Эхо в сосновом бору

Глава 1. Город Под Вечным Дождём и Призрак Агента

Орегон, 1941 год. Поздняя осень.

После жаркого котла Лиссабона и смрадного дыхания Инсмута, Орегон показался мне… другим. Не лучше, нет. Просто другим. Здесь властвовала не каменная готика Готэма и не фальшивый блеск Голливуда, а вечная, пронизывающая сырость и гигантские, равнодушные деревья. Бесконечные леса, по большей части – хвоя. Сосны, ели, дугласовы пихты, вздымающиеся к вечно серому небу, как колонны какого-то древнего, забытого храма. Воздух был густым, пах прелой листвой, смолой и дождём. Дождь здесь шёл почти постоянно – не яростный ливень, а мелкий, нудный, бесконечный дождь, превращавший дороги в грязевое месиво, а настроение – в тягучую меланхолию.

Я снова был Джеком Стоуном. Приказ из Центра был краток: переместиться в Портленд, штат Орегон, восстановить легенду частного детектива, на этот раз специализирующегося на «деликатных делах», связанных с лесной промышленностью (благо, этого добра здесь хватало), и ждать особого поручения. Цилиндр Хану’Мани по-прежнему был со мной, надёжно упрятанный, как неразорвавшаяся бомба в глубине моего единственного приличного чемодана. Центр молчал о нём, будто надеясь, что я сам о нём забуду. Как же! Такое не забывается.

Особое поручение не заставило себя ждать. Шифровка, полученная через тайник в старом парке Портленда, была короткой, но тревожной. Одна из наших лучших агентов – кодовое имя «Искра», настоящее имя Анна Волкова (по спине пробежал холодок), работавшая под прикрытием этнографа под именем Хелен Картер, изучающего быт и легенды местных индейских племён и лесорубов, – пропала без вести два месяца назад.

Волкова… Ирония судьбы или злой рок? Настоящая ли это фамилия? Беспризорных детей, невинных жертв Гражданской войной, Советская власть вылавливала с улиц, спасая от голода, тюрьмы или гибели. Отправляла в приюты безымянными щенками и там наделяла новыми фамилиями – «звериными» или «птичьими». Волков, Медведев, Лисицын, Зайцев... Метка отверженных, напоминание о «диком» происхождении. Волков... Звучало сильно, но было таким же ненастоящим, как и всё в моей жизни.

А теперь вот эта «Искра» – Анна Волкова.

Последний раз её видели в небольшом городке Блэк-Ривер, затерянном в лесах у подножия Каскадных гор, недалеко от границы со штатом Вашингтон. Место имело дурную славу; шептались о странных исчезновениях людей, о загадочных огнях в лесу, о том, что лес вокруг города «живой» и не любит чужаков.

Задание стандартное: найти «Искру» или выяснить её судьбу. По возможности – получить информацию, которую она могла собрать. И, разумеется, действовать максимально скрытно, не раскрывая своей принадлежности к советской разведке. Легенда Джека Стоуна, нанятого «озабоченными родственниками» из Чикаго для поисков пропавшей учёной дамы, подходила как нельзя лучше.

Путь до Блэк-Ривер занял почти день. Сначала поезд до ближайшей крупной станции, потом – старый автобус, который тащился по разбитым лесным дорогам, то и дело застревая в грязи. Пассажиров, кроме меня, было всего несколько человек – угрюмые лесорубы в клетчатых рубашках и пара индейцев с непроницаемыми лицами. Они почти не разговаривали, лишь курили и смотрели в окно на бесконечные стены мокрых деревьев. Чувствовалась какая-то затаённая напряжённость, свойственная изолированным общинам, живущим по своим законам и не доверяющим внешнему миру.

Сам Блэк-Ривер оказался именно таким, каким я его себе и представлял. Несколько пыльных улиц, окружённых со всех сторон густым, почти непроходимым лесом. Деревянные дома, многие из которых покосились или требовали ремонта. Огромная лесопилка на окраине, от которой постоянно шёл дым и пахло свежим распилом и мазутом. Небольшая гостиница «Сосновый Бор», бар «У Бигфута» (название говорило само за себя), универсальный магазин, почта и офис шерифа. Всё. Население – лесорубы, работники лесопилки, немного индейцев из соседней резервации да пара торговцев. Люди казались такими же неуютными и колючими, как окружающий лес. Взгляды – настороженные, закрытые. При виде меня, чужака в городском плаще и шляпе, разговоры на улице стихали, а из окон домов за мной следили невидимые глаза.

Я снял комнату в «Сосновом Бору». Хозяин, толстый мужчина с лицом, красным от виски или высокого давления, долго изучал мои документы (фальшивые, но безупречные), прежде чем выдать ключ. Номер был чистым, но холодным, пахло сырым деревом. Окно выходило на главную улицу и… на лес. Он подступал к самому городу, огромный, тёмный, молчаливый. Казалось, он наблюдает за мной, ждёт. Это ощущение – что лес живой и враждебный – было почти физическим. Чепуха, конечно. Просто игра воображения в непривычной обстановке. Но неприятно.

Первым делом я решил нанести визит шерифу. Офис шерифа Дуайта Миллера располагался в небольшом бревенчатом домике рядом с почтой. Сам шериф оказался мужчиной средних лет, грузным, с обветренным лицом и усталыми глазами. Он выслушал мою историю о пропавшей учёной даме Хелен Картер (якобы моей дальней родственнице, по легенде) с видимым скепсисом.

– Хелен Картер… этнограф… – протянул он, лениво перебирая бумаги на столе. – Да, припоминаю такую. Странная была женщина. Всё по лесам шастала, с индейцами разговаривала, старые байки записывала. Не наше это дело, конечно, но люди у нас не любят, когда чужие суют нос куда не следует. Особенно в лесные дела.

– Она пропала два месяца назад, шериф. Её родственники волнуются. Вы… предпринимали какие-нибудь поиски?

Шериф пожал плечами.

– Поиски? В наших-то лесах? Это иголку в стоге сена искать, мистер Стоун. Да и зачем? Мало ли куда она могла уехать? Или… – он понизил голос, – …лес её забрал. У нас тут всякое бывает. Люди пропадают. Особенно чужаки. Лес не любит чужих. Говорю же. Мы сделали запрос в соседние округа – никто её не видел. Объявили в розыск – без толку. Скорее всего, уехала она. Или… что похуже. Несчастный случай. Зверь напал. Да мало ли что в лесу случиться может.

Он явно не горел желанием заниматься этим делом. То ли лень, то ли нехватка ресурсов, то ли… нежелание копать слишком глубоко?

– Я всё же хотел бы попытаться её найти, шериф. Осмотреть её вещи, если они остались в гостинице. Поговорить с людьми, кто её видел последним. Вы не будете возражать, если я проведу своё частное расследование?

– Валяйте, мистер Стоун, – равнодушно махнул он рукой. – Ваше право. Только осторожнее будьте. Лес у нас большой. И недружелюбный. И люди тоже… всякие попадаются. Если что найдёте – сообщите. А так… я бы на вашем месте не задерживался здесь надолго. Гиблое место.

Я покинул офис шерифа с тяжёлым чувством. Помощи от местных властей ждать не приходилось. Придётся действовать в одиночку. Следующий шаг – гостиница. Нужно было убедить хозяина пустить меня в номер, где жила Анна Волкова. И попытаться найти там хоть какую-то зацепку. Что искала здесь «Искра» на самом деле? Просто изучала индейские легенды? Или её работа была связана с чем-то большим – с той же немецкой активностью, например? Или с тайнами самого этого леса, которые могли заинтересовать Центр?

Я вышел на улицу. Дождь снова начал накрапывать. Лес стеной стоял вокруг городка, молчаливый, тёмный, полный невидимых глаз. Мне предстояло войти в этот лес – и в прямом, и в переносном смысле. И что-то подсказывало, что выбраться отсюда будет не проще, чем из лабиринтов Инсмута или из ловушки Дока Сэвиджа. Эхо в сосновом бору обещало быть долгим и тревожным.

Глава 2. Пустой Номер, Зашифрованный Дневник и Запах Смолы

Вернувшись в гостиницу «Сосновый Бор», я подошёл к стойке, за которой всё так же восседал её краснолицый хозяин, мистер Хеншоу. От него ощутимо несло дешёвым виски, хотя часы едва пробили полдень. Похоже, трезвость в этом городке была не в чести.

– Мистер Хеншоу, – обратился я к нему, стараясь придать голосу максимум убедительности и обаяния (насколько это было возможно для Джека Стоуна). – Я только что был у шерифа Миллера по поводу моей пропавшей родственницы, мисс Хелен Картер. Он разрешил мне осмотреть её номер. Может быть, она оставила какую-нибудь записку или адрес, куда собиралась поехать?

Хеншоу посмотрел на меня мутными глазами, потом долго рылся в каких-то бумагах под стойкой, что-то бормоча себе под нос про «надоедливых чужаков» и «вечные проблемы». Наконец, он извлёк ключ от другого номера – 205 – и с явной неохотой протянул его мне.

– Вот. Двести пятый. На втором этаже. Она там жила почти три месяца. Вещи её… да почти всё так и осталось. Никто не забирал. Можете посмотреть. Только потом ключ верните. И чтоб без шума. А то жильцы жалуются…

Я поблагодарил его, сунув для порядка пару долларов ему в карман (он принял их без всякого энтузиазма, будто это была его законная дань), и поднялся на второй этаж. Коридор здесь был таким же унылым и пахнущим сыростью, как и на моём, третьем.

Дверь двести пятого номера оказалась заперта не только на ключ, но и опечатана бумажной лентой с печатью офиса шерифа. Миллер всё-таки сделал хоть что-то для проформы. Я осторожно сорвал печать – всё равно моя легенда подразумевала разрешение шерифа – и отпер дверь.

Комната Анны Волковой была немного больше моей, но такая же простая и неуютная. Кровать, стол у окна, шкаф, пара стульев. Но здесь чувствовалось присутствие человека, причём человека деятельного. Стол был завален книгами, бумагами, картами местности. На стенах висели зарисовки – местные пейзажи, портреты индейцев, какие-то странные символы, увиденные на тотемных столбах или в лесу. У окна стоял мольберт с неоконченным пейзажем – мрачный лес, туман, извивающаяся река… Атмосферно, но безрадостно.

Я начал методичный осмотр. Всё было покрыто слоем пыли – сюда явно не заходили с момента её исчезновения. Одежда в шкафу – скромная, практичная, подходящая для полевой работы этнографа. Пара платьев, юбки, тёплые свитеры, непромокаемый плащ, походные ботинки. Ничего особенного. В чемодане под кроватью – смена белья, туалетные принадлежности, ещё немного книг. На тумбочке – фотография в рамке: пожилая пара на фоне деревенского дома. Родители? Или просто часть легенды?

Главный интерес представлял стол. Книги – в основном по истории и антропологии Северо-Запада, монографии об индейских племенах – чинуках, салишах, тлинкитах, – справочники по местной флоре и фауне. Карты – подробные топографические карты окрестных лесов и гор, испещрённые пометками, маршрутами, значками. Видно было, что «Искра» вела активную разведку местности. Но что именно она искала? Просто материалы для своей «научной» работы? Или что-то ещё?

Среди бумаг лежала толстая тетрадь в кожаном переплёте – полевой дневник. Я открыл его с замиранием сердца. Записи велись регулярно, убористым женским почерком. Первые страницы – действительно описания местной природы, быта лесорубов, пересказы индейских легенд, зарисовки тотемных столбов и ритуальных масок. Всё вполне соответствовало её легенде этнографа. Язык сухой, научный, но чувствовалось живое любопытство и наблюдательность.

Но чем дальше я читал, тем чаще в записях стали появляться странные намёки, недомолвки. Она писала о «необычной атмосфере» Блэк-Ривер, о скрытности и враждебности местных жителей, об их странных верованиях, связанных с лесом. Упоминала легенды о «людях-совах» или «тенях среди деревьев», которые якобы похищают людей. Отмечала необычные звуки, которые слышала по ночам в лесу – какой-то низкий гул или мелодичный вой, не похожий ни на одно известное ей животное.

А потом записи стали… другими. Почерк сделался более нервным, отрывочным. Вместо этнографических наблюдений появились какие-то зашифрованные фразы, ряды цифр, странные символы, похожие на те, что были нацарапаны у меня в номере в Инсмуте и в книгах Чендлера! Центр явно использовал одну и ту же (или похожую) систему шифрования для своих агентов, работающих с «аномальными» темами?

Я понял – Анна Волкова наткнулась здесь на что-то серьёзное. Что-то, выходящее за рамки простого изучения индейских легенд. Что-то, что заставило её перейти на шифр даже в личном дневнике. И это что-то, скорее всего, и стало причиной её исчезновения.

Последняя запись была сделана два месяца назад. Она была совсем короткой и почти неразборчивой: «Они знают. Лес слушает. ‘Совы’ не спят. Ухожу к Чёрному Озеру. Сигнал ‘Пламя’. Если не вернусь…» Запись обрывалась.

Чёрное Озеро… Я нашёл его на одной из карт Анны. Небольшое горное озеро к северу от Блэк-Ривер, в самой глуши. Она пошла туда? Зачем? Встретиться с кем-то? Спрятать что-то? Или это была ловушка? И что за сигнал «Пламя»? Шифр? Пароль?

Нужно было попытаться расшифровать её последние записи. Система шифрования была мне знакома лишь отчасти – после Готэма и Чендлера я узнавал некоторые символы, но ключ был явно другим. Вероятно, он был привязан к какой-то книге или документу, который был у Анны. Я снова пересмотрел книги на столе и в чемодане. Ничего очевидного. Может быть, ключ был связан с индейскими легендами? Или с её собственными этнографическими записями?

Я решил взять дневник и карты с собой. Это были главные улики. Их нужно было изучить в спокойной обстановке. И срочно попытаться расшифровать последние сообщения. Чёрное Озеро могло стать ключом к разгадке.

Я аккуратно собрал дневник и самые важные карты, спрятал их в свой портфель. Осмотрел комнату ещё раз – нет ли чего-то ещё, что я мог пропустить? Под кроватью, в пыльном углу, валялся использованный тюбик из-под масляной краски – «изумрудно-зелёная». И рядом – маленький, сложенный вчетверо клочок холста с пробным мазком этой краски. Просто мусор? Я вспомнил странный зеленоватый налёт в своём номере в Инсмуте. Там это был порошок «лунного листа». А здесь – просто краска? Но цвет был похож. Я на всякий случай сунул клочок холста в карман. Мало ли.

Больше ничего интересного я не нашёл. Постаравшись придать комнате вид, максимально близкий к тому, что был до моего прихода (хотя исчезновение дневника и карт скрыть было невозможно), я вышел, запер дверь и спустился вниз.

Хеншоу сидел на том же месте, но теперь перед ним стояла чашка с чем-то дымящимся. Я вернул ему ключ.

– Ну как? Нашли что-нибудь, детектив? – спросил он с лёгкой издевкой.

– Боюсь, что нет, мистер Хеншоу. Только старые бумаги да неоконченный пейзаж. Похоже, шериф прав – она просто уехала. Или с ней что-то случилось в лесу. Буду продолжать поиски в окрестностях. Может, поговорю с индейцами.

– С индейцами? – хмыкнул он. – Ну-ну. Они чужакам и слова не скажут. Разве что стрелу в спину пустят. Или… ещё чего похуже натворят. Берегитесь их шаманов, мистер Стоун. И их лесных духов.

Я кивнул, изобразив озабоченность, и направился к выходу. Прежде чем покинуть гостиницу, я заглянул в небольшую столовую, где подавали завтрак. Может, удастся выпить чашку кофе перед тем, как засесть за расшифровку. Кофе мне налили из большого металлического кофейника. На вид – чёрный, крепкий. Я сделал глоток и поморщился.

– Чертовски отвратительный кофе! – вырвалось у меня почти непроизвольно. Вкус был жжёный, горький, с каким-то неприятным землистым привкусом. Даже хуже, чем в портовых забегаловках.

Барменша – пожилая женщина с усталым лицом и потухшими глазами – посмотрела на меня без удивления.

– Другого нет, сэр. Все пьют. Вода у нас тут такая… из реки. С лесным привкусом.

Вода из реки… с лесным привкусом. Или дело было не в воде? Я вспомнил туманные записи Анны о странных звуках и ощущениях. Может быть, что-то в этой воде, в этой земле, в самом воздухе влияло на людей? И на вкус кофе?

Я оставил чашку недопитой. Аппетит пропал окончательно. Нужно было возвращаться в свой номер и приниматься за дневник «Искры». Чем быстрее я расшифрую её последние записи, тем больше шансов понять, что произошло у Чёрного Озера и какие ещё тайны скрывает этот вечно плачущий лес.

Глава 3. Шифр «Искры», Тень Совы и Зов Чёрного Озера

Дождь за окном перешёл в заунывную, бесконечную морось. Сумерки сгущались быстро, принося с собой холод и ощущение полной изоляции от остального мира. Я сидел за столом в своём неуютном номере гостиницы «Сосновый Бор», разложив перед собой карты местности, полевой дневник Анны Волковой и поставив рядом чашку с уже остывшей бурой жижей, которую здесь осмеливались называть кофе. Чертовски отвратительный кофе, если уж быть до конца честным. Даже хуже, чем на голливудской студии или в портовой забегаловке Лонг-Бич. Видимо, чем дальше от цивилизации, тем меньше у американцев остаётся совести – даже на нормальный кофе.

Впрочем, сейчас было не до гастрономических изысков. Передо мной лежала загадка, куда более сложная и опасная, чем рецепт местной бурды. Шифрованные записи «Искры». Последние страницы её дневника были испещрены теми же странными символами – точками, тире, перечёркнутыми кружками, ломаными линиями, – что я уже встречал у Мэлоуна и Чендлера. Центр явно питал слабость к этой системе, разработанной, видимо, специально для агентов, работающих с «нештатными» ситуациями, где стандартные коды могли быть скомпрометированы или просто неуместны. Проблема была в том, что ключ каждый раз был разным, привязанным к личности агента, его легенде или специфике задания.

У Мэлоуна ключ был спрятан в нотах и формулах. У Чендлера – в тексте приключенческих романов и его странных ритуалах. Какой же ключ использовала Анна Волкова, агент под прикрытием этнографа? Я перелистал первые, открытые страницы её дневника, испещрённые подробными описаниями индейских легенд, зарисовками тотемов, записями местных диалектов. Она явно глубоко погрузилась в свою роль. Может, ключ крылся именно здесь? В какой-то легенде? В именах духов леса? В рисунке определённого тотема?

Я начал методично перебирать варианты. Легенда о Великом Вороне? Сказание о Женщине-Медведице? Описание ритуала «Танца Духов»? Привязка символов шифра к буквам из названий племён? Или к рунам, которые иногда использовали местные индейцы? Всё мимо. Шифр не поддавался. Символы складывались в бессмыслицу, цифры не давали нужного сдвига. Я снова и снова возвращался к последней записи: «Они знают. Лес слушает. ‘Совы’ не спят. Ухожу к Чёрному Озеру. Сигнал ‘Пламя’. Если не вернусь…»

«Совы». Кто это? Название группы? Местный аналог «Лиги Теней»? Или речь шла о чём-то более… буквальном? В индейских легендах, которые Анна так подробно описывала, совы часто фигурировали как вестники смерти, как духи ночи, способные видеть во тьме и перемещаться между мирами. И их очень боялись. «Совы не спят»…

Чёрное Озеро. На картах Анны оно было обведено красным карандашом. Район вокруг него – тоже с какими-то пометками. Крестики, кружки, вопросительные знаки у определённых точек – пещера на северном берегу, старая заброшенная хижина на восточной тропе, поляна с необычной формой скалы… Она явно что-то там искала или что-то нашла. И чувствовала опасность.

Сигнал «Пламя». Это могло быть кодовое слово для связи с Центром в экстренной ситуации. Но могло быть и чем-то иным. Место? Пароль? Или часть ключа к шифру? Я попробовал использовать слово «Пламя» (Flame) как ключ – простой подстановкой, шифром Виженера… снова неудача.

Я откинулся на спинку стула, протёр глаза. Голова гудела. Нужно было взглянуть на это под другим углом. Анна была не только разведчицей, но и этнографом (пусть и по легенде, но очень убедительно). Её мышление должно было сочетать логику агента с образностью учёного, погружённого в мир мифов и символов. А ещё она работала с картами. Карты, легенды, символы…

Я снова разложил перед собой карты и зарисовки Анны из её полевого дневника. Одна из зарисовок привлекла моё внимание. Это был детальный рисунок сложного индейского узора, который она, судя по подписи, видела вырезанным на старом дереве у тропы, ведущей к Чёрному Озеру. Узор состоял из переплетающихся линий, спиралей, точек и стилизованных изображений животных – волка, ворона и… совы. В центре узора – символ, похожий на пламя или на раскрытый глаз.

Пламя! Вот оно! Не слово, а символ! Мог ли этот узор быть ключом? Или его часть? Я снова посмотрел на шифрованные страницы дневника. Символы там – точки, тире, ломаные линии – не повторяли узор в точности, но что-то общее в их начертании было. Будто Анна использовала элементы этого древнего узора как основу для своего шифра.

Это была зацепка. Тонкая, почти интуитивная, но зацепка. Я начал сопоставлять символы шифра с элементами узора. Точка – это пересечение линий? Тире – прямая линия? Кружок – спираль? Ломаная линия – зигзаг в узоре? А цифры? Может, они указывали на последовательность чтения элементов или на их количество?

Это была кропотливая работа, как сборка мозаики без картинки-образца. Я перебирал варианты, пробовал разные комбинации… И через несколько часов напряжённой работы шифр наконец начал поддаваться! Символы узора действительно соответствовали определённым буквам или слогам, а цифры задавали порядок. Это был сложный, но логичный код, созданный человеком, который думал и как разведчик, и как этнограф.

Буква за буквой, слово за словом передо мной начало разворачиваться последнее послание «Искры»:

«Подтверждаю. Активность ‘Сычи’ [шифровка для ‘Сов’?] не миф. Наблюдение. Связь с Берлином [немцы!] через лесопилку. Используют частоты… [далее шли цифры – радиочастота?]. Энергетический источник у озера реален. Пещера. Старая разработка? Или нечто иное? Генерирует поле… [далее снова неразборчивые технические термины или символы]. Попыталась замерить. Они меня засекли. Записи и образцы спрятала. Сигнал ‘Пламя’ – активация передатчика у хижины, восточная тропа. Частота та же. Передатчик замаскирован… [описание тайника]. Не могу уйти. Заперта здесь. Лес… он живой. Они везде. Не верьте людям. Никому. Искра.»

Я перечитал расшифровку несколько раз. Кровь стучала в висках. Всё было гораздо серьёзнее, чем я думал. «Сычи» (они же «Совы») – реальная группа, а не просто лесные духи. Связь с Берлином! Через лесопилку! Значит, немцы и здесь пустили корни, используя глушь и изоляцию Блэк-Ривер в своих целях! Энергетический источник у Чёрного Озера – тоже реальность! В пещере. Что это? Залежи урана? Геотермальная аномалия? Или… что-то похожее на силу цилиндра Хану’Мани, только природного происхождения? То, что могло интересовать и «Аненербе», и наших учёных. Анна нашла его, попыталась изучить, но её засекли. Она спрятала записи и образцы. Где? В тайнике у старой хижины на восточной тропе? Сигнал «Пламя» должен был активировать передатчик, чтобы отправить сообщение. Видимо, она не успела его подать. «Лес живой. Они везде. Не верьте людям». Эта часть была самой тревожной. Что она имела в виду? Что «Сычи» – это не люди? Или что они как-то управляют лесом? Или что среди местных жителей полно их агентов и пособников? Кому нельзя верить? Шерифу? Хозяину гостиницы? Рыбакам? Похоже, никому. Я был один в враждебном окружении.

Задача усложнилась многократно. Теперь мне нужно было не просто найти следы Анны, но и проверить информацию об энергетическом источнике, найти её тайник с записями и образцами, попытаться понять, что задумали немцы, и выбраться отсюда живым, не доверяя никому.

И первый шаг – Чёрное Озеро. Пещера на северном берегу. И старая хижина на восточной тропе, где спрятан передатчик и, возможно, записи «Искры». Нужно было идти туда. В самое сердце этого проклятого леса.

Я снова посмотрел на карту. Путь был неблизкий и явно небезопасный. Потребуется соответствующая экипировка – тёплая одежда, непромокаемый плащ, компас, нож, оружие… И, пожалуй, стоит взять с собой цилиндр. Если у озера действительно есть какой-то аномальный энергетический источник, артефакт может на него среагировать. Или даже помочь мне. Или, наоборот, привлечь ненужное внимание тех самых «Сычей». Риск, как всегда. Но сидеть здесь и ждать, пока они придут за мной, было бы ещё глупее.

Завтра с рассветом я отправлюсь к Чёрному Озеру. В логово «Сычей». Навстречу эху в сосновом бору. И пусть лес слушает. Волк тоже умеет слушать. И кусаться.

Глава 4. Тропа в Сумрак: Живой Лес и Глаза на Ветках

Рассвет в Блэк-Ривер был таким же серым и неуютным, как и всё остальное в этом городишке. Густой туман цеплялся за вершины гигантских сосен, а мелкая морось превращала улицы в липкую грязь. Идеальная погода для того, чтобы незаметно покинуть город и отправиться вглубь леса, где меня ждали (или не ждали?) ответы на вопросы «Искры».

Я подготовился к походу основательно. Тёплая одежда под непромокаемым плащом, высокие прочные ботинки, рюкзак с небольшим запасом еды, флягой с водой (местной речной воды я пить не рискнул после дегустации кофе), компасом, ножом, верёвкой и, конечно, аптечкой. «Кольт» был на своём обычном месте, а вот «Томпсон» пришлось оставить – слишком громоздко для передвижения по лесу. Вместо него я взял с собой более компактное, но тоже весьма эффективное средство убеждения – финский нож «пуукко», который был у меня ещё с давних времён, и пару дымовых шашек на всякий случай. Ну и, разумеется, цилиндр Хану’Мани, завёрнутый в промасленную кожу и спрятанный в самом потайном кармане рюкзака.

Я покинул гостиницу до того, как проснулся мистер Хеншоу и другие постояльцы, если они вообще были. Вышел через заднюю дверь и сразу же свернул на одну из троп, ведущих в лес – ту самую, что была отмечена на карте Анны Волковой как путь к Чёрному Озеру. Старая индейская тропа, как гласили её пометки.

Лес принял меня неохотно, сразу же сомкнув свои сырые, пахнущие хвоей и прелью объятия. Гигантские деревья стояли плотной стеной, их кроны почти полностью скрывали и без того тусклое небо. Под ногами чавкала грязь, перемешанная с опавшей хвоей и гниющими листьями. В воздухе висела тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь стуком дятла где-то вдалеке, карканьем ворона да шумом дождя в верхних ветвях.

Тропа была едва заметной, петляла между огромными стволами, взбиралась на холмы, спускалась в сырые лощины, пересекала быстрые, холодные ручьи по скользким камням. Идти было тяжело. Сырость пробирала до костей, ноги вязли в грязи, мокрые ветки хлестали по лицу. Но физические трудности были не самым страшным. Гораздо сильнее давила сама атмосфера этого леса.

Анна была права – он казался живым. И враждебным. Каждое дерево будто наблюдало за мной сотнями невидимых глаз. Каждый скрип сучка, каждый шорох в кустах заставлял вздрагивать и хвататься за рукоять пистолета. Не было слышно пения обычных лесных птиц, не попадалось никаких следов зверей – ни белок, ни зайцев, ни даже оленей. Только вороны да совы. И тишина. Звенящая, напряжённая тишина, полная затаённой угрозы.

«Лес слушает. ‘Совы’ не спят». Эти слова из дневника «Искры» теперь обретали жуткий смысл. Мне казалось, что за мной действительно следят. Не люди – их шагов или дыхания я бы услышал, опыт не пропьёшь. А что-то другое. Что-то, что умело прятаться в тенях, сливаться с деревьями, наблюдать немигающим взглядом из темноты. Пару раз боковым зрением я ловил какое-то движение на ветках над головой – мелькнувшая тень, бесшумный полёт крупной птицы… совы? Днём? Это было странно. И страшно.

Паранойя? Возможно. Этот лес мог свести с ума кого угодно своей гнетущей атмосферой и давящим молчанием. Но я старался держать себя в руках, сосредоточившись на цели. Чёрное Озеро. Пещера. Хижина. Тайник. Ответы.

Я шёл несколько часов, сверяясь с картой Анны и компасом. Тропа становилась всё менее заметной, местами теряясь совсем. Лес делался гуще, темнее. Появились странные, искривлённые деревья, покрытые мхом и какими-то наростами. А на некоторых стволах я начал замечать те самые узоры, что Анна зарисовала в своём дневнике – сложные, переплетающиеся линии, символы животных… и неизменный символ глаза или пламени в центре. Похоже, я приближался к чему-то важному. Или опасному.

В кармане, где лежал цилиндр, я снова почувствовал едва заметное тепло. Он реагировал на этот лес? На эти знаки? Или на тот самый «энергетический источник», о котором писала «Искра»? Я достал артефакт. Он слабо пульсировал зеленоватым светом, подтверждая мои догадки. Здесь что-то было. Что-то аномальное, связанное и с тайнами этого леса, и, возможно, с силой самого цилиндра.

Пройдя ещё с полмили, я вышел на небольшую поляну. И увидел её. Старую заброшенную хижину, почти вросшую в землю, с провалившейся крышей и заколоченными окнами. Она стояла на восточном краю поляны, как и было указано на карте Анны. Это здесь она спрятала передатчик и, возможно, свои записи?

Я осторожно подошёл к хижине. Дверь висела на одной петле. Внутри – полумрак, запах гнили и запустения. Голые стены, земляной пол, остатки очага в углу. Никакой мебели, никакого намёка на то, что здесь кто-то бывал недавно. Кроме… одного. На полу, у стены напротив входа, был выложен небольшой круг из камней. А в центре круга – кучка пепла. Костёр? Зачем разводить костёр посреди старой деревянной хижины? Если только это не был сигнал… Сигнал «Пламя»!

Может ли быть, что Анна всё-таки успела подать сигнал перед исчезновением? Или кто-то другой разжёг здесь огонь? А где же передатчик? В её записи было описание тайника: «Передатчик замаскирован… под большой камень у северной стены хижины… с вырезанным знаком совы».

Я вышел наружу и обошёл хижину. У северной стены действительно лежало несколько больших замшелых валунов. На одном из них, самом крупном, я разглядел грубо вырезанный символ – голову совы с большими круглыми глазами. Вот он! Тайник!

Пришлось повозиться. Камень был тяжёлым. Но, поддев его фомкой и поднатужившись, я смог его сдвинуть. Под ним оказалось небольшое углубление, выложенное сухим мхом. И там… там лежал не передатчик. Вернее, не только он. Аккуратный, небольшой радиопередатчик кустарного производства – «Искра» явно была мастерицей на все руки. Рядом с ним – батарея, видимо, уже севшая. А под передатчиком – небольшая металлическая коробка, плотно закрытая.

Я открыл коробку. Внутри, на подкладке из ваты, лежало несколько вещей:

Катушка с микроплёнкой – очевидно, те самые записи и результаты измерений «энергетического источника», которые она хотела передать.

Несколько маленьких пробирок с образцами почвы, воды из озера и… какими-то тёмно-зелёными волокнами или мхом? Образцы для Центра.

И ещё один предмет, от которого у меня снова пробежал холодок по спине. Маленький амулет или талисман, вырезанный из тёмного дерева или кости. Он изображал… сову. Ту же самую сову с круглыми глазами, что и на камне. Но в когтях сова держала крошечный, тускло поблёскивающий кристалл странной, неправильной формы.

Что это? Просто индейский амулет, который она нашла? Или что-то большее? Символ «Сычей»? Или… источник той самой аномальной энергии?

Прежде чем я успел обдумать эту находку, я услышал звук. Резкий, пронзительный крик совы где-то совсем рядом, в лесу. И потом ещё один, как будто ответ. А потом – треск сучьев. Кто-то приближался. Быстро. И их было несколько.

Они знали про тайник? Или шли по моему следу? Или просто патрулировали свою территорию? Неважно. Нужно было уходить.

Я быстро спрятал металлическую коробку с содержимым в рюкзак, вернул камень на место, постарался замести следы и бросился прочь от хижины, в противоположную сторону от той, откуда доносились звуки. Бежать по этому лесу было тяжело, ноги путались в корнях, ветки хлестали по лицу. Треск сучьев за спиной становился ближе. Они преследовали меня.

И это были не люди. Я не слышал человеческих шагов. Только странное шуршание, шелест, будто по лесу двигалось что-то большое, но невероятно лёгкое. И иногда – тот самый пронзительный крик совы, от которого кровь стыла в жилах.

«Совы»… они были не просто людьми. Они были чем-то другим. И они шли за мной.

Глава 5. Танец в Чащобе: Когда Совы Не То, Чем Кажутся

Я бежал по лесу, не разбирая дороги. Адреналин смешался со страхом – не паническим, а холодным, профессиональным страхом перед неизвестным и превосходящим противником. Шум за спиной не отставал – шуршание, шелест, быстрый, почти бесшумный бег по мокрой листве. Иногда совсем рядом раздавался тот самый пронзительный крик совы, заставляя меня вздрагивать и менять направление.

Кто они были, эти «Совы» или «Сычи»? Индейские духи? Мутанты? Результат воздействия того самого «энергетического источника»? Или просто люди, но использующие какие-то особые методы маскировки и передвижения, доведённые до совершенства? В этом лесу, казалось, возможно всё. Важно было одно – они были быстры, они знали лес как свои пять пальцев, и они явно не собирались меня отпускать.

Нужно было оторваться, запутать след. Я вспомнил все уловки, которым меня учили – петлял, перебегал ручьи по камням, стараясь не оставлять следов, двигался по бурелому, где шаги были менее слышны. Но шум преследования не стихал. Они шли за мной по пятам, будто видели меня в темноте или чуяли мой запах.

И тут я понял – дело было не только во мне. Возможно, их привлекал не я сам, а то, что было у меня в рюкзаке? Микроплёнка с данными об источнике? Образцы? Или… тот странный амулет с кристаллом? Я на бегу сунул руку в рюкзак и коснулся металлической коробки. Она была холодной. А рядом лежал цилиндр Хану’Мани. Он тоже был холодным. Пока.

Впереди показался просвет – поляна. Выходить на открытое место было рискованно, но и петлять дальше в чаще означало верную гибель. Возможно, на поляне удастся занять оборону? Или хотя бы разглядеть преследователей?

Я выскочил на поляну. Она была небольшой, заросшей высокой мокрой травой. В центре стоял одинокий, древний дуб с раскидистыми корявыми ветвями. Не лучшее укрытие, но другого не было. Я прижался спиной к могучему стволу, вскидывая «Кольт». Теперь оставалось только ждать.

Шум в лесу прекратился. Тишина. Звенящая, напряжённая тишина, ещё более страшная, чем погоня. Они остановились? Окружили поляну? Или ждут момента для атаки?

Я медленно водил стволом пистолета, всматриваясь в стену деревьев на краю поляны. Ничего. Только серые стволы, мокрые ветви, туман, цепляющийся за них, как клочья ваты. Но ощущение чужого присутствия было почти невыносимым. Они были там. Везде. Наблюдали.

И тут я их увидел. Не сразу. Они не вышли на поляну. Они… были на деревьях. На толстых нижних ветвях, почти сливаясь с корой и листвой. Силуэты – приземистые, скрюченные, но с неестественно большими головами и огромными, круглыми, светящимися в полумраке глазами. Глазами совы. Их было трое, может, четверо. Они сидели неподвижно, как изваяния, и смотрели на меня.

Они не были похожи ни на людей, ни на обычных сов. Что-то среднее, жуткое порождение этого леса и его тайн. Головы могли поворачиваться почти на триста шестьдесят градусов, перья (или что-то похожее на них) покрывали их тела, а на концах конечностей виднелись острые когти. Это и были «Сычи»? Хранители леса? Или слуги тех, кто сотрудничал с Берлином?

Один из них издал тихий, щелкающий звук. И все они одновременно спрыгнули с веток, приземлившись на поляну абсолютно бесшумно. Двигались они странными, резкими рывками, низко пригнувшись к земле. И окружили меня, держась на расстоянии метров десяти-пятнадцати.

Я понял, что стрельба из «Кольта» против них будет малоэффективна. Они были слишком быстры, слишком вертлявы, и их наверняка было больше, чем я видел. Дымовая шашка? Возможно, но она лишь на время скроет меня, а не их.

Оставался цилиндр. Мой последний, самый опасный аргумент. Я достал его. Он снова был тёплым, концы тускло светились. Эти существа… они явно были порождением той же аномальной энергии, что и лохматый страж в Голливуде или Глубоководные в Инсмуте. Значит, цилиндр должен был на них подействовать.

Я направил артефакт на ближайшую фигуру, сконцентрировав всю свою волю, весь свой страх и ненависть.

– Убирайтесь! Прочь! – крикнул я, сам не зная, поймут ли они слова.

Цилиндр вспыхнул ярким зелёным светом. Волна иррационального ужаса ударила по поляне. «Сычи» замерли, их светящиеся глаза расширились от чего-то похожего на изумление или шок. Они явно не ожидали такого отпора. Один из них издал пронзительный, испуганный визг и отскочил назад, в тень деревьев. Другие тоже попятились, их движения стали неуверенными, хаотичными.

Сила цилиндра действовала! Но я чувствовал, как она снова вытягивает энергию из меня. Голова закружилась, перед глазами поплыли пятна. Долго я так не продержусь.

И тут один из «Сычей», самый крупный, видимо, их вожак, преодолел страх. Он издал какой-то резкий, каркающий крик, и снова бросился на меня, расправив что-то вроде когтистых крыльев или перепонок между конечностями. Он летел низко над землёй, стремительно сокращая дистанцию.

Я попытался снова использовать цилиндр, но сил уже не хватало. Артефакт лишь слабо мигнул. Оставался «Кольт». Я выстрелил раз, другой. Пули попали в цель, тварь дёрнулась, но продолжала лететь на меня, уже раскрыв когтистую лапу для удара.

И в этот самый момент, когда я уже приготовился к последней, отчаянной схватке, произошло нечто неожиданное. Из леса, с той стороны, откуда я пришёл, раздался выстрел. Не пистолетный. Что-то более мощное – винтовка или карабин. Пуля ударила вожака «Сычей» в бок, отбросив его в сторону. Он с воплем рухнул на траву.

Оставшиеся «Сычи» замерли, потом испуганно закричали и бросились обратно в лес, мгновенно растворившись в тенях.

Я стоял посреди поляны, тяжело дыша, всё ещё сжимая в одной руке бесполезный теперь цилиндр, а в другой – дымящийся «Кольт». Кто стрелял? Кто пришёл мне на помощь в самый последний момент?

Из-за деревьев на край поляны вышел человек. Высокий, худощавый, с обветренным лицом и спокойными, серыми глазами. Одет он был просто – поношенная кожаная куртка, высокие сапоги, шляпа. В руках он держал старый, но надёжный «Винчестер». Он посмотрел на меня, на поверженного «Сыча» (тот ещё слабо шевелился), потом снова на меня. Во взгляде не было ни удивления, ни враждебности. Только спокойная констатация факта.

– Похоже, у вас тут были неприятности, мистер, – сказал он с лёгким акцентом, который я не мог определить сразу. – Эти… твари… не любят чужаков. Особенно тех, кто лезет к Озеру.

– Кто вы? – спросил я, всё ещё держа его на мушке.

– Друг, – просто ответил он. – По крайней мере, сейчас. Вас ведь Хелен прислала? То есть… вы из-за неё? По сигналу «Пламя»?

Сигнал «Пламя»! Он знал! Он был связан с Анной? Или с Центром? – Кто вы такой? – повторил я жёстче.

Он усмехнулся одними уголками губ.

– Зовите меня просто… Ловец. Ловец Теней. Я немного присматриваю за этим лесом. И за теми, кто пытается разбудить здесь древнее зло. Хелен… она была неосторожна. Но она успела передать мне кое-что. И попросила помочь тому, кто придёт по её следу. Похоже, это вы.

Ловец Теней… Ещё один персонаж из местных легенд? Или агент под прикрытием?

– Вы… на кого вы работаете? – спросил я напрямик.

Он снова усмехнулся.

– Я работаю на себя, мистер… Стоун, так ведь? Или как вас там на самом деле? Но наши цели в данном случае совпадают. Немцы и их пособники, которые копаются у Чёрного Озера, мне тоже не по нраву. Как и эти… «Сычи», которых они разбудили или привлекли своими экспериментами. Похоже, нам стоит поговорить. И лучше убраться отсюда, пока не прилетели остальные птенчики.

Он подошёл к раненому «Сычу», быстро и умело добил его ножом. Затем кивнул мне. – Идёмте. Я знаю здесь тропу, по которой они вас не найдут. И место, где можно будет спокойно обсудить дела.

Я колебался секунду. Можно ли ему доверять? Кто он такой? Но выбора не было. Он только что спас мне жизнь. И он знал про Анну, про сигнал «Пламя». Возможно, он был моим единственным шансом выбраться из этого проклятого леса живым и с информацией.

Я убрал «Кольт», подобрал свой рюкзак с коробкой и пошёл за ним. Загадочный «Ловец» уверенно повёл меня по едва заметной тропе глубже в лес, подальше от поляны и Чёрного Озера. Впереди ждал разговор, который мог пролить свет на тайны этого места. И, возможно, на мою дальнейшую судьбу. А лес вокруг молчал, храня свои древние секреты. Но я знал – он всё ещё слушал.

Глава 6. Разговор у Огня, Эхо Прошлого и Прощание с Лесом

«Ловец» вёл меня по лесу уверенно, почти не глядя под ноги, будто родился и вырос в этой чаще. Мы шли долго, петляя по каким-то звериным тропам, пересекая ручьи, взбираясь на заваленные буреломом склоны. Наконец, когда сумерки снова начали сгущаться под пологом вековых деревьев, мы вышли к небольшой, хорошо спрятанной в скальной расщелине пещере. Внутри горел небольшой костёр, от которого шло тепло и пахло дымом. Убогое, но безопасное убежище.

– Располагайтесь, мистер Стоун, – сказал Ловец, подбрасывая дров в огонь. – Здесь нас не найдут. По крайней мере, этой ночью. А теперь рассказывайте. Что привело вас сюда? И что вы знаете об Хелен?

Я сел на камень у огня, чувствуя, как тепло проникает сквозь промокшую одежду. Усталость навалилась свинцовым грузом. Но расслабляться было нельзя. Кто он, этот Ловец? Агент другой службы? Одиночка-мститель? Или просто местный житель, знающий лес и его тайны лучше других?

– Я частный детектив из Бостона, – начал я свою легенду. – Нанят родственниками Хелен Картер, чтобы найти её. Последние её следы вели сюда, к Чёрному Озеру. Я нашёл её дневник… и тайник у старой хижины.

Я решил пока не упоминать о шифре, о Москве, о немцах. Нужно было прощупать его.

– Она писала о каких-то «Сычах», об опасности… Похоже, она наткнулась на что-то серьёзное. Что здесь происходит на самом деле, Ловец? И что стало с Хелен?

Он долго смотрел на огонь, его лицо было непроницаемо.

– Хелен… «Искра», как она себя называла иногда… Она была умной и смелой женщиной. Слишком смелой для этого места. Она действительно наткнулась на тайну. Тайну Чёрного Озера.

– Энергетический источник? – спросил я напрямик, решив показать, что знаю больше, чем говорю.

Ловец удивлённо поднял на меня глаза.

– Вы… читали её записи? Да, источник. Древний. Нечеловеческий. Что-то вроде… разлома между мирами. Или места силы, как говорили индейцы. Это место и порождает аномалии этого леса. Тех же «Сычей» – искажённых существ, полулюдей-полуптиц, охраняющих свою территорию. И оно влияет на людей, живущих здесь, меняет их, делает частью леса… или сводит с ума.

– А немцы? Что им здесь нужно?

– О, им нужен именно этот источник, – усмехнулся Ловец без тени веселья. – Ваши знакомые из Берлина, связанные с их… оккультными обществами вроде «Аненербе», давно ищут такие места по всему миру. Они верят, что эта сила может дать им власть, оружие. Они обосновались на старой лесопилке, наладили контакт с некоторыми местными… скажем так, не самыми приятными личностями, и ведут свои исследования. Хотят научиться контролировать эту силу. Или выкачивать её. Хелен узнала об этом. Слишком много узнала.

– И что с ней стало? Её убили? Немцы? Или эти… «Сычи»?

Ловец снова помолчал, глядя в огонь.

– Я не знаю точно. Она исчезла у Чёрного Озера. Я нашёл следы борьбы у той пещеры, где находится источник. И следы… «Сычей». Возможно, они схватили её по приказу немцев. Возможно, она погибла, защищаясь. А может… может, она сама стала частью этого леса. Сигнал «Пламя» она так и не успела подать. Передатчик остался в тайнике. Я проверял.

Он говорил спокойно, но я чувствовал в его голосе горечь. Он знал Анну? Работал с ней?

– Вы… работаете на Москву? – снова спросил я.

– Нет, – покачал он головой. – Я не имею отношения ни к Москве, ни к Берлину, ни к Вашингтону. Я… сам по себе. Этот лес – мой дом. И я не люблю, когда чужаки приходят сюда со своими войнами и своей грязью, будь то нацисты или кто-то ещё. Хелен… она была другой. Она пыталась понять лес, а не использовать его. Поэтому я ей помогал. И поэтому помог вам.

Кто же он тогда? Отшельник? Бывший военный, скрывающийся от прошлого? Или кто-то ещё более странный – порождение самого этого леса? Ответов он не давал, а спрашивать дальше было бесполезно. – Что вы собираетесь делать? – спросил я.

– То, что и всегда. Охранять лес. Мешать тем, кто хочет причинить ему зло. Немцы на лесопилке – моя следующая цель. Нужно остановить их эксперименты, пока не поздно. Пока они не разбудили здесь нечто похуже «Сычей».

– Я могу помочь, – предложил я. Моё задание включало и противодействие немцам. – У меня есть кое-какой опыт в таких делах. И кое-какое оружие.

Ловец посмотрел на меня внимательно.

– Вы не похожи на простого детектива, Стоун. Вы двигаетесь как солдат. И стреляете так же. А эта штука… – он кивнул на мой рюкзак, где лежал цилиндр. – Я чувствовал её силу там, на поляне. Она… похожа на силу Озера. Но другая. Искусственная? Откуда она у вас?

Пришло время частичной откровенности. Рассказывать всё про «Аненербе» в Голливуде, про Готэм и Лиссабон было нельзя. Но про артефакт…

– Назовём это… наследством из другого, не менее странного места, – сказал я. – Артефакт неизвестного происхождения и силы. Похоже, он действительно реагирует на местные аномалии. И на существ вроде «Сычей».

– Опасно, – покачал головой Ловец. – Очень опасно. Эта сила может поглотить вас. Как она поглощает многих здесь. Используйте её с величайшей осторожностью. А лучше – избавьтесь от неё.

– Не могу. Приказ.

– Приказ… – он усмехнулся. – Вечная проблема людей из вашего мира. Хорошо. Если вы хотите помочь мне остановить немцев на лесопилке – я не против. Две пары рук и два ствола лучше, чем один. Но учтите: это будет опасно. У них хорошая охрана и, возможно, они уже знают о вас.

– Я готов. Когда выступаем?

– Завтра ночью. Нужно подготовиться. Отдохните пока. Здесь вы в безопасности.

Я кивнул. Доверие между нами было хрупким, основанным на общей цели и общей опасности, но оно возникло. Этот странный Ловец был моим единственным союзником в этом лесу теней.

Остаток ночи я провёл у костра, пытаясь немного поспать, но сон не шёл. Мысли были заняты Анной – что же с ней случилось на самом деле? Немцами – что они задумали на лесопилке? «Сычами» – что это за твари? И цилиндром – какую роль он сыграет в предстоящей схватке?

А Ловец сидел напротив, неподвижно глядя в огонь, и молчал. Он был частью этого леса, его тайной, его хранителем. И я понимал, что у него есть свои секреты, о которых он никогда не расскажет чужаку вроде меня.

Завтрашняя ночь обещала быть решающей. Либо мы остановим немцев, либо этот лес поглотит и нас. Эхо в сосновом бору должно было наконец обрести свой финальный, громкий аккорд.

Эпилог. Пепел над Лесопилкой и Дорога Домой

Операция на лесопилке прошла как по нотам, хоть и не без крови. Ловец знал объект как свои пять пальцев. Мы проникли на территорию под покровом ночи, обойдя охрану через старый подземный ход. Немцев оказалось не так много, как мы опасались – небольшая группа учёных из «Аненербе» и десяток эсэсовцев для охраны. Они действительно проводили какие-то эксперименты, пытаясь «выкачать» или сконцентрировать энергию Чёрного Озера с помощью сложной аппаратуры, установленной в одном из цехов. Мы застали их врасплох.

Бой был коротким и жестоким. Ловец двигался с невероятной скоростью и бесшумностью, его нож и «Винчестер» работали безотказно. Мой «Кольт» тоже не молчал. Цилиндр пришлось применить лишь раз, когда нас окружили трое эсэсовцев – короткая вспышка зелёного ужаса, и они были парализованы на несколько драгоценных секунд. Мы успели уничтожить их аппаратуру и захватить документы – карты, схемы, записи экспериментов. Самих немцев частью перебили, частью обратили в бегство. Лидера группы, судя по всему, среди убитых не было – он либо отсутствовал, либо сумел скрыться.

Записей Анны Волковой мы там не нашли. Похоже, она успела спрятать всё в тайнике у хижины. Её судьба так и осталась невыясненной. Ловец предположил, что «Сычи» могли утащить её в свои гнёзда где-то в глубине леса, или же она сама, под воздействием энергии Озера, изменилась и ушла… куда? Ответа не было. Она осталась ещё одной тайной этого леса, ещё одним эхом в сосновом бору.

Мы подожгли лесопилку вместе с остатками немецкого оборудования и телами. Огонь быстро охватил старые деревянные строения. Яркое пламя взметнулось к ночному небу – тот самый сигнал «Пламя», который так и не успела подать «Искра»? Возможно. Теперь Центр точно будет знать, что операция завершена.

На рассвете мы с Ловцом расстались на опушке леса.

– Спасибо за помощь, Стоун, – сказал он, протягивая мне руку. – Вы неплохо сражаетесь. Для человека из города.

– И вам спасибо, Ловец. Без вас я бы там и остался. Что будете делать дальше?

– То же, что и всегда. Слушать лес. Следить за тенями. Этот мир катится в пропасть, но пока стоит этот лес, у него есть хранитель. А вы? Куда теперь?

– Не знаю, – честно ответил я. – Куда прикажут. Может, обратно в городскую грязь. А может, на войну.

– Война… Она найдёт вас сама. Берегите себя. И… избавьтесь от этой штуки, – он снова кивнул на мой рюкзак. – Она несёт беду.

Мы пожали друг другу руки, и он молча растворился среди деревьев, как будто его и не было. Я остался один на дороге, глядя на столб дыма, поднимающийся над лесопилкой.

Миссия была выполнена. Частично. «Искра» не найдена, но немецкая база ликвидирована, их эксперименты прерваны. Я собрал ценную информацию (которая теперь была на микроплёнке вместе с записями Анны) и образцы для Центра. Можно было уезжать.

Я добрался до ближайшей станции, сел на поезд, идущий на восток. Леса Орегона остались позади, но их эхо ещё долго будет звучать во мне. Этот странный, молчаливый Ловец… Эти жуткие «Сычи»… Таинственный источник силы у Чёрного Озера… И цилиндр Хану’Мани, который снова проявил себя, снова среагировал на аномалию…

Мир был гораздо сложнее и страшнее, чем казалось из кабинетов на Лубянке. И моя роль в этом мире была всё так же туманна. Агент? Пешка? Или невольный хранитель силы, которую я не понимал и боялся?

Ответов не было. Был только стук колёс, уносящий меня навстречу новым заданиям, новым опасностям. И холодный металл в чемодане, молчаливый и ждущий своего часа.