Клинок для маршала

Глава 1. Коллекционер Древностей и Приказ из Будущего

Весна тридцать восьмого пришла в Нью-Йорк не с робкой зеленью и щебетом птиц, а с затяжными холодными дождями, которые смывали с тротуаров остатки зимы и оптимизма. Моя контора в Бруклине всё так же смотрела на унылую стену напротив, а я смотрел на донышко стакана с дешёвым виски, пытаясь разглядеть там смысл бытия или хотя бы следующего клиента. После недавних приключений с культистами, тенями, ожившими мумиями и американскими коллегами-сыщиками вроде Спейда и Марлоу (эти ребята умели подпортить настроение одним своим присутствием), хотелось чего-то… простого. Найти улетевшего попугайчика, например. Или проследить за неверным мужем (хотя в этом деле, как показывает практика, тоже можно нарваться на труп или пулю).

Но клиенты не спешили осчастливить Джека Стоуна своим визитом. Видимо, все потенциальные попугаи сидели по клеткам, а мужья вели себя примерно. Оставалось пить виски, слушать стук дождя по стеклу и размышлять о вечном. Максим Волков внутри привычно размышлял о судьбах Родины и том абсурде, в который он погрузился здесь, в сердце капиталистической гидры. Ну где ещё учёные-физики создают в подвалах кислотных монстров, а миллионеры держат дома стражей из теней? Хотя… после некоторых сообщений из дома, порой казалось, что безумия хватает везде, просто здесь оно принимало более экзотические, что ли, формы.

Стук в дверь прервал мои философствования. Стук был необычный – не наглый, не робкий, а какой-то… сухой, отрывистый, как стук костяшек мумии по крышке саркофага. Я привычно буркнул «Войдите» и отхлебнул виски.

На пороге возник тип, от которого пахло нафталином, пылью веков и очень большими деньгами. Он был худ, высок и так прямо держал спину, словно проглотил аршин. Одет в старомодный, но безупречно сшитый тёмный костюм, белоснежная рубашка с высоким крахмальным воротничком подпирала острый подбородок. Лицо – узкое, бледное, с тонкими, аристократическими чертами и глазами, которые казались древними, как пирамиды, и такими же холодными. В руках он держал трость с набалдашником из слоновой кости в виде черепа (ну конечно, как же без этого штриха?) и портфель из тёмной, потрескавшейся кожи. Он вошёл, не спрашивая разрешения, оглядел мою контору с таким видом, будто осматривал содержимое гробницы бедняка, и остановил свой взгляд на мне.

– Мистер Джек Стоун? Частный детектив?

– Он самый, – кивнул я, указывая на стул для посетителей, который жалобно скрипнул даже под его невесомым, казалось, взглядом. – Присаживайтесь, если не боитесь испачкать брюки пылью ушедших эпох. Чем обязан? Пропал любимый скарабей? Мумия вашей прабабушки ожила и требует повышения пенсии?

Мой гость проигнорировал сарказм – или сделал вид. Он не сел, а остался стоять, опираясь на трость, и его древние глаза буравили меня.

– Меня зовут Элифас Торн. Я коллекционер. Собираю редкости. Артефакты ушедших эпох. И мне нужна ваша помощь в поиске одного… весьма уникального предмета.

Ну вот, опять. Джек Стоун мысленно вздохнул. Коллекционеры редкостей обычно означали одно из двух: либо безумные деньги, либо большие проблемы. Часто – и то, и другое.

– Уникального, говорите? Надеюсь, это не очередной «Мальтийский сокол»? А то тут недавно двое ваших коллег из Калифорнии такой шум подняли…

Торн снова проигнорировал моё замечание. Его бледные губы тронула едва заметная улыбка, похожая на трещинку на старом пергаменте.

– Предмет, который я ищу, мистер Стоун, гораздо древнее и, осмелюсь сказать, значимее любого сокола. Речь идёт о мече. Мече, принадлежавшем, по некоторым данным, легендарному варвару из северных земель, жившему в эпоху, предшествовавшую катаклизму, потопившему великие цивилизации прошлого. Вы слышали о Конане из Киммерии?

Конан? Варвар? Из палп-журнальчиков, которые я иногда пролистывал от скуки? Роберт Говард, кажется? Максим Волков удивлённо поднял бровь внутри своей черепной коробки. Этот Торн шутит? Или он настолько двинулся на своих древностях, что верит в существование героев бульварного чтива?

– Конан? Тот, который с мускулами и в набедренной повязке? – я изобразил недоумение. – Не знал, что он терял свой меч в Бруклине. Или вы хотите, чтобы я отправился в Хайборийскую эру на машине времени? У меня как раз одна завалялась в чулане, только бензин кончился.

– Ваш сарказм неуместен, мистер Стоун, – голос Торна стал ещё суше. – Я не утверждаю, что это тот самый меч из легенд. Но я располагаю свидетельствами – древними текстами, картами, упоминаниями в малоизвестных культах – что подобный артефакт действительно существует. Меч невероятной древности, выкованный по неизвестным технологиям, возможно, обладающий… особыми свойствами. Я полагаю, что он находится где-то здесь, в Нью-Йорке. Или был сюда привезён. Ваша задача – найти его и доставить мне. Конфиденциально.

Он помолчал, давая мне переварить информацию. Меч доледниковой эпохи с особыми свойствами. Здесь, в Нью-Йорке. Задача для Джека Стоуна. Звучало как начало очередного кошмара.

– И почему я? В городе полно парней, которые за пару баксов найдут вам хоть зубную щётку динозавра.

– Потому что мне рекомендовали вас как человека… не скованного предрассудками, – Торн снова улыбнулся своей мертвенной улыбкой. – Как человека, который уже сталкивался с вещами, выходящими за рамки обыденного. И добивался результата. К тому же, мне нужна абсолютная конфиденциальность. Ни полиция, ни другие коллекционеры, ни… определённые организации не должны узнать об этих поисках.

«Сталкивался с вещами…». Похоже, слухи о моих недавних «подвигах» разлетелись быстрее, чем я думал. Или этот Торн как-то связан с Блэквудом? Или с теми культистами? Чёрт его знает. Но одно было ясно – он готов платить. Он открыл свой древний портфель и положил на стол пачку денег. Толстую пачку новеньких, хрустящих стодолларовых купюр.

– Это аванс. Десять тысяч. Ещё девяносто – по завершении работы. Итого – сто тысяч долларов, мистер Стоун. За один меч. Как вам такое предложение?

Сто тысяч! Опять эта сумма! Кажется, она меня преследует. Заманчиво. Дьявольски заманчиво. Джек Стоун уже почти был готов забыть про Конана, варваров и здравый смысл. Максим Волков напряжённо размышлял: кто этот Торн? Откуда у него информация? Что за «особые свойства» у меча? И кому ещё он может быть нужен? «Определённые организации»… Немцы? Центр? Или те самые «внешние агенты»?

– За сто тысяч я вам хоть меч короля Артура из камня вытащу, мистер Торн, – сказал Джек Стоун, небрежно подвинув пачку к себе. – Давайте ваши карты, тексты и всё, что у вас есть. Где искать этого варварского предка Экскалибура?

Торн удовлетворённо кивнул и достал из портфеля несколько фотокопий – карты побережья Новой Англии со странными пометками, страницы из книг с непонятным текстом и символами (некоторые из них показались мне смутно знакомыми!), пару газетных вырезок о недавних странных находках при строительстве туннеля под Гудзоном.

– Вся первичная информация здесь. Отправная точка – старые доки Ред-Хук, заброшенный склад номер тринадцать. По моим сведениям, меч или информация о нём могут быть там. Но будьте осторожны, мистер Стоун. Это место имеет дурную славу. И вы там, возможно, будете не одни.

Заброшенный склад в Ред-Хук. Ещё одно милое местечко на карте Нью-Йорка, которое лучше обходить стороной. И конкуренты. Ну разумеется. За сто тысяч долларов конкуренты найдутся всегда.

Торн оставил бумаги, коротко кивнул и вышел так же бесшумно, как и вошёл, оставив после себя запах пыли и толстую пачку денег. Я посмотрел на деньги, потом на бумаги с картами и символами, потом на бутылку виски. Работа была абсурдной, опасной и, скорее всего, смертельной. Но деньги были реальны. Джек Стоун брался за дело.

И тут мой взгляд упал на конверт, который почтальон просунул под дверь, пока я беседовал с Торном. Обычный конверт, без обратного адреса. Я вскрыл его. Внутри – лист тонкой бумаги с несколькими рядами цифр. Шифровка. Из Центра. Руки слегка дрогнули – связь была редкой. Я быстро достал из сейфа шифровальный блокнот.

Расшифровка заняла несколько минут. Сообщение было коротким и ошеломляющим.

«Объект „ВАРВАР“ (предположительно артефакт доисторической эпохи, возможно, меч Конана). Подтвердить существование. Завладеть любой ценой. Не допустить попадания к вероятному противнику или третьим лицам (особо – организации „ЧЕРЕП И КОСТИ“ {отсылка к тайному обществу?}, возможно, интерес Аненербе). Объект „ВАРВАР“ имеет стратегическое значение. В случае успеха операции переправить объект спецрейсом для передачи лично товарищу БУДЁННОМУ С.М. для повышения боевого духа и улучшения оперативно-тактических возможностей Красной Кавалерии в условиях современной войны. Действовать немедленно. Конец связи».

Я перечитал шифровку трижды. И чуть не рассмеялся в голос. Меч Конана… для Будённого?! Для Семёна Михайловича, героя Гражданской, командарма Первой Конной, человека с усами и мечом Конана наголо?! Это что, шутка? Какой-то идиот в Аналитическом отделе перечитал американских палп-журналов и решил, что доисторический меч поможет кавалерии против танков? Или… или в Центре действительно есть информация об «особых свойствах» этого меча? Магия? Древние технологии? Защита от бронетехники? Бред! Совершенный бред! Максим Волков почувствовал, что грань между реальностью и абсурдом становится всё тоньше. Но приказ есть приказ. Даже самый идиотский.

Итак, ситуация прояснилась и запуталась окончательно. Двойная игра. Джек Стоун работает на таинственного коллекционера Торна за сто тысяч баксов. Максим Волков работает на Центр, чтобы перехватить меч для товарища Будённого. И где-то там, в доках Ред-Хук, возможно, уже орудуют другие игроки – культисты, нацисты, «Череп и Кости»… И, не исключено, что там я снова наткнусь на какого-нибудь мрачного копа, расследующего очередное жуткое убийство, совершённое, например, этим самым мечом.

Нуар на грани пародии? Да это уже чистый балаган! Оставалось только снова налить виски и готовиться к визиту в доки. Вечер обещал быть… варварским.

Глава 2. Ред-Хук: Тени у Причала Номер Тринадцать

Виски в стакане опасно приблизился к отметке «пора завязывать», но вечер был ещё не закончен, а впереди маячила перспектива прогулки по одному из самых негостеприимных районов Нью-Йорка. Ред-Хук. Даже название звучало как зловещее предзнаменование. Доки, склады, притоны, вечная сырость, солёный ветер с залива, смешанный с запахом гниющей рыбы и дешёвого пойла. Место, где легко можно было исчезнуть навсегда, и никто даже не почешется искать. Идеальная локация для поисков доисторического меча с сомнительными свойствами. И, судя по всему, не я один считал эту идею блестящей.

Коллекционер Торн, этот высушенный птеродактиль в крахмальном воротничке, был уверен, что на складе номер тринадцать меня ждут конкуренты. Центр предостерегал от «Черепа и Костей» и «Аненербе». Чёрт знает, что это за публика, но звучало недружелюбно. Особенно немцы – эти парни в последнее время слишком активно интересуются всякой древней чертовщиной, пытаясь найти в ней оправдание своей мании величия или, что хуже, реальное сверхоружие. Максим Волков не мог допустить, чтобы артефакт (каким бы он ни был) попал к ним. Лучше уж пусть товарищ Будённый пытается им танки рубить, хоть посмеёмся потом в курилке на Лубянке. Если доживём.

А Джек Стоун просто хотел отработать аванс Торна и, если повезёт, урвать остаток куша. Сто тысяч баксов на дороге не валяются, даже если эта дорога ведёт прямиком в ад или в зубы к гиенам из «Аненербе».

Прежде чем ехать в Ред-Хук, я сделал пару звонков. Сначала Лео Фишбейну в архив. Нужно было пробить имя Элифаса Торна. Мало ли что найдётся в официальных бумагах на этого любителя черепов. Лео пообещал покопаться и оставить записку «для мистера Брауна» там же, у бармена в «Джо». Второе – своему контакту в портовой полиции, парню по имени Салливан, ирландцу с кислой миной и страстью к ставкам на бегах, который за пару купюр мог поделиться информацией о том, что творится в доках.

Салливан был немногословен.

– Ред-Хук? Склад тринадцать? Гиблое место, Стоун. Официально – пустует уже лет десять. Неофициально – там вечно какая-то крысиная возня. То контрабандисты, то сектанты какие-то собирались пару лет назад, шептали про морских дьяволов… Мы туда не суёмся без нужды. А последнюю неделю… да, было кое-что. Странные огни по ночам. Парочка драк с поножовщиной на соседних причалах – ничего необычного, но говорили, что заваруха как-то связана с тринадцатым складом. И ещё… дня три назад там нашли труп. Здоровенный такой детина, весь в татуировках, вроде докера или моряка. Причина смерти… странная. Ни пули, ни ножа. Будто его… раздавили. Или разорвали изнутри. Док сказал, никогда такого не видел. Дело повесили на какого-то детектива из убойного, зверя, а не человека, Харрисон его фамилия, кажется. Он там уже пару дней землю роет. Так что если сунешься туда, Стоун, смотри в оба. Можешь нарваться не только на местных бандюков, но и на этого Харрисона, а он шутить не любит.

Харрисон! Вот так сюрприз! Судьба явно решила свести нас снова. Тот самый мрачный, широкоплечий коп, с которым мы не так давно «запирали» неведомую тварь в подвале «Гиблого угла». Интересно, он расследует «раздавленный» труп с тем же каменным лицом, что и разорванные тела в Бронксе? И как он отреагирует на моё появление там? Прошлую нашу встречу мы вроде закончили на нейтральной ноте, но второй раз… это уже может вызвать подозрения.

В любом случае, информация от Салливана подтверждала худшие опасения. Склад тринадцать – место активное. Труп, странные огни, сектанты, а теперь ещё и поиски мифического меча… Компот заваривался густой.

Я взял свой верный «Кольт», пару запасных обойм, фонарик, отмычки и тот самый камень со знаком «Y», который я прихватил с Таймс-сквер после разборок с Блэквудом. Зачем? Чёрт его знает. Может, он среагирует на другой древний артефакт? Или просто будет греть карман своей могильной холодностью. Плюс толстая пачка аванса от Торна – мало ли, придётся откупаться или подкупать. Портфель с бумагами Варламова я оставил в сейфе, как и дневник Илайджи Грея – тащить с собой компромат или древние гримуары на встречу с неизвестностью было бы верхом глупости.

Ближе к полуночи я подъехал к Ред-Хуку. Здесь вонь стояла ещё гуще, чем в остальном Бруклине. Туман полз от воды, смешиваясь с дымом из труб немногочисленных работающих фабрик и запахом гнили от старых деревянных пирсов. Улицы были почти безлюдны, лишь редкие тени шарахались в подворотнях да пьяные матросы брели, качаясь, из портовых кабаков.

Склад номер тринадцать находился в самой дальней, заброшенной части доков. Огромное, приземистое здание из тёмного кирпича, похожее на мавзолей, поставленный у самой воды. Окна были разбиты или заколочены, огромные ворота – заржавлены и заперты на тяжёлый навесной замок. Вокруг – ни души, только плеск грязной воды о сваи пирса да крики ночных птиц.

Я оставил машину в тени другого склада и подошёл к тринадцатому пешком, держась темноты. Обошёл здание вокруг. Кроме главных ворот, была ещё пара боковых дверей, тоже запертых. И несколько разбитых окон на уровне второго этажа. Не похоже, чтобы сюда можно было легко войти.

Но следы были. На влажной земле у одной из боковых дверей виднелись свежие отпечатки тяжёлых ботинок. И кто-то явно ковырялся в замке – на металле остались свежие царапины. Значит, я был не первым.

Я решил не ломиться через дверь, а поискать другой путь. Например, через окно. Нашёл одно, где доски были подгнившими. Немного усилий с моим ножом-фомкой – и путь внутрь был открыт. Я бесшумно перелез через подоконник и оказался внутри склада.

Темнота. Тишина. И запах. Не просто пыль и сырость. А что-то ещё. Слабый, едва уловимый металлический запах крови. Опять этот чёртов привкус в воздухе. Интуиция Максима Волкова заорала благим матом. Кажется, я снова вляпался не в простое ограбление или поиски антиквариата.

Я включил фонарик, прикрывая луч ладонью, и начал медленно продвигаться вглубь огромного помещения. Луч выхватывал из мрака горы какого-то хлама, старые ящики, ржавые механизмы, свисающие с потолка цепи и крюки. Когда-то здесь явно кипела работа, но теперь царило запустение.

Я шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Где-то в дальнем конце склада скрипнула половица. Я замер, выключив фонарь. Затаился за грудой ящиков. Кто там? Охрана? Конкуренты? Или… Харрисон?

Через пару минут в том направлении мелькнул луч другого фонаря. Он двигался медленно, методично, обшаривая пол и стены. А потом я услышал шаги. Тяжёлые, неторопливые. И знакомый низкий голос, ругающийся сквозь зубы:

– …проклятая дыра… ни черта не видно… где же этот чёртов меч валялся?.. или чем они тут прикончили того бедолагу?..

Харрисон! Вот так встреча! Он тоже здесь. Ищет улики по делу об убийстве? Или его тоже кто-то навёл на этот склад в связи с мечом? Интересно, интересно.

Я решил пока не обнаруживать себя. Понаблюдать. Харрисон двигался к центру склада, где, судя по всему, и был найден труп – там на полу виднелось большое тёмное пятно и следы полицейской ленты. Он наклонился, светя фонарём на пол.

И тут с другой стороны склада, откуда-то сверху, с шатких мостков под потолком, раздался другой звук. Тихий смешок. А потом – голос с сильным немецким акцентом:

– А-а, герр детектив! Какая приятная неожиданность! Мы уж думали, вы не удостоите нас своим визитом. Искали что-то? Может быть… вот это?

В луче фонаря Харрисона, направленном вверх, сверкнуло что-то длинное и металлическое. Меч. Огромный, двуручный, с грубой рукоятью и широким лезвием из тёмного, словно воронёного, металла. На лезвии тускло поблескивали какие-то руны или символы. И держал этот меч человек в чёрной форме без знаков различия, но с выправкой солдата. А рядом с ним стояли ещё двое, тоже в чёрном, с пистолетами-пулемётами «Шмайссер» наготове.

Немцы. «Аненербе»? Похоже, Центр был прав. Они тоже здесь. И меч – у них.

Харрисон медленно выпрямился, не делая резких движений. Его лицо было нечитаемо, но я видел, как напряглись его плечи.

– Кто вы такие? И что вам нужно в моём городе? – его голос был спокоен, но в нём звенела сталь.

– Мы? Мы просто… ценители древностей, герр детектив, – ухмыльнулся немец с мечом. – А этот экземпляр представляет для нас особый интерес. Как и то, как он работает. Ваш давешний труп в доках – лишь демонстрация его возможностей. Мы как раз проводили… полевые испытания. А теперь, будьте любезны, бросьте оружие и поднимите руки. Нам не нужны лишние свидетели. А вам – лишние дырки в вашем американском теле.

Ситуация накалялась. Харрисон был под прицелом троих вооружённых до зубов немцев. А у них – меч, который, похоже, действительно обладал какими-то смертоносными свойствами. Что делать? Вмешаться? Попытаться помочь копу, который ещё час назад был просто случайным знакомым (или помехой)? Или подождать, посмотреть, как будут развиваться события? Максим Волков и Джек Стоун на мгновение вступили в спор внутри моей головы.

Глава 3. Сталь Вагнера и Американский Удар

Спор внутри моей головы длился недолго. Джек Стоун, возможно, и прошёл бы мимо, посчитав, что сто тысяч баксов не стоят того, чтобы лезть под пули из-за какого-то копа. Но Максим Волков видел перед собой другое: нацистов, вооружённых артефактом с неизвестными, но явно опасными свойствами. И это меняло всё. Приказ Центра был ясен: не допустить попадания меча к вероятному противнику. И «Аненербе» – это был как раз тот самый вероятный противник. Значит, выбора не оставалось. Придётся вмешаться. И будь что будет. Товарищ Будённый ждёт свой волшебный клинок. Или хотя бы ждёт, чтобы он не достался Гитлеру.

– Не спешите, герр офицер, – мой голос прозвучал из тени за ящиками неожиданно для всех. Я медленно вышел на свет фонарей, держа руки на виду, но не поднимая их. «Кольт» пока оставался в кармане плаща. – Возможно, у нас есть общие интересы? Или, по крайней мере, общий враг? Например, плохой вкус в моде? Эти чёрные мундиры вам определённо не к лицу.

Трое немцев резко обернулись в мою сторону, их «Шмайссеры» инстинктивно дёрнулись. Тот, что был с мечом – очевидно, главный, высокий блондин с холодными голубыми глазами и шрамом на щеке – смерил меня презрительным взглядом.

– Ещё один? Was ist das? Американский таракан? Кто ты такой?

– Зови меня просто… заинтересованным лицом, – я не спеша двинулся вперёд, стараясь оказаться не на линии огня между немцами и Харрисоном, а чуть сбоку. – И мне кажется, этот ржавый тесак, который ты держишь, принадлежит не тебе. Я как раз ищу его для одного… очень влиятельного коллекционера. С очень большими возможностями. Возможно, мы могли бы договориться?

– Договориться? С американским вором? – немец усмехнулся. – Ты недооцениваешь нас, ами. Этот меч – не просто кусок металла. Это наследие древней расы господ! Ключ к силе, которая скоро изменит мир! И он будет принадлежать Третьему Рейху! А ты… ты просто умрёшь здесь, вместе с этим полицейским болваном. Шнель! Пристрелите его!

Двое с автоматами вскинули оружие. Но Харрисон, воспользовавшись моим появлением и секундным замешательством немцев, действовал. Он не стал ждать, пока его расстреляют. Он рванулся вперёд – не на немцев с автоматами, а на того, что был с мечом. С рёвом ярости, как медведь гризли, он врезался в блондина, пытаясь выбить у него из рук древний клинок.

Раздались выстрелы – немцы с автоматами открыли огонь, но из-за свалки, которую устроил Харрисон, целиться было трудно. Пули взвизгнули рикошетом от металлических балок склада. Я тоже не стал ждать. Пока внимание было отвлечено на схватку Харрисона с главным немцем, я рванул в сторону, к ближайшим штабелям ящиков, одновременно выхватывая «Кольт».

Первый автоматчик развернулся в мою сторону. Я выстрелил первым. «Кольт» рявкнул в гулком пространстве склада. Пуля калибра .45 – это серьёзный аргумент. Немец отлетел назад, выронив «Шмайссер». Второй попытался взять меня на прицел, но я уже был за укрытием. Его очередь прошила воздух там, где я только что был.

Тем временем Харрисон и немец с мечом катались по полу. Блондин был ловок и силён, но Харрисон в ярости был настоящим зверем. Ему удалось схватить немца за руку с мечом, пытаясь вывернуть её. Меч упал на пол с глухим стуком, откатившись на пару ярдов. Это был мой шанс.

Второй автоматчик всё ещё поливал огнём мои ящики. Я высунулся на мгновение, выстрелил дважды. Мимо. Он снова открыл огонь. Нужно было действовать быстрее.

– Харрисон! Меч! – крикнул я.

Коп, услышав меня, изловчился и нанёс немцу сокрушительный удар головой в лицо. Блондин обмяк. Харрисон тут же откатился в сторону, подхватил меч, упавший неподалёку. Он вскочил на ноги, держа артефакт обеими руками. Меч был огромным, неуклюжим в его руках, но выглядел… грозно. Руны на лезвии в тусклом свете фонарей, казалось, слабо засветились тем же нехорошим зеленоватым светом, что и камень в моём кармане.

– Назад, мразь! – рявкнул Харрисон на второго автоматчика, который растерянно смотрел то на меч, то на меня за ящиками.

Автоматчик колебался. Стрелять в человека с таким оружием? Или… Но приказ есть приказ. Он поднял «Шмайссер». И в этот момент Харрисон сделал что-то странное. Он не рубанул мечом – наверное, и не умел толком. Он просто взмахнул им перед собой, инстинктивно, защищаясь. И лезвие меча прошло сквозь луч его собственного фонаря, лежавшего на полу.

Раздался низкий, гудящий звук, похожий на тот, что издавал генератор в подвале «Гиблого угла». Руны на мече вспыхнули ярче. А из лезвия… вырвалась волна чего-то невидимого. Воздух перед Харрисоном пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом. И эта волна ударила в немца-автоматчика.

Тот не успел даже вскрикнуть. Его тело… начало меняться. Деформироваться. Словно под воздействием чудовищной силы или вибрации. Кости ломались с сухим треском, плоть скручивалась и рвалась… Через секунду на полу лежало лишь нечто бесформенное, раздавленное, как тот докер, которого нашёл Харрисон. Меч не резал. Он… разрушал на молекулярном уровне? Или призывал силу, которая разрушала?

Харрисон с ужасом и отвращением смотрел на то, что осталось от немца, потом на меч в своих руках. Гудение прекратилось, руны погасли. Но то, что он увидел, явно потрясло его до глубины души.

Я вышел из-за ящиков, держа на прицеле ошеломлённого блондина, который приходил в себя на полу, и второго автоматчика, которого я подстрелил – он был ещё жив, стонал и держался за простреленное плечо.

– Кажется, коп, ты нашёл весьма… убедительный аргумент, – сказал я, подходя ближе. – Что будем делать с этими… ценителями древностей? И с этим… трофеем?

Я кивнул на меч, который Харрисон всё ещё сжимал в руках, словно боясь его выронить или, наоборот, снова случайно активировать.

Игра приняла совсем уж дикий оборот. Немцы нейтрализованы. Меч – у нас. Вернее, у Харрисона. Но вопросов стало ещё больше. Что это за меч? Как он работает? И как теперь его делить? Или… как выполнить приказ Центра и передать его товарищу Будённому, когда рядом стоит такой «союзник», как детектив Харрисон, явно не собирающийся расставаться с таким уникальным орудием убийства?

Глава 4. Неудобный Артефакт

Тишина, наступившая после жуткого акустического и визуального эффекта, произведённого мечом, казалась оглушительной. Даже плеск воды у пирса и завывание ветра в щелях склада будто замерли, отдавая дань уважения только что продемонстрированной мощи. Мы стояли в полумраке, освещаемые лишь нашими фонарями, три фигуры посреди огромного заброшенного пространства: я, всё ещё держащий на прицеле ползающих по полу немцев, коп Харрисон, сжимающий в руках огромный варварский меч, и тошнотворная, раздавленная кучка плоти на полу, бывшая несколько секунд назад ещё одним представителем «расы господ».

Харрисон смотрел на меч так, будто держал в руках не просто оружие, а самого дьявола за хвост. Его лицо, обычно мрачное и непроницаемое, было бледным, на лбу блестели капли пота. Он сглотнул, пытаясь справиться с шоком и отвращением.

– Что… что это за хрень, Стоун? – наконец прохрипел он, не сводя глаз с тёмного лезвия. – Ты видел?.. Оно… оно его просто… стёрло! Как ластиком!

– Видел, коп, – кивнул я, медленно подходя ближе, но не опуская «Кольта». – Похоже, мой наниматель не шутил насчёт «особых свойств». Эта штука – не просто кусок железа.

Максим Волков ликовал. Оружие невероятной мощи. Товарищ Будённый с такой шашкой действительно мог бы навести шороху на полях будущих сражений. Даже если она работает только при попадании в луч фонарика (что было сомнительно, скорее всего, это был случайный триггер), потенциал был огромен. Нужно было забрать меч. Срочно.

– Ты… ты знал, что она так может? – Харрисон посмотрел на меня с подозрением.

– Понятия не имел, – солгал я максимально убедительно. – Думал, обычная старая железяка. Торн – сумасшедший старик, я решил просто заработать на его причудах. Но теперь…

Я посмотрел на бесформенные останки на полу.

– …теперь я вижу, что эта штука даже опаснее, чем можно было представить. Её нельзя просто так оставлять валяться. И уж тем более – передавать таким типам.

Я кивнул на всё ещё стонущего раненого немца и на блондина-лидера, который как раз начал приходить в себя, тряся головой.

Блондин открыл глаза, сфокусировал взгляд на Харрисоне с мечом, потом на мне, потом на луже на полу. В его голубых глазах мелькнул ужас, сменившийся фанатичной яростью.

– Проклятые варвары! Вы не понимаете! Этот меч… он пробудится! Он призовёт Их! Вы все погибнете! Хайль…

Договорить он не успел. Харрисон, всё ещё пребывающий в состоянии аффекта от только что увиденного и услышанного, сделал шаг вперёд и ударил его плашмя мечом (видимо, боясь касаться лезвия) по голове. Тяжёлый удар – и немец снова отключился.

– Заткнись, – прорычал Харрисон. Потом он снова посмотрел на меч, и его передернуло. Он с отвращением швырнул его на пол. Меч глухо лязгнул о бетон. Руны на нём не светились.

– Не могу… не могу держать эту дрянь в руках, – пробормотал коп, вытирая ладони о брюки. – От неё… несёт могилой. И ещё чем-то… Я чувствую…

– Бывает, – пожал плечами Джек Стоун, хотя Максим Волков напрягся. Ощущения Харрисона подтверждали, что артефакт не прост. – Нервы, коп. Переутомление. Драка, трупы… А этот тесак выглядит внушительно, давит на психику.

– Может, и нервы… – Харрисон потряс головой, пытаясь прийти в себя. Он посмотрел на раненого немца, который смотрел на них с ужасом и болью. – А с этим что делать?

– Можно задать пару вопросов, – предложил я. – Кто такие, что искали, как работает меч… Хотя вряд ли он что-то скажет.

Харрисон подошёл к раненому

– Говори, фриц. Кто послал? Что за меч?

Немец зашипел что-то по-немецки, похожее на проклятие, и плюнул кровью копу прямо на ботинок.

Харрисон брезгливо поморщился, молча вытер носок обуви о штанину поверженного врага. Немец резко дёрнул здоровую руку к своему поясу и выхватил тяжёлый армейский нож.

Детектив среагировал мгновенно. Его пистолет рявкнул раньше, чем фанатик успел замахнуться для удара. Грохот снова прокатился по складу.

– Вопросов больше нет, – констатировал он, убирая пистолет. – Итак, у нас два трупа в непотребном виде, один – без сознания, но с разбитой головой, и… вот эта штука.

Он снова кивнул на меч, валявшийся на полу.

– Что будем делать, Стоун? Вызывать моих? Предъявлять им меч? Свидетелей, кроме нас, нет. Тот, что без сознания, если очухается, вряд ли про меч расскажет, скажет – мы их просто перестреляли при задержании… Или при попытке ограбления склада… Но сам меч… Это же улика. Его заберут. Будут изучать… Кто знает, к чему это приведёт?

Он смотрел на меня, явно ожидая совета или предложения. Ситуация была щекотливая. Харрисон, похоже, инстинктивно чувствовал исходящую от меча опасность и не хотел, чтобы он попал в руки «официальных лиц», которые могут попытаться его использовать или натворить ещё больших бед. Но и оставлять его здесь или выбрасывать в Гудзон – тоже не вариант.

– Может, его лучше… уничтожить? – предложил я осторожно, прощупывая почву. Максим Волков знал, что это не вариант для приказа Центра, но для Джека Стоуна такая реакция была бы логичной.

– Уничтожить? – Харрисон посмотрел на массивный клинок. – А как? Он похож на штуку, которую и автогеном не возьмёшь. И кто знает, что случится, если попытаться его сломать? Может, он взорвётся, как тот генератор?

– Хорошо, не уничтожить, – я сделал вид, что задумался. – Тогда… может, спрятать? До лучших времён? Пока не разберёмся, что это и насколько опасно? Его ищет мой клиент, Торн. Возможно, и другие. Если он просто исчезнет… это может снять напряжение. По крайней мере, временно.

– Спрятать? – Харрисон снова посмотрел на меч, потом на меня. – И кто его будет прятать? Ты, Стоун? Откуда я знаю, что ты не отнесёшь его своему Торну или не продашь кому подороже?

– А откуда я знаю, что ты не отнесёшь его своему начальству, коп? – парировал я. – Или не прихватишь себе в коллекцию? Выглядит внушительно, можно над камином повесить. Если не боишься, что он ночью сам слезет и пойдёт гулять.

Мы смотрели друг на друга. Патовая ситуация. Никто никому не доверял. Но и бросить меч здесь было нельзя.

– Ладно, – Харрисон принял решение. – Вот что. Забирай его ты, Стоун.

Я удивлённо поднял бровь. Не ожидал такой щедрости.

– Но, – продолжил коп, и его голубые глаза холодно блеснули, – я буду знать, что он у тебя. И если эта штука снова где-то всплывёт, если из-за неё начнут гибнуть люди, или если твой клиент Торн окажется ещё одним психом вроде этих фрицев… я приду за тобой, Стоун. И тогда нам уже будет не до разговоров. Понял?

– Понял, коп, – кивнул я, стараясь скрыть ликование. Ситуация складывалась идеально. Меч почти у меня в руках, и при этом есть алиби – действовал с ведома (пусть и вынужденного) полиции. – Считай, я беру его на… ответственное хранение. Постараюсь выяснить, что это за игрушка и насколько она опасна. И кто такой этот Торн на самом деле.

– Вот и выясняй, – буркнул Харрисон, брезгливо отворачиваясь от меча. – А теперь помоги мне с этим…

Он кивнул на блондина без сознания.

– Надо его связать и решить, что с ним делать. Просто так бросить нельзя – очнётся, поднимет шум. И нам нужно придумать очень убедительную историю про этих двоих покойников для моих ребят. История про «раздавили изнутри» им точно не понравится.

Похоже, наше вынужденное партнёрство продолжалось. Нужно было замести следы и создать видимость банальной криминальной разборки, чтобы никто не начал копать глубже и интересоваться всякими мечами и тайными обществами.

Я подошёл к мечу. Даже просто стоять рядом с ним было не по себе. От тёмного металла веяло древностью, жестокостью и… силой. Той самой силой, которая только что стёрла человека в порошок. Руны на лезвии казались не просто узором, а дремлющими символами чего-то чуждого и опасного. Взять его в руки? Максим Волков испытывал смесь отвращения и профессионального интереса. А ещё – глухого триумфа. Артефакт был почти у него. Задание Центра было почти выполнено, пусть и самым абсурдным образом.

Я нагнулся и поднял меч. Он был тяжёлым, но на удивление хорошо сбалансированным. Рукоять из грубой кожи и металла легла в руку так, словно была создана для неё. Или… она для любой руки была такой? Ощущение силы, исходившее от меча, было почти осязаемым. Казалось, он тихо гудит, вибрирует, ждёт… Чего? Нового луча фонаря? Новой жертвы? Мысли о товарище Будённом, размахивающем этой штуковиной на параде, вызвали нервный смешок, который я поспешил скрыть за кашлем.

– Тяжёлая игрушка, – заметил я как можно небрежнее, обращаясь к Харрисону, который тем временем нашёл кусок какой-то верёвки и деловито связывал руки блондину за спиной. – Удивляюсь, как этот белобрысый хлыщ ей махал.

– Нацисты – они такие, – проворчал Харрисон, затягивая узел. – Помешаны на всяких древних символах и супероружии. Готовы хоть с чёртом сделку заключить ради своей арийской чуши. Этот меч для них, видать, как святой Грааль был.

– Похоже на то. Ну что, а этот? – я кивнул на связанного. – Что будем врать про него?

– Скажем, застали его с подельниками при попытке ограбления склада. Завязалась перестрелка. Двоих мы уложили, этого ранили и взяли. Он пока без сознания. Нормальная версия?

– Вполне, – кивнул я. – Только ранение в плечо и удар по голове… Похоже на самооборону при задержании.

– Именно. А про то, как второго размазало по полу… забудем. Спишем на рикошет или взрыв чего-то… Или просто скажем, что нашли его уже таким. Мало ли что могло случиться в перестрелке в таком захламлённом месте.

Харрисон поднялся, отряхивая пыль с колен. Блондин застонал, но глаз не открыл.

– Ладно. Теперь ты, Стоун. Забирай свой… сувенир. И исчезай. Быстро. Пока мои ребята не приехали. Я подожду их здесь, расскажу красивую историю. И не вздумай упоминать моё имя своему Торну или кому ещё. Мы здесь не встречались. Понял?

– Кристально ясно, коп. – Я взвесил меч в руке. Его нужно было как-то спрятать. Под плащ он явно не лез. – Поможешь найти какой-нибудь брезент или мешковину? Чтобы не светить этой штукой по всему Бруклину.

Мы быстро нашли в углу кусок грязной парусины. Я тщательно завернул меч, стараясь не касаться лезвия лишний раз. Получился длинный, неуклюжий свёрток.

– Выглядит подозрительно, – заметил Харрисон.

– Скажу, что несу домой карниз для штор, – усмехнулся я. – Или удочку. Очень большую удочку.

Я в последний раз оглядел склад – тела, беспорядок, тёмные углы, хранящие свои тайны. Потом посмотрел на Харрисона.

– Удачи тебе с твоими россказнями, коп. Надеюсь, мы не скоро увидимся при подобных обстоятельствах.

– Я тоже на это надеюсь, Стоун. Очень надеюсь. А теперь проваливай.

Я вышел через то же окно, через которое и залез, теперь уже с тяжёлым свёртком в руках. Добрался до своего «Форда». Бережно уложил завёрнутый меч на заднее сиденье. Завёл мотор и медленно покатил прочь из Ред-Хука, подальше от запаха крови и теней прошлого.

В зеркале заднего вида я видел, как к складу номер тринадцать подъезжает первая полицейская машина с мигалкой. Харрисон их дождался. Шоу для копов начиналось. А моё – только набирало обороты. У меня был меч. Варварский меч для товарища маршала. Осталось только придумать, как его доставить по назначению. И как при этом остаться в живых. И не сойти с ума от осознания того, что я держу в руках. Это обещало быть самым весёлым (или самым последним) заданием в моей двойной жизни.

Глава 5. Призраки Прошлого и Будущего в Каморке Сыщика

Дорога из Ред-Хука в мою бруклинскую берлогу показалась бесконечно долгой. Не из-за расстояния, нет. А из-за того странного свёртка, что лежал на заднем сиденье. Меч Конана. Или нечто, выдаваемое за него. Тяжёлый, холодный, пахнущий древностью и чем-то ещё – той самой силой, что стёрла нациста в порошок. Даже завёрнутый в грязную парусину, он излучал какую-то… ауру. Угрожающую и одновременно притягательную. Казалось, он следит за мной из темноты своим невидимым глазом, ждёт. Это нервировало похуже любой слежки. Максим Волков пытался сохранять хладнокровие, но Джек Стоун чувствовал, как по спине бегут мурашки. Не хватало ещё, чтобы эта железяка оказалась разумной и начала давать советы по расследованию или жаловаться на сквозняки.

Я гнал машину по ночным улицам, стараясь не привлекать внимания патрульных – вид потрёпанного «Форда» со свёртком, похожим на труп, мог вызвать ненужные вопросы. Наконец, знакомые кварталы Бруклина, мой дом над ирландским пабом. Подняться на третий этаж с этой штуковиной, не разбудив соседей и не вызвав подозрений у случайных полуночников, было отдельной задачей. Свёрток был тяжёлым и неудобным. Я тащил его, как пьяного матроса, стараясь не греметь и не ругаться в голос.

Наконец, дверь конторы. Замки на месте, «маячки» не тронуты. Быстро внутрь, запереться, задвинуть засов. Сбросил свёрток на пол у стены. Всё. Можно выдохнуть. Налил себе виски – двойную порцию. Выпил залпом. Немного отпустило.

Я сел за стол, посмотрел на свёрток. Что с ним делать? Попытаться развернуть и рассмотреть при свете лампы? Рискованно. Мало ли что он ещё умеет. Оставить так? Тоже не вариант – нужно как-то выполнять приказ Центра. Передать его? Как? Куда? Шифровка молчала об этом. «Спецрейсом»… Это значит, нужно ждать инструкций. Или организовывать всё самому? Но как вывезти такую штуку из страны незаметно?

И что говорить Торну? Явился ко мне этот сухой антиквар, дал аванс. Теперь ждёт результат. Сказать, что меч нашёл, но решил оставить себе? Или что его забрали немцы? Или полиция? В любом случае, десять тысяч придётся возвращать. Или… можно попытаться вытянуть из Торна больше информации. Кто он такой? Откуда знает про меч? Может, он знает и про его свойства?

Сначала – информация от Лео. Я позвонил в кафе «У Джо». Бармен сонным голосом подтвердил, что пакет «для мистера Брауна» ждёт. Нужно было забрать его, но не сейчас. Тащиться снова через весь город посреди ночи с таким «соседом» в конторе не хотелось. Подождёт до утра.

Тогда – бумаги Уэллса/Варламова. Те самые, что я забрал из квартиры сорок два в «Гиблом углу». В прошлый раз я успел лишь бегло их просмотреть в поисках инструкций по отключению генератора. Теперь можно было изучить их внимательнее. Может, там есть что-то… связанное? Резонансные поля… древние артефакты… Может, меч тоже как-то «резонирует»? Или сам является источником каких-то волн?

Я достал портфель Варламова. Формулы, расчёты, обрывки теорий… И та самая последняя записка про К-волну и Y-частоту. Я снова вчитался в неё. А потом посмотрел на камень со знаком «Y» с Таймс-сквер, который всё ещё лежал у меня в кармане. Вытащил его, положил на стол рядом с запиской. Холодный, гладкий, тяжёлый. И знак Перекрёстка. Мог ли Уэллс знать об этом символе? О его связи с каким-то «запирающим контуром»? Или это просто совпадение обозначений? В науке всякое бывает.

Я перебирал листы дальше. И наткнулся на то, чего не заметил в спешке раньше. Несколько страниц были исписаны не формулами, а… текстом. На смеси английского и, кажется, русского языков (Варламов явно нервничал и сбивался). Это были не научные заметки, а скорее… дневниковые записи. Лихорадочные, полные страха и безумных догадок.

Он писал о своих экспериментах. О том, что его К-волны действительно вызывали странные эффекты – не только физические (вибрация, локальные искажения пространства), но и… ментальные. Он начал видеть сны. Яркие, пугающие. Сны о «пустоте между стенами», о «хитиновых тварях», грызущих основы мира. Он списывал это на переутомление, на воздействие полей. Но потом… он начал находить подтверждения. Исчезновения людей в доме, странные звуки, тот самый запах… И слизистые следы.

Он понял, что его эксперименты не создали тварь. Они лишь привлекли её. Разбудили. Или открыли ей проход. Его резонансные поля стали для неё маяком. Она пришла из… «вне»? Или она всегда жила здесь, в гниющих стенах этого дома, в самой земле под ним, а он лишь дал ей возможность проявиться и действовать?

Он пытался остановить это. Изучал старые легенды района, городские мифы. Нашёл упоминания о странных событиях в «Гиблом углу» и раньше – исчезновениях, безумии, необъяснимых явлениях. Наткнулся на информацию о старых коммуникациях под домом, о возможном туннеле, ведущем к… «источнику»? И о «Генераторе Б» – не его изобретении, а о чём-то, что уже было там, внизу. Древний механизм? Или не механизм вовсе? Он пытался понять его природу, как его контролировать, использовать для создания «запирающего контура». И символ «Y»… он нашёл его там же, внизу, связанный с этой машиной. Он предположил, что это ключ к управлению.

Последние записи были полны отчаяния. Он понял, что машина питается жизненной силой. Что те, кто исчезал, становились её батарейками. Что тварь становится сильнее. И что он сам – следующий. Он бежал в квартиру сорок два, пытался рассчитать спасительную Y-частоту, но было поздно. Они пришли за ним. Не тварь. А… кто-то другой. «Люди в тёмном», как он их назвал. Со странными приборами. Они знали о его работе. Знали о генераторе. Вероятно, предположил я, они и подключили его к машине. Не как жертву. А как… процессор? Как необходимый элемент для управления энергией, которую они хотели использовать для своих целей. Тварь была лишь побочным эффектом их деятельности. Или… сторожевым псом?

Максим Волков похолодел. «Люди в тёмном». Знали о его работе. Использовали генератор. Кто это? Немцы? Та самая «Аненербе»? Или «Череп и Кости»? Или… кто-то ещё? Какая-то третья сила, о которой ни Центр, ни Торн даже не подозревали? Они знали про Уэллса, они забрали его… Знают ли они про меня? Про то, что я забрал его бумаги? Знают ли они про меч?

Ситуация стала ещё запутаннее. Теперь у меня на руках не просто древний меч для Будённого. У меня были записи учёного, который столкнулся не только с неведомой тварью, но и с таинственной организацией, использующей сверхъестественное в своих целях. И эти записи теперь были главной уликой. И главной опасностью для меня.

Нужно было действовать быстро. Получить информацию на Торна. Попытаться расшифровать хоть что-то в дневнике Илайджи Грея. И как можно скорее передать копии записей Уэллса в Центр, пока эти «люди в тёмном» не пришли за мной. Но как? Радиомолчание Центра продолжалось.

Я посмотрел на свёрток с мечом, потом на записи Уэллса, потом на холодный камень со знаком «Y». Три артефакта из трёх разных времён. Но что-то подсказывало мне, что они связаны. Символ Перекрёстка. Древние силы. Тайные организации. Всё это сплеталось в один тугой узел. И я был в самом его центре. А нити тянулись… куда? К моему новому потенциальному клиенту, фон Юнцту? Или к чему-то ещё более мрачному и древнему, чем я мог себе представить?

Надо было выпить. Определённо надо было выпить. А потом – работать. Пока ещё есть время.

Глава 6. Завтрак с Призраками и Записка от «Мистера Брауна»

Утро встретило меня всё тем же унылым серым светом, пробивающимся сквозь грязные стёкла моей конторы. Голова гудела, как паровозный котёл после недельного запоя – результат то ли вчерашнего виски, то ли нервного перенапряжения, то ли близости к тому чёртовому мечу, который так и лежал бесформенным свёртком у стены, излучая невидимую угрозу. Сон был коротким и рваным, полным теней, скрежета когтей по стенам, фиолетового свечения генератора и почему-то – укоризненного взгляда Семёна Михайловича Будённого, примеряющего набедренную повязку. Тьфу, допился, кажется.

Я с трудом поднялся, подошёл к свёртку. Парусина была на месте. Никаких признаков активности. Но ощущение… оно осталось. Чувство присутствия чего-то древнего, чужого, дремлющего. Как будто под тряпкой лежал не кусок металла, а спящий хищник. Я пнул свёрток носком ботинка. Реакции не последовало. Хорошо. Пока что можно считать его просто очень тяжёлым и неудобным предметом интерьера. Спрятать бы его понадежнее… Сейф был слишком мал. Оставался только старый платяной шкаф в углу, где я хранил сменную одежду и всякий хлам. Засунув меч туда, завалив его сверху старыми пальто, я почувствовал себя немного спокойнее. Хотя бы он не мозолил глаза. Из шкафа с глаз долой – из сердца вон? Как бы не так. Эта штука уже прочно засела в моей голове.

Кофе. Срочно нужен был кофе. Та самая отвратительная бурда, которая только и могла привести в чувство после такой ночи. Пока вода грелась на электроплитке, я снова достал бумаги Варламова-Уэллса. «Люди в тёмном»… Кто они? Конкурирующая разведка? Какая-то секта, покруче бруклинских недоучек? Или правительственная организация, о которой никто не знает? Они использовали его, использовали генератор… Знали про резонансные поля… Не связаны ли они и с этим мечом? И с Торном?

И символ «Y». Перекрёсток. Он был и в записках Уэллса, и на камне Илайджи Грея, и на плане подвала. Он явно был ключом ко многому. Место силы? Координата? Или знак принадлежности к определённой группе? Группе, которая противостояла культистам или «людям в тёмном»? Или наоборот – была их частью? Слишком много загадок.

Ладно, по порядку. Первое – информация на Торна. Я должен был забрать её ещё вчера, но… обстоятельства помешали. Кофе пришлось пить на ходу. Натянув плащ и шляпу (неизменная униформа клоунады, которую я здесь разыгрывал), я вышел на улицу.

Бруклин просыпался неохотно. Улицы были всё такими же серыми и мокрыми. Никаких чёрных «Фордов» у подъезда не наблюдалось. То ли я вчера их окончательно спугнул, то ли они сменили тактику, то ли у них появились дела поинтереснее.

До кафе «У Джо» я добрался без приключений, используя стандартные маршруты с проверкой «хвоста». Бармен, тот же здоровяк, что и вчера, молча кивнул на мой пароль «мистер Браун» и сунул мне под стойку небольшой конверт. Я заказал ещё одну чашку их пойла – для конспирации – и сел за столик в углу, спиной к стене.

В конверте лежали пара машинописных листков – Лео явно использовал служебную технику. Информация была скудной, но любопытной.

Элифас Торн (Eliphas Thorne). Возраст – не поддаётся точной оценке, по разным документам от 65 до… 90 лет? (Архивы – штука ненадёжная, особенно когда дело касается богатых чудаков). Происхождение – туманно. Вроде бы из старой новоанглийской семьи, но первые официальные упоминания относятся лишь к концу XIX века. Состояние – огромное, источники неизвестны. Предположительно, наследство плюс удачные (или сомнительные) операции с недвижимостью и антиквариатом в начале века. Затворник. Почти не появляется на публике последние лет пятнадцать. Увлекается коллекционированием древностей, археологией, эзотерикой. Имеет обширную частную библиотеку редких книг где-то в своём особняке на Лонг-Айленде (адрес прилагался, но проникнуть туда, судя по описанию системы охраны, было сложнее, чем в Форт-Нокс). Сведений о связях с криминалом, иностранными разведками или политическими группами – нет. Вроде бы. Но были странные слухи…

Лео явно постарался. Под основной справкой шло несколько абзацев, написанных от руки, с пометкой «неофициально / слухи / проверить!». «…связи с неким „Герметическим Орденом Серебряных Сумерек“ в 20-х годах (?). Сборища в его особняке. Странные гости, иногда иностранцы (немцы?). Резко прекратил контакты ~15 лет назад…» «…интерес к археологическим раскопкам в Египте, Месопотамии, Южной Америке. Финансировал несколько экспедиций сомнительного характера. Говорят, искал „предпотопные“ артефакты…» «…вражда с другим коллекционером, ныне покойным Сайласом Блэквудом. Причина неизвестна, но, по слухам, связана с неким редким предметом или текстом, который они не поделили много лет назад…» «…несколько раз упоминался в связи с деятельностью организации „Череп и Кости“, но прямых доказательств нет. Возможно, член или спонсор?..»

Я отложил листок. Сайлас Блэквуд! Человек, чья «скоропостижная и довольно… необычная кончина» поставила точку в деле о Ключе и оставила меня с холодным камнем в кармане. Значит, Торн и Блэквуд враждовали. В прошлом. Из-за какого-то артефакта? Был ли это тот Ключ, что искал Грей? Или уже тогда речь шла о мече Конана? Это соперничество мертвеца и этого сушёного антиквара могло многое объяснить. Возможно, Торн решил заполучить то, что не досталось его покойному врагу? Или теперь, когда Блэквуд сошёл со сцены столь… специфическим образом, Торн почувствовал себя свободнее в своих поисках?

И снова – «Череп и Кости». Организация, о которой предупреждал Центр в шифровке о мече. Если Торн с ними связан, значит, наняв меня, он либо не знает, на кого я работаю (что маловероятно для человека его склада), либо ведёт очень сложную игру, пытаясь использовать меня втёмную против своих же? Или против конкурентов из «Аненербе» (упоминание гостей-немцев в его особняке говорило само за себя)?

Картина вырисовывалась всё более зловещая. Мой наниматель Элифас Торн – не просто чудак-коллекционер, а фигура, глубоко погружённая в мир тайных обществ, оккультизма и, возможно, международного шпионажа. И нанял он меня не просто найти старую железку, а втянул в клубок интриг, где ставки неизмеримо выше ста тысяч долларов. Его аванс теперь казался платой за билет на собственные похороны.

Нужно было решать, что делать. Играть роль верного пса для Торна, пытаясь выведать больше? Или действовать по приказу Центра, рискуя нарваться и на Торна, и на «Череп и Кости», и на немцев?

И тут я снова посмотрел на клочок бумаги с информацией Лео. И увидел ещё одну приписку в самом низу, сделанную карандашом, почти неразборчиво: «P.S. Пока искал по Торну, наткнулся на старое полицейское дело (1936 г?). Закрыто. Убийство докера, имярек (неразб.), склад №13, Ред-Хук. Тело… раздавлено? Имя детектива – Харрисон С.»

Так вот почему Харрисон там оказался! Это было его старое «висяковое» дело! Он расследовал похожее убийство там же год назад! И убийцу не нашли. А теперь – новый труп с такими же повреждениями, убитый мечом, за которым охотится мой наниматель. Неудивительно, что он был таким мрачным и так легко (ну, относительно) отдал меч мне – видимо, инстинктивно чувствуя, что от этой проклятой штуки лучше держаться подальше.

Это существенно меняло расклад. Меч (или то, что убивало с его помощью) действовал здесь и раньше. Его история в Нью-Йорке началась не вчера. И детектив Харрисон, сам того не зная, уже был частью этой истории. Стоило ли снова связаться с ним? Поделиться информацией о Торне? О его возможной связи с организациями, которые могли стоять и за старым убийством? Он теперь был не просто копом, расследующим свежий труп, а человеком, который мог помочь (или помешать) распутать этот клубок, тянущийся из прошлого. Мы с ним оба прикоснулись к чему-то… неудобному. Он – к мечу. Я – к дневникам и камням. Может, наше вынужденное сотрудничество имело смысл продолжить?

Мысли снова закружились вихрем. Я допил остывший кофе. Пора было возвращаться в контору. Нужно было подумать. И проверить сейф и шкаф с мечом – мало ли, пока я тут кофе пил, антиквар Торн или призрак Блэквуда уже наведались в гости…

Глава 7. Сталь в Шкафу и Камень в Руке

Мысли путались, как дешёвые наушники в кармане старого пальто. Вражда Торна и покойного Блэквуда, связь Торна с «Черепом и Костями», прошлогоднее дело Харрисона на том же проклятом складе, немцы из «Аненербе», гоняющиеся за мечом Конана для фюрера (для кого же ещё?), приказ Центра насчёт Будённого, сам меч, гудящий и разрушающий материю… Голова шла кругом. Я бросил пару монет на стол в «Джо», даже не притронувшись к чашке со второй порцией их пойла, и вышел на улицу. Нужно было в контору. Срочно. Проверить тайники, перепрятать бумаги, подумать в тишине. Ну, и убедиться, что эта варварская железяка не прожгла дыру в моём шкафу и не ушла гулять по Бруклину.

Снова такси, снова петляние по улицам с проверкой «хвоста». Паранойя или необходимая предосторожность? После всего, что случилось, я склонялся ко второму. Чёрного «Форда», принадлежавшего, как выяснилось, структурам Блэквуда, нигде не было видно, но это ничего не значило. Теперь в игре был Торн, «Череп и Кости», немцы... У этих ребят методы наверняка посерьёзнее, чем банальная слежка на седане. Да и Торн, этот высушенный антиквар с глазами мумии, не казался человеком, который будет действовать так прямолинейно.

Моя улица, мой дом. Всё как обычно. Затхлый запах из паба внизу, скрипучая лестница, тусклый свет на площадке. Замок на двери моей конторы был цел, мои нехитрые «маячки» – тоже. Внутри всё было так, как я оставил – пыльно, неуютно и пропахло вчерашним виски. Быстро заперев дверь изнутри и задвинув засов, я первым делом рванул к шкафу. Откинул старое пальто. Свёрток из парусины лежал на месте, тихий и неподвижный. Я осторожно потрогал его. Холодный. Никаких вибраций, никакого гудения. То ли меч впал в спячку, то ли ему нужен был особый триггер для активации, помимо луча фонаря. Или он просто ждал своего часа. Максим Волков чувствовал, что с этой штукой шутки плохи. Не зря от неё шарахался даже такой бывалый тип, как Харрисон. Оставлять её здесь, в шкафу, было рискованно, но и таскать с собой – ещё безумнее. Пока придётся мириться с таким соседством.

Я снова завалил свёрток тряпьём. Потом прошёлся по комнате, проверив сейф – дневник Илайджи Грея и бумаги Варламова-Уэллса были на месте. Холодный камень со знаком «Y» лежал на столе, где я его бросил – ключ, не открывающий никаких дверей, лишь указывающий на ещё большую путаницу. Рядом – записи Уэллса о резонансе и «людях в тёмном», листок от Лео с компроматом на Торна и его связями, враждой с покойным Блэквудом и старым делом Харрисона. В шкафу – меч из легенд, который ждут то нацисты, то товарищ Будённый. Абсурд громоздился на абсурд. Как всё это могло быть связано? Что первично – древние артефакты? Тайные общества? Научные эксперименты на грани безумия? Или банальная борьба за власть и ресурсы, прикрытая мистическим туманом? Я снова подобрал камень. Холодный, гладкий, тяжёлый. Символ «Y» на его поверхности казался древним, как сам мир. Знак Перекрёстка. Символ, найденный у тела аспиранта Огдена в Аркхэме. Символ из записок Илайджи Грея и Варламова. Знак, отмеченный на плане подвала под «Гиблым углом». Ключ к «запирающему контуру». А теперь – и артефакт, указывающий путь к месту у памятника на Таймс-сквер. Он связывал всё воедино. Но что он означал? Просто указатель? Или нечто большее?

Я положил камень на стол рядом с листками от Лео Фишбейна. Торн, Блэквуд, «Череп и Кости», «Аненербе», Харрисон, Будённый, Уэллс, Илайджа Грей, Ключ (тот, который артефакт, а не камень), Меч Конана… Голова пухла от имён, названий и загадок. Как всё это связано?

Была ли вражда Торна и Блэквуда связана с этим мечом? Или с Ключом Грея? Или это были две разные игры, которые случайно пересеклись? А «Череп и Кости» и немцы – они заодно с Торном? Или его конкуренты? А он, нанимая меня, пытался стравить нас? Или использовал меня как «полезного идиота», который найдёт меч, а потом его можно будет легко устранить?

Слишком много неизвестных. Но были и зацепки. Символ «Y». Информация Лео на Торна. Бумаги Уэллса. Дневник Илайджи Грея. И сам меч, спящий (пока?) в шкафу.

Нужно было копать дальше. Что важнее сейчас? Расшифровка древнего дневника или записей физика? Попытка узнать больше о «Черепе и Костях» или «Серебряных Сумерках» Торна? Или… всё-таки связаться с Харрисоном?

Последнее казалось самым логичным. У нас теперь был общий опыт, пусть и кошмарный. Он видел, что делает меч. Он знал про убийства на складе – старое и новое. Если я поделюсь с ним информацией о Торне, о его связях, о возможном следе «Черепа и Костей» или немцев, может, это поможет ему взглянуть на дело шире? Он копал под Блэквуда (хоть тот и мёртв, но его дела-то остались), может, у него есть зацепки, которые пересекаются с Торном? Да, он жёсткий и неразговорчивый, но он не идиот. И он ненавидит эту чертовщину не меньше моего. Возможно, вдвоём у нас будет больше шансов разобраться и не сдохнуть в процессе. К тому же, если его начальство узнает, что артефакт (пусть он и не знает, что это МЕЧ КОНАНА) у частного сыщика, а не в полицейском хранилище, это может создать Харрисону проблемы. Наше временное сотрудничество теперь имело шаткое основание для продолжения.

Я нашёл визитку, которую мне дал Спейд – там был его номер в Сан-Франциско. А визитку Харрисона он мне не давал. Но номер его участка я мог узнать. Решено. Максим Волков выйдет на связь с детективом Харрисоном. Посмотрим, как отреагирует этот мрачный тип на предложение снова поработать вместе. Джек Стоун нащупал телефонную трубку. Пальцы набрали номер информационного бюро полиции...

И тут телефон зазвонил сам. Неистово, требовательно, словно пытаясь выпрыгнуть из аппарата. Я вздрогнул от неожиданности. Кто это мог быть? Торн, интересующийся результатами? Салливан из портовой полиции с новостями? Или?..

Я поднял трубку.

– Алло? Стоун слушает.

– Стоун? Джек Стоун? Это Марлоу. Филип Марлоу. – Голос звучал устало, но с привычной ироничной ноткой. – Кажется, у нас небольшая проблема. Или большая – как посмотреть. Я тут разгадал карту нашего дружка Грея… И, знаете, это не совсем карта сокровищ. Скорее, приглашение на вечеринку. Очень стрёмную вечеринку. И кажется, адреса организаторов совпадают с адресом вашего нового знакомого, антиквара с тросточкой в виде черепа. Вы ведь с ним знакомы, не так ли? Похоже, нам снова придётся танцевать вместе. Если, конечно, вас ещё не превратили в удобрение для кактусов его друзья из какого-нибудь «Ордена Пучеглазой Жабы».

Марлоу! Он вернулся! И карта Грея привела его… к Торну? Вот это поворот! Игра снова меняла правила. Теперь на доске было три (или даже больше?) силы, интересующиеся Торном и, возможно, мечом. И мне предстояло решить, с кем играть. Или играть против всех.

Глава 8. Третий Лишний или Новый Союзник?

Звонок Марлоу был как удар обухом по голове. Неожиданно, дерзко и, чёрт возьми, интересно. Значит, карта Грея, которую он так эффектно умыкнул в пентхаусе Блэквуда, вела не к Ключу (или не только к нему), а прямиком к Элифасу Торну? Тому самому антиквару с глазами мумии, который нанял меня искать меч Конана? И который, по данным Лео, враждовал с покойным Блэквудом? Это уже не просто совпадение, это жирный намёк на то, что все эти дела – с Ключом Грея, Стражем Блэквуда, мечом Конана и интересами Торна – звенья одной цепи. Возможно, очень ржавой и очень опасной цепи.

– Марлоу? – я постарался, чтобы мой голос звучал лениво и слегка удивлённо, как будто меня оторвали от важного дела – например, подсчёта мух на потолке. – Какими судьбами? Думал, ты уже где-нибудь на Гавайях тратишь аванс от Блэквуда. Или то, что от него осталось.

– Хотел бы я, Стоун, ох, хотел бы, – вздохнул он в трубку. В его голосе слышалась неподдельная усталость, но и знакомая ирония никуда не делась. – Но вместо пальм и коктейлей у меня тут карта с каракулями, которая больше похожа на путеводитель по филиалам ада на Земле. И все дороги ведут… не в Рим, а, похоже, в особняк твоего нового друга, мистера Торна с Лонг-Айленда. Говоришь, он тоже коллекционер? Не удивлён. Похоже, он коллекционирует проблемы. И очень крупные.

Значит, Марлоу не только расшифровал карту, но и успел навести справки о Торне? Быстро работает, калифорнийский выскочка.

– Ты следил за мной, Марлоу? Или твоя карта такая подробная, что на ней отмечены даже мои клиенты?

– Скажем так, Стоун: в нашем бизнесе полезно иметь глаза и уши. И немного удачи. А у твоего Торна репутация… весьма специфическая. Как раз в духе той чертовщины, с которой нам пришлось столкнуться у Блэквуда. Мне кажется, эти двое играли в одну игру, просто за разные команды. А теперь, когда Блэквуд выбыл… Торн решил собрать все фишки себе? Включая этот твой доисторический меч?

– Откуда ты знаешь про меч? – напрягся я. Информатор Марлоу работал слишком хорошо. Или он просто блефовал, связывая разрозненные слухи?

– Слухами земля полнится, Стоун. Особенно когда речь идёт о таких эксцентричных типах, как Торн, и о вещах, которые могут проламывать стены или стирать людей в порошок. Догадаться было несложно. Торн нанимает сыщика со «специфической» репутацией вскоре после смерти своего конкурента Блэквуда, который тоже баловался артефактами… А тут ещё эти убийства в доках, где трупы выглядят так, будто их переехал паровой каток… Сложить два и два нетрудно, если немного подумать. Похоже, этот меч – тот самый «Ключ» Блэквуда, или что-то не менее весомое. И мне кажется, этот «ключик» открывает двери не в райские кущи.

Он знал. Или почти знал. Марлоу был опасен не только своей ловкостью и иронией, но и мозгами. И он явно предлагал союз. Временный, конечно, как и в прошлый раз. До первого куша или до первой подставы.

– И что ты предлагаешь, Марлоу? Снова сыграть в мушкетёров? «Один за всех и каждый сам за себя»?

– Почему бы и нет? Поодиночке нас с тобой, Стоун, эти ребята из «Ордена Пучеглазой Жабы» или как их там, сожрут и не подавятся. У Торна явно серьёзные ресурсы и не менее серьёзные враги, раз ему понадобилось нанимать тебя. И карта Грея… она не просто указывает на его особняк. Там целая схема – ловушки, тайные ходы, шифры… Похоже, Грей готовил визит к старому другу своего босса. И я не уверен, что хочу идти туда один.

– А Спейд? Ты не пробовал связаться с третьим мушкетёром?

– Спейд? – Марлоу хмыкнул. – Спейд улетел обратно в свой туманный Сан-Франциско, буркнув что-то про то, что он предпочитает иметь дело с обычной человеческой жадностью, а не с этим паранормальным цирком. Он, конечно, будет копать издалека, но сюда он вернётся, только если запахнет очень большими деньгами или очень большой кровью. Так что, похоже, мы остались вдвоём, Стоун. Ты, я, твой опасный сувенир в шкафу, моя весёлая карта и толпа нехороших людей, которые хотят поиграть нашими головами в футбол.

Предложение было заманчивым. Карта Марлоу плюс моя информация на Торна и меч (хоть я и не собирался пока им делиться)… Это могло сработать. Временный союз двух циников против всего мира (или, по крайней мере, против пары тайных обществ и нацистской разведки). Звучало почти романтично. В очень нуарном стиле.

– Ладно, Марлоу, – сказал я после паузы. – Допустим. Где и когда? Только без фокусов с крышами, ладно? У меня от высоты лёгкое головокружение.

– Не вопрос, Стоун. Знаешь бар «Синий Попугай» в Виллидж? Тихое место, приличный скотч, публика нелюбопытная. Через час там. Столик в дальнем углу. И… постарайся прийти один. Думаю, ребята Торна или кто там ещё следят не только за тобой, но и за мной.

– Договорились. Через час в «Попугае». – Я повесил трубку.

Итак, Марлоу. Карта. Особняк Торна. Снова игра в четыре руки, только вместо Спейда – невидимые враги. Что ж, по крайней мере, скучно не будет. Оставалось проверить хвост, добраться до Виллидж и попытаться понять, насколько можно доверять этому калифорнийскому остряку. И что делать с Харрисоном? Пока стоит отложить звонок ему. Сначала нужно понять, что задумал Марлоу и что показывает его карта. Возможно, помощь копа нам ещё пригодится. Особенно если дело дойдёт до штурма особняка Торна.

Я посмотрел на шкаф, где лежал меч. Потом на камень со знаком «Y» на столе. Потом на записку с координатами Центра, которому я так и не смог передать ни слова об этой чертовщине. Моя жизнь становилась всё больше похожа на дешёвый комикс. Оставалось надеяться, что я не окажусь в нём тем самым персонажем, которого убивают на второй странице для завязки сюжета.

Глава 9. Виски, Карты и Два Недоверчивых Типа

Бар «Синий Попугай» в Гринвич-Виллидж был именно таким, каким его описал Марлоу: тихим, полутёмным, с запахом пролитого пива, старого дерева и лёгкой джазовой меланхолии, сочащейся из патефона в углу. Публика – богемные типы, студенты, пара явно подпольных букмекеров и несколько одиноких личностей, ищущих утешения на дне стакана. Идеальное место для конспиративной встречи.

Я занял столик в дальнем углу, заказал двойной скотч без льда и стал ждать, осматривая зал. Проверка «хвоста» по дороге сюда вроде бы прошла успешно – использовал пару старых трюков с метро и пересадками. Но расслабляться было нельзя. В нашей игре наблюдатели могли быть где угодно – за соседним столиком, за стойкой бара, даже за окном.

Марлоу появился ровно через пять минут после назначенного времени. Пунктуален, чёрт возьми. Он вошёл легко, почти небрежно, но я заметил быстрый, цепкий взгляд, которым он окинул зал, прежде чем направиться к моему столику. Выглядел он как всегда элегантно, но слегка помято – похоже, последние дни и ночи с картой Грея дались ему нелегко. Он сел напротив, кивнув бармену, который тут же принёс ему такой же двойной скотч.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Стоун, – он отпил из стакана, чуть поморщившись. – А то я уж начал волноваться. После наших последних приключений в городе стало как-то… нервно. То тени за углом мерещатся, то кажется, что статуи в парке за тобой следят.

– Бывает, – кивнул я. – Особенно когда таскаешь с собой карты, ведущие в гости к сомнительным коллекционерам. Так что там у тебя? Нашёл пиратские сокровища или инструкцию по сборке Голема?

Марлоу криво усмехнулся и достал из внутреннего кармана пиджака небольшой свёрток. Не тот самый пергаментный свиток, что он умыкнул у Блэквуда – тот, видимо, был надёжно спрятан. А копию. Он развернул её на столе.

Это действительно была карта. Вернее, план. Очень подробный план большого здания – особняка? С множеством комнат, коридоров, лестниц. Но это была не просто архитектурная схема. На ней были нанесены странные символы (опять они!), пометки, пунктирные линии, указывающие на скрытые ходы или ловушки, и даже какие-то астрологические знаки и фазы луны. А в центре плана, в помещении, обозначенном как «Библиотека» или «Хранилище», был нарисован жирный красный крест. И подпись рукой Грея: «Сердце Тьмы? Или Ключ?»

– Особняк Торна на Лонг-Айленде, – пояснил Марлоу, указывая пальцем на план. – Адресок я пробил, совпадает. Похоже, наш покойный друг Армитедж Грей очень интересовался этим местом. И не просто интересовался. Он явно готовился туда проникнуть. Эта карта – не просто план, это инструкция по взлому и навигации по очень опасному лабиринту.

– Торн и Блэквуд враждовали, – поделился я своей информацией. – Из-за какого-то артефакта. Может, Ключ Грея (который он искал для Блэквуда) на самом деле хранился у Торна? И Грей собирался его выкрасть для своего босса? А теперь, когда Блэквуд мёртв… Торн остался единственным владельцем? Или ищет что-то ещё? Например, мой «сувенир»?

– Вполне возможно, – кивнул Марлоу, изучая карту. – Смотри, здесь помечены не только ловушки – механические, вроде падающих решёток или потайных ям – но и что-то другое…

Он указал на символ, похожий на глаз в треугольнике.

– «Зона пси-воздействия»? «Вероятность ментальной атаки»? А вот тут…

Он показал на другой символ, похожий на многоножку.

– «Страж? Форма нестабильна». Что за чертовщина, Стоун? Этот Грей был не просто секретарём, он был каким-то чёртовым охотником за привидениями? И что за «стражи» водятся в особняках на Лонг-Айленде? Не те ли, что любят обниматься тенями?

Максим Волков напрягся. Карта подтверждала самые худшие опасения. Особняк Торна был не просто домом, а крепостью, напичканной не только обычной охраной и ловушками, но и чем-то паранормальным. «Зона пси-воздействия»… «Страж нестабильной формы»… Похоже, у Торна водятся «домашние питомцы» похуже, чем у Блэквуда. И Ключ или Меч могли быть под такой «охраной».

– Похоже, наш антиквар балуется не только пыльными книжками, – сказал я как можно небрежнее. – Тот самый Страж Блэквуда, кстати, которого мы видели… Грей тоже его изучал, пытался контролировать. Возможно, Торн преуспел в этом больше? Или нашёл способ создавать своих?

– Или он просто привёз их из своих археологических экспедиций? – Марлоу передёрнул плечами. – Как милые сувениры из Египта или Месопотамии. Вместе с проклятиями фараонов и шумерскими демонами. Чёрт, Стоун, во что мы вляпались?

– В большую игру, Марлоу. Где ставки – не только деньги, но и наши души. Или то, что от них осталось. – Я сделал глоток виски. – Так что предлагает твоя карта? Есть путь к этому «Сердцу Тьмы»? К Ключу? Или к Мечу?

– Путь есть, – Марлоу снова склонился над картой. – Через систему старых служебных туннелей или винных погребов. Вот здесь вход, – он ткнул пальцем в точку на краю плана. – Дальше – лабиринт, ловушки… и вот эта «пси-зона». Карта показывает обходной путь, но он, похоже, тоже не сахар. А потом – само хранилище. С этим «нестабильным стражем». Грей сделал пометку: «Требуется артефакт-ключ типа Y (?) для прохода/нейтрализации стража». Что за «Y», Стоун? Не тот ли камень, что ты так ловко притырил на Таймс-сквер?

Он поднял на меня свой пронзительный взгляд. Чёрт! Он догадался. Я молчал секунду, решая, стоит ли выкладывать карты. Скрывать камень было бессмысленно, если он действительно нужен для прохода.

– Допустим, – кивнул я. – Камень со знаком «Y» у меня. Тот самый, что мы нашли у памятника Даффи. Он остался после… той истории. Кажется, это и был Ключ, который искал Грей для Блэквуда. Или его часть.

– Бинго! – Марлоу удовлетворённо хлопнул ладонью по столу. – Значит, у нас есть карта и ключ! Мы можем попробовать пройти по пути Грея, добраться до хранилища Торна и посмотреть, что он там прячет – Ключ Блэквуда, священный Грааль или просто коллекцию марок!

– И что потом, Марлоу? Как будем делить добычу? Или стража?

– Потом? – он усмехнулся. – Сначала надо «потом» дожить, Стоун. Попасть в этот особняк и выбраться оттуда живыми – уже будет неплохим результатом. А там… посмотрим. Может, старик Торн предложит нам новую сделку? Или нам придётся снова убегать друг от друга по крышам? Кто знает… В любом случае, это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока нас прихлопнут поодиночке. Ну так что, ты в деле? Попробуем навестить старика Торна?

Он смотрел на меня выжидающе. Риск был огромен. Логово оккультиста, полное ловушек и неведомых тварей, охраняющих неведомый артефакт… Звучало как самоубийство. Но и сидеть сложа руки было нельзя. У меня был приказ Центра. У Марлоу – карта. Вместе у нас был шанс. Небольшой, но был.

– Ладно, Марлоу, – кивнул я после паузы. – Я в деле. Когда выступаем?

– Чем скорее, тем лучше. Пока Торн или его враги не поняли, что мы нащупали след. Завтра ночью? Подготовимся, проверим информацию, достанем снаряжение…

– Идёт, – согласился я. – Завтра ночью. Но если ты попытаешься меня кинуть, Марлоу… учти, мой «Кольт» стреляет быстрее твоих острот.

– Взаимно, Стоун, взаимно, – он улыбнулся своей кривой улыбкой. – За наш маленький, нечестивый союз!

Мы молча допили свой скотч. Временный альянс был заключён. Двое циничных одиночек снова объединились против мира, полного теней, безумных коллекционеров и древних мечей. И что-то мне подсказывало, что эта прогулка на Лонг-Айленд будет похлеще любого визита к психиатру.

Глава 10. День Перед Бурей (и Пси-Зоной)

Мы вышли из «Синего Попугая» порознь, как и договаривались. На улице всё ещё висела промозглая сырость, но дождя не было. Я закурил «Кэмел», глубоко затянувшись, и огляделся. Никаких подозрительных типов в тёмных плащах, никаких чёрных седанов с затемнёнными стёклами. Либо они хорошо прятались, либо решили, что два частных сыщика, заливающих виски в богемном баре, не представляют немедленной угрозы. Зря, очень зря.

Марлоу. Хитрец, позёр, но с мозгами и, похоже, с нервами из стальной проволоки. Ему можно доверять? Примерно так же, как гремучей змее. Он преследовал свои цели – сто тысяч долларов, разгадку тайны, а может, просто хотел пощекотать себе нервы, сунув нос в очередное осиное гнездо. Но его карта и мои… артефакты делали нас временными союзниками. До тех пор, пока дело не дойдёт до дележа добычи. Или до бегства. Кто первый добежит до выхода – тот и прав. Классический американский индивидуализм в действии.

Максим Волков усмехнулся про себя, направляясь к ближайшей станции метро. Эта страна не переставала его удивлять. Где ещё вчерашние соперники, готовые перегрызть друг другу глотки, могли сегодня объединиться для штурма особняка с паранормальными ловушками, а завтра снова стать врагами? И всё это на фоне растущего фашизма в Европе, приближающейся войны и моего совершенно идиотского задания от Центра насчёт меча для товарища Будённого. Право, иногда казалось, что я попал не в шпионский роман, а в какой-то дешёвый комикс, нарисованный сумасшедшим художником.

Особняк Торна на Лонг-Айленде. Судя по карте Грея и заметкам на ней – место не для слабонервных. «Зона пси-воздействия»… Что это могло означать? Головные боли? Галлюцинации? Или что-то похуже – попытка взять под контроль разум? Похоже, антиквар Торн увлекался не только коллекционированием черепов. «Страж нестабильной формы»… Это звучало ещё веселее. После твари Блэквуда и кислотного слизняка в «Гиблом углу» я был готов ко многому, но слово «нестабильный» внушало особые опасения.

Так что же прятал Торн в своём «Сердце Тьмы»?

Голова снова шла кругом. Нужно было подготовиться. Не только физически – проверить оружие, запастись патронами, взять пару гранат (у Максима Волкова имелись кое-какие запасы на чёрный день, не всё же отмычками работать), надёжный фонарь, верёвку, аптечку… Но и информационно.

Вернувшись в контору (снова проверка «маячков», замков – всё чисто, меч на месте, в шкафу, шкаф не протестует), я первым делом попытался найти что-нибудь про эти «пси-зоны» и «стражей». Зарылся в пыльные книги, которые держал для вида – пара томиков по парапсихологии, купленных на развале, сборник городских легенд, что-то про «магнетизм» и «животное электричество». Всё это было настолько расплывчато и ненаучно, что толку было мало. Теософы Блаватской? Спириты? Чушь собачья. Ничего конкретного о «зонах ментальной атаки» или «нестабильных стражах» там не было. Похоже, Торн и покойный Грей черпали свои знания из куда более редких и опасных источников. Тех самых, что я видел в квартире культистов или у профессора Уилмарта. И в дневнике Илайджи Грея, который лежал сейчас в моём сейфе.

Точно! Дневник! Может, старый преподобный Грей писал что-то подобное? Я достал книгу в странном кожаном переплёте. Снова этот запах пыли, тлена и чего-то непонятного… Я пролистал пожелтевшие страницы, вглядываясь в витиеватый почерк и странные символы. Да, он писал о защите – «знаках отвода», «ментальных барьерах», «заклятиях против ползучих тварей»… Звучало дико, но, возможно, именно это и имел в виду Грей-младший, описывая «пси-зоны» и «стражей». Я сфотографировал несколько страниц с символами и описаниями защитных ритуалов – может, пригодится? Хоть перерисую их на стенах особняка, хуже точно не будет. А может, и поможет отпугнуть какого-нибудь астрального слизняка. В конце концов, после всего, что я видел, почему бы не поверить и в это?

Потом я ещё раз просмотрел бумаги Уэллса. Ничего нового. Формулы, теории… и его отчаянные записи о «людях в тёмном». Кто они? И не они ли стоят за охраной особняка Торна? Учитывая интерес немцев к мечу, не исключено, что «люди в тёмном» и «Аненербе» – это одно и то же. Или разные фракции, борющиеся за контроль над паранормальным?

Время шло. Телефон молчал. Ни Марлоу, ни Торн, ни (что тревожило больше всего) Центр не давали о себе знать. Газеты писали о пожаре на заброшенном складе в Ред-Хуке, о найденных там обгоревших телах (списали на разборки контрабандистов), ни слова о странном оружии или вмешательстве полиции в лице Харрисона. Коп умел держать язык за зубами и заметать следы, когда ему это было нужно. Что ж, это было нам на руку. Пока.

Наступил вечер. Пора было собираться. Я проверил «Кольт», сунул в карманы запасные обоймы, фонарик, нож, отмычки, камень со знаком «Y». Меч остался в шкафу – тащить его с собой на дело было неразумно, если только мы не собирались им проламывать стены или отбиваться от легиона демонов. Взял свой старый, но надёжный портфель – положить туда верёвку, аптечку, гранаты, пару бутылок с «коктейлем Молотова» (простая и эффективная штука против любой нечисти, будь она из плоти или тени) и, конечно, фляжку с виски. Последнее – для храбрости и дезинфекции. Мало ли.

Выходя из конторы, я бросил взгляд на телефон. Молчит. Может, позвонить Харрисону? Предупредить? Предложить присоединиться? Нет. Пока не стоит. Слишком много вопросов он задаст. Да и Марлоу не одобрит лишнего свидетеля. Разберёмся с Торном вдвоём. А если что-то пойдёт не так… ну, тогда уже поздно будет звонить кому-либо.

Ночь опустилась на Нью-Йорк, скрывая под своим тёмным плащом и блеск Бродвея, и гниль трущоб. Я спустился вниз. Пора было ехать на Лонг-Айленд, навстречу Марлоу, особняку Торна и очередному раунду игры с неизвестными правилами и очень высокими ставками. Чувство было такое, будто идёшь на приём к дантисту, который к тому же подрабатывает инквизитором. Но пути назад не было.

Глава 11. Лабиринт Антиквара: Тьма, Пыль и Ментальные Ловушки

Лонг-Айленд встретил нас не роскошью приморских вилл, а промозглым ветром с океана, запахом соли и гниющих водорослей, да мрачными тенями старых деревьев, окружавших поместье Элифаса Торна. Сам особняк был виден издалека – тёмная громада в викторианском стиле, с остроконечными башенками, горгульями на крыше и редкими, тускло светящимися окнами. Он стоял на утёсе над самым морем, и шум прибоя, разбивающегося о скалы внизу, создавал идеальный саундтрек для фильма ужасов или похоронной процессии.

Мы с Марлоу встретились на пустынной дороге в паре миль от особняка, как и договаривались. Он подъехал на арендованном «Шевроле», я – на своём верном, хоть и потрёпанном, «Форде». Мы оставили машины в лесу, тщательно их замаскировав, и двинулись к цели пешком, сквозь заросли и ночную тьму.

– Красивое место для самоубийства, – прокомментировал Марлоу, пока мы пробирались к ограде поместья. – Надеюсь, твой дружок-антиквар позаботился о подобающих надгробиях для незваных гостей.

– Главное, чтобы на них не было рун и пентаграмм, – буркнул я, проверяя свой «Кольт». – С остальным как-нибудь разберёмся. Где там вход по твоей карте?

Карта Грея, которую Марлоу развернул в слабом свете своего фонарика (мы старались не светить без нужды), указывала на старый, полуразрушенный служебный вход с северной стороны поместья, ближе к утёсу. Туда мы и направились. Ограда оказалась высокой, кованой, с острыми пиками наверху, но в указанном месте пара прутьев была хитроумно выломана и держалась лишь на честном слове – Грей явно подготовил себе путь заранее. Мы легко проскользнули внутрь.

Территория поместья была огромной и запущенной. Засохшие фонтаны, поросшие мхом статуи каких-то уродливых божков или демонов, густые заросли кустарника, создававшие идеальные условия для засады. Мы двигались быстро и тихо, как две тени, прижимаясь к деревьям, постоянно оглядываясь. Ни охраны, ни собак – странно для такого места и такого хозяина. То ли Торн был слишком уверен в своих… других методах защиты, то ли просто ждал нас в гости.

Вот и служебный вход. Низкая, неприметная дверь в цокольном этаже, ведущая, судя по карте, в старые винные погреба или подземные туннели. Замок был старым, но крепким. Но и здесь Грей поработал – замок был выведен из строя так, что открыть его можно было только зная секрет. Марлоу, следуя пометкам на карте, нажал на определённые точки на двери в нужной последовательности, и механизм со щелчком поддался.

Мы оказались в темноте винного погреба. Запах плесени, сырой земли и… прокисшего вина. Длинные стеллажи с пыльными бутылками уходили во мрак.

– Дегустировать будем на обратном пути, – прошептал Марлоу, сверяясь с картой. – Нам туда.

Он указал на узкий проход в дальнем конце погреба, скрытый за бочками. Мы двинулись дальше, включив фонари на минимальную мощность. За проходом начинался настоящий лабиринт. Низкие, сводчатые туннели, выложенные старым кирпичом, то расширяющиеся, то сужающиеся, с неожиданными поворотами, подъёмами и спусками. Под ногами хлюпала вода, с потолка капало. Иногда попадались ржавые решётки, перекрывающие путь, или обвалы, которые приходилось обходить. Без карты Грея мы бы здесь заблудились за пять минут.

– Похоже, наш Торн не только антиквариат собирал, но и строил себе личное подземелье, – заметил я, протискиваясь через очередной узкий лаз. – Или оно здесь было всегда?

– Кто знает? – отозвался Марлоу. – В старых домах на побережье часто находили туннели контрабандистов. А может, и похуже… Смотри!

Его луч фонаря упал на стену туннеля. Там был вырезан символ. Знак, похожий на спираль или водоворот. А рядом с ним – пометка на карте Грея: «Ловушка. Искажение пространства? Не смотреть!»

– Весело, – пробормотал я. Мы осторожно прошли мимо, стараясь не смотреть на символ, хотя боковым зрением я чувствовал, что он словно притягивает взгляд, вызывает лёгкое головокружение.

Чем дальше мы шли, тем чаще попадались странные вещи. То непонятные механизмы, встроенные в стены, тихо гудящие. То участки туннеля, где воздух становился неестественно холодным или, наоборот, горячим. То странные звуки – тихий шёпот, скрежет, неразборчивое бормотание, доносившиеся то ли из-за стен, то ли из самой темноты. Атмосфера становилась всё более гнетущей, иррациональной.

– Вот оно, – Марлоу остановился и посветил на карту, а потом на стену перед нами. – «Зона пси-воздействия». На карте указан обходной путь, через вентиляционную шахту. Готов к акробатике, Стоун?

Обходной путь представлял собой узкую, ржавую вентиляционную трубу, уходящую куда-то вверх. Лезть туда в полной темноте, рискуя застрять или сорваться, было малоприятно. Но альтернатива – идти через «пси-зону» – пугала ещё больше. Максим Волков вспомнил галлюцинации Варламова. Нет уж, спасибо.

– Дамы вперёд, Марлоу, – хмыкнул я, вспомнив его же шутку в пентхаусе. Он криво усмехнулся и полез первым. Я – за ним. Труба была тесной, ржавой, пахла пылью и дохлыми крысами. Мы ползли минут десять, обливаясь потом и проклиная Грея, Торна и всю эту затею. Наконец, Марлоу остановился у решётки, закрывающей выход.

– Дальше коридор, вроде чистый, – прошептал он. – Карта говорит, что «пси-зона» осталась позади.

Мы выбрались из трубы, оказавшись в другом туннеле, более широком и чистом, очевидно, уже ближе к жилой части особняка. И здесь мы это почувствовали. Странное давление в голове. Лёгкая тошнота. И… голоса. Неясные, нашёптывающие что-то на грани слышимости. Сомнения, страхи, давно забытые воспоминания… Они лезли в голову непрошеными гостями.

– Чёрт! – Марлоу потёр виски. – Похоже, вентиляция не спасла. Эта дрянь действует и здесь. Или она шире, чем думал Грей.

Голоса в голове становились настойчивее. Они звали вернуться, говорили, что всё бессмысленно, что нас ждёт только смерть или безумие. Они напоминали о прошлых неудачах, о потерях, о предательствах. У меня перед глазами всплыло лицо жены, потом – кровь на снегу где-то под Хельсинки, потом – холодные глаза Спейда… Это было мерзко и очень реально. Максим Волков привык контролировать свои мысли, но этот ментальный шум было трудно игнорировать.

– Держись, Марлоу, – процедил я сквозь зубы, стараясь сосредоточиться на цели. – Это просто… помехи. Фон. Идём дальше. По карте, хранилище уже близко.

– Легко сказать… – пробормотал он, но двинулся вперёд. Мы шли по коридору, стараясь не слушать шёпот в головах, сосредоточившись на каждом шаге, на каждом повороте. Давление нарастало. Казалось, сами стены давят на мозг, пытаются свести с ума.

И тут мы увидели её. Большую стальную дверь в конце коридора. На двери не было замка. Вообще никакого. Только гладкая поверхность и в центре – углубление. Углубление, по форме точно соответствующее камню со знаком «Y», который лежал у меня в кармане.

– Ключ… – выдохнул Марлоу. – Твой камень. Он открывает дверь?

– Или активирует стража, – мрачно предположил я, вспомнив запись Грея. – «Требуется артефакт-ключ типа Y для прохода/нейтрализации стража». Двойное назначение?

Шёпот в голове стал почти невыносимым. Он обещал покой, забвение, если мы просто повернём назад. Он пугал ужасной судьбой, если мы откроем дверь.

– Давай, Стоун! Вставляй свой камень! – крикнул Марлоу, стиснув зубы. – Хуже уже не будет! Наверное…

Я достал камень. Он был всё таким же холодным. Символ Перекрёстка не светился. Я поднёс его к углублению в двери. Камень идеально вошёл в него.

Раздался тихий щелчок. И шёпот в голове… прекратился. Мгновенно. Словно кто-то выключил радио. Наступила оглушительная тишина. И огромное облегчение. Камень нейтрализовал «пси-зону»?

Но расслабляться было рано. Стальная дверь со скрежетом начала отъезжать в сторону, открывая проход в темноту за ней. Хранилище. «Сердце Тьмы». И, судя по карте Грея, там нас ждал «нестабильный страж».

Глава 12. Нестабильный Страж и Сердце Коллекции

Тяжёлая стальная дверь медленно, с протестующим скрежетом отъехала в сторону, открывая проход в абсолютно чёрную, непроглядную темноту. Ни луча света, ни звука. Только тишина, которая после назойливого ментального шёпота казалась неестественной, мёртвой. Оттуда, из черноты, несло холодом – не обычным подвальным холодком, а тем самым могильным холодом, от которого волосы на затылке встают дыбом. Запах плесени и сырости здесь сменился запахом вековой пыли и чего-то неуловимо чуждого, от чего слегка мутило.

– Дамы вперёд? – тихо спросил Марлоу, нервно поправив шляпу, которую умудрился не потерять даже в вентиляционной трубе. Он стоял чуть позади меня, пистолет наготове.

– После вас, мистер Грей, – буркнул я, имея в виду покойного секретаря, который, судя по всему, и распланировал весь этот аттракцион ужасов. Камень со знаком «Y» всё ещё оставался в углублении в двери, которая замерла, открыв проход примерно на ярд шириной. Вынимать его, чтобы закрыть дверь за собой, пока не хотелось – кто знает, не вернётся ли «пси-воздействие»?

Я посветил фонариком в темноту. Луч выхватил огромное, высокое помещение. Стены были облицованы тёмным, почти чёрным камнем, гладким, как полированный обсидиан. Никаких окон, никаких других дверей, кроме той, через которую мы вошли. Потолок терялся где-то во мраке наверху. Это было похоже не на комнату в особняке, а на внутреннее пространство какой-то древней гробницы или храма нечеловеческих богов.

И оно не было пустым. По периметру зала стояли стеклянные витрины и саркофаги. В свете фонаря блестели золотые маски, древнее оружие, странные статуэтки, свитки пергамента, черепа неестественной формы… Коллекция Элифаса Торна. То самое «Сердце Тьмы», о котором писал Грей. Место, где антиквар хранил свои самые ценные и, вероятно, самые опасные сокровища.

Но где же Ключ Грея? И где «нестабильный страж»?

Мы осторожно шагнули внутрь, освещая пространство фонарями. Пол был выложен такими же чёрными плитами, шаги гулко отдавались в тишине. Атмосфера здесь была давящей, тяжёлой. Казалось, сам воздух пропитан веками, страхом и… силой.

– Ну и вкус у нашего старичка, – пробормотал Марлоу, светя на одну из витрин, где лежала книга в переплёте из явно человеческой кожи, исписанная жуткими символами. – Прямо хоть сейчас вызывай санитаров. Или экзорциста.

– Ищи Ключ, – коротко бросил я, продолжая осматривать зал. Коллекция была огромной, пугающей. Здесь были артефакты из Египта, Месопотамии, доколумбовой Америки, что-то явно с Востока… Но многое не поддавалось идентификации. Странные металлические сферы с шипами, кристаллы, пульсирующие слабым светом, предметы из материалов, которых я никогда не видел. Было ясно, что Торн интересовался не просто древностями, а чем-то… запредельным. Артефактами нечеловеческих цивилизаций? Или предметами, связанными с теми самыми «внешними» силами?

В центре зала стоял большой каменный саркофаг, закрытый тяжёлой крышкой. На крышке не было надписей, только один символ – тот самый знак «Y».

– Марлоу, сюда! – позвал я. – Кажется, это джекпот. Или гробница. Или и то, и другое.

Он подошёл, посветил на саркофаг.

– Знак Перекрёстка… Значит, нашёл-таки Грей-старший своё «последнее убежище»? Или это просто сейф в египетском стиле? И как его открыть?

Крышка выглядела монолитной, без ручек и видимых швов. Но на верхней части саркофага, рядом с символом «Y», было небольшое углубление, точно такое же, как в двери.

– Чёрт! – выругался Марлоу. – Похоже, твой камень нужен и здесь! Один ключ на два замка? Или это… проверка?

– Или ловушка, – закончил я. – Помнишь «Стража»?

Мы посмотрели друг на друга. Идти за камнем обратно к двери? А если дверь захлопнется? Или если страж появится, пока мы будем возиться с крышкой?

– Ладно, выбора нет, – решил Марлоу. – Я сбегаю за камнем, ты прикрываешь. И молись, чтобы эта дверь не закрылась и чтобы из темноты не вылезло что-нибудь с щупальцами.

Он быстро метнулся обратно к выходу, пока я нервно шарил лучом фонаря по тёмным углам зала. Тишина. Холод. Запахи. Ничего не изменилось. Но напряжение было почти физически ощутимым. Я чувствовал себя мышью в банке с пауком – вроде бы пока тихо, но он где-то здесь, рядом, ждёт своего часа.

Марлоу вернулся через полминуты, тяжело дыша. В руке у него был камень со знаком «Y».

– Дверь на месте. Вроде, ничего не появилось. Давай, Стоун, твоя очередь колдовать. Вставляй ключ, открывай ящик Пандоры.

Я взял камень. Он снова казался холодным и мёртвым. Подошёл к саркофагу, нашёл углубление, вставил камень. Он вошёл легко, со щелчком.

И тут же пол под ногами дрогнул. Раздался низкий, скрежещущий звук – тяжёлая крышка саркофага медленно, очень медленно, начала сдвигаться в сторону, открывая тёмное нутро. Мы с Марлоу отскочили назад, направив фонари и пистолеты на открывающуюся щель. Что там? Мумия Илайджи Грея? Ключ? Или…

Крышка отъехала примерно на фут. Изнутри пахнуло не тленом, а… холодом. И оттуда, из темноты, начало подниматься… нечто.

Это не была тень Блэквуда. И не кислотная амёба из «Гиблого угла». Это было… нечто другое. Оно имело форму, но эта форма постоянно менялась, мерцала, распадалась на части и собиралась вновь, словно сотканная из тьмы и холодного огня. Оно не имело чётких очертаний, но в нём угадывались какие-то конечности, рты, глаза – множество глаз, горящих фиолетовым светом, как в машине Уэллса. И оно издавало тихий, сводящий с ума гул или визг на грани ультразвука.

– Мать честная… – выдохнул Марлоу. – Вот он, «нестабильный страж». И что теперь? Он нам рад? Или хочет позавтракать нашими душами?

Страж медленно поднимался из саркофага, его форма колебалась, искривляя свет фонарей. Он словно состоял из множества несовместимых частей, склеенных воедино безумной волей. И все его многочисленные глаза уставились на нас.

– Думаю, завтрак, – сказал я, взводя курок «Кольта». – Кажется, Грей не успел дописать в инструкции, как его «нейтрализовать» этим камнем… Может, просто швырнуть в него?

Стрелять в это? Бесполезно, скорее всего. Использовать камень? Как? Оставалось только одно – импровизировать. И молиться. Всем богам сразу. Даже тем, чьи идолы стояли здесь, в коллекции Торна. Вдруг кто-то из них окажется на нашей стороне? Хотя, судя по их виду, вряд ли.

Страж закончил подниматься. Он завис над саркофагом, постоянно меняя форму, и тихо, безумно захихикал множеством ртов. Кажется, игра действительно перешла в финальную стадию.

Глава 13. Разрядка Хаоса

Хихиканье стража, если этот многоголосый, скрежещущий звук можно было так назвать, действовало на нервы хуже бормашины дантиста-садиста. Его постоянно меняющаяся, мерцающая форма гипнотизировала и одновременно вызывала тошноту. Он был воплощением нестабильности, хаоса, пойманного и поставленного на службу… или выпущенного из клетки?

– Швырнуть камень? – переспросил Марлоу, не отрывая взгляда (и пистолета) от твари. – А если это сделает его ещё нестабильнее? Или злее? Ты же видел, как они реагируют на всякие поля и артефакты.

– А у тебя есть идеи получше, калифорниец? – огрызнулся я. – Может, споёшь ему колыбельную? Или покажешь фокус с картами? У нас нет времени на раздумья!

Страж медленно двинулся к нам, или, вернее, его постоянно меняющаяся масса начала перетекать в нашу сторону, заполняя пространство. От него исходил не только холод, но и знакомое уже давление на мозг, слабее, чем в коридоре, но ощутимое.

Стрелять? Бесполезно. Бежать? Некуда. Оставался камень. Или… Мой взгляд метнулся по сторонам, по витринам и полкам с артефактами Торна. Этот старик собирал не просто древности, а вещи, связанные с силой, с другими мирами, с культами… Может, среди них есть что-то, что может противостоять этой твари? Какое-нибудь защитное заклинание на свитке? Оружие? Противо-артефакт?

Я посветил фонарём на ближайшую витрину. Какие-то ритуальные кинжалы, амулеты, кристаллы… Ничего не вызывало доверия. Время уходило. Страж был уже в нескольких шагах, его фиолетовые глаза горели злобным любопытством.

– Марлоу! Попробуй его отвлечь! – крикнул я. – Я поищу что-нибудь… подходящее!

– Отвлечь?! Чем?! Анекдотом про трёх детективов и варварский меч?! – Но он понял. Сделал пару выстрелов в сторону стража – пули снова прошли насквозь, лишь вызвав кратковременные искажения формы. – Эй, ты, куча мусора! Иди сюда, поговорим!

Тварь замедлила движение ко мне, часть её массы перетекла в сторону Марлоу, который отступал к другой стене, продолжая стрелять и осыпать стража язвительными комментариями – видимо, это был его способ борьбы с ментальным давлением.

А я лихорадочно шарил лучом фонаря по полкам. И тут увидел его. Другой меч. Тоже древний, но совершенно иной. Длинный, тонкий, слегка изогнутый клинок из тусклого серебристого металла, рукоять простая, без украшений. Он лежал на бархатной подушке под стеклом, и рядом с ним была табличка с надписью на непонятном языке и одним знакомым символом… Крест! Но не кельтский, как у памятника Даффи. А… Анх? Египетский крест жизни?

Не знаю почему, но интуиция Максима Волкова крикнула: «ОНО!». Что-то в простоте этого меча, в его холодном серебристом блеске показалось мне… правильным. Противоположным хаотичной природе стража.

– Марлоу! Держись! – крикнул я и, не раздумывая, разбил прикладом «Кольта» стеклянную витрину. Осколки посыпались на пол. Я схватил серебристый меч. Он был лёгким, почти невесомым в руке, и холодным, но это был не могильный холод, а холод чистой стали.

Страж, оставив Марлоу, обернулся ко мне. Его форма снова начала меняться, становясь более агрессивной, из неё высунулись острые шипы и когти. Он ринулся на меня.

Я поднял серебристый меч, выставив его перед собой, как учили на тренировках по штыковому бою, хотя это был не штык, а древний клинок против порождения хаоса. Чисто инстинктивно.

И когда страж почти достиг меня, меч вспыхнул. Не фиолетовым или зелёным, а чистым, ярким, белым светом! Этот свет ударил в мерцающую массу твари.

Раздался оглушительный визг, полный боли и ярости, но быстро переходящий в какой-то шипящий, растворяющийся звук. Клубящаяся масса стража начала рассеиваться, таять под воздействием белого света, как тьма перед рассветом. Частицы тьмы и холодного огня разлетались в стороны, шипя и исчезая, не долетев до стен. Белый свет от меча заполнил весь зал, на мгновение ослепив нас.

А потом всё кончилось. Свет погас. Визг стих. Страж исчез. Полностью. В воздухе остался лишь лёгкий запах пыли. Серебристый меч в моей руке снова стал просто куском холодного металла.

Мы с Марлоу стояли посреди разгромленного зала, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.

– Что… что это было, Стоун? – Марлоу первым нарушил тишину, опуская свой пистолет. – Откуда у тебя эта… световая сабля?

– Позаимствовал у хозяина, – я кивнул на разбитую витрину. – Похоже, этот меч… он действует против таких тварей. Анх на рукояти… египетский символ жизни? Может, он разрушает… или изгоняет их?

– Похоже на то… – Марлоу с уважением (и некоторой опаской) посмотрел на меч в моей руке. – Ну и коллекция у этого Торна… Одно оружие убивает физически, другое – стирает реальность, третье – изгоняет призраков… Что у него там ещё припасено? Огнемёт? Или ядерная бомба?

Мы осмотрели зал ещё раз. Страж исчез, но саркофаг оставался открытым. Я посветил фонарём внутрь. Пусто. Ни Ключа, ни мумии Илайджи Грея. Ничего. Значит, страж и был содержимым саркофага? А «Сердце Тьмы», отмеченное крестом на карте Грея, – это не артефакт, а место обитания стража?

– Похоже, здесь ловить нечего, Марлоу, – сказал я, опуская меч. – Ключа или того, за чем охотился Грей, здесь нет. Либо он ошибся, либо… артефакт в другом месте. Или… он и был тем стражем?

– Чёрт его знает, – Марлоу выглядел разочарованным. Карта привела их сюда, но главного приза не было. – Но что-то же Торн здесь охранял с таким усердием? Может…

Он не договорил. Потому что в этот момент дверь хранилища, та самая, которую мы открыли камнем, с грохотом захлопнулась. А из динамиков, спрятанных где-то под потолком, раздался сухой, скрипучий смех Элифаса Торна.

– Браво, джентльмены! Превосходное представление! Вы избавили меня от весьма… хлопотного питомца. И даже почти не повредили мою коллекцию. Весьма признателен. Боюсь, однако, на этом наше сотрудничество заканчивается. Мне больше не нужны ни вы, ни ваши услуги. Как и свидетели моих маленьких… увлечений. Система жизнеобеспечения хранилища отключена. Воздух скоро закончится. Прощайте, мистер Стоун, мистер Марлоу. Надеюсь, вам будет уютно в компании моих древностей. Навечно.

Смех прекратился. В динамиках воцарилась тишина. И мы остались заперты в огромной гробнице, полной опасных артефактов, без воздуха и без видимого выхода.

– Ловушка… – прорычал Марлоу. – Чёртов старый паук! Он всё это подстроил!

– Похоже на то, – кивнул я, проверяя массивную стальную дверь. Заперта намертво. – И теперь нам нужно очень быстро найти другой выход. Или научиться дышать вакуумом. У твоей карты Грея нет запасного плана?

Марлоу лихорадочно развернул карту.

– Есть… какой-то… неясный проход… отмечен здесь, за саркофагом… Но Грей написал: «Нестабильно! Опасно! Не проверено!». Похоже, у нас просто нет выбора, Стоун.

Глава 14. Путь Наружу (Или Глубже?)

– «Нестабильно! Опасно! Не проверено!» – повторил я слова Грея с карты Марлоу. – Звучит как реклама дешёвого виски. Или как приглашение на наши похороны. Что ж, других приглашений у нас, похоже, нет.

Воздух в хранилище действительно становился разреженным. Дышать было труднее, в голове появлялась лёгкая ватная пустота. Старый паук Торн не шутил. Он собирался похоронить нас здесь заживо, среди своих жутких трофеев.

– Тогда не будем терять времени на прощальные речи, – Марлоу решительно направился к саркофагу, где ещё мгновение назад поднимался нестабильный страж. – Ищи этот проход. Должен же он где-то быть.

Мы вместе начали осматривать стену за саркофагом. Она была такой же гладкой и чёрной, как и остальные. Никаких видимых дверей, люков или щелей. Но карта Грея указывала именно сюда.

– Может, нужно снова использовать камень? Или этот твой серебряный меч? – предположил Марлоу, светя фонарём на стену.

– Меч… – я посмотрел на серебристый клинок в своей руке. Он снова был холодным и тусклым. – Сомневаюсь, что он работает как отмычка. Скорее, как огнемёт против призраков. Попробуем по-старинке. Простучать.

Мы начали методично простукивать стену кулаками и рукояткой моего «Кольта». В одном месте, чуть левее центра за саркофагом, звук показался другим – более глухим, как будто за камнем была пустота.

– Сюда! – сказал я. – Попробуем нажать. Или сдвинуть.

Мы навалились на подозрительную плиту плечами. Она не поддавалась. Чёртов Грей, любил же он секреты!

– Карта! – вспомнил Марлоу. – Может, там указан способ?

Он снова развернул карту. Да, рядом с отметкой о «нестабильном проходе» был небольшой рисунок – несколько символов (опять они!) и стрелка, указывающая на определённую точку на стене. Не на саму плиту, а на стык между ней и соседней.

– Сюда нужно надавить? – Я нашёл указанную точку и нажал. Ничего. – Может, не просто нажать, а… ввести код? Как с тайником Грея? Но какие цифры?

– Цифр нет. Но символы есть, – Марлоу посветил на карту. – Смотри, тут последовательность… Кажется, Грей пытался разгадать её, но не успел.

Я взглянул. Последовательность из пяти символов. Два из них были мне знакомы из блокнота культистов, один – тот самый «Y»-перекрёсток, а ещё два – совершенно новые, похожие на стилизованных насекомых или какие-то геометрические фигуры. Что это? Пароль?

И тут мой взгляд упал на серебристый меч в моей руке. На его эфесе, который я раньше не разглядывал в пылу схватки, были выгравированы символы. Те самые пять символов! В той же последовательности!

– Марлоу! Меч! – Я протянул ему клинок. – Символы здесь!

– Ну и ну! – присвистнул он. – Значит, этот египетский тесак – не просто убийца призраков, но и ключ от потайных дверей? Хитро! Но как его использовать? Приложить к стене?

– Нет, смотри! – я снова посмотрел на стык плит. Там, в этом стыке, при ближайшем рассмотрении оказались крошечные углубления, точно повторяющие форму символов на эфесе меча! – Это замок! Нужно «вставить» символы с меча в пазы на стене!

Это было невероятно, но другого объяснения не находилось. И терять было нечего. Я приложил эфес меча к стене так, чтобы символы на нём совпали с углублениями. Надавил.

Раздался тихий щелчок, потом ещё один. Что-то внутри стены пришло в движение. Каменная плита, на которую мы давили раньше, плавно, без малейшего скрипа, отъехала в сторону, открывая узкий тёмный проход.

– Получилось! – выдохнул Марлоу. – Ты гений, Стоун! Или просто везучий идиот.

– Потом разберёмся, – бросил я, забирая меч и первым шагая в темноту прохода. – Пошли! Пока Торн не передумал и не пустил сюда газ или своих ручных скорпионов.

Марлоу юркнул следом, и плита за нами так же бесшумно встала на место, погрузив нас в абсолютную темноту и отрезав путь назад. Теперь мы были в «нестабильном проходе» Грея. Куда он вёл? Наружу? Или ещё глубже в безумный мир Элифаса Торна?

Проход был узким, едва хватало места, чтобы идти друг за другом. Стены были не каменными, а какими-то… другими. Гладкими, холодными, слегка вибрирующими, словно они были живыми или сделаны из неизвестного материала. Воздух здесь был спёртым, но дышать пока было можно. Мы шли на ощупь, свет фонарей почти не пробивал густой мрак.

– Чувствуешь? – прошептал Марлоу позади меня. – Как будто… пространство меняется?

Он был прав. Мне тоже казалось, что проход то сужается, то расширяется, пол уходит из-под ног, а стены плывут. Нестабильный проход. Грей не шутил. Возможно, это было какое-то место между измерениями? Или просто остаточное явление от деятельности Торна или стража?

Мы шли, казалось, целую вечность. Наконец, впереди забрезжил слабый свет. И послышался шум. Шум моря. Мы приближались к выходу. К утёсу?

Проход закончился небольшой пещерой, выходившей прямо на скалистый берег. Волны Атлантики с шумом бились о камни в нескольких футах ниже нас. Пахло солью и свободой. Мы выбрались!

– Мы сделали это, Стоун! – Марлоу хлопнул меня по плечу, на его лице впервые за долгое время была неподдельная улыбка облегчения. – Мы выбрались из этой гробницы!

– Да, – кивнул я, жадно вдыхая солёный воздух. – Но куда теперь? Машины далеко, Торн наверняка уже поднял тревогу…

– Главное – мы живы, – махнул рукой Марлоу. –А с Торном… с Торном мы ещё посчитаемся. Но сначала – выбраться отсюда. И выпить. Мне чертовски нужно выпить, Стоун.

Он был прав. Мы выжили. Пока что. Оставив позади ловушку Торна, его жуткую коллекцию и тайны, которые, возможно, так и останутся неразгаданными. Но главное – мы были на свободе. Впереди была ночь, холодный океан и долгий путь домой. И ощущение, что это приключение ещё далеко не закончено.

Эпилог. Бремя Артефактов

Обратный путь с Лонг-Айленда был долгим, грязным и лишённым всякой романтики. Пробираться ночью по лесу к замаскированным машинам, стараясь не нарваться на охрану Торна (которая, несомненно, уже прочёсывала окрестности), а потом трястись по пустынным дорогам обратно в город – всё это как-то не способствовало философским размышлениям о победе над злом. Скорее, вызывало желание принять горячую ванну и выпить ещё виски. Очень много виски.

Мы с Марлоу расстались на полпути, не прощаясь. Он вернулся в свой арендованный «Шевроле», я – в свой «Форд». На прощание он лишь криво усмехнулся:

– Если найдёшь этот чёртов Ключ, Стоун, пришли мне открытку. Из Хайбории.

Я не ответил. С меня хватило Хайбории и её наследия на ближайшее время. Хотя… один сувенир у меня всё-таки остался. Серебристый меч с египетским крестом покоился на заднем сиденье, завёрнутый в такую же грязную парусину, что и его «собрат». Этот меч, спасший нам жизнь, был единственным материальным результатом нашей безумной вылазки. Что с ним делать – я пока не решил. Отвезти в контору? К мечу Конана (или тому, что мы считали им)? Коллекция у меня собиралась интересная. Скоро можно будет свой музей пыльных и опасных игрушек открывать.

История с Торном затихла так же внезапно, как и началась. Ни полиции, ни новостей, ни новых визитёров с черепами на тростях. То ли старый паук решил, что мы сгинули в его ловушке, то ли был занят более важными делами. В любом случае, он пока исчез с моих радаров. Как и немцы из «Аненербе». Как и «Череп и Кости». Все затаились. Ждали.

Ключ так и остался загадкой. Был ли он вообще в том саркофаге? Или страж и был Ключом? Или Торн обманул и Грея, и меня, и немцев, и всех остальных? Может, его там и не было никогда? Очередная легенда, мистификация, пыль в глаза? Скорее всего. Мир был полон фальшивок, как блошиный рынок – фальшивых драгоценностей. Зато пачка аванса от Торна была вполне реальной. Джек Стоун решил, что этих денег вполне хватит, чтобы компенсировать моральный ущерб и пропитые нервы. Возвращать их мумии с Лонг-Айленда он не собирался.

Шифровка из Центра так и осталась без ответа. Может, там наверху наконец поняли всю абсурдность идеи с мечом для Будённого? Или просто забили, переключившись на более реальные угрозы? Война в Европе разгоралась, скоро она могла докатиться и сюда. Будет не до древних артефактов. Максим Волков решил пока не напоминать о себе и о странном «наследстве Конана», пылящемся в его шкафу. Пусть лежит. Есть и пить не просит. Пока.

Жизнь Джека Стоуна возвращалась в свою привычную колею – серую, скучную, с редкими вспышками дешёвого криминала. Дождь за окном, паршивый кофе, пустые папки, звонки от ревнивых жён и мелких мошенников. Казалось, безумные приключения с культами, тенями и древними мечами были лишь дурным сном, навеянным дешёвым виски и усталостью.

Но иногда, поздней ночью, когда город затихал, мне казалось, что я слышу тихий гул из старого платяного шкафа. Или чувствую на себе чей-то невидимый взгляд из темноты за окном. Или замечаю на стене напротив, среди обычных граффити, тот самый знак – стилизованный Перекрёсток…

Я доставал холодный камень из сейфа, вертел его в руках. Потом шёл к шкафу, отодвигал старое пальто, смотрел на свёрток. Затем подходил к сейфу, где лежал дневник Илайджи Грея, полный тайн и безумия. Потом доставал из портфеля листки с формулами Варламова-Уэллса, напоминающие о том, что наука может быть страшнее любой магии. А потом наливал себе ещё виски.

Три разных дела, три разных артефакта. Или четыре? Камень, меч из шкафа, меч серебряный, дневник, записи Уэллса… Пять. Пять опасных игрушек, случайно или неслучайно оказавшихся у меня. Бремя прошлого? Или ключ к будущему? И что со всем этим делать? Отдать в Центр? Уничтожить? Спрятать? Или ждать, пока они снова не понадобятся? Или пока за ними не придут их настоящие хозяева?

Я не знал ответа. Знал только одно: мир изменился. Или, вернее, я увидел его другую, тёмную сторону. И обратной дороги уже не было. Я был не просто Джеком Стоуном, частным детективом. И не только Максимом Волковым, советским разведчиком. Я был ещё и… хранителем? Собирателем? Пешкой в игре неведомых сил?

Телефон на столе молчал. Но я знал – это ненадолго. В этом городе всегда найдётся кто-то, кому понадобится помощь человека, не боящегося заглянуть в тень. Или кто-то, кто захочет забрать то, что я храню. Рано или поздно они придут. А я буду ждать. С «Кольтом» в кармане, бутылкой виски на столе и целым шкафом призраков из прошлого и будущего. Такова уж работа частного детектива. В этом проклятом городе. На перекрёстке миров.