Клетка для Сокола

Глава 1. Янтарные Глаза и Зов Пустоши

Зима 1950-го неохотно уступала место ранней, промозглой весне. Нью-Йорк стряхнул с себя снежную корку, обнажив загаженные тротуары и хмурые лица горожан, уставших от холода и серости. В нашей новой конторе (предыдущие были либо сожжены, либо разгромлены, либо скомпрометированы) над очередной прачечной в Квинсе было сыро и неуютно. Джек Стоун снова изображал частного детектива, пережидающего межсезонье и отсутствие клиентов. Максим Волков же пытался привести в порядок мысли после калифорнийского вояжа за «Звездочётом». Артефакт лежал в надёжном месте (если такое вообще существовало для подобных вещей), отчёт в Центр был отправлен, но ответа пока не последовало. Москва думала. А мы ждали.

Валентина – верная мисс Росс – как всегда была образцом профессионализма. Разбирала счета, печатала отчёты о несуществующих расследованиях, поддерживала видимость нормальной работы детективного агентства. Но и в её поведении после событий в Гравити Фолз и Малакаса-Пойнт появилось что-то новое. Какая-то отстранённость? Задумчивость? Или мне это только казалось? Паранойя – профессиональная болезнь разведчика, и после прямой ментальной атаки Сущности из Гравити Фолз я стал ещё подозрительнее относиться ко всему и ко всем. Даже к ней.

Кофе был традиционно отвратителен. Я уже почти смирился с этим как с неизбежной частью американской действительности.

Дверь открылась без стука. На пороге стояла женщина. И слово «странная» было первым, что пришло на ум.

Она была высокой, статной, с почти неправдоподобно идеальной фигурой, обтянутой простым, но явно дорогим платьем цвета штормового моря. Её кожа имела необычный оттенок – очень бледная, почти фарфоровая, но с лёгким, едва заметным золотистым свечением, словно изнутри. Волосы – цвета воронова крыла, гладкие, блестящие, уложенные в сложную причёску, напоминавшую античные статуи. Но самое поразительное было в её лице. Правильные, почти геометрически точные черты, высокие скулы, тонкие губы… и глаза. Огромные, миндалевидные глаза неправдоподобного янтарного цвета. Зрачки были едва заметны и почти не реагировали на свет, льющийся из окна. Взгляд этих глаз был спокоен и глубок. Она невольно напомнила мне мою сокурсницу Лолу из школы НКВД – тоже экзотика, дочь латышки и монгола, настоящий живой символ той самой «дружбы народов».

От незнакомки исходил слабый, почти неощутимый аромат духов, как запах озона после грозы или экзотических цветов из невиданных джунглей.

– Мистер Джек Стоун? – её голос был мелодичным, но со странным акцентом, который я не смог определить.

Я кивнул, отставляя чашку с кофе. Внутренний «детектор аномалий», настроенный последними приключениями, тихо загудел. Эта женщина была… не отсюда. Не из этого мира, или, по крайней мере, не из его привычной части.

– Он самый. Чем обязан столь… необычной визитёрше? Потеряли домашнего грифона? Или муж сбежал с валькирией?

Она проигнорировала мой сарказм, прошла к столу и положила на него тонкую папку из тиснёной кожи.

– Меня зовут Лиандра. Мне нужна ваша помощь в деликатном деле. Пропал мой… коллега. Партнёр по исследованиям. Его зовут доктор Элиас Торн.

– Исследования? Какого рода? – спросил я, стараясь не пялиться на её янтарные глаза.

– Мы изучали… аномальные энергетические поля. В уединённых местах. Доктор Торн отправился в район старой заброшенной геофизической станции в горах Катскилл несколько недель назад. Последнее сообщение от него было странным – он говорил о необычных показаниях приборов, о найденных символах и… о чувстве тревоги. Потом связь прервалась.

Горы Катскилл. Не самая глушь, но достаточно уединённо. Заброшенная станция. Аномальные поля. Символы. Стандартный набор для начала очередной кошмарной истории.

– И вы хотите, чтобы я его нашёл?

– Да. Или выяснил, что с ним случилось. Деньги… не имеют значения. – Она положила рядом с папкой увесистый конверт. Похоже, у «необычных» визитёрш с деньгами всегда всё было в порядке.

Я взглянул на Валентину. Она сидела за своим столом, тоже разглядывая посетительницу, но выражение её лица было абсолютно непроницаемым. Ни удивления, ни любопытства. Просто холодная вежливость. И это было… странно. Обычно она проявляла больше интереса к необычным клиентам или делам. Сейчас же она словно сознательно отстранилась.

– Почему именно я? – спросил я у Лиандры.

– Мне рекомендовали вас как человека, способного решать… нестандартные проблемы. Человека, который не испугается трудностей и… необычных обстоятельств.

Кто рекомендовал? Снова Лео Ротштейн? Кто-то из окружения Грейстока или Сэвиджа? Или… кто-то ещё?

– Ладно, – я взял папку и конверт. – Я изучу материалы. Посмотрим, что можно сделать. Оставьте свои координаты.

– Я остановилась в отеле «Уолдорф-Астория». Номер… – она назвала номер сьюта, который стоил больше, чем я зарабатывал за год. – Жду вашего звонка, мистер Стоун. Не затягивайте. Время может быть критично.

С этими словами она плавно развернулась и вышла, оставив после себя слабый запах цветов и ощущение глубокой ненормальности.

Промелькнула мысль, но я отбросил её, как невозможную.

Я посмотрел на Валентину в поисках поддержки.

– Ну? Что скажешь, Валя? Клиентка из палаты номер шесть или действительно что-то серьёзное?

– Сложно сказать, шеф, – ответила она ровно, избегая моего взгляда и возвращаясь к своим бумагам. – Выглядит… эксцентрично. Но информация в папке может быть интересной. И гонорар внушительный. Возможно, стоит проверить. Геофизическая станция в Катскиллах… Звучит как обычная разведывательная вылазка. Мы справимся.

Её ответ был слишком… формальным. Слишком спокойным для такой необычной ситуации. Обычно она высказывала больше сомнений или проявляла аналитический интерес. А тут – «обычная вылазка»? После Гравити Фолз и Малакаса-Коув? Мои подозрения насчёт её странного поведения снова шевельнулись. Не слишком ли она спокойна? Не знает ли она больше, чем говорит?

Я открыл папку. Внутри были карты района Катскиллских гор, несколько фотографий заброшенной станции (мрачное кирпичное здание на вершине холма, окружённое антеннами и лесом), копии каких-то записей доктора Торна с показаниями приборов и зарисовки символов. Символы были мне незнакомы – сложные геометрические узоры, чем-то отдалённо напоминающие кельтские или пиктские орнаменты, но… другие. Не вызывающие ощущения Хаоса, но определённо странные.

Дело выглядело достаточно интересным, чтобы за него взяться. И достаточно опасным, чтобы быть настороже. Особенно учитывая странную клиентку и ещё более странное поведение моей напарницы.

– Хорошо, Валя. Собирайся. Выезжаем завтра утром. Легенда та же – геологи. Мистер и миссис Митчелл снова отправляются на поиски приключений.

– Будет сделано, шеф, – ответила она, всё так же не поднимая глаз от бумаг.

Что-то было не так. Очень не так. И я чувствовал – дело не только в пропавшем докторе Торне и янтарных глазах Лиандры. Надвигалась ловушка. И я шёл прямо в неё. Вопрос был лишь в том – кто её расставил? И какую роль в этом играет Валентина?

Глава 2. Тропа в Никуда и Шёпот на Ветру

Путь в Катскилльские горы был недолгим по сравнению с нашими предыдущими путешествиями, но от этого не менее тревожным. Ранняя весна здесь ещё не вступила в свои права – деревья стояли голые, земля была покрыта остатками грязного снега, а низкое серое небо давило, обещая то ли дождь, то ли новый снегопад. Мы ехали на видавшем виды «шевроле», купленном за наличные у мутного типа в Бруклине – старый «Студебеккер» после орегонских и калифорнийских приключений лучше было не светить.

Валентина вела машину, её профиль был спокоен и сосредоточен, как у пилота, идущего на цель. Она почти не разговаривала, отвечала односложно, погружённая то ли в свои мысли, то ли в изучение карты. Мои попытки завязать непринуждённый разговор – о погоде, о последних новостях, о чём угодно, что могло бы нарушить эту гнетущую тишину – натыкались на вежливую, но холодную стену. Это было не похоже на неё. Даже в самых опасных ситуациях между нами всегда был… диалог. Обмен информацией, короткие реплики, даже подколы. Сейчас же она словно возвела вокруг себя невидимую стену. Мои подозрения крепли с каждым пройденным километром. Что она скрывает? Получила какие-то новые инструкции от Центра за моей спиной? Или… кто-то другой дёргает за ниточки? Может быть, наша загадочная клиентка Лиандра с янтарными глазами?

В соответствии с картами, предоставленными Лиандрой, мы свернули с основного шоссе на старую, полузаброшенную дорогу, ведущую вглубь горного массива. Асфальт быстро кончился, сменившись разбитой грунтовкой, петлявшей между поросшими лесом холмами. Здесь не было ни души. Ни встречных машин, ни признаков жилья. Только лес, горы и тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора нашего «шевроле».

– Станция должна быть где-то здесь, на вершине этого хребта, – Валентина ткнула пальцем в карту. – Дорога заканчивается у подножия. Дальше – пешком. Около двух миль подъёма по старой тропе.

Через полчаса дорога действительно упёрлась в завал из поваленных деревьев. Дальше пути не было. Мы оставили машину, постаравшись максимально скрыть её в густых зарослях у ручья. Взяли рюкзаки с самым необходимым – верёвки, фонари, аптечка, немного еды, вода, рация, «Кольт» у меня, ТТ у Валентины. «Звездочёт» я решил оставить в машине, спрятав под сиденьем. После «разговора» с ним в Малакаса-Коув я не доверял этому артефакту и не хотел брать его с собой в неизвестность, если в этом не было крайней необходимости.

Тропа, ведущая к станции, была едва заметной. Заросшая мхом, заваленная сухими листьями и ветками, она круто забирала вверх по склону. Идти было тяжело. Под ногами хлюпала раскисшая земля, воздух был влажным и холодным. Лес вокруг стоял тихий, но эта тишина была обманчивой. Мне постоянно казалось, что за деревьями кто-то есть. Шорох? Тень? Или просто игра воображения? Я то и дело оглядывался, но не видел ничего, кроме стволов деревьев и переплетённых ветвей.

Валентина шла чуть впереди, легко и бесшумно, словно пантера. Она не оглядывалась, не проявляла признаков беспокойства. Но её напряжённая спина говорила о том, что она тоже чувствует… что-то. Или… она просто играла свою роль? Роль невозмутимого агента, ведущего своего напарника (или жертву?) к цели.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее становился ветер. Он завывал в голых ветвях деревьев, и в этом вое мне снова начали слышаться… голоса. Шёпот. Обрывки фраз, неясные слова на незнакомом языке. Или мне это казалось? Я покосился на Валентину. Она шла ровно, никак не реагируя на завывания ветра. Неужели только я это слышу? Пси-атака? Или это место… оно тоже было «живым»?

Наконец, лес поредел, и мы вышли на открытую, продуваемую ветрами вершину холма. Здесь, на небольшой поляне, стояло оно. Здание заброшенной геофизической станции. Кирпичное, одноэтажное, с плоской крышей, на которой громоздились ржавые останки антенн и какого-то оборудования. Окна были выбиты или заколочены фанерой. Дверь сорвана с петель и валялась рядом. Здание выглядело так, словно его долго и методично разрушали – не временем, а чьей-то злой волей.

– Вот она. Станция Торна, – сказала Валентина, её голос был как всегда ровен. Она достала небольшой прибор, похожий на счётчик Гейгера, но с несколькими дополнительными шкалами. – Фон нормальный. Магнитные возмущения незначительные. Эфир чистый. Пока ничего аномального.

Но я чувствовал другое. Место было… пустым. Слишком пустым. И холодным. Не только от ветра. Исходил какой-то внутренний холод, словно от выпотрошенного трупа.

– Осмотримся снаружи, – скомандовал я. – Следы? Признаки борьбы?

Мы обошли здание по периметру. Следов было много – старых, новых, звериных, человеческих. Но ничего конкретного. Ни следов борьбы, ни пятен крови. Только мусор, битое стекло и ржавый металл. У задней стены здания, там, где начинался густой кустарник, мы нашли кострище – явно недавнее. Кто-то был здесь день-два назад. Торн? Или кто-то ещё?

– Идём внутрь, – решил я. – Осторожно. Может быть ловушка.

Мы вошли через сорванную дверь. Внутри царил полумрак и запустение. Помещения были разгромлены – мебель перевёрнута, оборудование разбито, пол усыпан обломками и бумагами. Но это был не просто вандализм. Это было похоже на следы… битвы? Или… приступа безумия?

В одной из комнат, видимо, служившей лабораторией, мы увидели на стене те самые символы, что были в папке Лиандры. Они были нацарапаны чем-то острым, глубоко, яростно. А рядом – другие символы. Треугольники с глазом. Похоже, доктор Торн тоже столкнулся с нашим старым знакомым или его проявлениями. Или кто-то хотел, чтобы мы так думали?

– Он пытался… защититься? Или вызвать? – пробормотала Валентина, разглядывая символы. Её прибор снова запищал, шкалы дёрнулись. – Здесь… здесь есть остаточная энергия. Странная.

– Поищем его записи. Может, он вёл дневник? Оставил какое-то сообщение?

Мы начали методично обыскивать разгромленные комнаты. Среди обломков мебели, разбитых приборов и разбросанных бумаг мы находили обрывки записей Торна – показания приборов, формулы, заметки о «странных помехах» и «чувстве наблюдения». Но ничего цельного, никакой информации о том, что с ним случилось или что он обнаружил. Словно кто-то целенаправленно уничтожил или изъял всё важное.

И тут Валентина тихо позвала меня из соседней комнаты. Я подошёл. Это было небольшое помещение, похожее на радиорубку. В центре стоял разбитый радиопередатчик. А на полу, рядом с ним, лежал… клочок серой ткани. Плотной, грубой ткани, похожей на ту, из которой шили немецкую форму времён войны. И на нём был едва заметный выцветший знак… орёл?

Сердце пропустило удар. Неужели… след «Аненербе»? И здесь? В Катскиллах? Или это просто совпадение? Кусок старой мешковины?

– Что думаешь? – спросила Валентина, её голос был напряжён.

– Думаю, это уже не совпадение, – ответил я. – Торн мог найти что-то, связанное с их старыми исследованиями. Или… они сами нашли его.

– Остатки организации? Вряд ли они так активны спустя столько лет. Если только…

– Если только они не нашли себе новых хозяев, – закончил я её мысль. – Или не охраняли что-то, что Торн случайно обнаружил.

В этот момент прибор в руках Валентины снова запищал, на этот раз громко и тревожно.

– Шеф! Снаружи! Движение! Несколько человек! Подходят к станции!

Я выглянул в разбитое окно. Из леса к зданию действительно приближались несколько фигур. Трое. Они двигались быстро, профессионально, рассредоточившись. Одеты были неброско, но по их выправке и тому, как они держали в руках длинные предметы, похожие на винтовки с оптикой, было ясно – это не туристы.

– Чёрт! Нас зажали! – Я проверил «Кольт». – Это похитители Торна? Или… кто-то ещё?

– Не знаю! – Валентина тоже достала пистолет. – Похожи на… наёмников? Или… оперативников?

Отступать было поздно. Они уже окружали здание. Мы оказались в ловушке. На заброшенной станции, на вершине холма, отрезанные от мира.

– Западня, – прошептал я. – Я же чувствовал.

Я вскинул «Кольт», намереваясь продать свою жизнь подороже, или хотя бы создать переполох, выиграть время, чтобы Валентина могла…

Щелчок. Осечка? Я передёрнул затвор. Снова навёл пистолет на приближающиеся фигуры. Снова щелчок. Пусто. Обойма была пуста! Как?! Я же проверял её перед выходом!

Я растерянно посмотрел на пистолет, потом на Валентину. Она стояла рядом, её ТТ был опущен. И ты… ты знала? Валентина, ты знала, что нас здесь ждут?

Она медленно повернулась ко мне. Её лицо было непроницаемо. Но в глазах… в глазах я увидел что-то новое. Не страх. Не решимость. А… сожаление? И… она едва заметно кивнула в сторону моего бесполезного пистолета. Это она?! Незаметно разрядила его, пока я осматривался? Или раньше?!

– Прости, Максим, – сказала она тихо, почти шёпотом. И прежде, чем я успел осмыслить и это новое предательство – обезоружить меня перед лицом врага! – она быстрым, отточенным движением ударила меня рукояткой своего ТТ по голове.

Темнота. Последней мыслью было: «Обезоружила… Предала…»

Глава 3. Четыре Стены и Привкус Предательства

Сознание возвращалось медленно, неохотно, пробиваясь сквозь вязкую, пульсирующую боль в затылке. Первое, что я ощутил – это холод. Пронизывающий, сырой холод, от которого ломило кости. Второе – жёсткая поверхность подо мной и неприятная липкость на щеке. Я попытался пошевелиться, но руки и ноги были связаны. Крепко. Профессионально.

Я с трудом разлепил веки. Тусклый свет единственной лампочки под потолком выхватывал из полумрака голые, обшарпанные кирпичные стены. Я находился в небольшой комнате без окон, похожей на кладовку или подсобку геофизической станции. Воздух был спёртым, пахло пылью, плесенью и чем-то металлическим.

Память рывком вернулась. Станция. Окружение. Голос Валентины: «Прости, Максим…». Удар по голове. Темнота.

Значит, это не сон. Предательство было реальным. Валентина, «Ласточка», мой напарник и тень, перешла на другую сторону. Но на чью? Кто были те люди, что окружили станцию? И чего они хотели?

Я попытался освободиться, дёрнув связанные за спиной руки. Бесполезно. Узел был сложным, верёвка – новой и прочной. Ноги тоже были стянуты у лодыжек. Я был полностью беспомощен. Пленник. В глуши, отрезанный от мира, в руках неизвестных врагов, преданный тем, кому почти начал доверять. Горечь и холодная ярость смешались с пульсирующей болью в голове.

Дверь со скрипом отворилась. В комнату вошли двое. Один – высокий, худощавый, в строгом, хоть и помятом тёмном костюме, с бледным, непроницаемым лицом и холодными глазами. Он чем-то неуловимо напомнил мне одного из тех людей в сером у маяка в Малакаса-Коув, но я не был уверен. Второй был крепче, ниже ростом, одет в похожий костюм, его лицо было грубее, но таким же бесстрастным. Они остановились в паре шагов, молча разглядывая меня, как энтомологи – пойманное насекомое.

– Очнулся, «Сокол»? – голос высокого был ровным, лишённым эмоций. Он знал мой позывной. Значит, это не были случайные наёмники. Это было что-то более серьёзное. Связанное с Центром? Конкурирующая разведка? Или… что-то третье?

– Кто вы? Чего вам нужно? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на боль и унизительное положение.

– Кто мы – не имеет значения, – ответил высокий. – А нужно нам… информация. О ваших недавних… контактах. О вашей спутнице. О вашей клиентке с янтарными глазами. О том, что вы искали на этой станции. И, возможно, нашли.

– Моя спутница… – я усмехнулся, пытаясь скрыть горечь. – Кажется, она теперь ваша спутница. Спросите у неё. Она вам всё расскажет.

– О, мы спросили, – высокий чуть заметно улыбнулся одними губами, но глаза остались холодными. – Она оказалась… весьма сговорчивой. Но нам нужно подтверждение. Ваше подтверждение. Вы ведь опытный агент, «Сокол»? Привыкли анализировать, замечать детали. Расскажите нам свою версию. Пропавший доктор Торн, странные символы, энергетические аномалии… Что вы здесь искали? По заданию Центра? Или по чьему-то ещё?

Их вопросы были… странными. Слишком общими, словно они не искали конкретную информацию, а просто… прощупывали меня? Проверяли реакцию?

– Я выполнял стандартную проверку по сигналу об аномальной активности, – ответил я, придерживаясь легенды. – По заданию… моей организации. Доктор Торн пропал. Станция разгромлена. Признаки присутствия неизвестной силы… или культа. Больше мне ничего не известно.

– Культа? Интересно, – высокий склонил голову. – Какого именно? Может быть, того, что оставляет следы на побережье Калифорнии? Или того, что балуется с синими кристаллами в дебрях Конго? Или того, что воет в соснах Орегона? У вас богатый опыт общения с культами, «Сокол». Поделитесь впечатлениями.

Он знал. Он знал о Малакаса-Коув, об Опаре, о Гравити Фолз. Кто они, чёрт возьми?! Откуда у них такая информация? Мог ли Центр… слить меня? Или это была проверка лояльности? Жестокая, циничная проверка?

Я молчал, пытаясь оценить ситуацию. Ярость боролась с холодным расчётом. Лгать? Говорить правду? Тянуть время?

– А ваша спутница… «Ласточка»… – продолжил высокий, явно наслаждаясь моим замешательством. – Она действительно так предана вашему… Центру? Или у неё могли появиться… другие интересы? Более… личные? Говорят, совместные операции в экстремальных условиях… сближают.

Он намекал на нас с Валентиной? Пытался сыграть на ревности? Или… проверял её лояльность через меня?

– Спросите у неё сами, – повторил я глухо.

– Мы спросим. Обязательно. А пока… вы останетесь здесь. Подумаете над нашими вопросами. Возможно, свежий воздух и… смена обстановки помогут вам освежить память. Скоро за вами придут. И разговор будет … другим.

Он кивнул своему напарнику. Тот проверил мои путы, равнодушно хмыкнул и вышел следом за высоким. Дверь захлопнулась, погрузив меня обратно в полумрак и холод.

Значит, они вернутся. И разговор будет «другим». Я знал, что это означает на языке таких людей. Пытки? Сыворотка правды? Или просто пуля в затылок после того, как они выжмут всё, что смогут?

А Валентина… Сговорчивая? Что она им рассказала? Сдала меня со всеми потрохами? Выдала все известные ей секреты Центра? Или это была её собственная игра? Сложная, многоходовая комбинация, в которой я был лишь пешкой? Нет, удар по голове был слишком реальным. И её «прости»… звучало почти искренне. Прощение за предательство.

Я снова дёрнул путы. Бесполезно. Четыре стены. Ни окон, ни другого выхода. Они даже не оставили охрану в комнате – были уверены в моей беспомощности.

Чувство отчаяния подступало к горлу. Попался. Глупо, бездарно попался в ловушку. Обманутый женщиной, которой почти поверил. В руках неизвестных, знающих обо мне слишком много. В глуши, где никто никогда меня не найдёт. Это конец. Конец Максима Волкова, «Сокола». Конец Джека Стоуна. Финальная точка в череде бессмысленных войн и сомнительных побед.

В голове эхом отдавался злорадный смех Сущности из Гравити Фолз и холодный, издевательский смешок из недавнего прошлого… тот самый детский смех из Малакаса-Коув… Все они смеялись надо мной. Судьба? Хаос? Или просто жестокая шутка какого-то безумного кукловода?

Я закрыл глаза, пытаясь отогнать панику и собраться с мыслями. Должен быть выход. Всегда есть выход. Нужно думать. Анализировать. Кто они? Почему знали позывной? Почему спрашивали о старых делах? Почему упоминали «личные» мотивы Валентины?

Что-то здесь было не так. Что-то не сходилось. Но что?

И тут я услышал шаги за дверью. Тяжёлые, размеренные шаги нескольких человек. Они пришли. За мной. Время вышло.

Эпилог. Снова увидеть звёзды [Ожидайте]

[Ожидайте]