очков.

– Уилмарт? Элберт Уилмарт? Он у нас не работает. Он… он профессор. С фольклорного факультета. Хотя да, пару раз мы печатали его статьи… о странных культах в горах Вермонта и тому подобной ерунде. У него кабинет в Главном корпусе, если он вам так нужен. Только учтите, профессор Уилмарт – человек… со странностями. И не очень жалует посторонних.

Элберт Уилмарт. Профессор фольклора. Изучает странные культы. Это был он. Определённо он. Человек, который мог знать что-то о символах в блокноте. Или о тех, кто ими пользуется.

– Спасибо, мэм, вы мне очень помогли, – сказал я как можно любезнее.

Я вышел из подвала издательства обратно под моросящий дождь. Итак, профессор Элберт Уилмарт, фольклорист со странностями. Следующая цель. Но прежде чем идти к нему, нужно было собраться с мыслями, подготовиться. Что я ему скажу? Как объясню свой интерес? Показать блокнот? Слишком рискованно. Задать общие вопросы о культах и символах? Он может заподозрить неладное.

Я решил сначала немного прогуляться, осмотреться, привести мысли в порядок. И направился к главному зданию университета – старинному, величественному и мрачному, как замок из готического романа. Проходя мимо библиотеки Орайана, я невольно замедлил шаг. Её тёмные окна, казалось, следили за мной. Говорили, там, в специальном хранилище, под семью замками, лежат копии самых страшных книг в мире, включая тот самый «Некрономикон». Максим Волков был скептиком, но после событий в Бруклине… он уже ни в чём не был уверен.

Вдруг я заметил краем глаза какое-то движение у входа в библиотеку. Человек в длинном тёмном плаще быстро скользнул внутрь, словно не желая быть увиденным. Лица я не разглядел, но что-то в его фигуре, в том, как он двигался – быстро, целенаправленно, скрытно – показалось мне знакомым. Или просто подозрительным? Могла ли слежка добраться за мной так быстро до Аркхэма? Или это был кто-то из местных? Ещё один игрок на этой странной доске?

Нужно было быть ещё осторожнее. Аркхэм – не Бруклин. Здесь тени были глубже, а тайны – древнее. И профессор Уилмарт мог оказаться не ключом к разгадке, а дверью в новый кошмар.

Глава 11. Фольклорист из Глубин Времён

Найти кабинет профессора Уилмарта в лабиринтах Главного корпуса Мискатоникского университета оказалось отдельной задачей. Длинные гулкие коридоры с высокими сводчатыми потолками, тёмные деревянные панели на стенах, портреты суровых бородатых мужей в профессорских мантиях, взирающих на тебя со стен с немым укором. Воздух был пропитан запахом старых книг, пыли и формалина (где-то поблизости, видимо, располагалась кафедра биологии или анатомии). Студенты и преподаватели, попадавшиеся навстречу, были погружены в свои мысли и почти не обращали внимания на постороннего «коммивояжёра». Здесь царила своя, особая атмосфера – смесь академической строгости, древности и чего-то ещё… тревожного, подспудного.

Наконец, на третьем этаже, в самом конце тускло освещённого коридора, я нашёл нужную дверь. Потёртая дубовая доска с небольшой медной табличкой: «Элберт Н. Уилмарт. Кафедра фольклора». Дверь была плотно прикрыта. Я помедлил секунду, собираясь с мыслями. Что сказать? Начать издалека? Представиться журналистом, интересующимся местными легендами? Или сразу перейти к делу? Максим Волков выбрал бы второй вариант, но Джек Стоун (вернее, Артур Митчелл) должен был действовать тоньше.

Я постучал. Тихо, неуверенно – как и подобает скромному визитёру.

– Войдите, если не с пустыми руками! – донёсся из-за двери голос, высокий, немного дребезжащий, но с неожиданно властными нотками.

Я толкнул дверь и вошёл. Кабинет был небольшим, но под завязку забитым книгами. Они громоздились на полках до самого потолка, лежали стопками на полу, на подоконнике, на массивном дубовом столе, оставляя хозяину лишь небольшой пятачок для работы. Среди фолиантов по истории, антропологии и фольклору виднелись и более странные экземпляры – рукописи, переплетённые в грубую кожу, папки с вырезками из старых газет, какие-то диаграммы и карты. Воздух был спёртым, пахло старой бумагой и чем-то ещё – слабым запахом химикатов или консервантов.

За столом сидел сам профессор Уилмарт. Он полностью соответствовал описанию «человека со странностями». Невысокий, сухощавый, с копной седых, вечно взъерошенных волос, в очках с толстыми линзами, которые делали его глаза похожими на глаза какой-то ночной птицы. Одет он был в поношенный твидовый костюм, поверх которого была наброшена видавшая виды лабораторная куртка или халат. Он оторвался от изучения какой-то древней рукописи и вперил в меня острый, пронзительный взгляд из-под очков.

– Чем обязан, молодой человек? Надеюсь, вы не из налоговой службы или не очередной проситель грантов на изучение влияния лунного света на популяцию бабочек? У меня нет на это времени.

– Э-э, нет, профессор, – я постарался изобразить некоторую робость. – Меня зовут Артур Митчелл. Я… э-э… независимый исследователь. Любитель. Интересуюсь местным фольклором, легендами Новой Англии. Мне посоветовали обратиться к вам как к главному специалисту.

Уилмарт хмыкнул, но взгляд его чуть смягчился. Лесть – старый, но надёжный приём.

– Любитель, значит? Ну что ж, садитесь, Митчелл. Если найдёте, куда. – Он кивнул на единственный стул, тоже заваленный книгами. Я осторожно сдвинул их на пол. – Так что именно вас интересует в нашем скромном уголке забытых богами историй? Охота на ведьм в Сейлеме? Легенды про морского змея у Инсмута? Или байки про странные камни с надписями в горах Вермонта?

Он перечислял классические темы, но я чувствовал подвох. Он проверял меня.

– Нет, профессор, меня интересует нечто более… специфическое. – Я решил рискнуть и зайти с козырей, которые дала мне записка Сида. – Я наткнулся на упоминания о некоторых… культах. Возможно, связанных с почитанием неких… древних сущностей. И символика… она показалась мне очень необычной. Говорят, в библиотеке вашего университета хранятся некоторые редкие тексты на эту тему? «Некрономикон», например?

При упоминании «Некрономикона» глаза Уилмарта за толстыми линзами блеснули. Он резко подался вперёд. – «Некрономикон»? Кто вам сказал про «Некрономикон», мистер Митчелл? Эту книгу не выдают любителям с улицы! Она под строжайшим контролем! Опасная вещь! Чрезвычайно опасная! Да и большинство современных исследователей считают её… выдумкой. Поздней фальсификацией.

– Мне говорил один старый букинист… в Нью-Йорке… Сидни Гринбаум, может, слышали? Он упоминал, что вы… интересуетесь подобными текстами. И возможно, могли бы помочь с интерпретацией некоторых… символов.

Я внимательно следил за реакцией профессора. При имени Сида Гринбаума он вздрогнул, лицо его стало серьёзным, даже встревоженным.

– Сид Гринбаум? – переспросил он тихо, почти шёпотом. – Старина Сид вас ко мне направил? Когда вы с ним виделись? С ним всё в порядке?

Ага. Значит, они были знакомы. И Уилмарт явно был не в курсе последних событий.

– Я… я видел его вчера утром, профессор. Он… он казался немного взволнованным. Попросил передать вам привет и посоветовал обратиться за консультацией по… – Я достал свой блокнот (не тот, что забрал у культистов, а свой рабочий, где я зарисовал пару символов из блокнота Нимы и Милоша по памяти, добавив для конспирации несколько безобидных геометрических фигур). – …по вот этим символам. Говорил, вы можете знать, что это.

Уилмарт схватил блокнот, его пальцы дрожали. Он поднёс страницу близко к глазам, долго всматривался в нацарапанные мной знаки. Его дыхание стало прерывистым.

– Откуда… откуда у вас это, Митчелл?! Где вы это видели?!

– Я… э-э… нашёл их в старой книге на блошином рынке… – соврал я первое, что пришло в голову.

– Не лгите мне! – вскричал он, ударив кулаком по столу так, что книги на нём подпрыгнули. Его глаза сверкали за стёклами очков. – Эти символы… они не из книг! Они… они реальны! Они используются! Сейчас! Здесь! Их используют те… кто пытается открыть врата! Кто служит Им! Гринбаум попал в беду, да?! Они добрались до него?! Отвечайте!

Напускное спокойствие профессора слетело, как шелуха. Передо мной был человек, который знал гораздо больше, чем казалось. Человек, который, возможно, сам балансировал на грани между исследованием и безумием, между наукой и тем ужасом, что скрывался за её пределами.

– Я не знаю точно, профессор, – ответил я честно. – Но когда я пришёл к нему сегодня… его лавка была разгромлена. Его самого не было. Похоже на похищение. И на улице стояла подозрительная машина. Я подумал… что это может быть связано с тем, что он мне рассказал… и с этими символами.

Уилмарт откинулся на спинку кресла, тяжело дыша.

– Проклятье… Я предупреждал Сида… Предупреждал не лезть в это… Эти люди… они не остановятся ни перед чем. Их «Хозяин»… или то, что они называют Хозяином… ему нужна энергия. Ему нужны проводники. Он хочет вернуться…

– Хозяин? – переспросил я. – Вы знаете, кто это? И кто эти люди? Культисты?

– Культисты – слишком простое слово, – Уилмарт потёр лоб. – Это… древнее зло. Глубинное. То, что спало веками, но теперь пробуждается. Здесь, в Новой Англии, оно всегда было близко к поверхности. Инсмут, Данвич, предгорья Вермонта… И теперь оно проникает в города. В Нью-Йорк… Эти символы…

Он снова посмотрел на мой блокнот.

– …они связаны с вызовом… с трансформацией… с открытием пути для… Ничтожеств из Внешнего Мира (Outer Gods). О, милостивые небеса… что же они задумали?

Он знал. Он знал про культ, про символы, про «Хозяина». Сид не зря направил меня к нему.

– Профессор, у меня есть больше информации. – Я решился. Достал из кармана блокнот, захваченный у Нимы и Милоша. – Я столкнулся с двумя из них. В Бруклине. Они проводили ритуал. Использовали музыку, символы… Я нашёл это у них. Здесь много записей, диаграмм… Вы можете это прочесть? Понять, что они планируют?

Уилмарт схватил чёрный блокнот с такой жадностью, словно это была святыня или смертельный яд – а может, и то, и другое одновременно. Он быстро пролистал страницы, его глаза лихорадочно бегали по строчкам непонятной вязи, по диаграммам и символам. Его лицо становилось всё бледнее, на лбу выступила испарина.

– Невероятно… Кощунственно… – бормотал он себе под нос. – Они использовали «Песнь Йига»… и пытались открыть малые врата через резонанс… с чёрным котом… Это же… из запретных глав «Культа Гулей»! А эта вязь… это язык Наакаль! Древнейший, почти забытый… Ох… Плохо дело, Митчелл… Очень плохо…

– Что там, профессор? Что они затевают?

– Они… они пытались не просто призвать тень, Митчелл. Они пытались… подготовить место. Создать постоянный разлом в ткани реальности здесь, в нашем мире. Используя энергию места и живого существа-проводника. Тот ритуал в Бруклине был… пробным шаром. Или первым этапом. А главный удар… он запланирован здесь. В Аркхэме.

– Здесь? Когда?

Уилмарт снова впился взглядом в астрологическую карту в конце блокнота.

– Согласно этой схеме… во время ближайшего зимнего солнцестояния. Через… через два дня! Они хотят использовать энергию этого времени и… о нет… они хотят использовать университет! Библиотеку! То средоточие знаний и скрытой силы, что хранится в ней! Открыть Великие Врата!..

Зимнее солнцестояние. Через два дня. Здесь, в Аркхэме. Библиотека Орайана. Становилось ясно – мой визит в Бруклин к миссис Эндерби был не случайностью. Он был частью чего-то гораздо большего и ужасного. И я, сам того не желая, оказался в самом центре надвигающейся бури.

– Но как они это сделают? У них есть люди здесь? Кроме… того типа в плаще, которого я видел у библиотеки? – спросил я, вспомнив подозрительную фигуру.

– У них всегда есть люди, – мрачно ответил Уилмарт. – Они умеют проникать повсюду. Заманивать слабых, обещать власть, знания… Возможно, кто-то из сотрудников университета, из студентов… Даже из профессуры… Мы должны их остановить, Митчелл! Нельзя допустить открытия Врат! Это будет конец… всему…

Профессор фольклора, специалист по древним мифам, оказался моим единственным союзником в борьбе с культом, который угрожал миру. И время утекало. Два дня до зимнего солнцестояния. Два дня, чтобы найти культистов в Аркхэме, понять их план и сорвать его. Максим Волков снова был на задании. Только на этот раз врагом был не Абвер и не Государственный департамент или Военное министерство, а Древние Боги и их безумные последователи. А на кону – не просто государственные секреты, а, возможно, судьба всего мира.

За окном кабинета Уилмарта продолжал идти дождь, смывая грязь с древних камней Аркхэма. Но тот ужас, что скрывался в тени этого города, никакой дождь смыть уже не мог.

Глава 12. Книги из Кожи и Шёпот в Коридорах

Два дня. Всего два дня до зимнего солнцестояния, когда, по словам Уилмарта и расшифрованным записям в блокноте, культисты собирались использовать Мискатоникский университет – вернее, его библиотеку – для открытия Врат в… куда-то, откуда нормальным людям лучше не ждать гостей. Время сжималось, как удавка на шее.

– Мы должны действовать, профессор, – сказал я, убирая оба блокнота – свой и трофейный – во внутренний карман. – У нас мало времени. Кто эти люди здесь, в Аркхэме? Кто им помогает?

Уилмарт взъерошил свои седые волосы, его глаза за толстыми линзами лихорадочно блестели. Видно было, что академический интерес в нём борется с неподдельным страхом.

– Я… я не знаю точно, Митчелл. Этот культ… он как гидра. Много голов, много щупалец. Они могут действовать под разными личинами. Здесь, в университете, всегда были… странные личности. Уединённые исследователи, студенты, увлекающиеся запретными знаниями… Некоторые профессора… даже я сам, грешным делом, иногда заходил слишком далеко в своих изысканиях… – Он осёкся, нервно прокашлявшись. – Но чтобы служить Им? Открывать Врата? Это… это требует особого склада ума. Или полного безумия.

– Нам нужны имена. Подозрения. Тот тип в плаще у библиотеки, которого я видел… Кто это мог быть? Сотрудник? Студент?

– В плаще? Многие здесь носят плащи, погода располагает, – Уилмарт пожал плечами. – Но у входа в библиотеку Орайана… Туда не так просто попасть, особенно в хранилище редких книг. Нужен специальный допуск. Или ключ. Это сужает круг подозреваемых до сотрудников библиотеки, некоторых профессоров и аспирантов, работающих с особыми материалами. Нужно выяснить, кто там был сегодня утром… если это возможно без привлечения внимания.

– А что насчёт самой библиотеки? Где именно они могут провести ритуал? Вы упоминали Великие Врата…

– В легендах… и в некоторых текстах, вроде «Некрономикона»… упоминаются определённые точки силы. Места, где грань между мирами истончена. Библиотека Орайана сама по себе такое место – она построена на фундаменте ещё более древнего сооружения, и в её стенах сосредоточено столько запретных знаний… Но если говорить конкретнее… – Уилмарт задумался, постукивая пальцами по столу. – Есть так называемая «Запертая комната» в спецхране. Там хранятся самые опасные книги – те, что переплетены в человеческую кожу, написаны кровью, содержат формулы, сводящие с ума… По легенде, сама комната обладает особой силой. Если бы я хотел открыть Врата, я бы выбрал это место.

Запертая комната. Спецхран. Книги из кожи. Звучало как сцена из плохого фильма ужасов, но в контексте происходящего казалось пугающе логичным. – Кто имеет доступ в эту комнату?

– Очень немногие. Главный библиотекарь, доктор Элдридж Армитедж – старый, мудрый человек, ему я доверяю… вроде бы. Пара его старших помощников. И несколько профессоров с особым разрешением – включая меня, по иронии судьбы. Ну и ректор университета, конечно, но он вряд ли имеет к этому отношение, он больше по финансам и приёмам для попечителей.

– Нам нужно попасть туда. В спецхран. Осмотреть эту Запертую комнату. Может, они уже что-то готовят там? Оставили какие-то знаки?

– Это почти невозможно, Митчелл! – всплеснул руками Уилмарт. – Спецхран охраняется. Замки, решётки, бдительные сотрудники… Просто так с улицы туда не войти. И если они узнают, что мы что-то подозреваем…

– Мы войдём не с улицы, профессор. Мы войдём с вами. У вас же есть доступ? – Максим Волков брал инициативу в свои руки. Артур Митчелл, робкий любитель фольклора, отступал на второй план. Нужен был план проникновения.

– У меня?.. Да, формально доступ есть, но… меня давно там не жалуют. После одной… э-э… неосторожной публикации о «Пнакотических рукописях». Армитедж смотрит на меня косо. Моё появление там с вами… это вызовет подозрения.

– Мы найдём предлог. Вам нужно срочно сверить какую-нибудь цитату из редкого манускрипта для вашей новой статьи о вермонтских культах. А я – ваш ассистент, помогаю с заметками. Просто заглянем на пару минут. Осмотримся. Главное – не привлекать внимания.

Уилмарт колебался. Идти в спецхран, зная, что там могут быть культисты или следы их деятельности, было явно не в его правилах. Он был учёным-теоретиком, а не оперативником. Но страх перед тем, что могли натворить последователи «Хозяина», перевесил его осторожность.

– Хорошо… Хорошо, Митчелл, я попробую. Но если что-то пойдёт не так…

– Ничего не пойдёт не так, профессор. Главное – действовать уверенно. – Уверенности мне самому не хватало, но показывать её было нельзя.

Мы вышли из кабинета Уилмарта и снова окунулись в гулкие коридоры университета. Профессор заметно нервничал, то и дело оглядываясь и поправляя очки. Я шёл рядом, стараясь выглядеть как прилежный ассистент, хотя рука инстинктивно ложилась на рукоять «Кольта» под плащом. Мысли лихорадочно работали: если мы найдём там следы культа, что дальше? Устроить засаду? Предупредить Армитеджа? А если он сам замешан? Слишком много неизвестных.

Путь к библиотеке Орайана занял несколько минут. Снаружи она выглядела ещё более внушительно и мрачно, чем издалека. Тяжёлые дубовые двери, решётки на окнах нижнего этажа, горгульи, взирающие с крыши на серый аркхэмский дождь. Тот тип в плаще исчез. Но ощущение, что за нами наблюдают, не пропадало. Оно висело в самом воздухе этого места.

Внутри библиотеки царила торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом паркета под ногами редких посетителей. Высокие потолки терялись во мраке, ряды книжных полок уходили вдаль, как бесконечные коридоры знаний… или безумия. Мы прошли мимо главного читального зала, направляясь к неприметной двери с табличкой «Специальный фонд. Вход по разрешениям».

У двери сидел строгий библиотекарь средних лет, похожий на сухопарого грифа. Он поднял голову от книги, когда мы подошли.

– Профессор Уилмарт? – в его голосе прозвучало удивление. – Чем обязаны? Вам назначено?

– Да-да, Пибоди, добрый день, – засуетился Уилмарт, роясь в карманах в поисках своего пропуска. – Мне… мне нужно срочно уточнить одну деталь… В «Liber Ivonis»… Буквально на пять минут. А это мой ассистент, мистер Митчелл, он поможет мне с записями.

Пибоди смерил меня долгим, изучающим взглядом. Я постарался выглядеть как можно более безобидно и академично. Он помедлил, потом неохотно кивнул.

– Хорошо, профессор. Только недолго. И мистеру Митчеллу трогать книги строго запрещено. Сами знаете правила.

Он отпер тяжёлую решётчатую дверь, потом ещё одну, обычную. Мы вошли в святая святых – спецхран. Здесь пахло иначе – не просто пылью, а древностью, кожей старых переплётов, какими-то консервирующими составами и… снова тем слабым, едва уловимым запахом чего-то химического, который я почувствовал в квартире культистов и в кабинете Уилмарта. Температура здесь была ниже, воздух суше. Свет – только тусклые лампы под потолком. Ряды стеллажей с книгами в кожаных, пергаментных, а иногда и вовсе странных на вид переплётах. Тишина здесь была почти абсолютной, давящей.

– Нам туда, – шёпотом указал Уилмарт в конец коридора между стеллажами, где виднелась ещё одна дверь, окованная железом. – Запертая комната…

Мы двинулись туда, наши шаги бесшумно тонули в тишине. Дверь Запертой комнаты выглядела внушительно. Массивная, из тёмного дерева, укреплённая железными полосами, со сложным старинным замком. Но она была… слегка приоткрыта. Всего на полдюйма.

Уилмарт замер, его лицо побледнело ещё сильнее.

– Она… она не должна быть открыта! Армитедж всегда запирает её на два оборота!

Кто-то был внутри. Или недавно вышел. Возможно, тот самый тип в плаще? Максим Волков среагировал мгновенно. Я знаком показал Уилмарту замереть и прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука. Осторожно, толкая дверь кончиком ботинка, я распахнул её.

Комната была небольшой, без окон, освещённой единственной тусклой лампой под потолком. Вдоль стен – полки с самыми жуткими экземплярами коллекции. А посреди комнаты, на полу… был начертан мелом знакомый символ – тот самый, что я видел в квартире Нимы и Милоша, только больше и сложнее. А в центре символа… лежал человек. Лицом вниз. В длинном тёмном плаще. Неподвижно.

Мы бросились к нему. Я перевернул тело. Молодой парень, возможно, студент или аспирант. Глаза широко открыты и полны ужаса, но уже стеклянные. Он был мёртв. Но не от пули или ножа. На его шее и лице виднелись странные следы – не синяки, не раны, а что-то похожее на… ожоги? Или следы от прикосновения чего-то невероятно холодного или… нематериального? И ещё – слабый, почти незаметный запах того самого кисловатого химиката, что я чувствовал раньше.

– Ох, боги… – прошептал Уилмарт, отшатнувшись. – Это… это Джеймс Огден. Мой аспирант… Он… он увлекался запретными темами… я пытался его отговорить… Он спрашивал про символы из блокнота… Я не знал…

Аспирант Уилмарта. Значит, он и был тем типом в плаще? И он был связан с культистами? Пытался сам провести ритуал? Или его использовали и убрали как ненужного свидетеля? Мой взгляд скользнул по полу рядом с телом, выхватывая детали в свете фонарика. Ничего похожего на улику вроде запонки. Но у самой руки Огдена лежал небольшой, грубо вырезанный амулет из тёмного, почти чёрного дерева. На нём был нацарапан один из простых символов, виденных мной в блокноте культистов. Выглядел свежо, словно недавно обронен – в спешке или во время борьбы. Ещё одно подтверждение – Огден был не просто жертвой, он был участником, и кто-то из его «коллег» по культу был здесь.

– Мы должны убираться отсюда, профессор! – прошипел я. – Немедленно! Эта комната – место преступления. И оно связано с тем, за чем мы охотимся.

Головоломка становилась всё сложнее и опаснее. А время утекало. До солнцестояния оставалось меньше двух дней. И теперь у нас был труп в Запертой комнате.

Глава 13. Пыль Забвения и Путь из Лабиринта

Ужас сковал профессора Уилмарта. Он смотрел на безжизненное тело своего аспиранта, на зловещие символы на полу, и бормотал что-то бессвязное про гнев Древних и кару за любопытство. Пришлось как следует встряхнуть его за плечи, чтобы вернуть в реальность, которая была страшнее любых легенд.

– Профессор, соберитесь! – Голос мой был резким, но тихим. Шёпот в этой комнате казался громче крика. – Паника нас погубит. Мы не можем здесь оставаться. Каждая секунда – риск. Нужно замести следы нашего пребывания и исчезнуть.

– Замести следы?.. Но… как? И… Джеймс…

– О Джеймсе позаботятся другие, профессор. Полиция, руководство университета… Наша задача – не попасться им и не дать культистам завершить начатое. Символы! Их нужно стереть. Немедленно.

– Но… я же говорил, это не просто мел… там… примеси… для ритуала…

– Плевать, что там! – Я указал на ближайший символ. – Растирайте ногой! Сильнее! Превратите это в пыль! Мы должны уничтожить сам рисунок, сбить их с толку, заставить сомневаться, что здесь вообще что-то было или что оно сработало!

Видя мою решимость, Уилмарт, хоть и с явной неохотой и страхом осквернить что-то могущественное, принялся неуклюже топтать меловые линии. Я присоединился к нему. Мягкий свет единственной лампы выхватывал наши фигуры, лихорадочно движущиеся по пыльному полу в странном, жутком танце разрушения. Мел крошился, смешивался с вековой пылью, сложные узоры превращались в невнятные белые разводы. Воздух, казалось, стал немного чище, хотя гнетущее ощущение никуда не делось. Может, мы действительно нарушили что-то… или просто вытерли ноги о порог преисподней.

– Всё. Достаточно, – сказал я, оглядев результат. – Теперь – к выходу. Тихо. Спокойно. Мы просто искали книгу и не нашли её. Никакой паники, никаких лишних слов. Понятно?

Уилмарт судорожно кивнул, поправляя очки. Мы осторожно вышли из Запертой комнаты, прикрыв за собой тяжёлую дверь и оставив её чуть приоткрытой, как и нашли. В мертвенной тишине спецхрана наши шаги казались оглушительными. Запах древности, кожи и химикатов преследовал нас. Я внимательно смотрел по сторонам – не мелькнёт ли где тень, не раздастся ли посторонний звук. Но коридор был пуст. Только ряды молчаливых книг хранили свои страшные тайны.

У решётчатой двери нас снова встретил Пибоди. Его взгляд показался мне ещё более подозрительным, чем раньше. Он слишком долго смотрел на Уилмарта, на меня, на наши ботинки, возможно, испачканные мелом…

– Ну что, профессор? Успешно? – спросил он нарочито медленно.

– К сожалению, нет, Пибоди, – Уилмарт старался говорить ровно, но голос предательски дрожал. – Ошибка… памяти… Перепутал источник… Простите, что отвлёк вас зря.

– Ничего, профессор. Память – хитрая штука, – Пибоди криво усмехнулся, отпирая решётку. – Особенно в нашем заведении. Заходите ещё.

Эта усмешка мне не понравилась. Была ли она просто проявлением скверного характера вечного архивариуса, или Пибоди что-то знал? Или подозревал? Запомнить: Пибоди – возможный контакт культа или, как минимум, слишком любопытный наблюдатель.

Мы почти бегом покинули спецхран и вышли из гнетущей тишины библиотеки Орайана под всё тот же нудный аркхэмский дождь. Только здесь, на улице, среди редких прохожих, мы позволили себе перевести дух.

– Кажется… кажется, пронесло, – выдохнул Уилмарт, прислонившись к мокрой кирпичной стене.

– Ненадолго, профессор, – отрезал я. – Они найдут тело. Начнут расследование. Пибоди наверняка доложит о нашем визите. А если культисты поймут, что символы стёрты, они поймут, что кто-то вмешался. Они начнут искать нас. Нам нужно укрытие. Немедленно. Куда? Ваш кабинет и квартира отпадают.

– Да… да, вы правы… – Уилмарт лихорадочно огляделся, словно ожидая увидеть преследователей за каждым углом. – Есть… есть одно место. Старая ферма… к западу от Аркхэма, в холмах. Принадлежала моему дяде… Он тоже… интересовался странными вещами. Умер пару лет назад. Дом пустует. Там нет телефона, электричество давно отключено. Уединённое место. Далеко от дорог. Если… если мы сможем туда добраться незаметно.

Старая ферма безумного дядюшки-фольклориста. Звучало как идеальное начало для ещё одного кошмара, но в нашем положении выбирать не приходилось. Это было лучше, чем оставаться в городе, кишащем опасностями.

– Машина есть? Как доберёмся?

– Старенький «Студебеккер»… В гараже недалеко отсюда. Если за ним не следят…

– Хорошо. Действуем так: идём порознь. Встречаемся через полчаса у гаражного кооператива на Чеснат-стрит. Вы идёте первым, проверяете подходы. Если чисто – ждите меня у гаража номер семнадцать. Если заметите хоть что-то подозрительное – машину, людей, что угодно – не останавливайтесь, проходите мимо, постарайтесь оторваться и ждите меня через час в том кафе на углу Черч-стрит, где мы с вами встретились бы, если бы не смогли пойти за машиной. Поняли?

Уилмарт, собрав остатки воли, кивнул.

– Понял… Гараж семнадцать. Через полчаса. Если что – кафе через час.

– И никаких контактов по дороге, профессор. Вы никому не звоните, ни с кем не говорите. Сейчас мы сами по себе.

Он ещё раз кивнул и поспешил прочь, скрывшись за углом. Я выждал пару минут и двинулся в том же направлении, но другим маршрутом, постоянно проверяя «хвост» и сканируя улицу. Путь из лабиринта Мискатоника лежал через не менее запутанный лабиринт городских улиц. И каждый поворот мог таить новую угрозу.

Глава 14. Туман над Холмами и Дорога к Ферме

Полчаса петляний по мокрым улицам Аркхэма. Я действовал по проверенной схеме: заходил в магазины и выходил через другой вход, пару раз прыгал на отходящий трамвай и сходил на следующей остановке, долго рассматривал витрины, сканируя отражения. Кажется, чисто. По крайней мере, явного хвоста не было. Но ощущение чьего-то незримого присутствия, витавшее в самом воздухе этого города, не отпускало. Возможно, это была просто паранойя, обострившаяся после жутких находок в библиотеке. А возможно, они были хитрее и использовали другие методы наблюдения.

Гаражный кооператив на Чеснат-стрит представлял собой ряд обшарпанных деревянных строений на окраине города, где жители победнее держали свои старенькие автомобили. У назначенного места, старого ржавого гаража номер 17, уже стоял профессор Уилмарт. Он нервно курил сигарету, то и дело оглядываясь по сторонам. Его твидовый костюм промок под дождём, очки запотели. Он выглядел жалко и испуганно.

– Никого не видели? – спросил я тихо, появляясь из-за угла. Он вздрогнул. – Нет… Кажется, нет… Я шёл переулками… Но мне всё время чудилось, что кто-то… смотрит. Вы уверены, что это хорошая идея, Митчелл? Может, нам лучше…

– Лучше не будет, профессор. Чем дольше мы здесь, тем больше шансов, что нас найдут. Открывайте гараж.

Уилмарт с трудом справился со старым навесным замком. Деревянные ворота со скрипом отворились, открывая пыльное нутро гаража. Там, под брезентом, стоял он – «Студебеккер» конца двадцатых годов. Покрытый слоем пыли, с потрескавшимися шинами, но выглядящий на удивление целым.

– Она… она не заводилась уже пару лет, – пробормотал Уилмарт, стягивая брезент. – Не уверен, что она вообще поедет…

– Узнаем, профессор. Давайте попробуем. Аккумулятор? Бензин?

К моему удивлению, машина завелась. Не сразу, конечно. После нескольких попыток, сопровождаемых чиханием, кашлем и облаком сизого дыма, старый мотор неохотно заурчал, заработав на удивление ровно. Уилмарт, видимо, когда-то любил эту машину и следил за ней, пусть и оставил её надолго.

– Куда теперь? – спросил он, садясь за руль. Руки его заметно дрожали. – Подальше отсюда. К вашей ферме. Только не по главной дороге. Используйте просёлки, объездные пути. Чем незаметнее, тем лучше.

Мы выехали из гаража, стараясь не привлекать внимания. Дождь немного стих, но туман, наоборот, сгущался, особенно когда мы выбрались за пределы города и двинулись на запад, в сторону холмов, которые темнели на горизонте, как спина спящего чудовища.

Дорога была плохой – разбитый асфальт быстро сменился грязной грунтовкой, петляющей между поросшими лесом холмами и заброшенными полями. «Студебеккер» трясло и подбрасывало на ухабах, старый мотор натужно выл на подъёмах. Мы ехали медленно, напряжённо вглядываясь в туман, который становился всё гуще, поглощая очертания дороги, деревьев, самой реальности. Иногда сквозь белую пелену проступали силуэты старых фермерских домов – тёмных, заколоченных, словно вымерших. Новая Англия показывала свою скрытую, меланхоличную и зловещую сторону.

– Здесь… здесь всегда были странные места, – нарушил молчание Уилмарт, вцепившись в руль. Голос его был напряжённым. – В этих холмах… Старые индейские легенды говорили о существах, живших здесь до людей… О культах, которые приносили им жертвы… Потом пришли белые поселенцы со своими страхами, со своей верой… Охота на ведьм, таинственные исчезновения… Всё это не на пустом месте, Митчелл. Эта земля помнит…

– Культисты, с которыми я столкнулся… Они из этих мест? – спросил я, вглядываясь в туман за окном. Мне всё время казалось, что я вижу какое-то движение на обочине, тени между деревьями.

– Вряд ли те двое из Бруклина, Нима и Милош, местные. Судя по акценту и записям в блокноте, они откуда-то… с востока? Балканы? Ближний Восток? Но у них определённо есть последователи здесь. Или, по крайней мере, те, кто помогает им. Тот же Огден, мой аспирант… Он был местным, из старой аркхэмской семьи. Увлёкся… Или его завлекли. Они умеют находить ключи к тёмным сторонам души.

Мы ехали уже больше часа. Туман стал таким плотным, что видимость упала до нескольких ярдов. Машина ползла почти на ощупь. Вокруг стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь урчанием мотора и скрипом старого кузова. Ощущение изоляции и тревоги нарастало.

– Далеко ещё, профессор? – Почти приехали. Нужно свернуть вон на ту тропу… если я её найду в этом тумане.

Уилмарт резко вывернул руль, и машина съехала с разбитой грунтовки на едва заметную, заросшую травой колею, уходящую в лес. Ветки хлестали по стёклам, дно скрежетало о камни. Ещё несколько минут такой езды, и впереди, как призрак, из тумана выплыл силуэт дома.

Старая ферма. Деревянный дом, почерневший от времени и непогоды, с покосившейся крышей и пустыми глазницами окон. Рядом – полуразвалившийся сарай и остатки каменной ограды. Место выглядело заброшенным, забытым Богом и людьми. Идеальное убежище. Или идеальная декорация для фильма ужасов.

Уилмарт заглушил мотор. Тишина обрушилась на нас, густая и тяжёлая. Только слышно было, как капли тумана стучат по крыше машины. – Приехали, – прошептал профессор. – Дом моего дяди… Последнее пристанище безумного антиквара и фольклориста…

Мы вышли из машины. Воздух был холодным, сырым и пах прелой листвой и дымом – кто-то поблизости топил печь? Но других домов не было видно на мили вокруг. Или это просто запах старого, заброшенного жилища?

Дом встретил нас скрипом прогнивших ступеней крыльца и тяжёлой дубовой дверью, которую Уилмарту удалось открыть не без труда старым ржавым ключом. Внутри царил полумрак и запустение. Пыль покрывала толстым слоем ветхую мебель, паутина свисала с потолочных балок. Пахло мышами, старым деревом и… чем-то ещё. Тем же слабым, тревожным запахом химикатов, что я чувствовал в Аркхэме. Откуда он здесь, в заброшенной ферме?

– Нужно осмотреться, профессор, – сказал я, доставая фонарик. «Кольт» снова был в руке. Интуиция Максима Волкова кричала об опасности. Это место не было таким уж безопасным укрытием. – Вы здесь давно не были? Никто другой не мог сюда забрести?

– Я… лет пять точно, – Уилмарт тоже достал свой фонарик, нервно озираясь. – Дядя был нелюдим, гостей не жаловал… После его смерти сюда никто не ездил… кроме меня, пару раз, забрать кое-какие его бумаги…

Мы прошли в главную комнату – гостиную с огромным каменным камином, заваленным золой. Мебель была накрыта белыми чехлами, похожими на саваны. На стенах темнели пятна от снятых картин. И снова этот запах… Здесь он был сильнее.

Я посветил фонариком в угол комнаты. И увидел то, отчего кровь застыла в жилах. На полу, как и в Запертой комнате библиотеки, как и в квартире культистов в Бруклине, был начертан мелом символ. Другой, но из той же серии, явно принадлежащий тому же культу. А рядом с символом валялось несколько обгоревших свечей и… пустая канистра из-под бензина? Нет, не бензина… Какая-то маслянистая жидкость с резким химическим запахом.

– Профессор… – позвал я тихо. – Посмотрите.

Уилмарт подошёл, посветил своим фонариком. Увидев символ и канистру, он издал сдавленный стон и отшатнулся. – Нет… Нет! Они были здесь! Они знают об этом месте! Это… это ловушка! Мы сами пришли в ловушку!

Похоже, профессор был прав. Ферма была не убежищем. Она была следующим узлом в сети культа. Возможно, местом для ещё одного ритуала. Или просто приманкой. И мы попались.

В этот момент снаружи, со стороны дороги, по которой мы приехали, донёсся звук. Рёв автомобильного мотора. Приближающийся. Фары прорезали густой туман, осветив на мгновение пустые окна фермы. Они шли за нами. Они знали, что мы здесь. Бежать было некуда.

Глава 15. Огонь в Тумане

– Быстро! Наверх! – крикнул я Уилмарту, гася фонарик. В темноте старого дома было почти ничего не видно, но оставаться на первом этаже, у окон и дверей, было самоубийством.

Профессор, парализованный ужасом, не сразу понял. Мне пришлось схватить его за руку и буквально тащить к тёмной лестнице, ведущей на второй этаж. Скрипучие ступени угрожали рассыпаться под нашими ногами, но держались. Мы взбежали наверх и замерли на площадке, прислушиваясь.

Машина остановилась у самого дома. Хлопнули дверцы – одна, другая, третья… Их было несколько. Голоса. Глухие, неразборчивые сквозь толстые стены и туман. Они окружили дом?

– Что… что нам делать? – прошептал Уилмарт, дрожа всем телом. Фонарик выпал из его руки и со стуком покатился по полу.

– Тихо! – шикнул я. – Искать оружие. У вашего дяди… могло остаться что-нибудь? Ружьё? Пистолет?

– Он… он был противником насилия… Собирал только книги… и странные артефакты… – пролепетал Уилмарт, но потом осёкся. – Хотя… погодите… у него был старый дробовик. Охотничий. Кажется, он держал его в спальне… для защиты от… ну… от того, во что верил…

– Где спальня? Показывайте!

Мы на ощупь двинулись по тёмному коридору второго этажа. Несколько дверей. Одна из них привела в пыльную спальню с огромной кроватью под балдахином и шкафом.

– В шкафу… Кажется, там…

Я рванул дверцу старого платяного шкафа. Пахнуло нафталином и пылью. За висевшим рваньём я нащупал его – двустволка, старая, но добротная. Рядом, на полке, нашлась и коробка патронов. Крупная дробь. Не идеально против людей в бронежилетах (если они были), но лучше, чем ничего.

– Заряжайте, профессор! Умеете?

– К-когда-то в молодости… на уток… – Он взял ружьё трясущимися руками.

Я же проверил свой «Кольт». Семь патронов в магазине, один в стволе. Плюс пара запасных обойм в кармане. Маловато против нескольких противников, но придётся импровизировать.

Внизу послышался грохот – выламывали входную дверь. Потом голоса – уже внутри дома.

– Осмотрите первый этаж! Он не мог уйти далеко! Профессора взять живым, если возможно! Этот второй… расходный материал! Главное – блокнот!

Блокнот. Всё дело было в нём. Значит, Нима и Милош успели сообщить «Хозяину» о пропаже. И он бросил все силы на то, чтобы вернуть его и заткнуть мне рот.

Нужно было занять позицию. Окна спальни выходили на задний двор и лес. Можно было бы попытаться сбежать через окно, но они наверняка окружили дом. Лучший вариант – узкая лестница. Создать там «бутылочное горлышко».

– Профессор, за мной! К лестнице! – скомандовал я.

Мы вернулись на лестничную площадку. Я занял позицию за массивным деревянным перилом, выходящим на пролёт лестницы. Уилмарт пристроился рядом, неуклюже сжимая дробовик.

Шаги на первом этаже приближались к лестнице. Фонари прорезали темноту, шаря по стенам.

– Наверху! Я слышал скрип! – крикнул один из них.

Они начали подниматься. Осторожно, шаг за шагом. Тени от их фигур плясали на стенах. Сколько их было? Двое? Трое? Я видел свет от двух фонарей.

– Эй! Кто там? Выходи с поднятыми руками! – крикнул голос снизу.

Я не ответил. Выждал, пока первый из них покажется на лестничном пролёте. Фигура в тёмной одежде, с пистолетом наготове. Выстрел! Мой «Кольт» рявкнул в тишине старого дома. Нападавший вскрикнул и покатился вниз по лестнице.

– Огонь! – заорал второй голос снизу.

В ответ засверкали вспышки выстрелов. Пули защелкали по перилам, по стенам, выбивая щепки и штукатурку. Я пригнулся, отвечая огнём наугад, в сторону вспышек. Уилмарт рядом со мной судорожно пытался прицелиться из дробовика.

– Стреляйте, профессор! Стреляйте! – крикнул я.

Грохнул выстрел из двустволки. Громко, оглушительно в замкнутом пространстве. Крупная дробь ударила по стене внизу лестницы, осыпав нападавших штукатуркой и заставив их отступить. Короткая передышка.

– Сколько их там? – прохрипел Уилмарт, перезаряжая дробовик. Руки его ходили ходуном.

– Минимум двое внизу. Может, больше. И кто-то наверняка снаружи. Мы заперты.

– Окно? Через задний двор?

– Рискованно. Могут подстрелить. Есть другой выход? Подвал? Чердак?

– Подвал… Кажется, люк был на кухне… но я не уверен… А чердак… Лестница была в конце коридора… Но там… там дядя хранил свои самые странные… находки…

Чердак со «странными находками» звучал не очень обнадёживающе. Но подвал? Это мог быть шанс.

– Быстро! Показывайте кухню!

Мы отступили от лестницы, оставив её простреливаться, и метнулись по тёмному коридору на поиски кухни. Нашли. Маленькая, пыльная комната с проржавевшей плитой и раковиной. И да – в углу, под слоем грязи и паутины, виднелся деревянный люк в полу.

– Попробуем открыть! – скомандовал я.

Люк поддался не сразу. Ржавые петли и сырое дерево. Но общими усилиями мы его подняли. Из подвала пахнуло холодом, сырой землёй и… снова тем же запахом, только сильнее.

– Спускайтесь, профессор! Быстрее!

Уилмарт начал спуск по хлипкой деревянной лесенке. Я прикрывал его, держа на прицеле коридор. Шаги внизу дома снова приближались к лестнице на второй этаж. Они явно готовились к штурму.

Когда Уилмарт скрылся в темноте подвала, я быстро залез следом, захлопнув за собой люк и подперев его изнутри каким-то найденным впотьмах обломком доски. Ненадолго, но задержит их.

Мы оказались в полной темноте. Сырой, холодный подвал старой фермы. Запах плесени, земли и… химии. Я включил фонарик. Луч выхватил низкие каменные своды, земляной пол, какие-то бочки, ящики… И в дальнем конце подвала… снова символы. Начертанные прямо на земляном полу. Более древние, стёршиеся, но узнаваемые. Дядя Уилмарта тоже был в теме? Или это сделали Нима и Милош?

А посреди символов стояло что-то… похожее на устройство. Странная конструкция из медных трубок, катушек проволоки, кристаллов (похожих на тот, что я видел в шкатулке в Бруклине) и… какого-то непонятного механизма в центре, издававшего тихое гудение и слабое фиолетовое свечение. От него и исходил этот запах химии.

– Что… что это, профессор? – прошептал я, направляя луч фонаря на устройство.

– Не знаю… – Уилмарт тоже смотрел на конструкцию с ужасом и любопытством. – Дядя… он упоминал в письмах о своих экспериментах… о попытках уловить «вибрации из иных сфер»… Я думал, это просто… метафоры… Неужели он… построил это? И оно работает?!

Гудение усилилось. Фиолетовое свечение стало ярче. Воздух вокруг нас завибрировал. Стало трудно дышать. А стены подвала… мне показалось, или они начали подрагивать, искажаться, словно подёрнулись рябью?

Сверху раздался грохот – культисты вышибли люк. Свет их фонарей ударил в темноту подвала.

– Они здесь! В подвале! – раздался крик. – Взять их! И не повредите машину! Хозяин велел доставить её целой!

Машину? Они имели в виду эту странную конструкцию? Похоже, это и была их цель. Не только блокнот.

Они начали спускаться в подвал. Стрелять здесь было опасно – рикошеты от каменных стен, да и эта гудящая машина… кто знает, что с ней будет, если в неё попадёт пуля?

Нужно было действовать. И решение пришло само. Безумное, рискованное, но единственное.

– Профессор! Сюда! – Я схватил Уилмарта и потащил его к противоположной стене подвала, подальше от спуска и от машины. – Ложитесь! И закройте уши!

– Что… что вы задумали?!

– Устроим фейерверк! – крикнул я и, прицелившись из «Кольта», выстрелил. Не в культистов. А в центр гудящей машины.

Глава 16. Искры из Бездны и Пепел на Ветру

Мой выстрел из «Кольта» прогремел в тесном пространстве подвала как удар грома. Пуля угодила точно в центр странного устройства – туда, где слабо пульсировало фиолетовое свечение.

Реакция последовала незамедлительно. Но это был не взрыв в привычном смысле слова.

Машина взвыла. Низкий гул превратился в пронзительный, режущий уши визг, от которого, казалось, трескались камни стен. Фиолетовое свечение в центре вспыхнуло ослепительным белым светом, на мгновение залившим весь подвал, так что я зажмурился, а культисты, спускавшиеся по лестнице, завопили от боли и неожиданности.

Потом свет погас, сменившись хаотичным каскадом разноцветных искр и электрических разрядов, которые с треском заплясали вокруг повреждённой машины. Воздух загустел ещё сильнее, наполнился резким химическим запахом и чего-то горелого, металлического. Структура машины начала деформироваться, медные трубки плавились, кристаллы трескались, испуская клубы едкого дыма.

Но самое страшное началось не с машиной. Сама реальность в подвале, казалось, пошла вразнос. Стены больше не дрожали – они текли, искажались, как отражение в кривом зеркале. Воздух завибрировал с такой силой, что было трудно стоять на ногах. В углах снова сгустились тени – но на этот раз они были не просто тенями. Они обретали объём, из них тянулись какие-то щупальца, мерцали злобные красные точки-глаза. Пространство трещало по швам. Я повредил машину, но вместо того, чтобы уничтожить её, похоже, вызвал неконтролируемый выброс энергии, пробивающий брешь между мирами.

– Небеса! Что вы наделали, Митчелл?! – кричал Уилмарт, закрывая голову руками и сжавшись в углу.

Культисты, ослеплённые и дезориентированные, тоже оказались в незавидном положении. Тени, вырвавшиеся из углов, похоже, не делали различий между мной, профессором и теми, кто пытался их контролировать. Я увидел, как одна тварь – бесформенная, клубящаяся масса с множеством ртов – набросилась на одного из них, пытавшегося отстреливаться. Его крик ужаса оборвался жутким влажным хлюпаньем. Второй культист, видя это, обезумел от страха и бросился обратно к лестнице, пытаясь выбраться из подвала, но путь ему преградила другая тень, выскользнувшая прямо из стены.

Машина в центре подвала всё ещё извергала искры и дым, но визг стихал, переходя в предсмертный хрип. Казалось, она умирала, но при этом продолжала тянуть сюда тварей изнанки мира. Аномалия достигла пика. Нужно было убираться.

– Профессор! За мной! Сейчас или никогда! – заорал я, пытаясь перекричать хаос.

Я схватил Уилмарта и рванул к лестнице. Тот культист, что пытался сбежать, уже исчез – на его месте остались лишь тёмные пятна на земляном полу. Лестница была свободна. Мы выскочили из подвала, как пробка из бутылки, обратно на кухню первого этажа. Люк за нами захлопнулся сам собой под воздействием какой-то невидимой силы, и из щелей повалил густой чёрный дым с отвратительным запахом.

Но и на первом этаже было не лучше. Вибрации от умиравшей машины в подвале передались всему дому. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка, стёкла в окнах лопались с оглушительным звоном. Дом разваливался на части.

– Через окно! – крикнул я, указывая на ближайшее разбитое окно в гостиной.

Мы выпрыгнули наружу, в холодную сырость туманной ночи. Как раз вовремя. Сзади раздался оглушительный треск, и крыша старой фермы провалилась внутрь, поднимая тучу пыли и дыма. Через секунду всё здание охватило пламя – странное, фиолетово-зелёное, оно вырывалось из окон и проломов в стенах, пожирая старое дерево с неестественной скоростью. Оно горело беззвучно, но жар чувствовался даже на расстоянии. Это был не обычный огонь. Это горела сама ткань реальности, пропитанная энергией из иных сфер.

Мы отбежали подальше, к старому «Студебеккеру», и замерли, наблюдая за апокалиптической картиной. Ферма пылала жутким неземным огнём, освещая туман и окрестные холмы призрачным светом. От неё исходили волны искажения – воздух мерцал, звуки были глухими и неправильными. А потом… так же внезапно, как начался, огонь погас. Остался лишь дымящийся, обугленный остов дома, быстро исчезающий в плотном тумане. Ни звука. Ни криков. Ни следа культистов или их машины. Ни следа странного устройства в подвале. Всё исчезло. Словно и не было. Только запах химии и гари висел в воздухе.

– Что… что это было? – прошептал Уилмарт, его лицо было пепельно-серым в свете фар «Студебеккера».

– Похоже, профессор, мы закрыли врата, – ответил я, пытаясь отдышаться. Руки мелко дрожали от пережитого. – Или, по крайней мере, сломали ключ в замке. До следующего раза.

Мы молча сели в машину. Я завёл мотор – он отозвался на удивление спокойно, словно не замечая окружающего безумия. Развернулся на размокшей траве и поехал обратно, по той же колее, прочь от места, где только что реальность дала трещину.

Обратный путь до Аркхэма прошёл в гнетущем молчании. Туман начал рассеиваться, открывая обычный пейзаж Новой Англии – холмы, леса, поля. Никаких следов кошмара, кроме воспоминаний и запаха гари на одежде.

– Что теперь, Митчелл? – спросил Уилмарт, когда мы подъезжали к городу. Он выглядел постаревшим лет на десять. – Они… они вернутся? Хозяин?

– Возможно, профессор. Но не сегодня. Мы выиграли время. – Я посмотрел на него. – Вам нужно исчезнуть. Надолго. Забудьте про Аркхэм, про университет. Уезжайте куда-нибудь далеко. Меняйте имя. Ложитесь на дно. После такого они вас не оставят в покое.

– А вы? Вы тоже уедете?

– У меня своя дорога, профессор. Спасибо за помощь. И… будьте осторожны.

Я попросил его высадить меня на окраине Аркхэма, не доезжая до пансиона. Вышел из машины, не прощаясь. «Студебеккер» медленно покатил дальше, увозя испуганного фольклориста навстречу неизвестному будущему.

Я же остался один на улице маленького городка, хранящего древние тайны. Ночь подходила к концу. Солнцестояние было ещё впереди, но главная угроза, связанная с ритуалом на ферме, похоже, миновала. Культисты (по крайней мере, те, что были там) нейтрализованы. Устройство уничтожено. Блокнот – всё ещё у меня.

Нужно было забрать вещи из пансиона под именем Митчелла и как можно скорее убираться из Аркхэма. Возвращаться в Нью-Йорк. К миссис Эндерби, к коту Бастету, к своей прерванной жизни Джека Стоуна.

Я поёжился. Холодный утренний воздух или отголоски пережитого ужаса? Впервые за долгое время Максим Волков почувствовал себя неуютно в этом мире. Слишком много теней. Слишком тонкая грань. И слишком мало патронов в «Кольте», чтобы от них отстреляться.

Дело о пропавшем коте было почти закрыто. Но что-то мне подсказывало, что история с культом Древних, Ниной, Милошем и их таинственным «Хозяином» только начинается. И она ещё не раз постучится в дверь моей конторы на третьем этаже в Бруклине. Возможно, со страниц какой-нибудь старой книги. Или из теней в углу.

Эпилог. Спящие кошки Бруклина

Пару дней спустя я сидел в своей конторе в Бруклине. Дождь за окном – как же без него? На столе – чашка остывшего, отвратительного кофе. Джек Стоун вернулся к своей рутине. Артур Митчелл испарился так же незаметно, как и появился. Аркхэм остался позади, как дурной сон.

Миссис Эндерби звонила вчера из маленького городка где-то на севере штата. Нашла себе комнату, живёт тихо. Бастет поправляется, хотя всё ещё слаб и пугается громких звуков. Она благодарила меня снова и снова. Я сказал ей быть осторожной и звонить, если что. Но что я смогу сделать на расстоянии?

Блокнот культистов лежал в сейфе. Я пытался перерисовать символы, сопоставить их с тем немногим, что знал из мифологии и трудов Уилмарта (профессор перед расставанием дал мне пару названий «безопасных» книг для ознакомления). Ничего конкретного. Без ключа это были просто каракули безумца. Упоминание языка Наакаль было интересным, но кто в Нью-Йорке мог знать этот мёртвый, возможно, и не существовавший язык? Пока блокнот был бесполезной, но опасной ношей.

Нима и Милош исчезли. Полиция нашла их пустую квартиру с синей дверью. Никаких следов борьбы, никаких улик, кроме странных картин и остатков мела на полу. Соседи разводили руками – съехали куда-то эти странные художники. Может, их забрал «Хозяин»? Или они сами скрылись, зализывать раны и готовить новый план? Неизвестно.

История с гибелью аспиранта Огдена в аркхэмской библиотеке тоже повисла в воздухе. Полиция пришла к выводу о несчастном случае, вызванном химическими реактивами или проблемами со здоровьем. Про стёртые символы на полу или визит посторонних никто не упоминал. Кто-то умело замёл следы. Может, это был Армитедж? Или Пибоди? Или кто-то ещё в университете, связанный с культом?

А кошки… кошки Бруклина вернулись к своей обычной жизни. Они всё так же грелись на солнышке (когда оно бывало), попрошайничали у рыбных лавок и дрались в подворотнях. Но иногда, проходя мимо дома миссис Эндерби, я замечал их настороженные взгляды, направленные на окна первого этажа. Словно они помнили. И ждали.

Я отпил холодный кофе. Дело о пропавшем коте закрыто. Аванс отработан с лихвой. Но покоя не было. Мир оказался сложнее и страшнее, чем я думал. И тени, однажды увиденные, уже не исчезают бесследно. Они остаются на периферии зрения, в тёмных углах комнат, в тишине ночи.

Максим Волков записал в свой мысленный отчёт: «Обнаружена деятельность неустановленной секты с признаками деструктивного культа и возможными трансцендентными проявлениями. Угроза локализована, но не устранена. Требуется дальнейшее наблюдение и изучение». Только кому он мог отправить такой отчёт? В Центре бы не поняли.

Оставалось только ждать. Ждать нового дела, нового звонка. И надеяться, что в следующий раз противником будет обычный человек из плоти и крови. Хотя… после этой истории я уже ни в чём не был уверен.

Я достал пачку «Кэмел». Оставалась последняя сигарета. Надо бы сходить купить ещё. И, может, бутылку чего покрепче. Вечер обещал быть долгим. А тени за окном, казалось, сгущались. Или мне просто показалось?