Источник силы: "ЭнергоБеринг" под угрозой

Глава 1

Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Воскресенье. Десять часов семь минут.

Игорь сидел, прислонившись к стене смотровой площадки «ЭнергоБеринг», и едва слышно пел:

Чёрный ворон.

Что ж ты вьёшься…

Боль выматывала, усиливалась при малейшем движении. Руки устали прижимать к животу скомканную футболку, но стоило хоть немного расслабиться, из раны вновь сочилась кровь, оставляя красные капли на прозрачном основании. Непослушные веки норовили закрыть глаза, отрезать Игоря от реальности. Берег, на котором копошились человеческие фигурки, расплывался, превращаясь в мутное пятно, и только шорох волн холодного моря, скулящий снаружи ветер и звуки сирен служебных автомобилей помогали оставаться в сознании.

— Ты добычи не дождёшься, — продолжил петь робот Виктор Берингов, мягко прошуршал пластиковыми гусеницами, звякнул цинковым контейнером с водой и завозил шваброй по полу, размазывая подсыхающую бурую жидкость. — Чёрный ворон я не твой.

Игорь вдохнул концентрированный аромат смеси антисептика с лавандовой отдушкой, закашлялся, открыл глаза и увидел черный силуэт начальника службы безопасности Краснова, тихо спросил:

— Татьяна жива?

Он хотел еще что-то сказать, но не смог, отрубился.

— Пакуйте учителя, — распорядился Краснов. — Остальных ко мне в кабинет.

Четыре дня назад. Четырнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Среда.

Беспилотный магнетобус остановился перед входом на смотровую площадку «ЭнергоБеринг» и открыл двери передвижного класса-вагона.

— Выходим в первую дверь! — крикнул Игорь, двадцатипятилетний учитель-экскурсовод. — Не мешаем входящим!

Он первым выскочил из магнетобуса, за ним высыпали ученики средней школы. Налетевший ветер принес запах йода и бурых водорослей, прошелся по головам, залез под куртки, сражая бодрящим приветствием. Дети поджали плечи и посмотрели на учителя, ожидая разрешения пройти внутрь экскурсионного куба. В сентябре на Беринговом море стабильные плюс семь, но внутри смотровой площадки тепло и сухо.

— Не забывайте вещи! — Игорь вновь заглянул в заполняющийся вагон, беглым взглядом оценил, не остался ли кто из подопечных, одобрительно кивнул коллеге, сопровождавшему входящий класс и приложил запястье с армчипом к сканеру дверей вагона - магнетобус может отправляться.

«Рад вас видеть! — раздался громкий возглас. — Идите за мной!» Робот Виктор Берингов, похожий на большого снеговика, слепленного из двух бочонков, зазвучал динамиком и показал улыбку на табло, имитирующем лицо. Он приветственно раскинул руки-манипулятры и покатил навстречу ученикам, едва слышно поскрипывая мягкими гусеницами. Закон лишил роботов человеческого лица и тела. Машины обладают быстродействующей начинкой, имеют свой интеллект, применяются в различных областях, но остаются инструментом человека. Линейку роботов для школ назвали Викторами и добавляли фамилию по месту применения.

Раздалась музыка, пол завибрировал, превратился из матового в прозрачный. Скалистое основание закончилось неожиданно быстро, и под ногами учеников заплескалось море. Девочки завизжали, перебив восторженные возгласы мальчишек, и принялись поднимать ноги, отскакивать назад. Постепенно все затихли и завороженно смотрели в глубину.

Игорь, бывавший здесь часто, улыбнулся. Под толщей воды серебрились длинные лопасти машин приливной электростанции. Плавные движения махин гипнотизировали, а размеры и мощь агрегатов вселяли гордость.

— Куртки на вешалки, — зазвучал робот, возвращая всех к цели экскурсии. — Разбирайте кресла-мешки и готовьтесь к увлекательному путешествию.

Дети не торопились, прозрачные стены экскурсионного куба притягивали взгляды учеников. До самого горизонта простиралось море. Оно смешивалось с облаками, оттенки голубого переходили в серый и покрывались золотом вечернего солнца. Одна из стен экскурсионного куба потемнела, превратившись в экран со схемами. Игорь поторопил учеников. На сегодня запланирована ещё одна экскурсия, надо следовать расписанию.

Охранник Фёдор Крепов, одетый в стильную униформу «ЭнергоБеринг», с непослушной рыжей копной кудрей на голове, напоминал плечистого домовенка Кузю, выросшего в Кузьму. Он встал из-за стола в углу площадки и неспешно направился к учителю. Требовалось подписать документы: листы присутствия, технику безопасности и прочие бюрократические формуляры. Рядом с двухметровым охранником, несмотря на одинаковый возраст, Игорь сам казался подростком. Он завистливо посмотрел на подтянутого Федю и дал новый зарок заняться своим тщедушным телом.

— Смотрите, водолазы! — крикнул один из учеников.

Игорь посмотрел в его сторону и хотел попросить быть потише, но имя вылетело из головы. Да и где всех упомнить? Слишком часто меняются классы.

Все уставились вниз, только робот продолжил бубнить лекцию о приливной электростанции. Игорь любил наблюдать за ремонтом. В такие моменты дети видят труд людей, понимают важность каждой профессии.

На поверхность моря вынырнули два человека в черных обтягивающих костюмах с кислородными баллонами на спине и подтянули к винтовой лестнице-опоре третьего. Поддерживаемое тело обвисло и походило на вытащенного из воды тюленя. Игорь отвернулся, взглянул на учеников. Все внимательно наблюдали за водолазами. Учитель не удержался и вновь посмотрел на копошившихся внизу людей. Они ловко преодолели около семи метров, подтягивая за собой третьего, и отдыхали перед последним рывком. С такого расстояния уже можно было разглядеть лица.

— Утопленник тип-топнуться, снимайте! — сполз на пол Марганцев и полез за гаджетом в карман пиджака школьной формы.

— Точно, мертвяка тащут, — загоготал Серкин.

Этих Игорь хорошо помнил за наглость и бесконечные попытки сорвать уроки. Про себя называл их Маргошей и Засранцем. Так было проще противостоять нерадивым ученикам.

Одноклассники последовали примеру заводил. Гвалт заполнил площадку, усилился эхом и пополз вниз. Один из водолазов, что-то сказал напарнику. Тот прислонил ношу к лестнице, поднял руки и сложил крестом.

— Ёшкин карп, — пробубнил Фёдор, тоже наблюдавший за происходящим, похлопал себя по кителю, словно что-то искал и крикнул, — Витя, вырубай прозрачность!

Робот завис. Основание площадки стало матовым.

— Извините, продолжаем, — вновь зазвучал робот, но его никто не слушал.

Пришлось вмешаться Игорю. Не сразу, но класс затих. Ученики расселись по местам, сделав вид, что слушают лекцию, но время от времени перешептывались об увиденном. Игорь и сам постоянно отвлекался, вспоминая обмякшее тело. Бледный Фёдор вернулся к себе и что-то писал на рабочем планшете. Только Виктор Берингов твердил залитую в него информацию согласно временному протоколу:

— Приливные электростанции, сокращенно ПЭС, возникли почти столетие назад. Первая из них была построена в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году во Франции на реке Ранс и только сейчас…

— И это новейшие технологии, — закатил глаза Марганцев. — Еще про паровой двигатель нам расскажите.

— Они достигли мощности в десять раз, превышающей первоначальную. Двадцать шесть лет назад, — продолжал робот, — одна станция вырабатывала пятьдесят гигаватт, сейчас мощности «ЭнергоБеринг» достигают один тераватт, что до сих пор покрывает лишь сорок процентов энергозатрат региона. С повышением благосостояния населения, растет потребность в энергии. Экологичный транспорт – основной потребитель сети зарядных станций «ЭнергоБеринг». При этом, по сравнению с другими электростанциями, ПЭС не осуществляет вредных выбросов в атмосферу. Отсутствует радиационное загрязнение. Наш комплекс не мешает перемещению рыбы и не несет угрозы чрезвычайных происшествий.

— Как думаете, рыбы успели его поесть? — вновь перебил робота Марганцев, и все посмотрели в его сторону.

— Гадость какая, — сморщилась одна из девочек. — Я теперь на морепродукты смотреть не смогу.

— Нет, — ответил долговязый ученик со смешно торчавшими вихрами.

Игорь шикнул на болтавших и неприятно удивился поведению последнего. Сергея он знал лучше остальных: жили в одном подъезде, общались по-соседски, да и мальчишка был из понятливых, схватывал налету. Частенько утром ждал Игоря у подъезда и старался возвращаться с ним же после уроков – избегал обидных шуточек Маргоши и Засранца. Сергей несколько раз бывал в квартире Игоря. Ссылался на то, что не понял тему, но учитель знал, это лишь предлог. Мальчишке не хватало внимания.

Робот, не обращая внимание на происходящее, механическим тембром рассказывал о приливной электростанции:

— Рассмотрим принцип работы на примере, описанном Котеленко и Красниковым. За счёт притяжения Луны и Солнца уровень мирового океана постоянно повышается и понижается, то есть происходят приливы и отливы. Так как массы воды в морях огромны, то и энергия их движения колоссальна, остаётся лишь её использовать, что люди научились делать с давних времён. Посмотрим анимационный фильм про приливные мельницы.

На экране появилось колесо, погруженное в реку, которое сменил видеоряд сельских кукольных домиков Западной Европы восемнадцатого века.

— Первые упоминания о мельницах относятся к одиннадцатому веку. На побережье Белого моря мукомольные устройства пришли в семнадцатом веке, но только в середине прошлого века, почти сто лет назад появился интерес к использованию энергии приливов и отливов, — продолжал робот. — Деятельность приливной электростанции основана на преобразовании турбинами потенциальной и кинетической энергии воды во время прилива или отлива, — робот ткнул лазерным лучом-указкой, выходящим из его пальца, в экран со схемами и фото. — ПЭС практически не снижает солёность воды, что является важным показателем для морской фауны, а само строительство способствует сохранению окружающей среды в районе ПЭС. Таким образом, приливная электростанция «ЭнергоБеринг» является экономически выгодной и безопасной во всех отношениях.

— Экологичной и дешевой? — поднялся с места красный от возмущения Сергей. — А сколько гибнет рыбы и других обитателей моря при работе приливных турбин?

«Это уже перебор», — подумал Игорь и прочувствовал, как приливает к вискам кровь, как закипает недовольство всем классом. Остальные, понятно, но Сергей…

— Кровь-кишки, — заржал Марганцев, и волна смеха раскатилась по смотровой площадке. — Водолаза, небось, по башке шмякнуло винтом, вот он и того.

Ученик высунул язык и закрыл глаза. Игорь вскочил, стараясь остановить неуместное веселье.

— Все вопросы после лекции. Мы обсудим их в классе, — произнес он хотя и боялся попасть впросак.

Экскурсионный учитель – младший педагог без специализации, никто и все одновременно. Затыкатель дыр в штатном расписании школы, подмена и мальчик на побегушках для предметников. Сегодня он физик, завтра искусствовед-географ-псевдобиолог. Нововведения министерства образования побаивались, а Игорь рискнул. Поступление без экзаменов, отсрочка от обязательной воинской повинности на время работы по специальности, а главное - возможность посетить сотни мест по всей России. Он – учитель-пионер, первопроходец новой системы, осваивающий неизведанные пространства огромной страны.

Ученики успокоились. Игорь в очередной раз смотрел на прыгающие по экрану формулы, фото станции, но всё ещё видел тело третьего водолаза. Воображение дорисовало изъеденное рыбами лицо. Дрожь, зародившись в груди, пробежала по рукам, выдавливая холод необъяснимого страха.

— Подведем итоги, — робот стал говорить громче, — на смену дорогостоящим дамбам пришли современные машины, похожие на ветрогенераторы. Прилив и отлив крутит лопасти, приводя в действие генераторы, которые вырабатывают электрический ток. В перспективе планируется снабжать подводные машины подъёмным устройством. Между приливами и отливами, во время простоя, они смогут работать благодаря силе ветра. Жду вас в следующем году! До скорых встреч! И помните, инженеры – основа растущей страны.

Виктор Берингов вновь растянул на табло пиксельную улыбку и подмигнул таким же глазом.

Глава 2

Попрощавшись с роботом, дети высыпали на остановочную платформу. Продолжая перешёптываться, они ждали, когда освободится подошедший вагон магнетобуса. Сквозь ветер Игорь улавливал отдельные слова: водолаз, рыбы, ужас. День был потерян. Теперь учеников не отвлечь.

Рассевшись за парты, расставленные вдоль стен, дети загалдели, постепенно перешли к следующей экскурсии. Игорь тоже повеселел, боялся, что дети закидают его вопросами о водолазах, особенностях станции «ЭнергоБеринг», о которых не сказал робот, или проблему экологичности ПЭС. Учитель занял место в голове вагона, поморщился. Флёр густых тяжёлых духов, оставленный предыдущим преподавателем, не давал сосредоточиться, вновь напомнил об отсутствии у Игоря своего рабочего места. Это было минусом, с которым приходилось мириться: брать взаймы у государства возможность путешествовать и отдавать по капле свои желания.

Игорь проверил, все ли достали тетради и ручки, поспешил начать урок. Магнетобус уже набрал основную скорость - восемьсот километров в час. Картинка за окном смазалась, превратилась в серую ленту, переходящую в бескрайнее море многовековой тайги.

На экране засветилась презентация. Игорь собрался и начал урок:

— Повторим изученное. Гидроэнергия является возобновляющимся источником, но её, наряду с тепловой и атомной, обычно относят к традиционной энергетике. Сила океана, моря или реки питает наш магнетобус и ваши гаджеты. Какие еще источники вам известны?

Поднялись руки, преимущественно девочек. Игорь кивал, выслушивая ответ за ответом.

— Солнечная.

— Ветровая.

— Правильно. Экскурсия в долину ветра нам еще предстоит. А еще? — спросил Игорь.

— Энергия земных недр, высокотемпературная геотермальная энергия, — прошептала застенчивая девчушка с длинными косами.

— Правильно, А…, — похвалил ее Игорь и замолчал. Опять забыл имя. Пришлось выкручиваться. — А… как вырабатывается данный вид энергии мы узнаем на следующей экскурсии.

Сергей поднял руку и, не дожидаясь разрешения учителя, встал с места:

— Игорь Петрович, вы забыли про энергию биомассы. При производстве электроэнергии используется биогаз.

— Правильно, Сергей!

— Продолжим! — Игорь постучал пальцами по столешнице, вспоминая бегло изученный материал. — Мировой технический потенциал возобновляющихся источников энергии в целом оценивается следующими цифрами.

На школьном экране замелькали графики. Игорь перечислил безликие числа добычи природных ресурсов, которые ни ему, ни ученикам не были интересны, но требовались по программе, называл страны-конкуренты, не забывая ставить ударение на том, что Россия не зависит от причуд мирового рынка.

— Переходим к знакомству с геотермальной энергетикой. Вы должны были прочитать в учебниках принцип работы, а также, — Игорь заглянул в конспект, выданный физиком, — статью Гариповых. Кто нашёл? Никто, тогда послушаем меня. Геотермальные источники известны с древних времён. Например, знаменитые древнеримские бани (термы Каракаллы) отапливались теплом подземных источников. Первая электростанция, основанная на использовании горячих подземных источников, была построена в тысяча девятьсот четвертом году в итальянском городке Лардерелло (провинция Тоскана). В США первая электростанция, использующая гидротермальную энергию, возникла в Калифорнии в начале тридцатых годов прошлого века, а в России – в шестьдесят пятом.

Игорь запнулся, посмотрел в конспект и понял, что потерял нужные строчки:

— Время самостоятельной работы. Найдите общую информацию по температуре и глубине. Конкретные данные по Мутновской ГеоЭС вам расскажут на экскурсии.

— Надеюсь, мертвяков там не будет! — загоготал Марганцев.

— Он не умер, потерял сознание, — сказал с места Сергей.

— Ну давай, челик, двигай теорию! — закричал Серкин.

Сергей сник и отвернулся к окну. Спрятался за рукой, теребившей отросшие после стрижки волосы. Игорь сжал зубы. Раньше таких, как Сергей, называли ботанами и заучками, сейчас челиками – людьми со вшитым искусственным интеллектом. Игоря бесило это прозвище. Человек придумал искусственный интеллект. Да ИИ быстрее, производительнее, но не умнее. Он лишь подобие создателя, его тень.

Игорь вспомнил, как он сам, будучи подростком, слушал в школе лекцию приглашенного священника. Последний был вербовщиком в движение «Православная молодёжь». Мужичок в сутане, перегруженный общественно-полезной нагрузкой, заявил, что искусственный интеллект никогда не будет подобен людям. Так как он не имеет собственных желаний, но будучи инструментом в чьих-то руках, вполне способен уничтожить человечество. А значит необходима кнопка выключения ИИ.

Учитель информатики тогда не сдержался и задал крамольный вопрос:

— Вы представляете архитектуру искусственного интеллекта? Он разбросан на миллионах машин, парит в облачных сервисах.

— В облачных сервисах? — переспросил священник, готовый предать информатика анафеме, не выходя из класса. — Там, — поднял он палец вверх, — Царство Божье.

Игорь представил купидончиков, сидящих на облаках, набитых цифровым кодом, и подавился сдерживаемым смехом, вызвав недоумение на лицах взрослых, а затем приступ хохота у одноклассников. Воспоминание и сейчас вызвало улыбку, но пристальные взгляды собственных учеников вернули к реальности. Игорь, лихорадочно искавший, чтобы ответить Марганцеву, уставился на Сергея:

— Действительно, почему ты решил, что водолаз жив?

— Кожные покровы вокруг маски запасного баллона бледные, но не синюшные. Да и зачем мертвому кислород? — заметив, что его внимательно слушают, Сергей продолжил. — Своя маска болталась на груди водолаза, за спиной баллон. Думаю, человек пошёл один и заработался, увлёкся, не заметил, как закончился воздух или оборудование неисправно, или…

— Или-шмили-растатыли, — передразнил его Серкин.

Сергей замер, не зная, что ответить. Лишь хватал воздух пересохшими губами.

— Ты очень внимательный, — Игорь похвалил Сергея, — а тот, кто позволяет себе перебивать товарища – невоспитанный. Если с водолазом всё в порядке, то вернёмся к теме нашего дня – возобновляемые источники энергии. Давай, Серкин, расскажи, что ты знаешь о геотермальной энергетике или ты только по растатырли мастер?

Серкин поднялся с места, насупился, замычал, пытаясь вспомнить хоть что-то.

— Ну, давай, Серкин, ты сможешь! — с издёвкой произнес Игорь и продолжил. —Мычи не мычи, быки не относятся к возобновляемым источникам энергии. Даже если мы примем в расчет тот факт, что кое где за границей до сих пор отапливают помещения коровьим навозом.

Класс рассмеялся. Сергей повеселел и в очередной раз с благодарностью посмотрел на учителя.

— Ладно, — посмотрел Игорь на учеников. — Отдых перед новой экскурсией.

Магнетобус стремительно приближался к Мутновской ГеоЭС, где робот Виктор Мутновский встретит их неизменной улыбкой на табло. Потом Магнетобус понесет их в родной Томск, а по пути ученики будут писать контрольную.

Класс на колёсах. В детстве Игоря такого не было. Для его учеников магнетобусы – реальность, для него самого – чудо. Технология не нова. Её придумали почти век назад, но тогда у страны не хватило денег на массовое внедрение, а сейчас... Сейчас вся Россия опутана сетью магнетотрасс. Даже учебную программу под них разработали «Почувствуй, посмотри, прикоснись». Не надо корпеть над учебником и пялиться в безликие картинки. Всё перед тобой: движется, дышит, работает. Все музеи – твои. Сейчас один день в школьной неделе экскурсионный.

Но больше всего Игорю нравилась программа «Движение в развлечение». Динамичные паузы каждые полчаса, бесплатные бассейны в каждом районе, тренажёры в каждом дворе. Всё оснащено функцией передачи персональных данных и видеозаписью занятий. Делай и отчитывайся, зарабатывай баллы, трать на развлечения: кино, автоматы, сенсорные комнаты, напичканные стимуляторами ощущений. Есть, конечно, спортивные школы, но у них свой уклад, Игорю, ботану прошлого, неизвестный.

На Мутновской ГеоЭС, в целях безопасности, оборудованной такой же смотровой площадкой, как и «ЭнергоБеринга» всё прошло без происшествий. Игорь смотрел на бьющие из-под земли гейзеры, почти забыв об утреннем инциденте, да и класс больше не говорил о водолазах, обсуждал столбы пара, уходившие к облакам, и радугу без дождя.

Ветер, здесь не в пример сильнее, почти пятьдесят метров в секунду, заглядывал через прозрачные стены экскурсионного куба, а затем боролся с фонтанами горячей воды, проигрывал и с шумом набрасывался на смотровую площадку.

Местный робот Виктор Мутновский бубнил о мощности станции, давнишним отказе Камчатки от мазута и солярки, лечебных свойствах грязевых ванн, фумаролах - предохранительных клапанах вулканов. Игорь давно потерял суть лекции, и даже просьбы Серкина о немедленном заплыве в ближайшем природном котле его не смутили. Учитель смотрел на бескрайние просторы Мутновской сопки, массивы вулканов и думал, как велика его страна. Слегка скрипучий голос местного охранника экскурсионного куба вернул Игоря к реальности:

— Подпишите документы.

— Да, да.

Учитель мельком глянул на охранника, затем на робота. Раньше Игорю казалось, что и парней в форме подбирают по одному лекалу. Такие парочки: человек и робот с одинаковой внешностью, но в последнее время учитель стал замечать, что Викторы, несмотря на внешнее сходство, разные. Это неуловимое чувство аурой окружало машину, даря ей индивидуальностью. С местным охранником, как и с множеством других, встречаемых на площадках Игорь не сближался. О чем с ними разговаривать?

На обратном пути класс молчал. Дети сосредоточились на контрольной работе. Звонок с незнакомого номера на телефон Игоря нарушил тишину, царившую в классе на колёсах.

— Игорь Петрович? — раздался в трубке бас.

— Да.

— Здравствуйте.

— Добрый день.

— Вас беспокоит Семён Васильевич Краснов, служба безопасности «Приливки». Вы сегодня были на площадке?

— Да.

— Водолазов видели?

— Да, видел водолазов. Подскажите с ним всё хорошо? Он жив?

— Отлично, ждём вас вечером у себя, вернётесь этим же магнетобусом, — Краснов проигнорировал вопрос.

— Один?

— У нас в стране важен каждый человек, но не настолько, — засмеялся Краснов, — с туристами. Высадите учеников около школы, их встретят, а сами оставайтесь в вагоне.

«Туристами?» — задумался Игорь и не сразу почувствовал пристальные взгляды.

Весь класс с интересом смотрел на учителя. Первыми не выдержали девочки:

— Что-то случилось, Игорь Петрович?

— Всё хорошо, — выдавил учитель, несколько растягивая слова. — По приезде вас встретят, у меня ещё есть дела.

— У нас дома детей мал мала[1], — запел Марганцев, и класс подхватил старую песню.

— Контрольная, — напомнил Игорь. – Кто выполнил, прошу отправить на проверку через личный кабинет. Выбирайте учителя внимательно, если работа уйдёт к другому преподавателю, а он вовремя не заметит и не исправит, то в электронном журнале будут красоваться жирные лебеди.

[1] Строчка из песни группы «Чайф» «Не спеши».

Глава 3

Наблюдая за тем, как ученики выходят из магнетобуса в Томске, Игорь не сразу заметил входящих туристов. Гладко выбритые квадратные мужчины с разукрашенными головами в цвет флага Томской области с неизменным белым конем на зелёном фоне, худые бородачи, смахивающие на юродивых, в компании девушек в длинных красных сарафанах или кожаной жокейской форме, отсылавшей все к той же лошади, вставшей на дыбы, заполнили вагон. Одежда туристов не сочиталась с классическим костюмом Игоря и короткой аккуратной стрижкой.

«Мода, как всегда, удивительна», — подумал учитель, отвернувшись к окну. Надо было убедиться, что детей встретили. Магнетобус тронулся. Виды за окном растворились, превратившись в разноцветные полосы.

Учитель перевел взгляд на пеструю толпу пассажиров. Его подмывало сделать замечание: вагон магнетобуса – всё же класс, пусть и на колёсах. В нем нет места клоунам в костюмах ложного патриотизма. Учитель открыл рот, хотел попросить быть аккуратнее со школьным имуществом, и оторопел, когда ему самому сделала замечания кудрявая блондинка, косившая под Мэрилин Монро: «Покиньте кресло. Это место диджея».

От возмущения у Игоря перехватило дыхание, но он повиновался, пристроился за одной из парт, ставшей столиком в кафе на калесах. Учитель косо поглядывал на присутствующих, не мог смириться с вечерней жизнью вагона. Наглядные пособия по возобновляемой энергетике, транслирующиеся на экранах, сменились на социальную рекламу от министерства рождаемости, прозванного «Трахзаказом». От плакатов Игоря покоробило. Он не был святошей, но откровенные фотографии с лозунгами «Секс – это не только удовольствие» или «Используй органы по назначению» казались неуместными. Даже карикатурная дама в интересном положении и женский доктор, пристающий с требованием «Слышь, рожай!» не вызывала неизменную усмешку, а лишь новый приступ негодования. Неизвестно откуда появился официант с тележкой, полной напитков, предложил на выбор лёгкий энергетик или что-то погорячее, но Игорь отмахнулся. Ещё нет и пяти, для выпивки рановато.

Всю дорогу к «ЭнергоБеринг» он слушал смех подвыпивших пассажиров и музыку, перемежающуюся с караоке. Задавался вопросом «Что им делать на экскурсии по возобновляемым источникам энергии? Слушать лекции Виктора Берингова и лежать на полу, рассматривая невидимые в темноте лопасти?». В Беринговске, находящемся в другой часовом поясе, уже поздний вечер.

Проехав половину пути, Игорь начал представлять удивлённые рожи пассажиров, как недавно была у него, и возмущённые крики об ошибке пункта назначения. Вот где реальная история ужаса: попасть в тёмный прозрачный бокс на берегу ледяного моря, вместо ночного клуба.

Стемнело. За окном вагона пролетали, словно кометы, редкие огоньки удалённых поселений. Неожиданно магнетобус затормозил. Картинка за окном распалась на стройные корабельные сосны-великаны. Игорь представил, как первородные богатыри, принеся в жертву нижние ветки, смотрели вдаль, стараясь разглядеть море – территорию новой жизни. Только мечтам не сбыться. Социальный лифт рухнул, навсегда привязав возможных матросов к земле, сделав пограничниками несбывшихся желаний. Экология подружилась с технологиями. Дерево – ценный ресурс, лёгкие планеты, о которых наконец-то не только говорили, но и спасали. В ходу давно уже переработанный пластик. Бесконечный процесс перерождения старого в новое.

В вагон-бар, бывший недавно классом, ввалилась еще одна шумная компания. Игорь вздрогнул, сбросил окутавшее наваждение, уставился на вновь прибывших. Одна из девушек в длинном облегающем платье цвета яркого пламени, отделилась от компании и направилась к столику учителя. Одежда, состоящая из множества разрезов, то скрывала, то обнажала бледное тело, создавая гипнотический контраст. Игорь отвернулся к окну. Магнетобус пришел в движение, качнулся и девушка оказалась на коленях учителя, обвила его голову руками, повернула к себе, прижалась влажными губами к сомкнутому рту и, прошептав: «Красавчик», — резко встала.

Со стороны новой компании послышались недовольные крики одного из бородачей. Игорь сжался. Драки не избежать. Девушка посмотрела на своих и скрипучим голосом закричала: «Че орешь? Не видишь, трясет».

Игорь закрыл глаза и сидел так, не зная, чего ожидать: удара или новых знаков внимания. И то, и другое было лишним в перенасыщенном событиями дне, да и в целом чуждыми размеренной жизни учителя.

Успокоившись, Игорь приоткрыл глаза. Вагон развлекался, напрочь забыв об инциденте. На маршрутном табло высветилась информация о приближающейся смотровой площадке, названной почему-то «Станцией любви». Вдали замаячил свет. Учитель не сразу осознал источник, и только когда магнетобус снизил скорость, Игорь приоткрыл рот от увиденной картины – Берингово море светилось.

Выйдя из вагона, Игорь крутил головой и не мог понять, откуда идёт сияние. Смотровая площадка переливалась как новогодняя ёлка и гремела какофонией модных у молодежи песенок. Он протёр глаза, но видение не исчезло. Стеклянный короб сверкал и переливался. Игорь шагнул в экскурсионный куб, посмотрел вниз и увидел светящиеся лопасти электрических машин, напоминавшие мультяшные крылья старых мельниц. Невидимые днём сферы, состоящие из множества сот, куполом накрывали машины. Соты переливались и мигали, меняя режимы, создавали причудливые узоры на полу и стенах площадки. Лишь в одном месте, там, где утром всплыли водолазы, зияла чёрная дыра.

Робот Виктор Берингов в бескозырке и фартуке-тельняшке развозил увеселительные напитки и лёгкие закуски, ловко маневрируя между креслами-мешками с обнимающимися парами и невесть откуда появившимися трехногими столиками. Запахи разгоряченных мужчин и женщин смешивались с ароматами лаванды, затягивали в сети вечерней неги.

Обернувшись, Игорь увидел, как вагон магнетобуса, наполненный разбившимися на пары пассажирами, качнулся и отбыл. Учитель растерялся, что это: шутка, розыгрыш или премия от администрации школы? Давай, челик, развлекайся. Хватит корпеть над конспектами, оторвись по полной. Игорь вспомнил студенческие вечеринки, на которые его не приглашали, и стал покачивать головой в такт музыке, протянул руку к подносу улыбающегося робота, и услышал своё имя. Охранник Фёдор, всё в той же униформе, махал ему с посадочной платформы.

— Так и знал, что ты здесь выйдешь, не поедешь до Беринговска, — старался перекричать музыку Фёдор. – Иди за мной.

Игорь пожал плечами и поплёлся к выходу. Вслед за охранником спрыгнул на вылизанные ветром камни, поёжился от проникающего под куртку холода и обернувшись спросил:

— Что там происходит?

— Вечер оплаченного свидания! — ответил охранник, недоверчиво посмотрев на учителя — Каждый день меняют контингент. Если сойдутся, то на следующем свидании гостиница за счёт государства, правда, уже без горячительных. До свадьбы дойдёт – подарочный набор новобрачных. Ты что с Луны свалился?

Игорь слышал о подобном нововведении, но представлял по-другому, официальнее, что ли. В его воображении потерянные в жизни парни и серые от комплексов девушки, сидели в тихом кафе под зелёными абажурами.

— Твои дни по пятницам. Таким государство гостиницу сразу оплачивает, чтоб от страха перед девчонками не разбежались, — продолжил Фёдор, борясь с желанием рассмеяться. — Вам даже пять попыток дают. «Крашенным» всего три. Прознали, что здесь халява, и катаются разными компашками. Но в «Трахзаказе» не оставляют надежду завлечь, исправить и заставить. Даже ЗАГС со столовкой на двадцать родственников готовы оплатить. Хочешь больше – доплачивай.

Учитель надулся, как ребёнок. С чего это охранник решил, что у Игоря нет девушки? Есть. И у них с Татьяной всё в порядке. Сами познакомились, сами и свадьбу справят. «Но помощь все же нелишняя», — подумал учитель. Фёдор посмотрел на Игоря и, неправильно прочитав его смущение, добавил:

— Не кисни, если успеем, зарулим и на эту вечеринку, а сейчас прыгай в машину. Я спереди поеду, — сменил он тон на серьёзный, — нас уже ждут.

В темноте учитель не сразу заметил чёрный автомобиль службы безопасности станции с логотипом «ЭнергоБеринг» на лоснёном боку. Машина заурчала, фары залили светом прибрежные скалы.

— Не успеете вы на морскую вписку, — отозвался водитель. – До Беринговска полчаса, у безопасников минимум столько же и обратно на дорогу минут тридцать.

— И что, круглый год сюда парочки катаются? — спросил Игорь.

— Нет, только осенью и зимой, — ответил водитель. — Весной и летом они и без нас справляются.

— Чёрт-те что, — отмахнулся Игорь.

— Не скажи, — возразил водитель. — У меня жена в гостинице работает, каждый месяц в министерство рождаемости отчёты отправляет. Так вот, если у пары потом ребёночек появился и все дела, жене премия. Так Тамарка у меня только с добавочных и развлекается: платья, духи там и прочие бабские штучки. Говорит, благодаря чужой любви шикует. Смешно, да? Благодаря чужой любви!

Игорь кивнул тёмному окну. Несмотря на то, что дорога шла вдоль побережья, вокруг царила непроглядная темень, рассыпающаяся перед огнями автомобиля. Световое шоу из глубины полагалось только потенциальным влюблённым.

— Смешно, Михалыч, смешно. У нас твою шутку только новорождённые, те, что от любви, и не знают, — ответил Федя водителю.

— Неправильно это, — скривился Игорь. — Им и море, и огни. Я, может, тоже хочу Татьяну к огням отвезти. Она даже просилась на экскурсии, но я не позволил, школа все же, а здесь такое. На каждой площадке вечеринки? И в музеях?

Охранник недоверчиво посмотрел на Игоря, окинул его ещё раз взглядом и спросил:

— Татьяна кто? Сестра?

— Невеста, — огрызнулся Игорь, хоть и не сделал еще предложение Татьяне, знал, рано или поздно, они поженятся.

— Про другие площадки не знаю, — ответил водитель. — А к нам вечером вези. Почти семейные по четвергам. Расписание у Фёдора спроси. Там Витька за психотерапевта шпарит. Широко пока не освещаем. Боимся, гостиница наша по швам треснет. Новые строим. Аккурат на другом конце города. Да ты их увидишь.

Стекло на водительской двери поползло вниз, и в открытую щель ворвался вездесущий ветер. Щёлкнула зажигалка. Михалыч закурил, не спросив разрешения. Игорь поперхнулся от едкого дыма, поднёс конец галстука к носу и не удержался, сделал замечание:

— Курением вы наносите вред себе и окружающим!

— Слышь, Игорёк, ты учителя-то выключи, расслабься — рассмеялся Федя, сведя всё к шутке.

Игорь вновь отвернулся к окну, за которым стали появляться невысокие домишки, отвоёванные у тьмы уличными фонарями и подмигивающие редкими светящимися окнами. Затем показались коттеджи, над которыми нависли тёмные пятиэтажки.

Машина подкатила к едва освещённому крыльцу двухэтажного здания.

— Приехали! Обратно сами. У меня смена до восьми и так с вами до двенадцати катаюсь, — попрощался водитель.

Глава 4

В городе ветер был тише, но такой же нахальный. «Как здесь живут?» — снова поёжился Игорь, покинув салон автомобиля. Быстро заскочил на крыльцо двухэтажного здания и съежился, стараясь спрятаться от потоков холодного воздуха. Весь город был невысоким, лишь на горизонте маячили три многоэтажных великана. «Сейсмически опасная зона, — проговорил про себя учитель, вспоминая одну из многочисленных лекций. — А сами небоскребы строят».

Впервые услышав об экскурсии на смотровую площадку «ЭнергоБеринг», Игорь перелопатил интернет, добыл паспорт объекта «Экскурсионный куб прозрачный» и долго всматривался в цифры, стараясь понять, выдержит ли его тушку стеклянный пол и не придется ли потом спасать из воды вверенный класс. Плавать Игорь не умел, а признаваться в этом не хотелось. Даже купил двадцать комплектов самонадувающихся спасательных жилетов, тонких и легких. Первое время прятал их в дипломат, небольшой кожаный чемоданчик, подобный любил носить с собой в школу дед Игоря. На вопросы коллег отвечал, что готовится к аспирантуре, пишет заметки в перерывах между экскурсиями.

Игорь сверял графики землетрясений, желая выяснить, не совпадёт ли его приезд с очередным с потряхиванием земной коры. Бог миловал. Поначалу учитель боялся заходить на экскурсионную площадку. Воображение рисовало, как прозрачный куб трескается, осыпаясь осколками в море, но глядя на учеников, пришлось пересилить свой страх. Чемоданчик сам избавил хозяина от необходимости таскать его за собой. Спрятался под столик в одном из передвижных классов. Хозяина даже не искали. Чему Игорь, с одной стороны был рад, а с другой, сомневался в надёжности системы охраны. А если бы в чемодане была бомба? Таких случаев давно нет, но вдруг…

Постепенно Игорь привык и к Мутновской ГеоЭС. Вредно постоянно думать о том, что величественные фонтаны с кипятком, прыгающие к небу перед смотровой площадкой, могут обварить тебя за секунды. Но в высотные гостиницы Беринговска учитель бы не пошел даже за деньги, тем более не собирался платить за относительно комфортный отдых. Такие монстры были разбросаны по всей стране, и Татьяна, время от времени начинавшая разговоры о свадьбе, планировала первую брачную ночь в одном из них. Игорь кивал, а на уровне первобытного страха отодвигал столь значимое событие. Откажись Татьяна от «роскошной» идеи, Игорь хоть завтра повел бы подругу под венец, наверное.

Прошло больше пяти минут, но Федора все еще не было. Охранник задержался в автомобиле, обсуждая что-то с водителем. Игорь хотел было зайти в здание сам, но не решался. Чутьё призывало не торопиться, но ветер таки поборол животную интуицию. Учитель не выдержал, рванул на себя тяжёлые деревянные двери, каких уже не встретишь даже в Сибири, не говоря о центре страны.

В небольшом холле было тепло и тихо, только настырный ветер время от времени бился в закрытые окна. Игорь расстегнул куртку и вдохнул полной грудью. Пахло травяным чаем. Запах смородиновых листочков и душистой малины напомнил о прошедшем лете. Игорь покрутил головой в поисках источника. Небогатое убранство: металлические стулья для посетителей, сканирующая рамка, делившая помещение пополам, и стойка с дежурным администратором-роботом, на груди которого светилась табличка «Георгий Берингов». Игорю вспомнилось старое кино, в котором один герой искал другого и спрашивал у старушки: «Он же Жора, он же Гоша, он же Юра».

«Так кто же ты, Георгий Берингов», — подумал Игорь и уставился на робота. Говорили, что у этой серии нет ног, только голова и половина туловища на штативе. Игорю захотелось опереться на столешницу стойки, подтянуться на руках и заглянуть внутрь, подтвердить или опровергнуть сплетни. Но он не решился, сел с краю на железный стул и стал ждать Фёдора.

Робот бегло окинул взглядом вошедшего и завис.

Минуты через три появился Фёдор и с порога крикнул:

— Герыч, ты, как всегда, на посту?

— Где же мне ещё быть? – поинтересовался робот.

Пиксельное лицо его осталось недвижимым. Игорь подумал, что данной линейке не полагались эмоции. Настройки были выставлены на ровный официальный стиль, без скачков от радости до негодования.

— Ну не знаю. На толчок сбегать, чайку заварить, на рыбалку.

Робот фыркнул и оскалился усмешкой. Игорь оторопел.

— Пошли, нам на второй, — направился к рамке Фёдор.

— Стопе! — закричал робот. – Ксиву на стол, мордой в пол!

Рука робота удлинилась и дёрнула Фёдора за плечо.

— Ты чего, я же свой, — насупился Фёдор и указал на значок с надписью «ЭнергоБеринг», шедшей вдоль застывших по диагонали лопастей приливной машины.

— Ха-ха-ха, — оскалился пикселями робот. — Проходи!

Игорь поднял руку и показал запястье, ожидая указания приложить армчип к панели идентификации.

— Проходите, Игорь Петрович, вы пробиты по базе. Ваша нерешительность заставила меня искать особенный протокол коммуникации. Второй этаж, двадцать пятый кабинет.

Игорь и Фёдор молча пересекли рамку металлоискателя, дошли до лестницы и только там последний зашептал: «Видал? Мои настройки». Игорь кивнул и хотел было спросить про нижнюю половину робота, но Фёдор уже толкнул дверь в кабинет.

— А я вас заждался. Небось на вписке торчали, — безопасник поднялся из-за стола и протянул Игорю руку. — Краснов. Игорь Петрович Казанцев?

— Да.

Учитель почувствовал в нажиме рукопожатия особую силу. Краснов давил сильнее, чем этого требовали обстоятельства, желая сразу показать свое превосходство. Игорь посмотрел в холодные карие глаза безопасника и не выдержал, отвел взгляд, переключился на волевой подбородок с легкой небритостью, которая так нравится женщинам, едва девочки почувствуют себя таковыми.

Игорь чувствовал, надо смотреть в лицо, опустишь голову и можешь считать себя проигравшим в безмолвной схватке, поэтому учитель поднял глаза выше, уставился на стильную стрижку под терминатора. В детстве фильм с забугорным Шварценеггером нравился Игорю так же, как и большинству мальчишек подросткового возраста. Краснов отпустил руку и указал на стоящий в углу диван для посетителей куда уже плюхнулся Фёдор. Игорь не мешкая сел и принялся дальше изучать безопасника: черная водолазка под темным классическим пиджаком и стальная перьевая ручка, зацепленная за край нагрудного кармана пиджака, выдавали в Краснове приверженца старой закалки, поклонника суровых блюстителей закона и кожаных плащей.

Краснов смотрел на Игоря с таким же, как у робота Виктора Берингова выражением лица. Вроде и тянет губы, скалится, но без души. Не полагалось безопаснику быть свойским, радушным. Требовалось быть брутально-отстраненным, что ему в сорок с хвостиком хорошо удавалось.

Игорю стало не по себе. Учитель вновь почувствовал себя мальчишкой, вызванным к директору школы. Единственный случай навсегда засел в памяти ночным кошмаром и стойким отвращением к несправедливости. Одноклассники разбили в школьном коридоре цветочный горшок, перекидывались рюкзаком Игоря. На камере, служившей неопровержимым доказательством, было видно, как школьная сумка летит и приземляется аккурат на высокую пальму, переросшую квартиру директрисы.

«Я поняла бы, если подобное сделали они, но ты!», — возмущалась красная от недовольства Анна Григорьевна, а Игорь стоял, смотрел в пол и молча слушал, не зная, что ответить.

Краснов предупредил о видеосъёмке, взял разрешение на полиграф и, неожиданно между нудными вопросами, предложил чаю.

Игорь согласился. Зябко было и внутри, там, где, как он полагал, у человека есть чувственный центр, и снаружи, где хозяйничал Краснов. Безопасник достал из старого шкафа три миниатюрные кружки с блюдцами, налил заварки из чайника тонкого фарфора, жеманно придерживая хрупкую крышечку, и плеснул кипятку из магнотерма. Игорь не сразу заметил ноу-хау, распиаренное по всем медиаканалам. Термопот моментального нагрева с экраном дополненной реальности. Настраивай на свой вкус и любуйся бурлящей лавой, подкрашенной в любимые цвета. Когда термопот остывал, бурлящий поток замедлялся и менял тёплые оттенки на холодные.

— Успокаивает, — поймал Краснов взгляд Игоря.

По кабинету поплыл тот же запах, что встретил Игоря в холле. Чайная пара взлетела и понеслась в сторону Игоря. Он хотел отклониться, но посудина зависла, ожидая, когда учитель возьмет ее в руки.

— Водолазов видел? — продолжил Краснов, словно не замечая удивление Игоря.

Федя давился смехом, пытаясь его сдержать, но все-таки разразился хохотом:

— Круто, да? Я когда первый раз увидел, на пол упал. Секрет хочешь?

Игорь кивнул.

— Федя, — одернул охранника Краснов, — про плакат не забывай? — он указал на стену, где Игорь увидели даму в кожаной куртке и с красным платком на голове. Она приложила указательный палец к губам, и учитель явственно услышал: «Тссс!»

Кабинет безопасника был напичкан технологичными приколами, не вязавшимися с внешним видом Краснова, что еще больше вводило Игоря в ступор.

— Так что с водолазами? — продолжил Краснов. — Видел?

— Да. Надеюсь, с ним всё хорошо. Пришёл в себя?

— Почём знаешь, что живой или что ему плохо было? — напрягся Краснов.

— Так, кожные покровы…, — повторил Игорь слова Сергея и с чувством превосходства посмотрел на Федю и Краснова.

— Знаком вам этот гражданин? — безопасник нахмурился и показал фото.

— Это ж Галькин, — вклинился в разговор Фёдор.

— Ты-то молчи, — одёрнул его Краснов. — Не мешай человечка допрашивать.

— Нет, — ответил Игорь.

Последние слова ему не понравились. Игорь уставился на плескавший лавой магнотерм. Только сейчас он заметил, как в кипящем потоке тонули маленькие динозавры. Игорь представил себя на их месте. Ни в чём не виноватые доисторические твари, стали жертвами обстоятельств, как и он сейчас.

— Как же так? Покровы видел, а товарища, который нам не товарищ, не признал.

Краснов встал с места. Фёдор тоже вскочил и перегородил выход:

— Колись, Игорёк, я за тебя здесь божился.

Пришлось признаться.

— Запись с камер магнетобуса, — скомандовал Краснов, глядя в потолок.

Игорь посмотрел туда же, надеясь увидеть экран.

— Время разговора? — продолжил Краснов.

Игорь покраснел. Память опустела. Весь день слился в бесконечную череду слов.

— По водолазам ищи, — подсказал Фёдор и сел на подлокотник диванчика.

— Есть, — кивнул Краснов. – Свободен, но из страны не уезжай. И это, организуй мне доставку вашего умника. Завтра с утреца. Нет, у вас же ещё ночь. Давай к обеду.

— У нас уроки, — осмелел Игорь.

— Прогуляете. В первый раз, что ли?

Для Игоря было в первый. Да и для Сергея тоже. Предстоит разговор с родителями и директором.

— Чего сник? Все оплатят. Повестки уже в госуслугах родителей и на рабочем компьютере директора, — зевнул Краснов и потянулся. — Ладно, я домой. Время к часу подходит. Это у вас приятный вечер. У нас глубокая ночь. Если поторопитесь, на последнюю магнитку успеете.

Фёдор кивнул Краснову и, наклонив голову в сторону выхода, пригласил Игоря следовать за ним.

— Пока, Геракл, — помахал Фёдор роботу.

— И ты не сдохни, дрыщ, — огрызнулся Георгий Берингов.

Уже на улице Игорь не удержался и спросил у Фёдора про штатив вместо ног у роботов-администраторов. Охранник насупил лоб, прищурился и выдвинул вперёд нижнюю губу. Затем резко повернулся и свистнул, проезжающему мимо такси.

Глава 5

Сев в машину, Игорь постеснялся повторить вопрос про штатив. Смотрел в тёмное окно и думал о том, как завтра будет объясняться с директором, а то и с родителями Сергея. Тем достаточно спуститься на этаж и можно атаковать учителя бесконечными вопросами, на которые у Игоря не было ответов. Очно не проигноришь, не сможешь сделать вид, что не увидел сообщение, не смог прочитать. Стыдно было признаваться в присвоении наблюдательности мальчишки.

Следующие экскурсии на «ЭнергоБеринг» могут временно отменить. Изменят маршрут на Баренцево или ещё куда. Не хотелось новшеств. Привык кататься сюда: к смешному Виктору и знакомому Фёдору. Какой робот на другой площадке известно, но охранник может оказаться той ещё задницей. Свалит на Игоря всю документационную волокиту. «А может оно и к лучшему. Новизна тонизирует» — подумал учитель, разглядывая в окно светившееся море.

Такси затормозило у горящей огнями смотровой площадки. Фёдор опять не торопился выходить из машины. Всю дорогу трепался с водителем о городских делах и до сих пор не мог наговориться. Игорь пытался вникнуть в суть, но быстро потерял нить, поэтому с удовольствием вылез из салона на свежий воздух. Учитель не прятался от ветра: то ли он стал слабее, то ли привычка набирала силу.

Игорь слушал шум моря, перемешанный с музыкой и пьяными голосами, впитывал порами чужое веселье. Захотелось снять напряжение. Давно они с Татьяной никуда не выбирались. «Блин!» — закрыл Игорь лицо рукой. Как же он мог забыть позвонить любимой? Не предупредил, что задержится. Она видела через приложение, где Игорь, но так и не спросила, что он там делает.

Создать виртуальную семью в приложении «Я не волнуюсь» его идея. Хотел показать, что ничего не скрывает, чист перед невестой, но сам сгорал от страха застать её не в том месте, даже с подругами. Не хотелось мучить любимую ревностью, но и отказаться от взаимной слежки Игорь не мог.

Он проверил смартфон: ни звонка, ни сообщений. Что, если вечером на картах смотровая площадка не школьный полигон, а кабак? Он залез в приложение и проверил. Нет. Одна и та же аббревиатура. Значит, думает, что на работе. Это хорошо, это правильно.

Хлопнули двери автомобиля. Фёдор помахал вслед водителю и посмотрел на Игоря:

— Это мой брат. Только так и общаемся. Катает меня, а я его новостями развлекаю. Пойдём оторвёмся.

— Пойдём, — кивнул Игорь.

К шуму моря добавился звук торможения магнетобуса. Голоса и музыка стали громче. Состав предупредительно загудел и полетел в сторону города. Тишина. Даже море замерло.

— Мать моя женщина, — выругался Фёдор, глядя в смартфон. — Этот последний.

— Как? — опешил Игорь.

— Если надвигается шторм, гостей увозят раньше. Я с этим Красновым даже прогноз погоды не посмотрел. Да и нужен он мне? Я в это время или в люле, или внутри куба, а ему никакой шторм не страшен.

Игорь не понял, в чём не нуждался Фёдор: в Краснове или прогнозе. Ясно было одно. Они застряли на платформе ночью в шторм.

— Позвони брату, пусть вернётся.

— Нет, опасно это. С минуту на минуту громыхнёт. Побежали внутрь, утром укатишь.

Фёдор ловко подтянулся и запрыгнул на остановочную платформу. Игорь попытался последовать примеру и повис словно недавно увиденный водолаз. Охранник ехидно посмеивался над вознёй учителя. Затем Игорь услышал щелчок и пространство под платформой осветилось, выдернув из темноты витую лестницу, ведущую от остановки магнетобуса к парковке. Игорь поплелся вверх. «Пережду непогоду и домой», — думал он, проклиная Краснова, неосмотрительность охранника и своё нетренированное тело. Внезапно свет лампы, освещавший лестницу, стал красным и замигал.

— Якорь в пузо, — выругался охранник и бросился к входу в экскурсионный куб, двери которого медленно ползли навстречу друг друга.

Фёдор забарабанил по стеклу, но робот, занимающийся уборкой, не обратил на стук никакого внимания.

— Всё, приплыли. Хрен он нас пустит. До восьми утра объект закрыт для посетителей, а там наши школьники подкатят. Я обычно с ними приезжаю. Давай пешком, в такую погоду зверь на море не пойдёт, волны забоится, а мы глубже в сопки уйдём, часа за два обернёмся.

— Зверь? — Игорь истерично рассмеялся, но поймав недовольный взгляд охранника, замолчал, сел на платформу, спустив ноги и забубнил: «Интуиция-стерва предупреждала, не лезь, Игорек, на платформу, а я. Я в бумажках ответ искал. И что теперь? С одной стороны, море, с другой? Кто здесь водится? Явно не белочки».

Что-то ироничное и вместе с тем ужасное было в этой ситуации: защищённый от непогоды робот и лишённые крова люди. Время замедлилось, растянулось, растеклось по прозрачному основанию площадки, отделив Игоря от безоблачного дня. Учитель поднял глаза к небу, где сияли высокие звёзды. Скоро их затянет тучами, скроет.

Внезапно налетел ветер и чуть не опрокинул Игоря вниз, туда, где билось о скалы холодное море. Небо резко почернело, брызнуло колючими струями. Игорь сжался в комок, впился руками в холодное ограждение платформы. Вновь вспомнил о Татьяне, которой так и не успел позвонить.

Всё казалось нереальным, невозможным сейчас, в середине двадцать первого века. Человек всегда беззащитен перед природой. И неважно, лежит в твоей руке последний смартфон или каменный топор, ты пылинка, пешка в игре богов: воды и ветра.

«Если доползти до скамеек для ожидающих и лечь под ними, то можно переждать!» — закричал Фёдор, но Игорь не услышал. Смотрел на охранника, боясь пошевелиться.

Волна ударилась о скалы, окатив учителя холодной водой, и опять упала в море набираться мощи. Обрывки слов коснулись Игоря, следом принесло сбитого волной Фёдора. Ограждение платформы застонало, заухало, готовое сорваться вниз. Фёдор снова выругался, поднялся и, преодолевая очередной порыв ветра, шатаясь, пошёл к закрытым дверям.

Следующая волна захлестнула куб, окатила Игоря и прижала к ограждению. Он представил, как падает в море, влекомый вниз стальными прутьями, как быстрые лопасти касаются замёрзшего тела. «Кровь-кишки», — забились в голове слова Марганцева. Вспомнился утренний водолаз. Воображение добавило лицу с фотографии нетоварища язвочки и раны. Объеденные рыбами щеки, пустые глазницы, из которых торчали крабьи клешни вызвали приступ тошноты. «От меня и этого не останется», — подумал учитель. Он уже не чувствовал побелевших от напряжения пальцев и холода воды, которая попеременно с ветром мучали Игоря, пытаясь столкнуть вниз, вытряхнуть душу. «Кто меня защитит? — закричал он, но слова унесло вниз, слизнуло очередной волной. — Бог!» Учитель попытался вспомнить молитвы. Двадцать пять лет назад модно было крестить. Сейчас поутихло. Колесо образования, завязшее в религиозной тине, вновь покатилось в сторону науки.

Мать долго таскала Игоря в церковь, где он смотрел на золочёные рамы, суровых прихожан, сплочённых непонятной детскому разуму идеей, и чувствовал пропасть, такую же, как сейчас. «Что они бормотали? Спаси и сохрани! Но для чего? Для чего Ему, играющему людьми, сохранять его бесполезного? Нет, не так, — мысли крутились, словно оливки в шейкере робота. — Взболтать, но не смешивать. Спаси и сохрани! Потому, потому что я хочу жить!» Игорю захотелось перекреститься, но оторвать пальцы от железных прутьев означало одно – смерть. «Ветер, ветер! Ты могуч! Пощади меня, Господи» — произнёс Игорь, не размыкая губ, и почувствовал, как кто-то дёрнул его за куртку.

— Вставай, за мной! Открыл, гадёныш! — кричал в ухо охранник и пытался поставить Игоря на ноги.

— Открыл? — Игорь смотрел на охранника и повторял свой вопрос.

— Пойдем! — кричал Федор, отворачиваясь от ветра и волн.

Руки Игоря заскользили вниз по железным прутьям, нерешительно уперлись в скользкое покрытие платформы и, не чувствуя надежной опоры, взмыли вверх. Очередной волной учителя протащило от ограждения к середине платформы. Игорь попытался ухватиться за ножку скемейки, но не смог. Следующей волной учителя понесло обратно к ограждению. Он сбил с ног Федю и, упав сверху, вцепился в рукав куртки охранника. Федор инстинктивно скинул учителя, но рукав выдирать не стал, пополз на свет экскурсионного куба, таща за собой Игоря, туда, где на границе жизни и смерти протирал мокрую платформу улыбающийся робот.

— Открыл, — повторял Игорь, чувствуя, как слёзы смешиваются с морской водой.

Обволакивающее тепло и свет, такой яркий, что невозможно смотреть, лился отовсюду разом, причиняя невыносимую боль. Учитель слышал, как сомкнулись за ними двери, как охранник чихвостил робота, шуршащего щеткой, как бьются о стены волны, потерявшие жертвенного агнеца, и не мог поверить в своё спасение.

— Да отцепись, учитель. Дай куртку снять, да и сам разденься. Заболеешь, Краснов с меня голову снимет. Пиво будешь?

— Нет, — помотал головой Игорь, вздрагивающий от разбирающего смеха.

Внутри экскурсионного куба было так тихо, что не верилось в шторм. Только разбивающиеся о стены волны вновь и вновь напоминали о бушующей непогоде. Федя полностью разделся, скинув промокшую одежду на пол, остановил робота и, открыв нижний бочонок, достал оттуда два полосатых фартука. В один завернулся сам, а другой протянул дрожавшему от пережитого напряжения Игорю.

Виктор покатил дальше скидывать в чёрные мешки пустые пивные банки и вытирать залитые весельем столики.

— Учитель, отомри! Раздевайся! Перекусить надо бы.

Игорь кивнул и принялся стягивать с себя мокрую одежду, следуя примеру охранника:

— Чаю бы.

— Организуем. Ты в фартучек как я, ага. Ладно! Витя, чай!

Робот покатил к кулёру и привёз охраннику большую дышавшую паром кружку.

— Это ему, — указал Федя на учителя. – Мне бы бутеры и беленькой.

Робот растянул пиксельную улыбку, вручил полураздетому Игорю кружку и покатил убирать со столов.

— Эх, железяка, что с неё взять, — махнул рукой охранник. — Если в маковку не вложил, то команду не выполнит. Всё самому.

Игорь сжал ладонями кружку, чувствуя, как чай обжигает руки через толстостенную керамическую стенку, сел на ближайший мешок и забормотал первое, что пришло в голову:

Море может спасти, море может убить,

Море может останки мои приютить…

Дальше слова не шли. Игорь не помнил правильного варианта, но свой считал истинным, пропущенным через тело, по которому мурашечными разрядами проходили мрачные мысли: «Море может обнулить этот чертов мир! Вместе с ветром оно в одно мгновение стерёт с лица Земли паразитов, ломающих все под себя. И нет нам спасения».

— Учитель, ты че там ворчишь? Радоваться надо! Спаслись, Ёшкин карп, спаслись! — громко говорил охранник, стуча зубами.

Робот поднял с пола мокрые вещи и раскидал на вешалках для верхней одежды.

— Видел, — хитро улыбнулся Федя. — Сам научил. Дрессирую помаленьку, добавляю в код команды.

— А главную не заложил, — недовольно произнёс Игорь.

— Это какую? — уставился на учителя Федя.

— Спасение человека.

Охранник замолчал, а затем продолжил:

— Витя – лектор-официант. Не положено ему в воду сигать и массаж сердца делать. Нет в нём «спасите-помогите». Лапки у него и алгоритм, — принялся защищать робота Федя. — Ну, в чём-то ты прав, не было раньше нужды. Кто здесь ночью шнырять будет? Днём двери постоянно открыты, воздушная завеса справляется. Доложу начальству об инциденте, глядишь, через год выкатят обновление. Знаешь, как я его открыть заставил?

Игорь помотал головой.

— Поём мы с ним: утром и вечером. А для этого рядом должны быть, сидеть близко-близко, и руки на плечи друг другу сложить, чтобы никто не слышал, только мы. Я с детства петь люблю, но стесняюсь. Он слушает да подпевает. И знаешь, я запел. Он услышал, представляешь! Через стекло, через рёв ветра услышал и подъехал ближе, а так как он выйти за периметр не может, то пришлось впустить меня.

Охранник смахнул набежавшую слезу, расправил плечи, потер руки и затянул: русскую народную песню:

Чёрный ворон, чёрный ворон,

Что ж ты вьёшься надо мной.

Робот замер, затем подхватил слова и покатился к охраннику:

Ты добычи не дождёшься,

Чёрный ворон, я не твой.

Игорь смотрел на то, как поет смешанный хор человека и робота и улыбался. Что-то мистическое было в слиянии двух голосов: живого и неживого.

Допев, охранник похлопал робота по жестяному плечу и повернулся к Игорю:

— Не боись, учитель, не пропадём.

Отпустив робота, Федя поплёлся к столу и принялся заглядывать в ящики. Сначала выложил на столешницу пакетик, наполненный полосками вяленой рыбки. Затем выудил ещё одну кружку и чекушку.

— Давай! Давай, учитель, за второе рождение. По граммульке для сугреву. У меня дед так говорил.

Игорь согласился. Согреться не помешает. Именно внутри, там, где всё ещё сидел животный страх.

Закусывая рыбешками, Игорь смотрел на бушующий шторм. Сейчас он был победителем, не жертвой, а хищником. Учитель не только выжил, он выиграл в схвате, а теперь поглощает тех, кому предназначался бездушной стихией в пищу. Игорь поднял кружку и произнес:

— Как там у классиков? Взять у природы – наша задача. Нет. Правильнее, кто кого, и в этот раз Нептун обломался.

Глава 6

Фёдор, разомлевший в тепле, попросил робота вновь запустить музыку. Долго перебирал песни, но Игорь не слышал ни рёва металла, ни любовных страданий попсы, ни залихватских криков техно-фолка. Казалось, учитель существовал одновременно в нескольких реальностях: всё ещё сидел на краю платформы, обнимал Татьяну, подыскивая оправдания, и лежал на креслах-мешках словно в колыбели над бушующем морем. Сорви сейчас штормом платформу, унеси её в открытые воды, Игорь смиренно принял бы свою участь – нестись по волнам в технологичном ковчеге, что может быть круче. Он всё ещё чувствовал вибрации ветра. Словно слабослышащий, поглощал мир колебаниями стеклянного ящика. Сон завладел им, рука с кружкой поползла вниз. Игорь встрепенулся, отставил посудину на пол, взял в руки телефон и посмотрел на экран. Значок G8 исчез, сменившись на непонятную букву «Е». Игорь попытался позвонить, но связи не было, гудки пропали, оставив место тишине. «Что, если остались лишь мы?» — подумал он, и от этой мысли сделалось зябко.

— Учитель, ты что молчишь? Уснул? А мне не спиться. Петь хочется, — заговорил Фёдор, остановив свой выбор на русской народной песне в современной обработке.

— Нет, не сплю. Песни слушаю, — солгал Игорь. — Не знаешь, что со связью? Наверное, телефон залило, букву какую-то показывает и гудков нет.

— Антенну опять сбило. Как говорит наш монтажник, юстировка полетела. Мотыляет тарелку ветром, вот связи и нет. Утром полезет, сделает.

— Почему сразу не сделает, это же вам каждый шторм без связи сидеть.

— Мы привыкшие, — отмахнулся Фёдор. — Вот ты вроде учитель, а глупый. Если монтажник сразу хорошо сделает, то его с работы попросят. Придётся переучиваться, а это тот ещё гемор. Надо не только о своей шкуре думать, но и о людях. Мы это профилактикой зависимости называем, — засмеялся он. — Дети книги читать начинают, супруги знакомятся.

Игорь закивал, но внутренне не понимал охранника, считая его слова дикостью.

— Я всё хотел тебя спросить, — продолжил Фёдор. – Не скучно по одним и тем же маршрутам кататься да талдычить как попугай?

Игорь опешил. Он уж точно не считал свою жизнь скучной. Взять хотя бы детей. Они всегда разные. Вроде выучил все ужимки, но удивят, обязательно удивят, как Сергей сегодня.

— Учитель, уснул?

— Нет, думаю. Нескучно. Разные маршруты, разные люди. Всё веселее, чем на одном месте сидеть. Ты, наверное, уже наизусть лекции Виктора выучил.

Охранник не ответил. Помолчали.

— Думаешь, я сижу и ерундой занимаюсь? — приподнялся с кресел-мешков Фёдор. — Я, если хочешь, первый Джона нашего заприметил. Не понял, для чего он там шныряет. Но я ж его, падлу, своим считал. Плавает человек и плавает.

— Джона?

Игорь тоже сел.

— Да водолаза, которого Лёва с Ильёй тащили. Он тоже учитель. Вот кто за учителем плохое что подумает? Дети его любят. У меня племяш по англицки шпарит как на родном. А ума у этого Джона с горошину. Вот зачем руки в дырки совать, Гальки мало?

Фёдор засмеялся, ожидая того же от Игоря, но учитель не отреагировал.

— Щас покажу. Витька, выведи, как Джон руки в защиту пихал!

Прозрачная стена платформы вновь превратилась в экран с заставкой производителя «Новый взгляд» и операционной системой «Родные окна». Игорь вспомнил шутку: «Родные окна закрыли дверь на запад». Поговаривали, что ядро осталось тоже, только налепили своих заплаток.

Логотип «Квадрат со встроенным треугольником» сменило размытое изображение моря, которое тут же разбилось на тысячи пикселей. Фёдор выругался и принялся забрасывать командами робота, потом соскочил, подбежал к своему столу. Охранник возился с техникой, а Игорь думал о том, как далеко шагнула страна. Взять хотя бы магнетобусы.

— Краснов затёр, — выдавил Фёдор и нырнул в ящик за беленькой. — Будешь?

— Нет. Что ты там про защиту сказал?

— Смешной человек наш Семён Васильевич, что там прятать. Любой может посмотреть на машины. Витя, покажи в реальном времени.

На экране появились тонкие сферы, похожие на кружевные купола, сплетённые из множества сот. Игорь вгляделся и отпрянул. На толстенных опорах исчезли винты:

— Джон сломал машину? Лопасти исчезли.

— Ты чё с деревни? Или работающий вентилятор никогда не видел? Шторм нам с тобой помеха, а им, — Фёдор топнул по полу, — благодатное время. Видишь, как крутит.

Игорь кивнул. От усталости он не сразу сообразил.

— Так зачем Джон руки в сферу засунул? Отрубит же кисть.

— Чёрт его знает, американца этого. Больной, наверное. Он к нам, че ломанулся. Говорит, жизни нет. Семью нормальную хочет, деток. Не повезло ему. Его ровесники переломанные все, перешитые. Упали америкосы в демографическую яму. Другим рыли, рыли, да… А мы чё? А мы не жадные. Баб много, да, Игорёк?

Учитель кивнул:

— И земли много. Я, когда на магнетобусе несусь, всегда поражаюсь простору. От него на душе так хорошо делается.

— Мне и нестись никуда не надо. Вон он простор, куда ни глянь. А руку не отрубит. Говорят же тебе, защита стоит. Раньше, что, — Фёдор опять нырнул в стол. Голос его стал тихим, — американцы эти впереди нас бежали. А сейчас что? Нашёл. Знал, здесь где-то лежит.

Фёдор выпрямился и показал Игорю свёрток из фольги:

— Вот оно, родимое.

Охранник развернул серебристую обёртку, и по смотровой площадке пополз запах чеснока. На фольге лоснился кусок солёного сала. Фёдор вновь пропал в столе и вернулся с чёрным бруском:

— Бородинский. Тащи сюда мешок. Сейчас ещё по маленькой под такой-то бутербродик не грех. Так, о чём это я. Одними технологиями сыт не будешь. Хоть америкосы и…

— Ты не прав, — перебил охранника захмелевший Игорь. — У нас своих технологий океан. Возьмём тот же магнетобус. Думаешь, его вчера придумали? Нет. Сто лет назад. Маглев летал по короткой трассе. Денег у страны не было, а сейчас посмотри, почти все железки на них заменили. А почему? Народный проект. Я лично на магнетобус половину стипендии отдавал. Это в нашей душе, в корнях. Знаешь как в Томске первый университет появился? — не дожидаясь ответа учитель продолжил. — Купцы скинулись. Крестьяне по копеечке несли. Миром строили. Могут так американцы?

Фёдор отрицательно покачал головой, поднял стаканчик и произнёс:

— За это и выпьем.

Глава 7

Пятнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Четверг.

— Подъём, учитель, давай-давай! Зенки протёр и в машину. В номере доспишь. Вещи не забудь! — командовал под самым ухом Игоря знакомый голос.

Учитель открыл один глаз, посмотрел на теребившего его за плечо. Тёмный силуэт расплылся пятном и никак не хотел принимать знакомые очертания. Раздался щелчок, в нос ударил аромат кофе, затем кто-то причмокнул. Слышно было как заворчал из другого угла площадки охранник:

— Какой ещё номер? Мне через час на смену. Дайте поспать.

— Федя, ты мне мозг не ломай, не при женщинах сказано. Дуня за тебя будет. Или в камеру захотел? — пробасил Краснов.

— За что?

— За разглашение.

— А я что?

Игорь силился открыть второй глаз, но сдался, провалился в нереальное продолжение прожитого дня. Он слышал разговор, доносившийся сквозь сон, но всё ещё принадлежал миру грёз. Крепко обнимал Татьяну, нежась в тёплой постели. Вот они в магнетобусе. Он с горящими глазами рассказывает о проносящихся за окном ленточках пейзажа, она смотрит на жениха, захлёбываясь собственным восхищением.

— Во чешет! Учитель, вставай. Потом лекции читать будешь. Через сорок минут детей завезут.

В лицо ударило солёное море. Игорь вздрогнул, но глаза не открыл. Сон перенёс его на берег. Волна захватила учителя, унося к величественным машинам и повисшему на решётке водолазу. Раздались крики: «Очнись! Да поднимите его!». Водолаз открыл глаза. Игорь прильнул к маске, внутри которой билась рыбка. Холодная волна вновь ударила сверху, сбила водолаза, проникла Игорю в нос, и учитель вскочил, путая сон и реальность.

— Игорь Петрович, тридцать минут и невинные детки увидят на экскурсии два спящих тела, прикрытых полосатыми фартуками.

Игорь протёр глаза, прищурился и наконец-то различил Краснова в темном кожаном плаще поверх черной водолазки. Безопасник отпил из бутылки, через этикетку которой тянулась фраза «Источник силы Камчатки», Учитель попросил воды, сжал тяжёлое холодное стекло и, прильнув губами к зкому горлышку, выцедил всё до конца, с благодарностью посмотрел на Краснова.

— Вещички собирай и в гостиницу, — повторил безопасник, — освобождаем площадку.

Игорь кивнул, посмотрел на пол в поисках телефона.

— Средства связи изъяты, — поймал его взгляд Краснов.

— Мы чё арестованы? — возмутился охранник.

Он уже оделся и прибирался на рабочем столе.

— Пока нет, но могу организовать. Ботало ты, Федя. Забыл, что здесь везде камеры? Зачем учителю про Джона рассказал? Теперь получи запрет на передвижение и распишись.

— За Джона? — поджал верхнюю губу Федя.

— И, и я? — не веря в происходящее, спросил Игорь.

— И ты, — кивнул Краснов. — Поторопитесь, двадцать минут до первого магнетобуса. Марафет в номере наведёте, хватайте шмот и в воронок, господа, временно ограниченные в свободе.

Игорь увидел на соседнем кресле свой костюм, предупредительно принесённый Красновым, стыдливо снял фартук, стесняясь женщины в форме охранника. Мятая рубашка и такие же брюки не придавали ему галантности. Голова трещала от похмелья и недосыпа. Наспех натянув куртку на пиджак и спрятав галстук в карман, Игорь опять принялся искать телефон, но вспомнив, что тот у Краснова, притих, ожидая, когда Федя передаст незнакомой женщине с квадратной фигурой документацию по экскурсиям.

Море успокоилось. Оно переливалось в лучах восходящего солнца, проложившего дорогу до самого горизонта. Игорь поймал себя на желании пробежаться по золотой полоске, нет, не сбежать, а именно прогуляться, прикоснуться к горящему диску и возродиться вместе с ним.

Раздался неприятный сигнал, затем послышалось шуршание гусениц.

— Пятнадцатиминутная готовность, — произнёс оживший робот.

— Пошевелись, — недовольно посмотрел на Федю Краснов, переминаясь с ноги на ногу.

Федя обхватил голову девушки-охранницы двумя руками, притянул к себе, чмокнул в лоб и, отпустив, перекрестил.

— Дуня, ты это, давай!

Робот вновь принялся протирать пол, расставлять кресла-подушки, не забывая отсчитывать время. Игорь окинул взглядом помещение, поймал себя на мысли, что ищет детей и помрачнел. Увидит ли он когда-нибудь своих учеников? Судимым нет места в системе образования. Происходящее всё ещё казалось нереальным. Временно лишён свободы к перемещению, но за что? За разговор с охранником об американце?

Еще раз посмотрев на помещение экскурсионного куба, Игорь заметил, что трехногие столики для туристов исчезли так же загадочно, как и появились. Он принялся думать о судьбе последних, внутренне пронимая, что лишь пытается отсрочить время отъезда с Красновым. Будущее тревожило, мучило своей неизвестностью. К десятой минуте Игорь был уже на остановочной платформе, поёжился, вспоминая вчерашний шторм, и, повторяя за Федей, спрыгнул вниз к ожидавшей машине.

— Садись, учитель, не дрейфь, — выглянул из окна водитель, который вечером вёз его с платформы в город. — Я вас с ветерком прокачу. Посмотришь на наш гостиничный комплекс, с Тамарой познакомишься.

— Мне бы домой, переодеться и в школе предупредить, — тихо ответил Игорь.

— Предупредим, сообщим, передадим, — похлопал Краснов по плечу учителя и с силой надавил, приглашая сесть в салон автомобиля.

При свете дня дорога в город не казалась такой таинственной, как ночью, скорее серой, невзрачной. Одноэтажные дома на окраине походили на взъерошенных воробьёв, выгнанных из ночного укрытия. К центру городка дома обзаводились новыми этажами, вырастая словно гигантские грибы. Водитель пронёсся мимо магазинов, церкви и Дома культуры навстречу великанам на другом конце города. Только сейчас Игорь заметил, что все молчали: и понурый Фёдор, и строгий Краснов, и балагур-водитель. В салоне было тепло, но то и дело просачивались струи морской солёной свежести, словно напоминая о реальности происходящего.

Игорь встрепенулся и посмотрел на Краснова, сидящего на переднем сиденье, но тот не повернулся, не почувствовал взгляда или не хотел начинать разговор сейчас при охраннике и водителе. Федя тоже уставился на Краснова, затем на Игоря и пожал плечами.

Быстро минули город и въехали в ворота гостиничного комплекса. Игорь не поверил увиденному. Неужели Краснов говорил про них. Издали сверкающие окнами высотки прятались за солнечные блики и только вблизи показали своё истинное великолепие.

— Это же, — присвистнул Игорь.

— Да, — не выдержал водитель и с гордостью добавил. — Они.

Игорь опять посмотрел на взлетевшие к небу многоэтажки из армированных хромопластичных панелей. Он слышал о подобных зданиях, видел по телевизору внутреннее убранство, даже пролетал мимо на магнетобусе, бывая в столице, но не мог представить, что последние технологии доступны утлому городишке на краю географии. «За что им навороченные здания? Рождаемость лучше? — подумал Игорь, вспоминая рассказ водителя о государственной программе. — И все же как здесь с землетрясениями?»

— Разве они, — начал Игорь и осекся.

Спрашивать о том, достроены ли здания и безопасны ли они для жильцов не хотелось. Падать в глазах Краснова было уже некуда, но сохранить лицо перед водителем еще можно.

— Разве у вас нет обычных гостиниц, — все же продолжил Игорь, страх взял свое. — Небольших и дешевых. Здесь же, наверное, дорого и вообще.

— А ты государственные деньги не считай, — пробасил Краснов. — За тебя это умные люди сделали. Радеешь за них, лоб бьешь, а они…Преступник нынче сознательный пошел. Ну если вас такое не устраивает, могу на нарах прописать. Старая кутузка еще стоит, что ей сделается.

— Не надо, — встрял в разговор Федя и зыркнул на Игоря. — Не было бы счастья… Давно хотел здесь пожить, повезло, одним словом.

«Повезло так повезло, — подумал Игорь. — Хотел познать технологии – получи. Будут лечить от депрессии и …». Рассуждать о том, что скрывалось за «и» не хотелось. Игорь принялся вспоминать о начинке здания, описанной в трёхкилограммовой бумажной инструкции.

Вверхстроймаш, ссылаясь на переработку макулатуры и пластика, мог позволить себе обойти запреты и печатать документацию на бумаге. Строительный холдинг, скупивший все мусорные свалки, утверждал, что пластомага – Франкенштейн из микропластика с низким содержанием целлюлозы – это новый тренд, способный накормить всех волков, привязанных к материальным носителям, и овец, ратующих за экологию.

Игорь вспомнил рекламу, в которой девушка с большой грудью, едва помещавшейся в микроскопическое чёрное платье, разглядывала в музее глиняную табличку, затем раскрывала свитки папируса, листала книги и, выйдя на улицу, нечаянно цеплялась подолом за скамью. После чего прикрывала обнаженное тело лежавшей рядом пластогазетой. Вот только стоила последняя одну пятую зарплаты Игоря. Не каждый мог позволить себе печатный номер, поэтому «чтение» в общественном транспорте вновь обрело популярность и статусность. Каждый отец семейства, по заверениям маркетологов, должен был начинать утро с чашечки иван-чая и пластогазеты. Игорь не любил ни то, ни другое.

Вверхстроймаш неоднократно уличали во лжи любители заговоров и разоблачений. Холдинг никогда не вступал в полемику, прикрываясь рекламой, как невезучая дама в ролике новейшим носителем букв.

— Давай к первой, — скомандовал водителю Краснов и обернулся к пассажирам. – Сидите в машине. Я всё оформлю и вернусь.

Глава 8

Игорь посмотрел на гостиничные высотки и осознал глубину избитого выражения «превратности судьбы». Она исполняет стремления близких, проецирует их желания на тебя. Это Татьяна мечтала побывать в гостиницах Вверхстроймаша, даже подыскала подходящую. Игорь получил сполна и теперь стремился избежать своей участи. Хотелось одного – вернуться в свою небольшую квартиру в Томске, в класс на колесах, к ученикам.

Любопытство все же взяло верх. Он прилип к стеклу, изучая вывеску над входом, на которой золотыми буквами по красной растяжке было выведено «Вас обслуживают Люди». Игорь повернулся к водителю, узнать, что это значит: отсутствие роботов или команда персонала сплошь человеки с большой буквы, но Федя опередил, задав свой вопрос:

— И сколько Краснов нас здесь мариновать собрался?

— Шут его знает. Ты у Светки лучше спроси, она всяко в курсе.

Федя наклонился к водителю, намереваясь задать следующий вопрос, но заметив приближающегося безопасника, откинулся на спинку сиденья.

— Выходим по одному, — скомандовал Краснов, вернувшись в машину.

— Руки за голову и гуськом? — попытался съязвить Федя.

— Хоть ползком, хоть короткими перебежками. Главное перенеси свою задницу в первый корпус. Ты то куда? — посмотрел Краснов на водителя.

— К Тамаре, к жене?

— Отставить к жене. Я гавриков Светику сдам и в управление. Давай, учитель, поторопись.

Игорь вышел из машины и втянул голову в плечи. Вездесущий ветер опять заигрывал с прохожими, проникал под одежду, прилипал холодными лапами к спине. Рядом со смотровой платформой Игорь его не почувствовал, не признал, но здесь вновь ощутил силу вчерашнего шторма, отвернулся от очередного порыва, спрятал руки в карманы, рванул за Федей к входу в гостиницу. Минув дверную карусель, Игорь выпрямился, хотел оглядеться, но толчок в спину заставил двигаться дальше.

— Сидите в фойе, за вами придут, — распорядился идущий следом Краснов и указал на бежевые диванчики, вновь повернулся к Феде. — Никому!

— Могила, — перекрестился Федя и, завидев администратора, потерял к Краснову всякий интерес. — Светик, выдели нам повыше. Я не один, с другом.

Краснов махнул рукой и направился к выходу.

От слова «повыше» Игорю сделалось нехорошо. Он и так, словно незваный гость, нерешительно топтался посередине зала ожидания, а теперь готов был побежать за безопасником. Игорь обернулся. Холл гостиницы украшали интерактивные панно. Уродливые изображения морских жителей сменяли друг друга на невесомых экранах.

Игорь вспомнил недавнюю поездку в музей, после которой больше не мог спокойно смотреть на сгенерированные искусственным интеллектом картинки. Учитель вырос среди последних, видел в детских книжках и рассматривал в учебниках, натыкался в рекламных сообщениях и упаковках на продуктах, встречал картины, сделанные людьми, на фото в соцсетях или старых журналах, но не видел разницы.

Впервые попав в Третьяковку, Игорь ошалело бродил по залам, пугался огромных полотен, сидел на пуфиках, забывая, что сопровождает детей. Переходя от картины к картине, он неожиданно почувствовал внутреннюю силу творца. Среди неровности линий и небрежных мазков сочилась жизнь.

К последнему залу «Искусство и технологии» Игорь устал, казалось, побывал на юбилее старой тетушки, где каждый из родственников спешил рассказать свою историю. Экскурсовод, сухонькая дама в платье с пайетками, рассказала скабрёзную шутку, которая взбодрила вымотанных детей. Игорь должен был осадить дамочку, напомнить ей о приличиях, но не стал. Таким заходом экскурсовод сразу влюбила в себя подростков, открыла маленькие души для восприятия.

«Я не буду хвалить И-и-нструменты, — дама намеренно растягивала «и», составляя из двух слов одно, — моя задача показать вам разницу». Она останавливалась у каждой картины и включала проектор. «Посмотрите, это кисть Айвазовского, а это, — экскурсовод направляла старинную резную указку на очередной «шедевр» нейронной сети, — ваш любимый ИИ. Сравните плавность линий, переход красок, найдите в этой дешевке эмоцию. Сложно, то-то же».

В памяти всплыла фраза экскурсовода о том, что машинному разуму непонятен принцип золотого сечения. Считать-то он умеет, но вот отделить уродство от гармонии за тридцать лет так и не научился. Справившись с руками, то и дело лепил живым существам перекошенный глаз или стекающие с тела уши. Художники стали инженерами, но не человеческих душ, а бесконечных промтов.

Игорь вгляделся в изображение проплывающей рыбы. На первый взгляд всё хорошо, но стоит присмотреться, замечаешь, что один плавник длиннее другого, чешуя, изъедена кривыми пикселями, а зуб похож на слоновий бивень.

«А если мир такой и есть? — подумал Игорь. — Искусственный интеллект видит все непредвзято, показывает нам неприкрытую правду, не скрывает её вслед за желанием заказчика, не замазывает, не рихтует». От этой мысли сделалось нехорошо. Игорь принялся разглядывать сидящих в фойе людей. Погруженные в кресла, словно захваченные диванным чудовищем, они сидели с закрытыми глазами и глупыми от счастья лицами.

«Кресла желаний!» — осенило Игоря. Навороченная гостиница с порога делилась с постояльцами своей супертехнологичной начинкой. Учитель вспомнил очередной обзор новинок в сфере научных достижений – приборов, основанных на считывании электродами мозговых волн. Раньше такие использовали только в медицине, делали электроэнцефалографию (ЭЭГ). Сейчас же всё направлено на комфорт. Хочешь расслабиться – сядь в навороченное кресло. «Приземляйся и расслабляйся» – так, вроде, звучал слоган производителя, призывающий забыть о написании промтов или наговаривании последних очередной нейросети. Достаточно пожелать, и вуаля, ты погружаешься в собственный мир, которым можешь поделиться со всем человечеством. Не надо бегать с телефоном, чтобы запостить очередную чушь, как это делали ровесники родителей Игоря, просто лежи и наслаждайся собственными творениями.

Учитель подумал о миллионах казенных денег, ушедших на сопоставление изначальных графиков электроэнцефалографа с произнесенным словом, образом, мыслью. Миллиардная выборка, километры графиков и тонны корявых картинок чужих стремлений.

Поговаривали, что за границей некоторые человеческие особи вживляли себе электроэнцефалоэлектроды (ЭЭЭ) напрямую в мозг по принципу лабораторных крыс. Даже линию одежды для них разработали: рогатые шляпы и капюшоны с ушками. Издали люди с ЭЭЭ-модифицированными телами походили на фольклорных чертей, отчего их запретили показывать по телевизору, дабы не оскорблять чувства верующих.

Игорь посмотрел на Федю, всё ещё флиртующего с администратором, и хотел было занять место на одном из «Кресел желаний», но так и не решился, плюхнулся рядом. Смотрел то на экраны сгенерированных кем-то изображений, то на расслабленные лица мечтающих и пытался понять, кому из них принадлежат потоковые изображения – нейропикты.

Одно событие порождает другое. Вокруг технологических прорывов всегда собирается околонаучная саранча, желающая отхватить себе кусочек цифрового рубля. В голове всплыли объявления «Нейропиктология – диагноз и коррекция по нейропиктам».

Игорь не верил в подобную чушь, но опасался мошенников. С одной стороны, ему хотелось попробовать сесть в необычное кресло, с другой – было страшно вывернуть нутро перед окружающими. Гостиница выгрузит всё в сеть, и сервера вновь пополнятся никому не нужным контентом, среди которого будет несколько нейропиктов Игоря. Обязательно найдётся нейропиктолог, который составит по ним «Карту внутреннего мира», выделит в ней тёмные островки скрытых предпочтений, а потом будет шантажировать провинциального учителя возможностью слить заключение директору школы.

«Как они находят в общественном мусоре нужную для компромата информацию?» — задумался Игорь и посмотрел в окно, которое сменило невинную прозрачность на сине-зелёный окрас. Цветотерапия в действии. Если тебе хреново, достаточно посмотреть на голубое небо, даже если оно затянуто серыми тучами, и зелёную, в жизни пожухлую, траву. Вот он Изумрудный город в реальности. Для этого не надо носить с собой зелёные стёкла. Они расставлены вокруг – ловушки для разума, отсекающие настоящее.

За окном в центре гостиничного комплекса стояло самое высокое в городе здание. Отсутствие балконов и оконные прорези выдавали в нём серверную, в которой хранятся йоттабайты уродливых картинок, фотографий и никому не нужных миллион раз перекопированных статей.

Игорь представил, как ток, вырабатываемый машинами, используется для кормления огромного паука – склада цифровой информации, как тянутся во все стороны нити-провода, затягивающие человечество во всемирную сеть. Учитель увидел себя со стороны, трепыхающегося в паутине контента. Аромат корицы, витающий по фойе, сменился запахом жжёной пластмассы. Стало сложно дышать. «Что, если и Джон это увидел? Увидел и решил отрезать монстра от источника силы», — подумал Игорь и вскочил с места, заметив, как с потолка хлынула пена, точечно окутывая одного из посетителей.

Глава 9

— Вас же предупредили, волосы из моноволокна при перегрузке «Кресла желаний» могут расплавиться! — администратор с бейджиком «Светлана» отчитывала окутанного пеной человека.

Игорь посмотрел на испуганного посетителя, и перевел взгляд на Светлану, уткнулся в небольшую аккуратную грудь, прикрытую едва прозрачной блузкой и лацканами офисного пиджака, ладно сидящего на стройной фигуре. Игорь опустил глаза вниз: юбка до колена, чулки и туфли на невысоком каблуке. Формализованная строгость, балансирующая на грани агрессивной сексуальности, всегда заводила Игоря.

Он хотел посмотреть Светлане в глаза, но не решился. Мысли об администраторе перетекли к собственной девушке. «Татьяна, наверное, себе места не находит, а я даже позвонить не могу», — подумал Игорь и покраснел.

— Ожидайте, вам помогут. Теперь с вами, — повернулась Светлана к Феде, а затем и к Игорю. — Подпишите здесь, — подставила она планшет с договором и стилус. — Дать номера выше тридцать восьмого не могу. Да и что там смотреть? Есть вертолётная площадка, оборудованная под смотровую, но на неё мало кто поднимается. Лифт только для пассажиров, а по лестнице на пятьдесят второй не каждый гость готов подниматься. Обещают наладить, но, когда это будет. Приложите к планшету указательный палец, а затем тыльную сторону запястья с армчипом. Замки программируются автоматически. Так, вы никогда не забудете ключ, и никто без вашего ведома не войдёт в номер. Триста восемьдесят первый и триста восемьдесят третий. На лифте сами доедите?

Игорь кивнул и решился посмотреть на Светлану: милое ухоженное лицо с небольшим детскими носиком. На вид девушка была ровесницей, но в голубых глазах засела тоска, в которой так легко потеряться.

— Обижаешь, Светик, все будет чики-пуки — подмигнул Фёдор и приобнял администратора.

Учитель отвернулся, но всё же услышал произнесённую шёпотом фразу.

— Отлично, а то мне ещё с волосатым разбираться.

Игоря качнуло, как во время вчерашнего шторма. К непривычному похмелью добавилась усталость. Навалилась неожиданно, сбивая с ног. Электронные часы, растянувшиеся в одну из стен фойе, показывали девять. Учитель отнял пять. В Томске сейчас четыре утра. Самое время для крепкого сна. Федя отошёл, болтал с кем-то из местных. Ждать охранника не хотелось. «Сейчас главное – найти лифт, а там в номер и спать», — подумал Игорь, следуя по указателям.

Прозрачная кабина доброжелательно открыла раздвижные двери. Игорь вошёл внутрь и завертел головой. Никаких кнопок, только небольшое окошечко в стене, подсвеченное красным диодом.

«Тридцать восьмой», — нерешительно произнёс учитель. Лифт не шелохнулся. Игорь повторил погромче, затем ещё раз, вышел, осмотрел лифт снаружи и услышал едва различимый смех.

Напротив, прислонившись к стене, стояла девушка в чёрном платье и белом переднике с кружевной шапочкой на рыжих волосах:

— Ручкой тыкните.

— Куда? Чёрт-те что, ни надписей, ни голосового помощника.

— К сканеру. Пошлите, — закатила она глаза и шагнула в кабину.

— Чёрт-те что, — пробормотал Игорь, пытаясь подавив в себе желание поправить девушку, как делал это с учениками, и всё же не выдержал. — Правильно говорить пойдёмте. Могли бы инструкцию повесить.

Рыжая пропустила замечание и продолжила:

— Так, вы Светке пожалуйтесь!

Горничная взяла учителя за локоть и заглянула в глаза:

— Раньше здесь Димка стоял. Так, его сократили. Сказали, что и без человека всё ясно, нечего бюджет проедать, а ничего не ясно, так?

— Так, — согласился Игорь. — Картинку можно повесить.

— Какую картинку? Димка нужен, а вы ручкой тыкайте вот так, — горничная взяла Игоря за руку и приложила запястьем к едва заметному окошечку сканера, выскочила из кабины, ловко минуя закрывающиеся створки, и крикнула вдогонку, — ехайте, не стесняйтесь.

Прозрачный лифт пролетал между однотипных белостенных этажей, то и дело показывая серое нутро перекрытий. Игорь разочарованно смотрел по сторонам, не понимая, почему пренебрегли закрытой кабиной. На что здесь любоваться?

Лифт звякнул, замер на тридцать восьмом и распахнул двери. Шагая по коридору в поисках своего номера, учитель морщился простоте дизайна: белые стены с углублениями по одной стороне под такого же цвета двери, белоснежный пол, отражающийся в зеркальном потолке с желтыми светильниками.

Красные окошки-сканеры зловеще отражались в противоположных стенах, создавая иллюзию горящих огней. На мгновение Игорь подумал, что умер, не пережил шторм, а сейчас идёт по невымышленному аду в поисках своего нечётного котла. «Чётные двери должны вести в рай, — подумал учитель, прочитывая вслух номера, так было спокойнее. — Триста восемьдесят девятый, триста восемьдесят седьмой». В конце коридора в большой деревянной кадке сидели подсолнухи, поднявшие свои головы к искусственному свету. Это было так неожиданно, что Игорь закрыл глаза, открыл и прочувствовал, как одинокая слеза скатилась по щеке, шее и растворилась в рубашке, став маленьким мокрым пятном на и так уже подмоченной репутации учителя. «Значит, ещё не всё потерянно», — подумал он, подняв глаза к потолку, куда так настойчиво тянулись желтоголовые цветы.

Триста восемьдесят третий отказался пускать Игоря внутрь, а вот триста восемьдесят первый открыл двери, едва учитель приложил к сканеру запястье. Протиснувшись между дверным полотном и цветочной кадкой, Игорь наконец-то попал в номер. Мягкий приглушённый свет заструился с потолка. Было слышно, как взвыла вентиляция, избавляя пространство от застоявшейся пустоты.

Маленький коридорчик был напичкан дверьми, за которыми предположительно находился душ и туалет, о них Игорь мечтал с самого утра. Дернул одну из ручек и увидел нутро платяного шкафа. Учитель хмыкнул. На полки и положить было нечего.

Не успел Игорь скинуть куртку, как с потолка упал раскладной интерактивный экран, перегородив путь в комнату. «Мы рады вас приветствовать! Для создания максимального комфорта, просим ответить на несколько вопросов», — прочитал Игорь вслух и принялся листать бесконечную анкету, в которой предлагалось поставить галочку напротив нужного утверждения. Выбрав голосовое управление и женский голос ассистента, он минут пятнадцать решал жить ему по привычному времени или предпочесть местное, принимать пищу в номере или в ресторане.

Анкета пытала нужной калорийностью блюд, требовала составить меню на три дня, сообщить об аллергии и перенесённых заболеваниях. Дойдя до сорокового вопроса, Игорь взмолился: «Я хочу спать!» На удивление экран взмыл к потолку. Учитель шагнул в комнату с зеленовато-синим окном, обрамленным плотными шторами. Интерьер, несмотря на сумрак, порадовал чёткими линиями: два мягких кресла, столик, похожий на те, что Игорь видел на смотровой площадке, секретер с множеством ящиков и кровать: большая для одного, но узковатая для пары. «Чтобы были ближе», — подумал Игорь, вспоминая крашеные парочки туристов.

Стены, закрытые до середины свисавшими с потолка белыми и тонкими как рисовая бумага экранопанелями, надулись парусами. Вентиляционный ветер безобразничал, словно не наигрался вчерашней бурей.

На душ не осталось сил. Не снимая с ног еще сырые после шторма ботинки, учитель упал на кровать, вдыхая запах свежести белья цвета синеватого инея.

— Унылая пора, — вслух произнёс Игорь.

— Цвет панелей настраивается самостоятельно. Вы пренебрегли данным пунктом анкеты. Желаете задать индивидуальную гамму? — раздался голос из прямоугольной черно-белой колонки, стилизованной под образцы двадцатых годов. Она стояла на прикроватной тумбочке, а не была встроена в стену, как в учительской квартире.

— Нет.

— Хотите включить свет, заказать еду?

— Нет.

— Ещё больше информации в инструкции, расположенной на противоположной тумбочке, — продолжила колонка.

Игорь повернул голову. Легендарный, такой же черно-белый как колонка, гроссбух сверкал в полумраке глянцевой обложкой, под которой прятались белоснежные страницы. Учитель пододвинулся ближе, попытался приподнять книгу одной рукой, но не смог. Тогда открыл ее, не снимая с тумбочки, и почувствовал давно забытый запах. Так пахла типографская краска. Игорю нравился аромат новых книг. Он часто ходил в магазин, где концентрат недавно рожденных томиков достигал наивысшего значения, бродил между полок, погружаясь в запах чужих мыслей, доверенных бумаге и проявленных печатными станками. В первом классе наслаждался купленными прописями и даже учителем решил стать исключительно из-за желания быть рядом с новыми учебниками, первому касаться еще не тронутых страниц.

Профессии он обучился, вот только книги вышли из обихода: дорого и неэкологично. Печать не успевала за технической революцией и политической машиной, часто меняющей курс. Путь к благосостоянию народа тернист.

Втянув носом полную грудь воздуха, пропитанного любимым запахом, Игорь упал на подушку, и сам не заметил, как заснул.

Глава 10

«Швырк – швырк», — услышал Игорь сквозь сон и не поверил, замер, словно боясь спугнуть редкую птицу. Татьяна, девушка правильная во всех отношениях, шумно пила кофе, думая, что любимый спит. «Швырк – швырк» — раздалось вновь. Игорь улыбнулся. Собрался для рывка. Хотелось неожиданно обнять будущую жену, наконец-то ставшей домашней, простой.

Студентка факультета изящных искусств, второй год изучавшая культурные пласты разных эпох, сочетала в себе холодную неприступность и страсть. Отстраненная в быту, она задумчиво смотрела вдаль и постоянно размышляла о возвышенном. Иной раз Игорю казалось, что он, словно Пигмалион, живет с Галатеей, принадлежащей ему ночами и вновь превращающейся в мрамор с первыми звуками будильника.

Игорь резко сел на кровати и уставился на Федю. Охранник расположился в одном из кресел, сложив голые ноги в порванных носках на столешницу гостиничного секретера. Федя смотрел в экран телефона и тянул из кружки какую-то жидкость. Учитель вспомнил, где он, в каком статусе, и сжал губы – забыл позвонить невесте.

— Тебе вернули телефон или не забирали? — спросил он у охранника и упал на подушку.

— Очнулся, ни че ты дрыхнуть. У нас уже три. Обед проспал. Ужин проворонишь. Хорошо я сказал позже принести. За хавчик не боись. Доставят. Тут уже вся гостиница побывала Три раза бельё приходили менять, семь раз проверяли наличие чая и кофе с молоком в машине.

— Зачем?

— Хотят про водолазов у тебя узнать. Мне не верят.

— Краснов запретил болтать, — Игорь вновь сел на постели и стянул с ног тяжелые ботинки.

— Краснов про чужих говорил, а эти-то местные, наши. Телефон мне Катька рыжая принесла, я её потом на свою площадку проведу, пусть девка оторвётся.

— Мне позвонить надо.

— Звони.

Охранник бросил телефон на кровать и передвинулся за небольшой стол, на котором взгромоздилась кофемашина и увесистый свёрток в биоразлагаемом пакете. Игорь взял в руки телефон и задумался. Он не помнил номер Татьяны.

— Звони, мне с тобой одно дело перетереть надо, — заёрзал Федя.

— Я не помню номер, — учитель растерянно посмотрел на охранника.

Не было нужды запоминать. Телефон всегда в руке, с самого детства, с пелёнок. Один с собой, один запасной в ящике комода. Образ в облачном хранилище. Постоянно на связи: с родителями, с учителями, с коллегами. Надо быть в курсе новостей, иначе нечего обсуждать дома и в учительской. Надо знать о здоровье отца, кинуть Татьяне мем, который вирусится везде, иначе обидится, начнёт говорить о пагубном недостатке внимания для поддержания крепкой семьи.

— Мама, что подумает она. Со школы теперь точно попрут, — спохватился Игорь.

Мысли лезли одна на другую, смешиваясь в безумный клубок, от которого хотелось спрятаться, скрыться под одеялом, закричать что есть мочи: «Я в домике!» Но так неправильно.

— Не попрут. Краснов разрулит. Я в этот аппарат свое облако уже залил, — предупредительно заявил Федя. — И на свой телек, если телефон Краснов заберёт. Он зараза хитрый, пронырливый.

— Телек, точно! — обрадовался Игорь и завертел головой в поисках последнего.

Невесомые бледные экраны всколыхнулись от резкого движения.

— Телек-то где?

— Везде, — засмеялся Федя. — Ты в анкете, что выбрал: жесты или голос?

— Голос.

— Ну, так командуй!

— Доступ к системе смарт-ТВ, — произнёс Игорь.

— Права у вас, — отозвалась колонка. — Определите ведущий экран.

Стены загорелись цифрами. Игорь выбрал тот, что напротив кровати, запросив у системы нежно лиловый цвет для остальных.

— Что за бабские вкусы, — заворчал Федя.

Игорь не обратил внимание, долго возился с вводом цифр, вспоминая пароли, и, наконец получив доступ к своему аккаунту, чертыхнулся:

— Заблокирован!

— Что? — переспросил Федя.

— Я везде заблокирован: ни написать, ни позвонить. Мама желает удачной командировки, пришло сообщение с работы об отпуске без содержания, а от Татьяны ничего. Ерунда какая-то. Меня взломали, сто процентов. Написали несусветной чуши, вот Татьяна и заблокировала. Матери про командировку наплели, денег, наверное, просили. Надо забрать у Краснова свой смартфон, позвонить. Мне же полагается один звонок. Наберу Татьяну, она передаст матери. Главное – придумать, что сказать.

— Краснов им уже всё объяснил. Разблокировать не пытайся. Начнёшь со своего писать, сдашься с потрохами. Левый аккаунт заводи. Пиши кодовые слова и потом уже тили-тили с кралей. А она ничего так, — Федя уставился на аватарку Татьяны. — Фильтры?

— Нет, — насупился Игорь и подумал, что такие как Федя или Марганцевы, всегда будут считать, что мир принадлежит тупой силе. Только его Татьяна вряд ли бы посмотрела в сторону нахального охранника. И все же, Игорь завидовал таким как Федя: их умению сохранять спокойствие в критической ситуации, наличию друзей, приходящих на помощь в любое время, способностью пренебрегать правилами. Охранник уже с телефоном, а он сам... Дело даже не в том, что Федя в родном городе. Случись подобное в Томске, Игорю не к кому обратиться. Нет друзей, даже приятелей

— Какое у вас кодовое слово? — повторил предыдущий вопрос охранник.

— Нет кодового. Я думал не понадобиться, лишнее всё.

Федя нахмурился, покачал головой, а потом добродушно махнул рукой:

— Забей, давай лучше рыбку попробуй. Я для тебя просил. Копчёный палтус – знатная еда. Два хвоста. Пять просил у Семёныча, как знал, коррупция порежет: один хвост братан оттяпал за то, что к рыбкам ездил, один Светке, она же своей головой рискует нам передачки одобрять, один Катюхе за доставку и нам с тобой по рыбке. Ты не парься, лучше с левого аккаунта бабёнку свою проверь, пользуйся положением. Напиши ей, что любишь, свидание предложи.

— К чему это? — покраснел Игорь.

Федя отвернулся, зашуршал пакетом, достал рыбину и засуетился в поисках ножа.

— Вот Катька, вот стерва, нож не положила. Что тут у нас есть? — полез он в мини-бар. — Пивчанский, винцо и штопор. Учитель, ты рыбу штопором резал? Иди, покажу. Салфетки у них – тьфу. Экологичные, в руках растворяются. Поплотнее бумагу надо.

Охранник подцепил ногтем мизинца обложку книги-инструкции, развернул и ловким движением рванул первую страницу:

— Вот эта в самый раз.

— Ты это зачем? — опешил Игорь, наблюдая, как растекаются по девственным страницам жирные следы лапищи охранника.

— Да кто их читает? У Светки таких полный цоколь, заменит. Ты рыбу ешь. Тьфу, да хочешь, я тебе свою инструкцию принесу.

Игорь хотел разразиться тирадой, но едва слышный щелчок входной двери заставил его замолчать.

— Развлекаемся, — ввалился в номер Краснов и первым делом посмотрел на экран телевизора.

Игорь опустил плечи, ожидая гневных высказываний в свой адрес, но безопасник промолчал, посмотрел на стол и обратился к Феде:

— Ты здесь какого рожна?

— Учителя рыбкой кормлю.

— Кто доставил?

— Краснов, не быкуй. Садись, ешь. Пивчанского накатишь? В баре есть.

— За пивчанский, Федя, ты сам платить будешь. Он в стоимость проживания не входит.

— Как так? Ты же сказал, всё за счёт конторы.

— Может тебе и бабочек залётных за счёт конторы пригласить?

— Мне бы матери позвонить и Татьяне, — вклинился в разговор Игорь.

— С Татьяной, здесь такое дело, — опустил голову Краснов, сел на кровать и положил рядом старенькую модель телефона. — На, послушай, аппарат для связи со мной, а ты, Федя, давай, дуй к себе. Я вас не на курорт определил, а под арест.

Фёдор нехотя поднялся, одёрнул футболку, едва прикрывавшую семейные трусы, прихватил пакет с рыбой и вышел за Красновым в коридор.

Игорь смотрел на чёрный прямоугольник аппарата и не решался взять его в руки. Предчувствовал беду. Включил аудиозапись, предусмотрительно открытую безопасником, и затаил дыхание. Невеста говорила холодно и отстранённо. Словно не было общих трёх лет жизни, приготовлений к свадьбе, ссуды на квартиру, которая после ЗАГСа станет их собственностью. Словно он прохожий, рукавом грязной куртки зацепивший её кашемировое пальто: «Я ухожу от тебя. Мужчина с судимостью не может быть отцом моих детей. Я простила тебе многое: должность учителя, среднюю зарплату, отсутствие собственного жилья, но задержание – это уже перебор. Господин Краснов назвал тебя свидетелем, но меня не обмануть, их не лишают свободы. Так как жильё тебе понадобится нескоро, я оставляю квартиру за собой. Надеюсь, криминальные споры не полностью поглотили твой мозг, и ты изыщешь возможность вносить платежи по ссуде. Прощай!»

Татьяна имела право обидеться, но порвать с ним без возможности объясниться, это уже чересчур. Игорь вновь включил запись.

— Сучка! — воскликнул Федя, появившись в комнате из ниоткуда.

— Что? — вздрогнул от неожиданности Игорь.

— Бабенка твоя – сучка, — уточнил охранник и вновь плюхнулся на стул.

— Ты как сюда попал?

— Через дверь. Я вот о чём перетереть хотел.

— Там же сканер и отпечаток, да и входная дверь не открывалась.

— Ну ты чудак, через балконную, я об этом и хотел поговорить. В триста восемьдесят пятом сидит Джон.

— Три года, Федя, — не слушал Игорь.

— Понял, сейчас с тобой бесполезно разговаривать. Я позже зайду.

Федя исчез за шторой, обрамлявшей окно, а Игорь вновь включил запись, стараясь услышать новое между знакомых слов, уловить фальшь в интонации. Им надо увидеться, поговорить. «Напишу с Фединого аккаунта, или попрошу его. Она поверит, не может не поверить, — подумал Игорь. — Но сначала в душ»

Учитель снял мятый костюм и, аккуратно расправив на плечиках, повесил в шкаф, обернулся и замер в нерешительности: «Какая из двух дверей правильная?» Игорь толкнул левую и попал в небольшую комнатку без окон. В центре стояло «Кресло желаний». Игорь подошёл ближе, потрогал подлокотники, сделанные из приятной на ощупь экокожи.

— Добро пожаловать! С нами вы откроете новые горизонты! Выйдите за пределы собственных ограничений, — голос, доносившийся отовсюду разом, был тихим и одновременно сильным. Проникал в тело, вибрировал в каждой клетке. — Смелее! Всё, что вы увидите, захотите создать, останется только вашим!

— Никаких выгрузок в экосистему гостиницы?

— Каких грузок, — отразилось от стен и растворилось в звуконепроницаемых стенах.

«Что я теряю?» — подумал Игорь и сел в кресло желаний.

Глава 11

Затылок ушёл в мягкий подголовник, перед глазами опустилось полупрозрачное матовое забрало, спинка подстроилась под особенности тела, и Игорь обмяк. Массажные ролики пробежались по конечностям, добрались до шеи и замерли. Множество присосок обхватили голову, обжигая ледяным гелем. Игорь вздрогнул, попытался встать, но не смог. Ноги не слушались, руки казались ватными, чужими.

«Расслабьтесь, думайте о том, что важно, разрешите себе самое сокровенное, отдайтесь желаниям», — зашептал голос, и учитель почувствовал, как качается на тёплых волнах солёного моря. Рядом лежала Татьяна, а в чистом небе крутилось в собственном ритме огромное солнце. Остальной мир исчез, растворился в проводящей к электродам жидкости.

Море пропало, как и Татьяна. Картинка сменилась на быстрый автомобиль, неизвестных девушек, вожделенно смотревших на Игоря. Добавилась музыка, бьющая через сладкие пары. Всё закружилось, затягивая учителя в бесконечную карусель оголтелого веселья.

— Игорёк! — долетел голос Феди и растворился в битах вечеринки. — Учитель, мать твою, очнись. Да где эта хренова кнопка!

— Я здесь, иди на голос, — попытался сказать учитель, но не смог.

Боль пронзила одну щеку, затем другую, вцепилась в плечи, поволокла по полу и окатила ледяной водой.

— Эй, учитель, сколько ты там зависал?

— Минут пять. Ты же только что ушёл.

— Четыре часа?

— Я не знаю. Я хотел в душ, а там оно. Я только попробовать.

— Ну так принимай душ. Я в комнате, — кивнул Федя и захлопнул дверь.

Игорь поднялся с холодного пола душевой, поражаясь внутренней пустоте и необыкновенной лёгкости, постоял немного под колкими струями и потянулся к махровому халату. Напор воды стих. Игорь вновь потянулся к лейке, и та разразилась напором. Тело сжалось под мощью тёплых струй. Наигравшись с водой, учитель вышел-таки из кабины и, кутаясь в тёплый махровый халат, подумал: «Экономия и рациональность».

Ноги всё ещё не слушались. Сердце колотилось в ослабшем теле. Игорь дополз до кровати и лёг, поджав под себя посиневшие ступни. Федя, успевший переодеться в спортивные брюки, сидел в своем любимом кресле. Пряный запах дешёвого парфюма окутал комнату, повис под потолком тяжёлым тошнотворным облаком.

— Ну ты, учитель, ну ты жук, так и кони можно двинуть. Хорошо, у меня монтажники знакомые есть, подсказали что и где. Вырубил кресло. Когда хрень эту в гостиницу завезли, весь околоток в них побывал. Один таймер забыл поставить, так не откачали. Засасывает похлеще наркоты.

— Таймер? Мне не предложили. Был голос и никаких рыб.

— Рыб? — нахмурился Федя и поскрёб пальцами подбородок.

— В фойе на больших экранах плавали уродливые рыбы.

— В фойе лайт-версия, в номерах полная. Замануха у них такая, для тех, кто сомневается, какой номер брать. Чем выше, тем дороже. Так ты говоришь, не включился таймер? Надо Светке позвонить, рассказать. Случись, что с тобой, Краснов всей гостинице головы снимет. Кстати о рыбках, я вот что от тебя хотел. Выбираться отсюда надо: у меня план поставок народа на вписки летит, у тебя это, бабенка твоя. Надо Краснову помочь. Он парняга смышлёный, но неповоротливый. Так это, я вот что подумал. Чтобы поймать преступника, надо думать, как преступник, а чтобы расколоть учителя, ну ты понял.

Игорь пожал плечами.

— Ты учитель, Джон – учитель, покумекай, зачем он к машинам полез. Поболтай с ним.

— Мне идти не в чем, — растянул Игорь губы, пытаясь улыбнуться. — Не думал, что скажу такое, но костюм мятый, а трусы мокрые.

— К Джону можно и в халате. Сиди здесь, я мигом. Сюда его приведу, устрою вам педагогический симпозиум.

Охранник скрылся за шторой, а Игорь закрыл глаза, пытаясь понять самого себя, свою сущность. Что там говорил голос? Отпустите желания. И каков результат? Бесшабашная жизнь среди горячих тёлок. Учителю вспомнился старый фильм из «Золотого фонда России». Сейчас их часто крутят по ТВ, даже в экскурсионном классе требуют показывать. Как там его? «Сталкер»? Мутные пейзажи и бесконечные разговоры. Тогда Игорь не понимал. Зачем такое показывать детям? А сейчас осознал. Осознал и испугался. Вот она комната желаний, с торчащими из подголовника электродами. Вот чего он хочет на самом деле. Может, Татьяна права, может, он недостоин быть отцом её детей? Но почему её? Почему несовместных?

— С Джоном отбой, жена у него, — появился вновь в комнате Федя.

— Жена? А невесту пустят? — сел Игорь на кровати и провёл по лицу ладонью, смахивая разрывающие изнутри мысли.

— Никого не пустят. Галька, чтоб к мужику своему на свиданку попасть подсуетилась, в гостиницу горничной оформилась. Понятно, что без Светки не обошлось, но не суть. А твою залётную кто возьмёт? Да не грузись, скоро дамочек с площадки завезут. Они около бассейна пастись будут, ну и мы рядом потрёмся, расслабимся.

— У меня плавок нет.

— Да ёшкин карп, сейчас всё устроим.

Федя достал из кармана телефон и набрал номер:

— Катерина, есть заказ. Плавки человечку нужны, мы к морю собрались. Размер? Ты учителя видела? Ага. Понял. Да проведу я тебя на площадку. Сказал – сделаю.

Охранник отложил телефон и улыбнулся:

— Будут тебе плавки.

— Но как?

Смотрю я на тебя, учитель, и не пойму, вроде мы с одного года, но ты жизни не знаешь. Меня за дурака держишь, а сам…

Игорь сжался, не зная к чему готовиться.

— Не прячь глаза, знаю, что обо мне люди думают. Сидит дни напролёт, в планшете крестики ставит, но коснись чего, все сразу к кому? К Феде. Так как Федя знал, куда свой зад пристроить. Федя сразу эту жизнь понял, а её формулами не опишешь, здесь во всём индивидуальный подход нужен.

Федя протянул руку и, не вставая, заправил кофемашину. Игорь молчал, как и охранник. Учитель не знал, что сказать. Федя был прав, именно так он и думал, считая деятельность охранника, если не бесполезной, то малозначительной.

Зашипела кофемашина, выпуская пар, накаляя обстановку.

— Ваша профессия очень важна, — солгал Игорь, боясь тишины больше пустых разговоров. — Безопасность детей и платформы, ответственность за робота, всё это, — он не мог подобрать слова и от этого злился и на себя, и на охранника, начавшего это никчемный разговор, а затем выпалил, — но она не требует больших затрат: ни умственных, ни физических.

Учитель замолчал, сжался, приготовившись к ответной агрессии.

— Да, — ответил Федя. — В этом и фишка. Я вылетел из техникума и пошел в армию, что дает мне право вернуться в шарагу в любой момент. При этом стал уважаемым в городе человеком, а ты…

Раздался стук и колонка произнесла:

— Обслуживающий персонал, открыть двери?

Игорь замешкался, не зная, что ответить и услышал в прихожей скрип. В комнате появилась рыжая девушка, встретившая Игоря у лифта:

— Трусы заказывали?

— Да, спасибо, сколько с меня? — поднялся учитель, обрадовавшись горничной.

— Всё к Феде, — положила она пакет на кровать. — И про Димку не забудьте, нажалуйтесь Светке.

— Ты лучше Светке передай, что в номере учителя кресло полетело, чуть мужика не угрохало.

Катя побледнела, кивнула и поспешила выйти.

— Постой, — позвал её охранник. — Двери на пожарную лестницу открой да встреть нас у моря, лады?

Девушка кивнула, покусывая от волнения губы, и быстро ушла, хлопнув дверью.

— Давай, учитель, натягивай труселя, пойдём оторвёмся.

Игорь скрылся в душе и посмотрел на себя в зеркало. Оскалился, напряг шею, ожидая от стекла сказочного ответа: хорош ли он на самом деле или где-то есть иной Игорь намного краше, затем скинул халат, вернулся в коридор и полез в шкаф за костюмом.

— Учитель, ты куку? Куртку еще напяль.

— Мы же к морю, — смутился Игорь.

— Море под нами, — подмигнул Федя и направился к входным дверям. — Не отставай.

Вышагивая по белёсому коридору в махровом халате и туфлях на босу ногу, Игорь побоялся обувать гостиничные тапки, он смотрел на отражение в стенах и не мог сдержать смех. Неловкость, ещё вчера казавшаяся невозможной, переросла в игру, необычное приключение, балансирующее между суровой реальностью и авантюрой.

— К сдаче ГТО готов? – толкнул Федя двери на лестницу. Сорок этажей вниз, и мы на месте.

— Почему сорок?

— Так, нам на минус второй, — подмигнул Федя, сел на перила и скатился.

— А на лифте нельзя?

— Нет. На лифте обратно. Мы же с тобой под арестом. Не положено нам по гостинице гулять. Но в любой системе есть дыры и люди. Вниз Катька помогла, а вверх лифт отвезёт, запрограммирован он так. Вот у тебя учитель, где в жизни слабые места?

Игорь задумался.

— Нет таких.

— Да не может быть.

— Нет слабых мест. Всё до минуты выверено, если собьёмся, расписание полетит и никуда не успеем, — неспешно шёл по ступеням Игорь.

— Везде есть. Слабые места они как раз в такие моменты, когда всё летит к чертовой бабушке, и проявляются. Но проблема не в том, что они есть, а в том, можешь ли ты, учитель, с ними справиться? Да ты поторопись, таким темпом мы, как вчера, к закрытию только появимся.

Федя снова сел на перила и поехал вниз. Игорь не решился, но прибавил шаг, перепрыгивая через две ступеньки. «Слабые места. Нет таких, негде взяться», — думал он, оценивая свой день. Утро, трамвай, учительская, магнетобус и в обратном порядке. Один и тот же годами выверенный маршрут, одни и те же люди. «Хотя, вот оно слабое место, друзья» — поймал себя на неприятной мысли Игорь. Случись тоже самое на другой экскурсионной площадке помогли бы ему, смог бы справиться сам? Кого попросил бы о помощи? Со школы остались знакомые, в универе были приятели, на работе коллеги. «А может дело во мне? — подумал Игорь. — Готов ли я сам прийти на помощь?»

Он принялся перебирать различные ситуации, но так и не смог вспомнить те, где самоотверженно кидался по первому зову. Всегда что-то мешало: от трусости до лени. Взять даже последний школьный поход «Выходного дня», которые Игорь искренне не любил. Одно дело любоваться видами природы из окна магнетобуса, другое - тащиться утром в пригородный лесок и кормить вездесущий гнус, сидя на тоненьком клетчатом пледе. Обязательно заставят играть в «Зарницу», которую Игорь не любил с детства и без конца позировать для школьных соцсетей. С большой вероятностью случится какая-нибудь пакость, как и было в последнем походе. Внедорожник физика завяз в болотце, взращённом местной почвой и осенними дождями. Игорь сбежал, пообещал найти подходящие ветки для настила, а сам, спрятавшись за деревьями, ждал, когда всё закончиться. Потом было стыдно, нет, не потому что не помог, потому что выделялся чистой одеждой среди черномазых учеников и такого же вида учителей. Игорь даже приволок какую-то хворостину и потом театрально сокрушался, что не успел.

Через пять пролётов ходьбы по лестнице заболели ноги. Пришлось сбавить темп. Федя был значительно ниже и подначивал Игоря, кидаясь колкими фразами.

— Да кто на тебя смотрит? Садись и катись.

— Нельзя так. Я в школе за такое ругаю, а сам.

— Согласен, если пацаном сам, то неправильно мальчишек ругать.

— Я, — Игорь запнулся, чувствуя, что получит очередную порцию насмешек. — Я не катался на перилах.

— Никогда? Так начни. Сейчас самое время. Попробуй.

— Это как-то…Неправильно и опасно, нельзя, одним словом.

— Неправильно, не цивильно, не по статусу? Кто тебя видит? Ниже пола не упадёшь, а здесь пролёты впритык идут, и защитная сетка есть. Это, во-первых, а во-вторых, не хочешь по перилам скатываться, беги! Я тебя ждать не буду. Не догонишь, придётся одному вверх тащиться и ждать, пока Катька откроет.

Игорь поднял голову, посмотрел на пройденный путь, аккуратно взгромоздился на металлический поручень. Федя был прав: и в том, что Игорь боялся покалечиться, и в том, что кататься на ограждении неприлично, да и лицемерно. Как он сможет высказывать ученикам за то, что делал сам?

Махровая ткань заскользила по стали, мигом преодолев лестничный пролёт. Игорь сел на следующий поручень и почувствовал азарт. Вспомнилась быстрая езда на машине в «Кресле желаний» и пережитый восторг. «Может, мне действительно не хватает риска и приключений?», — думал он, скользя по перилам.

Глава 12

Морем оказался аквапарк, занявший целый этаж. Вокруг реальных валунов был насыпан мелкий белый песок, норовивший набиться в туфли. Воздух, искусственно насыщенный ароматами тропических фруктов, превращался в бриз с помощью массивных бесшумных вентиляторов. Лёгкая музыка, перемежающаяся с пением птиц, расслабляла, настраивала на игривый лад.

Столики, такие же, как на смотровой площадке и в номерах, окружали пластиковые стулья и табуреты. За барной стойкой ловко орудовал бутылками чернокожий парень. Кучерявые шоколадные девушки с широкими бедрами, обтянутыми яркой тканью, ходили с подносами между бледнолицыми посетителями.

— Опять гастарбайтеров набрали, — сплюнул на пол Федя и, обернувшись по сторонам, втер плевок в искрящийся песок. — Еще бы лозунг повесили «Африка, дружба, жвачка». Наши на магнетобусе в соседний регион мотаются, работы в городе нет. А эти в гостинице живут и здесь же столуются.

— Местные катаются на магнетобусах? — не поверил Игорь.

— Катаются, — усмехнулся Федя. — вынужденно ездят. Час туда, час обратно. Африканцы даже на улицу не выходят. Холодно им у нас. Отец мой в Хабаровск гоняет, мать до Норильска. Поначалу радовались, мир хотели посмотреть. Да с окошка много не увидишь. Задержишься, пешком не дойдёшь, ночуй на работе.

Игорь представил на месте бармена пожилого мужичка и дородную женщину в купальнике, виляющую бедрами между столов. Хотел засмеяться, но сдержался:

— А молодежь ваша где?

— На электростанции. Молодые все устроены, старикам могли бы на уступки пойти. Ладно, что мы о работе, да о работе. Иди за мной.

Федя снял футболку, которую небрежно бросил на предусмотрительно занятый лежак, ловко стянул брюки и, оставшись в красных купальных шортах с Микки-Маусом на ягодице, важно зашагал в сторону девушек с бокалами в руках.

Игорь поплотнее захлопнул полы халата и засеменил следом. Пристроился недалеко от охранника прямо на песке и наблюдал, как отдыхающие плескаются в искусственных волнах. Стараясь не смотреть в сторону смеющихся дам, Игорь принялся размышлять, кого из учителей поставят на его место? Мысли вернулись к Татьяне. Он не мог принять разрыв, искренне верил, невеста простит и поймет.

— Туфли? — раздался сверху мелодичный голос.

Игорь повернулся и уткнулся в девичьи коленки. Заскользил вверх по бедрам, плоскому животу, задержал взгляд на небольшой груди, такой же как у Татьяны, и кивнул незнакомой девушке с русой косой, обрамляющей голову.

— Здрасти, — брякнул он и смутился.

— Забыли шлепки в номере? — спросила девушка и села рядом.

— Нет, да... Я здесь случайно.

— Не знали, что в гостинице есть пляж?

Игорь кивнул.

— Я тоже. Пришлось заказывать на маркетплейсе. У них быстрая доставка, буквально час. В отпуске или по работе?

Игорь задумался. Если бы он знал.

— Девушка, шампанское! — крикнула незнакома официантке и спустя минуту протянула Игорю полный бокал.

— Пластмассовые, — удивился Игорь и опять смутился.

— Стекло хрупкое и травмоопасное. Осколки потом тяжело извлекать из песка, а эти не бьются, специальный материал. Так по работе или отдыхаете?

— Сам не знаю, — отпил из бокала Игорь. — По работе, но в режиме ожидания.

— А я сбежала.

— От мужа?

Игорь подумал о том, что и Татьяна сидит этим вечером в баре, рассказывая первому встречному о неудачном выборе, но отогнал эти мысли прочь. Она не могла, хотя…

— Нет, от одиночества, — опустила она глаза. — Я Лина.

— Игорь.

— Вы женаты, Игорь?

— Это сложный вопрос.

— В ссоре?

— Можно и так сказать.

— Здорово, у вас хотя бы есть с кем ссориться. Я три года в активном поиске.

Игорь вновь посмотрел на девушку, пытаясь найти изъян, незамеченный сразу.

— Даже сегодня не повезло. Мой ухажер свалил с вон той брюнеткой, — Лина указала в сторону обнимающейся парочки, — а на следующую вечеринку я вряд ли отважусь. Девушка, еще шампанского! Напьюсь и утоплюсь. А что у вас?

— Да ничего собственно.

Игорь и сам не заметил, как выложил Лине про класс на колесах, водолаза, Краснова и ссору с невестой.

— Номер не помнишь, но адрес свой знаешь? — Лина незаметно перешла на «ты».

— Знаю, — ответил Игорь, — но я не выездной.

— Зато я выездная. Диктуй, заеду к твоей ненаглядной, расскажу о том, какого парня она потеряла, но, если Татьяна окончательно заднюю дала, не обессудь, сама к тебе в невесты набиваться буду. Номер пиши.

— Чей?

— Свой.

— Я и его не знаю, — засмеялся быстро опьяневший учитель. — Дали аппарат для связи.

— Тогда мой набирай.

Лина перекинула из-за спины небольшую сумочку на тесемке, которую Игорь не сразу заметил, выудила из нее телефон, убедилась в том, звонок прошел и побежала к искусственному водоему:

— Догоняй!

Игорь помялся, но, скинув халат и туфли, помчался следом.

Лина обрызгала учителя прохладной водой и засмеялась. Игорь набрал пригоршню и окатил убегающую Лину, поймал себя на том, что счастлив. Это было неправильно, но все проблемы: Краснов, Татьяна, гостиница, ставшая тюрьмой, растворились в морском прибое, пусть и ненастоящем.

Лина поддалась и прижалась к Игорю. Голова закружилась. Вспомнились видения, подаренные «Креслом желаний», где учитель был центром собственной жизни, где доступно все, что захочешь.

Музыка прервалась тремя гудками, и посетители бассейна стали спешно собираться.

— Прощай, Игорек, или до свидания, кто знает, — притянула Лина к себе учителя и чмокнула в щеку. — Мне пора.

Бассейн опустел, только несколько парочек продолжали лежать на матрасах, неспешно качаемых волной.

— Бабенку подцепил? — появился недовольный Федя.

— Нет.

— Я тоже. Негусто сегодня. Не сделает Тамарка план. Пошли в номер. Утром Джоном займемся, — зевнул Федя и поплелся к лифту.

Глава 13

Шестнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Пятница.

Рингтон, сгенерированный нейросетью, всегда разный, но одинаково противный, вырвал Игоря из крепкого ночного сна. Учитель пошарил рукой по прикроватной тумбочке, снёс колонку и окончательно проснулся. Рядом с подушкой надрывался выданный Красновым смартфон.

— Да, — буркнул Игорь, стараясь понять, сколько же сейчас времени.

Шторы с эффектом блэкаут не пропускали уличный свет, создавая иллюзию вечной ночи.

— Спишь?

На экране появилось довольное лицо Лины. Игорь протёр лицо рукой и прищурился.

— Надеюсь, ты один и не подцепил себе очередную девку. Неловко выйдет.

Лина засмеялась холодно и отстранённо. «Девка» резанула Игорю слух. «А вот и изъян», — подумал он, глядя в глаза на экране.

— У меня сюрприз. Татьяна тебя любит, надеюсь, и ты её.

Лина отвела от лица смартфон и показала Игорю комнату, посередине которой стояло «Кресло желаний». Сидящая в нём девушка расслабленно улыбалась и слегка покачивала телом, погружаясь в собственные фантазии.

— Таня? — спросил, присмотревшись Игорь.

Небольшой экран старого смартфона не позволил разглядеть сидевшего в глубине комнаты человека.

— Ага, — ответила Лина. — Пошла за мной как священная корова. Говорит, Краснов её вынудил записать то сообщение, мол, так будет безопаснее и для неё, и для тебя. Мужик был прав. Любовь – это ловушка и зависимость, в которую вы оба попали. Но вернёмся к делу. Мне нужна информация об источнике силы электростанции. Джон не справился, но ты должен. Иначе Татьяна умрёт в своём волшебном мире. Я буду делать поддерживающие жизнь инъекции, — Лина перевела камеру смартфона с девушки на себя и показала ленту из десяти шприцев. — Здесь на три дня. Удачи!

Игорь вскочил с кровати и закричал:

— Время?

— Местное или вашего региона? — донеслось из-под кровати.

— Два!

— В Томске четыре часа утра, в Беринговском девять. Отменить режим комфортного сна?

— Девять. Девять – это хорошо, это правильно, — забормотал Игорь и поплёлся в сторону окна, подсвечивая путь экраном смартфона, запутался в шторах, выругался и потребовал открыть двери на балкон.

— Ваше поведение требует коррекции, — продолжила колонка из-под кровати. — Гостиничный ассистент хоть и является искусственно…

— Заткнись и открой, — крикнул Игорь.

Раздался щелчок. Шторы стали прозрачными, открывая вид на сине-зелёное окно и такую же дверь. Игорь с силой толкнул её, вывалился на белый, мокрый от дождя пол. Ветер, стороживший снаружи, влетел в комнату и принялся теребить невесомые экраны, искажая цвет стен.

Приземлившись на колени, Игорь выругался, вскочил и забарабанил в соседнюю дверь.

— Федя, Федя! Где Джон?

Дверь Фединого номера приоткрылась, ударив Игоря в лоб.

— Чего орёшь? — выглянул заспанных охранник, завёрнутый в штору.

— Там такое, — протянул учитель смартфон.

— Я не один. Жди у себя, — прошептал Федя.

Игорь кивнул, поплёлся в свой номер, поскользнулся на небольшой луже и приложился затылком об пол. «Твою мать, — подумал учитель. — Утро явно не задалось. Третья травма за десять минут. Этот мир катится в саму преисподнюю, рушится у меня на глазах». Не таким он представлял светлое будущее. Происходящее могло быть в кино, бульварном романе или радиоспектакле, которые вновь вошли в моду, но не с учителем-экскурсоводом.

— Ёшкин карп! — закричал Федя. — Света, у нас ЧП.

Балконная дверь хлопнула, отдавая эхом в звенящей голове Игоря и усиливая боль, затем открылась вновь. Учитель посмотрел на белёсый выступ балкона верхнего этажа, покрытый рябью из звёздочек, застонал и потрогал ушиб, завяз в тёплой липкой шевелюре, побледнел:

— Кровь?

— Кровит, — наклонился над учителем Федя, выскочивший в одних плавках. — Живой и славно.

— Голова гудит. Татьяна у Лины. Мы все умрем. Моя невеста в чертовом кресле, а я от потери крови. Ты должен поговорить с Джоном, спасти хотя бы Татьяну.

— Надо скорую вызвать, — присела рядом Светлана, одетая в футболку охранника. — Хорошо не в мою смену.

— Не причитай, — цыкнул на администратора Федя и приподнял голову учителя. — Черепушка целая, кожу рассекло. Обойдёмся. Были бы мозги, было бы сотрясение. В остальном порядок.

— Он же учитель, — пристально посмотрела на охранника Света и даже Игорь улыбнулся комичности происходящего.

Охранник вытер руки о плавки, которые покрылись бурыми пятнами. Высокий ладный Федя стал похож на злодея, терзавшего бледного юношу.

— Видел бы вас Краснов, — хмыкнула Светлана. — Если скорую не хотите, идите в номер. Надо здесь убрать. Катька увидит, махом по городу разнесет. Хорошо, не её смена, но тогда чья?

Светлана погрузилась в свои мысли и скрылась в номере Феди.

— Мы должны пойти к Джону. Я сейчас встану, — говорил запинаясь Игорь, силясь подняться.

Слова Феди успокоили учителя, стало немного стыдно за показанный страх, проявленную слабость. Глухая боль перетекла в тошноту, накатывающую при каждой попытке подняться. Кожа покрылась гусиной сыпью, волоски на руках ощетинились, пытаясь защитить от нахального ветра.

— Стопе, Игорек, сначала пойдем к тебе. Ты мне все расскажешь, а потом к Джону.

Федя помог учителю встать и дойти до кровати.

— Мда, — оглядел охранник Игоря, а затем и себя. — Утро после попойки. Надо бы помыться. Придет Краснов, будет пытать че да как, а потом переведет нас с гостиницы в какой-нибудь каземат, а там ни моря, ни комфортабельных номеров. Так что молчи, усек?

Игорь кивнул.

— Так что у тебя? — спросил охранник, усевшись в любимое кресло.

— Все здесь, сам посмотри, — потянул Игорь смартфон, всё ещё зажатый в руке. — видеозвонок от Лины.

— Кто такая Лина? — Федя взял смартфон, ткнул пальцем в экран, и комната наполнилась голосом Татьяны.

— Это старое сообщение. Там видеозвонок.

— Нет ничего. Ты его записал?

— Нет! — Игорь попытался сесть на кровати. Голова загудела, как чугунный казан, получивший вбок колотушкой. — Но должен остаться номер. Мы можем перезвонить.

— Нет ничего. Сам смотри.

Игорь взял смартфон и принялся листать мессенджеры – ничего.

— Может, тебе приснилось, — зевнул Федя и потянулся. — Свидетели есть?

— Нет. Я здесь один.

— Есть, — заглянула в комнату Света с бурой тряпкой в руках.

Футболка Феди покрылась ржавыми разводами.

— Ишка, — указала администратор на потолок.

Игорь и Федя принялись озираться по сторонам.

— ИИ!

Света подняла руку с тряпкой и тряхнула. На стены брызнули капли, оставляя на панелях причудливые потёки. Администратор закатила глаза, сжала губы и вышла из комнаты.

— ИИ, — ухмыльнулся Федя, качнул головой в сторону балкона и покрутил указательным пальцем у виска. — Бабы.

Игорь понимающе кивнул и замер, почувствовав боль.

— Чудеса какие-то, — продолжил он копаться в смартфоне. — Не могло мне такое присниться. Я же сам ей вчера звонил, а утром она мне. Как там было, восемь девять семь или шесть, я не помню.

— Давай по порядку, — зевнул Федя.

Игорь рассказал, как услышал звонок, как видел сидевшую в «Кресле желаний» невесту и про требование Лины.

— А откуда ты её знаешь, эту Лину?

Пришлось пересказать вчерашний разговор на пляже, упомянуть про обещание Лины скататься в Томск.

В дверь постучали. Сначала тихо, потом настойчиво.

— Обслуживающий персонал, впустить? — послышалось из-под кровати.

Затем раздался скрип входной двери.

— Какими судьбами, Опчик, — добродушно улыбнулся Федя и развёл руки в стороны.

Он первым увидел вошедшего. Игорь попытался посмотреть на гостя, но быстро сдался. «Не гостиница, а проходной двор — подумал учитель. — Зачем спрашивать, если все и так прут, не дождавшись команды». В комнату заглянул парнишка, одетый в джинсы и темную футболку с голограммой, изображавшей гостиницу. Ниже переливались буквы «АЙ-ТИ». На вид пареньку было двадцать с небольшим. Вытянутое лицо с острым, длинноватым носом, на котором повисли круглые очки, выражало ни то испуг, ни то удивление. Игорь не удержался, присвистнул. Давно он не видел человека в окулярах. Коррекция с помощью технологии «Окоцер» избавила человечество от костылей для глаз.

— Настоящие? — спросил учитель.

— Ага, — зарделся владелец очков и ещё выше задрал нос. — Аллергия на препараты, плюс не корректирующийся астигматизм. Светлана Викторовна говорит, что у вас Ишка полетел.

— Аполлон, ты опять всё напутал, — донеслось с балкона, затем в комнату вошла администратор в строгом костюме.

Она успела переодеться и выглядела теперь по-деловому.

— Сами сказали, Ишку посмотри.

— Да, посмотри, какая информация о госте записана на матрице комнаты.

— Это запрещено законом. Только постановление суда, — заблеял Аполлон, растягивая слова.

— На правах администратора в критической ситуации, — продолжила Светлана.

— Сегодня не ваша смена…

— Опчик, человеку голову разнесли, — перехватил инициативу Федя. — Проникли с балкона. А ваш, так сказать, интеллект, не пресёк. Охрану не вызвал, — поднялся он с кресла и двинулся на Аполлона.

— Вот, — показал Игорь окровавленную руку и для достоверности застонал.

Аполлон огляделся, при виде крови поменялся в лице, достал из кармана джинс чёрный куб, от которого тянулась серебристая цепочка, положил на ладонь и нажал на одну из сторон большим пальцем. Светлана последовала примеру очкарика и вопросительно посмотрела на Игоря. Пришлось учителю встать и приложить к кубу свой палец.

— Насколько мотать? — спросил Апполон.

Все посмотрели на учителя.

— Девять, нет, восемь сорок.

Очкарик кивнул, и на центральном экране отразилась комната со спящим Игорем.

— Ускорь, — не выдержал Федя после пяти минут наблюдения.

Казалось, ничего не изменилось. Игорь спал как младенец.

— Говорил же, приснилось. Входящих нет и, — снова зевнул охранник.

Комнату наполнило звуком рингтона. Все вздрогнули. Экранный Игорь захлопал по прикроватной тумбочке, снёс колонку, за что реальный был награждён осуждающим взглядом администратора, затем ответил на звонок.

— Эх, экран смартфона не видно, — охранник заинтересованно смотрел на происходящее. – Что там за мамзель. Опчик, приблизь.

— Не положено, — отозвался очкарик. — Вы про нападение говорили.

— Так, звонивший и напал, — нашёлся Игорь.

— Ты что, не слышишь? Человека похитили! — хлопнул Федя очкарика по спине.

Тот ойкнул, но не сдался.

— Три смены на вечеринке без очереди, — выдавил Федя.

— И ты зовёшь меня Аполлоном, а не Опчиком.

— Высоко берёшь, — торговался Федя. — Ладно, Аполлон, показывай.

Очкарик кивнул, нажал указательным пальцем на свободную сторону куба и тот распался. Игорь отдёрнул руку, закашлялся и прикрыл рот, боясь показаться трусом. Светлана не заметила, смотрела на экран, ожидая увеличения. Аполлон принялся выписывать в воздухе знаки, отчего изображение на экране меняло угол обзора, но картинка оставалась размытой. Игорь, глядя на манипуляции очкарика, присвистнул.

— Датчик считывает жесты, словно я вожу по экрану, — прошептал Аполлон.

Игорь понимающе закивал и уставился на распавшийся куб, надеясь увидеть начинку чудо-устройства.

— Сейчас бесполезно. Можно поработать над видео через дополнительные приложения, — деловито произнёс очкарик. – Сутки и плюс три смены на празднике жизни.

— У меня нет суток, — Игорь сел на кровать и закрыл лицо руками. — Я должен спасти Татьяну. Федя, пойдём к Джону, он должен знать.

— Делай, — кивнул Федя очкарику. — Как только выйду на работу - неделя твоя. Пасись на платформе, ищи свою мамзелю.

— Если до вечера справишься, я тебе отпуск на это время дам, — добавила Светлана.

Федя повернулся в сторону администратора, окинул взглядом, словно видит впервые, и одобрительно закачал головой. Очкарик собрал куб и выбежал в коридор.

Глава 14

— Выдвигаемся к американцу, — направился Федя к балконной двери.

— А мы такой компанией возьмём, да и припрёмся к Джону, — пропела Светлана.

Игорь посмотрел на администратора, замер, подыскивая в памяти правильный слова, и улыбнулся. А оригинале песни была Элис[1], но переделка Светланы попала в самую суть.

— Вы одеться не хотите, умыться? Неприлично в одних трусах по гостинице шастать, — продолжила Светлана.

— Главное, сойти за своих, — подмигнул ей охранник, накинул халат Игоря и влез в его гостиничные тапки. — Остальное – психологический прием устрашения.

Учитель хотел было натянуть брюки, но схватил пиджак, засунул босые ноги в туфли и поспешил за охранником. Тот уже стучал в двери Джона.

— Джонни, чёрт лысый, открывай!

— Нет его, — послышался из комнаты женский голос.

— Куда это он с подводной лодки делся? Хочешь, чтоб я Краснову позвонил? Не дури, Галька.

Донеслись тяжёлые шаги и ворчание:

— Помыться человеку не дадут.

Дородная женщина с выпирающим животом в ночной рубашке до пят укоризненно посмотрела на пришедших, но открыла двери. В глубине комнаты стоял невысокий пухляш, завёрнутый в большое полотенце, как в римскую тогу. Почти лысую голову венчало кольцо из редких волос.

— Фиедя, дгух, Come in! — помахал он и чуть было не потерял одеяние.

Галя, глядя на мужа, покраснела, посторонилась, пропуская визитёров и закрыла балконную дверь, перегородив собой выход. Федя плюхнулся на такое же, как в комнате Игоря кресло и продолжил:

— Колись, Джон, зачем к машинам нырял? Я же тебе, как себе верил. Не мог, мол, он на такое пойти. А, оказывается, мог. Прав оказался Краснов.

— Краснов твой - дурень, — встряла Галя. — И ты дурак! Какого лешего припёрся. Корочки покажи, допросчик хренов. И нечего нас пугать, пареньку голову размозжил, думаешь и моему можно? Обломись, изверг. Только попробуй. Я тебя махом в бараний рог скручу и с балкона выкину.

— Галя, налей гостям кофе, — продолжил Джон.

— Не стоит, Галя, — холодно произнёс Федя. — От врагов народа, что угодно можно ожидать. Так зачем ты полез к машинам, Джон?

Американец смутился. Повисла тишина, в которой неожиданно раздалось урчание пустого желудка.

— Я бы от кофе не отказался, — виновато посмотрел на остальных Игорь.

Галя с благодарностью взглянула на учителя и засуетилась около кофемашины.

— С другой стороны, — продолжил Федя, уставившись на американца, —у Игорька бабу украли, убить угрожают. Следовательно, ты им нужную инфу не дал, а значит чист, поэтому Краснов тебя и не закрыл. Здесь, как свидетеля держит.

— Че тебе тогда от него надо? — уперла Галя сильные руки в широкие бока.

— Не хугайся, любовь моя. Фиедя имеет пхаво знать. Он наш ангел. А его платфогма гайское место.

— Я б тебе сказала, какое это место, — ответила мужу Галина и ещё больше выпятила живот. — Не при нерожденных детях будет сказано.

— Пгисаживайтесь, — посмотрел Джон на Светлану. — И вы тоже, guy. Вот сюда, на кговать. Ты, Федя, не совсем пгав. Я пытался её обмануть, но не вышло. Надеялся, на этом всё и закончится, но girl не остановить. Она все хавно добьется своего. Кговь будет лишь множиться и вся осядет на моих гуках.

Светлана заняла свободное кресло, а Игорь примостился на краешек кровати. Только Джон и Галя остались стоять, перекрыв пути отступления. Игорю сделалось нехорошо, казалось, что он попал в капкан. Чтобы отвлечься, учитель еще раз окинул взглядом комнату. Такая же, как у него. «Что-то бедненько, для навороченного здания», — подумал Игорь и перевёл взгляд на присутствующих. Федя, Джон и Галя составляли ансамбль пижамная вечеринка «А-ля завтрак подан», только администратор в строгом костюме выделялась несуразным пятном. Игорь улыбнулся и быстро скинул пиджак. От собственных мыслей стало стыдно. Татьяна в опасности, а он оценивает номера и старается соответствовать выдуманному дресс-коду. Стыд перерос в злобу на Джона, который не справился с заданием, и теперь Татьяна в смертельной опасности, а самого Игоря превратили во врага, предателя Родины.

«Это будет долгая история, — Джон сел на столешницу секретера, набрал полную грудь воздуха и начал. — Мне уже согок. Хогоший возгаст для мужчины. Для того чтобы начать новую жизнь».

Игорь смотрел на лысеющего американца, располневшую с возрастом беременную Галю и сравнивал с собой и Татьяной. Такой он представлял старость, а не чью-то новую жизнь.

Джон продолжал:

— Я всегда восхищался Р-р-госсией, — попытался выговорить американец «трудный» для него звук. — Я сам учил гусский и спустя годы стал учителем для тех, кто стремился к великой культуге. Шло вгемя, я стал габотать учителем, вот только с личной жизнью не везло. Политические иггы сгубили целое поколение. Толпы пегеделанных мальчиков и девочек лишили стгану будущего, а себя пгостого человеческого счастья: семьи и детей.

Федя заерзал в кресле, а Светлана повернулась к охраннику и посмотрела так, что даже Игорь все понял. Только Галя с умилением глазела на мужа. Джон смотрел в окно на сопки и, казалось, старался разглядеть свою Родину:

— Свободных фегтильных женщин осталось мало. Я оказался за богтом. Когда предложили поехать в Р-р-госсию, я не минуты не сомневался. Они называли это педагогическим обменом. Учительница из Екатегинбугга отпгавилась учить юных амегиканцев, а я молодых гусских. Здесь и нашел Галю. Жизнь наладилась. Бог сжалился, подагил шанс стать отцом. И тут появилась она. Девушка из гостиницы потгебовала найти источник силы электгостанции. Пгиглозила донести в полицию, что я из гадужных. Кто станет газбиаться, депогтигуют и всё. Но и это меня не сломило, но, когда она пообещала укгасть гебенка, я уступил».

Галя вскрикнула и выронила из рук кружку с кофе, которую налила для Игоря. Бурая жижа растеклась по ковру и сразу исчезла.

— Джон, во что ты вляпался. Почему сразу не сказал Краснову. Ты, а ты, ты, — женщина покраснела, часто задышала и качаясь пошла к балконной двери.

Светлана кинулась за ней. С балкона послышались всхлипы и приглушённая речь. Администратор успокаивала Галю. Игорь не вслушивался, смотрел на то место, где недавно было кофейное пятно, и мечтал стать паласом с функцией самоочистки. Тогда ничего не страшно. Ты всегда идеален. Хлопнула соседняя дверь, и комнату заполнил шелест экранов. Северный ветер отрезвил Игоря холодными объятьями.

— Как вы сказали, девушка с гостиницы? — всполошился Игорь. — У вас есть её фото?

— No, — перешёл Джон на английский.

Его лицо посерело. Сам он осунулся, уставился в одну точку, словно бетонная статуя.

— Всё не так плохо, Джон, — прервал молчание Федя. — Судя по тому, что Игорька просят сделать то же самое, ты им ничего не передал.

— Ничего, — поднял голову Джон.

— Не успел, — всё также холодно говорил Федя. — Знаешь, чем ты отличаешься от нас и чем радужный от человека? Не дыркой для утех. Гражданской позицией. Игорёк сразу побежал к своим, а ты в море полез. Да пусть мне тысячи баб скажут, что ты перешитый, я не поверю, но твой поступок все расставил на места. Ты, Джон, тот ещё пипидастр.

— Я им ничего не сказал, — задрожал голос Джона.

— Не сказал, потому что не нашёл?

— No, я хотел умегеть в море, вода смоет всё гхехи, защитить сына, его Р-р-годину. Лучше бы меня не спасли.

Джон выругался на английском и закрыл руками лицо.

— Девушка из гостиницы, как её звали, Лина? — вновь задал вопрос Игорь

— Гелия.

— Не знаю такой, — пожал плечами Федя. — Что им надо от Игорька?

Федя пересказал утренний звонок.

— Думай, Джон.

— Они сгашные люди. Хотят знать, в чём сила станции. Но всё есть в Интегнете. Я пговегял. Вот.

Джон достал с секретера минибук и вывел изображение на экранированные панели, по котором поползли чертежи, расчёты и небольшие видеоролики.

— С нахрапа не поймёшь, — Федя почесал затылок. — Что скажешь, Игорек?

Учитель пожал плечами:

— Надо разбираться. Я не по этому профилю.

— А по какому? — скривился Федя. — Предлагаю скинуть информацию на армчип. Какой у тебя код?

Игорь и Джон принялись диктовать цифры.

— Вот и обменяйтесь друг с другом, — засмеялся Федя внесённой сумятице.

Джон приложил запястье к руке Игоря и вновь произнёс пароль. Игорь подтвердил передачу информации.

— Попгобуй, у меня не получилось.

— Умереть, говоришь, хотел, а защиту зачем сломал? — наседал Федя.

— Девушка с гостиницы пгосила пластину затвога.

— Какого ещё затвора?

— От гыб. Я попытался отогвать одну из них, но не смог. Застгял. Эта технология описана. Я не знаю, зачем ей…

— Какая технология? Я не помню, чтобы робот о ней рассказывал, — сказал Игорь.

— Рассказывал, — отмахнулся Федя. — При приближении объекта к машине срабатывает защитный купол: сота закрывается, так мальки не попадут на траекторию движения лопасти. ИИ сканирует размеры и сам принимает решение. Нет в этом секрета. Надо найти эту Гелию, а через неё выйти на твою Лину. Краснову про пластину рассказал?

— Yes.

— Тогда ищем бабс. На них у меня нюх, — поднялся Федя и направился к балконной двери.

[1] Авторы песни «Элис» Михаил Башаков, Никки Чинн, Майк Чепмен, группа «Конец фильма»

Глава 15

Федя замер около ограждения балкона и уставился вдаль. Внизу разнокалиберными домишками распластался Беринговский. Тучи, омывшие город ночью, к обеду растянулись, выпустив на волю заспанное солнце. Игорь встал рядом с охранником. Подставил всё ещё тёплым осенним лучам гудевшую голову. Происходящее казалось нереальным: Джон, Лина, плачущая Галя. Только небо, плескавшееся на горизонте море и вездесущий ветер были настоящими, живыми.

— Когда робот рассказывал про соты? — спросил Игорь.

— Всегда.

— Я не помню. Возможно, это не робот?

— Робот, не робот - не важно. Надо поесть и спуститься в отдел кадров, — произнёс Федя. Голос его стал тихим, едва различимым. — Опять придётся обещать место на платформе. Такими темпами я соберу в своём ящике всех местных. Любитесь, люди добрые, в стеклянном кубе, если не видите дальше собственных желаний. Я такой же слепой, — Федя повернулся в сторону двери, за которой администратор успокаивала рыдающую женщину, и замолчал.

Игорь обернулся, посмотрел на Джона, склонившего голову, и подумал, что загнан в один угол с лысым американцем. Сто́ит рассказать Краснову о происходящем или нельзя? Если Лина узнает, Татьяне конец. Знать бы, где они, и есть ли у этой Лины-Гелии сообщники. Должны быть. Одному такое не провернуть.

— По хатам, — скомандовал Федя. — Сбор через тридцать минут.

Игорь кивнул и поплёлся к себе. Каждый шаг казался тяжёлым. Пока Игорь здесь, на балконе, существует только море и ветер, но там, в комнате, надо будет принять решение. Одно правильное решение, и времени у него тридцать минут.

Учитель дёрнул на себя балконную дверь и решительно вошёл в комнату. На столе уже парил завтрак: пшённая каша с растёкшимся куском масла, на которой лежали две тоненькие сосиски. Венчала эту пирамиду половинка яйца, похожая на глаз дракона. Рядом стояла пиала с овощным салатом и кусочек белого хлеба, прикрытый ломтиком треугольного сыра. В гранённом стакане, втиснутом в железный подстаканник, дымилось бежевое какао.

— Традиционный завтрак ждёт вас, — донеслось из-под кровати. — Хотите заменить?

— Нет, — ответил Игорь.

Он встал на колени и протянул руку, пытаясь достать колонку. Дёрнул на себя холодный твёрдый предмет, оказавшийся чёрным пластмассовым прямоугольником, похожим на мыльницу. Игорь поддел крышку и отклонился. Из футляра выпрыгнуло нечто размером с рублёвую монету, замигало зелёными диодами, зашевелило антеннами и коротенькими лапками-подставками.

Игорь вздрогнул, вскочил, словно увидел огромного таракана, схватился за гудевшую голову, но быстро собрался, взял себя в руки. Аппарат в виде неизвестного насекомого пополз в сторону шкафа, уткнулся в него, пытаясь преодолеть препятствие. Игорь взял с тумбочки смартфон Краснова, оставленный там Федей, и навёл на находку умную камеру.

По экрану побежали изображения. Одна из картинок с китайскими иероглифами остановилась, знаки распались, превращаясь в буквы. «Самоходное подслушивающее устройство», — прочитал Игорь, углубился в характеристики, покраснел от негодования и хотел было наступить на жучка, занёс ногу, но замер. Первая мысль: устройство подбросила Гелия, сменилась на предположение о контроле безопасником. Последнему достаточно потолочной камеры. К чему ухищрения? Хозяин жучка не имел доступа к гостиничной системе слежения. Так или иначе, он слышал, что Игорь получил сообщение от Лины и поделился им с Федей. «Устройство могли подкинуть позднее, но это точно кто-то из гостиницы, — думал Игорь, поднимая «пуговицу» на ножках».

Засунув устройство в футляр и спрятав последний в ящик секретера, Игорь направился в душ. Вода помогала собраться с мыслями: «Джон и Галя. Она только устроилась, а муженёк должен быть в курсе происходящего с новым подозреваемым. Точно они. Надо вызвать Опчика. Пусть посмотрит входивших в номер». Ледяные струи сменились едва тёплыми и неожиданно обдали кипятком. Игорь выругался, отстранился, задел раной на голове за матовую перегородку душевой кабины и тихонько взвыл. Стало жалко себя и Татьяну. Вспомнился обмякший Джон в водолазном костюме, тот хотел умереть, чтобы спасти будущего сына. У Игоря и этого нет. Если погибнет он, погибнет и Татьяна. Она никогда не вернётся из мира фантазий. Проживёт остаток жизнь за три дня и уйдёт счастливой. Можно последовать за ней, встретиться с любимой в сети и остаться там навсегда.

Игорь ударил по стенке душевой кабины. Матовый стеклопласт пошёл трещинами, которые через мгновение затянулись. Самовосстанавливающиеся материалы. Учитель забыл, что находится в здании, напичканном технологиями. Ударил ещё раз, потом снова по каждой из стен. Колотил по кабине, пока последняя не окрасилась кровавыми струями. Молекулы крови смешались с частицами стеклопласта и навсегда стали частью душевой.

Истратив последние силы, Игорь соскользнул на пол и посмотрел на разбитые костяшки рук. Смерть уже не казалась выходом. Только жизнь. Осталось выбрать чья важнее: подводной махины или Татьяны.

Удивившись собственному хладнокровию, сменившему истерику, Игорь домылся, и направился к шкафу, покрутил в руках рубашку, которая мечтала о стиральной машине, и, переборов отвращение, натянул одежду на чистое тело.

Давно остывший завтрак показался самым вкусным из тех, что он ел. «Последнее желание смертника, — подумал Игорь, уплетая вторую сосиску. – Если я найду то, что хочет Лина, мне светит расстрел. После отмены моратория на смертную казнь предателям одна дорога. Остаётся найти эту тварь Лину-Гелию, а для этого мне надо вырваться из гостиницы, добраться до Томска и… И спасти принцессу». Вспомнились рыцарские романы, прочитав которые маленький Игорь несся в своем воображении на быстром коне или звездолете и всегда спасал Маринку из параллельного класса, а сейчас. Сейчас все сложно. Ему уже не десять, в два раза больше, а значит и решения должны быть взрослыми. Можно и не спасти, потерять время и не спасти ни себя, ни ее. Татьяна уйдет красиво, а он умрет раньше, чем пуля палача коснется сердца. «Лучше рассказать всё Краснову. Он отправит бойцов и Татьяна… Если Краснов следит, то уже все знает и опергруппа проводит операцию спасения, но где сам Краснов?» — мысли толкались, наползая одна на другую, и скатывались в неизвестность.

В комнату вломился Федя:

— Поел?

— Да, — Игорь приложил палец к губам, потянулся к ящику секретера и, достав черную коробку, аккуратно показал Феде жучка.

Охранник понимающе кивнул и вышел на балкон, учитель последовал за ним. Пройдя пять дверей, Игорь наконец-то решился рассказать о находке, размышлениях о Краснове и Гелии, только о побеге промолчал, побоялся.

— Нам нужен Опчик и Светлана, — согласился Федя. — Встречаемся у лифта.

Глава 16

Бейджик Светланы открывал все двери. Закреплённый на груди администратора, он перемигивался с системой безопасности и весело попискивал, сообщая, что путь свободен.

Игорь, практически бежавший за Федей и Светланой, поймал себя на желании сорвать бейдж, но что дальше? Мало выбраться из гостиницы, надо попасть в магнетобус. До площадки далеко, а где остановки в Беринговске он не знал. «Можно спросить — думал Игорь. — Язык куда надо доведет, даже до виселицы. Главное – добраться до Томска, а там…» Будущее казалось беспросветным, лишь вдалеке, в четырёх часах от гостиницы, мелькал едва живой огонёк надежды.

Отдел кадров, как и остальные служебные помещения гостиницы, располагался на минус первом этаже. Приточно-вытяжная вентиляция и колышущиеся экраны-панели на стенах создавали иллюзию берёзовой рощи с дверными полянами-порталами, на которых под строгими табличками резвилось мультяшное зверье. Над входом в бухгалтерию переливалась надпись «Медведи всегда спят», а под ней крутил толстым бурым задом сонный мишка. Подобный дизайн казался неуместным в мозговом центре огромной гостиницы, но повышал настроение, настраивал на добродушный лад.

— Поторопись, — окликнула Светлана замешкавшегося Игоря, и поймав его растерянный взгляд пояснила. — Когда на тебе столько ответственности, приятно хоть секунду побыть ребёнком. Наши психологи постарались. И не дай тебе бог возразить, запишут в не профилактируемую страту с риском перевода на другую должность. Поэтому мы молчим и радуемся, радуемся и молчим.

Игорь непроизвольно втянул голову в плечи. Не хотел бы он встретиться с администратором в момент ее наивысшего счастья. Светлана толкнула дверь с милующимися зайцами, поздоровалась с присутствующими и с ходу озадачила сотрудниц:

— Выведите-ка нам данные по работницам. Девушка… — администратор вопросительно посмотрела на Игоря.

— Высокая, длинные волосы, красивая, — задумался он, оглядывая сидящих за столами женщин.

— С родинкой на левой груди, — продолжила одна из сотрудниц лет тридцати, и все засмеялись. – Света, ты же выходная.

В небольшом кабинете с окнами во всю стену стояло три стола. На прозрачных мониторах ползли цифры и фамилии. Нововведение годичной давности бесило Игоря. Садясь за такое рабочее место, он казался себе голым. Старался не смотреть на других, так как глаз сам ловил текст, записывая учителя в невоспитанные личности. Подглядывание перешло на новый уровень, натянуло костюм контролёра, разбившего личные границы. Работа тоже таинство, ритуал, требующий чёткого следования времени труда и отдыха. Теперь нельзя было залезть в игрушку, скоротать время за интересным видосом или просто отдохнуть, уставившись в одну точку. Зато ведомственные отчеты пестрели графиками и сводками о возросшей производительности труда, а журналисты писали о довольных работодателях и энергичном персонале.

Светлана растянула губы, отчего искусственная улыбка стала похожа на оскал:

— Краснов попросил уточнить.

«Лжет как дышит — подумал Игорь и удивился собственной подозрительности. — А может не лжет. Хорошо устроилась. Втёрлась в доверие, а теперь в курсе всех моих мыслей».

— Официальные запросы уже отменили? — недоверчиво смотрела на администратора сотрудница-балагурка.

— Инга, ты же знаешь, сколько с ними волокиты, Галя извелась уже. Хочется ей домой, но мужа оставить боится, — ответила Светлана.

— Что так? — томно вздохнула Инга. — Мы не кусаемся. Могла бы поделиться кусочком Америки.

Все вновь засмеялись, а Игорь покраснел.

— Федя, — продолжила Инга, — у тебя на площадке ещё звёздно-полосатых мужичков с акцентом не завалялось? Хочу устроить тур.

Инга поправила волосы, расправила плечи, выставила грудь, обвела присутствующих томным взглядом, поймала Игоря и продолжила:

— Вот вы откуда, молодой человек?

— Из Томска, но у меня девушка есть.

— Отчего же другую ищите, а?

— Я это, — Игорь не знал, что ответить.

— Будет вам платформа, — отозвался охранник и подмигнул Игорю. — Нам бы ваших бабёнок посмотреть. Всех.

— Так, ты не туда зашёл, милок, — сказала Инга, еще сильнее выпятив и без того большую грудь. — У нас только фото. Куклы в кроватках на другой стороне города.

— Стерва ты, Инга, с сафари среди гастарбайтеров уже закончила? Всех горячих обуздала? — съязвил Федя.

Инга показала язык. Женщины в кабинете вошли в раж, перекидываясь шутками, только Игорь растерянно смотрел на чужое веселье, не зная, как ввернуть в него свою боль.

— У меня девушку похитили! — крикнул он, не зная, что делать: молить о помощи или выплеснуть на смеявшихся дурочек всю скопившуюся злость.

— Зря ты так, — одёрнул его Федя, но все уже замолчали и уставились на учителя.

Инга собралась и спросила:

— Фамилию знаешь? День рождения?

— Тани? — с благодарностью посмотрел Игорь.

— Таня? Не помню такой. Редкое имя.

— Нет, Лина или Гелия, — поправил Федя.

Инга зашевелила пальцами, утопающими в слаймотуре – беззвучном устройстве ввода с функцией массажа и стимуляции подушечек пальцев. Программа «Эргономика и здоровье» медленно, но верно ползла по стране. Игорь давно мечтал о подобном гаджете, но до них волна нововведения ещё не дошла, а прикупать за свой счет было накладно, особенно когда впереди маячила свадьба, которая, возможно, уже никогда не состоится.

— Нет таких, — ответила Инга.

Игорь и сам видел красный крест, занявший весь монитор.

— Посмотрите Лину.

— Нет, — виновато посмотрела Инга.

— Но Джон…, — начал Игорь.

— Не болтай, — оборвал его Федя. — Посмотрите в уволенных.

— Есть, есть, — повторяли женщины, наблюдавшие за монитором Инги.

— Ангелина есть, — осторожно начала Инга и взмахнула рукой.

Изображения, имитирующие окна, исчезли, сменившись портретом Лины. Игорь никак не мог привыкнуть к новым экранам.

— Она, — прошептал Игорь.

— Вчера отработала последнюю смену. Уволилась внезапно, сослалась на болезнь матери.

— Адрес скинь. Надо бы к ней наведаться, — нахмурился Федя. — Я её видел. По нашему этажу шныряла.

— Не может быть, — замотала головой Светлана. — Она одиннадцатый этаж обслуживала.

— Может! С Катькой около лифта ухахатывались. У меня на бабс память хорошая. Надо бы с рыжей поговорить. Адресок мне на армчип скиньте, — Федя принялся диктовать код доступа.

— Катьки? — спросила Светлана.

— На кой мне Катьки, Ангелины этой. Катьку я с пелёнок знаю, в соседних домах живем.

— Ангелина Самарина проживает в Хабаровске, дальше диктовать?

Глава 17

Джон упал на кровать, зарылся в подушку и лежал так минут пятнадцать. Сейчас, пока нет Гали, пока он один, мир кажется застывшим. Не надо объясняться с женой, оправдываться, сознаваться в собственной трусости. Расскажи он сразу, чем бы жена или охранник помогли?

Защитный механизм кожуха винтов подводной машины вновь возник перед глазами, захлопал затворами ячеек, похожими на лепестки. Джон уже видел такие на старых советских фотоаппаратах. Один из них принадлежал прадедушке Гали и передавался из поколения в поколение. Скоро старый механизм станет символом семьи для ещё нерожденного сына, который, возможно, никогда не увидит отца.

Джон вспомнил последнее погружение, как тянул на себя дурацкую пластину-лепесток. Она не поддавалась, выгнулась наружу, да так и осталась торчать там, защемив часть перчатки.

Поначалу Джон пытался высвободиться, барахтался, напрасно тратя кислород. Снял перчатку – улику с потожировыми следами, и тянул что было сил двумя руками, но прочная ткань не поддавалась. Потом решил бросить её и вернуться домой, собрать быстро Галю, солгав, что умерли родители. Она бы поняла, простила. Русские женщины преданные, поехала бы за ним, как жена декабриста. Нет, те были за правду, а он трус, dastard (негодяй), который не смог защитить свою семью. Надо было без промедления рассказать о Гелии, теперь уже поздно.

Тогда Джон перестал барахтаться, засунул руку в перчатку и повис на кожухе защиты. Пусть всё выглядит как несчастный случай. Любопытство не порок, хотел посмотреть поближе и застрял. Они поверят, посмеются: американцы – придурки, пожалеют и простят. Вот только как объяснить фольгу, которая болталась рядом. Даже если протолкнуть кусочек под лопасти, часть, зажатая между пластинами затвора, вызовет уйму вопросов, а здесь уже не отвертеться.

Джон вспомнил, как первый раз нырнул к машинам, как стоял перед защитным кожухом, восторгаясь величию сооружения, управляемого силой воды. Тогда лопасти едва крутились, ожидая прилива. Джон попытался просунуть руку, но не смог. Стоило приблизиться, ячейки-соты мгновенно закрывались. Пришлось покопаться в документации. Он не солгал Феде, всё в открытом доступе. Описан каждый винтик: читай, собирай и пользуйся.

Пролистывая непонятные расчёты, Джон подолгу всматривался в чертежи и рисунки, пытаясь понять секрет электростанции, необходимый Гелии.

Странная женщина пыталась сбежать туда, откуда с трудом вырвался он сам. Она бредила Америкой. Возможно, предки Гелии были Ирландцами. Стремись она на историческую Родину, Джон бы понял, помог с документами, да и, чёрт с ним, с деньгами, горничным мало платят, но США… Бедняжка не представляла, что её ждет: изуродованные мужчины и сломанные женщины. «Она тоже хочет быть сломанной! – осенило Джона. – Подобное притягивает подобное. Такие люди создают хаос, портят годами отшлифованные системы, корёжат близких и чужих, попавшимся им на пути».

Фольга. Краснов мгновенно всё понял, даже восхитился находчивости Джона, впервые навестив в больнице. Так и сказал: «Сообразительный, писец, какой». Раньше бы Джон полез в словарь, но опыт подсказал, про какого зверька говорил безопасник. И эта зверюга подкралась к нему ближе некуда.

— Хорош! — Краснов был искренне удивлён. — Наши не додумались, не предположили, что кто-то воспользуется отражением фольги, обманет датчики, чтобы просунуть руку через кожух под винты и остаться без конечности. Радуйся, что палец не оторвало. Пошёл бы на корм рыбам. У нас здесь и акулы водятся.

Джон безучастно смотрел на безопасника. Об этом американец не знал. Случаи нападения на человека были редки. О них вспоминали нечасто, от случая к случаю. А сейчас это не имело значения. Джон уже умер, задохнулся там на глубине.

Прилив начался неожиданно, навалился многотонной мощью, вжимая тело в скелет кожуха. Заклацали затворы на сотах, закрутились лопасти, заскрежетали. Джон упустил момент. Пока терзался сомнениями, потерял счёт времени. Теперь не подняться. Паника разорвала сердце, обессилила, лишила сознания.

Джон не знал, когда прибыли водолазы, не помнил, как его подняли наверх, сколько он пробыл без чувств. Говорили, что прошли сутки, для него пролетела целая жизнь. Обратная перемотка от воды до воды, от смерти до рождения, от первого крика до тьмы.

Краснов взял стул и сел рядом с больничной койкой, то и дело поглядывая на монитор состояния пациента:

— Так зачем, Джон? Деньги? Мы тебя проверяли, ты ни в чём не замешан.

— Жизнь. Гелия обещала её сломать, — ответил Джон.

Волны на графике монитора стали шире, острее.

Джон вмиг решил сознаться. То, что игра с безопасниками лишь ухудшит его участь, он понял, едва пришёл в себя и увидел в углу палаты парнишку в форме.

— Ты сам сломал себе жизнь, Джон. Надо было прийти ко мне. Теперь я не смогу помочь. Ты пытался сломать машину, а это диверсия.

— От одной пластины ничего бы не пгоизошло. Я все пгодумал. Гелия получила бы своё и отстала. Чегез месяц я бы тоже забыл обо всем.

— Зачем ей лепесток затвора? Все данные есть в интернете.

— Я не знаю, — Джон опустил голову на подушку и запустил на пульте кровати команду поднять изголовье. – Я пытался понять.

— Видишь, какая штука, Джон. Выплыви ты тогда сам, итог один, — Краснов скрестил пальцы, показывая решётку. — Мы ведём тебя с первого дня. Вся информация с армчипа незамедлительно идёт к нам.

Джон посмотрел на запястье:

— И звук?

Краснов не ответил, сменил тему:

— Ишка видел тебя.

— Ишка?

— Искусственный интеллект станции. Я видел тебя. Пытался понять, чего ты хочешь.

— Искусственный интеллект опгеделяет когда закрыть соты?

— А ты думал?

— Датчики. Фольга исказила сигнал, и я смог просунуть пальцы. Ухватился за лепесток.

— Море – это не только вода, — пристально посмотрел на Джона Краснов. – Это и рыба, и мусор. В разделе «Экология» прописано, что они защищают рыбу и других животных от попадания под движение лопасти. При приближении объекта, способного пройти через диаметр ячейки, срабатывает затвор. Море несёт мусор, который может сломать лопасти. Попадёт внутрь кусок арматуры, и прощай техника. Ишка не только активирует затвор, он собирает информацию о приближающихся объектах, чтобы, — Краснов подскочил и схватил Джона за грудки, приподняв его за футболку, — защитить от таких пронырливых тварей, как ты!

Джон покраснел и покрылся испариной.

Монитор подал три сигнала. В палату заглянула медсестра и осуждающе посмотрела на Краснова, то сразу отпустил Джона, сел на стул:

— Ишка отчитывается нам и экологам, всё что проплывает мимо, попадает в объективы тысячи камер. Я проверю горничную, а тобой займусь позже.

Когда Джона перевели из больницы в гостиницу, он испугался, попросился в камеру. Умолял Краснова защитить.

— Будь мужчиной, Джон. Она выйдет на тебя. Возьмём с поличным, скостим тебе срок за содействие. Согласен послужить новой Родине?

— Согласен, — кивнул Джон.

Когда в номере появилась Галя, он был счастлив и зол одновременно. Она плакала и успокаивала мужа, постоянно говорила, что это ошибка, и, если Джона не посадили, значит, ещё есть шанс. Он кивал и соглашался, прислушивался к шорохам, а ночью не мог заснуть. Стоило закрыть глаза, как толща воды вновь накрывала и без того мокрое от холодного пота тело.

Краснов исчез, не появлялась и Гелия. Когда в номер вломился Федя с незнакомым парнем, Джон едва смог скрыть радость. Гостиничная ведьма нашла другую жертву, а значит, он и Галя в безопасности. Джон не предатель, дурак, американец, что с него взять? Не надо было торопиться и выкладывать всё Краснову.

Галя вошла тихо, он узнал жену по шагам. Села на кровать и принялась гладить полысевшую голову. Она простила, а значит, ещё один человек на его стороне.

Глава 18

Игорь сидел за столиком в ресторане гостиницы и смотрел в окно. Напротив расположились Федя и Светлана. В присутствии администратора арестантам разрешили обедать в зале. Уха, некогда любимая Игорем, не вызывала былого восторга, как и рыбные котлетки, укутанные белоснежной пюрешкой. Кофейные чашки, с чёрными потёками на дне, громоздились шаткой пирамидой посреди нетронутых тарелок. Рядом поблёскивал тёмным экраном смартфон Краснова.

Немногочисленные посетители, в основном сотрудники строившегося поблизости корпуса, были увлечены разговором, громко обсуждали очередной проект, а также срыв сроков сдачи по вине какого-то Андрея.

Игорь завистливо поглядывал в их сторону, вспоминая свою безмятежную жизнь. Смартфон Краснова мигнул и потух. Все потянулись к лежащей на столе трубке. Игорь оказался проворнее.

— Да! — крикнул он, нажав на экран.

Присутствующие повернулись в их сторону. Светлана улыбнулась и помахала им в ответ. Посетители понимающе кивнули и вновь принялись за обед.

— Что там? — спросила она едва слышно.

— Вот, — показал Игорь фото, на котором виднелось девять шприцев. — На один меньше.

— Дай сюда, — протянул руку Федя и вырвал аппарат. – Надо Опчику показать. Он выйдет на геолокацию.

Фото мигнуло и пропало.

— Ёшкин карп! — выругался Федя и отбросил смартфон.

Тот заскользил по столу, сбил пирамиду из кружек, которые с грохотом обрушились на пол.

— Всё хорошо! — вскочила Светлана и принялась отряхивать с юбки невидимые осколки.

— План такой, — почесал Федя макушку. — Поели и в номера. Надо бы это обдумать. Краснова, как назло, нет.

— Может, и хорошо, что его нет, — аккуратно начал Игорь.

— Мы пойдём к Опчику, — села на своё место Светлана. — Посмотрим матрицы комнат: Игоря, твою, — она посмотрела на Федю, — и Джона. Мне кажется, я вспомнила, о ком вы говорите. Крутилась там с Катькой до вашего заселения одна горничная. Они вроде как подруги. Или сообщницы, — тихо произнесла администратор, отчего у Игоря по спине прошёл холодок. — Боюсь, в гостинице орудует организованная диверсионная группа.

— Пургу не неси. — рассмеялся Федя. — Катька - страшный сон Джона? Шпионских боевиков пересмотрела?

Светлана изменилась в лице, а Федя продолжил:

— Если и завелась у вас дурная коза, то не местная, сто пудово, залётная. Вопрос в другом, как она такого шороху смогла навести?

Светлана покраснела, замолчала, подыскивая слова погаже, но сдержалась:

— Идите в номер, я отправлю к вам Опчика. Сама поищу Катерину, есть к ней вопросы.

Игорь наклонился поближе к тарелке и принялся за суп. «Всё уже решено. Сомнений не осталось. Надо бежать с ним или без него, — думал учитель, поглядывая на бейдж Светланы. — Задержусь и сверну к выходу».

План эвакуации, мерцающий зелёным, Игорь заметил еще на входе в ресторан. Осталось немного, смешаться с обедающими рабочими, а они вынесут учителя на улицу.

Федя поковырял котлету, подозвал официанта и попросил доставить еду в номер, спросил у Игоря, доберётся ли тот наверх сам и, получив утвердительный ответ, побежал за Светланой.

Игорь не спеша доел, понимая, что не знает, когда вновь сможет перекусить, и налив очередную чашку кофе, поглядывал на компанию строителей. Те не торопились. Учитель посмотрел на часы. «Да сколько же у них обед», — подумал он, почувствовав, что кофе просится наружу. Пришлось отлучиться в туалет. Когда Игорь вернулся, ресторан опустел. Учитель выругался, не едва слышно, как делал это раньше, устав от особенно изнуряющих экскурсий, а громко, выплёскивая всё скопившееся негодование.

Официантка, вытиравшая стол, испуганно посмотрела на Игоря. Тот улыбнулся и сообщил, что разминулся с другом. Девушка понимающе закивала и отвернулась.

Из ресторана в холл вела широкая лестница. Лифт был не нужен. Игорь побежал вниз, минул стойку администратора и ринулся к выходу.

— Ты куда? — раздалось над самым ухом.

Кто-то схватил Игоря за ворот пиджака и потянул назад. Учитель повернулся. «Федя. Как не вовремя», — подумал он, посмотрев на охранника. В глазах мелькнула ненависть, смешанная с отчаяньем.

— Ты куда? — повторил вопрос Федя.

— Подышать, — процедил сквозь зубы Игорь.

— Так пойдём подышим, — охранник протолкнул учителя в дверную карусель, отпустил ворот и схватил за предплечье.

Шустрый солоноватый ветер ударил в грудь, потрепал волосы. Игорь поёжился. Совсем забыл про куртку. Федя потащил учителя к ближайшей скамейке, силой усадил на неё и перешёл к делу:

— Бежать решил?

— Я должен спасти Татьяну.

— А я-то думаю, чё ты постоянно на Светкины сиськи пялишься. Решил, что бейдж – это пропуск?

Игорь кивнул.

— Её по фейсу система пропускает, по лицу, то бишь. Меня другое смутило. Как нас двери наружу выпустили. Армчип должен был законектиться с докипером и заблокировать проход. И куда дальше, учитель?

Игорь пожал плечами:

— Хотел сориентироваться на местности. Язык до остановки доведёт.

— И до Краснова тоже.

Игорь посмотрел на маленькие чахлые деревца, высаженные вдоль аллеи, ведущей к центральным воротам, на чистое небо, всё ещё высокое, несмотря на осень, и зажмурился, подставляя лицо яркому солнцу, словно видит его в последний раз. Хотелось напитать в себя жизнь, медленно, но, верно, вытекающую через трещины переживаний.

— Ночью пойдём, — ответил Федя. – Краснов хватится утром. Будет фора.

— Это риск, ты можешь остаться без работы. Тебя могут посадить.

— Могут посадить, а могут не посадить. Наградить могут за спасение гражданки из лап злостных преступников, а могут сверху к сроку накинуть. Одно известно точно – сам ты не справишься – это факт. Возвращаемся, смотрим матрицы комнат. Одежда нужна, чтобы с приезжими укатить, боевой раскрас, как у туристов. Налысо придётся бриться. Дел выше крыши.

Игорь провёл по волосам, прощаясь с последними, и решительно встал со скамьи.

Глава 19

Опчик встал посередине комнаты Игоря и раскрыл куб. В этот раз не понадобились режимы доступа администратора и жильца. Игорь лежал на кровати, решил сохранить силы перед длительной поездкой. При хорошем раскладе не мешало поспать, но последнее казалось роскошью. Федя занял любимое кресло.

— Пока номер свободен, он не защищён законом о частной жизни, — пояснил очкарик. – Я нашёл кое-что. Удивительно, что система не отреагировала сразу. Смотрите.

На главном экране отразился пустой номер. Приоткрылась входная дверь, за которой показалась Лина в униформе горничной. В одной руке она держала ведро, а в другой швабру. Девушка обернулась, убедилась, что её никто не видел, и юркнула в номер. Повозюкала шваброй по полу, достала из оттопыренного кармана черный прямоугольник и забросила его под кровать.

Опчик посмотрел на Игоря и Федю:

— Видали, — отмахнулся Федя. — Нашли уже.

— И что там было?

— Жучок, — ответил Игорь. — Я надеялся, что это Краснова. Если он Лины, то Татьяне, — он не смог произнести последнее слово, побоялся, что озвученное оно станет реальностью, а смерть не может быть таковой, не сейчас, когда ещё есть надежда. Когда впереди два с половиной дня.

— Покажите, — попросил Опчик.

Игорь поднялся, достал из тумбочки чёрный футляр и протянул его Опчику. Тот быстро открыл, заранее отстранившись. Подслушивающее устройство выпрыгнуло и бросилось под кровать. Опчик молниеносно занёс ногу. Послышался хруст.

— Ёшкин карп! — вскочил Федя.

— Это китайская ерунда, берёт только на десять метров, — успокоил его Опчик. — Игрушка для детских игр в шпионов. Сестре в комнату подбросить и слушать, о чём они там с подругами трещат, в бухгалтерию можно, узнать у кого какая зарплата, но у них глушат.

Федя засмеялся, хлопнул Опчика по спине и сказал:

— Крути шарманку дальше.

Лина на экране вновь ожила, прошла в комнату с «Креслом желаний», встала на колени рядом с сидушкой и принялась копаться в проводах.

— А вот это уже интересно, — поменялся в лице Федя. — За это реальный срок можно получить.

— А за похищение нельзя? — спросил Игорь и нахмурился.

Не нравился ему программист, так бездумно раздавивший жучка.

— Похищение ещё доказать надо. Если твоя девушка за Гелей сама пошла, сама села в кресло, то какое же это похищение? — ответил Опчик.

— Откуда ты знаешь? — Игорь привстал с кровати.

Федя встал между ними, то и дело крутил головой.

— Так, я это, видео расшифровал, — улыбнулся Опчик. — С тебя, Федя, платформа. Смотрите.

Одно видео с Линой сменило другое. Игорь вновь увидел сидящую в кресле Татьяну. На большом экране были заметны даже самые незначительные детали. На забрале шлема отчётливо проступили две вензельные буквы С и А. Видео разбилось на пиксели.

— Это пока всё, — гордо посмотрел на присутствующих Опчик.

— С и А, — повторил Игорь. — Что-то знакомое?

— Монограмма гостиницы, — подсказал Опчик. — На наших тоже есть.

— Какие у вас там гостиницы? — подал голос Федя.

Игорь принялся вспоминать гостиницы Томска и перечислять их, бормоча себе под нос, замер, не веря самому себе:

— Сибирские Афины! Но есть ли в отеле «Кресло желаний»?

— Сейчас проверим, — светился от счастья Опчик и вызывающе посматривал на Федю. — Я тоже на своём месте.

Он достал из кармана прозрачный смартфон и ввел запрос:

— Есть. Установили недавно в номера класса люкс.

Игорь и сам видел, что есть.

— Отлично! — Федя опять хлопнул Опчика по спине. — Выдвигаемся в Томск. Хотя, здесь надо подумать. Лина могла увезти Татьяну в любом направлении. Сколько этих «Кресел» по стране?

— Я не знаю, — пожал плечами Опчик.

— Надеюсь, что Татьяна оставила подсказку, записку какую, на случай моего возвращения. Наличку со счета надо снять, чтобы не светиться, — вслух размышлял Игорь.

— Вы решили сбежать? — Опчик поджал верхнюю губу и стал похож на крысёныша.

— Не сбежать, а отправиться на выручку гражданке Татьяне. Краснов потерялся, ни по одному номеру не отвечает, — ответил Опчику Федя и повернулся к учителю. — Сечешь, Игорёк, да только есть изъян в твоих рассуждениях. Зачем им оставаться в Томске? Ты здесь, значит и Лина должна увезти Татьяну к тебе. Нужны данные с магнетобуса, а это только через Краснова.

— Изъянов много, — усмехнулся Опчик. — На чём поедете?

— На самокате, — съязвил Федя. — Понятное дело на чём.

— Понятное да непонятное, — Краснов вам доступ к магнетобусу заблокировал.

Игорь и Федя уставились на системного администратора гостиницы.

— Откуда знаешь? — посмотрел исподлобья Федя.

— Сам сказал. Говорит, дальше города не убежите. Он ещё посмеялся, заблокировав обратный лифт: «Пусть пешком походят. Федос жирок скинет, а новенький подкачается. Всё равно по девкам пойдут».

Федя оглядел себя в размытом отражении окна и втянул живот:

— Где жирок?

Игорь и Опчик переглянулись. Федя вернулся в кресло:

— Всё это в корне меняет дело. Можем рискнуть, но, если пропустим магнетобус, потеряем ночь.

— Если вырезать армчип, мы сможем попасть в магнетобус? — спросил Игорь. — Ради Татьяны я на всё готов! — выпалил он и сам испугался собственных слов.

Казалось, это говорил чужак, ворвавшийся в тело Игоря. «Молчи», — приказал он сам себе.

— Не знаю. — ответил Опчик. — Как багаж поедете? ИИ магнетобуса сверит количество голов и полученные данные, найдёт ошибку….

— Почему Томск? — смотрел на Игоря охранник. — Они могли укатить куда угодно. А ну-ка, Аполлон, прогони гостиницы по начальным буквам и наличию «Кресел». Мы не можем отправиться наобум. На проверку версий нет времени, должны гарантированно уехать в нужном направлении. И так почти сутки потеряли.

— Уже сделал, — ответил Опчик. — В Томске они. В Томске.

В голосе системного администратора прозвучала злоба:

— Я тоже не дурак, все проверил. Лина могла сказать, что она от Краснова с поручением спрятать твою девушку.

— Тогда надо ехать, — вскочил Игорь и схватился за гудевшую голову. Утренняя травма напомнила о себе. — Но как? Если нельзя, то…

Речь Игоря оборвал писк смартфона Краснова, на экране которого высветилась лента с восьмью шприцами. «Трус, ты трус», — повторял Игорь про себя, глядя на фото.

— Нужны чистые армчипы, — посмотрел Федя на Опчика.

— Ты в своем уме, где я возьму? — ухмыльнулся системный администратор.

— Я отдам свой, — отозвалась из-за шторы Светлана.

Никто не слышал, как открылась балконная дверь, и не знал, как долго администратор стояла в комнате, сколько могла услышать.

— Одного мало, — отрицательно покачал головой Федя.

— Я тоже отдам, — тихо произнёс Опчик.

Игорь не сдержался, обнял системного администратора:

— Я назову сына твоим именем.

В носу засвербело, глаза защипало, но Игорь сдержался. Стыдно было плакать, даже от радости, даже из благодарности. Он давно не хлюпик, который разревелся в седьмом классе, оплакивая Ларра из «Старухи Изергиль», которого не принимала даже земля. Что может быть страшнее одиночества? Учительница по литературе не поняла. Как можно жалеть злодея? Одноклассники наградили кличкой «Доктор Зло», а Игорь, даже став взрослым, боялся повторить судьбу горделивого юноши.

Эйфория от чужой жертвы переросла в страх операции. «Возможно ли это?» — думал Игорь, поглядывая на запястье. Он никогда о таком не слышал. Армчип был гарантом сохранности личных данных, носителем информации, который невозможно украсть. Казалось, никого кроме Игоря данный вопрос не занимал.

— Вам понадобится одежда, — продолжила Светлана. — Я сначала съезжу за ней. И краска для волос.

— Мы решили побриться налысо и покрасить голову, — уточнил Федя.

— Попросите Галю. Она вольная, — встрял в разговор Опчик.

Его голос дрожал, а сам он переминался с ноги на ногу:

— Берите чип, пока не передумал. Крови до ужаса боюсь. Пусть Галя принесёт пластыри и …

— И водки, — перебил Федя. — Дезинфицировать будем. Лезвие пусть прихватит.

Светлана кивнула и вышла на балкон. Игорь вернулся на кровать, Федя на кресло, Опчик сел рядом в свободное.

— Давайте музыку включим, успокаивающую, а то мне не по себе, — предложил системный администратор.

Он побледнел, опустил плечи. Игорь понимал Опчика, сам был готов дать заднюю, поэтому чувствовал благодарность, спокойствие сейчас не помешает.

— Делай что хочешь, — Федя смотрел в потолок, вздыхал и время от времени выдыхал с характерным «пу-пу-пу».

«Ему тоже страшно, — подумал Игорь. — Только показать боится». По комнате разлилась музыка. Ноты смешивались с шелестом волн, завыванием ветра и всплеском, выныривающих из воды китов.

Игорь почувствовал слабость. Она давила на глаза, проникала в мышцы, гладила сердце, заставляя уняться. «Спи-и-и», — тянули киты свою песню. Игорь провалился в прошлое, где бодро парил над магнитными рельсами магнетобус, где ждала дома студентка Татьяна, где жили мечты и планы, которым всё ещё суждено было сбыться, где царила уверенность и отсутствовал страх.

— No, no, — услышал сквозь сон Игорь. — Я тоже должен поехать. Галя отдаст мне свой агмчип.

— Ты то нам зачем? — отбрыкивался Федя. — У Игорька невеста.

— А кто у тебя? — не сдавался Джон.

— Долг.

— Вот и у меня долг. Я должен доказать, что ни пги чём. Надо поймать эту девушку.

Игорь потянулся, зевнул и сел на кровати:

— Пусть едет. Нам сейчас каждый человек…

— Обуза, — перебил его Федя.

— Не слушай его, Джон. Садись, — Игорь похлопал по кровати.

Американец сел рядом, сложил руки на животе и принялся крутить обручальное кольцо. Игорь завистливо посмотрел на золотой круг, обжимающий толстый палец Джона. Завитушки орнамента то выпирали, то уходили в глубину материала, создавая причудливый узор. Игорь тоже наденет на палец Татьяне такое, а она ему. Он даже присмотрел комплект, а теперь копил на него, откладывал понемногу с зарплаты. «Теперь придётся потратить на похороны», — всплыла противная мыслишка, отравляя бочку надежды.

— Операционную в ванне оборудуем, — донеслось с балкона.

Игорь услышал голос Гали и почувствовал дрожь Джона, он тоже боялся. Галя ввалилась в комнату. В одной руке жена американца держала оранжевый чемоданчик, а другой поддерживала живот. Из кармана широкого платья торчало горлышко прозрачной бутылки.

— Очередь заняли? — поинтересовалась Галя и добавила. — По одному на унитаз, чтоб штанишки не обмочить. Шучу. Заходить по парам, меня не пинать, ибо я нервная, а в руках скальпель. Кресла берём с собой.

— Вы беременная. Кто достанет ваш армчип? — спросила Светлана, затаскивая в комнату большую клетчатую сумку.

Федя вскочил со стула и принялся помогать администратору. Игорь посмотрел на него и улыбнулся, технологии ушли вперёд, но есть база, которая держит на себе этот мир, не давая слететь с катушек.

— Беременная не больная! — парировала Галя, выискивая взглядом первую жертву. — Сама себе достану. Мы с Джоником последние пойдём.

Галя уверенно прошла в ванную комнату Игоря и зазвенела склянками, готовя место для операции.

— Игорек с Опчиком первые, — скомандовал Федя и тут же поправился, — с Апполоном, как по батюшке?

— Достаточно того, что вспомнил имя, — надулся Опчик, но встал с кресла и быстрым шагом направился в ванную.

— Погодь, — словила его Галя на входе, — стопарь для храбрости примешь?

— Не надо, — отодвинул Опчик руку Галины и попытался протиснуться в узкий проход.

— Можно мне, — робко спросил Игорь.

Он помнил, как ставили армчип. Его выдавали вместе с паспортом. Брызгали на запястье местным анальгетиком. Специальный пистолет мгновенно делал на коже два поперечных надреза, оттягивал лоскуты и вбивал чип между сосудами, прижигая медицинским лазером место проникновения. Игорь успел только ойкнуть, а после любовался клеймом, похожим на след от раскалённого самореза с крестовой шляпкой.

Галя улыбнулась, освободила вход в ванную, куда сразу же, задрав нос, юркнул Опчик. Галя подошла к Игорю, выудила из одного кармана небольшой пластиковый стаканчик, похожий на игрушечный, из другого бутыль с «огненной водой» налила в него три бульки и протянула Игорю. Тот взял стопку и быстро опрокинул.

Галя кивнула и направилась в ванную с порога прикрикнув на Опчика: «Грязными руками в чумадан не лезь, интересно ему!»

Смелости у Игоря не прибавилось, ни сразу, ни через пять минут, когда он сидел в кресле, размещенном в душевой кабине. Галя, достав из кармана пластиковый футляр с лазерным скальпелем, долго регулировала инструмент, рассказывая всем, что ошибка в мощности сожжёт армчип.

— Я же ветеринар, — посмотрела она на Игоря. — Инструментом владею. Мышей резала. А там филигранность нужна, органы малюсенькие. Рукоятку щетки зубами зажми, — подхватила Галя с полки средство гигиены и сунула учителю. — Приготовился?

Учитель вновь почувствовал себя на месте Ларра, по вине которого погибла девушка. Жизнь любимой затерялась в лабиринте желаний, а будущий муж не может её спасти, спрятавшись за собственными страхами и раздумьями. Был бы он настоящим героем, еще утром вскочил бы в магнетобус и отправился к Татьяне, а не трясся сейчас от страха. Не стать ему Данко, не вырвать из руки злополучный чип.

Игорь кивнул, зажмурился и взвыл. Руку обожгло. Он попытался дёрнуться, но не смог. Галина сжала руку так, что она онемела.

— Готово! Следующий!

Опчик даже не ойкнул.

— Приготовились к пересадке, — предупредила Галя.

Игорь открыл глаза и увидел, как ветеринар болтает в стопке пинцет, на конце которого трепыхал усиками армчип. Не успела Галя поднести его к ране на запястье, как армчип вцепился усиками в вены и втянулся внутрь руки. Ветеринар провела лазерным скальпелем, кожа стянулась.

— Мы теперь с тобой кровные братья, помни это, — сказал Опчик и отключился.

— С фигали? — пожала плечами Галя. — Всё проходит стерилизацию. Храбреца на кровать, учителю больше не наливать. Твой чип здесь, — показала она Игорю небольшой бутылёк. Вернёшь мне мужа, верну твою жизнь.

Глава 20

— С ним всё хорошо? — посмотрел Федя на Опчика.

— Всё нормально, — ответила Галя. — Попросил сделать укол. Слишком боялся. Я поставила. Ему можно. Вот тому, кто принимает чип, обезболивающее нельзя. Два тела должны чувствовать друг друга. Пожениться.

От последних слов Игорю сделалось нехорошо. Он не хотел родниться с Опчиком, ни кровью, ни данными. Учитель осмотрел прооперированное запястье и вновь задумался над тем, что, являясь носителем армчипа, не имеет доступа к информации. Она не для людей, она для устройств: для лекторов, стражей, помощников, раскиданных по всей необъятной стране.

Игорь сел в кресло и закрыл глаза. Пожениться. Слово вновь заняло внимание Игоря. Он вспомнил Татьяну. Захотели бы они обменяться чипами, если на них будет вся информация о прошлом. Готов ли он показать любимой собственную изнанку? А она? Есть ли на армчипе личная информация, не сознательно закинутая пользователем-носителем, а формируемая без его воли.

Смартфон Краснова разродился ещё одним фото. «Семь шприцев», — хладнокровно произнёс Игорь. Он уже не боялся, скорее негодовал, что нельзя немедля броситься в бой. Учитель посмотрел на запястье и поджал губы, неужели смена армчипа изменила его характер? «Нет, а вот сама операция могла», — подумал он и потёр руку. Вспомнил, как её обжимали ремни «Кресла желаний». Мысленно перенесся к Татьяне, желая проникнуть в ее фантазии, приободрить, сообщить, что скоро будет. Четыре часа реального времени – несколько секунд в вымышленном мире. Чем она занята? Развлекается на вечеринке? Или строит семейное гнёздышко? Татьяны не было в фантазиях Игоря, может и его нет в её. Он почувствовал злость, испугался собственной реакции. Татьяна не такая! А какая? Знает ли он настоящую Татьяну? Знает ли он настоящего себя? Достойна ли будущая жена того риска, на который он пошёл, да не один, с сотоварищами, а за умышленное да по предварительному сговору всегда больше дают. Сколько? Учитель не помнил, но понимал, что сейчас увяз так крепко, что не вырваться, не отмотать назад. Преступления наматывались одно на другое превращаясь в уродливый клубок. Отчего-то стало жалко Галю. Нет, не американского дурака Джона, который полез на глубину именно в день экскурсии Игоря, не заносчивого супермена Федю, а именно обычную русскую Галю, жертвовавшую собой и ещё не рождённым ребенком ради всей честной компании, ради Татьяны. Галина могла не пустить Джона, отказаться от операции, но…

— Игорёк, вставай! — послышался голос Феди. Не расслабляйся, впереди ещё стрижка и рисование, — Федя толкнул Игоря. — Нам уже поменяли. Светка – кремень. Джон с Галей та еще парочка, видел бы ты, как она обхаживает мужа, как уговаривает. Предлагаю переместиться ко мне, пусть наш славный Аполлон приходит в себя.

Учитель сам не заметил, как уснул. Это всё не настоящее, сон, всего лишь обрывки мыслей, склеенные проведением в ложный фильм. Игорь любит Татьяну, и она его. Даже если нет, и Федя, и Джон – герои. Они идут спасать гражданку России, беззащитную девушку, попавшую в руки сумасшедшей девахи.

— Выбирай шмот, — пнул Федя клетчатый баул, — и пошли краситься. Не думал, что скажу так о себе. Мы деградируем, Игорёк, падаем ради высшей цели.

Игорь не ответил, потянулся к сумке и достал лежащие сверху вещи. Ему попались плотные синие брюки, напоминающие заводскую робу, футболка с длинным рукавом непонятного цвета и ядовито-зеленая дутая жилетка с функцией сохранения тепла. Осмотрев свой улов, он вновь полез в сумку. Остальные вещи были либо велики, либо не по сезону лёгкие.

— Не ковыряйся, мерь, — нависла над ним Галя.

Она уже закончила с операциями и переключилась на Игорька.

— Вставай вот сюда, покажись, покрутись! — командовала Галя.

Игорь вновь почувствовал себя маленьким. Вспомнились примерочные пунктов выдачи маркетплейсов и тётки-сотрудницы, одобрительно кивающие на любую дрянь, заботливо натягиваемой на него мамой. Тогда он не понимал, как может вызвать восторг скособоченная рубашка, где их глаза? Ответ оказался прост: штрафы за возвраты. Об этом Игорь узнал намного позже, а тогда выслушивал один и тот же диалог:

— Не выпендривайся, Марья Васильевна, дурного не скажет.

— Не скажет, — поддакивали друг другу сотрудницы и обязательно добавляли «красавец» или «жених».

Сейчас нет ни Марьи Васильевны, ни других тёток, только ассистент Глафира Елизаровна Кировско-Томская сорок вторая, со встроенным сканером, считывающим информацию с армчипа и ассистент Дмитрий, имеющий лишь номер и катающийся на гусеницах от стола выдачи до склада. Королева пункта выдачи с длинным именем и номерной паж. «Все как у людей, — подумал Игорь и внутренне засмеялся. — Они и есть модели людей. Отражения нас в кривом зеркале технологий». Мысли Игоря понеслись дальше и зацепились за подол Глафиры: «Интересно, этот робот цельный или полутётка на штативе».

— Жених, — всплеснула руками Галя, а затем добавила. — Тот ещё уродец, но среди придурков будешь за своего. Освобождай посадочное место. Я своего муженька одевать буду. К Федьке в номер иди. Там мыльно-рыльный салун «Прощай шевелюра». У меня идея была усы вам присобачить, но на что? Не на сопли же.

Галя засмеялась, отчего большой живот затрясся. Игорь вспомнил видео, в котором колошматило плод веселящейся матери, и подумал, что у юморных матерей всегда угрюмые дети. Они столько натерпелись в утробе, что навсегда получили прививку от безудержного смеха. «К чему это я?» — подумал Игорь и прогнал по телу дрожь, избавляясь от глупых мыслей.

Номер у Феди был в точности такой, как у Игоря, только драпировочные экраны светились серым бетоном. Учитель попытался вспомнить, какого цвета стены в номере Джона, но не смог. Это и не имело значения. Он не собирался проводить тесты «цвет-характер», коими завалены все интернет-ресурсы и которые так любят работодатели всех мастей. Больше всего Игоря веселили советы о том, что красных нельзя сажать в один кабинет с зелёными – не сойдётся энергетический баланс. Раньше бы мать сказала «не по Фен Шую», но технологии меняют язык.

Игорь задумался над тем, как формировались ученические классы. Сколько в них синих, коричневых, брутально-чёрных или нежно-розовых? Какой он сам? Учитель сел в кресло, подражая Феде, и принялся вспоминать учеников, навешивая каждому цветовой ярлык, выбранный по неизвестным ему критериям. Внутренняя игра позволяла спрятаться от мыслей о предстоящей поездке. Игорь вдруг понял, как важно быть здесь и сейчас, проживать каждую минуту, а не заглядывать за горизонт событий, в котором плещутся предположения и домыслы.

Дверь в туалет приоткрылась. Игорь увидел в отражении зеркальных дверей шкафа, целующихся Федю и Светлану. Охранник скользил по телу девушки, пытаясь проникнуть под блузку, а она гладила полулысую голову Феди и что-то шептала ему на ухо. Надо было кашлянуть, поздороваться или ещё как-то подать сигнал, что они не одни, но Игорь не смог. Смотрел, как заворожённый, попутно вспоминая Татьяну. Была ли между ними такая же животная страсть, как та, что он видел сейчас. Нет. Татьяна оживала ночами, замерзая с первыми лучами солнца. Днем они были партнерами, друзьями, делившими жилплощадь.

Игорь попытался вспомнить, когда сам проявлял инициативу, безудержно сжимал свою женщину, и не смог. «Наверное, дело во мне? Какой я?» — эти вопросы слишком часто стали мучить учителя. Он сразу принял правила игры, установленные Татьяной. Или им самим? Игорь посмотрел на своё отражение, отсекая взглядом милующуюся парочку, но так и не смог рассмотреть лица, лишь ядовито-зелёное пятно в глубине стекла, покрытого свинцовой плёнкой.

«Кхык», — наконец-то выдавил Игорь, но его не услышали или не хотели слышать. Тогда учитель поднялся и вышел на балкон. Это правильно. Правильно дать им надышаться друг другом в последний раз. Даже если Федя вернётся, он уже будет другим, как и сам Игорь. Учитель это понимал, отчего старался отсрочить наваливающуюся поездку.

— Чего не подстригся? — спросила, стоящая напротив комнаты Игоря Галя.

— Там это, — покачал он головой, стараясь подобрать слова.

— Тоже надо, — понимающе кивнула она. — Дело быстрое. Подождём.

Глава 21

— Не крутись, вот так! — Светлана направляла голову Игоря, выбривая половину волос.

— Давайте всё сбреем, — заканючил он, глядя на своё отражение в зеркале, висевшем над раковиной.

— Если всё сбрить, вы вызовите подозрение. Сразу примут за организованную преступную группу, а с такими у нас разговор короткий. Примчатся силовики, высадят вас с магнетобуса и… Продолжать, думаю, не надо.

Светлана была права. Игорь это знал, но с отвращением смотрел на себя нового, половинчато-волосатого. На ум пришёл злодей из фильма «Пятый элемент». У того часть головы была закрыта пластиковым колпаком, а у Игоря выкрашена в отвратительный краснокирпичный цвет.

— Улыбайся, когда ещё учитель сможет быть в тренде последних веяний.

— Такое ощущение, что у меня половину черепушки снесли, — потрогал Игорь голову, стараясь убедиться, что кости черепа, как и кожа на месте.

— Подожди, сейчас ещё пластины наложим, будешь под андроида косить. Девочки это любят. В Европе все роботы человекоподобные, так у одной дамочки целый гарем – набор мужей «Неделька». Стоят в шкафчике, ждут свое время. Надоел, повесила на гвоздик, достала нового и наслаждается жизнью. И всё это, заметь, без нервотрёпок, обедов и прочей лабудени. Вилку в задницу засунула, или где там у них порт зарядки, и довольна.

— Вы бы тоже так хотели? — не удержался от вопроса Игорь.

— Хотела бы – уехала. У свободных людей в свободной стране всегда есть выбор. Вот только состарится мадам-халиф и примется носочки свои мужичкам вязать, да салфеточки на экранах развешивать. Я сердцем да головой выбираю, а не тем, что между ног. Ты то свою Татьяну как выбирал?

Игорь задумался:

— Сердцем.

Он ответил неуверенно, выдавил. Выбирал ли? Она была хорошей, удобной. Учитель вспомнил первую встречу. Таким любят делиться, приплетая к событию новые факты, делая его историей. Выкинь флёр романтики, и перед слушателем предстанет обычная ситуация. В день их знакомства Татьяна сидела за столиком в забегаловке рядом с домом Игоря. Ему пришлось примоститься рядом, не было свободных мест. Собирался быстро перекусить. Как и всегда, не хотелось готовить, даже убирать пустые коробки и одноразовые контейнеры доставки. Да и много ли надо одному, точнее двоим: ему и кошке. Последняя довольствовалась консервами и в компании особо не нуждалась.

— У меня же Тина! — громко произнёс Игорь.

От неожиданного возгласа рука Светланы дрогнула, и фольгированная полоска легла криво, подчёркивая бугры на черепе.

— Тина? — вопросительно посмотрела администратор через зеркало.

— Кошка, как же я забыл. Надеюсь, Татьяна пополнила запас автоматической кормушки и поменяла наполнитель в автолотке. Аккумуляторы в кошкеглажке подсели, хотел же подзарядить.

— Кошкеглажке? Ты серьёзно? — засмеялась Светлана. — Заводить животное и скидывать уход за ним на роботизированную систему?

— Животные – это хорошо. Я взял Тину котёнком ещё до Татьяны.

— Почему так официально? Почему не Танюша, Татьянчик, Танчик, наконец.

Игорь пожал плечами. Разговор со Светланой начал напрягать, заставляя задуматься о сокровенном.

— А как Федя вас называет? — с вызовом произнёс Игорь.

— Миссис Босс.

— Вы уже были замужем?

Светлана кивнула.

— И кто оплатил развод. Пошлины сейчас неподъёмные.

— Он умер, — Светлана опустила глаза. — Море взяло своё.

— Как это?

— Неважно, не сейчас. Это… Я… Тебе пора.

Она провела рукой по оставшимся волосам, поправляя непослушную шевелюру, и отошла в сторону. Игорь поднялся и прошёл мимо, не сказав ни слова. Ему было неуютно. Они потоптались по душам друг друга, залезли на запретную территорию, что причинило ноющую боль.

Игорь кивнул лежащему на кровати Феде и направился к себе. Тот хотел было что-то сказать, но промолчал.

В номере учителя хозяйничала Галя.

— Оставьте, я сам уберу.

— Как это сам. Я здесь вообще-то горничной устроена. Сейчас моя смена, пока Катька на выходных.

Игорь кивнул и посмотрел на храпящего Опчика, занявшего кровать.

— Пойдём, я тебе четвёртый номер открою. Отдохнёшь перед дорогой. Моего увидишь, громко не смейся. Я всегда девочку хотела, а вокруг одни мужики, да и злая я на Джоника. Здесь люблю, — хлопнула она себя по груди, — а здесь, — постучала по виску, — злюсь. Своими бы руками гадёныша придушила.

Галя прошаркала по балкону, приложила к четвёртой двери руку и толкнула:

— Едрид-Мадрид, зови Джоника. Армчип-то у него.

Игорь постучал в третью дверь, приоткрыл и заглянул внутрь. Американец крутился с маленьким зеркалом перед большим, пытаясь разглядеть то, что ему наваяла жена.

Цвета триколора сходились кольцом на загривке в аккуратный розовый бант с кистями из бахромы на концах. Сам Джон походил на франта: рубашка с едва заметным розовым отливом и рюшами на животе, небрежный галстук, сорванный со старинного клоуна, требовал добавить красный нос-пипку. Венчали это великолепие изумрудные брюки-клёш и затасканные кеды.

— Иголь, как долго мы будем ехать?

— Часа четыре, не меньше.

— Это good. Где они набгали такой пошлости?

— Где-где, в кладовке! — заглянула в комнату Галя. — Посетители по номерам забывают, а девочки складируют. Долго я буду мёрзнуть на балконе?

— Я не могу выйти в таком виде.

— Джоник, ради сына.

Галя упёрла руки в бока и выжидающее замерла.

— Good. Гади сына.

— Не плачь, доедете до места и переоденетесь, а сейчас курточки сверху накинете, как так и было.

Джон закивал и пошёл за женой. Приложил руку к двери, открыл и присвистнул. Галя отодвинула мужа и тоже заглянула внутрь, повернула к Игорю порозовевшее лицо:

— Ты, это, у нас оставайся, не прибрано там. Мы переждём: я за делом, Джоник за отдыхом.

Игорь кивнул и вернулся в комнату американца. На стенах мерцали маленькие звёзды, напоминающие путнику о покинутой Родине.

Глава 22

Лифт звякнул, раскрыл двери. Игорь зажмурился. Стыдно было смотреть на расположившихся в холле посетителей гостиницы. Едва не запнувшись о порожек, учитель всё же открыл глаза и внутренне улыбнулся. Перед выходом бурлил разноцветный поток покинувших «Море». Очередной волной их вынесло к дверной карусели, протолкнуло напором на улицу и понесло к остановке магнетобуса.

Игорь вновь вцепился в рукав Фединой куртки, сжал руку Джона и тянул за собой, боясь потерять. Протискиваясь через толпу потных мужчин и растрёпанных женщин. Игорь представлял, как двери магнетобуса захлопываются перед самым носом Феди, его или Джона, как силовики вытаскивают их из вагона и волокут в тюрьму, теперь настоящую.

Всё прошло гладко. Людской поток разделился на ручьи и быстро растёкся по местам за грязными столиками. Заняв место около окна, Игорь осторожно отодвинул пустые пивные банки, крошки от снеков и уставился в окно, за которым уже было темно. Теперь можно поспать. В Томске всего шестнадцать часов. Магнетобус прибудет около двадцати, а там…

У Игоря не было плана, как и у Феди, прижимавшего к себе спортивную сумку с обычной одеждой. Галя, несмотря на свою кажущуюся неповоротливость, сгоняла в прачечную и перед самым отъездом принесла Игорю чистый костюм и хрустящую рубашку. Переоденутся по прибытии в туалете вокзала. Вот только причёска. В тёмном окне качался в такт летящему магнетобусу синий полуирокез. «Надо было попросить кепку», — подумал Игорь и уставился на капюшон куртки. Как он мог забыть? Внимательность никогда не была сильной чертой Игоря, как и другие способности. Преуспей он в чём-то одном, выбрал бы специализацию, а не мотался, как нечто в холодной воде.

Часы, расположенные над выходом в вагон, равномерно отсчитывали секунды, складывались в минуты, росли от часа к часу, чтобы вновь обнулиться, прожить свой бег заново. Игорю хотелось вернуться к тому моменту, когда он стал зависимым, когда так глупо выбрал столик в забегаловке, где сидела она, его невеста.

—Привет, — Татьяна начала первой.

— Привет, — кивнул он и полез в карман за смартфоном.

Неожиданное внимание со стороны женского пола застало учителя врасплох. Он не был готов к пространственным разговорам. Особенно сейчас, когда так сильно хотелось есть, а после дотащится до собственной квартиры и упасть на кровать. Каждое свидание с незнакомкой требовало сил. Игорь прокручивал в голове ходы, стараясь предугадать фразы и подобрать к ним ответы. Разрабатывал стратегию и тактику, впадая в ступор при малейшем отклонении от заданного им самим курса.

— Вкусно? — не отступила девушка.

Игорь кивнул и сделал вид, что увлеченно читает, перелистывая экран на смартфоне.

— У меня не очень, — разочарованно протянула она.

Игорь заглянул в тарелку незнакомки и сочувственно кивнул. Местный суп с клецками действительно был пресноват.

— Я попробую? — потянулась она ножом и вилкой к тарелке Игоря. — Кстати, меня Татьяна зовут, а тебя?

— Игорь Петрович, — на автомате ответил учитель и впервые посмотрел на девушку.

Милые черты: пухлые детские губы, небольшой носик и светло-коричневые глаза с зеленоватым оттенком. Каштановые волосы средней длины спускались на плечи, едва касаясь груди. Игорь уставился на выпирающие из-под кофты соски и быстро отвернулся к стене, на которой висел огнетушитель.

— Так чем ты занимаешься, Игорь Петрович? — спросила Татьяна, бесцеремонно перейдя на «ты» и отрезая кусок от его бифштекса, лежащего рядом с матовыми макаронами. — М-м-м, действительно вкусно. Пойду возьму себе такой же. Тебе чай или кофе?

— Кофе, — ответил Игорь и уставился на идущую к витрине столовой Татьяну.

«Хороша!» — отметил он про себя и смутился. Все было неправильно, не по выработанному им сценарию: познакомится в интернете, договориться о встрече, узнав предварительно о друг друге все что можно, а дальше верить, что информация окажется правдой. Помощь искусственного интеллекта никто не запрещал, поэтому риск существовал всегда. Пока у Игоря не срасталось: то девушка была глупышкой, вставляющая ни к месту афоризмы, то он не подходил под чьи-то ожидания.

Татьяна вернулась с подносом, на котором стояла тарелка и две чашки.

— Справедливо будет отдать тебе новую, а мне взять начатую, — произнесла девушка, быстро поменяв тарелки. — Кофе. Так какие фильмы тебе нравятся, Игорь Петрович, что читаешь?

— Я это, — учитель набил рот макаронами, оттягивая время ответа.

«Зачем она спрашивает?» — подумал он и вновь запустил стратегию ожидаемого ответа.

— У меня есть два билета в театр для пар, планирующих серьезные отношения. Если не схожу, не видать мне зачета. Препод у нас зверь. Такой же суровый.

— Как я? — опешил Игорь.

— Угу, — кивнула Татьяна. — Чем серьезней кавалер, тем благосклоннее семьевед.

«Вот оно что, — подумал Игорь. — Девочка решила слинять с нудных лекций по «Семьеведенью», а для этого надо иметь опыт серьезных отношений. Хитро».

— Я согласен.

— Даже не спросишь название?

— Пусть останется сюрпризом, — ответил Игорь, а на кого-то ты учишься?

— Культуролог: музеи, театры, выставки и прочие культурные продукты, — с гордостью ответила Татьяна.

Игорь посмотрел на девушку и подмигнул, вспомнив хулиганские стишки, прочитанные когда-то в социальной сети:

Анна считала себя эстеткой.

Слыла в богемных кругах поэткой.

По вторникам вела терапию стишками.

В четверг лечила срывы слезами.

По средам с незнакомцем пила вино,

Приоткрыв немного в душу окно.

В спальне включала погромче Высоцкого.

Облокотившись на томики Бродского.

По субботам бывала в музыкальных гостиных.

В воскресенье блуждала в галереях картинных.

В понедельник со студентом занималась наукой.

В общем была откровенной….

Девочкой, потерянной в чуждом ей времени.

Как же он тогда ошибался, поэтому и мчится сейчас, спустя три года, на магнетобусе спасать свою женщину, нарушив сотни правил, поставив на кон карьеру и даже жизнь. Стоит ли Татьяна такого риска?

«Нет, нет, нет, надо гнать от себя паршивые мысли», — думал учитель, закрыв глаза и пытаясь уснуть, но сон не шёл, уступив место самоедству. Игорь оглядел сидящих в вагоне людей, всмотрелся в спящие, лишённые эмоций лица и попытался представить, чем занимаются эти люди. Разукрашенных не встретишь в обычной жизни. Они знакомятся на форумах, собираются толпами, играют в чужие жизни или всё наоборот. Они живут вечерами или даже несколько часов в неделю, а остальное время спят на работе, дремлют в кругу близких или делают вид, что существуют.

Робот-уборщик с большим железным контейнером въехал в вагон, загромыхал, утрамбовывая жестянки и сортируя мусор по прикреплённым пакетам. Игорь хотел на него шикнуть, но унылое пиксельное «лицо» уборщика было столь отвратительным, что учитель поспешил отвернуться. Никто не заботился о социальности мусоросборной машины, и она была равнодушна к окружающим. У них даже имени не было. Создай инженеры тележку с манипуляторами, ничего бы не изменилось. Привычность и узнаваемость техники успокаивали, а все новое вызывало отторжение. Разработчики не стали рисковать. Экономия на дизайне могла выйти слишком дорого.

Игорь дождался, пока уборщик подъедет к нему, и закинул в контейнер банку. Робот остановился, поднял пиксельные глаза и на мгновение улыбнулся. Через секунду он вновь стряхивал со стола крошки, собирая их с пола встроенным пылесосом.

Игорь улыбнулся в ответ, но также быстро отвернулся к окну, похлопал себя по карманам и вспомнил, что оставил смартфон Краснова в номере. Так решил Федя. Если безопасник следит за ними, то наличие армчипов и телефонов в гостинице, собьёт его с толку.

Феде и Джону выдали смартфоны любимые женщины. Игорю тоже предлагали, но он отказался. Доберётся до дома, а там его ждёт преданная потёртая «Аврора», подаренная ещё родителями: безнадёжно отсталая, но всё также принимающая звонки и даже небольшие видео с низким разрешением в 4К.

Вглядываясь в темный проем окна Игорь в очередной раз поймал себя на лжи. Даже если бы смартфон не был Краснова, учитель «забыл» бы его в гостинице. Каждое фото от Лины заставляло нервничать, особенно в те моменты, когда от Игоря ничего не зависело, как и сейчас. Не мог учитель ускорить магнетобус, но отправиться со станции в гостиницу – отличная идея. Успокоив себя решением, Игорь прильнул к окну и закрыл глаза. Он никогда раньше не спал в классе на колесах, даже после бессонных ночей со своей Галатеей, он бодро держался перед учениками, время от времени, вспоминая о том, что случилось несколько часов назад, зубрил лекции, заполнял бесконечные документы. Но сейчас, будучи свободным от обязательств, Игорь почувствовал, как зовет в свое царство Морфей. Открывая время от времени глаза, учитель кивал своему очертанию в темноте и вновь погружался в отрывочные сновидения.

На подъезде к городу Игорь почувствовал волнение. Тысячу раз он прибывал к школьной остановке, от которой специальные автобусы развозили классы по учебным заведениям, и всего несколько раз к местному вокзалу, но только сейчас почувствовал настоящую радость, воодушевление. Всё получиться, всё вернётся, все вернуться.

Федя и Джон не торопились, разглядывали старинное здание вокзала, окутанное завитушками в греческом стиле, аккуратно прикасались к деревянным резным дверям, удивлялись отсутствию технологических новшеств. Игорь бесился, но не показывал этого товарищам. «Сколько осталось шприцев?» — думал он, ускоряя шаг:

— Пойдёмте же. Всё новое этажом выше. Первый – музей, здесь постарались сохранить вещи вековой давности. Освободим Татьяну, Танюшу, — поправил он сам себя, — проведу экскурсию. Чего стоит деревянная архитектура старинного Томска.

— Деревяшек и у нас полно, — скривил улыбку Федя.

— У нас круче, — настаивал Игорь, пытаясь вспомнить, в какой стороне туалет.

Надо было переодеться. Учитель спрял стрижку под капюшон, но гардероб и без этого был слишком вызывающим. Только сейчас Игорь осознал, что не умеет ориентироваться. Указатели всегда показывали нужную информацию, а сейчас безжизненно сверкали заставками с рекламы.

— Да где же он, — пробурчал Игорь. — Ничего не понимаю. Указатели сломаны. Раньше на табло мигали стрелки, а теперь…

— Что ты видишь? — спросил Федя.

— Рекламу.

— Какую?

— Девушку с длинными волосами.

Федя с Джоном переглянулись.

— Говоришь, все технологии на втором, ошибаешься, — усмехнулся Федя. — Экран коннектится с каждым пассажиром и показывает запрашиваемую информацию. Ты с армчипом не подружился, но постоянно думаешь о своей девушке, отсюда и дисбаланс. А туалет там, да, Джон? — махнул он рукой в сторону зелёных деверей с геометрическими телами мужчины и женщины.

Американец утвердительно кивнул. Игорь пожал плечами и поплёлся за товарищами. С армчипом он действительно не подружился: не успел или не хотел. Чувствовал отвращение и даже боль. Игорь почесал запястье, на котором вместо ровного круга, расползлось непонятной формы пятно, и почувствовал злость. Указатели, умостившиеся под самым потолком, потемнели. Игорь оглянулся, не заметил ли кто перемены. Спешащие пассажиры не обращали на него никакого внимания.

Игорь почувствовал пристальный взгляд, завертелся в поисках смотрящего и встретился глазами с девушкой-полицейским. Она стояла рядом с роботом-охранником и не отрывая от Игоря взгляда, диктовала что-то помощнику. Затем побежала прямо на учителя, тот замер, не зная, что делать. Джон и Федя успели уйти. До ближайшего выхода далековато, не успеет дать деру. Игорь принялся сочинять легенду, спешно предполагая вопросы: «Что, если попросят паспорт, который был у Краснова, или чего хуже, безопасник уже разослал ориентировки, ищет беглецов». Сердце замерло, руки похолодели, время остановилось. «Я справлюсь. Если дело запахнет керосином оттолкну ее и брошусь к выходу, робот далеко, успею уйти», — подумал Игорь, и кровь вновь побежала по жилам. Мышцы, готовые к бою, напряглись, ожидая команды мозга. Впервые Игорь почувствовал себя одним целым.

Девушка-полицейский раскинула руки, обняла Игоря, чмокнула в щеку, отстранилась и с задором произнесла:

— Апошка, привет! А я смотрю ты, нет. РомТомыч, — показала она на робота, — говорит ты. Похорошел, избавился от очков. Решился на операцию? Видок у тебя ещё тот. С ночного клуба?

— Привет, — решил подыграть Игорь, понимая, что его приняли за Аполлона, и зашептал девушке на ухо. — С мальчишника. Никому не говори, но я до сих пор ничего не вижу. Слепой как крот. Приехал на операцию. Смотрю, знакомое лицо, а кто не могу понять. Остановился. Туман в голове, волнуюсь.

— Так может тебя проводить, — засуетилась девушка. — Какая клиника?

— Я не один. Друзья в уборной, а я почувствовал твой взгляд и… Подожди, я тебя с невестой познакомлю, — пошёл Игорь ва-банк.

— Ну если с друзьями, — сникла девушка, — то доберёшься. Я здесь на практике, надеюсь, ещё увидимся. Невесте привет.

— Обязательно передам, — кивнул Игорь и отвернулся, направившись в туалет.

«Вроде поверила», — подумал учитель, боясь обернуться. Тремор прошел по телу, ноги отказались слушаться, руки затряслись. Игорю казалось, еще немного и он потеряет сознание. Закрыв за собой дверь туалета, учитель оперся на неё и стоял так несколько секунд, затем посмотрел в зеркало и попытался найти общие с Опчиком черты. На мгновение он подумал, что армчип способен изменить лицо. Ничего.

— Чего так долго? — вышел из кабинки Федя и передал Игорю сумку.

Он уже переоделся из цветастого костюма в джинсы и толстовку с надписью «Киберспорт – наше все», принялся по привычке поправлять пятерней отсутствующую шевелюру.

— Потом расскажу. Нам надо поторопиться.

— Так поторопись, — резко ответил Федя.

Переодевшись в родное, Игорь повеселел. Хотел было выбросить разноцветное тряпьё, но не решился, к тому же вещи охранника и Джона уже лежали на дне сумки. Учитель засунул свои туда же и вышел к товарищам.

— Пхедлагаю пегекусить, — похлопал себя по животу Джон.

— Предлагаю добраться до дома Игоря, — подтолкнул Федя американца к выходу и недовольно посмотрел на задержавшегося около умывальника учителя.

— А как же Танюша? — уставился Игорь на остальных.

— На улице разберемся, — толкнул его к выходу охранник.

Игорь покраснел, сжал челюсти, приготовился ударить и сам испугался своего состояния. Вдохнул полной грудь, выдохнул «пу-пу-пу» и направился к двери.

Глава 23

Вечерний Томск встретил моросящим дождём. Мелкие капли лезли под капюшон. Холодный воздух пробирали до костей. Игорь удивился отсутствию ветра, к которому привык в Беринговске, но все так же поднимал плечи, защищаясь от непогоды.

Город накрыла осенняя тьма, в которой беспилотные такси зазывно мигали зелёными надписями «Свободно». Учитель направился к стоянке, но Федя остановил, схватив за плечо:

— Пешком пойдем. Чем меньше светимся, тем лучше. Далеко до тебя?

Игорь поджал губы. Готовый взорваться, он нахмурился и подумал: «Какого черта? Кто назначил тебя главным?»

— Мы едем в гостиницу, — выдернул Игорь руку, сделал шаг в сторону машин и почувствовал, как ворот куртки врезается в горло.

Федя схватил учителя за шкирку и потащил к небольшой аллее, огороженной кустарником.

— Без самодеятельности, — прошипел охранник. — Сначала к тебе.

— Пока она умирает? — Игорь рвался в бой и зло смотрел на Федю. — Ты, вы… поехали мне помогать, так помогайте!

— Нужен план, — шипел Федя, то и дело оглядываясь по сторонам. — Если спугнешь, никого не спасешь.

— А если, если…Да пошел ты! Джон, ты со мной? — спросил Игорь.

— Надо все обдумать. Фиедя пгав, — качал головой американец.

Учитель рванул вперед. Гнев захлестнул его. Руки сжались в кулаки и полетели в лицо охранника. Ответный удар Феди отрезвил Игоря. Он безвольно повис, и охранник отпустил куртку. Учитель упал на мокрую траву, пытался понять, что же произошло. Впервые он полез в драку сам. Знал, что Федя сильнее, но не остановился. Игорь потер запястье, неужели это армчип.

Федя сел на корточки рядом с учителем:

— Ты пойми, без плана нельзя. Сунемся в гостиницу, и нас повяжут еще на входе. Здесь помощь друзей нужна. Думай, кто у тебя на примете, чтоб поверенный временем.

— У Вас все в порядке? — раздался голос робота-охранника Романа Томского из конца аллеи.

— Требуется помощь? — подал голос из другого конца аллеи еще один роботизированный блюститель порядка.

Игорь услышал скрип гусениц, усиленный дрожью земли, и сжался. «Это конец, — думал учитель. — Федя был прав, нужен план».

— Товарищ поскользнулся и упал, — отозвался Федор. — Вставай, Апполон, — протянул руку охранник.

— Благодарю, Светлана батьковна, — отозвался Игорь, и протянул свою.

Поднявшись, учитель попытался отряхнуть брюки, размазывая грязь по рукам и одежде, бросил это занятие и посмотрел вперед. Робот все так же блокировал выход. Игорь помахал ему, но тот не тронулся с места.

— Пойдем через кусты, — прошипел Федя.

— No, — ответил американец и пошел прямо на робота.

Игорь, прихрамывая больше от страха, чем от боли, поплелся следом.

— Добгый вечег, — кивнул Джон РомТомычу и невозмутимо прошел мимо.

Игорь последовал примеру американца, брякнул: «Здрасте». Прозвучало искусственно. Голос дрогнул. Учитель замер, приготовившись к задержанию, но робот отчеканил: «Доброго вечера! Вы всегда можете вызвать помощь, достаточно о ней подумать!»

Игорь и Федя уставились на американца, но тот уверенно шел к освещенной вокзальной площади.

— Сколько до тебя? — повторил вопрос Федя.

— Пешком минут тридцать, — прикинул учитель.

— Осилим, — приободрился Федя. — Экскурсию нам проведёшь. Да, Джон?

Американец закивал:

— Good, Фиедя, good.

Игорь посмотрел на окружавшие вокзал здания и подумал, что ему нечего сказать. Принялся вспоминать исторические факты и великие события, повлиявшие на город, а через него и на страну в целом, но не смог. Сейчас учителя больше занимал другой вопрос, кого он мог попросить о помощи? Никого. У него нет друзей и от этого вновь стало тошно.

— Почему ты задержался? — резко перевёл тему Федя.

— Коленку ушиб.

— Нет, на вокзале.

— Девушка из полиции приняла меня за Опчика.

— И что ты сделал?

— Подыграл ей.

— И она купилась?

— Да, — пожал плечами Игорь. — С роботом советовалась. Он подтвердил.

— У неё что, своих глаз нет? Странно все это. Нас дважды могли повязать, но отпустили. Краснов играется? — посмотрел Федя вверх, словно надеясь увидеть в темном небе выложенный звездами лик безопасника. — Прибавим шагу, ну его.

Дальше шли молча. Редкие прохожие торопились попасть домой или в ближайшую забегаловку, где за прозрачными стенами гости неспешно тянули напитки, поглядывая на тех, кто плёлся под холодным дождём. «Умные» фонари перемигивались, включаясь и отключаясь при приближении пешеходов или машин, отбивая световую азбуку Морзе.

Американец запыхался первым. Сбавил шаг и упал на ближайшую скамейку.

— Нужен пгивал, — обмахивал он себя кепкой.

—Пикничка не желаете? — сердился Федя, то и дело оглядываясь по сторонам. — Не понравилась мне эта полисменша. На подсадную похожа. Где ты, а где Опчик? Сложно спутать. Да и эти на гусеницах…

— Не нагнетай. Обозналась, с кем не бывает, — огрызнулся Игорь, вновь почувствовав в себе силы. — Вставай, Джон, пошли. Скамейка мокрая, заболеешь.

— Я буду звать тебя Гал, — улыбнулся Игорю американец.

— Почему?

— Ты как моя жена, такой же прилипчивый. Здесь не стой, там не ходи. Но ты мужчина, Иголь, поэтому Гал.

— Идёмте, балаболки, — переминался с ноги на ногу Федя. — Дома оно сподручнее языками чесать.

Джон нехотя встал и поплёлся следом:

— Ты скажи, долго ещё?

— Всего три дома.

Джон кивнул и прибавил шаг, хватая открытым ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Оставшееся время шли молча, только Джон постоянно зевал и пыхтел как заправский паровоз, выдыхая клубы пара.

— Пришли.

Игорь остановился около серой тридцатиэтажки, стоящей в окружении чёрных монолитных монстров вдвое выше её. — Мой подъезд крайний. Вахтера нет. Третий этаж.

— Good, Иголь, good. Давай быстгей, я сейчас ласты откину и коньки завелну.

— В ласты? — усмехнулся Федя и хлопнул американца по спине.

Игорь поднялся на невысокое крыльцо и дёрнул двери, но те не открылись. На небольшом электронном табло загорелась надпись: «Если вы гость или сотрудник обслуживающей организации, свяжитесь с владельцами квартиры. Если вы сотрудник правоохранительных органов, введите код доступа. Если вы...».

Игорь набрал номер квартиры, затем произнёс его, но дверь не шелохнулась.

— Понятное дело, — резюмировал поднявшийся к нему Федя. — Докипер не считывает твой армчим. Этого я и боялся.

— Что теперь делать? — опешил Игорь.

— Звони соседям.

— Я никого не знаю.

— Совсем никого?

Игорь пожал плечами, перебирая в уме, с кем из живущих рядом здоровался по утрам. Набралось с десяток имён. Вот только номера квартир он не знал.

— Твоя какая? — не выдержал Федя.

— Девятая.

— Восьмую жми.

Игорь нажал восьмую, потом седьмую, перебрал всё этажом ниже и даже набрал десятую, пока на табло не загорелся красный треугольник с восклицательным знаком внутри.

— Если нажму ещё раз, примчится патруль, — Игорь вытер лицо рукой и сел на мокрые ступени крыльца. — Будем ждать, должен же кто-нибудь вернуться домой или вызвать к себе робота-доставщика.

— Дверной замок у тебя тоже на армчипе, — спросил Федя и сел рядом.

Игорь кивнул.

— Дружбан далеко живет? — поднялся Федя.

Игорь открыл рот, но так и не смог сказать, что последнего у него нет. Не к кому идти.

— Oh my God! — произнёс американец, попятился и чуть не запнулся о нижнюю ступеньку.

Перед ним повисли в воздухе два красных диода и неторопливо приближались к Джону.

— Здравствуйте, Игорь Петрович, уже вернулись? — раздалось из темноты.

— Здравствуй, Серёжа, гуляешь? — шумно выдохнул учитель, скрывшись за клубами пара. — Да, домой не могу попасть, думаю, армчип сломался. Откроешь нам двери?

В круге света, отбрасываемом фонарём, появился чёрный нос, а затем голова робопса.

— Джексона выгуливаю.

— Ему-то зачем? — ухмыльнулся Федя.

— Здравствуйте, Фёдор Михайлович, — продолжил Сергей. — Теперь вы к нам приехали?

Вслед за собакой к крыльцу вышел ученик Игоря, и кивнул Джону:

— Вам уже лучше? Я же говорил, что водолаз не умер, сознание потерял. Вы не волнуйтесь, Игорь Петрович, Тина накормлена, лоток чистый. Мы только что у вас были. Мне ваша девушка перед отъездом гостевой браслет вручила и велела за кошкой присмотреть. Да, Джексон?

Собака кивнула:

— Жизненные показатели кошки в норррме.

— Ёшкин карп, — закашлялся Федя, — никак не привыкну к этим псинам.

— Boy, пусти нас в подъезд, — взмолился Джон.

Сергей ловко вскочил по ступенькам, дёрнул двери, предупредительно произнеся, что гости с ним, и, открыв, побежал вверх. Следом, цокая железными когтями, неуклюже прыгала робособака.

Остановившись на третьем, Сергей достал из кармана прозрачный браслет с золотым диском в середине, натянул его на свое запястье, соединив один чип с другим и приложил к дверям Игоря, те открылись.

— Good boy, — американец из последних сил полз по лестнице.

— Так что с вами случилось? Не уследили за количеством кислорода в баллоне? — поинтересовался Сергей.

— Ты заходи, мы тебе всё расскажем, — подтолкнул Федя паренька.

Игорь последним вошёл в квартиру, втянул носом родной запах и почувствовал головокружение. Как же ему не хватало аромата собственной жизни, состоящего из ноток духов Татьяны, любимого чая и геля для душа.

Робопес сел в коридоре и застыл, войдя в режим ожидания. Кошка выглянула из кухни в коридор, ощетинилась и, убедившись, что искусственная собака не реагирует, принялась тереться о ноги мальчишки.

— Тина, привет, — позвал Игорь кошку, но она проигнорировала.

— Обиделась, — Сергей нагнулся, чтобы погладить подопечную. — Она, как девушка ваша с директором станции уехала, целые сутки плакала, искала хозяев. Я даже у родителей отпросился у вас пожить. Сначала Тинку к себе хотел взять, но мамка в штыки. Аллергия у неё.

— Поэтому у тебя робопес, собаку хотел? — спросил Игорь.

Он уже разулся, скинул куртку и направился в большую комнату. Служебное жильё, выданное школой, не было большим, но его вполне хватало для нужд молодого специалиста. К просторному залу полагалась спальня, кухня и совмещённый санузел. Весь технологический фарш, в виде мысленного управления чайником и стиралкой, был установлен Игорем самостоятельно. Учитель пожелал вскипятить воду в чайнике, но так и не услышал знакомого урчания. Его дом больше не слушался хозяина. Вся жизнь заключена в армчипе, без которого Игорь не существует. Идеальное решение стало капканом. «Выпал из системы, стал никем», — подумал учитель, прислонившись к стене.

— Нет, робопса мамка купила, — уставился Сергей на учителя и не отрываясь продолжил. — Я же вам рассказывал. Запрограммировала на прогулку три раза в день по полчаса. Получается, это не я его выгуливаю, а он меня. Я сначала был против, а потом привык. К тому же Джексон хороший собеседник. У вас фингал!

Игорь потрогал глаз и только сейчас почувствовал, что тот ноет. Вернулся к зеркалу и уставился на свое отражение. Рассеченная бровь переходила в отек века. Таким учитель видел себя впервые. Будучи мальчишкой, он уходил от драк. Везло. Чурался словесных перепалок. Став учителем, решил, что юношеские опасности его миновали, а теперь разглядывал разбитое лицо. Слова ученика смешивались с биением сердца, смысл их ускользал, терялся за собственными мыслями: кошка, дом, Татьяна!

— Татьяна уехала с директором электростанции? — дошёл до Игоря смысл слов ученика.

— Да, — ответил Сергей, и квартира наполнилась светом. — Краснов кажется. Он с мамкой разговаривал, а потом со мной.

— Директор, во даёт, — хмыкнул Федя, так и стоявший в дверях. — Малёк, ты гостевой браслет верни. Нехорошо при хозяине в его доме командовать.

— Извините, Игорь Петрович, возьмите, — Сергей стянул с руки и отдал учителю браслет.

— Ты, это, разувайся и проходи. Разговор есть, — скомандовал Федя, и мальчик повиновался.

— Иголь, мне бы лечь, — стонал американец.

Разница во времени тяжело давалась Джону, он зевал и буквально валился с ног. Уложив американца на диване в гостиной, Игорь прошёл на кухню, где уже орудовал Федя. Он достал из шкафа капсулы для кофемашины и заправил их в автомат. Расставил на столе кружки и болтал с Сергеем. Рядом примостился робопес.

— Рассказывай, малёк, как дело было? Только с подробностями, как на экзамене. Откуда Джона знаешь? — спросил Федя.

— Какого Джона? — спросил Сергей и потянулся к коробке с печеньем, затем посмотрел на входящего Игоря и отдёрнул руку.

— Бери, не стесняйся, это Танино любимое, — подбодрил учитель Сергея и сжал зубы. «Как она там? Сколько осталось», — подумал он и вновь пожалел, что оставил смартфон Краснова в номере.

— Водолаза, — уточнил Федя, — того, что из моря достали. Хозяин, ты нас кормить будешь? — обернулся он к учителю.

— Да, конечно, — засуетился Игорь и открыл дверь холодильника.

На пустых полках одиноко лежала половинка яблока. Такой холодильник он видел только единожды, когда впервые въехал в эту квартиру. Покупал продукты сам, а после переложил эту обязанность на Татьяну. Выполнял её поручения, следуя списку, или забегал в магазин сам, когда хотел побаловать её или себя вкусняшками.

— В морозилку загляни, всяко там пельмешки завалялись, — подсказал Федя, а после обратился к Сергею. — Рассказывай, малёк, не томи.

Игорь открыл нижнюю дверцу холодильника и удивился собственной забывчивости. Морозильное отделение словно перестало существовать, выпало за ненадобностью из сознания учителя.

В нижнем отсеке ждала своей участи заправка для борща, покрытые инеем персики, Татьяна готовила из них вкуснейший пирог, и большая пачка пельменей. Последней Игорь был особенно рад. Ниже примостился хлеб и рыбные котлетки. «Поужинать точно хватит, а может, и на завтрак перепадёт», — подумал он, доставая холодный, тяжёлый пакет.

— Живём! — воскликнул Федя. — Хлебушка не забудь, сейчас мы его в микроволновочку и норм.

Федя гремел кастрюлями. Он быстро освоился в Татьянином царстве. Даже напялил хозяйкин фартук, чтобы не заляпать толстовку. Пискнула кофемашина, выдвинув две дымящиеся кружки. Охранник подхватил одну из них и поставил перед Игорем, успевшим по привычке сесть за стол. Рядом хрустел печеньем Сергей, скворчала на плите закипающая кастрюля. Отчего сделалось на душе хорошо, уютно. Игорю подумалось, что нет никакого похищения, шпионских требований, черты, за которой он вынужден будет стать предателем, а есть только Федя, приехавший в гости, и соседский мальчишка, по совместительству являющейся его учеником.

Глава 24

— Если и не директор, то точно Краснов. Строгий такой, в плаще — рассказывал Сергей, уплетая пельмени.

— Он? —Федя показал фото на экране смартфона.

— Он, — ответил Сергей.

Мальчишка зачерпывал ложкой несколько пельменей, набивал полный рот, быстро жевал, причмокивал, а затем продолжал свой рассказ:

— Про электростанцию говорил и меня про водолаза расспрашивал, как это я увидел, что он живой. Ну, я всё ему рассказал. Ещё про уязвимость хотел, но он не стал слушать, торопился.

— Про какую уязвимость? — посмотрел на мальчика Федя и перестал есть.

— Да про электростанцию, про защиту её. Я же помните, тогда у робота спросил про экологию, про то, что винтами рыб размалывает. Виктор ваш тогда не ответил. Ответил, конечно, что все безопасно, но я не поверил. Домой вернулся, полез в сеть, нашёл документацию, стал её изучать, и даже выписал себе.

Сергей достал их кармана смартфон и зачитал: «Статья Говорушкина об экологических последствиях использования энергии океана. Прохождение рыб через турбины вызывает их смертность от перепада давления, контакта с лопастями, кавитации и т.д. Даже в наиболее экологически совершенных типах турбин смертность рыбы при прохождении через них составляет 15%. Также возможна гибель крупных морских млекопитающих, прежде всего китов и дельфинов».

— Погоди, малек, — остановил мальчика Федя. — Ты где такие древности откопал. У нас, если чё, защита стоит.

— Я до главного еще не дошел, — засунул Сергей в рот еще один пельмень и продолжил листать экран. — Много я, конечно, не понял, но вот что главное: вокруг лопастей есть защита - это хорошо, это правильно. Рыбы защищены. Машины защищены. В этом уязвимость.

— Как так? — спросил Игорь.

— Кожухи у них защитные из прочной сетки. Каждая ячейка шестиугольная, как соты у пчёл, а в них затворы с лепестками, ещё искусственный интеллект. Он всё это дело отслеживает. Видит, рыбёшка приближается или мусор какой…

Сергей говорил сбивчиво, прерывался и начинал вновь. Глаза его, как и щеки, горели, плечи расправились, и весь вид был воодушевлённый. Игорь ещё не видел Сергея таким уверенным.

— Камер там понатыкано, маленьких таких, со спичечную головку. Так вот, приближается какая-нибудь рыбёшка, искусственный интеллект, он у них СООС назван – система оценки окружающей среды. Так вот, эта система замеряет рыбу, пролезет та через соту или нет. Если она способна сквозь дырку проникнуть, лепестки раскрываются, закрывают собой проход. Ничто не проскользнёт, даже мусор. Только эта самая защита и есть уязвимость.

— Как это так? — уставился на мальчика Игорь.

Он перестал есть, хоть и был голоден. Отложил вилку и внимательно смотрел на мальчика.

— А вот представьте себе, если все соты разом закроются. Идёт волна, винты не крутятся. Всё, прилив потерян, а затем и отлив. Пшик от них, а не энергия. Нет толку от электростанции. Это я уже сам домыслил, ну про уязвимость.

— А ломом защиту пробьёт? — спросил Федя.

— Ломом должно, — кивнул Сергей — Здесь вероятность высчитать надо, силы там всякие. Сам не умею, но если в программу загрузить... У специалистов электростанции должны быть модели. Через них прогонят и получат результат. Пробить легко, но зачем? Мне интересно было у директора электростанции узнать, как они с рыбными косяками справляются? Еще про осмос. Здесь я ничего не понял. Одно ясно, на мембранах микроорганизмы гибнут, а значит вред есть, как ни крути.

Игорь и Федя смотрели на мальчика и молчали. Каждый думал о своём. Федя пытался понять всё, что услышал. Игорь восхищался учеником и никак не мог подобрать слова, чтобы выразить свой восторг. «Надо на подсовете рассказать, но кто будет слушать предателя? Вернусь ли я в школу? — думал он и тут же останавливал себя. — Тяня у Краснова, а это значит, она в безопасности. Кто же за этим стоит?». Игорь слышал о фейках, реалистичных видео, гулявших по сети, о борьбе с подобными вбросами, но сам впервые столкнулся с обманом. Не с древним мошенничеством о переводе денег на безопасный счёт, не с подставами скинуть нюдсы работодателю, а с реальным похищением.

— Погоди, что там про осмос и мембраны? — заговорил Федя. — И микроорганизмы не рыбы, молкота.

Робопес открыл рот и рявкнул:

— Серёжка, где тебя носит?

Все вздрогнули. Пёс продолжил:

— Давно домой пора, то на улицу не выгонишь, то домой не загонишь, опять с кошкой играешься или учительские пельмени варишь. Ты же знаешь, я против фастфуда, даже если тебе разрешили.

Серёжа покраснел и поднялся с места, на ходу, запихивая в рот последний пельмень:

— Я только один раз. Отсыпал немного. Мама не разрешает, а мне только попробовать. Тётя Таня разрешила, правда-правда.

— Да погоди ты с пельменями, — остановил его Игорь, — а Татьяна точно с Красновым уехала? Может, с девушкой? Высокой такой, с русыми волосами.

— Не, девушки я не видел. Если она в машине сидела, то точно я её и не видел, а как тётя Таня с Красновым выходила, видел. Они в полицейскую машину сели.

— А куда поехали не сказали?

— Нет, этого я не знаю, но вы директору про уязвимость передадите?

— Краснову-то, — выступил в разговор Федя, — обязательно передадим. Ты молодец, учись быстрей, да к нам на электростанцию. Такие парни там нужны.

Сергей зарделся и побежал в коридор, пёс неспешно пошёл следом, обернулся, рявкнул: «До свидания», — кивнул и припустил за мальчишкой, не забыв между делом гавкнуть на зазевавшуюся кошку.

— Лет десять они по улицам шныряют, а я всё привыкнуть не могу, — посмотрел Федя на пса и ухмыльнулся. — Шайтан-машина. Малёк смышлёный. Ничего у тебя ученики, хорошо учишь.

Игорь потупил взгляд. Это была не его заслуга. Сергей давно показывал хорошие способности. Столько времени потратил на изучение того, о чём Игорь даже не додумался или не захотел погружаться в документацию, вникать, перегружать себя, предпочел пустое беспокойство действию. Так или иначе мальчишка его обскакал, ученик превзошёл учителя. Игорь молчал, нечего было ответить. С одной стороны, не хотелось разубеждать Федю, с другой, было приятно слышать такие слова.

— Я о другом хочу сказать, — начал он, — если Татьяна с Красновым, то, где тогда Лина? И откуда у неё видео?

— Думаешь, Краснов с предателями заодно? — Федя смотрел исподлобья. — Может, и я с ними?

— Я о другом, — принялся оправдываться Игорь. — Если она с Красновым, то откуда видео?

— Я тоже об этом подумал. Откуда - откуда. Либо Лина отбила твою бабёнку у Краснова, что маловероятно. Либо изначально это была постанова, никто никого не крал. Монтаж. Сейчас такие программы, что сам себя не узнаёшь.

— Монтаж, — задумался Игорь. — Согласен. Но почему, Лина? Эх, нет телефона и Опчика, он бы помог и эту версию проверить. Может, напишем ему, чтобы прислал то самое видео?

— Куда напишем-то? На часы посмотри. Это здесь поздний вечер, а там уже ближе к утру. Предлагаю поспать, а завтра на свежую голову во всём разобраться. Если Татьяна под защитой Краснова, то вариант с похищением отпадает. Надо отправиться к этой девушке, спросить у неё самой. А также поинтересоваться у наших, были ли ещё сообщения на телефон Краснова.

— Точно, телефон!

Игорь отправился в спальню, наполненную запахом любимой женщины. На Татьяниной половине кровати лежал лёгкий халатик, на полу стояли шлёпанцы с меховой опушкой, тереться о которые так любит Тина. Игорь отвернулся. Нельзя раскисать, не сейчас. Он залез в нижний ящик комода и нащупал в самом дальнем углу свой старый смартфон. Аппарат был разряжен, пришлось искать зарядное, потом место для подключения.

Учитель посмотрел на станцию зарядки гаджетов, парящую над столом и вспомнил про образ смартфона в облачном хранилище. Осталось только найти пароль от самого аппарата, написанный на обложке одной из книг. Сам бы он на такое не пошёл. Это Татьяна. Игорь вспомнил, как обиделся на неё тогда, а сейчас готов был расцеловать. Осталось найти книгу среди других пыльных томиков, выстроенных стройными рядами на стеллажах, оборудованных вдоль одной из стен в гостиной.

Первое, что Игорь сделал, получив своё жильё, забрал от матери книги. Сначала заезжал к ней каждый день после работы, брал три-четыре и летел к себе, а через неделю вызвал грузовик и предложил подзаработать ребятам из старших классов. Они носили коробки и удивлялись, что всё это сокровище с пожелтевшими страницами поедет не в утиль, а в новую квартиру.

— Они дорого стоят? — спросил один из парней.

Игорь пожал плечами.

— Тогда зачем они вам?

Учитель не ответил, попросил помочь и с разгрузкой, накинул сотню сверху. Неудобно было признаваться, что книги дарят Игорю спокойствие, определённую стабильность. Ответ про сокрытые знания парней бы не устроил. Учитель это знал. Информации полно, вся сеть ею забита. Большая часть мусор, но и все те книги, которые так бережно хранил Игорь, тоже были, поэтому он не стал объяснять ценность, выпестованную им самим за всю сознательную жизнь. Не нашёл нужных слов. Неоднократно мысленно возвращался к этому разговору, а затем пытался облечь в слова щемящее в груди чувство. Как давно это было? Ещё до Татьяны.

Игорь прошёл мимо кухни в гостиную, вернулся, заметив спящего на столе Федю. Пришлось отвлечься от поисков. Уложить охранника на своей кровати. Джон спал крепко, диван не разложишь.

Вспомнив о пароле, Игорь нашёл нужный томик и уселся с телефоном на кухне. Добрался наконец-то до облачного хранилища и занялся переносом копии смартфона, находящегося сейчас у Краснова.

Змейка копирования добежала до середины и зависла. Всё не вмещалось, поэтому пришлось отсекать лишнее. Игорь перебирал фото и мучился, какое же из них добавить, а какое уничтожить, теперь уже навсегда. Удаляя одно за другим, он успокаивал себя тем, что снимки остались на другом аппарате. В корзину полетели закаты, муравей, застывший на тонкой травинке, интересная птица, усевшаяся на подоконник. Игорь отдавал команду стереть, пока не дошёл до Татьяны. Рука не поднялась нажать «удалить». В голову полезли мысли о том, что он никогда не увидит либо тот телефон, либо Татьяну, либо…

Пришлось отбирать лучшее из тысячи сделанных снимков. Он всматривался в каждое фото. Вот они с Таней на набережной, вот в театре, а это в кино, на выставке. Только сейчас Игорь понял, что невеста занимала почти всю его жизнь. Больше половины фото были сделаны с ней, в оставшиеся вместились ученики, экскурсии, немного природы и семейные праздники. Он нажал на фото с маминого дня рождения. Оно ожило: гифка, запечатлевшая мгновение.

Искусственный интеллект давно воспроизводил статику. Обычных фото почти не осталось, сами программы устарели, только зафиксированные на бумаге снимки хранились в ветхих альбомах. Такой был у матери и никогда не будет у Игоря. Бумажные фотографии, как и пластобумага, теперь дорогие, не каждый позволит себе, да и зачем?

Облачные хранилища, покоящиеся в городах-серверных, поначалу доступные каждому, теперь сравнялись с ценой гаража. Машины у Игоря не было, как и нужды в ней. А вот цифровой склад он бы купил. Особенно сейчас, когда жизнь столкнула с выбором «сохранить или уничтожить». Сейчас не мешало бы завести два, но разве можно предугадать всё, что подготовлено тебе судьбой, а тратить треть зарплаты на ещё одно хранилище не хотелось.

Игорь ещё немного покопался в видео, а потом вспомнил про настройки. Можно загрузить только часть: контакты и пароли к приложениям. Как он сразу об этом не догадался? Не все инструкции заслужили полного прочтения. Сколько из них он пролистал, не задумываясь? А теперь, когда припекло, начал выяснять, как всё устроено. Кто мог предположить, что все эти, казалось бы, бесполезные страницы однажды сыграют большую роль в твоей жизни.

Экран ожил. Пришло сообщение о том, что кто-то проник в облако. Игорь видел, как исчезают фото, растворяются документы, удаляются любимые книги и не мог остановить безумие. Через три минуты учитель стал владельцем чистых терабайтов и одной картинки с четырьмя шприцами. Лина полностью захватила его жизнь.

«Нет, нет, нет! — вскрикнул он, вскочил, опрокидывая табурет и забубнил: — Татьяна у Краснова, смартфон у Краснова. Хранилище застраховано, надо только перекрыть доступ или… Или…Оборвать нить с похитителем, оборвав единственный доступный вид связи, даже если в одну сторону».

Игорь продышал гнев, собрался с мыслями и заявил о взломе, затем убедился в том, что частичный образ успел установиться на старый смартфон, отключился от поврежденного хранилища и поплелся в спальню. Надо дождаться утра. Раздевшись, учитель улёгся в кровать на половинку Татьяны, обнял её халат и уткнулся в подушку, всё ещё хранившую запах волос.

Федя то храпел, то сладко посапывал, а Игорь, переживший волнение последних дней, не мог уснуть. Пришлось подняться, налить полную ванну горячей воды и лежать, глядя в голубой потолок. Не хотелось возвращаться в постель, где лежал Федя. Это было непривычно, неправильно. Игорь ушёл на самое дно, как делал это в детстве, и попытался расслабиться, прочувствовать каждую мышцу. Поймал себя на том, что уже не контролирует собственное тело, вынырнул, вернувшись в настоящее, закутался в махровый халат, побрёл к холодной кровати и только тогда отключился.

Глава 25

Семнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Суббота.

Солнечный луч остановился на переносице, нагло проникая под веки. Игорь отвернулся, укрылся с головой и продолжил досматривать сон, в котором он мальчишкой, плескался в тёплых волнах северного моря.

Запах жареных котлет, настойчивый, но приятный, заполнил квартиру и протиснулся-таки под одеяло. Игорь проснулся, потянул носом, не открывая глаз, и похлопал по постели. Татьяны не было. Едкое чувство тревоги охватило его. На мгновение учитель подумал, что невеста на кухне, и все произошедшее с ним сон: яркий продукт уставшего мозга.

Игорь потянулся, спустил ноги с кровать, наступив на брошенный рядом грязный костюм и схватил телефон: ни пропущенных звонков, ни сообщений. Разочарованный он прошёл на кухню, где уже хозяйничал Джон. Американец пожарил котлеты, а теперь с аппетитом их уминал. Федя управлялся с кофемашиной и в очередной раз пытал Джона подробностями разговора с девушкой из гостиницы. Оба уставились сначала на Игоря, а затем на часы.

— Ну ты и дрыхнуть, — выдал Федя. — У нас уже обед.

— А у него утго, — вступился Джон. — Дай человеку отдохнуть.

— Надо решить, какой у нас план, что дальше делать. Мы связались со Светланой и Галиной, Краснов так и не вышел на связь, сообщений на его телефон не поступало. Предлагаю поехать в Хабаровск и поговорить с Линой. Заскочить по пути в местную гостиницу, проверить версию, показать фото девушек, уточнить, были ли у них такие. Но высок риск провала. Нам не ответят и полицию вызовут. Особенно если выяснится, что за нашими армчипами совершенно другие люди.

— Меня взломали, — выдохнул Игорь и сел на табурет

— Кто? — уставился на учителя Федя.

— Лина. Облако вычистили у меня на глазах, оставив только это.

Игорь показал фото со шприцами.

— Пу-пу-пу, — ответил охранник. — Вспоминай, кому пароли давал и на каких устройствах облако залито.

— Здесь, что успел спасти, — потряс Игорь старым гаджетом, — на основном аппарате, который Краснов изъял, на гостиничном телевизоре…

Произнеся последнюю фразу, Игорь вскочил и застучал кулаком по стене:

— Лина была у нас под носом, а мы рванули в Томск!

— Да подожди ты, — пристально посмотрел на него Федя. — Светлана на месте. Все выясним. Опчика подключим. Гостиница хоть и большая, но люди в ней как под микроскопом.

— Мы же ушли из-под носа безопасника, — Игорь вернулся на табурет.

— У нас помощь.

— И у нее.

— И кто же? —спросил Федя и сжал челюсть. — Может, Светик или Краснов? Ты же постоянно к этому ведешь, да?

— Бгейк, — произнёс Джон, оторвавшись от тарелки. — Мы должны следовать плану: гостиница, потом Хабаговск.

— Позвони Опчику, — потребовал Игорь, глядя на Федю.

Охранник набрал номер, подождал и скинул:

— Отдыхает, наверное.

— Какой сегодня день? — спросил Игорь.

Он никак не мог проснуться, злился на Федю, отчего туго соображал.

— Суббота, — ответил охранник.

— Тогда зашлём в гостиницу Сергея.

— И что он скажет? Потерял невесту? — засмеялся Федя.

— Сестру, — поднял Игорь стоящую рядом кружку и отпил.

— Это идея. Сестга – это good.

— Сам ты гуд, Джон. Учитель совсем с катушек слетел, пытается втянуть ребёнка в наши дела.

— Мы спасаем человека, Федя. Ты сам так говорил. Если Сергей уточнит и передаст нам информацию, какая в этом вина, что ему светит? Но сам поступок, будет греть его сердце до конца дней. Для мальчишки – это подвиг. В моей жизни не было места для значительных событий, и ты прав, я не справлюсь один, и друзей у меня нет, не нажил. Слишком труслив.

Игорь замолчал и уставился в кружку с горячим кофе. Тихо посапывала кофемашина, ухая время от времени. Федя отвернулся и смотрел в окно, за которым проживал новый день провинциальный сибирский город. Только Джон невозмутимо жевал, наполняя себя маленькими радостями вкусной еды.

— Всегда есть второй шанс, — прервал молчание Федя и, повернувшись к Игорю, добавил. — Звони мальку.

Через пятнадцать минут Сергей стучал в дверь учителя. Пригласив мальчишку за стол, Игорь не знал с чего начать. Спросил про школу, про нового экскурсионного педагога, про поведение Марганцева и затих.

— Слышь, малек, дело есть, — перехватил инициативу Федя. — Помощь нужна.

— Тину кормить?

— Почти, — засмеялся Федя. — Задание одно выполнить, а потом держать язык за зубами.

Сергей выпятил грудь, глаза его заблестели, а голова подалась вперед:

— Я готов.

До гостиницы, располагавшейся в историческом центре Томска, решили идти пешком. Федя всё так же твердил о безопасности, лишь Джон причмокивал и качал головой, предвкушая усталость от предстоящей прогулки.

— Не дрейф, Джон, движение – это жизнь.

Американец кивал, то и дело повторяя:

— Good.

Игорь вернулся в спальню, еще раз прижал к себе халат Татьяны, вернул на кровать и решительно открыл двери шкафа. Рука потянулась к костюму, но учитель пронес ее дальше, схватил джинсы, футболку и худи на молнии, подарок мамы. В таком виде не пройдешь в школу или театр, который так любит невеста. Жалко пачкать в лесу, но самое то в дорогу. Чувствуя теплую мягкость ткани, Игорь повел плечами, улыбнулся отражению и произнес: «Жених!»

Погода выдалась солнечная. Высокое синее небо, слегка подернутое рванными облаками, вселяло надежду, давало силы. Игорь повеселел, убеждая себя в том, что Татьяна у Краснова, а значит с ней все хорошо. Визит в гостиницу лишь повод убедиться в собственных выводах. Учитель мысленно со стороны посмотрел на свою компанию и рассмеялся. Впереди гордо вышагивал Сергей с Джексоном на поводке, за ним медленно шли три товарища, выдававшиеся себя за других.

— Ты чего? — удивился Федя. — Нервы?

— «Джентльмены удачи» смотрел?

— Смотрел.

Федя наморщил лоб, припоминая события фильма.

— Помнишь, как герои шли по улице в женской одежде. Одень тебя в строгий костюм, а Джона в платье… — Игорь не договорил, рассмеялся. — Армчипы у вас соответствующие. А робопес, робопес – Барбос.

— Платье – good! — сказал американец.

Федя не смог сдержаться. Прыснул со смеху:

— Чей туфля?

Сергей повернулся и посмотрел на смеющихся мужчин: учителя с наполовину бритой головой, синими волосами, фингалом под глазом и полулысого Федю – амбала с бульдожьей челюстью. Мальчишка пожал плечами, переглянулся с недоумевающим американцем и пошел дальше, время от времени поворачивая голову.

Прохожие улыбались, заражаясь искренним весельем парней. Игорь это видел, отчего на душе становилось хорошо, легко. Учитель попытался вспомнить, когда последний раз позволял себе подобное и не смог. Не по статусу ржать над ерундой, даже если хочется, даже если один из учеников удачно пошутил. Надо сохранять лицо, держать в ежовых рукавицах, иначе потеряешь авторитет. Сейчас это казалось глупым, наигранным, вымученным правилом, которое стоило разрушить.

Успокоившись, Игорь посмотрел на зеленые аллеи, резные деревянные дома – островки старины среди бетонных гигантов – и поймал себя на ощущении нового видения. Разлука позволила взглянуть на родной город под другим углом. Вспомнились строчки неизвестного поэта:

Сегодня я буду туристом.

Буду бродить по городу.

По иссмотренному, истоптанному

До дыр на асфальте.

В закоулках найду звезду,

Немного потасканную.

Подарю ее самому близкому,

Забытому в суете - себе.

Ежедневные командировки не воспринимались как расставание, не смещали фокус, не позволяли думать о том, что учитель, возможно никогда не увидит эти улицы, заборчики, трамвайчики и электробусы. Игорь впитывал привычные запахи, стараясь надышаться родным воздухом, сохранить в себе частичку ауры старого города.

Ажурные деревянные дома и кирпичные пятиэтажки живыми островками ютились между высотных стальных зданий. Игорю не нравился новый стиль, хоть он и жил в одной из таких стел. Поначалу радовался возможности съехать от матери, поменять старый деревянный дом, в котором он провёл детство, на технологического монстра. Затем поймал себя на пустоте. Словно, покинув дом, он забыл там душу.

Двухэтажка из старых потемневших бревен не заслужила звания «культурная ценность», но благодаря жителям, отлично сохранилась. Зажатая между новостройками, она доживала свой второй век, вздыхая о пережитых потрясениях.

Навещая мать, Игорь все чаще задумывался над потребностью сохранить свое гнездо. Он начал понимать родных и соседей, не желающих съезжать. Иногда Игорь порывался вступить в общество защиты старины, которое базировалась в его же школе. Разработал план спасения микрородины и даже обращался к трудовику, грузному дядьке в серой робе, чтобы тот изготовил резные наличники, но одно маленькое обстоятельство разрушило все идеи.

Жук древоточец (Xestobium rufovillosum) завладел старым домом, установив в нём собственные законы. Узнав о болезни старика, Игорь поначалу испугался, нет, не за здание, за книги. Ему казалось, что мерзкое насекомое проникло в переплёты и жуёт теперь ветхие страницы – сестрицы когда-то шумящих в лесу веток в утробе бездушного техновеликана. Обработав свои бумажные сокровища химией, Игорь радовался тому, что спас знания от острых зубов насекомых и позволил трухлявому строению уйти на заслуженный отдых.

Глава 26

Джон фотографировал ажурные деревянные причелины крыш, «полотенца» с орнаментом, спускавшиеся с конька, и восторгался лобовыми досками, то и дело крутил головой, ухал и причмокивал, напоминая Игорю большую сову. Федя тоже кивал, открывая от удивления рот. «Конечно, это не электростанция, — думал Игорь, — но и нам есть чем поразить».

Каждый дом, представляющий историческую ценность, кроме сохранившихся искусных элементов, имел на фасаде интерактивный экран, по которому бежали строки с информацией о времени постройки, архитекторе и технологической начинке, сменялись фото, текли видео.

Стоило скачать программу «Томск: вчера, сегодня, завтра», навести камеру смартфона на улицу и можно было увидеть на экране гаджета утерянный с годами вид. Искусственный интеллект переодевал прохожих в старинные одежды, переодевая дам в пышные платья и кавалеров во фраки, менял машины на повозки и телеги с лошадьми.

«Местная разработка, пилотный проект», — с гордостью заявлял Игорь и показывал различные настройки в зависимость от выбранного времени. Больше всего учителю нравилась вкладка «будущее», особенно с добавлением функции «глазами детей», когда мечты маленьких жителей оживали в дополненной реальности.

Дорога до гостиницы «Сибирские Афины» заняла больше двух часов, вместо запланированного одного, но этого никто кроме Игоря не заметил. Учитель торопливо переминался с ноги на ногу и напоминал зазевавшимся товарищам цель прогулки. Увидев издали крышу искомого отеля, Игорь почувствовал, как сжалось сердце, дыхание замедлилось, ноги стали ватными. Внутренне он одновременно хотел найти и не найти Татьяну. Будь она в гостинице, сомнений больше не останется – Лина и Краснов сообщники, а возможно и Федя, а если нет, то есть шанс, что с ней все хорошо.

— Ну, я пошел? — спросил Сергей, остановившись около невысоко крыльца.

— Погоди, — сказал Федя. — Давай еще раз повторим: заходишь, спрашиваешь у администраторов. Рожу пожалостливее сделай. Бабы такое любят. Да, Джон?

Американец кивнул. Федя продолжил:

— В случае заварушки, говоришь, что брат ждет тебя дома, проходишь мимо нас, действуешь по интуиции. Усек?

Сергей кивнул, сжал в одной руке поводок и пробежал по ступеням крыльца, вошел в двери гостиницы. На удивления Игоря, он не задавал вопросов, словно чувствовал, не сейчас, а, может, хотел показаться взрослым. Игорь тоже не стал болтать лишнего, боясь втянуть мальчишку в то, что сам не понимал до конца.

Игорь подошел поближе к окнам, стараясь разглядеть что же происходит внутри. Мальчишка протягивал смартфон администратору «Сибирских Афин», активно жестикулировал, вероятно рассказывая историю о сбежавшей невесте, несчастном брате-женихе и неудержимом желании их помирить.

— Ничего! — крикнул Сергей, едва показавшись в дверях. – Дальше пойдём?

— Нет, — ответил Федя. – Все ниточки вели сюда. Ещё вчера стало ясно, что нас обманули. Спасибо, Серёга, ты настоящий мужик.

Охранник протянул руку, и мальчишка зарделся, протянул свою. Федя сжал ладонь и хлопнул мальчишку по спине. Джон последовал Фединому примеру, а Игорь обнял ученика и отдал ему гостевой браслет.

— Присмотри за Тинкой, мы скоро вернёмся.

Сергей кивнул, хотел было что-то сказать, но передумал, пошёл в сторону остановки беспилотных автобусов. Сергей не обернулся, но что-то увлеченно рассказывая верному псу.

— И в Магадан, — махнул Федя в сторону такси. — До следующего магнетобуса сорок минут. Аккурат успеваем.

— Мы в Хабаговск собигались? — удивился Джон.

— Туда и едем, — успокоил американца Федя. — Песня есть такая у Высоцкого:

Мой друг уехал в Магадан —

Снимите шляпу, снимите шляпу!

Уехал сам, уехал сам —

Не по этапу, не по этапу.

— Вот и нас с тобой, Джон, носит по собственной воле. Поедем в Хабаровск. Сейчас там даже теплее, чем у нас, а вот зимой к ним не советую. И чего эта Лина не отправилась в Питер, всё интереснее.

— Зачем он поехал в Магадан, Фиедя? Почему не по этапу? — спросил американец.

— Жажда приключений, Джон. Вот ты зачем к нам приехал?

Джон задумался. Будь у него в стране всё хорошо, поехал бы он на другой конец света в объятия холодного ветра и жаркой Гали. Поехал бы, именно ради жены. Но тогда он ещё не знал свою женщину.

— Меня вело сегдце, — подумав, ответил Джон.

— Вот и ему тоже. Воров и всякую шваль насильно везли в наказание – это по этапу. А он по зову сердца. Это ты хорошо сказал.

Усевшись в такси, Федя задал маршрут до ближайшей станции магнетобуса, но авто не тронулось с места. Игорь огляделся. Пахло дешевым освежителем. На потертой обивке виднелись нацарапанные слова не совсем приличного содержания.

— Почему не едем? — спросил Федя.

— Третий пассажир не платёжеспособен, — ответил голос из динамика беспилотного такси. — Подтвердите оплату или покиньте автомобиль.

Все посмотрели друг на друга.

— Спиши с моего, — ответил Джон и продиктовал код доступа.

Такси тронулось с места.

— У нас проблема, — подумав нахмурился Федя. — Я или Игорь без денег. Следовательно, в магнетобус мы не попадаем. Придётся звонить Светлане и просить цифрики. Самое паскудное – это просить у женщины не секса, а денег.

— Иногда это необходимо, — ответил Джон. — Спасибо моей Гале, выгучила, пока я не стал учителем. Мы не были тогда женаты. Это, Фиедя, пговегка любви.

— Думаю, без денег я, — сказал Игорь. — Опчик вполне мог перевести остатки со своего армчипа или поставить защиту от трат. Ему с наших покатушек какая радость? Явно не зов сердца.

— Но до Томска ты доехал, — заметил Федя.

Игорь кивнул и продолжил:

— Не доверяю я ему. Сначала облако, потом деньги, а до этого… — Игорь замолчал, пытаясь вспомнить еще что-нибудь. — Жучка раздавил. Сидит вот здесь, — Игорь ударил по груди, — неприязнь. Человек собой пожертвовал, но…

— Сам ты жучок, Игорёк. Опчик, конечно, крысёныш, — выдавил Федя. — Всегда таким был, но люди меняются. Особенно, когда сильно этого хотят, когда им дают возможность. И эта история – его шанс стать человеком. Как это какая радость? Взаимовыручка и мужская солидарность, а это, Игорёк, не пустой звук. Это понимать надо. Я его принял в свои, а этого… Это. Дурость это, забыл, наверное, а если зажопил, если жадность взяла верх…Узнаю – приглашу его на дни пышных форм или одиноких мамочек за сорок, пусть порадуется, — потёр руки охранник, предвкушая сладкую месть.

Такси остановилось на светофоре в центре города, где обветшавший памятник Ленину соседствовал с отремонтированной часовней. «Дождётся ли Ильич макияжа или сгинет раньше оригинала, всё ещё лежащего в мавзолее?» — вспомнил Игорь шутку, переходившую из поколения в поколение и время от времени всплывавшую на предвыборных лозунгах. Спасти Ильича пытались многие, точнее, въезжали в местную думу на исторических инициативах, забыв об обещаниях, едва за ними, закрывалась дверь, отрезая от доверчивого электората. Если раньше слуги народа часто теряли память, забывая о надписях на плакатах, но теперь за них взялись. Обещания, упакованные в программы, требовалось исполнить, причём в соответствии с конкретными сроками. Одна ошибка прощалась, но вторая требовала судебного разбирательства с запретом деятельности. Желающих попасть в политику поубавилось, но проблемы всё равно остались. Взять того же Ильича.

— Я так и не провёл вам экскурсию.

— Успеешь, братан, на свадьбе погуляем, — подмигнул Федя.

Игорь кивнул и улыбнулся.

— Свадьба – это хогошо, — закивал Джон, — но нам надо в Хабаговск.

Глава 27

Игорь не знал, что в Томске есть несколько станций магнетобуса, точнее не задумывался над их наличием. Школьная само собой, но для обычных граждан был вокзал. Остановочный комплекс «Сибкабель» внешне ничем не отличался от школьного. Те же треугольники с разделением потоков на входе и выходе на платформе, но к нему примыкало помещение для ожидания, которое украшали чёртики, рыбки и совы, сплетённые из продукции завода. Махины стояли на постаментах из старых деревянных катушек, а скамьи для ожидающих заменили бобинами поменьше.

Установка больших «плетёнок» привела к повальному увлечению последними среди школьников. Бабушки и дедушки вспомнили как сами плели подобные предметы из эластичных трубок от «капельниц» – медицинских систем для внутривенного введения лекарств. Появились кружки и даже школы дизайна, специализирующиеся на изготовлении мебели и деталей интерьера из скрученного кабеля.

Сев на одну из бобин, выстроенных вдоль стены, Игорь разглядывал плетённых чудиков и краем уха вслушивался в разговор Феди со Светланой. Проблем со счётом у охранника не было. Администратор обещала найти Аполлона, который, сославшись на здоровье, взял выходной, а теперь не выходил на связь.

— Это же Опчик, — смеялась Светлана в трубку, — палец порезал уже на больничный, а здесь…Но он молодец. Ждите. Я в бухгалтерию. Попробую узнать номер счёта администратора и проверить баланс.

Пока Света решала проблему Игоря, ушёл ближайший магнетобус.

— Надо было рискнуть, — нервничал Федя. — Сейчас бы неслись в Хабаровск.

— Или сидели в кутузке, или отчалили без меня, — спокойно произнёс Игорь, неожиданно для себя самого познавший Дзен.

Учитель всматривался в лица тех, кто как они не попали на поезд, и вспоминал причины отказа платежных систем от оплаты лицом. Так было раньше, но уже лет десять как перешли на армчипы.

Технология распознавания по лицу вошла в комплекс защиты, включавший: анализ сетчатки глаза, отпечатки пальцев, речевые характеристики. Такие программы стоили дорого, были капризными и часто сбоили, но главное, их могли обмануть.

От скуки Игорь полез в смартфон. Стоило обновить знания. Первыми выплыли статьи его года рождения, с ГОСТами старше учителя. С тех пор мало что изменилось. Игорь прочёл: «Автоматическое распознавание индивидов основано на их поведенческих и биологических характеристиках» Дальше шел каламбур, в котором смешались идентификатор, идентификация, биометрия. Игорь зевнул. Определения наводили скуку. Он бы прочитал их ученикам, как и требовала программа, а потом… Нет, сейчас бы он продолжил, нашел такие слова, чтобы и Марганцев понял и Серкин. Вот так и с идентификаторами. Все было сложно и просто одновременно. Каждый человек напичкан под завязку «изюмом»: отпечатки пальцев, форма ушей, точки скрининга на лице. Та же радужная оболочка глаза имеет неповторимый рисунок, практически не меняющийся после достижения человеком одного года. Вероятность того, что существуют две радужные оболочки с одинаковым рисунком, равна 10^(-72). Все эти «особенности» собирают в базу, а потом проверяют, соответствуешь ли ты себе.

Когда-то Игорь сам искренне верил в непогрешимость биометрии. Даже хотел поставить себе такую систему на входную дверь, но отказался. Оказалось, её легко взломать. Даже те, что «работали» на радужке глаза, стали беззащитными перед изобретательностью преступников. Достаточно получить слепок радужной оболочки, заказать в даркнете специальные линзы и твой дом уже не крепость. Технологию Игорь не знал, да и не особо хотел испробовать на себе. Воображение рисовало ужасные картины макания в жидкий силикон или посыпание глаза гипсом.

Реклама пестрела требованиями «защитить» себя, а не ждать милость от внутренних органов, тех самых, что готовы, но не всегда могут. Рынок предлагал сканер сетчатки глаза. Но и с ним, как выяснил Игорь, не всё так однозначно. Сетчатка расположена глубже. Внутреннюю оболочку глаза, представленную в виде тонкого слоя светочувствительной ткани, прикреплённого к сосудистой оболочке глаза и зрительному нерву подделать намного сложнее, но в отличие от радужной оболочки глаза, сетчатка подвержена старению, что делает процесс сканирования более сложным. К данному модулю требовалась пожизненная подписка, с плановым посещением офтальмолога компании. Процесс сканирования сетчатки сразу оброс мифами о вреде облучения кровеносных сосудов задней стенки глаза высокоинтенсивными инфракрасными световыми лучами. Человек должен был приблизить лицо к сканеру, зафиксировать его положение на длительное время и направить взгляд на специальную метку на дисплее сканера.

Учитывая ненадёжность метода идентификации по глазам, к нему предлагалось купить дополнительные устройства, например, сканеры отпечатка пальца. Игорь излазил весь интернет, пытаясь выбрать между типами устройств: ёмкостные, прокатные, оптические.

Первые были наиболее дешёвые, однако не отличались ни практичностью, ни долговечностью. Качество изображения отпечатков было отвратительным, но доступными кошельку молодого специалиста. Другое дело оптика. Такие сканеры представляли наиболее совершенную технологию идентификации по отпечаткам пальцев. Они были несколько дороже, но долговечны, удобны и просты в использовании. Игорь выбирал между оптикой и прокатным. В нём изображение отпечатка формировалось при «прокатывании» пальца через узкое окошко сканера, после чего целостное изображение «сшивалось» из отдельных кадров, полученных во время описанной процедуры. Поэтому от пользователя требовалось постоянно соблюдать единообразие в скорости и манере «прокатывания» отпечатков, что довольно сложно, особенно в дождь или мороз. Требовался дополнительный модуль стабилизации. В общем, выходила приличная сумма. С другой стороны, что у Игоря воровать, книги? Да кому они сейчас нужны.

Устанавливая замок на армчипе, он исходил из другого, из собственной рассеянности. Сколько ключей Игорь потерял, будучи ребёнком, и сколько ещё предстояло потерять! Армчип решал сразу несколько проблем. Говорили, что имплант с информацией вживляют с рождения. Вполне возможно, Игорь не интересовался. Вот будет у них с Татьяной сын… Учитель закашлялся от нахлынувших чувств. Горечь разлуки, перемешанная с тревогой и слегка подслащенная надеждой резала глаза и сжимала горло.

Игорь выпал из системы, точнее, был выбит волею случая, стечением обстоятельств, возможно, и собственным решением. Останься он тогда в гостинице или не умничай про водолаза… Это уже не важно, кто-то из великих сказал, что история не терпит сослагательного наклонения. Сейчас Игорь беглец, который так и не смог подружиться с подаренным ему армчипом. «Подаренным или навязанным», — последняя мысль возникла внезапно, притягивая к себе ещё более чёрные выводы: Опчик – враг. Игорь гнал их и вновь разглядывал лица пассажиров, ожидающих магнетобус. «Какая проблема была с фейсконтролем? Дорого? Нет. Что-то другое? Что же тогда произошло?» — вновь задумался Игорь, стараясь спрятаться за пустыми рассуждениями от душевной боли, и согласился с собой. Он рад отсутствию системы распознавания по лицу. Существуй она сейчас, Игорь не смог бы покинуть гостиницу, не говоря уже о путешествии по стране.

В гонке за безопасностью выиграли армчипы: дешёвые и многофункциональные. Их невозможно потерять и сложнее достать, по крайней мере, Игорь думал так раньше. Как оказалось, в умелых руках это довольно просто. Обычный ветеринар с лёгкостью справилась с этой задачей, или необычный? Игорь посмотрел на запястье. Галя. Что он знал о ней? То, что она жена Джона. А если нет никакой девушки с гостиницы, если девушка с гостиницы – это Галя? Игорь пристально посмотрел на Джона, беззаботно листающего смартфон, словно пытаясь найти ответ. Отбросил эту мысль как невозможную и опять перешёл к лицам.

«Как работает фейсконтроль? Мне же рассказывали на лекции. Считывает по точкам. Основных около десяти и двести девяносто дополнительных», — вспоминал он, ведя внутренний диалог. Одни системы можно обмануть маской, фотографией, а другие не провести головным убором. Так почему же от них отказались? Игорь вновь прокручивал в голове информацию и осматривал помещение. Сквозняком всколыхнуло экраны-указатели. Игорь вспомнил и посмеялся сам над собой. Причиной отказа стали гибкие экраны. Из них делали маски, которые выглядели так естественно, что передавали мимику и необходимую глубину. Игорь вновь полез смартфон. Нажал на первую попавшуюся ссылку и убедился, что дело в именно в них.

Начиналось всё безобидно. Маркетологи сыграли на жажде внимания, узнавании брендов. Футболки и кепки с логотипами и слоганами компаний из тканевых дисплеев захватили рынок. Это стало первой ласточкой технологического прорыва. Одни лишь создавались видимость движения, другие, те, что повсюду используются сейчас, могли показывать полноценное видео со звуком. Такой экран был на майке Опчика, когда Игорь впервые увидел айтишника.

Первым электролюминесцентную проволоку (ЭЛ-проволоку) использовал Джей Мейнард, но запатентовали меховой телевизор вездесущие Philips Electronics. Мех не менял рисунок на ткани, но благодаря статическому электричеству скрывал или показывал части рисунка.

Игорь вспомнил затасканное «для неуча физика – магия», а также свой детский восторг от наэлектризованной ручки, притягивающей бумагу и волосы. Оторвавшись от смартфона, Игорь посмотрел на Федю, воркующего по телефону со Светланой, щатем на Джона, сидящего в смартфоне, и вновь углубился в чтение. Не мог слышать приторный голос Феди, напоминавший ему об одиночестве и будивший мысли о Татьяне.

«Чтобы понять, что такое статическое электричество, нам нужно начать с атомного уровня, — прочитал Игорь и сохранил статью в закладки, чтобы во время переезда между экскурсионными локациями, зачитать её ученикам. — Вся материя состоит из атомов, которые содержат заряженные частицы, а также ядра из нейтронов, протонов и окружающей его оболочки, состоящей из электронов. Нейтроны не имеют заряда, протоны имеют положительный заряд, а электроны — отрицательный. Заряд зависит от количества протонов или электронов. Одноимённые заряды отталкиваются друг от друга, а разноимённые притягиваются. Ну это понятно, — вновь отвлёкся Игорь. — Что там про сами экраны? Опять мех, где же про маски?».

Игорь полистал браузер и остановился на термохромных экранах: «Термо происходит от греческого слова «thermos», что означает «тёплый» или «горячий». Хромовый происходит от слова «chroma», что означает «цвет». Термохромное вещество меняет цвет при изменении температуры. В тканях в качестве термохромного вещества используется специальный краситель». Вот это уже ближе к маскам. Насколько помнил Игорь, они активируются от тепла. Стоит приложить такую к лицу, и она оживает. В основе магии – жидкие кристаллы – термохромные красители, содержащихся в крошечных капсулах. Называют их холестерическими или хиральными нематическими. Молекулы выстраиваются в очень специфическую спиральную структуру, отражающую определённые длины волн света. При нагревании жидких кристаллов ориентация спиралей меняется, что приводит к отражению спиралями света другой длины волны. Для человеческого глаз это выглядит как изменение цвета. При остывании кристаллы возвращаются в исходное положение и проступает первоначальный цвет.

Игорь оторвался от смартфона. Федя уже перестал разговаривать со Светланой и напряжённо смотрел на Джона:

— Ты с Галей списывался?

— Yes, — ответил тот, не поднимая глаз.

— И что говорит? Светка не может до неё дозвониться.

— Пишет, что живот тяниет и хвост отваливается, — почитал Джон и посмотрел на Федю. — У неё нет хвост.

— Это шутка такая, Джон. Ш-у-т-к-а, — растянул последнее слово Федя. — Не знаешь ты, американец, русской классики. Ничего, пацанёнок родится – научит и про хвост, и про «Синий трактор», — похлопал Федя Джона по плечу.

— Про акуленка забыл, — рассмеялся Игорь и напел: Я акуленок ту-ру-ру-ру-ру.

— Это я знаю, — закивал Джон и запел на английском.

Окружающие косились на поющую компанию и понимающе кивали.

Игорь, вновь присмотрелся к Джону. Не может ли быть на нём той самой отвратительной маски, создающей полную иллюзию присутствия другого человека? И вновь посмеялся над собой: «Паранойя прогрессирует. С другой стороны, я никогда не видел настоящего Джона, но Федя видел».

У Феди вновь зазвонил телефон, он ответил, закивал и в конце добавил: «Ты супер!». Отключив вызов, охранник посмотрел на Игоря:

— Проблема решена, Светка выведала код доступа Опчика и пополнила счёт. Потом ей вернёшь. Едем, товарищи.

— А если защита от трат?

— Если бы да кабы. Будем пробовать. Ты-то точно ничего не теряешь. Останешься в своём городе и будешь ждать вестей. Не попробуем, не узнаем.

Игорь кивнул и, услышав шорох приближающегося магнетобуса, вскочил с места. Хотелось избавиться от неведенья, а не мучиться вопросом удастся или нет. Сдерживая порыв растолкать локтями бабушек, неизвестно зачем толкущихся на остановке от завода, Игорь смирно ждал своей очереди, закипая изнутри. Чем ближе он был к дверям магнетобуса, тем быстрее колотилось сердце. Игорь переступил порог вагона. Время замедлилось, растянулось. Казалось, он отчётливо слышал щелчок и звук списания цифровых рублей. Сделал ещё один шаг и сел на первое свободное место.

— Вам плохо? — обратилась к нему рядом сидящая женщина.

— Нет, — помотал головой Игорь.

— Вы бледный.

— Немного голова закружилась, — солгал Игорь, внутренне молясь, чтобы сердобольная гражданка отвязалась.

Федя и Джон сели напротив. Игорь кивнул, сообщая, что всё в порядке, и уставился в смартфон.

Мимо медленно шёл с тележкой робот-продавец в непременном фартуке и поварском колпаке. Игорь взял бутылку с водой и жадно выпил. Армчип работал. От этой мысли стало легче. Учитель вновь уткнулся в смартфон. Хотелось отвлечься от тяжёлых мыслей, забыться.

«Термохромная система с микрокапсулами», — прочитал он, напрочь забыв, о чём статья. Дальше описывались миллионы крошечных капсул, которые немного похожи на органические клетки. Игорь пролистнул в начало. Вспомнил про маски и вернулся к продолжению статьи: «Каждая капсула имеет внешнюю мембрану и содержит органический гидрофобный растворитель, — дальше шла непонятная белиберда из терминов, которую Игорь пролистал и остановился, увидев знакомые слова. — Когда капсула нагревается, растворитель плавится, и химическая реакция приводит к тому, что проявитель отдаёт протон предшественнику красителя. В свою очередь, это приводит к тому, что предшественник превращается в сам краситель и меняет цвет. Когда краситель остывает, проявитель и предшественник разделяются, растворитель затвердевает, и цвет возвращается к исходному состоянию».

«Если ткань практически состоит из клеток, то понятно, почему её сложно отличить от кожи», — думал Игорь, то и дело поглядывая на Джона. Американец поднял голову, улыбнулся и вновь уткнулся в свой смартфон.

«Электролюминесцентные тканевые дисплеи», — прочитал про себя Игорь и опять задумался. Он даже не знал, что существует столько технологий. «Так это проволока!» — вспомнил он скульптуры остановочного холла и представил, как натягивает на себя свитер из кабеля. Еле сдерживая смех, он пролистал ниже, но мысли о подобной одежде не отпускали. Вообразил, как заявился в подобном в школу. Ученики пришли бы в восторг, но администрация – нет. Дальше шла совсем скучная «муть»:

«EL-провода состоят из нескольких слоёв:

– Слой сердцевины представляет собой медную проволоку, которая служит проводником в системе электропитания переменного тока (AC) провода EL.

– Поверх меди нанесено покрытие из электролюминесцентного люминофора. Это материал, который излучает свет при воздействии переменного электрического поля.

– Следующий слой состоит из двух проводов, намотанных на люминофор. Эти провода образуют вторую половину цепи, первая половина которой состоит из медного проводника.

– В последнюю очередь надевается пара пластиковых чехлов, которые защищают как люминофор (некоторые люминофоры могут испортиться от влаги), так и пользователя от поражения электрическим током».

Игорь скривился: «Надел такую, порвал и умер. Хулиганов хорошо шокером бить». Для яркого свечения EL-проводу требуется высокое напряжение – около 100 вольт Учитель представил себя супергероем в светящейся кольчуге, несущемся над Томском в Хабаровск, чтобы спасти Татьяну. От этих мыслей на душе стало пакостно. Он не знает, что с невестой, жизнь пошла под откос, и вместо того, чтобы обдумывать план спасения, смеётся над собственным псевдогероизмом. Игорь продолжил читать и не сдержавшись засмеялся в голос: «Потребуется аккумулятор и инвертор – устройство, преобразующее постоянный ток (DC) в переменный!» Он представил, как тащится по городу с электрической батареей в одной руке, инвертором в другой и садится на скамейку, чтобы передохнуть. Вспомнился анекдот столетней давности, вычитанный в брошюрке-сборнике, про навороченные часы и чемодан с батареей к ним.

Учитель пропустил описание люминофоров, найдя его неинтересным и сразу перешёл к светоизлучающим диодам – крошечным лампочкам, которым также требовался аккумулятор и микропроцессор. Все это было интересно, но в его положении бесполезно. Игорь задержал взгляд на тканевых дисплеях с использованием PLEDs – тонкой, гибкой плёнке, изготовленной из полимеров и способная излучать свет во всём цветовом спектре.

«PLED-экранами напичканы все здания. Даже у меня такой есть, — подумал Игорь и принялся читать дальше. — Вам также понадобится источник питания, например, литий-ионный аккумулятор и источник сигнала. Источником сигнала может быть небольшой компьютер».

Дальше шло про полимеры – цепочки повторяющихся молекулярных структур. Форма молекулярной структуры определяет свойства полимера. Например, графит и алмазы – это неорганические углеродные полимеры, но они обладают разными свойствами из-за того, как атомы углерода связываются друг с другом, образуя молекулы. Молекулярная структура полимеров в PLED-дисплеях позволяет им излучать свет после электрической стимуляции.

Так и не разобравшись, как должна работать маска, Игорь закрыл статью и посмотрел в окно. «Одно ясно. К каждой маске идет аккумулятор и управляющий процессор. Где их можно спрятать? Куда бы спрятал я? Хорошо женщинам, скрыл под грудью и все оки, а мужчинам? Все системы уязвимы, — думал он. — Существует множество способов обмануть каждую из них. Мошенники всегда идут впереди, даже если безопасникам удаётся опередить, они нагонят». Учитель размышлял о соотношении тех, кто стоит на страже, и тех, кто пытается обыграть реальность, взломать выставленные границы, причём абсолютно законно. Вспомнилась статья о том, как на заре становления системы распознавания по лицу, пользовались популярностью очки, гарантированно сбивающие её с толку. Они продавались легально, но стоили очень дорого. Маски ведь тоже пришли оттуда, из-за рубежа.

Игорь опять посмотрел на Джона. Американец мог прихватить с собой такую. Говорили, что маски легко трансформировались в обычное полотно, а значит возможно привезти, а потом разыграть шпионскую драму с несуществующими агрессорами, так как сам был таковым. Игорь уставился на американца и размышлял: «Зачем он попёрся с нами. Толку от него ноль, скорее обуза, лишний риск. Единственное, рассчитался в такси. Но это мог сделать и Федя. Пусть не сразу. Созвонился бы со Светланой, вот как сейчас и решил проблему. Зачем Джон ходит за нами? Какая ему выгода? Ему и Гале. Галя ведь тоже рисковала, причём не только собой, но и будущим своего ребёнка. Что там у нас с законодательством, что светит Гале?»

Джон словно почувствовал, что Игорь сосредоточил внимание на нём. Поднял глаза и снова улыбнулся:

— Не переживай, Игол. Фиедя во всём газбегётся. Найдём мы твою девушку.

Глава 28

Галя проснулась рано: непривычно спать без Джона. Особенно после того, как муж чуть не погиб в море, спасая будущее семьи, Галя боялась оставаться одна. Проснувшись, первым делом она схватила смартфон. Хорошо, что Джон отписался. Добрались, слава богу. Прибравшись в собственном номере, она проплелась в другие. «Устроилась горничной – отрабатывай», — сказала себе Галя, потирая ноющую поясницу.

С балкона пахнуло морозцем, рано ударившим в этом году. Галя поёжилась и накинула кофту. Прошла мимо двери номера Феди, Светлана сказала, что уберёт там сама, и направилась к Игорю. Надо было проверить Опчика. Отошёл ли тот от наркоза, не переборщила ли она, вколов дозу на крупного кобеля. «Этому прыщу и на чиа-хуа достаточно, — подумала Галя и улыбнулась. — Все с местным наркозом операцию пережили, а этому общий давай и бригаду с анестезиологом».

Слегка приоткрыв балконные двери, она услышала шум и замерла перед шторой, через которую видела, как Опчик обнимался с какой-то рыжей девицей, сидевшей к ней спиной. Галина присмотрелась и присвистнула, прошептав: «Катька, вот это да! Вот стерва, с Димкой шашни водит. Ходит по гостинице: Димочка то, Димочка се, за увольнение парня всем душу рвёт, а тут вон оно как, по углам с другим милуется. Опчик тоже хорош, С Катькой сосётся, а к Феде на платформу просится».

Налетевший ветер хлопнул дверьми, приподнял занавески. Катя повернула голову и встретилась глазами с Галей, замерла на секунду, прикрылась одеялом и заговорила:

— Галюсик, заходи, чего в дверях топчешься? Я прибраться хотела, заглянула, а тут сюрприз, мужчина в постели, грех не взять, — рассмеялась она.

— Так не твоя смена, Кать. Я всю ночь за Опчика переживала. Думала, как там наш хлопчик после моего… — Галя осеклась, не знала, можно ли при Катьке говорить об операции, — Сиделкой хотела к нему на общественных начал, а он, смотрю, ничего, с лежалкой упражняется. Молодцом!

— Молодцом! — подмигнула Катерина. — Ты это, только прошу, никому. Мы с Димкой это.

— Ты не оправдывайся, моё какое дело с Димкой ты или с каким ещё кавалером. Не видела ничего и точка.

— Вот и славненько, — ответил Опчик, отодвинул Катерину и поднялся с кровати.

Увидев обнаженного системного администратора, Галина отвернулась к балкону.

— Я после зайду, — сказала она и вышла из номера.

Опчик наклонился в поисках джинс и футболки.

— Ты чего, давай продолжим, — ластилась к нему Катерина.

— Не могу, старая сука весь кайф обломала. Растащит теперь по гостинице, а этого нельзя допустить. Не сейчас, когда до испытания остался один день. Одевайся, сходим к ветеринарше, по поводу чипа с ней посоветуюсь. Я-то теперь, что шкаф без инвентарного номера, не существую для мира.

Опчик скрылся в ванной, а Катя осталась сидеть на кровати. Таким холодным и грубым она видела своего мужчину впервые. «Его тоже можно понять, — успокаивала себя Катерина. — Столько сил вложено. Если сейчас сорвётся, пострадают все и она в первую очередь».

— Оделась, — спросил Опчик выйдя из ванны, хотя сам видел, что нет. — Поторопись и тряпку дай.

— Сухую или… — подскочила Катя с кровати.

— Сухую. Пойдём в номер к американцу, потолкуешь с ней, наплетёшь чего-нибудь, чтоб она сутки сидела и нос свой никуда не совала.

— Хорошо, Аполлоша, хорошо, — засуетилась Катерина, подыскивая в тележке горничной подходящую салфетку.

— Я Аполлон, просил же…

— Такая пойдёт? — протянула Катя тканевую салфетку.

Опчик кивнул, выудил из кармана джинс небольшую ампулу, посмотрел на просвет и вновь спрятал.

— Что это? — спросила Катерина.

— Не твое дело. Пошевеливайся, все планы к чертям.

Катерина наспех оделась и выбежала на балкон, съёжилась, прячась от холодного ветра, следом шел Опчик. Около дверей номера Джона Катя остановился, посмотрела на любимого не решаясь войти. Тогда Опчик подтолкнул её, постучал в дверь.

— Открыто, — крикнула Галя.

Она сидела за столом спиной к балкону и медленно тянула молоко из высокого стакана.

— Я поболтать, — прошмыгнула Катерина и села напротив. — Как они добрались?

— Кто? – спросила Галя.

— Жилец из первого, Федька да Джон. Говорят, у приезжего невесту похитили, ужас то какой?

Катерина видела, как в комнату зашёл Опчик, сжимая в одной руке салфетку, а в другой ампулу, бесшумно раздавил ее и вылил содержимое на ткань. Катерина хотела спросить: «Зачем?» — выяснить, что же хочет сделать Опчик, но он приложил палец к губам и зло зыркнул на любовницу.

— Кто говорит? — спросила Галя и пристально посмотрела на Катю, которая пялилась на балконную дверь.

— Конь в пальто, — прошипел Опчик, прыгнул к Гале, обхватил ее предплечьем правой руки за шею, а правой и приложил салфетку к лицу.

Галина дёрнулась, стараясь высвободиться, но быстро осела.

— Давай её тоже в кресло посадим, только ты таймер отключи, я всё подотру, — предложил Аполлон.

— Чем ты её? — спросила Катерина. — Она дышит?

— Хлороформом, у нее же вчера и стащил. Пока дышит, но все надо обставить как несчастный случай. Поднимай!

— Не донесём, — оценила свои силы Катерина.

— Ты её под руки бери, волоком.

— Грех это, Аполлоша, двойное убийство.

— Не называй меня так, — зашипел он. — Я Аполлон. Слышишь? Я Аполлон.

— Да, конечно, — потупила взгляд Катя.

— Какое убийство? — засмеялся он. — Сама в кресло залезла, расслабиться захотела, пока муженька нет. Ты пойми, дура, я за нами в матрице комнаты подотру, но в её мозги не залезу. Мне одни сутки надо. Всего одни сутки. Думаешь легко было Федю с учителем и Джоном отсюда выпроводить. Пока Краснов за ними бегает, у нас фора есть.

Опчик подхватил Галину под правую руку, подождал, когда Катя накинет на себя левую, и поволок женщину к «Креслу желаний». Поправляя шлем, Катя посмотрела на Опчика и сказала:

— Ты иди готовься, я сама.

Он кивнул и вышел из номера.

— Извини, — еле слышно шептала Катя. — Я совсем лёгкую программу поставлю и тройную дозу глюкозы вколю, сутки продержишься, а там твой вернётся, да и мы с Опчиком будем уже далеко.

Катерина похлопала себя по карманам и поняла, что оставила шприцы в номере Игоря. Пришлось возвращаться, искать их в сумочке, заваленной столь необходимым барахлом. Достав из сумки конфету, она долго разворачивала фантик, откусывала небольшие кусочки, растягивая приторное удовольствие от соевого шоколада. Хорошего не найти. Неурожаи сделали свое дело, капризное растение отказалось давать какао-бобы. Климат, о котором так много «заботились», дал сбой. Человечеству пришлось довольствоваться суррогатами. Такими же как видения в «Кресле желаний».

Катерина вывалила содержимое сумки на кровать, но так и не нашла шприцы. «Придется привязать и молиться, чтобы Галька выжила», — подумала она, выходя на балкон. Ветер успокоился, притих, словно боясь спугнуть. Катя посмотрела на городок, на полоску моря и мысленно попрощалась, послав к черту все это великолепие.

Галя открыла глаза. Однотонные стены сливались пятном, смешивались с музыкой, доносившейся отовсюду разом. Тошнота подкатила к горлу, грозя выкинуть на пол завтрак. Галина подалась вперед и полетела вниз. Охнула, почувствовав боль в коленях. «Главное не живот, — подумала она, встав на четвереньки. — Надо позвать помощь, доползти до телефона».

Преодолев порог комнаты с креслом, Галина устремилась к прикроватной тумбочке, схватила смартфон и услышала, как скрипнула балконная дверь. «Ванная», — подумала Галя и собравшись с силами поползла.

— Ты куда? — услышала она за спиной шипение Катерины.

Успев закрыть за собой двери, Галя прислонилась к ним и беспорядочно нажимала значки на экране. Страх сжимал сердце, заставлял трястись руки, лишал разума. Галя отбросила бесполезный смартфон и поползла к душевой кабине. Схватила лейку, вывернув кран в сторону горячей воды, и выставила перед собой.

— Открой, не дури! — закричала Катерина, поражаясь собственным чувствам.

Злость захватила ее, подарила привкус превосходства. Катя ударила раз потом другой и остановилась. Прищурилась, запрокинув голову и замерла. Она хищник, не тупая горничная в белом передничке, а черная пантера, рвущая всех на своем пути. Галя молчала, затаилась дрожащей мышью в маленькой норке.

— Ну как знаешь, — засмеялась Катерина, прикладывая армчим к замку.

Раздался щелчок. Катя рванула двери и закричала от боли. Лицо обожгло, но горничная не отступила, сделала еще шаг, рванула на себя лейку, схватилась за шланг и вырвала его из смесителя, фонтан горячей воды ударил в потолок. Ловким движением Катерина накинула на шею Гали шланг и затянула, приговаривая: «Зачем ты так? Зачем?».

Галина затихла сразу. Не билась в конвульсиях, не просила о пощаде, не пыталась отбиться. Катерина отпустила шланг, закрыла воду, подобрала с мокрого пола смартфон и вышла из ванной. Зеркало шкафа показало ей победительницу, стерву с всклокоченными волосами, идущую до конца. Катерина поцеловала свое отражение и вышла из номера.

Глава 29

До Хабаровска доехали быстро. Игорь пролистывал мессенджеры, читал последние новости, но так и не смог сконцентрироваться. Запутанная ситуация с Таней, Красновым и Линой тревожила фоном, словно программа, жрущая ресурсы гаджета. «Где же Краснов?», — то и дело думал Игорь, злясь, что ни с кем не мог поделиться версией об участии безопасника в похищении Татьяны.

Федя не поддержит. Засандалит в другой глаз. Джон мог бы, но он сам под подозрением. «Скорей бы встретится с Линой», — думал Игорь. Она могла стать связующим звеном, просветом в навалившейся тьме.

В Хабаровске было темно. Разница во времени давила, хоть Игорь и привык к путешествиям. Правда, раньше все они проходили днем. Сейчас же, попав из обеда в ночь, Игорь поежился. Одно радовало: было сухо и безветренно.

Дом Лины, если верить картам, находился недалеко от вокзала, но Игорь, Федя и Джон все равно взяли такси. Сказывалась усталость от напряжения. Замерев около подъездной двери, Джон, Игорь и Федя молча стояли, не решаясь нажать на стертой клавиатуре домофона номер квартиры. Старый пятиэтажный дом, названный почему-то хрущевкой, уже спал, лишь в нескольких квартирах горел свет.

— Я нажимаю, ты говоришь, — наконец произнес Федя.

— Почему я, — отнекивался Игорь. — Все равно она не видит кто пришел и сколько нас. А так спугнуть можем. Давай представимся газовой службой.

Игорь указал на жёлтую трубу, опоясывающую дом.

— В двенадцать ночи? — покрутил Федя у виска указательным пальцем.

Игорь надулся, но все же произнес:

— Утечка газа в любое время может случиться. Нажимай.

Раздались гудки. Никто не ответил. Отчего Игорь обрадовался. Ответь Лина сейчас, он не знал бы что сказать.

— Да, — все же раздался из домофона женский голос.

— Это Игорь.

— Какой Игорь? — спросила девушка.

— Из Беринговска, точнее из Томска. Мы с тобой на «Море» познакомились.

В ближайшем к подъездным дверям окну загорелся свет. Скрипнула форточка, из которой показалась седая всклокоченная голова:

— Прекратите шуметь, вы на часы смотрели? — зашепелявила пожилая женщина. — Вы к кому?

— Извините, — быстро ответил Игорь и опустил глаза. — Я…

— Поднимайся, — раздалось из домофона.

Замок двери щелкнул и мужчины быстро зашли в подъезд. Поблагодарив про себя старушку «Хочу все знать», избавившую от неумелых объяснений, Игорь осмотрелся и поджал губы от отвращения. Отвык от крашенных стен, стертых ступенек и запаха мочи. Программа реновации еще не добралась до Лининого района, сохранив посреди города заповедник доморощенного гоп-стопа.

Серый кот прыгнул под ноги и, зашипев, юркнул под лестницу, протяжно замяукал.

— Васька, подлец, домой, — закыскали сверху.

Кот еще раз посмотрел на вошедших и грациозно пошел вверх по лестнице.

Игорь посмотрел на номер квартиры, расположенной на первом этаже, и тихо выругался. Придется ползти на пятый. Джон сдался первым. Остановился на третьем, перевести дух. Пришлось ждать, когда американец придет в себя. Игорь притормозил этажом выше и вновь прокрутил в голове разговор с Линой. Она удивилась, но не испугалась. Словно не было никакого видео. Теперь вся надежда на Джона. Он должен опознать девушку, тогда концы сойдутся, тогда учитель найдет невесту. Тогда причем здесь Краснов? «А если это ловушка? — подумал Игорь и посмотрел на Федю. — Поделиться с ним догадкой или не стоит? Высмеет». Игорь промолчал. Пусть все идет своим чередом. С девушкой, если она одна, они справятся, а если нет? Сердце заколотилось быстрее, кровь застучала в висках. Игорю захотелось побежать вверх, потянуть на себя ручку чертовой двери за которой скрывались ответы, но он смирено стоял, ожидая, когда Джон наконец-то поднимется к ним.

Федя начал первым:

— Там может быть подстава. Первым пойдешь ты, поздороваешься, тоси-боси, добрый вечер, потом выпустим Джона. Посмотрим, как эта Гелия на него отреагирует. Устроим им очную ставку. Я схоронюсь. Подскачу, если начнется заварушка. Лады?

— Лады, — кивнул Игорь, ругая себя за то, что первым не начал разговор. Всегда был тихоней, отчего и сейчас побоялся проявить себя.

Вот и пятый, Игорь пробежал по ступенькам, дождался пока Джон и Федя займут позиции и нажал на кнопку звонка. Лина открыла быстро, словно стояла под дверью и наблюдала в дверной глазок. А значит могла видеть, что Игорь не один, но отступать поздно, надо придерживаться плана.

— Ты? — улыбнулась Лина. — Не ожидала. Все же поругался с любимой?

В розовых домашних штанишках, футболке с длинным рукавом и тапках-шлепках Лина не походила на главаря шпионской организации, жестокой похитительницы невест. Игорь оторопел. Он не знал, что ответить. Не вязался разговор с присланным роликом, но учитель решил подыграть:

— Помнится, ты обещала наведаться к моей невесте. Я вспомнил о тебе. Точнее, не мог забыть. А с невестой всё. Её сердце похищено другим, — пошёл Игорь ва-банк, — вот, я и решил…

Лина понимающе посмотрела на Игоря.

— Быстро она. Я хотела тогда поехать в Томск, правда хотела, но Катя запретила, сказала не вмешиваться. Наверное, она права. Но как ты меня нашел? Небось, Катька и рассказала.

— Какая Катя? — не выдержал Федя и подошел к двери.

— Ты не один? — удивилась Лина и обратилась к Феде. — Здравствуйте, Вы охранник смотровой площадки, да?

Федя кивнул.

— Вас трудно не узнать. Как ни как местная знаменитость. Какими судьбами? Новый указ сверху? Сопровождать потенциальных кавалеров на возможное свидание?

Игорь подавил смех, стараясь сохранить серьезный вид. Федя недовольно хмыкнул:

— Мы можем войти? Есть разговор. Джон поди-ка сюда, посмотри? — слова Феди загромыхали в ночной тишине подъезда.

— Вы еще и втроем?! Заходите, только тише, приложила Лина палец к губам. — Сейчас соседи выйдут, начнут возмущаться.

Запустив всех в коридор простенько обставленной квартиры, Лина прислонилась к стене, оклеенной выцветшими обоями, и окинула взглядом компанию.

— Это не она, — разочарованно посмотрел на девушку Джон.

— Как не она? — оторопел Федя и посмотрел на Лину. — Ты же Гелия, да?

— Я Ангелина, представляюсь Линой, Гелией меня Катька звала.

— Ничего не понимаю, — развел руками Федя и сел на старое трюмо, недовольно ухнувшее под весом охранника. — А Катька здесь причем?

Лина пожала плечами и пристально посмотрела на Игоря.

— Значит ты не ко мне? — разочарованно произнесла она. — Говорила же, мне не везет.

— Точно? — прищурился Федя и посмотрел на Джона не желая верить в промашку.

— Точно. Та была ginger с такими волосами, — Джон покрутил раскрытой рукой около головы, словно показывая фонарик на детском утреннике.

— Кудрявой что-ли? — уточнил Федя.

— Yes.

— Так что же ты сразу не сказал! — возмутился Федя.

— Ты не спгашивал, — защищался Джон.

— Давайте по порядку, — подняла руки Лина, призывая к спокойствию. — Чай будете?

— Лучше кофе, — ответил Федя.

— Раздевайтесь и идите за мной.

Пока Игорь снимал куртку и стягивал ботинки, Федя успел заглянуть в комнату и шепнуть: «Никого».

— Извините за ремонт, — смущалась Лина. — Квартира от бабушки досталась. Я еще ничего не успела сделать. Так зачем вы приехали? — спросила она, выставив на стол большую банку растворимого кофе «Уганда-мама», на которой увешанные бусами африканцы били в огромный бубен. Достала из холодильника бутылку молока и надрезанный торт. — У меня вчера был день рождения, но одной не лезет. Вино будете?

— Коньячка не найдется? — спросил Федя.

Он уже освоился и чувствовал себя расслабленно, по-свойски.

— Коньяка нет, — ответила Лина, вновь заглядывая в холодильник. — Колбаса есть и немного сыра.

— Good, — погладил себя по животу Джон.

— Давай вино и колбасу. Сделаем тебе праздник. Можно сказать мы вовремя, — потирал Федя руки. — Извини, что без подарка, но это. Минутку, — поднял он указательный, палец вверх. — Где здесь уборная?

Лина указала на ближайшую к кухне дверь, и Федя скрылся в туалете. Джон молча жевал бутерброд, который сделал сам, а Игорь, оттягивая начало разговора, усиленно делал вид, что осматривает стены и хлипкий от времени кухонный гарнитур.

— Это я во всем виновата. Прости, — начала первой девушка.

Игорь уставился на Лину. Мысли вихрем закрутились в голове: «Неужели злодейка решила сознаться. Совесть проснулась или знает, что ей ничего не грозит и решила исповедаться напоследок, снять, так сказать, груз с души. А может?»

— Джон, не ешь, — крикнул Игорь и выбил из рук товарища надкусанный бутерброд.

На крик выбежал Федя. Быстро сказал в смартфон: «Я вам перезвоню», —и уставился на Лину

— Ты больной? — Лина негодующее посмотрела на Игоря. — Неудивительно, что Татьяна ушла. Я бы тоже не задержалась.

Джон осуждающе посмотрел на Игоря, поднял со стола недоеденный кусок и быстро запихнул его в рот.

— Ты продолжай, продолжай, — произнес Федя так, словно хотел успокоить террориста с зажатой в руке гранатой.

— Это все глупости. Зря я послушала Катю. Она попросила с тобой поговорить. Извини. Понимаешь, я и на «Море» не собиралась тогда. Точнее, я могла бы. Но, знаешь, в общем, не знаю, зачем ей это надо было. Ну, мне заплатили, заплатили, да, заплатили за то, чтобы я подошла к тебе. Я посмотрела, почему бы и нет, симпатичный парень. Это же не секс. Поболтать с хорошим парнем всегда приятно, а мне деньги нужны, сам видишь, — сбивчиво говорила она, пряча глаза.

— А за кресло и похищение тебе тоже заплатили, — сухо произнёс Федя.

— Вы о чем? — посмотрела на него Лина.

— Кто заплатил? — наседал на неё Федя.

— Катя, — спокойно ответила Лина.

— Рыжая что ли? — ухмыльнулся Федя. — Ей это зачем?

— Сказала, что грустно ему, — указала Лина на Игоря. Подбодрить надо бы. Сначала денег дала за разговор, а потом за то, чтобы я в Томск не поехала. Странно это все, но мне на тот момент было ровно.

— Не сходятся твои показания, Катьку я давно знаю. В один сад ходили. Зачем ей это? Что-то ты темнишь, девочка, не договариваешь.

— Зачем вы приехали? — перешла в наступление Лина.

— Почему с гостиницы уволилась? — не сдавал позиции Федя.

— Уходите, — Лина поменялась в лице, сжала челюсти и посмотрела в пол.

— Просто ответь, — смягчил тон Федя.

— Работу в местной гостинице нашла, довольны? А теперь уходите. Иначе я вызову полицию.

Игорь закрыла глаза и выпалил:

— Татьяну похитили, ты единственная ниточка!

— Как это? — Лина села на свободный стул и сложила руки на колени.

— Сначала ты расскажи, — Федя разлил по кружкам вино. — Выпей, расслабься.

Лина поднесла кружку к губам и отпила, Федя тоже отпил из своей.

— Почему с гостиницы уволилась? — повторил он вопрос.

— Устала мотаться. Час туда, час обратно. Не успел, все, прощай дом. Ищи место для ночлега, жмись в номерах для персонала с братьями из Нигерии. Да что я вам рассказываю, вы и так все знаете. А в местной гостинце место освободилось. У нас теперь тоже есть территория без роботов. Я туда давно резюме отнесла, когда центр только строиться начал.

— А как гостиница называется? — спросил Игорь.

Он тоже сделал глоток вина и, едва оно коснулось желудка, почувствовал хмель, потянулся к торту.

— Северная Альфа, — ответила Лина.

Все замолчали, слышно было лишь чавканье Джона, жующего бутерброд. Федя взял в руки смартфон и застучал пальцами по экрану:

— Да, есть такое и кем ты там?

— Администратором.

Федя залез на сайт гостиницы и снова застучал по экрану.

— Есть такая, — повернул он смартфон и показал присутствующим фотографию Лины.

Игорь увидел вензельные буквы С и А и отставил кружку. Федя это заметил и вновь посмотрел на экран.

— Только с креслом никак не сходится. А может, ты Татьяну в этой гостинице прячешь? Что там у вас с номером люкс?

Федя опять уткнулся в смартфон:

— Есть. Вот оно, «Кресло желаний» и буквы вензельные. Смотри, Игорек, эти?

Игорь кивнул:

— Да, но тогда опять не сходится. Сергей сказал, что Таня с Красновым. Ему какой резон лгать?

Отчего то ему стало жалко Лину. Не мог он поверить, что эта хрупкая девушка силой отбила Татьяну у безопасника. Кто-то из них темнил: то ли она, то ли Краснов, но где был последний - неизвестно?

— Ничего не понимаю, — сел на стул Федя и вновь отпил из кружки.

— О чем вы говорите: кресла, вензеля, похищение, номер люкс, — Лина смотрела растерянно. — Вы знаете сколько он стоит?

Игорь отрицательно покачал головой.

— Один день — моя зарплата за месяц.

— Тебе могли заплатить. За Игорька же заплатили, — парировал Федя. — К тому же служебное положение, администратор как никак.

Джон уже допил вино, прислонился к стенке и тихо посапывал. Лина засмеялась и показала на торт:

— Заплатили. Вот это все я купила на заплатили!

Федя посмотрел на Игоря и продолжил:

— Расклад такой. Случилась нехорошая история. Не успел наш учитель пообщаться с тобой, излить, так сказать, душу. Как утром у него невесту того похитили.

— Ты знала мой адрес и номер телефона Краснова.

— Номер телефона брала, но брала же? — вновь наседал Федя.

— Брала, — побледнела Лина, — Да, но я... Я просто хотела поговорить, не знала о чем? Оно так само собой получилось. Может, ты мне понравился, — посмотрела она на Игоря и тот словно девица зарделся. — Ты знаешь, я на самом деле тогда хотела съездить в Томск. Поговорить. Даже Катьке об этом рассказала, а она мне сказала не сметь. Опасно всё это. Даже смартфон у меня забрала и за него заплатила. А теперь я сама вижу, что опасно…Конечно, странно мне показалось, что новый дала, в коробке и модель последняя, но я … Это. Подумала, что фортануло мне, светлая полоса началась.

Лина достала из кармана пижамы смартфон с прозрачным экраном и положила на стол. Федя посмотрел и присвистнул:

— Дорогой!

Лина кивнула:

— Мне тогда даже не по себе стало. Но все к одному шло: новая работа, смартфон. Не умер же никто…. — Лина осеклась и посмотрела на Игоря.

— А в номере учительском была?

Лина пожала плечами:

— Вроде нет, не мой этаж, да и зачем?

— В день увольнения было что-то необычное? Может просили чужой номер коробочку черную подкинуть? — Игорь с надеждой посмотрел на Лину.

— Не считая встречи с тобой, ничего необычного не было. Убралась на своем этаже. Ближе к обеду Катька помочь попросила. Мы с ней не то, чтобы дружили, так здоровались. Она все про своего Димку жужжала.

Федя понимающе закивал.

— Говорила, что уволили его незаконно, — продолжила Лина. — В тот день тоже мне на уши присела, ближе к обеду попросила на ее этаж подняться, а потом вспомнила, что уже и не надо. Администратора, наверное, испугалась. Светлана Викторовна как раз там была.

Зазвонил домофон. Игорь вздрогнул. Это могли быть сообщники. Лина проскользнула между мужчинами и направилась к входным дверям.

— Но я не заказывала, — донесся из коридора возглас Лины.

— Это я! — крикнул Федя. — Для тебя, — и посмотрев на Игоря добавил, — надеюсь Светка меня не убьет. Бабенка вроде чистая, только причем здесь Катька? Думаю, и Катька не Катька, назвался кто-нибудь ее именем. Гостиница большая, всех не упомнить и затеряться легко.

— Все может быть, но где Краснов? — добавил Игорь.

Раздался звонок в дверь и через минуту на кухню вошла Лина с букетом роз и белым медведем.

— Спасибо, мальчики, — сказала она сквозь слезы. — Вы лучшие!

— Покажите мне вашу Катьку, — попросил дремавший до этого Джон.

Федя залистал экран смартфона, а затем показал американцу фото, на котором охранник обнимает рыжеволосую девушку.

— Это Гелия, — ответил Джон. — Это она.

— Ты путаешь, Джон, рыжих много. Мы, наверно, пойдем? — поднялся Федя. — Береги себя, Лина, не открывай кому попало. Нам еще гостиницу снять надо. Завтра возвращаемся в Беринговский.

— Ночуйте у меня, а утром разберётесь, — ответила девушка. — Только я вам на полу постелю. Сами видите, у меня не разбежишься.

Поставив цветы в вазу, Лина принесла из комнаты одеяла и кинула их на пол:

— Устраивайтесь, спокойной ночи!

Соорудив постель и выключив на кухне свет, Федя шепнул Игорю:

— Спим по очереди, у милых девушек могут оказаться суровые друзья.

— Лады, — ответил Игорь и отрубился.

Глава 30

Краснов сидел за монитором системы наблюдения гостиницы, смотрел, как Катерина застёгивает на запястьях Галины ремни, и хмыкал:

— Это уже перебор, товарищи, «Кресло желаний» обесточить, матрицу комнаты поменять, гражданку Галину транспортировать к нам на третий этаж. Я в управление. Справишься, Нехайло?

— Так точно, — вскочил с кресла высокий парень лет двадцати двух, поправил форму и уставился на Краснова, замялся не решаясь спросить, но все же выдал. — Но как? Опчик заметит. Пока куб у него мы ничего не можем…

— Я не понял, — хмыкнул Краснов, — вы служба безопасности электростанции или инженеры отдела разработок? Это они ничего не могут, а мы, товарищ, можем всё. И звезду с неба достать, и беременную даму с этажа на этаж доставить.

— Есть, — ответил Нехайло и вышел из номера. Вернулся и застыл, собираясь с мыслями. — Прикажете задержать?

— Кого?

— Опчика и рыжую.

— Отставить задержать. Надо подтолкнуть доморощенного диверсанта к грязному делу. Проследим и возьмем на горячем. Вам доверяю самое ценное - дам. Справитесь?

Нехайло кивнул и выбежал из гостиничного номера, переделанного под штаб службы безопасности электростанции. По периметру комнаты без окон стояли столы, заваленные пачками чистой пластобумаги, специальными принтерами и прочим оборудованием обработки и оценки поступающей информации. Через незакрытую дверь, ведущую в коридор, доносился топот ботинок и обрывки слов.

— Татьяна! — крикнул Краснов, выйдя в коридор, и заглянул в соседний номер. — Вы за беременными ухаживать умеете?

На пороге появилась испуганная девушка. Откинув тонкими пальцами прядь каштановых волос, она отрицательно замотала головой. Длинные ресницы взмыли к аккуратным полосочкам бровей. Зеленые зрачки расширились. Глаза наполнились слезами:

— Что-то случилось с Галиной?

— Еще нет, но может.

— А Игорь?

Краснов хмыкнул:

— Не думаю, что Игорь может ухаживать за беременными. Да и нет его в Беринговске.

Татьяна всхлипнула и умоляюще посмотрела на Краснова. Безопасник захыкал, прочищая горло. В свете, льющемся из окна, девушка казалась хрупкой. Краснов поспешно отвернулся, подумал: «Что она нашла в неказистом учителе?» — сделал шаг в строну штаба и посмотрел на монитор, который все еще показывал дородную Галину, восседающую на кресле, причмокнул и добавил:

Татьяна пошла следом, помялась в проходе, но всё же задала свой вопрос:

— С Игорем всё хорошо?

— С Игорьком-то? А что с ними будет? — Краснов хотел рассказать про Лину, мол пока ты девка убиваешься, твой-то по морям шастает и бывших горничных соблазняет, но тактично промолчал, перешел к главному. — Зря я их, что ли, с гостиницы отослал. Деятельный у тебя парень, а с виду и не скажешь. Орёл! Мешались бы под ногами со своими идеями, детективы хреновы. Светлана Викторовна отлично справилась с заданием, элита нашего подразделения. А с беременной всё просто: водички подать, давление померить, селёдки с молочком намешать и яблоком подправить. Всё на ваш бабский вкус.

— Можно мне на Игоря посмотреть? — тихо спросила Татьяна.

— Можно, чего нельзя то, — забил по слаймотруре Краснов, выругался, отбросил её в сторону и полез в одну из коробок, стоящей на столе. Достал оттуда допотопную клавишную с протертыми буквами и щелкающим звуком пластмассовых кнопок-кубиков. — Во, это дело, а то напридумывают извращений.

Он вновь сел за стол и застучал по клавишам:

— Осталось присоединиться к видеонаблюдению вашей квартиры и все дела.

Татьяна увидела спящего в постели Игоря и почувствовала, как вновь засвербело в носу. Едва сдерживая нахлынувшие слёзы, она спросила:

— Я могу вернуться домой?

— Можешь, но не сейчас. Ты давно мечтала здесь побывать. Наслаждайся. Вернётся завтра твой ненаглядный и, пожалуйста, милуйтесь. Отпуск вам выпишем. За помощь следствию номерок выделим и за свадьбу по программе поговорим.

— Так, он же ничего не сделал, — оторопела Татьяна.

— Вот за это и наградим, — подмигнул Краснов, посмотрел на часы, расположенные в нижнем правом углу экрана, охнул и быстрым шагом направился в коридор:

— Нехайло, она там родит и в садик пацана отправит. Долго вы еще?

— Носилки ждем, с минуту на минуту должны доставить. А откуда вы знаете, что у не мальчик родится, — отозвался Нехайло.

— Мальчик, девочка, да какая разница, главное, чтобы человек был хороший. А вы поторопитесь, иначе минут через пятнадцать сами узнаете как оно это детей рожать. Лады? Я в управление, по пустякам не беспокоить.

Татьяна слышала, как в коридоре оживились безопасники, поторапливая друг друга, но смотрела только на Игоря, вздыхала, вспоминая как совсем недавно были рядом. Присмотревшись, Татьяна заметила, что Игорь прижимает к себе халатик и больше не сдерживала слезы.

Один вечер разделил жизнь на «до и после», случайно оброненное слово сломало годами выстраиваемый порядок. Три дня назад Татьяна и помыслить не могла, что попадет в переплет. Станет центром криминальной истории, а Игорь, ее Игорь…Подозреваемый, обвиняемый, свидетель, наживка в ловких руках Краснова?

В среду вечером Татьяна завороженно смотрела на экран телефона и не могла понять, чем может заниматься учитель на смотровой площадке в такое время. Борясь с желанием позвонить и прослыть истеричкой, она то и дело заглядывала в смартфон, надеясь, что Игорь напишет сам, позвонит. Поздним вечером Татьяна не выдержала, написала. Сообщение не дошло, как и звонок. Противный голос сообщал, что абонент вне зоны доступа. Дурные мысли рисовали красочные картины крушения магнетобуса, о которых не сообщили в новостях, а воображение подсовывало смоделированный процесс разрушения прозрачного куба и детские тела, качающиеся на холодных волнах. Уснув на диване в гостиной, Татьяна не сразу поняла откуда доносится настойчивый звон. Над входной дверью разрывалась противным звуком небольшая пластиковая коробочка, всегда казавшаяся Тане бесполезной. Она никогда не слышала трель дверного замка. Редкие гости, обычно ее однокурсницы, роботы-доставщики сообщали о визите еще на входе в подъезд. У Игоря и у нее армчип – нет нужды давить на неприметную кнопку, умостившуюся около дверного косяка.

Татьяна рванула двери и уставилась на мужчину в черном кожаном плаще со значком «ЭнергоБеринг» на лацкане. Сомнений не осталось. Куб рухнул, поэтому Игорь не вернулся, уже не вернется. Сердце сжалось, слова превратились в мычание.

— Что с ним? — наконец выдавила Татьяна.

— С кем? — поинтересовался мужчина. — Я могу войти?

Татьяна кивнула и отошла в сторону.

— С Игорем?

— Ничего, — осмотрелся мужчина и принялся разуваться. — Почему вы не спрашиваете кто я?

— Кто вы?

— Семён Васильевич Краснов, служба безопасности приливной электростанции «ЭнергоБеринг».

— Платформа рухнула, и он утонул? — выпалила Татьяна, закрыв глаза.

— Откуда у вас такая информация? Попали в шторм. Это было, а сейчас спят как младенцы. Смотрите!

Татьяна открыла глаза и уставилась на экран смартфона. Игорь спал на кровати гостиничного номера.

— И что он там делает? — спросила Татьяна, чувствуя, как страх отступает под натиском гнева.

— Об этом я и хотел с вами поговорить, но сначала должен увидеть Сергея. Плащик у вас брошу и быстренько к мальцу сбегаю, пока он в школу не умотал.

Краснов повесил плащ на плечики шкафа в прихожей и вышел на лестничную площадку. Татьяна не знала, что делать дальше: ждать Краснова в коридоре или бежать следом, пытаясь выяснить что же произошло. Выждав минуту и продышав страх, она пошла на кухню, заварила чай. «Зачем начальнику службы безопасности электростанции ученик Игоря? Почему я не спросила документы? — задавала она себе вопросы, уставившись в кружку, слоно надеялась увидеть в очертаниях пара все ответы. — Пока я места себе не нахожу, женишок по гостиницам шляется! Соберу вещи и к маме». Гнев перерос в жалость к себе и будущему мужу, а последняя перешла в злость.

Хлопнули входные двери, которые Татьяна так и не удосужилась закрыть.

— Здравствуйте, — выглянул из коридора Сергей.

— Проходи-проходи, — распорядился Краснов, подпихивая мальчика в спину. — Мне тоже чайку. С травками есть?

Татьяна кивнула и полезла в шкафчик.

— Начнем, — Краснов сел на табурет и указал мальчишке на соседний. — Я решил два раза не трепаться. Отвечаю на все вопросы разом. Жив. Произошел инцидент, подробности разглашать не могу. Так надо. Ты, Сергей, в школе не болтай. А вы, — посмотрел он на Татьяну, — поедете со мной. По дороге все объясню.

— Я не могу. Кошка, учеба!

— С учебой разберемся, а вот с кошкой. А с кошкой Серега поможет. Поможешь?

Мальчик кивнул.

— Документы покажите? — решилась-таки Татьяна.

— Я думал не спросите, — хмыкнул Краснов и полез в карман пиджака. — В университете вам оформят пропуски по уважительной причине. Дело государственной важности, — безопасник покосился на Сергея и замолчал. — Собирайтесь. Будете жить в гостинице.

— Вместе с Игорем?

— Почти. С кошкой решите.

— Да, я мигом.

Глава 31

Татьяна завязла в воспоминаниях. Слишком много впечатлений и от первой поездки на магнетобусе, и от хайлевел гостиницы. Это Игорь ежедневно летал по стране, она же довольствовалась виртуальными экскурсиями. Лет десять назад университет выиграл грант и теперь нещадно эксплуатировал оборудование и студентов, отрабатывая оный. Обещали разработать экскурсионные туры и для института культуры, но бюрократия была прочнее устаревших шлемов дополненной реальности.

В выходные, на которые надеялась Татьяна, Игорь отнекивался, резко проводя ладонью по шее, показывал, как ему надоели покатушки, а она завидовала и вздыхала.

Краснов стал первым мужчиной, подарившим ей парение на магнитной подушке. За окном пролетали разноцветные полосы. Татьяна по-детски взвизгивала от нахлынувших эмоций, то и дело поворачивалась к безопаснику, предлагая ему разделить восторг. Краснов кивал, хмыкал и вновь скролили экран тяжелого прорезиненного планшета.

Гостиница поразила еще больше. Татьяна не ошиблась, им с Игорем надо провести в такой первую супружескую ночь, вывести отношения на новый уровень, сделать более монументальными, но в то же время продвинутыми. Да и разговоры Краснова брали за сердце. «Главное, чтобы все было хорошо. Да и что может случится, если у безопасников все под контролем? От таких мыслей стало веселее, да и вид спящего Игоря внушал уверенность в благополучном исходе приключения, которое во всех мелодрамах заканчивалось одинаково – свадьбой.

Любуясь на Игоря, Татьяна не сразу заметила, как вспыхнул соседний экран, на котором упавшая с «Кресла» Галя ползла в сторону коридорчика. Камера показала Катерину. Рыжая девушка смачно выругалась и ворвалась в ванную. Раздался крик. Татьяна повернулась, увидела, как горничная обмотала шланг от душа вокруг шеи беременной женщины, закрыла руками лицо повторяя еле слышно: «Нет, нет, нет». Она знала их всех заочно. Частично из рассказов Краснова, частично наблюдая за Игорем. Ревновала к разговору с Линой, удивлялась записи о собственном похищении. Но сейчас все было по-настоящему. Не придуманный безопасником план по отсылке деятельного Феди и влюбленного Игоря подальше от сумасшедшего Опчика. Один человек убивал другого, лишая жизни не только мать, но и не рожденного малыша.

— Убивают! — заорала Татьяна и выбежала в коридор. — Нехайло, мать твою! — ругательства выскочили сами, превращая изящную Татьяну в разъярённую фурию. — там Галю убивают!

Из соседних номеров высыпали мужчины в форме. Увидев взволнованную девушку, они бросились в комнату Краснова, откуда послышались крики:

— Где Нехайло?

— Краснов нас всех порешит!

— Девчонку учителя запереть и глаз не спускать.

Татьяну схватили за руку и насильно потащили в выделенный номер. Она зажмурилась, стараясь не смотреть на экран с мертвой женщиной, подчинилась и, попав в свою комнату, упала на кровать, разрыдалась. Если на такое способна горничная, то чего ждать от Аполлона. Два монстра бродят по гостинице, желая устранить всех свидетелей. Татьяна спряталась под одеяло, словно кусок ткани спасет от страшной участи и прислушалась. По коридору громыхали шаги и визжали колесики. Татьяна замерла. Звук стал сильнее и прекратился у ее двери. Опчик с Катериной пришли за ней, в этом не было сомнений. Выманили безопасников на другой этаж, а теперь пришли за ней. Татьяна перестала дышать. Откинув одеяло, она огляделась, схватила с тумбочки инструкцию-книжку от Верхстроймаша, спрятала под себя и притворилась спящей.

— Завози! — услышала она незнакомый голос, а затем кто-то прикоснулся к одеялу.

Татьяна вскочила и со всего маху ударила нападавшего по голове, тот ойкнул и осел на пол.

— Что здесь происходит? — спросил вбежавший в номер Нехайло. Посмотрел на Татьяну, лежавшего на полу напарника и растягивая слова произнес. — Ты Татьяна, это, за беременной последи. А я это, своего заберу, лады?

— Лады, — кивнула Таня и набравшись смелости посмотрела сначала на пол, где уже потирал голову напарник Нехайло, а затем на носилки, где лежало массивное тело.

— Как вы? — обратился Нехайло к застонавшей Галине.

— И вам не хворать, — ворчала она, потирая шею. — Да помогите вы, изверги. Вломились черти, ни здрасте, ни до свидания, ни корочки показать. Думала, прям там богу душу отдам. Мало мне рыжей дуры. Одному успела в глаз засандалить. Вот тогда-то они и заверещали: «Мы, тётя, свои, не бей!» А сразу нельзя было?

Один из сопровождающих парней подал Галине руку, и она с королевской грацией, насколько позволял живот, встала с носилок.

— Вот этому, что на полу и засандалила. Везунчик, итить колотить. Где обещанные мониторы, где мой Джоник?

— В штабе, — отозвался Нехайло. — Вы дойти сможете? Доктор будет с минуту на минуту. И не беспокойтесь, здесь вам ничего не угрожает.

— Да они сами, кого хочешь, — зашмыгал напарник, поднимаясь с пола.

— Извините, — искренне произнесла Татьяна, стараясь сохранить серьезный вид, но пережитый страх, возросшая уверенность в себе после хорошего удара и поверженный вид защитника пытались выскочить из нутра задорным смехом.

Галя уже следовала за Нехайло в штаб, и Татьяна бежала за ними.

— Что тут у вас? — посмотрела Галины в монитор. – Игорька вижу, а где мой чёрт лысый?

Один из сопровождающих нажал на кнопки клавиатуры, и Татьяна увидела свою кухню. Джон жарил котлеты, безбожно разбрызгивая масло.

— Утя моя, — расплылась в улыбке Галя и повернулась к выходу, где стоял запыхавшийся Краснов:

— Жива?

— Как видишь, что мне сделается? — ответила Галина.

— Но как вы выжили? Я же сама видела шланг и… — спросила Татьяна.

— Да брось ты, откуда у Рыжей силенок? Прикинулась, что Богу душу отдала, та и купилась, — ответила Галина девушке и повернулась к Краснову. — Посадишь маева?

— Не мне судить, Галя, не мне миловать, но сделаю что смогу. Ты же меня знаешь.

— Знаю, Краснов, знаю. И Опчика знала, и стерву эту рыжую, и муженька своего, да только вон оно, как обернулось. Девку-то учительскую нашли?

— Это я, — прошептала Татьяна.

— Ладно, девушки, некогда мне с вами лясы точить, дела государственные внимания требуют, — сказал Краснов и вышел из номера, затем вернулся и добавил. — Парней моих не бейте, имейте совесть.

Глава 32

Опчик был зол. Все шло не по плану. Еще эта любопытная Галя вломилась в самый неподходящий момент. Поймают, могут и пожизненное дать. «Хотя за измену и так расстрел светит. Галей больше, Галей меньше, картина не изменится. Учитель дал осечку, а то бы тоже вошел в количество сопутствующих потерь», — думал Опчик по пути домой. Это он понимал, знал с самого начала, от чего еще больше злился. Завтра решающий день, а еще столько не сделано. Воскресное утро станет историей. Этот день занесут в учебники, будут показывать студентам и восхищаться именем Аполлона – не бога, но человека. Титана!

Завтра он покажет куратору, как действует система блокировки машин приливной электростанции, прыгнет в магнетобус, доберется до посольства США и окажется под защитой новой Родины. Там его ценят. Сделают начальником целого направления диверсионной политики. «Тогда местные поймут, какого ценного сотрудника потеряли, — думал Опчик, проезжая по Беринговску на беспилотном такси. — А могли использовать мой интеллект в мирных целях». Он прощался со знакомыми улочками, на которых прошло детство, и предвкушал богатую жизнь, полную уважения. Именно последнего больше всего не хватало Опчику. Получив от матери звучное имя, он еще в детском саду стал объектом насмешек. Аполлон превратился в Опчика. Кличка прилипла намертво, перекочевав в школу, а затем и в универ.

Будучи школьником, Опчик мечтал вырваться в столицу, хотя бы областной центр Петропавловск-Камчатск. Провинциальный город был слишком мал и не вмещал амбиции юноши, но магнетобусы лишили надежды оторваться от корней, расстаться с ненавистным окружением. Теперь не надо переезжать к месту учебы. Достаточно сесть в вагон современного поезда и ты в любой точке страны. До Петропавловска-Камчатского тридцать минут, столько же времени занимает путь от гостиницы до дома Опчика в Беринговске. Не повезло ему и при распределении. Одногруппников отправили на электростанцию, а Апполона в гостиничный комплекс чистить матрицы комнат любвеобильный клиентов. Опчик смотрел на записи потных трясущихся тел и с каждым днем все больше ненавидел свою работу.

Призвание, в виде куратора, работавшего в посольстве США, само нашло Апполона. Да ни где-нибудь в городе, а в гостинице. Мужчина за пятьдесят в элегантном костюме тройке, начищенных ботинках и слегка седыми волосами выделялся на фоне заспанных помятых туристов и работников соседней стройки. Особый шарм мужчине добавлял голос: мягкий, похожий на мурчание кота, он зачаровывал правильными интонациями и причастным тембром.

— Я присяду? — спросил мужчина.

Апполон обернулся, посмотрел на полупустой зал и кивнул, пытаясь понять, что же надо от него этому джентльмену. Опчик и сам хотел стать таким.

Мужчина сел напротив и посмотрел в окно, за которым кипела стройка очередной гостиницы. Он молчал. Апполон тоже. Смотрел на незнакомца и перебирал в уме последние события. Возможно тот, кто сидел напротив, попросит продать видео свидания с любовницей. Встречались и такие. Опчик не отказывал, деньги не лишние. Были и другие варианты. Мужья искали компроматы, тем же самым занимались жены. Опчик шел на встречу. Не только Федя был на своем месте. Апполон тоже не плохо устроился, вот только среди местных этим не побрынчишь. Для них он всегда крысеныш. И об этом Опчик знал.

Незнакомец долго разглядывал меню, подозвал официантку и выбрал самые дорогие блюда. Опчик пожал плечами. «Ошибся, с кем не бывает, — подумал он, — каких только причин не существует: любимое место, одиночество, а с хорошим человеком и помолчать приятно». Кивнув мужчине, Опчик встал из-за стола.

— Останьтесь, — мягко, но при этом строго произнес незнакомец. — Не люблю обедать один. Вы уже ели?

Опчик кивнул, но сел:

— У вас ко мне разговор?

— Да, и довольно серьезный. Мое молчание вызвано мыслительной деятельностью по подбору нужных слов.

— Если необходима запись, — Опчик наклонился к незнакомцу, — говорите прямо. Всё будет в лучшем виде.

— Запись? — поджал губы мужчина, отчего Опчик понял, что допустил ошибку. — Нет, разговор другого плана. Он определит наше с вами будущее.

Опчик заинтересованно посмотрел на незнакомца. Принесли заказ и за столом повисло молчание. Мужчина неторопливо ел суп. Опчик начал нервничать. «Странный дядька, больной, наверное. Несет бред, забывает и по новой», — думал Опчик. Таких на своем веку он тоже встречал.

— Моя страна нуждается в молодых интеллектуалах, — произнес незнакомец, отставляя пустую тарелку. — Вы один из них.

Опчик уставился на собеседника.

— Американскому народу нужны такие люди, — неспеша продолжил незнакомец, — но надо показать себя, заслужить свое место в свободной стране.

Опчик ухмыльнулся. Откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что не верит. Надо было встать, но Апполон не торопился. Стало интересно, чем же закончится представление. Незнакомец вытер руки салфеткой и засунул руку во внутренний карман пиджака, достал корочку и протянул ее Апполону. Внутри с интерактивного фото, переливающегося из профиля в анфас, на него, смотрел незнакомец. Опчик знал о таких новшествах, активно используемых за рубежом. До России она еще не дошла, да и зачем. Армчипы делали свое дело, систему не обманешь. Рядом с изображением мигали на двух языках имя и фамилия: Джон Смит, а также информация о должности. Собеседник не лгал.

— Все хорошо? — раздался голос администратора Светланы и Апполон сжался. Не вовремя ее принесло.

— Отлично! — незнакомец говорил с акцентом, намеренно растягивая слова. — У ва-ас бди-и-тельные со-о-трудники! Мо-олодой чело-век попроси документы, я показал.

— Господин Смит перенимает наш опыт по стимулированию демографического роста, заглядывает иногда, — пояснила Светлана, попросила удостоверение и передала незнакомцу, затем посмотрела на Опчика. — Можете делиться технологиями в рамках допустимого.

Апполон кивнул. Администратор улыбнулась Смиту и удалилась.

— Вы убедились, что я именно тот, за кого себя выдаю, — акцент пропал, голос вновь зазвучал властно.

— Чем могу помочь? — спросил Опчик, — Хотите узнать об алгоритме сохранения конфиденциальности?

Апполон смотрел на собеседника и понимал, что сболтнул лишнего. Этот Смит точно донесет о торговле записями.

— Расслабьтесь, гостиница меня не интересует, как и ваши темные делишки. Электростанция.

От неожиданности Опчик рассмеялся, да так громко, что поймал на себе вопросительные взоры посетителей.

— Вы ошиблись, я с ней не связан. Поможете устроиться?

— Отнюдь. Это хорошо, что не связан, меньше подозрений.

— Но тогда в чем моя роль?

— Найди источник силы.

— Что? — не понял задание Опчик.

— Аполлон, вы умный молодой человек, должны схватывать на лету. Даю вам неделю. Посмотрим, что вы сможете сделать. Или я ошибся, а вы не хотите сменить насмешки коллег на уважение подчиненных.

Смит встал и откланялся. Он не назначил новую встречу, чем совершенно смутил Опчика. Это могло быть шуткой, злым розыгрышем, но Апполон поверил. Тем же вечером углубился в литературу, перелопатил документацию и нашёл то, что искал. Это точно понравится Смиту. Нет, Опчик не нашел источник силы, он определил слабость.

Отлично продуманный механизм таил в себе червоточину. Полное перекрытие доступа воды останавливало турбины. Экология равнялась уязвимости. Приплыви к защитным сферам косяк рыбы, и от машин не будет никакого толка. Лепестки сот сомкнуться, кожух закроется. Поток воды прекратится, а значит, перестанут крутиться винты. Нет движения – нет электроэнергии. Всё!

К следующей встрече с куратором, так назвал его Опчик, он был готов на все сто. Смит пропал на две недели, но Апполон умел ждать, только зачастил в гостиничный ресторан. Пришлось завязать платонический роман с посудомойкой и томно время от времени переглядываться.

Смит явился утром, подсел к доведенному ожидаем Опчику и сразу перешел к делу:

— Нашел?

— Нашел, — закивал Опчик наклонился ближе к Смиту и принялся объяснять в чем слабость станции.

Куратор слушал и кивал, а в конце добавил:

— Интересная теория, но без подтверждения это только слова. Покажи на примере, проведи эксперимент и тогда… Вот тогда можешь рассчитывать на билет в один конец.

Опчик расстроился. Куратор был прав. Теория - всего лишь слова, выводы, основанные на рассуждениях. Практика – это источник разрушающей силы. Требовалось доказать, что он прав, проверить, как поведут себя машины на деле, и это было самым сложным.

Опчик не мог управлять сознанием тысячи рыб, заставить их атаковать машины. Но решение всегда есть. Главное найти. Посмотреть под другим углом. Сместить точку зрения. И оно пришло совсем с другой стороны, обрушилось озарением, стало инсайтом, светом в темном царстве технологий.

Шоу китайских дронов. Видел такое не раз, но только сейчас осознал значение. Множество беспилотников синхронно выполняли одну и ту же задачу. Десять тысяч сто девяносто семь дронов одновременно поднялись в небо, установив когда-то два мировых рекорда Гиннесса: «Самое большое количество мультироторных/беспилотных летательных аппаратов, одновременно находящихся в воздухе и управляемых с одного компьютера (на открытом воздухе)» и «Самое большое воздушное изображение, сформированное мультироторными/беспилотными летательными аппаратами».

Опчика впечатлил вид «Небесного города», но еще больше возможность самому управлять тысячью машинами. Вот оно орудие эксперимента. Но заказать столько подводных дронов Опчик не мог. Это вызвало бы подозрение у продающих компании. «Центр беспилотников ARMAIR» и «АО «ПРИН» работали напрямую с государством, а значит, доносили о всех подозрительных сделках. Не стоило сочинять про необходимость работ по гидрографии и гидрометрии, а также желание предупредить и ликвидировать последствия опасных гидрологических явлений, да и финансово не потянуть. Пришлось отказаться от покупки морских трутней[1]. Требовалась помощь, но куратор исчез. Не помогали бесконечные сидения в ресторане. Слишком много вопросов у коллег и требовательные взгляды потенциальной любовницы.

Смит появился неожиданно. Ждал утром на лавочке возле подъезда. Помятый вид без былого лоска насторожил Опчика, но куратор объяснил, что еле добрался. Апполон пригласил его домой, не хотелось маячить на виду у дотошных соседок, но Смит отказался, пришлось сесть рядом.

— Операция под угрозой, — шептал куратор, оглядываясь по сторонам. — Меня почти вычислили ваши спецслужбы, это последняя встреча. Через месяц заканчивается командировка, я буду вынужден вернуться домой. Если мы ничего не найдем, тебя занесут в список ошибочных решений. Надо поторопиться.

— Деньги.

— Это все после.

— Сейчас. Мне не надо вознаграждение, всего лишь тысяча игрушек.

Смит недоверчиво посмотрел на Апполона. Пришлось выложить идею.

— Радиоуправляемые рыбки.

Смит засмеялся и покрутил у виска:

— Дорогой, мы оба хотим признания, но рыбки.

— Надо закрыть соты управляемыми предметами. Дроны вызовут подозрение, но детские игрушки, которыми так любят играть карапузы в собственных ванных, – нет.

— Жди звонка, — ответил Смит, поднялся и быстрым шагом пошел за угол дома.

Опчик не стал догонять, оставалось ждать. Вечером пришел перевод из благотворительного фонда на покупку инвентаря для детского праздника.

Легенда была проста и высокопарна – меценатство. Ответственный житель, радеющий за молодое поколение, в популяризирующих науку целях, прикупил для детей управляемых рыбок. Хотел побаловать маленьких жителей Беринговска подводным представлением, поднять индекс туристической привлекательности малой Родины. В сопроводительном письме указывалась дата «восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года», а также адрес для предоставления отчета. Сомнений не осталось. Апполона ждали в консульстве США, надо только устроить шоу, а оно состоится в любую погоду.

Еще одно препятствие отделяло Опчика от диверсии. Он не имел доступа к системам слежения, здесь пришлось поднапрячься. Напроситься на вписку к бестолковому Феде, возомнившего себя королем государственных вечеринок, взломать рабочий компьютер, получить данные аккаунта. На удивление, все получилось легко и быстро. Оставалось объединить рыбок в могучую армию. Создать свой источник разрушительной силы.

Игрушки не имели многолучевых эхолотов, гидролокатор бокового обзора, профилографов скорости течения, лазерных сканеров, донных профилографов и другого оборудования. Это и не требовалось. Достаточно держать каждую рыбешку напротив своей соты защитных кожухов, не дать им открыться. Хотя, от профилографа скорости течения, построенного на принципе использования доплеровского сдвига акустических сигналов, отраженных от частиц водного потока, Опчик бы не отказался. Он помог бы скоординировать позицию рыбок на основе измерения скорость водного потока на различных глубинах. Лазерный сканер тоже бы не был лишний. С ним легче измерить расстояния и направления, вычислить координаты точек над поверхностью воды.

Процесс управления должен быть непрерывным, требовалось одному рассчитать сценарий и собрать в воедино задачи. Обычный компьютер не потянул, даже такой навороченный, как у Опчика, но квантовый справился с этой задачей мгновенно. IBM давно предлагал облачный доступ к самым современным квантовым компьютерам и разрешал запускать свои проекты с помощью IBM Quantum Experience. Квантовому компьютеру требовалось в разы меньше времени для выполнения задачи разработки алгоритма включения и выключения. Так экономятся секунды, часы, годы. А в случае Опчика, столетие самостоятельной работы.

Апполон с первого бита влюбился в «Компьютер Шредингера», называл так квантового вычислительного монстра, в котором кубиты, единицы информации, подобно домашнему питомцу из известного эксперимента, были активны и пассивны одновременно. Особенно Опчику нравилось сравнение с лампочками, которые находились во включенно-выключенном состоянии, мгновенно загораясь и теряя свет.

[1] от англ. «drone» – трутень

Глава 33

Опчик знал – самостоятельно ему не справиться, без сообщников не обойтись. Мужчин он отмел сразу. Особенно после того, как Смит слился. В окружении не было надежных, тех, кто пойдет до конца. Да и чем их привлечь? Деньгами? У Опчика не было суммы, за которую можно купить негодяя, а порядочные в таком деле только помеха. Женщина. Опчику нужна была женщина. С ней он сойдет за пару, мужчина – это однозначный сообщник, за сговор больше дают. С женщинами проще. «Что там по Конституции? — размышлял он. — Близкие не обязаны свидетельствовать, ради такого можно жениться. Семейным больше доверия».

Посудомойка была неплоха собой, но казалась Апполону отработанным ресурсом, ступенью ракеты, отброшенной вместе с ненужностью ресторана. Из оставшихся сотрудниц гостиницы Опчику нравились Лина и Катерина, правда последняя была при парне, а первая отказала. Холодно отвергла ухаживания, словно стоял перед ней не Апполон, а червь. Тогда Опчик решил завоевать Катерину, доказать себе и дуре из Хабаровска, что он многого стоит в этой жизни.

Катерина, глуповатая горничная, влюбилась в Опчика быстро, стоило только сказать пару ласковых слов «нечаянно» встретившись в пустых коридорах гостиницы. Несколько комплиментов и рыжая пала. Не пришлось даже врать о возможном переводе по обмену в США. Но легенду про шоу из рыб он озвучил. Как сообщница будет помогать, если не знает цели, тем более такой благородной, как забота о карапузах.

— Ты дурак? — удивленно посмотрела на Опчика Катя и даже приподнялась на локте стягивая на себя одеяло. — Столько денег вбухать ради улыбок чужих спиногрызов. Ты мужик или где? Бери деньги гранта, монтируй видео для отчета, отстегни кому надо в городской газете и подавай на новый.

— А ты хороша, — Апполон притянул к себе рыжую стерву. — А если я скажу тебе, что хочу сломать эту чертову электростанцию, а потом свались в закат из нашего Мухосранска.

Опчик рискнул. Следил за реакцией Катерины, готовясь в любой момент обратить все в шутку, а если горничная поднимет вой – выставить дурой.

— Сколь платят? — серьезно спросила Катя.

— Билетом в один конец и безбедным существованием за океаном.

— Я в деле, Апполоша, — взгляд горничной сделался томным.

Она упала на плечо возлюбленному и принялась мечтать о богатой и далекой Америке, раскрашивая фантазии тем, как они вместе отбудут в закат.

Свидания на рабочем месте были со всех сторон выгодными. Не требовалось тащить горничную к себе домой или светится с ней в других местах, знакомится с ожидающими свадьбы родителями. Апполон не тратил деньги на съем номера для утех. Последние, благодаря доступу к кубу номеров, были незаметны для окружающих. Опчик стирал цифровой след, а Катерина телесный. Главное – время. Домашнее отдано отработке сценария диверсии. Бесконечным моделям планов всех букв алфавита.

Встречи требовали конспираци, и Катерина ее соблюдала, мигом отшила ухажёра Димку, даже добилась его увольнения, а затем стенала о том, как несправедливо обошлись с её любовью.

Впрочем, и в других вещах горничная оказалась полезна. Кроме страстной любовницы, Опчик получил генератор интересных идей, которые, словно бисер из плевел, изредка высыпались из пухленьких губ Катерины.

— Нам надо послать на разведку Джона, — выдала она, одеваясь после очередного свидания и планерки по совместительству.

— Зачем?

— Он американец, а значит автоматом под подозрением. Отведем огонь на него и под шумок устроим собственное шоу.

После этих слов Опчик напрягся. Катя могла стать не помощницей, а соперницей.

— Хорошо, а за одно узнает секрет затвора сот защитного кожуха.

— Затвора чего? — переспросила Катерина и Опчик выдохнул, конкуренция им не грозит.

И все бы получилось, не застрянь американский дурень на глубине и не сломай затвор одной из сот. Теперь совсем не осталось времени, надо действовать быстро, а обстоятельства, мешающие проекту, росли как снежный ком. Ремонтники не торопились чинить кожух, дабы не уничтожить следы преступления. А это нарушало чистоту эксперимента. Все соты должны закрыться.

Несмотря на случившееся, безопасники даже экскурсии не остановили. А Опчику чем меньше свидетелей суеты вокруг машин, тем лучше. Требовался отвлекающий маневр. Учитель стал проблемой вне тридцати трех букв. Такую переменную Апполон не учел не только в сценариях от альфы до омеги, но и в планах с литерой от «а до я».

Нет, проблемы залетный парень из Томска не представлял, но кто-то должен был стать жертвенным ягненком, отвлечь безопасников от Джона, а значит и от машин.

За несчастный случай в кресле с недотепой Игорем схватились бы все службы, не заостряясь на том, что происходит под носом, но и этот план не удался. Пришлось отправить всю компанию спевшихся неудачников из училишки, тупого охранника и американского придурка куда подальше в сибирский город. И здесь, помогла Катерина, все получилось. Она нашла Лину, придумала план с похищением. Опчик знал, почему выбор любовницы пал на Ангелину, обмолвился как-то, что был отшит снежной королевой. Катерина боролась за своего Апполона и это льстило последнему.

Остальное дело техники: тканево-экранная маска, монтаж и капелька магии от искусственного интеллекта. Так Катерина стала Линой. Учитель купился, еще и прихватил с собой американца и Джона. На такой результат Опчик не рассчитывал. Одним махом избавиться от помех, отомстить выскочке Феде и переложить вину на беглеца Джона. Впрочем, это уже не имело значение. Завтра Опчик будет далеко.

От Катерины требовалось последнее: выпустить в море игрушки. Прибыть воскресным утром к смотровой площадке, у которой по выходным никого, и выпустить в море источник разрушительной силы.

Войдя в свою квартиру, Опчик презрительно сморщился, прошел мимо кухни, заваленной грязной посудой, прямиком в комнату, плюхнулся в компьютерное кресло и принялся вновь просчитывать модели, стараясь выбрать лучшую из миллиарда возможных.

Телефон завибрировал, показав на экране уродливую рыжую каракатицу:

— Аполлоша, я эту дуру завалила. Подотри матрицу комнаты.

— Лишний риск, — недовольно буркнул Опчик. — План меняется, бери машину и дуй в сопки. Ко мне не суйся. Завтра в десять будь на месте.

— Люблю тебя, встретимся на площадке? — спросила Катерина, но слова утонули в длинных гудках.

Опчик не собирался брать с собой горничную. В Америке его уже ждали длинноногие модели всех мастей. Рыжая коза отпущения должна была принять на себя последний удар, дав возможность своему богу добраться до консульства. «У каждого своя роль и свой срок», — подумал Опчик и вновь углубился в модели.

Глава 34

Катерина вышла из номера слегка пошатываясь, добрела до лифта, спустилась вниз и выбежала из гостиницы как была в униформе. Верхняя одежда и распотрошенная сумка остались в номере Игоря. Возвращаться не имело смысла. Все равно завтра у Катерины будут другие документы. «Мисс Кейт», — повторяла она про себя и растягивала губы в пренебрежительном оскале.

Дрожь, пробегавшая по телу, рассеивала внимание, и Катерина бродила по служебной парковке в поисках своего автомобиля. Небольшая «Ладошка» – двухместная машина от автоконцерна «Лада», похожая на массивную божью коровку, спряталась за внедорожниками коллег.

Катерина поднесла армчип к сканеру двери автомобиля и буквально упала на водительское место. Эйфория от собственного превосходства сменилась жалостью к себе и поверженной Гале. В голову лезли настырные мысли: «Надо скорую вызвать. Позвонить анонимно. Если не Галю, то ребенка еще можно спасти. Это же грех». Катерина посмотрела на себя в зеркало заднего вида и ударила по щеке: «Истеричка, возьми себя в руки! Уже не важно, выживет толстая баба или нет. На кону твоя жизнь. Обстоятельства сыграли против Гали, ты ничего не могла поделать. Всегда есть сопутствующие потери».

Пощечина немного привела ее в чувства, но вести сейчас машину Катерина не могла. Пришлось включить автопилот и смотреть из окна на просыпающийся город. Больше они не увидятся. Катерина великодушно простила Беринговску свое детство, так и не выведшее её в люди. Не всем дано постичь науки, как и погрязнуть в пеленках около постоянно кипящей плиты. Оставался не такой уж большой выбор, занять нишу, в которую еще не проникли роботы или выбить место в зоне свободной от машин, но тогда надо быть приветливой с гостями, изображать неподдельную радость от уборки за бесконечной чередой свиней, оставляющих после себя горы мусора и грязные простыни.

Когда Опчик предложил подорвать чёртову электростанцию, Катерина обрадовалась. Наконец-то появился шанс отомстить всем разом: бывшим одноклассникам, с гордостью носившим на груди значок «ЭнергоБеринг», руководству гостинцы, после случившегося народу поубавится, да и хвастливая Тамара не сможет щеголять в новье. Одним разом Катерина докажет всем жителям Беринговска, считавшим её ниже себя, что неприметная глупышка та еще стерва.

Нет, наказания она не боялась. Катерина посмотрела на коробку, стоявшую на пассажирском сиденье, еще три таких же прятались в маленьком багажнике. Подумаешь, привезла на море управляемых рыбешек. Легенда Опчика про шоу для детей прикрывала задницу Катерины не хуже бронежилета подрывника. Да и кто поверит, что рыжая Катька способна разработать план и осуществить последний. С дураков какой спрос. «Вот только Галя и малыш… Нет, нет, нет! Забудь. Ты лишь орудие в руках Господа, он направляет тебя, — к месту вспомнилась некогда услышанная молитва и на душе стало легче, — Я лишь орудие».

Дома, не смотря на субботний день, был только младший брат. Родители укатили за город собирать остатки урожая со опостылевшего за лето огорода. Древние привычки предков бесили не меньше довольных рож гостей Беринговска. «Вот и еще одна причина свалить как можно дальше», — думала она, вспоминая куда засунула розовый чемодан. Приусадебный участок всегда был причиной ругани с родителями. Катерина ненавидела его с младенчества и не разделяла родительской любви к земле. «Вырастишь, поймешь», — убеждала мама, но Катерина гнала прочь мечты о таком будущем. «Да пропадите вы пропадом», — в сердцах произнесла Катерина и в сердцах рванула со шкафа чемодан.

— Ты куда собралась? — заглянул в комнату младший брат.

— С Ленкой на море.

— А чемодан зачем?

Катерина стояла посреди комнаты и думала, что еще взять с собой.

— Не твое дело.

Брат был не к месту. Катерине хотелось кинуть в розового монстра, разинувшего черную пасть, любимую мягкую игрушку, дневник, статуэтку и еще кучу милых вещиц, неуместных на холодном пляже. Катерина запнула раскрытый чемодан под кровать, сняла с крючка небольшой шопер и кинула в него сменную одежду.

— Ты прав, чемодан будет лишним. Родакам привет.

— Присядем на дорожку, — некстати вставил братишка.

— Еще чего, — нахмурилась Катерина.

Хотела добавить, что скоро вернется, но не стала, зачем каркать. Они не увидятся, расстаются если не на совсем, то на многие годы. В носу противно засвербело, захотелось обнять братишку.

Прикосновение вызвало дрожь. Катерина содрогнулась, вспоминая, что так же близко была недавно Галя, в одно мгновение ставшая грудой мяса. Катерина оттолкнула брата, испугалась собственных ощущений, но попыталась взять себя в руки:

— Знай, я люблю тебя.

— Дура что ли, что с тобой? — братишка пожал плечами и вышел из комнаты.

— Ничего, — засмеялась Катерина, пугаясь собственных изменений.

Телефон Галины попискивал в кармане униформы, и Катерина вспомнила, что надо переодеться, а затем ответить Джону, поиграть с толстым американцем, словно кот с дурной мышью. Прочитав сообщения, она наставила кучу смайликов с беременной дамой, сердечек и пару цветочков, нажала на самолетик. Пальцы не хотели набирать слова, за которыми скрывалась ложь. Тело противилось, духу, ставшему никчемным, едва Катерина сдавила шланг на шее Галины.

Перед выходом Катерина заглянула в отцовский бар, оборудованный в антикварной болгарской стенке, схватила бутылку водки и вышла из квартиры.

Сев в машину, Катерина рванула к сопкам, где под высокой сосной было ее любимое место. Оставшись в полной тишине, она сорвала пробку с бутылки огненной воды и не чувствуя вкуса горечи прильнула к горлу холодному горлышку. В беззвучии поселился самый сильный страх – отсутствие дыхания у человека.

Катерина включила радио, выкрутила звук на максимум. Из динамика орал очередной хит малоизвестной группы:

Анна считала себя эстеткой.

Слыла в богемных кругах поэткой.

По вторникам вела терапию стишками.

В четверг лечила срывы слезами.

По средам с незнакомцем пила вино,

Приоткрыв немного в душу окно.

В спальне включала погромче Высоцкого.

Облокотившись на томики Бродского.

По субботам бывала в музыкальных гостиных.

В воскресенье блуждала в галереях картинных.

В понедельник со студентом занималась наукой.

В общем была откровенной….

Девочкой, потерянной в чуждом ей времени.

Оооо, девочкой!

Катерина подхватила слова и разрыдалась.

Глава 35

Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Воскресенье. Семь утра.

Игорь попытался вытянуть ноги, но не смог. Затекшие конечности упирались в нечто теплое и упругое. Не имея возможности выпрямиться они зудели и ныли, требуя восстановить кровоток. Учитель попытался еще раз спихнуть упертую Тину, но кошка не сдавалась, тогда пришлось повернуться на спину и открыть глаза. Чужой потолок с «доисторической» люстрой вызвал замешательство. Игорь резко сел и еще раз огляделся. Прислонившись к стене, сладко спал сидевший в карауле Федя, а за кухонным столом неторопливо пил кофе улыбающийся Джон:

— Добгое утго, Иголь! Ты начинаешь жить по нашим часам. Всего девять, а уже на ногах.

— Доброе, — кивнул учитель, проворачивая в голове события вчерашнего дня. Остановившись на обещании, данном Федей, разбудить через три часа для смены караула, Игорь улыбнулся. Тревога, стать жертвой дружков организованной преступной группы под руководством розовоштанной Лины, не оправдалась и от этого стало весело. Игорь не смог сдержать смех.

Федя открыл глаза, прищурился, покрутил затекшей шеей.

— Утро? — спросил он.

— Утро, — подтвердил Игорь.

— А где Лина?

— На габоте. Оставила записку на холодильнике.

Игорь повернул голову и уставился на клетчатый листок настоящей бумаги, небрежно вырванной из школьной тетради. Став наследницей старушки, девушка приобрела не только квартиру, но и залежи целлюлозного сокровища.

«Мальчики, я в гостинице. Завтрак в холодильнике. Уходя, захлопните дверь. Не забудьте позвонить и рассказать, чем закончились поиски. Ваша Лина». Ниже примостился номер телефона. Отодвинув магнит, держащий листок, Игорь сорвал записку и аккуратно сложив, засунул в карман брюк. После вновь посмотрел на Федю и спросил:

— Как спалось, часовой? И где сообщники похитительницы, готовые перебить нас ночью?

— Не зарывайся, Игорек. Я хотя бы старался, — надулся Федя и больше ничего не ответил.

— Мы должны вегнутся в гостиницу, — сказал Джон. — Галя не отвечает, я взволнован.

— Боишься что ли? Разгадка точно там, я это чую, — согласился Федя. — Но сначала я должен позвонить.

Уединившись в туалете, охранник долго с кем-то спорил на повышенных тонах..

— В Беринговске нас ждет засада, — крикнул Федя через приоткрытые двери.— Краснов объявился и желает нас видеть у себя.

— Посадит в тюгму? — спросил Джон.

— Этого я не знаю, придется сдаться, но сначала наведаемся в гости к Катьке, хочу с ней поговорить, дозвониться не могу. Брательника заслал к рыжей. Пьем чай, моем посуду, негоже хозяйке бардак оставлять, и едем Беринговск.

Позавтракав в тишине, каждый думал о своем, они навели порядок и вызвали такси. Пролетая мимо местных достопримечательностей, Игорь крутил головой, стараясь запомнить то, что увидел. Жалко было посетить город и не прочувствовать его душу. Соборы перемежались с парковыми зонами на воде. Рекламные штендеры с объемным изображением пытались завлечь в местные музеи, демонстрируя чучело мамонта в натуральную величину.

Прибыв на вокзал аккурат к магнетобусу, Игорь вновь ощутил щемящее чувство, смешанное с жалостью к себе. Они так ничего и не выяснили, зря скатались, потеряли уйму времени. Единственное, на что еще надеялся Игорь: Татьяна под защитой Краснова.

Робот-стюарт, отсутствующий на других ветках, встречал пассажиров в дверях, желал приятного пути и рассказывал сколько времени займет путь до следующей остановки. До Беринговска всего час. Игорь расположился поближе к окну, прислонился к стеклу, мысленно прощаясь с невезучей Линой.

Небо заволокло тучами, обещавшими затяжной дождь. Захотелось спать. Игорь не стал сопротивляться желанию, когда еще удастся подремать в магнетобусе.

— Вставай, выходим! — услышал он голос Феди и открыл глаза.

Охранник кивнул в сторону выхода, где уже переминался с ноги на ногу Джон. Игорь соскочил с места и спешно направился к дверям. Магнетобус притормозил, позволяя пассажирам покинуть вагон и вновь набрал скорость. Учитель огляделся по сторонам, но так и не смог сообразить куда они прибыли:

— Где мы?

Вокруг забетонированной площадки остановки магнетобуса расположились покосившиеся домишки, требующие ремонта.

— В Осиповке. Я роботу заказ на остановку отправил.

— А что, так можно было? — удивленно спросил Игорь

Федя закатил глаза и проигнорировал вопрос, выдав совсем другую информацию:

— Полузаброшенный поселок кереков. Здесь начинается тропа предков. Пройдем по ней, на том конце нас подхватят. Брательник выяснил, что смог. Катька вместе с Ленкой отправилась к морю на вписку. Рыжая так своему младшему братцу сказала. Укатила на машине. Возит с собой коробки. На вопросы любопытствующих отвечает либо рыба, либо игрушки. Не к добру это.

— Я Галину хочу, — перебил его Джон. — Как мы в гогод попадем?

Игоря волновал тот же вопрос, он поежился, встретившись со знакомым ветром, и уставился на Федю.

— С Галей твоей все хорошо, был инцидент, но вырулили. Синяк на шее. Ребенок не пострадал.

Джон слушал и бледнел, не то от холода, не то от полученной информации:

— А Таня? — Игорь с надеждой смотрел на Федю.

— И с твоей бабенкой все норм. Не спрашивайте, откуда я знаю. Сидят с Красновым на втором этаже гостиницы и в ус не дуют.

— В чей ус? У Гали нет ус. Какой синяк? Поехали к женщинам, — умоляюще попросил Джон.

— Погоди, Джон. Что-то здесь не сходится. Мне это дело обмозговать надо, время выиграть, прогуляться.

От одного из домиков отделилась фигура и замахала руками.

— А вот и проводник, — оживился Федя

— Ему ты тоже запрос на прогулку послал? — съязвил Игорь, недовольный тем, что придется тащится по холоду в неизвестном направлении. Выбора не было. Подключиться к спутнику для навигации – выдать себя. Местность неизвестная. Одному не выбраться.

Федя не ответил, сбежал вниз к домикам и принялся обниматься с мужчиной в народном костюме из темной ткани, отороченной мехом и бисером. Игорь опять поймал себя на мысли об исполнившемся желании. Хотел экскурсию – получи, но почему все так невовремя?

Недовольный Джон брел рядом и что-то бурчал под нос на английском.

— Понимаешь, нет таких длинных вписок для местных, а по воскресеньям около экскурсионного куба даже магнетобусы не останавливаются. А без меня Катька и на субботнюю бы не попала. — доносились до Игоря слова Феди, объяснявшего проводнику причину встречи.

— Не переживай, друг, проведу по тропе. Духи подскажут ответ.

Федя не слушал, талдычил свое:

— К тому же Лена эта умерла лет восемь назад. Как раз в том месте, где площадка стоит. Мы там ныряли пока стройка шла. Дураками были. Друг перед другом героев строили, только героизм-то не в том. Ленусика потеряли. Головой о конструкции ударилась. Даже Катька пыталась подружку спасти, в воду лезла, а сама дуреха плавать не умеет. Зуб даю, Катька на площадке, но зачем?

— Я отправлю твой запрос духам, — подбадривал Федю проводник.

Дальше шли молча. Окружавший деревню подлесок быстро закончился. Дальше дорога шла вниз, открывая вид на еще спящую тундру. От вида перехватывало дыхание. Простор, простилавшийся до горизонта, и ветер, играющий с низкорослой растительностью. Будучи на смотровой площадке, Игорь не замечал красот суши. Море захватывало внимание. Сейчас же пестрота ковра осенних трав переливалась из красного в желтый, временами обнажая, словно меховые экраны начала века, островки зеленого. Вот где черпали идеи люди, заимствовали у природы орнаменты, вплетали в ковры, собирая тепло летних дней.

Вдоль четко прорисованной линии тропинки, вздрагивала под порывами ветра береза, расправляла яркие ленты. Стоял неподвижно деревянной статуей идол, на большом камне сидел ворон. Заметив людей, он взмыл в небо. Крик разнесся по тундре. Игорь поежился. Была в этих звуках обреченность, тоска по ушедшему.

— Духи ответили на твою просьбу, -— керек, похожий на пожилого азиата, с изрезанным морщинами лицом, которые отчетливо выделились под лучами утреннего солнца, посмотрел на Федю. — Расскажу в пути. Давно это было, до появления человека. Владели миром ворон Кукки и Мити. Заметил Кукки, что из хранилища исчезает зерно, говорит жене своей Мити:

— Запасы наши тают, не переживем длинную зиму!

Успокоила мужа Мити:

— Это мыши. Возьмут немного, чтобы накормить свой род. Им много не надо.

Согласился Кукки с мудростью жены, не стал прогонять мышь. Семь раз прошло солнце по небу. Заглянул в Кукки в ачаан, где хранились припасы, а зерна в два раза меньше стало. Притаился в углу и стал ждать. К вечеру пришла мышь. Тощая. Из-под облезлой рыжей шкурки ребра торчат. Проследил Кукки за воровкой. Ждала ее за сопкой лиса. Лоснящееся тело переливалась под лучами, искрилось.

— Теперь попаду я к бабушке своей эллапиль, добрый лис? — взмолилась мышь.

— Попадешь, мышь, попадешь, немного осталось.

Схватил Кукки лиса поднял к облакам и сбросил вниз. Затем нашел запас плутовки, часть отдал мышиному семейству. Не трать время на мышь, лови лиса.

Федя посмотрел на керека, кивнул, но так ничего и не сказал. Прошли мимо березы с пестрыми лентами, названного кереком деревом желаний, идола и большого камня. Игорь выдернул из худи шнуровку капюшона и вернулся к березке, приладил свою «ленточку», загадав вернуть прежнюю жизнь.

— Я этот мышь, а Катя – лис? — выдал Джон.

— Этого духи не говорят, человек сам должен понять.

— Какая из тебя мышь, Джон, хомячок, — рассмеялся Федя и задумчиво посмотрел на керека.

— Здесь заканчивается граница моего мира, — ответил проводник и замер, словно перед невидимой стеной.

— Резервейшин? — удивился Федя.

— Защита, — ответил керек. — Моя земля, мой дом, мои духи. Нет машин. Хочешь стать человеком – приезжай ко мне. Только ты и природа. Тогда вспомнишь, кто чей хозяин. Город – мертвая земля.

— Не заливай, — очнулся от раздумий Федя и посмотрел на попутчиков. — У самого в высотке двухэтажная квартира.

— Э, Федя, мне оттуда домик предков виден. На душе тепло становится. До Беринговска подкинешь?

— И как мы туда попадем? — спросил Игорь.

— На машине, — ответил Федя. — Брательник подвезет, но сначала на площадку.

В далеке на проселочной дороге показался автомобиль.

— Good, Фиедя, поехали на площадку. У меня с этой рыжей свои счеты.

— Не пойман, не вор, — ввернул Федя, все еще не желавший верить, что подруга детства может быть замешана в преступлении.

Брат Феди выглянул в окно автомобиля и крикнул:

— Садитесь, да побыстрей. Не лез бы ты, Федька к Катьке. Оставь ее Краснову. Она чуть Гальку Джоновскую не задушила. Представляешь, пигалица Катька против Гали.

— Душить мой Галь? — Джон первым прыгнул в автомобиль. — Вези к этой плуутовки.

— Погоди, Джон, пусть брательник обстоятельно расскажет. Тебе же сказали, жива.

Брат Феди взволнованно в очередной раз пересказывал сплетни, которые успел раздобыть и переводя дыхание добавлял: «Представьте!»

— А вы откуда знаете про Катьку и Галю? — спросил Игорь.

— Так весь город знает. Нехайло растрепал. В красках рассказывал, как Галя в глаз одну из безопасников заехала, а девка учительская ему же инструкцией по черепу засандалила. Так того парнягу весь бар отпаивал, как пострадавшего от бабского насилия. Поехали, девять тридцать уже.

Глава 36

Катерина проснулась рано. Замёрзла. Автомобильные часы показывали шесть. Пьяный сон на сиденье автомобиля, несмотря на автоклимат, не придавал бодрости. Хотелось пить. Откинув почти пустую бутылку с водкой, Катерина порыскала по салону, нашла под сиденьем пластиковую с водой и жадно припала к горлышку. Голова гудела, скованное неудобной позой тело трясло. Пришлось выйти из салона, размяться.

На горизонте, там, где вставало солнце, небо озарилось красным, и Катерину вырвало. Перед глазами стояла Галя. Крови в ванне не было, но этот рассвет напомнил Катерине о смерти.

Обтерев губы влажными салфетками, найденными в бардачке, Катерина полезла в телефон Галины. Сообщения от Джона, матери, подруг. «Сучка сдохла, слышите, сдохла», — закричала Катерина, бросила телефон на землю и принялась давить ногами, но самовосстанавливающийся пластик принимал прежнюю форму. Накатившая истерика прошла внезапно, сменилась слабостью и жалостью к себе. Катерина прислонилась к сосне и сползла по стволу, расплакалась. Хотелось ещё водки, чтобы забыться, уснуть и никогда не просыпаться.

«Фигушки! — закричала Катерина и поднялась. — Всё только начинается. Через несколько часов море, а там все узнают, кто я такая…» Катерина замолчала. Она не знала, что произойдет: взрыв, пожар, гром и молнии? Её задача маленькая, но ответственная: сбросить рыбок в море, а там будь что-будет. Одно ясно, о них заговорят: новые Бони и Клайд, не знающие границ и уходящие в…

Только сейчас Катерины поняла одну важную вещь. Она не обсуждала с Опчиком будущее. Он говорил то ли про посольство, то ли про консульство, но где последние Катерина не знала. Хотелось позвонить любимому и спросить, но часы, словно заснули. Показывали на дисплее только половину седьмого. Рано. Вновь вспомнилась Галя. «Подтёр ли Опчик матрицу номера? Что, если забыл?» — думала Катерина, пролистывая новостные каналы. Тишина. Никто не писал о смерти в гостинице. Это было странным. «Сучка выжила? Тогда мне конец. Расскажет безопасникам, а они устроят облаву. Из города не выбраться. Мама, что подумает она? Да пусть думает, что хочет! Вечно строит из себя идеальную, а сама вечерами в туалете бухает, оплакивает свою никчемную показную жизнь. Думала, я не знаю!» — злость придала силы, высушила слезы. Надо действовать сейчас. Выкинуть рыб в море и уехать подальше от города. «Где же это грёбанное посольство!» — Катерина металась вокруг машины, затем прыгнула за руль и понеслась к смотровой площадке «ЭнергоБеринг».

Восемь. Время тянулось медленно, словно оттягивало нечто темное, пустое, давало надышаться. Катерина припарковалась около лестницы, ведущей на остановку магнетобуса, поднялась и осмотрелась. Около смотрового куба никого, двери лекционной зоны закрыты, за ними мигает диодами «спящий» робот. «Отлично», — подумала она и вернулась за коробками с рыбками. Камеры, примостившиеся на стенах остановочной перегородки, ожили, закрутили одноглазыми телами. Катерина выругалась и показала им средний палец. Вид и размер картонных ящиков с рыбками активировали систему «антитеррор». Об этом Катерина и Опчик не подумали. «Надо торопиться», — чертыхнулась Катерина и побежала за последней коробкой, куда закинула недопитую бутылку с водкой. Это дело стоило отметить. Оставалось ждать. Сидеть на краю площадки, качать ногами и смотреть на жадные волны внизу, которые когда-то забрали у нее Лену. Мысли о подруге застряли комом, перехватили дыхание. Зачем вспомнила о погибшей сейчас? Плохой знак. «Чур меня! — Катерина вскочила и перекрестилась. — Все будет хорошо! Мы уедем вместе с Апполошей, будем жить долго и счастливо. Выпущу рыбок и подожду звонка. Опчик не дурак, перестраховался. Сделаю свою часть работы, получу адрес. Я бы тоже так поступила. Доверяй, но проверяй, даже близких, даже любимых!» Цифры на экране смартфона застыли, не хотели менять очертания. Девять пятьдесят три. До операции семь минут, семь долгих минут. Надо приготовиться. Выпустить рыб заранее и стартануть, успеть выбраться в другой район, туда, где Краснов безвластен.

Игорь, как и все остальные, заметил Катерину издали. Одинокая женская фигура перекидывала через ограждение коробку, из которой сыпались небольшие продолговатые предметы.

— Что за на…, — пробурчал Федя и хлопнул брата по плечу. — Поторопись!

— Куда больше? — кивнул тот на спидометр. — И так меньше чем за полчаса от Осиповки до смотровой площадки долетели.

Женская фигура опять нагнулась, подняла большую коробку и высыпала содержимое в море, затем замерла, вглядываясь вдаль.

— Пытается понять, кто это едет, — прокомментировал ситуацию Федя и начал набирать номер Катерины.

Женщина, стоявшая на смотровой площадке, достала из кармана куртки телефон, но не ответила, принялась распечатывать последний ящик.

Федя первым взлетел на остановочную платформу магнетобуса и уставился на валявшиеся около ограждения пустые коробки, последняя с раздутыми боками была доверху наполнена серебристыми механическими рыбками. Рядом стояла пустая стеклянная бутылка.

— Привет, Катюха, чем занята?

— Рыбачу, — ответила Катерина и, увидев Джона, принялась истерично смеяться. — И ты здесь? Вали хоронить свою жирную свинью и долбанного поросёнка.

— What you did to her[1]? — произнёс Джон и затрясся.

— Сенькью, по-вашему, не бельмес, — произнесла Катерина, истерично засмеявшись — Нет твоей Гали. Валите отсюда. Мы с Опчиком перевернём этот мир!

— You[2], ты… — Джон пошёл красными пятнами, охнул и повалился на пол.

— Жёнка к себе забрала! — рассмеялась Катерина и пнула ногой коробку.

Часть игрушечных рыбок рассыпалась по платформе, остальная, перескочив через ограждение, полетела вниз. Федя опустился на колени и принялся бить Джона по щекам.

— А Татьяна? — едва слышно спросил Игорь.

— Сдохла в «Кресле желаний», — рассмеялась Катерина, схватила бутылку, ударила ею об ограждение смотровой площадки и выставила перед собой осколочную розу. — Пошли вон!

Игорь почувствовал гнев, сделал шаг навстречу Катерине, схватил её за плечи и повторил вопрос. Живот обожгло острой болью, затем ещё раз. Игорь приподнял Катерину, перекинул через ограждение и отпустил. Крик, долгий и протяжный подхватил ветер, поднимая его к небу. Раздался всплеск, и море сомкнулось тяжелыми волнами.

— Ешкин карп, учитель! — закричал Федя и сиганул следом.

Игорь повернул голову в сторону входных дверей, за которыми сидел робот Виктор Берингов, сделал несколько шагов, упал и пополз на четвереньках в сторону входа в экскурсионный куб:

— Чёрный ворон.

— Что ж ты вьёшься, — подхватил робот.

Прозрачные двери поползли в стороны.

— Над моею головой, — продолжил Игорь и превозмогая боль двинулся внутрь куба. Попав внутрь, он прислонился к стене и посмотрел на робота. — Там Федя и Джон, нужна помощь.

— Ты добычи не дождёшься, — продолжал петь робот. — Чёрный ворон я не твой.

Виктор Берингов достал из нижнего отсека собственного тела ведро, раскрыл телескопическую швабру и принялся вытирать кровавый след, тянущийся за учителем.

[1] Что ты с ней сделала?

[2] Ты

Глава 37

Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года. Воскресенье. Девять часов тридцать минут.

Опчик открыл глаза еще до будильника, разрешил себе немного понежится в теплой постели. Сидел вчера до утра, но все же не выдержал, прикорнул. Нужна светлая голова и скорость реакции. Сегодня. Это случится сегодня, в воскресный день, пока жители Беринговска еще пьют кофе и планируют день. «Они не знают, что час икс пробил, кара неизбежна. Точка невозврата пройдена давно, но только сейчас наступят последствия», — подумал Опчик, потянулся и встал.

Отказавшись от утреннего туалета, он первым делом направился к компьютеру, подключенному сразу к нескольким мониторам. Каждый параметр требовал контроля. Опчик вывел на экран вид с камеры смотровой площадки и от удовольствия закачал головой. Катерина уже стояла на платформе, выпуская в море маленькие послушные дрончики. «Хорошо, что она начала раньше», — размышлял Опчик, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Сколько вечеров он потратил на перепрошивку серебристых игрушечных рыбок, сколько на разработку программного обеспечения, чтобы подводная армия выступила единым фронтом и только сейчас сможет насладиться моментом, ощутить результат проделанной работы. Достаточно нажать на клавишу. Опчик, как и Краснов, доверял проверенным временем устройствам, театрально занес руку, чтобы опустить палец на кнопку «Ввод» и выругался.

— Какого хлора! — закричал он, наблюдая за тем, как на платформе появился Федя, а затем и Джон с Игорем. — Ёж твою медь!

Опчик не слышал звук, видел только движения. Джон пошел пятнами, шатнулся и упал на платформу. К нему кинулся охранник, только Игорь все еще смотрел на Катерину и продолжал говорить.

— Выкинь в море последнюю партию, — шептал Опчик, не осознавая, что Катерина его не слышит.

Любовница схватила бутылку и ударила ею об ограждение.

— Что там происходит? — Опчик забил пальцами по клавиатуре, увеличивая изображение на мониторе.

Стеклянная роза в руках Катерины расцвела и вновь вонзилась в тело учителя. Противники сблизились, но Катерина вывернулась вывернуться, занесла руку для еще одного удара, внезапно приподнялась над площадкой, минула ограждение и полетела вниз. Федя прыгнул следом.

Опчик вновь выругался и забил по клавиатуре.

— Сколько дрончиков осталось в коробке? — разговаривал он сам с собой, то увеличивая, то уменьшая изображение с камеры. — Это не важно, приступим. Главное показать, что я не пустое место, единоличный дирижёр подводного мира. Я источник силы. Приступим!

Переключившись на камеры защитных кожухов машин приливной электростанции, он и не подумал искать Катерину, не видел и заставшего рядом с любовницей охранника. Все внимание Апполона сосредоточилось, на хаотично кружащихся рыбках. Обратный отсчет, запущенный на мониторе, остановился. Тысячи игрушек замерли и устремились к сотам, точно следуя алгоритму. Каждый крошенный дрон занял заданное программой место.

Опчик заметил, как сработали затворы. Лепестки перекрыли доступ внутрь кожуха. Опчик повернулся ко второму монитору, посмотрел на показатели выработки электроэнергии. Ничего не изменилось. График выработки рос.

— Что за ерунда? — не верил увиденному Опчик. — Доступа нет, воды нет, как они крутятся? Как?

Раздался грохот вылетевшей входной двери. Квартиру заполонили люди в защитных костюмах. Крики с требованием отойти от компьютера долетали до сознания Опчика, но так не коснулись его.

— Как так? — повторял он, не смотря на команду захвата, и все нажимал комбинации клавиш перебирая одну за другой, не понимая, что происходит, где закралась ошибка.

Безопасники окружили Опчика, наставили электропарализаторы, но ничего не предпринимали, словно ждали команды. Неожиданно раздался звук завибрировавшего смартфона. Опчик взял телефон не отрывая взгляд от экрана и ответил на вызов:

— Да

— Мистер Апполон, — раздался знакомый голос. — Ваш эксперимент провалился.

— Нет, все работает. Вы просто не видите. Этого не может быть.

— Может, господин Аполлон, может. Не оказывайте сопротивление. Прощайте!

Опчик отложил телефон в строну и только тогда посмотрел на безопасников. В забралах касок отражались данные мониторов. И Опчик следил за бегущими строчками, пытаясь найти сбой. Затем сполз с кресла на пол, заложил руки за голову и замер, приготовившись к аресту. Опчик не предполагал, что может проиграть в схватке с машинами электростанции, всё было просчитано. Всё.

Опчик не чувствовал прикосновений и давления наручников, не слышал криков, обмяк, ушел в себя бесконечно перебирая цепочку событий, приведших к краху. Ноги бились о ступени подъездной лестницы, но боли не было. Она растворилась в единственной ошибке, недоступной пониманию.

— Прекрасная работа! — произнес Краснов, наблюдавший за происходящим в квартире системного администратора на большом экране конференц-зала приливной электростанции, и захлопал в ладоши. — Вот так работают мою ребята.

Он встал с кресла для зрителей и поднялся на сцену, обращаясь к сидевшим в зале людям:

— Виктор Михайлович, вы прекрасно справились с ролью Джона Смита, — повернул он голову и посмотрел на импозантного мужчину костюме.

— Я профи, — Виктор Михайлович встал с кресла, поклонился Краснову и произнес. — Разрешите идти?

— Идите - идите, Виктор Михайлович, мы еще вернемся к вашему вопросу.

— Жалко Апполона, вроде толковый, — заговорил с места один из инженеров. — А ведь мы с ним вместе учились.

— Чего его жалеть, — хмыкнул Краснов. — С гнильцой человек. Никто из вас не купился на сладкие речи нашего актеришки, а Опчик вцепился клещом, выслужился. Надеюсь, разработка этого хмыря не только показала всем наши возможности, но дала вам пищу для размышления, принесла научную, так сказать, пользу. Вы давно хотели провести эксперимент. Пользуйтесь тем, что дяди безопасники вам нарыли. Только одно мне объясните, почему машины не заглохли, соты же закрыты.

— Семён Васильевич, позвольте я все объясню, — поднялся с места старший научный сотрудник и направился к сцене.

Встав рядом с Красновым, он посмотрел на безопасника и замолчал, подбирая слова. Пауза затянулась. Из зала послышались сдавленные смешки и шиканье. Краснов открыл рот, но старший научный сотрудник опередил его:

— Как бы вам объяснить. Постараюсь словами учебника для старшеклассников. Отец и сын Захаровы с соавторами еще тридцать пять лет назад описали применяемый нами принцип. Из всех видов энергии океана наиболее велики запасы осмотической энергии. Для ее получения необходимо наличие двух растворов с разной концентрацией соли. Районами, где можно использовать такую энергию в больших масштабах, являются устья рек. Пресная и морская вода заполняют замкнутую камеру, разделенную полупроницаемой мембраной. Вследствие различий в значениях химического потенциала пресной и соленой воды происходит диффузия пресной воды через мембрану. В результате этого в камере с морской водой создается избыточное гидростатическое давление, которое и приводит в движение турбину. Первая в мире электростанция на основе осмотической энергии (мощностью 4 кВт) была открыта 24 ноября 2009 г. норвежской энергокомпанией Statkraft в Тофте в шестидесяти километрах от Осло.

— Ты давай ближе к делу, — хмыкнул Краснов. — Любите вы с подвывертом. Если плясать начинаете, то обязательно из-за печки.

— Так я вам самую мякотку сейчас даю, — улыбнулся старший научный сотрудник и продолжил. — Процесс разделения растворов баромембраннными методами напрямую зависит не только от свойств мембран, но и от внешних факторов, таких как рабочее давление, температура разделяемой среды, гидродинамические условия и прочее. К настоящему времени влияние большинства внешних факторов на рассматриваемый процесс изучено достаточно полно, однако это относится только к процессам, проводимым при относительно невысоких давлениях до трех МПа. При этом высоконапорные баромембранные процессы с движущей силой более пяти МПа остаются малоизученными. Выбор рабочего давления обусловливается концентрацией разделяемого раствора, конструкцией аппарата и типом используемой в нем мембраны, гидравлическим сопротивлением и т.п. Промышленный опыт использования обратного осмоса показал, что действующее в порах мембраны поле поверхностных сил не только меняет свойства раствора, но и влияет на кинетику процесса. Зависимость сил, действующих между частицами самой мембраны, от состояния раствора приводит к тому, что в ходе процессов переноса может меняться пористая структура. Типичным примером этого могут служить известные явления набухания и усадки, меняющие структуру обратноосмотических мембран. При этом усадка мембраны тем выше, чем выше рабочее давление в аппаратах обратного осмоса. В этом состоит одна их ключевых трудностей исследования данного процесса.

— А по-русски? — нахмурился Краснов.

— Давайте я объясню, — поднял руку одногруппник Опчика. — Мембраны, как и энергия осмоса до сих пор является тайной, которую мы планомерно раскрываем. Одно сейчас понятно, при подобном подходе и рыбы целы, и станция работает, но и полностью перейти на обратный осмос мы не можем. Необходимо работать с материалом мембраны. Эксперимент Апполона поможет нам продвинуться в данном направлении.

Звуки мелодии «Калинка-малинка» эхом отразились от стен. Присутствующие вздрогнули. Краснов извинился и полез в карман пиджака за смартфоном. Поменялся в лице, буркнул что-то в трубку и посмотрел в зал:

— Интересно вы рассказываете, да мне пора, — покачал головой и направился к ступеням ведущим вниз со цены. — Работы много. Преступников ловить и допрашивать – это вам не мембанки в соленой воде полоскать. Понимать надо.

Краснов направился к выходу. Научная братия одержала верх, положила безопасника на лопатки, прижав тоннами прочитанной литературы и сотнями сделанных расчетов. В зале было тихо, никто не хихикал, зная, что Краснов не понял и половины сказанного. Остановившись перед дверьми, безопасник повернулся к залу и громко произнес:

— Для народа работаем товарищи. Вы над детальками кумекаете, а мы врагов безопасности вычисляем. Мембраны – это хорошо, вот только Опчик одного не понял, источник силы нашей электростанции – люди и совместная работа. Одному такой объем не переварить – лопнешь. Помните это.

Глава 38

Джон лежал на остановочной платформе, тяжело протяжно выдыхал, изредка хватая ртом воздух. Видел драку Игоря с обезумевшей рыжей девушкой, падающее вниз тело, прыгнувшего следом Федю. Игорь исчез из поля видимости, и только ветер доносил обрывки слов: «Ворон, головой…». Свежесть, исходящая от плескавшихся волн, не давала потерять сознание, но и приступ не отпускал, сжимал сердце железным кулаком. Оставалось наблюдать за бьющимися о толстое стекло пола серебряных рыбешек. Они шуршали пластиковыми плавниками, звенели легкими алюминиевыми тельцами, но не могли следовать зову. Джону вспомнилась сказка пожилого керека о вороне и загнанной мыши. Нет, Катерина-Ангелина не лисица. Такая же жертва, как и сам Джон, кто-то другой дергает за ниточки, заставляет танцевать под дудочку неизвестного Нильса. От этой мысли стало еще хуже. Галя, как и сын, все еще были в опасности, а Джон ничем не может им помочь.

Тишина обрушилась резко. Все звуки исчезли. Даже рыбки замерли, перестали трепыхаться. Джон закрыл глаза. Понял, что умер. Ничего не происходило. «Это и есть вечность, замешанная на адовом проклятии. Бесконечная боль, вина и бессилие», — думал он и мечтал о забвении. Книги лгали. Нет больших котлов с кипящим маслом. Это было бы слишком просто. Куда мучительнее персональное предложение. Вой сирен ударил по ушам, заставил встрепенуться, обрести надежду. Отсветы мигалок и шаги — лучшая музыка, которую только можно услышать. Яркий свет пронзил глаз, затем другой.

— Живой, — произнес неизвестный голос.

За хмыканьем заскрипел металлическими нотками недовольный Краснов:

— Остальные где? Федя, Игорек? Ничего поручить нельзя.

Джона перевернули, и он увидел через прозрачное основание сидящего на камнях Федю. Рядом с ним, распластав лучами рыжие волосы, неподвижно лежала Катерина. Джон замычал, подался вперед и чуть не упал с насилок.

— Да вижу, я вижу, расслабься. Учитель где? Татьяна мне голову снимет, забьёт гроссбухом, — Краснов пытался шутить, но выходило слабо.

— Третий в кубе, идем к нему, — отозвались медики, и безопасник побежал следом.

Рассадив «путешественников» по машинам скорой помощи, Федя поехал с Катериной в морг, Краснов наконец-то сам уселся в служебный автомобиль и посмотрел на серого Нехайло. Хотел высказать всё, что думает об операции, но не стал. Основная цель достигнута, электростанция спасена, из погибших пока только Катерина. Пока только. За гражданских головы полетят. Не у Краснова. Потребуют найти виновных, а это самое сложное — выбрать из своих того, кто пожертвует карьерой ради остальных. Оставалось уповать на чудо и руки хирургов.

— В больницу или в управление? — спросил водитель, нарушив тягостное молчание.

— В больнице от нас толку нет. В управление, — распорядился Краснов. — Я туда и собирался, пока мне не сообщили об инциденте на около экскурсионного куба. Где оцепление?

— Вы сами приказали наблюдать и не вмешиваться, проследить, куда рыжая после отправиться.

— Наблюдать за тем, как учителей режут и горничных топят, тоже я приказал, — не сдержался Краснов. — Без меня и шагу сделать не можете.

— Виноват, — огрызнулся Нехайло и замолчал.

Дальше ехали в тишине. Уже в дверях управления Краснов отдал приказ поставить к Игорю и Джону охрану:

— Неизвестно, кто еще Опчику помогал, проморгать могли.

Внутри уже ждали сотрудники ФСБ. Люди в черных костюмах сидели на железных стульях вдоль стеночки и недовольно зыркали на робота Георгия Беринга. Легкий запах травяного чая был бездушно забит суровым амбре мужского одеколона.

— Товарищ Краснов, угомоните вашу машину, — соскочил со стула старший группы.

— Обижает?

— Не пускает.

— Правильно делает.

— У нас ордер и судебный приказ.

— Сразу не отдам, — оскалился Краснов. — Сам с этим гадом говорить буду. По остальным готовим отчет. Межведомственное взаимодействие никто не отменял. И так за вас всю работу сделали.

— Но…

Краснов шагнул через рамку металлоискателя и обернулся:

— Гриша, никого не пускать. Помни, чье электричество течет по твоим проводам.

— Да это беспредел, — послышался еще один голос.

Краснов услышал, но не обернулся. Привык доводить работу до конца, и посторонние здесь ни к чему.

Поникший Опчик, прикованный наручниками к сопровождающим, сидел в центре дивана. Увидев Краснова, попытался вскочить, но зажатый между двух безопасников, не смог.

— Диверсант, значит, — угрюмо посмотрел на айтишника Краснов, снял плащ и повесил на трехногую вешалку в углу кабинета.

— Значит, диверсант, — повторила девушка с плаката.

— Цыц, — отозвался Краснов, сел за свой стол, открыл прорезиненный ноутбук и продолжил. — Родину за ватрушку решил продать.

— Я никого не продавал, — огрызнулся Опчик. — Меня пригласили в США как ценного специалиста.

— А шоу с рыбками?

— В том-то и дело, что шоу. Детей хотел порадовать, — Опчик оправился от первого шока и принялся спасать свою шкуру. — У меня и документы имеются.

— Знаю я твои документы, сам их на этом компьютере и состряпал.

Краснов взмахнул рукой, и файлы открылись на стеновых экранах.

— С рыбками хорошо придумал, возьмем на вооружение, будем деткам на экскурсиях показывать. Наглядный, так сказать, материал. Я их так и провел.

На стене открылся еще один документ.

— Но как же… — Опчик заерзал на диване, пытаясь сдвинуть своих охранников поближе к подлокотникам.

— Джон Смит? Не было никакого представителя Свободной Америки, — прервал его Краснов.

— Как это не было, — побледнел Опчик, теряя последнюю надежду на спасение.

— Если ты о Викторе Михайловиче, то вынужден разочаровать. — Краснов нажал на кнопку селектора. — Витя, зайди ко мне.

В кабинет вошёл тот, кого Опчик считал своим спасением, тузом в рукаве. Он слил бы американца, хоть немного скостив себе срок.

— Удивлен? — Краснов с удовольствием потирал руки. — Мы проверяем всех, кто хотел бы работать на электростанции, и ты, Аполлон, проверку не прошёл, а вот срок себе заработал. Думал, легко взломать нашу сеть? Я дал тебе доступ, открыл ровно столько, сколько надо, чтобы залезть в твою голову, выяснить, на что способен. Не скрою, талантливый стервец. Многое мог бы для России сделать. Не ты первый проверку завалил, но пойти на убийство?

— Это не я, Галю не я. Это Катька. Она из-за Джона.

— На мертвую свалить решил?

— Катя умерла?

Опчик дождался утвердительного кивка и не смог сдержать улыбку.

— Даже не думай. Каждый, слышишь, каждый твой шаг здесь, — Краснов захлопнул крышку ноутбука. — Рыжая то ж не сахар, но она-то тебя любила. Ведь любила? Бабы и так дуры, а влюбленные совсем без головы. Уведите. Наша работа закончена.

Сопровождающие Опчика поднялись, потянули его за собой.

— Зато меня запомнят? — зашипел Апполон, напишут в учебниках. История всё расставит на свои места, моим именем назовут синдром дефицита защиты электростанции.

— Ага, дыркой Апполона. Уже забыли. Нет тебя. Мать запомнит. Ее жалко. Хорошая женщина. В гостинице будут вспоминать о крысеныше Опчике.

— А диверсия? Этого вам не скрыть.

— Так значит диверсия? — хмыкнул Краснов. — Для Беринговска и всего научного сообщества небольшой эксперимент, репетиция детского праздника, совмещенного с потребностями инженеров. Все каналы уже отписались.

Краснов снова открыл ноутбук и вывел на экраны новостную сводку, где довольная группа мужчин в белых халатах увлеченно рассказывала о социальной ориентированности «ЭнергоБеринг», анонсе праздника и мембранах, успешно показавших себя в смоделированных условиях.

— Передайте крысеныша фээсбешникам. Отчет уже у них.

Глава 39

— Просыпаемся и дышим самостоятельно, не ленимся, — услышал Игорь незнакомый голос и попытался открыть глаза.

Веки слиплись, стали тяжелыми, непослушными.

— Вы меня слышите? — повторил неизвестный голос.

Игорь кивнул. Во рту было сухо, сильно хотелось пить, еще сильнее спать.

— Просыпаемся! — голос стал требовательным, строгим.

Свет, обжигающе яркий, резанул по глазам, Игорь зажмурился, напрягся, чтобы встать, и взвыл.

— Лежим! — приказал голос, но дышим. — Пить хочется.

Игорь кивнул, не размыкая веки.

— Сейчас смажем губы и забирайте из реанимации в палату.

Несмотря на мутность сознания, Игорь понял, что последние слова предназначались не ему. К запястью прижалось что-то холодное, послышался щелчок, все вокруг затряслось, поехало. Игорь вновь потерял связь с реальностью.

Пенье птиц, настойчивое и невыносимо громкое, заставило проснуться. Игорь открыл глаза и уставился в белый потолок, пытаясь понять, где он, вспомнить события последнего дня. Память отказывалась работать, но Игорь вновь и вновь возвращался в квартиру Лины, пытаясь зацепиться за остатки воспоминаний.

Потолок покрылся серебристой рябью. Игорь сомкнул веки. Дернул рукой, пытаясь поднести ее к лицу и потереть болевшие от света глаза, но не смог. Твердые кольца впились в запястье, ограничивая движение.

Игорь повернул голову в сторону. Наручник. К тошноте добавилась дрожь. Огляделся, насколько мог. Белая комната, окно и штатив с капельницей не оставляли сомнений. Игорь в больнице. Сзади, где-то над головой, слышался равномерный стук сердца. Федя оказался прав. Лина, несмотря на безопасный вид, все же напала на спящих. Удары участились, к пению птиц добавился едва уловимый писк.

— Есть кто? — спросил Игорь, не надеясь на ответ.

Птичий гомон стих.

— Вас приветствует голосовой помощник Авиценна Беринговский.

— Беринговский? Я должен быть в Хабаровске.

— Информация отсутствует.

— Какой сегодня день?

— Восемнадцатое сентября две тысячи пятидесятого года, воскресенье, время восемнадцать сорок, — ответил голосовой помощник.

— Почти сутки назад я был в другом городе. Где Федя, Джон, Краснов, наконец, и Татьяна?

Игорь попытался встать, но острая боль вернула на место.

— Для полноценного ответа нужны все входящие данные.

Игорь назвал полное имя охранника. Последний не числился среди пациентов. Мгновенная радость сменилась страхом. Игорь набрался смелости и спросил про морг. Голосовой помощник не владел информацией. Такая же ситуация была с Татьяной. Информация отсутствовала. С Джоном повезло больше. Человек с таким именем был один. Восстанавливался после инфаркта.

— У него должна быть жена Галина.

— Пациент найден.

Голосовой помощник назвал фамилию и отчество. Игорь подтвердил, хоть и не был уверен.

— Послеродовое отделение. Вас интересует состояние новорождённого?

Игорь подтвердил.

— Игорь Джонатович вес…

— Игорь Джонатович, тезка, — перебил Игорь и почувствовал, как защипало в глазах.

Прикрыв веки, он вздрогнул. Рыжие волосы, распластанные на воде, представшие перед внутренним взором, вызвали новый приступ тошноты. Катерина упала в воду, но почему.

— Что случилось со мной?

— Операция на брюшной полости, состояние удовлетворительное. Требуется код доступа.

К приятному голосу помощника добавился еще один, глухой и жёсткий:

— Не положено, гражданочка, товарищ под следствием. Разрешение Краснова будет, пожалуйста.

— Игорь, я жива! Слышишь? — кричала Татьяна.

— Я слышу, слышу, — шептал учитель в ответ.

Монитор над головой разразился противным писком.

Хлопнула дверь, палата наполнилась белыми халатами. Мелькнул знакомый силуэт. Игорь не поверил. Оглядел еще раз копошившихся рядом медсестер. Запахло чем-то лекарственно-горьким. В висящую на штативе ёмкость с жидкостью добавили еще один препарат. Взгляд. Обжигающий и любящий одновременно. Игорь прошелся по стенам. В углу стояла Татьяна.

— Джон, ты сам под арестом. Здесь вам не гостиница по этажам шастать. Добегались уже, — слышался бас Краснова.

— Игол спас всех нас, — спорил с ним Джон.

— Никаких допросов, — строго произнесла одна из медсестер. — На сутки запрет. Убил он, не убил, нас не волнует.

Монитор над головой вновь разразился писком. Игорь почувствовал, как все сжалось внутри. Спазм прошел по горлу. Дыхание не давалось. Игорь упал на подушку и уставился в потолок, с которого на него смотрела ухмыляющаяся Катерина. Она все падала и падала, а мимо нее проносились застрявшие в небытии воспоминания.

Чёрный ворон, что ты вьёшься

Над моею головой!

Ты добычи не добьёшься,

Чёрный ворон, я — не твой...

Игорь ощутил, как стекло пронзает живот, тяжесть женского тела, ставшего в одно мгновение невесомым. Рядом стояла Лина в розовых штанишках и Татьяниных пушистых тапочках, а внизу все так же плескалось море.

Пробуждение никак не давалось. Сонный паралич вцепился в Игоря мертвой хваткой, словно ремни кресла желаний. Вот только пролетающие перед учителем картинки были ужасны. Горничная без устали смеялась, исчезала и возвращалась, грозила разбить хрустальную розу, бурые лепестки которой отрывались и стекали по прозрачному стеблю алыми каплями. «Убил!» — доносилось отовсюду разом, а Игорь твердил, что защищался, спасал мир от обезумевшей горничной, но его не слушали. Пришлось согласится. Он убил. Роза разлетелась на тысячи острых осколков, вонзившихся в тело. Боль волной прошлась по телу. Игорь открыл глаза. Ныли затекшая рука и ноги.

Легкое прикосновение к запястью усилило неприятное ощущение. Учитель дернулся и повернул голову. Рядом сидела Татьяна и гладила Игоря по руке.

— Ты так кричал.

— Я убийца.

— Нет, нет, — повторяла она. — Следствие во всем разберется. Это самозащита.

— Неважно. Школы мне уже не видать.

— Сейчас важно поправиться. Краснов обо всем договорится. Он разрешил мне быть рядом, даже раскладушку принес. Джон приходил и даже Галя с малышом. Они подтвердят необходимость твоих действий.

— Джон сам под следствием, — обреченно произнес Игорь. — Кто его послушает. Если бы Федя. Где Федя?

— Я не знаю. Джон тоже спрашивал, но Краснов промолчал.

— Я убил обоих, — прошептал Игорь и замер, уставившись в потолок.

— Как ты мне дорог, Игорек, — донесся отовсюду разом голос Краснова. — Жив твой Федя. Не всем положено бока отлеживать. И не спорь, Танюн, не защищай учителя. Наша служба и опасна, и трудна. Федос твой зад прикрывает. Ребята из ФСБ слишком ушлые, дырки под звезды насверлили, мало им нашего крысеныша.

— Какого крысеныша? — не понял Игорь.

— Вы подслушиваете? — возмутилась Татьяна.

— Контролирую, — ответил Краснов и хмыкнул.

Палата наполнилась птичьими трелями. Игорь посмотрел на любимую и спросил:

— Какой сегодня день?

Этот вопрос стал столь частым, что Игорь сам ему улыбнулся.

— Понедельник. Тебя раньше пятницы не выпишут. Даже не надейся. А значит, у нас есть время решить все проблемы.

— Но что я могу в таком состоянии?

— Ничего, но это и не надо. У тебя есть друзья, положись на них. — Татьяна сжала ладонь Игоря. — Знаешь, я все ждала, когда же ты нас познакомишь. Пусть обстоятельства не самые лучшие, но я спокойна. Ты хороший человек, а то голосовое…, — голос Татьяны изменился, сломался.

— Не надо, я знаю…

Глава 40

Неделя пролетела незаметно. Больше Игоря никто не беспокоил. Татьяна несколько раз ездила домой. Быстро освоила магнетобус и привозила из Томска новости, которые не печатались в региональных и сетевых изданиях. Городские сплетни давали ощущение сопричастности к жизни, на несколько дней ставшей Игорю чужой. Беринговск, наоборот, хранил свои секреты, не пускал местных к восстанавливающему здоровье учителю.

Татьяна с Игорем успели обсудить случившееся. По словам любимой, за всем стоял Апполон, а Катерина была монстром. Если первый хотел навредить машинам, то вторая запросто лишала людей жизни. «Я сама всё видела, — говорила Татьяна. — Тебя оправдают». Игорь кивал, но не верил и половине, хотел уточнить у безопасника, не торопился, не хотел будить лихо.

Ситуацию с Линой учитель немного переиначил, солгал, что сам просил девушку поговорить с любимой. Невеста верила, не выпытывала подробности, безропотно выполняя просьбы Игоря, но вчера вечером стала серьёзной, разговаривала мало и засобиралась домой. Уехала на последнем магнетобусе. Игорь долго не спал, пытался понять, что его ждёт, но под утро забылся тёмным сном. Время до обеда тянулось мучительно долго. Игорь следил за Татьяной через приложение, видел, что она была у него на работе и теперь едет обратно. Он мог позвонить, спросить, но боялся, отодвигая реальность как можно дальше.

— Угадай, что произошло в школе? — спросила Татьяна с порога.

Тяжёлый пакет в руках любимой наводил на нехорошие предположения.

— Что у тебя?

— Твои вещи.

— Всё-таки уволили.

Игорь не хотел думать о будущем. Закрытый в палате от остального мира, он забивал голову пустой информацией и напрочь отказывался от всего, что связано с собственной жизнью. Татьяна это чувствовала, оберегала жениха, обходила острые темы, но сегодня всё изменилось. Игорь надеялся дотянуть до завтра, подарить себе ещё один день безмятежности.

— Забыл? Ты официально на больничном, а значит, пока неприкасаемый. Серкин и Марганцев устроили сбор подписей в твою защиту. Отказываются ездить с другим учителем на экскурсии и бойкотируют любые назначения.

— Этим лишь бы не учиться, — буркнул Игорь.

— А руководит ими Сергей.

— Сергей? — от такой новости Игорь присел на кровати.

— Встретила его утром. Сергей ждал около подъезда. Вместе в Беринговск приехали, он мне в дороге всё рассказал. Ты теперь школьный герой – спас электростанцию.

— Зачем ему в Беринговск и откуда они знают? В мессенджерах только про эксперимент писали.

— И о тебе напишут, обязательно напишут, — пыталась приободрить его Татьяна, — Краснов пригласил тебя и Сергея. Сам одеться сможешь?

Игорь аккуратно встал, живот ещё саднил, подошёл к окну и посмотрел на качающиеся кроны. Казалось, он целую вечность не был на улице. Хотелось пройтись по земле, ощутить её под ногами. Вспомнились жалобы бабушки по отцу. Она сидела на балконе и причитала, что не может спуститься во двор. Ноги не слушались. У Игоря слушались, но не сейчас. Краснов не просто так собирал причастных. Хотел огласить решение, определить судьбу каждого втянутого господином случаем в дела Опчика.

Татьяна высыпала на кровать одежду. Игорь посмотрел на чёрный костюм, белую рубашку и отвернулся. Отвык от своей униформы, за которой так много ответственности и совсем нет его настоящего. От вещей пахло домом и цветочной отдушкой. Прилипшие шерстинки Тины не раздражали, наоборот, отдавали едва уловимым уютом.

— Куда пригласил? — осторожно спросил Игорь.

— В управление. Объявил сбор всех виновников торжества.

Татьяна достала из пакета туфли. Игорь увидел себя в отражении блестящих от обувного крема носков. В футболке и трико, осунувшийся, он выглядел стариком. Учитель мысленно попрощался с собой теперешним и потянулся за привезённой одеждой.

Поправив галстук, Татьяна довольно улыбнулась и выпалила:

— Хоть сейчас в ЗАГС, — смутилась и замолчала.

— Я готов, — ответил Игорь, но Татьяна не стала уточнять к чему. Сам он тоже промолчал, затем спросил про кошку и, совсем запутавшись в собственных желаниях, решительно направился к выходу.

На улице их уже ждал служебный автомобиль, но Игорь не торопился. Вдохнул полной грудью, поморщился от боли и холодного ветра, но так и остался стоять с прямой спиной и расправленными плечами. Досчитал про себя до трёх и решительным движением дёрнул дверцу машины. Татьяна уже сидела внутри и приветливо болтала с водителем, в очередной раз слушая шутку про рождаемость и успехи жены.

Игорь смотрел на незнакомые улочки Беринговска, здесь ему ещё не приходилось бывать, и чувствовал пустоту. Прошлую жизнь не вернуть, а новая страшила. Убийство. Татьяна и он избегали этого слова, но оно незримо сторожило совесть Игоря.

Минув тяжёлую входную дверь Управления безопасности «ЭнергоБеринг», Игорь кивнул Георгию Берингову, и тот, к удивлению Татьяны, пожелал им удачи.

Кабинет Краснова не изменился, но показался маленьким. Слишком много человек хотело вместить небольшое помещение. На диванчике уже обосновались Галина с малышом на руках и Джон. Запах травяного чая смешался с ароматом печенья и молока. Отец семейства подскочил, принялся обнимать Игоря, а затем и Татьяну. Сергей сидел за Галиной, оттого учитель не сразу его заметил.

Скрипнула дверь. Игорь почувствовал толчок в спину и услышал недовольный голос Феди:

— Не стоим на проходе, двигаемся к столу. Присаживайтесь, господа хорошие.

— Привет, — хотел сказать Игорь, но слово так и не слетело с языка, застряло в горле шершавым комом.

Охранник в форме «ЭнергоБеринг» держал в руках два стула и, не глядя на Игоря, протягивал ему один, а затем и второй. Пришлось располагаться напротив места Краснова. Плакатная дама в косынке оказалась за спиной. Казалось, она негодующее сверлит спину презрительным взглядом. Татьяна присела рядом и беспокойно озиралась, задержалась на кипящем лавой магнотерме и тонущих динозаврах, улыбнулась Гале, но начать разговор не решилась. Самого безопасника в кабинете не было. Федя встал в дверях и, насупившись, разглядывал начищенные до блеска берцы.

Тишина звенела недосказанностью, усиливала и так высокую тревожность. Младенец зачмокал, разряжая звуками молчание. Сергей заёрзал на своём месте, полез в карман и достал немного погнутый лист пластобумаги:

— Игорь Петрович, девчонки вам открытку нарисовали. Сами. Мы всем классом скинулись.

— Спасибо, — Игорь благодарил и за внимание, и за спасение от неловкости.

Татьяна первая взяла открытку и принялась разглядывать.

— Мы и вам сделали, Федор Михайлович, и вам, и даже роботу.

Федя протянул руку, принимая подарок. Отдал одну Джону, а вторую спрятал.

— Вас всех посадить надо, — донёсся из коридора голос Краснова, — И не спорьте со мной.

Игорь совсем сник. Зря Татьяна принесла ему костюм. Впору арестантская роба.

— Федя, родственника-то пропусти, — застрял в дверях Краснов. — И стул принеси. Всех посадить надо.

Присутствующие в кабинете синхронно повернулись в сторону безопасника, переводя взгляд то на Федю, то на Краснова. Охранник прижался к стенке, пропуская вперёд импозантного мужчину в костюме. Одеколонное облако окутало помещение. Младенец поморщился и захныкал.

— Окно откройте, дышать тошно, — заворчала Галина. — Ты зачем, Витька, расфуфырился, — обратилась она к вошедшему, — и так все знают, с будуна.

— Дядька? — начал Федя и совсем смутился.

— Отставить поучать агента. Вам, Галина, есть кого воспитывать, — Краснов протиснулся к своему месту за столом, потянулся к фрамуге, которую снаружи толкнул ветер. Он ворвался в комнату, выбил из рук Татьяны открытку и принялся безобразничать на столе.

— Итить-колотить, двери закройте, изверги, — взревела Галя и сразу же зашушукала с младенцем, — спи, мой хороший.

— Итак, — начал Краснов, усевшись, — я собрал вас здесь…

Игорь потянулся за открыткой, подавил стон. Живот задёргало, но открытка казалась спасением. Надо было, что-то держать в руках. Выпрямившись, он уставился на изображение асимметричных ромашек, под которыми печатными буквами было выведено: «Ждём. Ваш класс». Игорь откинулся на спинку стула, стараясь найти удобное положение, и замер под недовольным взглядом Краснова.

— Итак, — продолжил безопасник. — Сначала о потерях. Катерина не задела жизненно важные органы. Не хватило силёнок, за что учитель должен быть ей безмерно благодарен. Но о мёртвых, как известно, либо ничего, либо… Не спас её Федя, не успел.

— Я пытался. Катька, она не виновата, это всё… — охранник говорил сбивчиво, затем зыркнул на Игоря. — Я бы её обезвредил, зачем в море? Она плавать не умела.

— Так какого ждал? — повысил голос Краснов. — Учителю лишние дырки не нужны. Да, Игорёк?

Игорь машинально кивнул, не понимая, как реагировать на происходящее.

— Она… — пытался договорить Федя.

— Она не бедная загнанная мышь, а самая настоящая лисица, — продолжил Краснов. — Думаете, керек наш только вам свои байки чешет. Джон мне тоже заливал про ворона. Рыжая его до инфаркта довела, жену с сыном убила. Да, убила, не спорьте. Для неё Галина с сыном были мертвы. Сообщница Катька, не жертва. Да, для Опчика она разменная монета. Брать в США диверсант её не собирался. Но Катерина знала о стремлении крысёныша доказать куратору свою значимость и сознательно помогала любовнику. Голова операции не только Апполон, но и сама Катерина, не надо делать из неё влюблённую дурочку, исполнительницу чужих мечтаний. Оба хороши.

Краснов открыл ноутбук, махнул рукой, и на стене появилась горничная со шлангом в руках и бездыханная Галина. Изображение менялось, до присутствующих долетали фразы о предложении подставить американца, сломать кресло и уничтожить Беринговск ко всем местным духам.

Игорь повернулся к Феде. Татьяна оказалась права. За всем стоял Апполон с Катериной. Охранник смотрел на меняющиеся картинки и постоянно сглатывал, сжимал и разжимал кулаки.

— Хорошо, что Джона откачали, была бы на руках Катерины ещё одна кровь. Земному суду уже всё равно, но кто знает, что там, — Краснов поднял указательный палец. — Не веришь мне, Федос, вижу, что не веришь, у дядьки своего спроси. Виктор Михайлович у крысёныша куратором был.

Глаза у Феди округлились:

— Дядька – диверсант?

Краснов разразился таким хохотом, что младенец зачмокал и открыл глаза. Галина беспокойно смотрела то на сына, то на Краснова, безопасник кивнул и продолжил:

— О неразглашении все подписали? Виктор Михайлович наш агент. Будущих сотрудников «ЭнергоБеринг» проверяет, пощупывает, так сказать, на вшивость. За что и был вчера награждён в том числе коньяком для нервов, — Краснов посмотрел на Галину, та отвернулась.

Виктор Михайлович кивнул, улыбнулся Феде:

— Всё так, — перекрестился и жалостливо посмотрел на Краснова, — можно мне до дому? От усталости ноги подкашиваются.

— Знаем мы вашу усталость, — фыркнула Галина и усердно закачала ребёнка.

— Отдыхайте, Витек Батькович, до вечера, — подмигнул Краснов и повернулся к Галине. — Не бурчи, женщины с детьми обслуживаются в первую очередь. Теперь с твоей семьей, Джон. Сам понимаешь, попытаться отломать лепесток соты – было плохой идеей, но за содействие органам, пойдём тебе навстречу. В полевых условиях себя проявил, ребят наших успешно сопроводил.

Игорь и Федя переглянулись.

— Да-да, — улыбнулся Краснов, — Джон был вашим ангелом-хранителем, но это не отменяет наказание. Домашний арест на три года с отбыванием в спецпоселении. Будешь моих бойцов своему языку учить, усёк?

Джон кивнул и тихо спросил:

— А что будет с Галей? Её посадят? Тогда и меня с ней.

— Операция по пересадке чипов запланирована не была, прошла под контролем другого нашего агента.

— Светланы? — осенило Игоря.

Краснов не ответил, напомнил о неразглашении.

— Чип? — посмотрел Игорь на запястье.

— Вернули, когда тебе пузо шили. Будь спокоен. Все на своих местах, — ответил Краснов и продолжил:

— Наказание у нас неотвратимо, так что Гале три младенца вне очереди. Старайся, Джон, усёк?

Джон кивнул.

— Ну что, Галина, за мужем поедешь?

— Спрашиваешь, куда мы без него. Когда выезжать?

— Всё позже. Отдыхайте.

Джон помог жене подняться, пожал Игорю руку, обнял Федю и, насвистывая ковбойскую мелодию, вышел из кабинета.

— Теперь с тобой, Федос. Ко мне пойдёшь?

От неожиданности охранник застыл на месте, затем сел на диванчик, посмотрел на Серёгу, словно не веря в происходящее:

— Готов хоть сейчас, — соскочил с места и вытянулся по струнке.

— А как же тёплое местечко на платформе? — подколол его Краснов и, не дождавшись ответа, продолжил. — Даю неделю отдыха, свободен.

Федя кивнул, вновь застыл, пытаясь найти подходящие слова, но не смог.

— Иди, иди, — подбодрил его Краснов.

Федя протянул Игорю руку, пожал, показал жест «на телефоне» и вышел.

— Теперь Сергей. За оказанную внутреннему следствию помощь награждаешься экскурсией по «ЭнергоБеринг». Больно наши ботаники, то бишь инженеры, на тебя посмотреть хотят. Так что удовлетворяю, так сказать, две просьбы и все заинтересованные стороны. Грамоту выписали, но её на линейке Игорь Петрович вручит. Согласен?

Игорь и Сергей кивнули одновременно. Краснов нажал кнопку на селекторе:

— Сопроводите джентльмена к месту отбывания экскурсии, — а потом добавил, — иди, Сергей, в коридоре встретят. Теперь с тобой Игорёк. Поразил ты меня, думал рохля, что с тебя взять, а оказалось боевой парень, даже слишком…

— Что со мной будет? — едва слышно произнёс Игорь. — Что мне грозит?

— Расклад такой. Шили тебе превышение необходимой самообороны. Мог бы в челюсть и с каблучков мадам. А ты как Сенька Разин, неугодных баб да за борт, — Краснов засмеялся, но Игорь и Татьяна продолжили смотреть на безопасника. — За борт, как в песне? Не слышали?

— Слышали, — прошептала готовая заплакать Татьяна.

— Понятненько, атмосфэра не располагает. Расслабься, Танюш. Отстоял я твоего ненаглядного. Не зря столько в больничке вас держал, чтобы не отсвечивали. Доказать пришлось, что защищал Игорёк не только свою жизнь, но и электростанцию, а здесь уже героизмом попахивает. Вопрос о награждении решаем. В остальном, я, конечно, не гадалка, — прищурился Краснов, словно заглядывая в будущее, — но надеюсь, что женишься, деток нарожаешь и воспитаешь нам достойную смену. Не зря же ты учитель. А за помощь в поимке Опчика и временные неудобства, вам от электростанции премия: сертификат на свадебный обед в двадцать персон и номер в нашей гостинице. Ан нет, погоди. Два сертификата. Один на сутки. Поторопись, а то сгорят. Сорок пятый этаж для вип-персон. И вот ещё, — Краснов достал из кармана футляр красного бархата, — это Татьяне. Намёк понят?

Игорь кивнул. Беспокойство сменилось радостью, не дававшей дышать.

— А «Море»? — спросил Игорь, глядя на Краснова. — Татьяна видела?

— А на «Море» сходите, — потёр нос Краснов. — Не видела, Танюша, не ви-де-ла. — Сегодня выпишешься, отгуляешь у нас, а в понедельник добро пожаловать на работу.

— К вам? – опешил Игорь.

— Зачем к нам, — рассмеялся Краснов. – В школу. Каждый должен быть на своём месте. И это, Серёгу береги. Такие парни нам очень нужны.

Игорь поднялся, протянул руку Краснову, взял Татьяну под локоток, чинно вышел из кабинета и пошёл вниз по лестнице, около администратора Григория Берингова остановился, подтянулся на руках и заглянул за стойку. Сплетни оказались правдой. Половина туловища робота крепилась к штативу.

— Автомобиль уже ждёт вас, — ровным тоном ответил робот-дежурный, словно не замечая выходки учителя.

— Спасибо, — кивнул ему Игорь, — прощай!

Всё тот же чёрный автомобиль со знакомым водителем быстро домчал до гостиницы, в которую Игорь входил уже гостем. Лифт мгновенно поднялся на сорок пятый, остановился напротив большого окна в пол, откуда открывался великолепный вид на город и красное солнце, плескавшееся в море. Игорь посмотрел на сертификат в поисках номера, зацепился взглядом за футляр, открыл его и оторопел. Затем встал на одно колено и, показав невесте выданное Красновым кольцо, спросил:

— Танюша, ты согласна?

Глава 41

Последующие главы - рассказ "Тест на профпригодность" по миру "ЭнергоБеринга", вошедший в альманах от литмастерской С.В. Лукьяненко.

Пятое июня две тысячи пятидесятого третьего года.

Скрипнула подъездная дверь. Сергей, сидящий на лавочке, повернул голову и увидел на крыльце уже бывшую одноклассницу Аню. Оранжевый сарафан, казавшийся слишком ярким на бледной коже, отливался на русых длинных волосах. Июнь наконец-то сменил прохладный май. Лето вступило в права, одарив горожан нестерпимой жарой.

— Привет, душно сегодня, — сказала Анька и плюхнулась рядом. — Поступил?

Сергей замешкался. К ароматам цветущих яблонь и сирени, добавился тонкий запах духов одноклассницы.

— Да, — дернул он плечами, смахнув наваждение. — Уже ссылки на чаты студентов выслали и место в аудитории позволили выбрать. А ты?

— Нет, но… — Анька повернулась к Сергею и зашептала то и дело оглядываясь. — Пришло мне сегодня одно сообщение. Предлагают из хвоста очереди абитуры в начало перенести и сразу в группу зачислить.

Сергей смотрел на похорошевшую за последний год Аню и верил собственному счастью. Мало того что неприступная одноклассница сама завела разговор, так ещё и поделилась сокровенным.

— Шанс поступить у меня крошечный, — продолжила Анька. — Снова тест на профпригодность завалила. Одна попытка осталась. Сто процентов Кролик опять завалит.

Сергей сочувственно закивал, посмотрел в Анины зелёные глаза и смутился. Отвёл взгляд. По всем раскладам ей светила школа. Не определился с профессией, не показал задатки - иди в десятый, думай до двенадцатого, кем хочешь стать, нет, кем сможешь быть.

Сколько Анька ни пыжилась выдать себя за дизайнера, не получалось. Не пропускал искусственный интеллект «Знай-ка», прозванный в народе сначала Зайка, а затем Кролик, попытки обмануть систему, занять чужое место, чрез несколько лет сбежать с нелюбимой работы и проклинать свою жизнь. Не определился - думай, условия есть.

Серёга для себя всё решил еще два года назад. После знакомства с «ЭнергоБеринг» и помощи безопасникам компании, пусть и косвенной, в поимке диверсанта Опчика, бредил работой на приливной электростанции, хотел исследовать процессы осмоса под высоким давлением и проводить эксперименты над материалами для мембран. Ведь именно Сергей, будучи семиклассником, заметил уязвимость электростанции и рассказал о ней безопаснику Краснову.

Кролик подтвердил наличие у Сергея задатков инженера. Его ждали в «ЭнергоБеринг» и два года подряд спрашивали, не передумал ли. Сергей подтверждал запрос и активно готовился стать инженером-конструктором приливной электростанции. Едва сдал выпускные экзамены в девятом классе, получил письмо о зачислении в техникум на факультет возобновляемой энергетики.

Анька бредила мечтой стать дизайнером, но учиться основам профессии не хотела. Балаболила о том, как бы «украсила» людей, город, страну и Солнечную систему, но так и не сшила даже юбки.

— Не боишься мошенников? — спросил Сергей. — Могут обмануть.

— Могут, — поджала губы Анька, — но риск того стоит. Не хочу ещё три года в школе сидеть. Сто процентов Кролик на мне глючит, что же теперь, с мечтой распрощаться?

Сергей пожал плечами.

— Ты бы видел, сколько я платьев нарисовала, и какие!

Сергей хотел сказать, что с точным промтом для искусственного интеллекта и ребенок справится. Для девятиклассника этого мало. Надо проект разработать, материал подобрать, изделие показать и доказать приёмной комиссии, что выбранная профессия - один из смыслов жизни. Вновь посмотрел на Аню и промолчал. Если у неё всё получится, они снова будут видеться на переменах, вместе в техникум ездить, а там… Сергей представить боялся, что может скрываться за неведомым «там»: первое свидание, поцелуй и огромное рассветное солнце над рекой Томь. «Это не обман, это бонус, — думал Сергей. — А по профессии я помогу: подыщу литературу, видео. Проект вместе разработаем». Он представил, как щеголяет в рубашке от Анюты, и зарделся.

Затянувшееся молчание прервал цокот стальных лап Джексона. Робопёс вернулся с пробежки, припал на передние лапы и рявкнул:

— Добрый день!

— Добрый! — улыбнулась Анька и протянула руку, чтобы погладить Серёгиного питомца, но тот увернулся. Анька поджала верхнюю губу — Ты всегда с ним?

— Всегда, привык уже.

— Не бесит, что родаки в курсе, где ты и что делаешь? — Анька все еще брезгливо смотрела на робопса. — Куда лучше настоящий: и защитит, и не предаст, а этот всю инфу сливает.

Джексон, залезший под скамью, поднял голову. Зашумел дополнительный вентилятор охлаждения.

— Жарко ему, — пояснил Сергей. — Я все камеры отключил и аудиозапись. Это было главным условием покупки робопса. Только функцию слежения оставил, чтоб мама не волновалась и постоянно не звонила.

Анька с уважением посмотрела на Сергея. Пододвинула свою руку к его, положила на плечо, заглянула в глаза:

— Не знала, что ты такой резкий.

Сергей почувствовал, как сбивается дыхание и краснеют щеки, перевел тему разговора:

— Много за перевод в начало очереди просят?

— Тысячу цифриков.

— Деньги где возьмешь?

Мимо прошуршали гусеницами роботы РомТомычи, следившие за порядком. Перемигнулись сигналами с Джексоном, покатили дальше патрулировать район.

— Накопила, — шёпотом ответила Анька. — Хотела в июле с нашими ребятами в горы пойти, но будущее важнее.

Сергей понимающе кивнул. Он собрал не только на поход, но и на непредвиденные расходы. Например, кино и мороженное для той, что сидела рядом.

— Они мне алгоритм оплаты скинули и даже форму выбора места в аудитории прикрепили, — шептала Анька, склонившись к Сергею.

— Не может быть, покажи, — тоже зашептал он.

Тепло от лежавшей на плече руки прожигало кожу даже через футболку, но Сергей боялся пошевелиться, упустить момент. Анька встрепенулась, убрала ладонь и раскрыла телефон до размеров планшета. Сергей увидел вопросы, на которые сам недавно отвечал: либо качественная подделка, либо те, кто скинули Ане сообщение, действительно могли обойти систему.

— Если до конца дня деньги не переведу, предложение сгорит, и я опять окажусь в хвосте. Пойдёшь со мной? Одной боязно, — попросила она жалостливо.

Сергей едва сдержал крик радости. Аня попросила о помощи, и не скопировать домашку, а защитить от опасности. Звёзды сошлись. Он свободен до пяти, а сейчас всего три. Родители на работе, младшая сестра в саду. К вечеру придётся бежать за Маринкой и выгуливать её на детской площадке, пока мама занята домашними делами. Получить сестрёнку, когда тебе четырнадцать, и возиться с двухлеткой в шестнадцать - то ещё приключение.

Малышня «украла» у Сергея не только родителей, но и любимого учителя, с которым три года назад ловили диверсанта Опчика. Игоря Петровича тогда даже ранили, но он не растерялся, обезвредил пособницу предателя. А теперь остепенился, женился, обзавёлся сыном, и записал лучшего ученика в двойные няньки. Никому больше не мог доверить первенца. Да и живут они в одном подъезде, неудобно отказать.

Пока Маринка и Пончик, так ласково называли Бориску Игоревича, играли во дворе, Сергей сидел на скамье и, поручив свои обязанности робопсу, читал взятые у учителя книги. Джексон играл с малышами в догонялки и прятки, страховал на турнике и качелях. Но сегодня всё изменится. Этот день, а, возможно, и вечер, Сергей проведёт с Аней.

— Нам надо найти это место, — раскрыла электронную карту Анька и ткнула в место, обозначенное пунктом выдачи товаров. — За пятнадцать минут добежим. Погнали!

Анька вскочила и протянула руку Сергею. Он сжал ладонь, ощущая ранее неведомую дрожь. Захотелось обнять хрупкую одноклассницу, приподнять над головой и покружить как сестрёнку. Маринка смеялась и визжала от удовольствия, Аня должна была засиять в лучах ласкового солнца.

— Погнали! — недовольно дёрнула Анька застывшего Сергея, и Джексон навострил уши.

— Погнали! — улыбнулся Сергей.

Всю дорогу к пункту выдачи Анька рассказывала о том, как станет «дизайнерским дизайнером», в красках описывала свои «возможные возможности». Поначалу Сергей внимательно слушал, но через пять минут поймал себя на том, что с интересом рассматривает прохожих, потеряв суть разговора. Анька состояла из одних «слишком»: красивая, яркая, шумная и бестолковая. Осознав последнюю мысль, Сергей нахмурился. Это неправильно, это… не должно мешать начинающейся любви.

Увидев вывеску «Закажи-получи», Анька толкнула двери и выругалась. Сергей поморщился, к «слишком» добавился еще один неприятный минус, аккуратно потрогал тёмное полотно. Оно накалилось, только белая ручка была относительно холодной. Сергей потянул дверь на себя и пропустил Аньку вперёд.

Внутри пункта выдачи заказов было тихо, прохладно и мрачно. Блёклые лучи света пробивались через грязное окно. Обшарпанные стены требовали ремонта, а примерочная кабинка стыдливо прикрывалась засаленной шторкой. Робот с бейджиком «Антон» сидел за старым столом и не реагировал на вошедших. Табло, имитирующее лицо, напоминало экран зависшего компьютера.

— Надо приложить армчип к сердцу Антона, — прочитала Анька с телефона и приставила запястье к середине «бочонка»-тела робота. — Ничего. Это провал. Может, ты попробуешь?

— Жуткое место, — оглядел помещение Сергей. — Таких роботов не держат в пунктах выдачи.

— Ты поможешь или нет? — занервничала Анька.

Сергей протянул руку, и робот «ожил». По табло побежали цифры и линия загрузки. Джексон зарычал. Сергей отпрянул, но это не помогло. Счёт мгновенно опустел. Раздался писк, а затем новое ругательство от Аньки. Она повернулась к Сергею и процедила:

— Сенкью, дебил. Кому скажешь о нашем секрете, я растрезвоню, что зачислить меня в техникум обманом было твоей идеей. Меня выпнут и тебя тоже. Будем вместе за партой чилить. За мной не ходи. Адьёс.

Джексон рявкнул на девушку, но Сергей поднял руку, остановил робопса. Анька усмехнулась и вышла из помещения, хлопнув тяжёлой дверью.

— Мы тоже должны уходить, — сказал робопёс и, схватившись зубами за штанину, потащил хозяина к выходу.

Глава 42

Сергей слышал о женском коварстве, читал о роковых девушках и смотрел краем глаза слезливые сериалы, которые так любила мама, но не думал, что сам угодит в ловушку. Все мечты рухнули в одночасье: и о первой любви, и о горах. Что он скажет руководителю похода? Придётся просить деньги у родителей. Они не откажут, но станут задавать вопросы. Знали, накопил.

Домой он не пошел. Заглянул в парк и долго сидел на берегу озера прямо на песке, спрятавшись за плакучую иву. Ветер нарушал покой водной глади, создавал белый шум из ряби. Джексон беззаботно гонял первых стрекоз, подбегал время от времени, смотрел на хозяина объективами зрачков. Сергей гладил теплый стальной бок и радовался, что Джексон не мог зафиксировать сегодняшний позор. Деньги было жалко, но еще больше себя, свою доверчивость. Джексон сел рядом и не разжимая пасти произнес:

— Случившиеся сегодня естественный процесс…

— Выключить режим психолога. Забыть. Приоритетное поведение - животное, — скомандовал Сергей.

Он дышал тяжело, широко раздувал ноздри, играл желваками. Схватил горсть песка и зашвырнул в воду. Джексон вскочил, вильнул хвостом и как ни в чем не бывало побежал за бабочкой. Сергей нащупал в песке камешек и бросил в озеро. Получилось два блинчика. Цель возникла сама собой. Сергей искал новые камни, пытаясь как в детстве, набрать за один бросок побольше блинов. На душе полегчало. Настроение улучшилось, но Анькина тень все еще висела тяжелой тучей.

По пути из садика Маринка дёргала брата за руку, заглядывала в глаза, но не могла понять, что случилось с «блатишкой Йогой». Слово «Серега», как «Сережа» ей еще не давалось. Татьяна, жена Игоря Петровича, вручая Бориску, тоже спросила, всё ли хорошо, и, получив утвердительный ответ, занялась своими делами. Мама даже не заметила понурого сына, но отец посмотрел пристально, а значит обязательно спросит, стоит Сергею вернуться с прогулки и тогда не отмахнуться, придётся рассказать.

Сейчас Сергей смотрел то на играющих в песочнице малышей и мамочек, которым не удалось еще вырастить няньку, и пытался придумать достоверное оправдание. Каждый скрип подъездной двери, дрожью проходил по телу. Что будет, когда Сергей снова увидит Аньку? Они редко пересекались. Каждая встреча - отдельная радость, но сейчас… Погрузившись в себя, Сергей не заметил вернувшегося с работы Игоря Петровича.

— Здорово, студент, я же могу тебя так называть? — протянул он руку.

— Да, — улыбнулся Сергей и ответил на рукопожатие.

— Как мой сорванец, слушается?

Сергей кивнул.

— Сам как?

Звонок смартфона прервал разговор, и Сергей выдохнул. Не хотелось лгать учителю. Знакомую мелодию услышал Бориска и бросился к отцу. За ним и Маринка побежала к скамейке.

— Привет, Федос! — ответил на звонок Игорь Петрович. — Как оно? Я детей выгуливаю. Нет, личный один, но Маришка да Сергей тоже дети. Студент. Вымахал выше меня. Сейчас покажу.

Игорь Петрович развернул телефон до размеров планшета и вытянул вперёд руку, пытаясь показать собеседнику собравшихся на скамейке.

— Привет, Серёга, — помахал с экрана Фёдор Михайлович.

Сергей кивнул.

— Ну, малек, поздравляю с поступлением! Я чего звоню. Незадача вышла. Племяшка моя Аришка к вам в техникум намылилась. Говорит, в Томске лучший в Сибири факультет.

— Это здорово! В общежитие устроите, или домой ездить будет? — спросил Игорь Петрович.

— В общежитие. По четыре часа в одну сторону с Беринговска на магнетобусе не накатаешься. Но вот незадача, турнули её.

— Тест на профпригодность не прошла? — вяло вклинился в разговор Сергей.

— Прошла, ещё как прошла. Должны были сегодня форму выбора места в аудитории выслать и ссылки на студенческие чаты дать. А вместо этого в конец очереди отправили. Девчушка с низкими баллами прошла на Аришкино место. Местная, что сказать. Я родителям уже посоветовал жалобу накатать, но пока рассмотрят. Племяшка слезами заливается, душу рвёт. Вот думаю, на завтра отпроситься и к вам рвануть, справедливость восстанавливать.

— Ерунда какая-то, — пожал плечами Игорь Петрович. — Надо разбираться.

— Какой у неё факультет? — робко спросил Сергей.

Малышня завизжала, увидев муравья. Джексон залаял. Из-за гвалта ответ Фёдора Михайловича утонул в общем шуме.

— Весело у вас, — Фёдор дождался, пока станет тише, и повторил: — Дизайнерский.

Сергей задрожал, нижняя губа вывернулась наружу, а предательские слёзы обожгли глаза.

— Я знаю, что произошло, — ответил он и замолчал.

Перед глазами встал Анькин силуэт, в ушах вновь зазвучали угрозы: «Если проговоришься, вместе за партой чилить будем».

— Говори, не томи, — донёсся из планшета голос Фёдора Михайловича.

— Я, я. Анька, робот, — пытался сказать Сергей, но слова распадались.

Щёки покраснели, а за ними и уши.

— Погоди, Федя, я перезвоню, — ответил Игорь Петрович и потянулся к кнопке сброса.

— Я выезжаю, — успел крикнуть Фёдор Михайлович.

— Так-так-так, бери Маришку в охапку. Ко мне пойдём, там и поговорим, — сказал Игорь Петрович, глядя на потерянного Сергея.

Кружка чая на сосновых шишках с лемонграссом успокоила Сергея, дала силы начать рассказ:

— Только маме не говорите.

— Обещать не могу. Сам знаешь, ложь только запутывает, создаёт барьеры, — ответил Игорь Петрович, сидящий рядом за кухонным столом.

— Это я заплатил за Аньку, чтобы её в техникум зачислили, — выпалил Сергей так громко, что Джексон, лежавший около табурета, вскочил на ноги.

— Так-так-так, — поднял руки Игорь Петрович и сделал знак остановиться. — Давай по порядку.

Сергей дышал часто, теребил угол скатерти, собирался с мыслями и через минуту, собравшись с силами, продолжил. Все рассказал, только про влюбленность утаил. Не хотел выглядеть идиотом. Сослался на чувство локтя, одноклассница все же, пусть и бывшая, а может снова настоящая. Выслушав ученика, Игорь Петрович не сдержался, присвистнул:

— Я знал, что Аня - оторва, но, чтобы такое… Надо позвонить в полицию.

— Если вы сообщите, меня отчислят.

— А если я не сообщу, Арина потеряет три года, мошенница займёт чужое место, — ответил Игорь Петрович.

Надув щёки, он шумно выдохнул:

— Пу-пу-пу, давай дождёмся Фёдора Михайловича и с ним эту ситуацию обдумаем.

— А маме расскажете?

— До утра обещаю молчать, а там видно будет.

Глава 43

Эту ночь Игорь Петрович спал плохо, ворочался, проваливался в сон и вновь просыпался. Дилемма: рассказать о случившемся полиции или попытаться разобраться самим, - лишила покоя. В пять утра первым рейсом из Беринговска прибыл Фёдор Михайлович и учитель расслабился - скинул с себя ответственность.

Сергей тоже не спал. Думал о случившемся и где-то в глубине души верил, что учитель и Фёдор Михайлович разберутся. Предателя Родины раскрыли, источник силы приливной электростанции, которым ещё предстояло заниматься Сергею, выявили, а с Анькой и подавно справятся. Вспомнив об «ЭнергоБеринг», Сергей не сдержался, зарыдал в подушку. Только сейчас до него дошло, что один неверный шаг может перечеркнуть всю взрослую жизнь. Сложно находиться на границе миров: юности и взрослости. Особенно если выхода нет. Под утро, когда уже проснулись птицы, нашедшие пристанище на зеленом островке двора, Сергей прикорнул, но услышав сквозь сон вибрацию, протянул руку и схватил телефон:

— Да.

— Жду тебя у себя, сможешь? — спросил Игорь Петрович.

— Да! — ответил Сергей и вскочил с постели, посмотрев на часы.

Шесть. В такую рань родители уже на ногах. Мама готовит завтрак и собирает для Маринки наряды, а отец читает в телефоне новости и неторопливо пьёт кофе.

— Доброе утро, — буркнул Сергей, проходя мимо кухни, и направился в ванную.

— Ты куда так рано? Отсыпайся. Маришку только через полтора часа в садик вести, — отвлеклась мама от кастрюли с исходящей паром кашей.

— К учителю надо! — крикнул Сергей.

— Надолго? А Маришка?

— Что вы прицепились со своей Маришкой. Мне её, что ли, рожали? — ответил он, вернувшись на кухню, и со злобой посмотрел на родителей. Мир летит в тартарары, а они…

Джексон поднялся с лежанки и направился к выходу.

— Останься дома, — скомандовал Сергей, но робопёс не послушал, юркнул в приоткрывшуюся дверь.

Мама Сергея вопросительно взглянула на мужа, но тот лишь пожал плечами и уткнулся в телефон, прокручивая ленту новостей.

— Сделай что-нибудь. Так нельзя! Ты же отец.

— Сергей прав. Лето, а мы на него дочь повесили. Сам отведу и заберу. Надо дать мальчику отдохнуть.

— Но тон, ты слышал его тон? — не могла успокоиться мать. — Поговори с ним, как бы куда не вляпался.

— Серёга? — поднял глаза отец и вновь уткнулся в телефон.

***

В гостиной Игоря Петровича было людно: Фёдор Михайлович пил кофе и перекидывался шутками с незнакомой белобрысой девчонкой. Учитель пил кофе. Татьяна смотрела на журнальный столик, где уже стояла тарелка с бутербродами и оценивала, хватит ли на всех.

Увидев Сергея, Фёдор Михайлович поднялся и протянул руку:

— Здорово, боец. Знакомься, это моя пельмешка, тьфу ты, племяшка Арина, а это наш Серега: виновник или спаситель. Будем разбираться.

Сергей кивнул Арине и отвёл взгляд. Хватит ему одной роковой красотки.

— Да какой он виновник, — ответил Игорь Петрович. — Жертва. Сам сейчас всё расскажет, а вы время не теряйте. Идите в полицию. Я на работу.

Учитель махнул рукой и скрылся в прихожей. Фёдор Михайлович сел сам и указал на кресло, стоявшее рядом с книжными стеллажами, которые придавали комнате вид библиотеки.

— Садись, Сергей, в ногах правды нет. Подкрепись. Чую, весь день у нас на это дело уйдёт.

— Я не голоден, — ответил Сергей и присел на краешек кресла, не решаясь начать при Арине и без того тяжелый разговор.

— Не тяни, — заерзал Фёдор Михайлович. — Говори, как есть.

Сергей вдохнул полную грудь и выпалил скороговоркой, все, что случилось вчера. Уши покраснели, язык отказался слушаться, пальцы впились в подлокотник и только глаза следили за реакцией Арины.

— Вот бабы! — в сердцах выпалил Фёдор Михайлович, дослушав Сергея. — Анька тебя до нитки обобрала и в дураках оставила. Вылитая Катька, земля ей пухом. Всю жизнь знал и подумать не мог, что Катерина с предателем снюхается, да диверсию на электростанции захочет провернуть, а твоя с малолетства в мошенницы подалась. Пресечь надо, но с полицией повременим. Давай-ка сами к роботу наведаемся, соберём улики. Поможем, так сказать, следствию. Тут, брат, доказательства нужны. Мать отпустила?

Сергей кивнул. Джексон, лежавший рядом и следивший за кошкой, приподнял ухо и посмотрел на хозяина.

***

До вчерашнего пункта выдачи добрались быстро. Солнце ещё не успело нагреть воздух. Утренняя свежесть бодрила, вселяла надежду. Арина то и дело глазела по сторонам, удивляясь резным деревянным домам Томска, но шла в ногу. Джексон, держался поодаль, словно боялся недовольства хозяина.

— Кто рано встаёт, тому Бог помогает. Да, Ариш? Не кисни, Серёга, во всём разберёмся, — пытался подбодрить своих спутников Фёдор Михайлович.

Сергей чувствовал напряжение в голосе, отчего становилось тоскливо. Не верили ему, не доверяли.

Остановившись около крыльца пункта выдачи, расположившегося с торца многоэтажки, Федор Михайлович остановился, спросил нет ли изменении. Сергей осмотрелся: та же дверь и вывеска, грязное окно. Сергей кивнул:

— Все как вчера.

Федор Михайлович дёрнул за ручку:

— Закрыто, и часы работы не указаны. Вспоминай, как дело было. Может, она код называла или армчип к замку прикладывала?

Сергей задумался, прокручивая события вчерашнего дня.

— Надо записи посмотреть, — впервые подала голос Арина.

Федор Михайлович огляделся в поисках камеры. Арина покачала головой и указала на Джексона.

Сергей поджал губы и мрачно произнес:

— Не вариант. Этой функции нет. Условие покупки пса - никакой слежки. Обожглась Анька, руку зачем-то к двери приложила, вот сюда, Сергей указал на место чуть выше ручки. — Не подумала, что дверь полотно темное и накалилось.

Сергей показал, как обожглась Анька. Раздался едва слышный щёлок. Дверь немного отошла от косяка.

— Вот, задыхался от возмущения Сергей. — Вот, с… — пытался подобрать он слова. Махнул рукой и схватился за ручку.

— Погодите, — перехватил инициативу Фёдор Михайлович. — Я первый.

Сергей шагнул следом, а за ним вошла Арина, протиснулся следовавший за хозяином Джексон. Робот Антон Томский сидел за стойкой и не реагировал на вошедших. Фёдор Михайлович осмотрелся, цокнул языком и повернулся к Сергею:

— Показывай, как оно было.

Не успел Сергей поднести армчип к роботу, хлопнула приоткрытая дверь. Фёдор Михайлович бросился к выходу:

— Закрыто. Сквозняком, что ли? Надо Игорьку звонить, пусть выручает.

— А если он на экскурсии? — предположил Сергей. — Из пришкольного лагеря детей возит.

— Твоя правда. Придётся других спасителей выискивать. — Фёдор Михайлович достал телефон. — Мать честная, сигнала-то нет.

— Как нет? — спросил Сергей и достал свой телефон.

— Сдаётся мне, господа-товарищи, мы в ловушке.

Джексон беспокойно забегал, зацокал по грязному полу. Тянул носом, как настоящий пес, и подвывал. Сергей первый раз видел его таким. Арина зашмыгала носом, готовясь заплакать, только Фёдор Михайлович сохранял спокойствие и осматривал помещение. Блуждающий взгляд остановился на окне. Фёдор Михайлович снял футболку, намотал на руку, и уверенно произнёс:

— Будем бить. Отойдите в сторону, не дай бог, осколком зацепит.

Звон падающих осколков смешался с визгом тормозов и воем полицейских сирен.

— Это они! — завизжал стоящий на крыльце пункта выдачи невысокий плюгавый мужчина в ядовито-салатовой футболке и показал на окно.

Глава 44

— Да, да, да, шли к нам и нечаянно дверью ошиблись. Голову пригните и садитесь в машину, — скомандовал патрульный полицейский Фёдору Михайловичу. — В отделении разберёмся.

Сергей смотрел на ошеломлённого Фёдора Михайловича, пытающегося доказать свою невиновность, зарёванную Аришу, и не мог поверить в происходящее. Это не могло быть правдой, только сном. Липким и мерзким кошмаром, завладевшим сознанием. Такое от мамы не скроешь. Про работу на приливной электростанции придётся забыть. Слишком строгий отбор.

Наручники сдавили запястье, но не эта боль причиняла страдания – несправедливость. Сергей смотрел на суетившегося рядом с патрулём мужчину в салатовой футболке и не мог поверить, что полицейские доверяют ему, а не Фёдору Михайловичу - безопаснику «ЭнергоБеринг».

— Вот гады, двери взломали, робота своего посадили, ещё и окно выбили. Мне куда сесть? — салатовая футболка придумывала на ходу.

— Вы своим ходом. Мы только преступников с ветерком доставляем. Чего встал, в машину! — гаркнул на Сергея патрульный. — Садись рядом с подельницей.

— Они не совершеннолетние, — пытался возразить Федор Михайлович.

— Так за это тебе еще больше впаяют, — рассмеялся патрульный.

Погрузившись в раздумья, Сергей не заметил, как прибыли к дежурной части. Сопровождающий полицейский открыл двери машины и произнёс:

— Выходим по одному и сразу в здание. Там вас примут.

Спешащие на работу прохожие останавливались, с осуждением смотрели на задержанную троицу и переговаривались:

— Совсем молодые.

— Чего не хватает?

— Я не виноват, — прошептал Сергей, чувствуя, как краснеют уши.

— Хоть стыд не растерял, — посмотрел в его сторону дед с тростью и сплюнул под ноги. — Куда только родители смотрят.

— Расходимся, граждане, не мешаем работе, — переключился полицейский на толпу, а Сергей поспешил спрятаться в участке. Внутри было свежо и сумрачно. Под потолком мягко светила синяя лампа. За стойкой сидел робот с табличкой на кителе «Георгий Томский», рядом с ним стоял мужчина в строгом офисном костюме и листал экран массивного планшета. Небольшое помещение больше походило на тамбур между двумя дверями, одни из которых вели внутрь и сейчас были закрыты. Патрульный, вошедший следом загрохотал:

— Принимайте, доставили.

— Кого? — мужчина в гражданском оглядел Сергея, Аришу и Фёдора Михайловича. Только сейчас Сергей заметил бейдж, на котором значилось: «Старший оперативный сотрудник Свиридов Е.В.».

— Так банду, которая в техникуме мухлюет.

— Ошибка, Григорьев, — покачал головой оперативник.

— Да как ошибка, Свиридов? Этот, — показал он на Сергея, — вчера с одной матрёшкой был, сегодня с другой прикатил. Хозяин пункта выдачи их поймал и нас вызвал. Организованная группа, вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Кому-то здесь о-го-го светит, а мне звёздочки на погоны.

— Кто из них хозяин? — спросил Свиридов у Григорьева.

— Так это. Я это. Он своим ходом. В машине того, места нет, я и…

— Пройдёмте, граждане, в кабинет, ты, Григорьев, тоже.

Раздался писк, и Свиридов потянул на себя тяжёлые двери, ведущие в глубину здания. Сергей сделал шаг. Ноги не слушались. Казалось, он навсегда прощается с жизнью. Впереди только мрак казематов.

— Прямо и налево. Проходим в кабинет, — торопил их Свиридов. — Вот сюда, на стулья. Документы приготовьте, армчипы приложите к сканеру, — поднёс оперативник служебный планшет. — Что у вас за шрам на запястье? — обратился он к Фёдору Михайловичу.

Сергей замер. Если узнают, что Фёдор Михайлович когда-то менял армчип, им всем крышка. Не будут разбираться для чего, не вникнут, что это было необходимо было для поимки диверсанта.

— Производственная травма, — ответил Фёдор Михайлович.

— Разберёмся, — кивнул Свиридов.

Только Аришка молчала. Всхлипывала, вытирала текущие слёзы, но старалась держаться. Сергей осмотрел кабинет. Вместо ожидаемых решеток, описанных в старых детективах, армированные стёкла, такие не разобьёшь. Вмонтированный в стену сейф с несколькими степенями защиты, письменный стол со встроенной клавиатурой и распластавшийся по стене тканевый экран.

— Григорьев, покажи нам фото хозяина.

— Я это не фотал. Да он сам сейчас будет.

— С нательной камеры видео скинь, — голос Свиридова стал ниже, взгляд жестче.

— Так я это, зарядить забыл, — заюлил Григорьев. Лоб его покрылся испариной.

— На такое серьезное задержание поехал и забыл? — хмыкнул Свиридов и вывел с планшета фото на экран. — Этот?

Григорьев замялся.

— Он самый, — подтвердил Сергей.

— Ничего не путаешь? А вы этого мужчину видели? — посмотрел Свиридов на Федора михайловича.

Тот утвердительно кивнули, только Аришка пожала плечами:

— Я лицо не разглядела. Одет был в брюки каррот из лайкоса цвета охра, салатовая футболка поло с буквами ТТНР, вышитыми вензелем.

— А вот это уже интересно, — остановил её Свиридов. — Ошибки нет?

Ариша отрицательно покачала головой:

— Я эту коллекцию на зубок знаю. Очень модельера люблю.

— Модельера, говоришь, — посмотрел на Аришу Свиридов и перевёл взгляд на планшет. — А сама в отстающих. Не поможет, девочка, мошенничество. Если не дано, на первой сессии вылетишь, а место пропадет. Рассказывайте, как в пункте выдачи оказались. Кто начнёт?

— Я, — ответил Сергей.

Свиридов слушал, хмыкал, улыбался и причмокивал. Фёдор Михайлович продолжил. Аришка только поддакивала.

— Во сочиняют, — рассмеялся Григорьев. — А свидетели-то у вас есть?

— Только Аня, — ответил Сергей, понимая, что толку от неё не будет. — Меня посадят?

Григорьев зажмурился и показал оскал темных от никотина зубов:

— Вспомнил я про другую камеру. Мы же это, вчера наблюдение за пунктом выдачи установили.

Свиридов перевёл взгляд на видео, где Сергей и Фёдор Михайлович с племянницей подходили к крыльцу, остановил его и вновь уткнулся в планшет, задумался, несколько раз погладил подбородок и спросил:

— Дизайнер, значит?

— Дизайнер, — подхватил Фёдор Михайлович. — В детстве озорная была. Мы её «Расхитительница носков» прозвали. Найдёт - обязательно порежет. Шапки, жилетки, юбки куклам понаделает. Потом вещи перешивать принялась. Золовка свои прятала, боялась, Аришка перешьёт. Год назад племяшка конкурс выиграла. Теперь вся Беринговская школа в её форме щеголяет.

Свиридов закивал и посмотрел на Григорьева:

— Ещё видео есть?

— Есть.

На экране появился Сергей с Анькой.

— А ещё?

— Мы же это, только вчера на точку встали. Хозяин заявил о подозрительной активности.

— И сутки стояли? Видео есть? Хочешь сказать, что все подлоги этот малец организовал?

Григорьев замялся.

— Держи её, — донеслось из коридора, затем послышался цокот и хриплый лай. — Санёк, тащи электронное ружьё!

Сергей вскочил с места и бросился в коридор:

— Джексон, нельзя! Это мой, мой друг!

— Я не знаю, как проникла, — оправдывался перед Свиридовым дежурный. — Я только дверь приоткрыл, она стрелой. Огрызается ещё.

— Отставить ружьё, — скомандовал Свиридов. — Робопса пропустить. Если я не ошибаюсь, то это не только друг, но и свидетель. Да, Джексон?

Пёс рявкнул: «Да», — и сел рядом с Сергеем.

— Вернёмся в кабинет, — предложил Свиридов и, закрыв двери, назвал цифровой код.

Джексон лёг и завис.

— Нет видео, — удивился Свиридов. — Это как?

— Я это, запрет поставил. Условие такое было, — залепетал Сергей, понимая, что тогда сам вырыл себе яму. — Чтобы мамка не следила.

— Понятненько, — шумно выдохнул Свиридов. — Придется вас, друзья, по разным комнатам рассадить.

Арина схватила дядю за руку и заревела, не сдерживая рыдания. Федор Михайлович вскочил с места. Ноздри его раздувались. Голова нагнулась, лоб подался вперед и весь он напоминал молодого быка, готового бросится в бой:

— Вести допрос несовершеннолетних без присутствия представителя не имеете права.

— Не имеем, — согласился Свиридов.

Казалось, он говорил на автопилоте, сам же настолько был погружен в себя, что почти потерял связь с реальностью.

— Вы идите со мной, а парень…— Свиридов посмотрел в планшет. — Сергей останется здесь.

Едва захлопнулась дверь, Джексон повернул голову, посмотрел по сторонам, поймал в объектив хозяина и папиным голосом произнес:

— Что у тебя случилось? Я выезжаю.

"Только не это", — Сергей схватился за голову и с силой сжал виски. До последнего надеялся, что родители не узнают. Все разрешится само собой. Справедливость восторжествует. Вот только в последнее верилось все меньше и меньше.