Дождь смывает всё...

Глава 1. Когда стучится дождь (и неприятности)

Нью-Йорк, 1937 год.

Дождь барабанил по окну моего офиса на третьем этаже так, будто хотел выбить стекло и утопить меня в несвежем кофе и вчерашних окурках. Такой уж выдался октябрь – мокрый, серый и тоскливый, как вдова гангстера на похоронах своего благоверного. Город задыхался от сырости и дурных предчувствий. Европа нервно подергивалась, словно паралитик, предчувствуя очередной припадок, а здесь, в Штатах, Великая Депрессия еще не до конца отпустила свою ледяную хватку.

Меня зовут Джек Стоун. По крайней мере, так написано на потертой табличке на двери и так меня знают копы, барыги с доков и редкие клиенты, которым хватает денег на правду, или хотя бы на её видимость. Плащ бежевый, видавший виды, шляпа-федора надвинута на глаза, под плащом – верный «Кольт» 1911 года и пачка «Кэмел». Типичный частный сыщик из тех, что пачками штампуют бульварные писаки. Только вот у большинства моих коллег по цеху скелеты в шкафу – это максимум пара обманутых мужей или нечистый на руку партнер. Мои скелеты покрупнее будут. И носят они другое имя – Максим Игоревич Волков, резидент советской разведки. Забавно, да? Борец за светлое будущее пролетариата, прозябающий в самом сердце загнивающего капитализма, притворяющийся циничным американским ищейкой. Иногда мне кажется, что эта роль мне идет больше, чем мундир со звездой.

Дверь скрипнула, впустив в комнату порыв влажного ветра и… её.

Высокая, стройная, в дорогом, хоть и насквозь промокшем, темно-синем платье. Капли дождя блестели на ресницах, словно непрошеные бриллианты. В глазах – испуг, но где-то на дне плескалась сталь. Она оглядела мой скромный кабинет – стол, два стула, вешалка да сейф, забитый не столько секретами клиентов, сколько отчетами для Центра – и слегка поморщилась. Так морщатся аристократки, случайно забредая в ночлежку.

– Мистер Стоун? – Голос низкий, с легкой хрипотцой. Будто бархат потерли наждачкой.

– Он самый. Присаживайтесь, леди. Если найдете, куда. – Я кивнул на стул напротив. – Кофе? Хотя нет, не советую. Вкус такой, будто его варили на воде из Гудзона.

Она проигнорировала мое гостеприимство. Села на краешек стула, поставив на колени изящную сумочку из крокодиловой кожи. Слишком дорого для заблудившейся овечки.

– Мне рекомендовали вас как человека, который… находит то, что другие не могут. И умеет держать язык за зубами.

– Обычно это стоит дороже, чем болтливость, мэм. Но смотря что ищем. Кошку, сбежавшую из особняка на Пятой авеню? Или пропавшую совесть политика? Со вторым сложнее. Говорят, её вообще не существует.

Она не улыбнулась.

– Мне нужно найти человека. Моего брата. Фрэнк Мэлоун.

– Пропал? Когда?

– Три дня назад. Он… он работает инженером в «Стерлинг Текнолоджис». «Стерлинг Текнолоджис».

Вот тут мой внутренний разведчик встрепенулся. Эта конторка занималась не только бытовой техникой. По моим данным, там шли очень интересные разработки в области радиосвязи и шифрования. Кое-что из этого очень интересовало товарищей по ту сторону океана.

– И что говорит полиция? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал по-прежнему лениво и безучастно.

– Они считают, что он просто загулял. Фрэнк… он мог иногда выпить лишнего, уйти в себя. Но не так. Не на три дня. И он… он боялся чего-то в последнее время. Стал дерганым, молчаливым.

– Боялся чего? Или кого?

– Не знаю. Не говорил. Сказал только, что ввязался во что-то… опасное. На работе. – Она нервно стиснула сумочку. – Я нашла это в его комнате вчера. Думаю, он оставил это мне. На всякий случай.

Она осторожно достала из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги и протянула мне. Обычный блокнотный листок. На нем карандашом наспех нарисована странная схема – какие-то прямоугольники, линии, цифры и одна надпись в углу: «Черный дрозд».

Я повертел листок в руках. Ничего знакомого. Может, пароль? Может, название проекта? Но сердце разведчика уже стучало ровнее и требовательнее. Это пахло не просто пропавшим инженером-пьяницей. Пахло большой игрой.

– Почему «Стерлинг»? Чем он там конкретно занимался?

– Какие-то новые передатчики… Для флота, кажется. Он не распространялся. Говорил, подписка о неразглашении. Но он был гением в своем деле, мистер Стоун. Его идеи… они опережали время.

– Гении часто плохо кончают, мэм. Или плохо начинают. Хорошо, я возьмусь. Мой гонорар – пятьдесят долларов в день плюс расходы. Аванс – сто. Она молча достала из сумочки пухлый кошелек и отсчитала требуемую сумму. Деньги были новенькими, хрустящими. Не те мятые бумажки, что обычно приносят в такие конторы.

– Меня зовут Элизабет Мэлоун. Вот мой адрес и телефон. Пожалуйста, мистер Стоун. Найдите его. Живым.

– Сделаю все, что в моих силах, мисс Мэлоун. – Я проводил ее до двери. – И еще одно. Не стоит больше ни с кем говорить об этом. Ни с полицией, ни с его друзьями, ни тем более с кем-то из «Стерлинг Текнолоджис». Чем меньше шума, тем больше шансов у вашего брата.

Она кивнула, еще раз взглянула на меня своими тревожными глазами и выскользнула за дверь, оставив после себя легкий аромат дорогих духов и тяжелое предчувствие.

Я запер дверь на засов, подошел к окну. Дождь все лил. Нью-Йорк тонул в серой мгле. «Черный дрозд»… Фрэнк Мэлоун… «Стерлинг Текнолоджис»… Флотские передатчики… Детали мозаики начинали складываться, но картина пока была туманной и мрачной, как этот проклятый октябрьский вечер.

Я достал из сейфа не бланк отчета для клиента, а шифроблокнот. Пора было дать знать в Центр. Джек Стоун, частный детектив, только что получил дело. Максим Волков, разведчик, получил задание. И что-то мне подсказывало, что дождь – это самое безобидное, с чем мне придется столкнуться в ближайшие дни. Игра началась. И ставки в ней были куда выше, чем сто долларов аванса.

Глава 2. Квартира на Лексингтон и шепот теней

Дождь не собирался униматься. Он превратил улицы Манхэттена в черные зеркала, отражающие неоновые вывески и слепящий свет автомобильных фар. Я поправил шляпу и поднял воротник плаща. Отчет для Центра – сжатый, закодированный, сведенный до микроскопических размеров на пленке – уже лежал в условленном месте, за отставшим кирпичом в стене заброшенной прачечной в Нижнем Ист-Сайде. Джек Стоун заехал туда «по пути», чтобы «опросить одного информатора». Максим Волков выполнил свой долг. Теперь снова была очередь Джека.

Адрес, который дала мне Элизабет Мэлоун, привел меня к довольно приличному, хотя и слегка потрепанному временем, дому из коричневого кирпича где-то между Лексингтон и Третьей авеню. Не роскошь Пятой авеню, но и не трущобы Бауэри. Добротный средний класс. Под стать инженеру солидной фирмы.

Консьерж, пожилой ирландец с лицом, похожим на печеную картофелину, и глазами, видевшими слишком много чужих секретов, поначалу был неприступен, как Форт-Нокс.

– Мэлоун? Не видел его дня три. Задолжал мне за прошлый месяц, паршивец. Полиция уже тут была, нюхала все углы. Ничего не нашли.

– Я не полиция. Я частный детектив. Его сестра наняла меня. – Я небрежно продемонстрировал ему удостоверение и купюру в десять долларов.

– Может, пропустите на пару минут? Просто осмотрюсь. Вдруг что-то упустили. Десятка исчезла в его широкой ладони с ловкостью фокусника. Взгляд потеплел, хоть и не сильно.

– Ладно, сыщик. Пятый этаж, квартира 5Б. Но если что стащишь – ноги вырву. И не шуми там. Миссис Хендерсон из 5А ужас как не любит шум после десяти.

– Буду тише воды, ниже травы, – заверил я, направляясь к скрипучему лифту.

Квартира Мэлоуна встретила меня запахом застоявшегося воздуха и табака. Обстановка была спартанской: диван, пара кресел, книжный шкаф, забитый технической литературой и несколькими потрепанными томиками Конан Дойла и Эдгара По. На столе – стопка чертежей под пресс-папье, рядом – пустая кофейная чашка и переполненная пепельница. Видно было, что человек здесь жил один и не слишком заморачивался уютом.

Полиция действительно тут побывала. Ящики стола были выдвинуты, но вещи сложены относительно аккуратно. На полу виднелись едва заметные следы чужих ботинок – полицейских, скорее всего. Но что-то было не так. Какая-то неуловимая деталь говорила о том, что здесь искали не просто пропавшего человека. Слишком тщательно для рутинного дела о загулявшем инженере.

Я начал свой осмотр. Методично, сантиметр за сантиметром. Джек Стоун искал записку, адрес, намек на то, куда мог податься Фрэнк Мэлоун. Максим Волков искал другое – шифры, тайники, микропленки, следы интереса других разведок.

Книжный шкаф. Стандартный набор инженера-электронщика. Справочники, учебники, журналы… Стоп. Один из журналов – «Radio Engineering Quarterly» за прошлый год – лежал не по порядку. Я вытащил его. Обычный профессиональный журнал. Но внутри, на полях статьи о новых методах модуляции сигнала, карандашом были сделаны пометки. Не формулы, не заметки по теме. Скорее, точки, тире, несколько цифр и обведенные буквы в тексте статьи. Выглядело хаотично, но у меня было неприятное ощущение, что это не просто каракули. Это могло быть кодом. Очень специфическим, возможно, привязанным к этой конкретной статье или изданию. Запомнить страницу, зафиксировать пометки. Сфотографировать своим миниатюрным аппаратом, замаскированным под зажигалку. Это уже работа для аналитиков Центра.

Я проверил пол под ковром, обстучал стены, заглянул за картины. Ничего. В спальне – неубранная кровать, шкаф с одеждой. Все обыденно. Кроме одного – на прикроватной тумбочке лежал паспорт Фрэнка Мэлоуна и бумажник. Пустой. Ни цента, ни документов, удостоверяющих личность, кроме паспорта. Человек не собирался «просто загулять», оставив дома паспорт и пустой бумажник. Он либо ушел в спешке, либо его «ушли».

И еще одна деталь. Под кроватью, в пыли, валялся окурок. Не «Кэмел», как курил сам Мэлоун (пачка лежала на столе), и не дешевая марка, которую курили копы из участка. Дорогая сигарета с золотым ободком. Такие курили дельцы с Уолл-стрит или… или люди, которые хотели произвести впечатление. Кто-то был здесь. Не из полиции. И курил, ожидая или обыскивая.

Я уже собирался уходить, когда мой взгляд зацепился за окно. Штора была слегка отодвинута. Я подошел ближе, стараясь не оставлять следов. С пятого этажа открывался вид на улицу и крыши противоположных домов. И там, на одной из крыш, в тени водонапорной башни, мне на секунду померещилась фигура. Человек в шляпе и плаще, неотличимый от сотен других в этом городе теней. Он стоял неподвижно, глядя… куда? На окна квартиры Мэлоуна? Или на меня?

Секунду спустя он исчез, растворившись в дождевой мгле. Совпадение? Паранойя? Или за мной уже следят? Стало ясно: дело Фрэнка Мэлоуна – это не просто исчезновение. Это клубок, в котором сплелись секретные разработки, шпионаж и, возможно, убийство. И я только что дернул за первую ниточку.

Я покинул квартиру, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустился на лифте, кивнул консьержу, который дремал в своем кресле. Вышел на улицу. Дождь все лил, смывая следы, но не тревогу, которая поселилась внутри.

«Черный дрозд»… Шифр в журнале… Пустой бумажник… Дорогие сигареты… Фигура на крыше…

Нужно было двигаться дальше. Следующий шаг – «Стерлинг Текнолоджис». Место, где все началось. И, возможно, место, где Фрэнк Мэлоун встретил свою судьбу. Джек Стоун отправится туда завтра утром, задавать неудобные вопросы. А Максим Волков будет внимательно слушать ответы и наблюдать за тенями. В этом городе теней всегда хватало. И некоторые из них были вооружены.

Глава 3. Логово из стекла и стали

Утро не принесло облегчения. Дождь прекратился, но небо над Нью-Йорком висело низко, серое и тяжелое, как мокрое сукно. Воздух был густым и пах выхлопными газами, сырым асфальтом и безнадежностью. Идеальная погода для визита в корпоративное логово.

«Стерлинг Текнолоджис» занимала сверкающее, по меркам тридцатых, здание на окраине делового района. Стекло, сталь, строгие линии – все кричало о прогрессе, деньгах и неприступности. У входа – крепкие ребята в форме, с непроницаемыми лицами и глазами, которые привыкли оценивать, а не просто смотреть. Джек Стоун, частный сыщик, пригладил невидимую пылинку с лацкана плаща. Максим Волков отметил маршруты патрулирования и расположение камер, еще редких в то время, но здесь они были.

– Джек Стоун, частное расследование. Я по поводу Фрэнка Мэлоуна, – бросил я охраннику у стойки регистрации, вертя в пальцах свою визитку. Он долго изучал её, потом мое лицо, потом куда-то позвонил. Несколько минут тягучего ожидания под бдительными взглядами – и меня сопроводили по длинным, стерильно-белым коридорам в кабинет с табличкой «Артур Хендерсон, Начальник отдела разработок». Интересное совпадение с фамилией шумной соседки Мэлоуна. Наверняка просто совпадение. В этом городе их миллионы.

Хендерсон оказался мужчиной лет пятидесяти, с аккуратно зачесанными назад седеющими волосами, в дорогом костюме и с глазами холодной рыбы. Он не предложил мне сесть, просто указал на стул напротив его массивного дубового стола. На столе – идеальный порядок, ни пылинки, ни лишней бумажки.

– Детектив Стоун? Полиция уже занимается делом мистера Мэлоуна. Чем я могу быть вам полезен? – Голос у него был ровный, хорошо поставленный, но без капли тепла. Голос машины, отдающей приказы.

– Сестра мистера Мэлоуна, Элизабет, наняла меня. Она очень беспокоится. Полиция, знаете ли, склонна считать такие исчезновения запоями. Мисс Мэлоун уверена, что дело серьезнее.

– Серьезнее? – Хендерсон слегка приподнял бровь. – Мистер Мэлоун – талантливый инженер, не скрою. Но… у него бывали проблемы. Личного характера. Мы не раз делали ему внушения по поводу его… скажем так, нерегулярного посещения работы после выходных. Он пытался списать все на пьянство. Стандартный ход.

– Мисс Мэлоун упомянула, что он боялся чего-то. Говорил про опасность, связанную с работой. – Я внимательно смотрел ему в глаза, пытаясь поймать хоть малейший проблеск реакции. Хендерсон едва заметно напрягся. Лицо осталось непроницаемым, но пальцы чуть крепче сжали ручку на столе.

– Ерунда. Фрэнк был… увлекающейся натурой. Мог напридумывать. Наша работа связана с важными государственными контрактами, конечно, существует режим секретности. Но никакой реальной опасности для сотрудников нет. Компания обеспечивает полную безопасность.

– Государственные контракты? Это для флота, верно? Какие-то передатчики? – Я закинул удочку, стараясь, чтобы это прозвучало как предположение дилетанта, основанное на словах сестры.

– Боюсь, детектив, я не уполномочен обсуждать детали наших проектов. Даже в общих чертах. Все, что могу сказать: Фрэнк Мэлоун был одним из многих инженеров. Ценным, но не незаменимым. Его исчезновение – неприятный инцидент, но на работу компании он никак не повлиял.

Ложь. Максим Волков чувствовал это нутром. Инженер, работающий над передовыми разработками для флота в преддверии возможной войны – не просто «один из многих». И если он исчезает при таинственных обстоятельствах, упоминая об опасности, это не может не влиять на работу. Хендерсон врет или скрывает что-то важное.

– Вы не знаете, упоминал ли он кому-то из коллег о своих страхах? Может, у него были недруги? Долги? Женщины?

– Насколько мне известно, у Фрэнка не было близких друзей в коллективе. Он был довольно замкнут. Про долги и женщин мне ничего не известно, мы не лезем в личную жизнь сотрудников, пока она не мешает работе. – Хендерсон посмотрел на часы. – Простите, детектив, у меня совещание. Я сообщил вам все, что мог. Если полиция или вы что-то узнаете о местонахождении мистера Мэлоуна, прошу сообщить нам.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

Я поднялся.

– Конечно, мистер Хендерсон. Спасибо за ваше время. Да, еще один вопрос… Что означает «Черный дрозд»? Мэлоун упоминал это название.

Хендерсон замер на полпути к двери. На мгновение его холодная маска дала трещину. В глазах мелькнуло что-то похожее на удивление или тревогу. Но он быстро взял себя в руки.

– «Черный дрозд»? Понятия не имею. Наверное, что-то из его личных… фантазий. Или, может, название любимой песни? Он увлекался джазом, кажется. Всего доброго, детектив.

Он вышел из кабинета, оставив меня одного. Я знал, что он солгал. Реакция на «Черного дрозда» была слишком явной. Это название что-то значит. И это связано с его работой.

Меня проводили к выходу тем же маршрутом. В холле, пока я ждал, когда охранник вернет мне пропуск, я заметил в стороне человека. Он читал газету, но делал это как-то… невнимательно. Высокий, в строгом темном костюме, лицо непримечательное, но глаза цепкие, наблюдающие. Он не смотрел прямо на меня, но я чувствовал его взгляд. Он не был похож ни на инженера, ни на клерка. Больше на… контрразведчика. Или представителя конкурирующей фирмы с хорошей службой безопасности. Интересно, он здесь случайно? Или его заинтересовал визит частного детектива по делу пропавшего инженера?

Выйдя из сверкающего логова «Стерлинг Текнолоджис» на серую улицу, я чувствовал себя так, будто побывал в морозильной камере. Холод, секретность, ложь и пристальные взгляды. Корпорация явно что-то скрывала. Фрэнк Мэлоун вляпался во что-то действительно опасное, связанное с его работой и проектом «Черный дрозд». И кто-то очень не хочет, чтобы правда выплыла наружу.

Просто так информацию из «Стерлинг» не вытянуть. Нужно искать другие пути. Коллеги Мэлоуна? Его возможные контакты вне работы? И нужно срочно расшифровать те каракули из журнала. Максим Волков чувствовал, что ключ к тайне «Черного дрозда» может быть именно там.

А Джек Стоун решил заглянуть в один джаз-клуб в Гарлеме. Просто так. На всякий случай. Вдруг Мэлоун действительно любил джаз? Или вдруг там окажется кто-то, кто знал его лучше, чем мистер Хендерсон? В этом городе никогда не знаешь, где найдешь следующую ниточку. Особенно когда вокруг сгущаются тени.

Глава 4. Дым, саксофон и шепот в Гарлеме

Гарлем встретил меня другой музыкой. Не той, что лилась из дорогих радиоприемников в шикарных квартирах центра, а живой, рвущейся из окон баров и клубов, пульсирующей в самом воздухе. Здесь жизнь била ключом, хоть и не всегда легким. Запахи жареного цыпленка смешивались с ароматом дешевого парфюма и сигарного дыма.

Я направился в «Савой», один из тех клубов, где играли лучший джаз в городе, и куда иногда забредали белые искатели экзотики или настоящие ценители. Хендерсон упомянул джаз… Может, это была просто отговорка, но Мэлоун, замкнутый инженер, мог находить отдушину именно здесь, в этом плавильном котле звуков и эмоций.

Внутри было жарко, дымно и громко. Оркестр на сцене выдувал медью такую энергию, что стены вибрировали. Танцпол был забит под завязку – пары кружились в линди-хопе с невероятной скоростью и грацией. Я протиснулся к бару, заказал виски. Не самый лучший, но достаточно крепкий, чтобы смыть привкус лжи Хендерсона.

Огляделся. Публика пестрая – черные и белые, богатые и бедные, все смешались в общем потоке музыки. Найти здесь кого-то, кто знал Мэлоуна, было все равно что искать иголку в стоге сена. Но Джек Стоун привык работать со стогами сена. Максим Волков умел наблюдать и ждать.

Я поймал взгляд бармена – здоровенного негра с мудрыми глазами и руками, способными, казалось, гнуть подковы.

– Виски неплох, – сказал я, пододвигая ему доллар сверх счета. – Скажи, приятель, не захаживал сюда белый парень, инженер на вид? Невысокий, светлые волосы, вечно чем-то озабоченный? Любил посидеть в уголке, послушать музыку. Может, Фрэнком звали?

Бармен вытер стойку, не меняя выражения лица.

– Много тут белых бывает, босс. Инженеры, писатели, гангстеры… Музыка всем нравится. Фрэнк? Может и был такой. Лица помню лучше имен. Этот твой Фрэнк – он когда последний раз светился?

– Пропал дня четыре назад. С тех пор никто не видел.

Бармен нахмурился, потер подбородок.

– Четыре дня… Постой-ка… Был тут один такой тип. Не завсегдатай, но заглядывал пару раз в месяц. Обычно садился вон там, в углу. – Он кивнул в сторону темного алькова за колонной. – Один сидел, пил немного, больше слушал. Да, пожалуй, похож на твое описание. Но в последние пару недель он не один приходил. С ним была дама. Шикарная, скажу тебе. Дорогая, как бутылка французского шампанского. Блондинка, глаза голубые, но холодные. Такие, знаешь, смотрят насквозь и ценник прикидывают.

– Дама? Интересно. Не знаешь, кто она? Местная?

– Не-а. Не из наших. Видно было, что не по клубам Гарлема шляться привыкла. И вид у нее был… нервный. И у него тоже. Они не то чтобы развлекались. Больше шептались о чем-то. Серьезно так. И озирались постоянно. Будто ждали кого.

– Когда ты их видел последний раз?

– Дня четыре-пять назад, не больше. Как раз перед тем, как он, по-твоему, пропал. Они ушли вместе, довольно поздно. Он выглядел бледным, как простыня. Она – злой, как кошка, которой на хвост наступили. Что-то между ними стряслось, это точно.

Таинственная блондинка. Новая фигура на доске. Любовница? Шантажистка? Или… связная? Может, Мэлоун пытался продать свои секреты? Или его использовали?

– Кроме этой дамы, ни с кем больше не общался? Никто к нему не подходил?

– Да вроде нет… Хотя… – Бармен прищурился. – Был один раз… Неделю назад, может. К его столику подходил еще один белый. Тип скользкий, знаешь, в костюмчике дорогом, но глаза бегают. Посидели минут пять, о чем-то пошептались. Потом тот ушел. Мой Фрэнк после этого еще бледнее стал. Заказал двойной виски залпом и быстро умотал.

– Описание этого второго помнишь?

– Не особо. Среднего роста, темные волосы, зализанные назад. Шляпа низко надвинута. Лицо бледное, как у бухгалтера. Но глаза… неприятные. Как у змеи.

Змеиные глаза. Высокая холодная блондинка. Пропавший инженер, боявшийся чего-то на работе. Все это складывалось в картину, далекую от простого «загула».

Я допил виски. Музыка все гремела, но я уже ее не слышал. Мои мысли были заняты Мэлоуном, его страхами, его тайными встречами. Пора было уходить. – Спасибо, приятель. Ты мне помог.

– Обращайся, сыщик. Только не натвори тут делов. У нас и своих хватает.

Я вышел из клуба обратно на улицу. Воздух показался свежее, но не безопаснее. Когда я сворачивал за угол, боковым зрением уловил движение в темном дверном проеме напротив. Мелькнула тень, край плаща, блеск начищенных туфель. Тот же тип, что в «Стерлинг»? Или другой? Следят. Определенно следят.

Джек Стоун ускорил шаг, растворяясь в толпе. Нужно было вернуться в офис. Проверить еще раз квартиру Мэлоуна – вдруг я что-то упустил, зная теперь про блондинку и типка со змеиными глазами? И самое главное – нужно было заняться шифром из журнала. Максим Волков чувствовал, что времени остается все меньше. Если Мэлоун еще жив, то его жизнь висит на волоске. А если мертв… то тот, кто его убрал, не остановится, пока не получит то, что ему нужно. Или пока не уберет всех, кто сует свой нос в дело «Черного дрозда». Включая одного частного детектива с русским акцентом в мыслях.

Глава 5. Танец теней и язык цифр

Тень прилипла ко мне, как вторая кожа. Она следовала за мной от Гарлема, через лабиринты ночных улиц, держась на расстоянии, но не отставая. Профессионал. Не громила с дубинкой, а кто-то обученный искусству незаметного наблюдения. Максим Волков включился на полную. Пора было устроить небольшой танец.

Я нырнул в метро на 125-й улице, запрыгнув в вагон в последний момент перед закрытием дверей. Проехал пару станций, резко вышел на Коламбус-Серкл, пересек платформу и сел на поезд, идущий в противоположную сторону. В полупустом вагоне я притворился дремлющим, наблюдая за отражением в темном стекле окна. Через станцию в вагон вошел мужчина в сером плаще. Неприметный. Газета в руках. Слишком стандартно. Он сел наискосок от меня, не глядя в мою сторону. Мой хвост.

На Таймс-сквер я снова вышел, смешался с бурлящей толпой туристов, газетчиков и прохожих, заглянул в витрину кинотеатра, потом резко свернул в боковой переулок, почти побежал, пересек два квартала, поймал кэб и назвал адрес своего офиса. Через зеркало заднего вида я видел, как из того же переулка вынырнул серый плащ, но такси уже набирало скорость. Оторвался. Пока что. Но это был сигнал – интерес к моей персоне серьезный. Кто бы они ни были, они знают, что я копаю под «Черного дрозда».

В офисе было тихо, пахло вчерашним кофе и тревогой. Я запер дверь на все замки, задернул шторы. Время для Джека Стоуна закончилось, на сцену выходил Максим Волков.

Я достал фотографию страницы из журнала «Radio Engineering Quarterly», сделанную моим миниатюрным аппаратом. Точки, тире, цифры, обведенные буквы. На первый взгляд – хаос. Но Мэлоун был инженером, логиком. Это не могло быть случайностью. Он оставил сообщение.

Работа началась. Это была не та грубая дешифровка, которой баловались гангстеры. Тут нужен был системный подход. Первое предположение: ключ связан с самой статьей. Номера страниц, строк, слов? Стандартные методы шифрования – Цезарь, Виженер? Маловероятно для инженера, мог придумать что-то изощреннее.

Я внимательно изучил пометки. Точки и тире… Морзянка? Но они были расставлены неравномерно. Цифры – возможно, порядковые номера букв или символов? Обведенные буквы – ключ или часть сообщения?

Я взял текст статьи. «Новые методы амплитудной модуляции для сверхдальней связи...» Технический язык, формулы, графики. Я начал сопоставлять пометки с текстом. Цифра «5» рядом с точкой – пятая буква пятого слова? Или пятое слово пятой строки? Обведенная буква «А» в начале абзаца – ключ к алфавиту?

Часы тикали на стене, отсчитывая минуты, которые могли стоить Мэлоуну жизни. Пачка «Кэмел» пустела на глазах. Я перепробовал несколько стандартных подстановок и перестановок, привязанных к тексту. Безрезультатно. Шифр был сложнее.

Тогда я посмотрел на пометки снова. Точки, тире, цифры... А что если это связано не с буквами, а с чем-то другим в тексте? Например, с формулами? Мэлоун – инженер. Он мыслил категориями схем и цифр.

На странице было несколько формул. Я пронумеровал их. Теперь посмотрим на пометки. Тире над формулой №3. Точка под определенным символом в формуле №1. Цифра «7» рядом с графиком на соседней странице.

Это заняло еще час. Час напряженной умственной работы, перебора вариантов, логических связок. И вдруг… начало проясняться. Пометки указывали на конкретные символы, константы и переменные в формулах и графиках. Если присвоить этим элементам числовые значения (их порядок, стандартные значения констант, координаты на графике), а затем использовать какой-то ключ…

Ключ! Обведенные буквы! «A», «F», «M». Amplitude Modulation, Frequency Modulation? Или инициалы? Фрэнк Мэлоун… Arthur Henderson? Нет…

Стоп. А если это не буквы? Если это символы с той самой схемы, что дала мне Элизабет? Я достал листок с рисунком «Черного дрозда». Прямоугольники, линии, цифры… Но там не было букв A, F, M.

Я снова уставился на обведенные буквы в журнале. «А»… «F»… «M»… Они были обведены жирно, небрежно. Будто в спешке. Может, это не латинские буквы?

Мозг лихорадочно заработал. Я вспомнил скудные детали биографии Мэлоуна, которые удалось наскрести перед визитом в «Стерлинг». Родители – эмигранты… Откуда? Ирландия? Нет… Германия? Да. Мэлоун – это по матери. Отец – Шмидт. Он мог знать немецкий. A, F, M… А если это готический шрифт? Или какая-то аббревиатура на немецком?

Нет, тоже не клеилось. Я откинулся на спинку стула, протер глаза. Кофе давно остыл. Город за окном шумел своей обычной ночной жизнью, не подозревая о маленькой войне, которая разворачивается в этой комнатушке.

И тут меня осенило. Почти как удар тока. А если Мэлоун, зная, что за ним могут следить профессионалы (из «Стерлинг» или откуда-то еще), использовал что-то нелогичное? Что-то, что знали бы немногие? Бармен сказал, Мэлоун увлекался джазом… A, F, M… Это же ноты! Ля, Фа, Ми!

Это было безумием. Использовать ноты как ключ к шифру в техническом журнале? Но Мэлоун был напуган, загнан в угол. Он мог использовать то, что было ему близко, что казалось ему надежным укрытием.

Я быстро набросал нотный стан. Ля, Фа, Ми. Если присвоить им числовые значения по порядку в гамме (Ля – 6, Фа – 4, Ми – 3), получается последовательность: 6-4-3. Это ключ?

Я вернулся к цифрам, полученным из формул и графиков, и применил простой циклический сдвиг, используя ключ 6-4-3. Полученные числа перевел в буквы по номеру в алфавите.

Сначала получилась абракадабра. Но потом, когда я попробовал другой порядок нот (Ля-Ми-Фа?), или использовал их как индексы для выбора слов в статье… Результат появился. Медленно, буква за буквой, из хаоса пометок начало складываться сообщение:

Л И Л О П О Р Т В С Е М Ь К Р А С Н Ы Й

Лило. Порт. Семь. Красный.

Лило. Та самая блондинка? Ее имя? Порт – место встречи? Или место, где что-то спрятано? Семь – номер склада? Причала? Красный – цвет? Или пароль?

Сердце застучало быстрее. Это была она. Ниточка. Тонкая, но реальная. Фрэнк Мэлоун оставил координаты. Он собирался встретиться с Лило в порту, у седьмого чего-то «красного». Или он там что-то спрятал. Или его там держат.

Нужно было действовать. Быстро. Порт Нью-Йорка – это гигантский муравейник. Доки, склады, причалы тянутся на мили. Найти «седьмой красный» будет непросто. Но теперь у меня была цель.

Я потушил последнюю сигарету. Максим Волков снова уступал место Джеку Стоуну. Плащ, шляпа, «Кольт» на привычном месте. Пора было отправляться в порт. Туда, где вода Гудзона встречается с солеными брызгами океана, где пахнет рыбой, мазутом и опасностью. Туда, где, возможно, ждет Лило. Или смерть.

А может, и то, и другое.

Глава 6. Ржавчина, туман и привкус соли

Ночной порт Нью-Йорка – это отдельный мир, живущий по своим законам. Мир мокрых причалов, скрипа такелажа, низко висящего тумана, который выползал с океана, смешиваясь с дымом пароходных труб и запахом гниющей рыбы, соли и дешёвого пойла из портовых кабаков. Фонари выхватывали из темноты ржавые бока грузовых судов, штабеля ящиков с неизвестным содержимым и темные фигуры докеров или кого похуже, снующих по своим непонятным делам. Идеальное место, чтобы спрятать тайну. Или труп.

Мой кэб высадил меня на углу, откуда начиналась территория доков. Водитель посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде – мол, что приличному человеку в плаще и шляпе делать здесь в такой час? Я расплатился, не отвечая. Мои дела были далеки от приличий.

«Порт. Семь. Красный». Что это могло значить? Причал номер семь? Их тут десятки, разбросанных по разным районам – Манхэттен, Бруклин, Нью-Джерси. Просто «Седьмой» – слишком расплывчато. Склад номер семь? Их еще больше. Может, что-то более конкретное?

Я двинулся вдоль береговой линии, держась в тени гигантских пакгаузов. Воздух был влажным и холодным, пробирал под плащ. Шум большого города здесь стихал, заменяясь глухим гулом океана, криками чаек и отдаленными гудками судов. Каждый темный угол, каждый проход между штабелями груза казался засадой. Максим Волков был начеку, глаза сканировали тени, уши ловили любой подозрительный звук. Джек Стоун старался выглядеть просто случайным прохожим, заплутавшим или ищущим дешевой выпивки.

Я прошел мимо нескольких причалов. Номера были четко обозначены – Pier 3, Pier 5… Мне нужен был седьмой. Но какой?

Впереди мерцал огонек – портовый бар с мутным названием вроде «Морской волк» или «Последний приют». Такие места – кладезь информации, если знать, как спрашивать. Или как слушать.

Внутри было не лучше, чем снаружи. Липкие столы, запах прокисшего пива и пота, несколько мрачных личностей, уткнувшихся в свои стаканы. За стойкой – тип с лицом, будто его переехали портовым краном.

– Виски. И не жалей, – бросил я, садясь на шаткий табурет. Он налил не глядя. Я отхлебнул – отрава, но согревала.

– Ищу одно место… – начал я как бы между прочим. – Слыхал про «Седьмой Красный»? Товарищ один назначил встречу, а я тут не ориентируюсь.

Бармен хмыкнул. Один из пьянчуг в углу поднял голову и уставился на меня мутным взглядом.

– Красный? – просипел бармен. – Тут много чего красного. Ржавчина, например. Или кровь, когда докеры зарплату делят.

– Нет, что-то конкретное. Склад? Причал? Может, на седьмом пирсе что-то красное есть?

– На седьмом… – бармен задумался, протирая стакан грязной тряпкой. – Старый седьмой пирс Бруклинский… там пакгаузы старые стоят. Один из них, дальний, выкрашен был когда-то в красный. Давно облупился весь, но местные так и зовут его – «Красный седьмой». Дурное место, скажу тебе. Контрабандисты там дела обделывают, да и народ пропадает иногда. Лучше тебе туда не соваться, мистер. Особенно ночью.

Бинго. «Красный седьмой». Старый седьмой пирс в Бруклине. Звучало правдоподобно. Мэлоун мог выбрать такое место – достаточно удаленное и неприметное для тайной встречи или тайника.

– Спасибо, друг. – Я оставил на стойке еще доллар. – Может, и не сунусь. Просто любопытно было.

Я вышел из бара. Тот тип в углу все еще смотрел мне вслед. Информатор? Или просто любопытный? Неважно. Теперь у меня был конкретный ориентир. Бруклинские доки.

Добраться туда заняло время. Паром, потом еще один кэб, который отказался ехать до самого пирса, ссылаясь на плохую дорогу и дурную репутацию места. Последнюю милю пришлось идти пешком по разбитой, почти не освещенной дороге, мимо заброшенных складов и ржавеющих остовов старой техники. Туман стал гуще, поглощая звуки и очертания. Я достал из кармана небольшой, но мощный фонарик, хотя старался пользоваться им как можно реже.

И вот он – седьмой пирс. Деревянный настил уходил в темноту, теряясь в тумане над черной водой. Справа высились громады пакгаузов. Большинство – темные, безликие. Но один, в самом конце пирса, действительно выделялся – даже в слабом свете редких фонарей и моей вспышки было видно, что когда-то его стены были выкрашены в темно-красный цвет. Краска облезла, обнажив гнилые доски, но название «Красный седьмой» оправдывало себя.

Я двинулся к нему, ступая осторожно по скрипучему настилу. Фонарик выключил – глаза привыкли к темноте, а привлекать внимание не хотелось. Вокруг – ни души. Только плеск воды о сваи да отдаленный рев сирены где-то в заливе.

У массивных, запертых на ржавый замок, ворот пакгауза было тихо. Но рядом, сбоку, виднелась небольшая дверь, похоже, для персонала. Она была приоткрыта. Щелка в темноту. Приглашение? Или ловушка?

Я прислушался. Изнутри доносился какой-то звук. Неясный. Похожий на… тихий стон? Или это просто ветер завывал в щелях старого здания?

Пальцы легли на рукоять «Кольта». Глубокий вдох. Максим Волков и Джек Стоун были готовы. Я толкнул дверь. Она поддалась с протяжным скрипом, который показался оглушительным в ночной тишине.

Внутри царил мрак, пахло пылью, прелым деревом и чем-то еще… Металлическим, тошнотворным. Запахом крови.

Мой луч фонаря метнулся по помещению. Огромное пустое пространство, заваленное каким-то хламом – старыми сетями, сломанными ящиками, бочками. И посреди этого хаоса…

Сначала я увидел ботинок. Дорогой, начищенный, но забрызганный чем-то темным. Потом – брюки от костюма. Пиджак. Белая рубашка, расстегнутая на груди и пропитанная кровью. Лицо, бледное в свете фонаря, с застывшим выражением ужаса и удивления.

Фрэнк Мэлоун.

Он лежал на спине, раскинув руки. Глаза были открыты и смотрели в темный, пыльный потолок пакгауза, но ничего уже не видели. Рядом валялся тяжелый гаечный ключ – похоже, орудие убийства.

Никакой Лило. Никаких похитителей. Только труп инженера и запах смерти.

Я быстро осмотрел тело. Холодный. Умер несколько часов назад, возможно. Никаких записок, никаких следов борьбы, кроме очевидной раны на голове. Бумажник был при нем, но, как и тот, что я видел в квартире, пуст. Паспорта не было.

Значит, шифр вел не к месту встречи или спасения. Он вел сюда. Мэлоун знал, что его убьют? Или он хотел, чтобы его нашли? Оставил мне последнюю зацепку?

И тут я заметил кое-что еще. В стиснутой руке Мэлоуна был зажат крошечный обрывок ткани. Темно-синий шелк. Дорогой. От женского платья? Или шарфа? Возможно, от платья той самой «холодной блондинки» из джаз-клуба? Лило была здесь? Она его убила? Или она была свидетелем?

Прежде чем я успел обдумать это, снаружи послышался звук. Приближающиеся шаги. Неторопливые, уверенные. Кто-то шел по пирсу прямо к пакгаузу.

Черт. Меня выследили? Или это убийца возвращается? Или это та самая Лило?

Времени на раздумья не было. Я погасил фонарь и скользнул в тень за высокий штабель пустых бочек. Сердце колотилось где-то в горле. Рука сжимала «Кольт». Тишина ночного порта взорвалась ожиданием. Дверь снова скрипнула…

Глава 7. Призрак в синем шелке

Дверь скрипнула, и в проеме замер силуэт. Тонкий луч света от карманного фонарика неуверенно шарил по заваленному хламом полу пакгауза, прежде чем фигура шагнула внутрь. Женщина. Высокая, закутанная в темное пальто, но даже в полумраке было видно, что под ним – та самая элегантность, о которой говорил бармен. Светлые волосы выбивались из-под небольшой шляпки.

– Фрэнк? – Голос тихий, напряженный, почти шепот, потерявшийся в гулком пространстве. – Фрэнк, ты здесь? Это я, Лило…

Она двигалась медленно, настороженно, ее фонарик обегал груды мусора. Было видно, что это место ей неприятно, что она боится. Но она пришла.

И тут ее луч упал на распростертое тело.

Она замерла. Фонарик дрогнул, свет заплясал на лице Мэлоуна, на запекшейся крови. Резкий, сдавленный вздох. Она отшатнулась, прижав руку к рту. Секунду она стояла неподвижно, словно окаменев от ужаса. Но потом… потом что-то изменилось. Вместо паники или крика в ее движениях появилась лихорадочная решимость.

Она быстро подошла к телу. Не плакала. Не звала на помощь. Присев на корточки рядом с Мэлоуном, она брезгливо, но быстро стала шарить по его карманам. Пальто, пиджак… Она искала что-то конкретное. Ее дыхание было прерывистым, но руки действовали точно. Я видел, как ее пальцы наткнулись на пустой бумажник, отбросили его с тихим ругательством. Она проверила внутренние карманы, ощупала подкладку. Ничего.

В ее движениях читались отчаяние и злость. Она искала то, ради чего пришла сюда. То, что Мэлоун должен был ей передать. И не нашла.

Вдалеке протяжно взвыла сирена – то ли полицейская, то ли катера береговой охраны. Звук приближался, отражаясь от воды и стен складов.

Это подстегнуло ее. Она резко выпрямилась, бросив испуганный взгляд на приоткрытую дверь, через которую вошла. Только сейчас она, кажется, осознала, что дверь была не заперта, что кто-то мог быть здесь до нее. Или все еще был здесь. Ее фонарик метнулся по темным углам, опасливо скользнув по бочкам, за которыми я прятался. Я затаил дыхание, сливаясь с тенью. Луч прошел мимо.

Страх снова взял верх. Она развернулась и бросилась к выходу. Споткнулась о какую-то железяку на полу, чуть не упала, выронив что-то с глухим стуком. Не останавливаясь, чтобы поднять, она выскочила из пакгауза и растворилась в тумане ночного пирса.

Я выждал еще с полминуты, прислушиваясь. Шаги женщины удалялись, становясь все тише. Сирена тоже вроде бы отдалялась, повернув куда-то вглубь порта.

Я вышел из своего укрытия. Луч моего фонаря нашел место, где споткнулась Лило. На грязном полу, рядом с ржавым болтом, лежал небольшой предмет. Изящная дамская зажигалка. Позолоченная, с гравировкой – переплетенные инициалы "L. R." или "L. B."? Трудно было разобрать в полумраке. Дорогая вещица. Не та, что теряют случайно.

Итак, Лило. Она не убивала Мэлоуна – ее шок при виде тела выглядел неподдельным. Но она знала, что он должен был что-то принести. Что-то настолько важное, что она рискнула прийти в это Богом забытое место и обыскать труп. И она оставила улику – зажигалку с инициалами. И обрывок синего шелка в руке Мэлоуна… Возможно, результат борьбы? Или он сорвал его, когда падал? Или она сама оставила его, как знак? Маловероятно.

Нужно было уходить. Скоро кто-нибудь найдет тело. Полиция начнет задавать вопросы. И последнее, что мне нужно – это объяснять, что частный детектив делал ночью в заброшенном пакгаузе рядом с трупом клиента, которого он должен был найти живым.

Перед уходом я еще раз бросил взгляд на Мэлоуна. Бедный дьявол. Вляпался во что-то слишком большое для инженера, даже гениального. «Черный дрозд» оказался смертельной птицей.

Я вышел из пакгауза, плотнее запахивая плащ. Теперь у меня было два имени или, по крайней мере, две зацепки: «Лило» и инициалы на зажигалке. И описание внешности. И понимание, что она искала что-то, что было у Мэлоуна. Скорее всего, какие-то документы или чертежи, связанные с его работой в «Стерлинг».

Нужно было найти ближайший телефон-автомат и сделать анонимный звонок в полицию. Пусть они разбираются с трупом. А Джек Стоун… нет, Максим Волков… должен был сосредоточиться на Лило. Найти блондинку с дорогими привычками и холодными глазами в этом огромном городе. Возможно, начать стоит с ее инициалов и роскошной зажигалки. И, конечно, еще раз присмотреться к «Стерлинг Текнолоджис» и мистеру Хендерсону. Уж больно подозрительно он отрицал значимость проекта «Черный дрозд».

Игра становилась все опаснее. Труп на пирсе – это уже не просто пропавший человек. Это убийство. И тот, кто убил Мэлоуна, наверняка ищет то же, что и Лило. И что теперь ищу я.

Глава 8. Инициалы на золоте и городские джунгли

Ночной воздух снаружи пакгауза казался почти чистым после смрада смерти внутри. Туман все еще цеплялся за пирс, глуша звуки и скрывая тени. Я шел быстро, не оглядываясь, стараясь стереть из памяти застывший взгляд Фрэнка Мэлоуна. Мертвому инженеру я уже ничем не помогу. Теперь нужно было спасать живых. Или, по крайней мере, себя.

Нашел телефон-автомат у ближайшей работающей закусочной, пропахшей жареным луком и дешевым кофе. Опустил монету, набрал номер полицейского управления, прижав трубку к уху через носовой платок, чтобы не оставлять отпечатков, и изменив голос на хриплый шепот забулдыги.

– Алло… Слушайте… Там это… на седьмом пирсе в Бруклине… старый пакгауз, красный который… Там парень лежит… не дышит… Плохо дело, коп… – Я повесил трубку, не дожидаясь вопросов. Достаточно, чтобы они приехали и нашли тело. Пусть официальное расследование идет своим чередом. Мое шло по другому маршруту.

Вернувшись в свой офис на Манхэттене уже под утро, я чувствовал себя выжатым, как лимон после смены в дешевом баре. Усталость смешивалась с нервным напряжением. Я запер дверь, проверил окна – привычка шпиона, въевшаяся в плоть и кровь.

При тусклом свете настольной лампы я снова достал трофеи из пакгауза: крошечный обрывок темно-синего шелка и позолоченную зажигалку. Шелк был гладким, дорогим. Может, от платья Лило, как предположил бармен? Или от элегантного вечернего шарфа? Пригодится, если придется опознавать ее гардероб.

Зажигалка была интереснее. Тяжелая, изящная работа. Я протер ее платком – под слоем грязи блеснуло золото. На боку витиеватая гравировка. Теперь при хорошем свете было ясно – это переплетенные "L" и "R". Лило Р.? Райли? Робертс? Рейнольдс? Сотни фамилий. Но такая вещь – не ширпотреб. Ее купили не в лавке за углом. Скорее всего, в дорогом ювелирном магазине или в универмаге класса люкс – «Тиффани», «Картье», может, «Сакс на Пятой Авеню».

Кто такая Лило Р., вращающаяся в кругах, где дарят золотые зажигалки, и назначающая встречи убитому инженеру в заброшенном пакгаузе? Связная иностранной разведки? Промышленная шпионка? Или просто алчная любовница, решившая сыграть по-крупному? Судя по ее реакции на труп, убийцей она не была. Но она явно была по уши в этом деле с «Черным дроздом». Она искала то, что не успел передать ей Мэлоун. И, вероятно, за чем охотился его убийца.

Максим Волков понимал: информация, которую искала Лило, могла быть той самой технологией, которая интересовала Центр. Найти Лило означало приблизиться к секретам «Стерлинг Текнолоджис». Но это также означало войти в зону повышенного риска. Убийца Мэлоуна где-то рядом. Тот, кто следил за мной, тоже не дремал.

Прежде чем начать поиски Лило, нужно было замести следы. Я сжег клочок шелка в тяжелой пепельнице – слишком прямая улика, если полиция решит связать меня с пирсом. Пепел смыл в раковину. Зажигалку протер спиртом, стирая свои отпечатки, и спрятал в потайное отделение в сейфе, рядом с шифроблокнотом. Это была моя единственная ниточка к Лило, нужно было ее беречь.

Затем – душ, смена одежды, крепкий кофе, сваренный уже не на вчерашней гуще. Нужно было привести себя в порядок, снова стать Джеком Стоуном, частным детективом, который просто делает свою работу.

План был прост и рискован. Начать обход дорогих магазинов, показывая воображаемый эскиз (или реальную зажигалку, если прижмет, хотя это опасно) и спрашивая про гравировку «L.R.» Может, кто-то из продавцов вспомнит клиентку. Параллельно – задействовать пару своих старых контактов из полусвета, тех, кто знал все слухи из дорогих ресторанов и закрытых клубов. Описание – высокая эффектная блондинка по имени Лило с дорогими привычками и, возможно, иностранным акцентом – могло помочь.

Первым делом я направился к «Тиффани». Утро только вступало в свои права, но Пятая авеню уже начинала свой деловой бег. Полированные лимузины, дамы в мехах, спешащие клерки. Мир роскоши и денег, такой далекий от ржавых доков Бруклина.

Я чувствовал себя чужим в этом блеске, как ворона в павлиньем вольере. Но Джек Стоун держал марку – шляпа под правильным углом, взгляд уверенный, но не наглый. Менеджер в зале, похожий на лощеного пингвина, выслушал мою легенду про поиск подарка для дамы и желание сделать похожую гравировку с инициалами «L.R.», но заявил, что не может разглашать информацию о клиентах. Та же история повторилась в «Картье». Корпоративная этика и защита частной жизни клиентов здесь были не пустым звуком.

Я вышел на улицу, чувствуя, что иду по ложному следу. Слишком прямолинейно. Нужно было действовать тоньше.

И тут я его заметил. Не того, в сером плаще из метро. Другого. Мужчина в неприметном коричневом костюме, читающий газету на скамейке через дорогу. Он не смотрел на меня, но когда я остановился у витрины, он тоже перестал читать и уставился на противоположное здание. Когда я пошел дальше, он неспешно встал и побрел в том же направлении.

Еще один? Или из той же команды? Похоже, мое расследование не осталось незамеченным. И теперь за мной следили не просто из любопытства. Кто-то хотел знать каждый мой шаг. Возможно, тот же, кто оставил Мэлоуна в «Красном седьмом».

Сердце забилось чаще. Это уже не игра в детектива. Это ходьба по минному полю. Один неверный шаг – и все взлетит на воздух.

Нужно было менять тактику. Залечь на дно? Слишком поздно. Отказаться от дела? Максим Волков не мог себе этого позволить. Значит, нужно было действовать быстрее и хитрее. Найти Лило раньше, чем ее найдут другие. Или раньше, чем эти тени подберутся слишком близко ко мне.

Я свернул в ближайший переулок, быстро пересек его и вышел на другую авеню, затерявшись в потоке людей. Времени было мало. И что-то подсказывало, что следующая встреча в этом деле может оказаться последней. Для кого-то из нас.

Глава 9. Ищейка в Городе Слухов

Пятая авеню с ее витринным блеском и холодными отказами была не моим полем боя. Мои джунгли – это переулки, прокуренные бары, полутемные конторы и тихие телефонные звонки нужным людям. Людям, чьи имена не значатся в светской хронике, но которые знают о городе больше, чем мэр и начальник полиции вместе взятые.

Того, кто следовал за мной от «Картье», я снова стряхнул с хвоста серией быстрых перебежек через дворы и очередным нырком в подземку. Но я не обманывался – это была лишь временная передышка. Они знали, где мой офис. Они знали, чем я занимаюсь. Они просто ждали. Или искали удобный момент.

Вернувшись в контору, я налил себе еще виски – на этот раз не для согрева, а чтобы заглушить подступающий холодок у спины. Пора было подключать тяжелую артиллерию. Не ту, что стреляет свинцом, а ту, что торгует информацией.

Мой выбор пал на Сидни Гринбаума, больше известного в определенных кругах как «Сид-Все-Уши». Сид держал небольшую антикварную лавку в Гринвич-Виллидж, но настоящим его товаром были слухи, секреты и связи. Он знал всех – от бродвейских старлеток до коррумпированных судей, от профсоюзных боссов до сбежавших европейских аристократов, осевших в Нью-Йорке с последними фамильными драгоценностями и ворохом тайн. Если в городе появлялась эффектная блондинка с инициалами L.R. и склонностью к опасным связям, Сид наверняка что-нибудь слышал.

Звонить ему из офиса было рискованно – кто знает, не прослушивают ли уже мою линию. Я вышел на улицу, прошел пару кварталов и нашел другой телефон-автомат, зажатый между прачечной и итальянской бакалеей.

– Лавка Гринбаума, – ответил знакомый скрипучий голос. – Сид, это Джек. Нужен твой острый слух.

– Стоун? Редкая птица в моих краях. У тебя неприятности или ты ищешь их для кого-то другого? Второе обычно дороже.

– И то, и другое, Сид. Ищу даму. Высокая, блондинка, из тех, на кого оборачиваются. Одевается дорого, возможно, иностранка, акцент неясен. Вращается… скажем так, не только в светских кругах. Может зваться Лило. Инициалы – L.R. Интересует все, что можешь нарыть. Срочно.

На том конце провода повисла пауза. Сид переваривал информацию.

– Блондинка Лило L.R.? Звучит как персонаж из дешевого романа. Или из дорогого скандала. Это как-то связано с той шумихой в доках прошлой ночью? Копы нашли там одного бедолагу… инженера, кажется. Говорят, череп проломили.

Кровь отхлынула от моего лица. Сид был в курсе быстрее газет.

– Возможно, Сид. Поэтому и срочно. Любая зацепка.

– Понятно. Ставки высоки. Цена тоже будет соответствующей, Стоун. Пятьдесят баксов за имя и адрес, если найду. И сотня сверху, если эта информация поможет тебе остаться в живых до следующей недели.

– Договорились, Сид. Жду звонка. На этот номер, через час. – Я продиктовал номер автомата. Вешать трубку на своем конце и ждать у аппарата – еще один прием из арсенала Максима Волкова.

Час ожидания тянулся мучительно долго. Я слонялся неподалеку, изображая праздного прохожего, но каждый нерв был натянут. Взглядом сканировал прохожих, машины, окна домов напротив. Тень, следившая за мной утром, могла вернуться. Или могла появиться новая.

Ровно через час телефон зазвонил. Я снял трубку.

– Слушаю.

– Стоун? Это Сид. Кажется, твой улов не пустяковый. Была у меня птичка, шепнула пару дней назад про одну интересную пару в ресторане «Эль Марокко». Инженер-тихоня и эффектная блондинка, которая явно была не из его лиги. Говорили по-немецки, тихо, но птичка уловила пару фраз про «Фогельшварц»… погоди, как это… «Черный дрозд»?

Сердце подпрыгнуло. «Черный дрозд»! Значит, Лило была немкой? И обсуждала с Мэлоуном проект?

– Имя, Сид! Мне нужно имя!

– Терпение, Стоун, терпение – добродетель сыщика. Птичка говорит, ее звали Лило. Лило Реннер. Из недавних эмигранток. Сняла апартаменты в дорогом отеле «Уолдорф-Астория». Держится особняком, но пару раз ее видели в компании… хм… не самых приятных господ с немецким акцентом и стальной выправкой.

Люди из «Германо-американского бунда», может? Или кто посерьезнее? Лило Реннер. L.R. Немка. «Уолдорф-Астория». Это уже было горячо. Очень горячо. И очень опасно. Если она связана с пронацистскими кругами или, хуже того, с немецкой разведкой… то Мэлоун играл с огнем. И я тоже.

– Спасибо, Сид. Деньги будут у тебя к вечеру. Занесу в лавку.

– Не торопись, Стоун. И будь осторожен. Те типы, с которыми видели твою Лило… они не любят, когда кто-то сует нос в их дела. Особенно такие носы, как у частных сыщиков с туманным прошлым.

Я повесил трубку. Лило Реннер. «Уолдорф-Астория». Теперь я знал, где искать призрак в синем шелке. Но Сид был прав. Это походило на ловушку. Роскошный отель – не лучшее место для тайных операций, там слишком много глаз. И если Лило связана с нацистами или Абвером, ее наверняка охраняют. Или за ней тоже следят.

Нужно было действовать немедленно, но крайне осторожно. Не врываться с парадного входа с «Кольтом» наперевес. Максим Волков разработал план. Сначала – наблюдение. Узнать номер ее комнаты, изучить ее распорядок дня, выходы из отеля, возможные контакты. А уже потом – попытаться подобраться ближе. Может, под видом посыльного? Или представившись коллегой Мэлоуна?

Но сначала – визит в «Уолдорф-Астория». Джек Стоун наденет свой лучший костюм (тот, что без пятен от виски и пороха), почистит шляпу и постарается сойти за одного из тех праздных богатеев, что заполняют холлы роскошных отелей. Нужно было увидеть ее. Увидеть Лило Реннер. И понять, кто она – жертва, хищница или просто пешка в чужой, очень большой игре.

Я поправил шляпу и двинулся в сторону Парк-авеню. Городские джунгли меняли декорации – вместо ржавых доков и темных баров теперь были мраморные полы и хрустальные люстры. Но законы здесь были те же. Выживает сильнейший. Или хитрейший. А я собирался быть и тем, и другим.

Глава 10. Мраморный Холл и Ледяная Блондинка

«Уолдорф-Астория» был не просто отелем, это был отдельный мир. Мир полированного мрамора, сверкающих люстр, бесшумных лифтов и вышколенного персонала с застывшими улыбками. Воздух здесь был другим – кондиционированным, надушенным дорогим парфюмом и деньгами. Я чувствовал себя в своей потрепанной шляпе и не самом новом костюме как угольщик на балу дебютанток. Но Джек Стоун умел носить свою одежду, как броню, а легкая небритость и усталый взгляд могли сойти за эксцентричность богемы или цинизм преуспевающего дельца. Главное – держаться уверенно и не привлекать лишнего внимания.

Холл был огромен и полон людей. Дамы в шелках и жемчугах пили чай, мужчины в безупречных костюмах обсуждали дела, перелистывая «Уолл-стрит джорнэл». За всем этим наблюдала целая армия портье, беллбоев и незаметных сотрудников службы безопасности. Отель был похож на аквариум – все на виду, но у каждого обитателя свои тайны и свои хищники.

Спросить о Лило Реннер на ресепшн было бы глупостью. В таких местах конфиденциальность гостей – святыня, по крайней мере, на словах. Мой план был проще и требовал терпения – любимого инструмента Максима Волкова. Я устроился в глубоком кресле в дальнем углу холла, заказал кофе (на удивление приличный, но и цена кусалась) и принялся ждать и наблюдать. Глаза сканировали толпу, фиксировали лица, жесты, направления взглядов. Искали высокую, эффектную блондинку с дорогими привычками.

Прошло около часа. Мимо проплывали десятки лиц, но ни одно не подходило под описание. Я уже начал думать, что Сид ошибся или Лило съехала, как вдруг двери лифта открылись, и из кабины вышла она.

Сомнений быть не могло. Высокая, точеная фигура, облаченная в элегантное светло-серое платье, подчеркивающее каждый изгиб. Пепельные волосы уложены в модную прическу, на губах – яркая красная помада. Она не шла – она плыла сквозь холл, притягивая взгляды мужчин и вызывая зависть женщин. Но глаза… Сид и бармен были правы. Голубые, но холодные, как льдинки. Они быстро, оценивающе скользнули по холлу, не задерживаясь ни на ком конкретно, но словно видя все. В руках она держала маленькую сумочку из змеиной кожи. Никакого страха или растерянности, которые я видел у нее в пакгаузе. Только холодная решимость и настороженность хищника.

Лило Реннер. Она не остановилась в холле, а направилась прямиком к выходу на Парк-авеню, где ее уже ожидал черный «Паккард» с водителем. Я успел заметить, как перед тем, как сесть в машину, она обменялась парой коротких фраз с мужчиной, стоявшим у колонны. Мужчина был из тех, кого Сид назвал «неприятными господами». Высокий, плечистый, в строгом темном костюме, с жестким лицом и шрамом, пересекающим бровь. Он не улыбался. Просто кивнул Лило и проводил ее взглядом, прежде чем снова вернуться к своему неподвижному бдению у колонны. Охрана? Надсмотрщик? Или партнер?

Я не мог последовать за ней – выскочить на улицу и ловить кэб было бы слишком заметно, особенно если тот тип у колонны действительно наблюдатель. Но я получил важную информацию: Лило здесь, она активна, она контактирует с подозрительными личностями, и она явно не собирается сидеть сложа руки. Она все еще искала то, что было у Мэлоуна.

Я допил кофе, расплатился и направился к лифтам, стараясь выглядеть максимально естественно. Мне нужен был номер ее комнаты. Как подобраться к ней? Если ее охраняют, лобовая атака исключена. Может, подслушать у двери? Рискованно. Горничная? Швейцар? Подкуп – дело тонкое, может сорваться.

Пока я размышлял, стоя у лифтов и делая вид, что жду кого-то, мой взгляд упал на стойку консьержа неподалеку. К ней как раз подошла горничная с тележкой, чтобы взять свежие газеты для постояльцев. И на тележке, среди прочего белья и принадлежностей, лежала карточка с расписанием уборки номеров на этаже. Верхние этажи, люксы. Фамилии и номера. Глаза быстро пробежали по списку… И вот оно: «Реннер, Л. – 1708».

Этаж 17, номер 08. Джекпот. Информация, полученная почти случайно, благодаря секундной невнимательности персонала. В шпионской работе удача иногда значит больше, чем самый хитроумный план.

Я нажал кнопку вызова лифта. Теперь у меня был адрес. Нужно было подняться на 17-й этаж. Не для того, чтобы ломиться в дверь. А чтобы осмотреться. Проверить коридор, расположение номера относительно лестниц и других выходов, наличие охраны. Рекогносцировка. Классика жанра, как для детектива, так и для разведчика.

В лифте ехали еще двое – пожилая пара, обсуждавшая бродвейское шоу. Я вышел на 17-м. Коридор был застелен толстым ковром, заглушавшим шаги. Тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой, доносившейся откуда-то издалека. Номера люкс. Двери из темного дерева с блестящими ручками.

Я нашел 1708. Дверь как дверь. Ничего особенного. Я прошел мимо, к окну в конце коридора, делая вид, что любуюсь видом на город. Отсюда, с высоты, Нью-Йорк казался гигантской схемой, сетью улиц и зданий. А я был где-то внутри этой схемы, пытаясь распутать один из ее узлов.

Стоя у окна, я услышал тихий щелчок. Дверь номера 1710, напротив комнаты Лило, приоткрылась. И я увидел в щели глаз. Просто глаз, наблюдающий за коридором. За мной? Или за дверью Лило?

Сердце пропустило удар. Я понял две вещи. Первое – комната Лило под наблюдением. Возможно, из номера напротив. Второе – я только что попал в поле зрения этого наблюдателя.

Черт. Ситуация усложнилась на порядок. Кто сидел в номере 1710? Люди Лило? Ее противники? Убийцы Мэлоуна? Или те, кто следил за мной?

Нужно было немедленно убираться с этажа. Пока наблюдатель из 1710 не решил, что случайный постоялец, слишком долго любующийся видом из окна, представляет интерес.

Я развернулся и спокойно пошел обратно к лифту. Спиной чувствуя взгляд из дверной щели. Каждый шаг по мягкому ковру отдавался гулким ударом в голове. Игра вышла на новый уровень. Теперь это была не просто охота на Лило Реннер. Это была игра в кошки-мышки на семнадцатом этаже роскошного отеля, где каждый мог оказаться либо мышкой, либо кошкой. Либо и тем, и другим одновременно.

Добравшись до лифта и нажав кнопку вызова, я знал одно: вернуться сюда придется. Но не как Джек Стоун, детектив. А как Максим Волков, специалист по проникновению и тихой работе. И, возможно, очень скоро.

Глава 11. Три Игрока и Одна Доска

Кнопка лифта светилась спасительным огоньком. Когда двери открылись, я шагнул внутрь, стараясь, чтобы мой уход с этажа выглядел как можно более обыденным. Никакой спешки, никакого бегства. Просто гость, закончивший свои дела на 17-м. Но спина горела от воображаемого взгляда из номера 1710.

В холле я не стал задерживаться. Мимо мраморных колонн, мимо шепчущихся пар, мимо бдительных глаз персонала – к выходу на Парк-авеню. Уже на тротуаре, смешавшись с потоком пешеходов, я позволил себе оглянуться. Черный «Паккард» Лило Реннер давно уехал. Но у входа все еще топтался тот самый тип со шрамом на брови, что разговаривал с ней. Он закурил сигарету, лениво наблюдая за улицей. Ее телохранитель? Или связной? В любом случае, еще одна фигура на доске.

Я прошел квартал, завернул за угол и притормозил у газетного киоска, делая вид, что выбираю вечерний выпуск. В отражении витрины сканировал улицу позади. Никто не следовал за мной открыто. Ни серый плащ, ни коричневый костюм, ни наблюдатель из 1710. Пока. Но чувство, что за мной присматривают, не отпускало. Они были где-то там, в тенях этого города, терпеливые и невидимые.

Ситуация изменилась. Нападать на Лило в отеле теперь было самоубийством. Ее комната под наблюдением. Кто сидит в 1710? Если это люди Лило, то они просто страхуют ее. Если это ее враги (например, убийцы Мэлоуна, желающие заполучить то, что не досталось им в пакгаузе), то попытка контакта с ней могла закончиться перестрелкой в коридоре роскошного отеля. А если… если это кто-то третий?

Нужно было узнать, кто занял наблюдательный пост напротив немки. Идти снова к Сиду? Долго, дорого, и не факт, что он нароет что-то на постояльца «Уолдорф-Астории» так быстро. Был другой вариант. Рискованный, но более прямой.

Я вспомнил Джимми. Джимми О'Коннел, рыжий веснушчатый паренек, работавший когда-то коридорным в одном отеле попроще, где я распутывал дело о пропавших драгоценностях стареющей актрисы. Я тогда помог ему выпутаться из ложного обвинения в краже, подстроенного настоящим вором. Джимми был мне обязан, и, что важнее, пару месяцев назад он хвастался, что устроился на работу в саму «Уолдорф-Асторию». Мелкая сошка, конечно, но у таких, как Джимми, глаза и уши есть везде.

Найти его оказалось несложно. Он как раз заканчивал смену, и я перехватил его у служебного выхода, в грязноватом переулке за отелем, где воздух пах не духами, а мусорными баками.

– Джимми! – окликнул я. Он обернулся, и на его лице отразилась смесь удивления и легкого испуга.

– Мистер Стоун? Какими судьбами? Вы же не по мою душу? Я чист, как слеза младенца!

– Успокойся, Джимми. Не по твою. Мне нужна небольшая услуга. Конфиденциальная. И не бесплатная. – Я сунул ему в руку двадцатку – для него это были приличные деньги. Глаза Джимми загорелись интересом и алчностью.

– Что нужно, мистер Стоун? Для вас – что смогу.

– Семнадцатый этаж. Номер 1710. Мне нужно знать, кто там живет. Не по книге регистрации, это не достать. Просто описание, имя, если слышал, что-нибудь необычное. Но главное – сделай это тихо, Джимми. Чтобы никто не заметил твоего любопытства. И никому ни слова. Джимми нервно сглотнул, покосившись на громаду отеля.

– Семнадцатый… Там шишки живут, мистер Стоун. Люксы. Охрана, все дела… Но… я попробую. Часто там наверху бываю, заказы ношу. Попробую уловить что-нибудь. Зайдите через часок в кафе на углу Лексингтон, я там буду кофе пить после смены. Если что узнаю – расскажу.

– Договорились, Джимми. И будь осторожен.

Еще один час ожидания, на этот раз в шумном, пропахшем кофе и булочками кафе. Я заказал кусок яблочного пирога, к которому почти не притронулся. Мысли крутились вокруг трех точек: Лило Реннер (1708), неизвестный наблюдатель (1710) и Фрэнк Мэлоун, мертвый в пакгаузе «Красный седьмой». Как они связаны? Кто играет против кого?

Ровно через час в кафе появился Джимми. Он плюхнулся на стул напротив, заказал себе кофе и пончик, и только потом, наклонившись ко мне через стол, заговорил тихим, взволнованным голосом:

– Удалось, мистер Стоун. Но еле ноги унес. Этот тип в 1710 – мутный фрукт. Почти не выходит. Заказывает еду в номер. Тихий, неприметный. Среднего роста, волосы темные, очки носит. Имя… вроде слышал, как горничная его звала мистер Браун. Обычное, да? Но вот что странно…

– Что, Джимми? Говори!

– Я поднимался с подносом как раз, когда он открыл дверь, чтобы забрать газету. А в коридоре… в коридоре стоял мистер Хендерсон! Ну, тот самый, шишка из «Стерлинг Текнолоджис»! Я его знаю, он тут иногда обедает в ресторане. Они не разговаривали громко, но я точно видел, как Хендерсон что-то сказал этому Брауну и сунул ему конверт. Потом быстро ушел к лифту. А Браун забрал газету и захлопнул дверь. Выглядел он… ну, как будто ему очень не нравится, что его увидели.

Артур Хендерсон. Начальник отдела разработок «Стерлинг». Человек, который уверял меня, что исчезновение Мэлоуна – пустяк, а «Черный дрозд» – просто фантазия инженера. И этот человек тайно встречается в коридоре «Уолдорф-Астории» с типом, который снимает номер напротив немки Лило Реннер и наблюдает за ней. Конверт… Деньги? Инструкции?

Все вставало на свои места. Или, наоборот, запутывалось еще сильнее. Наблюдатель в 1710 – это человек Хендерсона, человек «Стерлинг Текнолоджис». Корпорация не просто в курсе происходящего, она – активный игрок. Они следят за Лило. Почему? Хотят вернуть украденную технологию? Хотят убедиться, что она не передаст ее кому-то еще? Или… они были заодно с Мэлоуном, а Лило их обманула? А может, Хендерсон и есть тот, кто заказал убийство Мэлоуна, чтобы замести следы какой-то своей грязной игры, и теперь боится, что Лило знает слишком много?

Теперь на доске было как минимум три игрока:

Лило Реннер и стоящие за ней силы (вероятно, немецкая разведка), стремящиеся заполучить секреты «Черного дрозда».

«Стерлинг Текнолоджис» в лице Хендерсона и его наблюдателя «Брауна», которые либо пытаются вернуть свое, либо замести следы, либо и то, и другое.

Убийца (или убийцы) Мэлоуна – возможно, люди Хендерсона, возможно, люди Лило, а может, и кто-то четвертый, еще не проявивший себя.

А между ними – Джек Стоун / Максим Волков, пытающийся собрать осколки правды, не попав под перекрестный огонь.

– Спасибо, Джимми. Ты очень помог. Вот, держи еще. – Я добавил ему еще десятку. – И забудь обо всем, что видел и слышал. Для твоей же безопасности.

– Могила, мистер Стоун. Я ничего не видел, – заверил он, пряча деньги.

Я вышел из кафе. Дождь снова начал накрапывать, превращая городские огни в размытые пятна. Стало ясно одно: нельзя недооценивать ни одного из игроков. И нужно срочно делать следующий ход, пока меня не выкинули с доски. Лило все еще была ключом. Но как подобраться к ней, когда за ней следят и ее бывшие работодатели (или партнеры)? Возможно, нужно было сыграть на их противоречиях. Заставить одного игрока выдать другого. И самый очевидный кандидат на эту роль – нервная, загнанная в угол, но явно что-то знающая Лило Реннер.

Глава 12. Звонок в Золотую Клетку

План созрел в моей голове, пока я шел под усиливающимся дождем по Лексингтон-авеню. Ломиться в «Уолдорф-Асторию» было безумием. Следить за Лило, когда за ней уже следят люди Хендерсона, – значит, играть в чужую игру и рисковать попасть под двойной огонь. Нужно было выманить ее из золотой клетки. Заставить ее прийти ко мне.

Ключ – ее страх и ее цель. Она явно боится – иначе не пришла бы в портовый пакгауз сама, ночью. И она отчаянно ищет то, что было у Мэлоуна – информацию по «Черному дрозду». И еще… она потеряла свою дорогую зажигалку «L.R.». Это была моя точка входа.

Я нашел телефонную будку в нескольких кварталах от отеля, в шумном месте, где мой голос утонет в гуле улицы. Проверил, нет ли поблизости знакомых лиц – серого плаща, коричневого костюма. Вроде чисто. Но расслабляться было нельзя.

Опустил монету, набрал номер «Уолдорф-Астории». Когда ответил любезный голос телефонистки, я попросил соединить с номером 1708, мисс Реннер. Сердце застучало быстрее. Ответит ли она сама? Не перехватит ли звонок кто-то другой?

После нескольких долгих гудков трубку сняли.

– Алло? – Голос был женский, с явным немецким акцентом, но напряженный, настороженный. Это была она. Я изменил голос, сделав его ниже, глуше, с легкой хрипотцой – голос человека, привыкшего говорить в темноте.

– Мисс Реннер? Не кладите трубку. Речь идет о вашей безопасности. И о том, что вы искали у «Красного седьмого». На том конце провода воцарилась тишина. Такая напряженная, что я слышал ее дыхание.

– Кто это говорит? Что вам нужно? – В голосе прорезалась сталь, но под ней я чувствовал страх.

– Назовем меня другом Фрэнка. Он не смог передать вам то, что обещал. Но, возможно, это смогу сделать я. Или, по крайней мере, я знаю, кто помешал ему. И вам тоже скоро могут помешать. Очень… окончательно.

– Я не понимаю, о чем вы…

– Не надо, мисс Реннер. Вы оставили кое-что на пирсе. Небольшую золотую вещицу с инициалами L.R. Я нашел ее. Как и тело Фрэнка. Полиция тоже найдет ее, если я им помогу. Но я думаю, мы можем быть полезны друг другу. Вы ведь все еще хотите получить… наследие Мэлоуна?

Снова пауза. Я почти видел, как она лихорадочно соображает, взвешивает риски. Ее зажигалка у незнакомца, который знает про пирс, про Мэлоуна, про ее поиски… У нее не было выбора.

– Что вы предлагаете? – спросила она наконец, голос едва слышен.

– Встречу. Короткую. В общественном месте. Сегодня. Гранд Сентрал Стейшн, центральный зал, под часами. Ровно в три часа дня. Приходите одна. Я найду вас. Если замечу хвост или что-то подозрительное – я исчезну, а ваша зажигалка отправится прямиком в полицию вместе с описанием вашего визита на пирс номер семь. Понятно?

– Гранд Сентрал… В три… Но…

– Ровно в три. Одна. – Я повесил трубку, не дав ей возможности возражать или задавать вопросы.

Приманка была заброшена. Теперь оставалось ждать, клюнет ли рыба. И следить, чтобы ее не перехватил другой рыбак – тот, что сидит в номере 1710 или топчется у входа в отель.

Три часа дня. Гранд Сентрал. Идеальное место. Огромный, гулкий зал, заполненный тысячами людей. Шум, суета – отличное прикрытие. Множество входов и выходов, галереи, переходы – есть где маневрировать и наблюдать.

У меня было несколько часов. Я не вернулся в офис – он мог быть под наблюдением. Вместо этого я потратил время на то, чтобы снова запутать следы, сменил несколько видов транспорта, переоделся в неприметный дождевик, купленный в дешевом магазинчике (шляпу и плащ оставил в камере хранения на Пенн-Стейшн – слишком узнаваемо). Нужно было убедиться, что я приду на встречу абсолютно чистым.

В половине третьего я уже был на Гранд Сентрал. Не в центральном зале, а на одном из верхних балконов, откуда открывался прекрасный вид на часы и пространство под ними. Занял позицию у колонны, изображая туриста, разглядывающего знаменитые фрески на потолке.

Внизу бурлил человеческий муравейник. Пассажиры с чемоданами спешили на поезда, клерки бежали на обед, влюбленные пары назначали свидания под знаменитыми часами. Я сканировал толпу, ища знакомые фигуры. Ни Брауна, ни типа со шрамом. Это хорошо. Но расслабляться нельзя. Они могли использовать других людей. Или Лило могла их обмануть и привести хвост.

Без пяти три я увидел ее. Она появилась со стороны входа с Лексингтон-авеню. На ней было другое платье – темное, строгое, и шляпка с вуалью, скрывающей половину лица. Она явно нервничала, озиралась, руки теребили сумочку. Но она пришла. И, насколько я мог судить, пришла одна.

Она остановилась под часами, делая вид, что ждет кого-то. Сердце снова забилось быстрее. Время действовать.

Я спустился по лестнице, держась в потоке людей, стараясь не привлекать внимания. Обошел ее сзади и встал рядом, будто тоже ожидая кого-то.

– Мисс Реннер? – сказал я тихо, не глядя на нее.

– Не оборачивайтесь. Слушайте внимательно. Мы сейчас пройдемся. Медленно, в сторону выхода на 42-ю улицу. Если вы хотите получить свою зажигалку и, возможно, ответы на некоторые вопросы.

Она вздрогнула, но не повернулась.

– Кто вы? Что вам нужно от меня?

– Я тот, кто нашел вашего друга Фрэнка. И я знаю, что он работал над «Черным дроздом». Я также знаю, что люди из «Стерлинг» следят за вами. Конкретно – тип из номера напротив вашего. Я могу помочь вам. Или могу сдать вас им. Или полиции. Выбирайте.

Я чувствовал, как она напряглась. Я поставил ее перед фактом: я знал слишком много. И я предложил ей выход, которого у нее, возможно, не было.

– Я… я не понимаю… Что вы хотите? – Ее голос дрожал. – Информацию, мисс Реннер. Что такое «Черный дрозд»? Что вы должны были получить от Мэлоуна? И кто, по-вашему, его убил? Начнем с этого. А теперь – идем. Медленно. И постарайтесь выглядеть естественно. Улыбайтесь, если нужно. Как будто мы старые знакомые.

Она секунду колебалась, потом медленно кивнула и сделала шаг. Мы двинулись сквозь гудящую толпу Гранд Сентрал – странная пара: разведчик, притворяющийся частнымм детективом, и немецкая шпионка, загнанная в угол. Два игрока, вынужденных заключить временный союз против невидимых противников.

Но я знал – этот союз хрупок, как стекло. И в любой момент один из нас может предать другого. Особенно, когда ставки так высоки, а тени сгущаются со всех сторон.

Глава 13. Танец под часами и горькая правда

Мы шли сквозь гул вокзала, два силуэта в море спешащих людей. Я выбрал маршрут так, чтобы максимально использовать толпу как прикрытие, постоянно меняя направление, проходя мимо витрин, чтобы иметь возможность оглядеться в отражениях. Лило шла рядом, напряженная, как струна, ее взгляд под вуалью метался по сторонам. Она боялась. Но пока подчинялась.

– Итак, мисс Реннер, начнем. «Черный дрозд». Что это? – спросил я тихо, когда мы оказались в менее людном переходе, ведущем к выходу на Вандербильт-авеню.

Она молчала секунду, потом ответила глухим, безжизненным голосом:

– Это система… Радиоуправление. Для торпед. Новая, революционная. Позволяет наводить торпеду на цель после пуска, корректировать курс. Неслыханная точность. Фрэнк… Фрэнк Мэлоун был гением. Он придумал основной принцип.

Вот оно. Секрет, который стоил жизни инженеру. Радиоуправляемые торпеды. В преддверии войны, которая уже стучалась в двери Европы, такая технология была бесценна. Неудивительно, что за ней охотились.

– И вы должны были получить от него документацию? Чертежи? Прототипы?

– Чертежи. Ключевые схемы шифрования управляющего сигнала. Без них система бесполезна, ее можно легко заглушить или перехватить управление. Фрэнк… он не доверял своим работодателям. Он считал, что Хендерсон хочет продать технологию… кому-то еще. Не американскому флоту.

– Кому? Немцам? Вашим людям? – уточнил я. Она вскинула на меня взгляд, полный горечи и злости.

– Я не… Я думала, он хочет передать ее в Германию. Для защиты Фатерлянда. Я связалась с ним, предложила помощь. Думала, он патриот. Но он… он хотел продать. Тому, кто больше заплатит. Мне, Хендерсону, может, японцам… Он играл со всеми. И доигрался.

Картина прояснялась. Мэлоун, гениальный, но, видимо, беспринципный инженер, создал нечто революционное. Почувствовав запах больших денег и опасности со стороны своего начальника Хендерсона (который, возможно, действительно имел свои планы на технологию), решил сыграть в свою игру. Он связался с немецкой разведкой в лице Лило, возможно, обещая им эксклюзив. Одновременно, вероятно, вел переговоры и с кем-то еще. Или просто блефовал, пытаясь поднять цену.

– А Хендерсон? Он знал о ваших контактах с Мэлоуном?

– Думаю, да. В «Стерлинг» своя служба безопасности. Они следят за всеми, кто работает над важными проектами. Хендерсон наверняка знал, что Фрэнк что-то затевает. Поэтому и приставил к нему этого… наблюдателя, который теперь сидит напротив моей двери. Чтобы контролировать ситуацию. Или чтобы… убрать Фрэнка, когда он станет не нужен или слишком опасен.

– Вы думаете, Хендерсон убил его? Или его люди?

Лило пожала плечами. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на отчаяние.

– Я не знаю. Когда я пришла на пирс… он был уже мертв. Я искала чертежи. Он обещал принести их туда. Но их не было. Кто-то опередил меня. Или его. Забрал их. Может, это были люди Хендерсона. А может… кто-то еще. Она снова испуганно огляделась.

– Я в ловушке, мистер… как вас зовут? Они знают, что я была связана с Фрэнком. Они следят за мной. Люди Хендерсона ждут, когда я выведу их на чертежи, если они еще у меня. Или просто уберут как ненужного свидетеля. А мои… мои бывшие «друзья» тоже ищут меня. Они считают, что я провалила задание или предала их. У меня нет чертежей, но никто мне не верит!

Она выглядела загнанной. И, возможно, говорила правду. Пешка в чужой игре, которая потеряла своего короля и теперь сама стала мишенью для всех остальных фигур.

Мы почти дошли до выхода на 42-ю улицу. Толпа здесь снова стала плотнее.

– Ваша зажигалка, мисс Реннер. – Я незаметно сунул ей в руку ее золотую вещицу. – Вы свое слово сдержали. Теперь вам решать, что делать дальше. Бежать? Скрываться? Пытаться договориться с кем-то из них?

Она крепко сжала зажигалку в руке.

– Бежать… Куда? У меня нет ни денег, ни документов, кроме тех, что в отеле. А туда я вернуться не могу, там следят

– Мэлоун оставил что-нибудь еще? Кроме шифра в журнале? Какой-нибудь запасной план? Другое место встречи? Контакт? Она покачала головой.

– Нет… Ничего. Он был уверен, что контролирует ситуацию. Дурак… Самонадеянный дурак.

И тут произошло то, чего я боялся. В толпе, в нескольких ярдах от нас, я увидел его. Мужчина в коричневом костюме. Тот, что следил за мной утром от «Картье». Он не смотрел на нас, делал вид, что ищет кого-то другого, но я знал – он видел нас. Он ждал, пока мы выйдем из-под прикрытия вокзальной суеты. Хвост все-таки был. Либо за ней, либо за мной. Или за обоими.

– Плохо дело, мисс Реннер, – прошипел я. – Кажется, нас засекли. Вон тот тип в коричневом костюме у газетного киоска. Лило резко обернулась, несмотря на мое предупреждение. Увидев мужчину, она побледнела под вуалью.

– Это… это один из людей Хендерсона. Не Браун, другой. Он следил за мной и раньше. Черт!

Времени на раздумья не было. Выход на 42-ю улицу был уже близко, но там нас ждала засада. Нужно было снова нырять в лабиринт вокзала.

– Быстро! За мной! – скомандовал я и рванул в сторону ближайшего эскалатора, ведущего вниз, к платформам пригородных поездов.

Мы бежали, лавируя между людьми, чемоданами, тележками. Я слышал позади топот – коричневый костюм не отставал. Он не кричал, не привлекал внимания, просто преследовал, уверенный, что загонит нас в угол.

Мы сбежали по эскалатору на перрон. Поезд на Нью-Хейвен стоял у платформы, готовый к отправлению. Кондуктор уже кричал: «По вагонам!»

– Сюда! – Я подтолкнул Лило к открытой двери ближайшего вагона. Мы запрыгнули внутрь в последнюю секунду. Двери зашипели и закрылись прямо перед носом человека в коричневом костюме. Он остался на перроне, провожая нас яростным взглядом. Поезд тронулся.

Мы были в безопасности. На время. Но теперь мы ехали в неизвестном направлении, без билетов, без вещей, а наши преследователи знали, что мы вместе. И наверняка уже передали информацию по своим каналам. Следующая станция могла стать для нас ловушкой.

Лило тяжело дышала, прислонившись к стене тамбура. Ее шляпка съехала набок, вуаль задралась, открывая лицо – красивое, но искаженное страхом и отчаянием.

– Что… что теперь? Куда мы едем? – спросила она растерянно.

– Не знаю, – честно ответил я, глядя на проплывающие мимо огни туннеля. – Но знаю одно: игра перешла в эндшпиль. И нам нужно найти эти чертежи раньше, чем они найдут нас. Потому что теперь охотятся не только за бумагами. Охотятся за нами.

Максим Волков просчитывал варианты. У нас не было ничего, кроме обрывков информации и преследователей на хвосте. Но у Мэлоуна должен был быть план. Он не мог не понимать риска. Шифр в журнале вел к месту его смерти – это был сигнал, крик о помощи или попытка направить идущего по следу. Но должны быть и сами чертежи. Где он мог их спрятать? Не в квартире. Не в пакгаузе. Возможно… что-то связанное с его работой? Или с его увлечением – джазом? А может… с его семьей? Элизабет Мэлоун… Она что-то знала? Или что-то хранила, сама не подозревая об этом? Это была единственная оставшаяся ниточка. И ее нужно было проверить. Как можно скорее.

Глава 14. Бегство в Пригород и Шепот Прошлого

Поезд мчался сквозь темноту, огни проносящихся станций смазывались в длинные полосы. Мы стояли в дребезжащем тамбуре, молчаливые, каждый погруженный в свои мысли. Напряжение между мной и Лило Реннер можно было резать ножом. Временный союз, рожденный общим страхом, был шатким основанием для доверия.

– Куда теперь? – наконец спросила она, поправляя вуаль и стараясь вернуть лицу непроницаемое выражение. Страх в ее глазах, однако, никуда не делся.

– Нам нужно сойти. На следующей небольшой станции. До того, как информация о нас дойдет до полиции или до тех, кто за нами охотится. Дальше – импровизация.

– Импровизация? – горько усмехнулась она. – Отличный план. А потом? Куда? Мы без денег, без вещей… И все знают, что мы вместе.

– Есть одна нить, – сказал я, глядя в темное окно, где отражалось ее бледное лицо и мое – уставшее, небритое.

– Сестра Фрэнка. Элизабет Мэлоун. Лило удивленно вскинула брови

– Сестра? При чем здесь она? Фрэнк никогда не упоминал, что она что-то знает. Она… простая девушка, учительница, кажется. Далека от всего этого.

– Именно. Он мог ей не доверять в плане шпионажа, но мог доверить как сестре. Оставить что-то на хранение. Что-то, что не выглядело бы подозрительным. Книгу, старую коробку, ключ от банковской ячейки или камеры хранения… Понимая, что и вы, и люди из «Стерлинг» будете искать в первую очередь технические документы. Он пытался перехитрить всех. Его последняя ставка.

Она задумалась. Логика в моих словах была. Мэлоун, заигравшийся и запутавшийся, мог в последний момент попытаться спрятать самое ценное в самом неожиданном месте – у своей ничего не подозревающей сестры.

– Возможно… – неохотно согласилась она. – Но как мы к ней доберемся? И как вы собираетесь заставить ее говорить? Она ведь наняла вас найти брата живым.

– Я найду слова. А добраться… Сначала сойдем с этого поезда.

Следующая остановка была Маунт-Вернон. Небольшая пригородная станция, тускло освещенная, почти безлюдная в этот час. Мы быстро выскользнули из вагона и растворились в тенях парковки. Преследователей видно не было, но ощущение погони не отпускало.

Нужно было вернуться в город, к дому Элизабет. Но как? Обратный поезд – рискованно. Такси – дорого и может привлечь внимание. Мы поймали старенький автобус, который тащился по ночным пригородам, останавливаясь на каждом углу. Он медленно полз обратно к границам Нью-Йорка, давая нам время подумать и прийти в себя, хотя нервы были натянуты до предела.

– Если у нее что-то есть, – нарушила молчание Лило, глядя в окно на мелькающие дома, – люди Хендерсона могут догадаться об этом. Они тоже могут к ней прийти. Или полиция… после того, как они ее допросят по поводу смерти Фрэнка.

– Поэтому нам нужно спешить. И быть осторожными.

Добравшись до окраины города, мы взяли кэб, велев водителю высадить нас за пару кварталов до дома Элизабет Мэлоун. Снова пешком по тихим, спящим улицам. Дождь прекратился, но асфальт блестел во влажном воздухе. Дом выглядел спокойно. Свет горел только в одном окне на ее этаже. Никаких подозрительных машин, никаких теней в дверных проемах. Но это ничего не значило.

– Ждите здесь, в тени, – сказал я Лило, указывая на темный закуток у соседнего подъезда. – Если увидите кого-то подозрительного или если я не выйду через пятнадцать минут – уходите. Бегите. Спасайтесь сами.

Она кивнула, ее лицо было бледным в лунном свете. Не знаю, послушалась бы она или нет, но другого варианта у меня не было. Я не мог привести ее с собой – это было бы слишком для Элизабет.

Я поднялся на ее этаж. Сердце стучало ровно, но тяжело. Позвонил в дверь. Коротко, два раза. Условный сигнал, о котором мы не договаривались, но который мог показаться менее тревожным, чем долгий настойчивый звонок.

За дверью послышались шаги. Щелкнул замок. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели показалось лицо Элизабет. Бледное, заплаканное, глаза красные от слез и бессонной ночи. Она уже знала.

– Мистер Стоун? Что… что вам нужно? Полиция… они уже были здесь. Они сказали… про Фрэнка…

– Я знаю, мисс Мэлоун. Мне очень жаль. Я не смог его спасти. – Говорить это было тяжело, даже для меня, привыкшего к изнанке жизни. – Могу я войти на пару минут? Это важно. Это касается того, во что ввязался ваш брат. И, возможно, вашей безопасности.

Она колебалась секунду, потом, видимо, узнав голос нанятого ею детектива, сняла цепочку и впустила меня. Квартира была тихой, пахло успокоительным и горем.

– Полиция сказала, это несчастный случай… что он упал… ударился… – прошептала она, глядя в пол.

– Это не так, мисс Мэлоун. Его убили. Из-за его работы. Из-за проекта «Черный дрозд». – Я решил говорить прямо. Времени на полуправду не было. – Те, кто его убил, ищут то, что он разработал. И они могут подумать, что он оставил это у вас.

Она подняла на меня испуганный, недоверчивый взгляд.

– У меня? Но… что? Он ничего мне не давал… Только…

Она замолчала, нахмурившись, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Только что, мисс Мэлоун? Вспоминайте. Любая мелочь может быть важна. Незадолго до исчезновения он не просил вас что-нибудь подержать у себя? Не передавал какой-нибудь странный подарок? Книгу? Коробку? Ключ? Элизабет провела рукой по волосам.

– Нет… ничего такого… Мы виделись за пару дней до того, как он пропал. Он был очень взволнован, просил прощения за то, что мало уделял мне внимания… Подарил пластинку… Сказал, это его любимый джазовый стандарт, чтобы я послушала, когда мне будет грустно. «Соловей пел на Беркли-сквер»…

Глупость какая-то… Пластинка. Джаз. «Соловей»... «Черный дрозд»... Мог ли Мэлоун быть настолько… поэтичным или символичным? Или это просто совпадение?

– Эта пластинка у вас? Можно на нее взглянуть? – спросил я, стараясь скрыть волнение. Элизабет пожала плечами, подошла к старомодному граммофону в углу комнаты и достала пластинку в простом бумажном конверте. Стандартная запись какой-то известной джазовой певицы. Ничего необычного.

Я взял ее в руки. Осмотрел конверт. Чистый. Саму пластинку. Черный винил, этикетка звукозаписывающей компании, название песни… Все стандартно. Но что-то… Что-то было не так. Этикетка. Она была наклеена… чуть-чуть криво? И под ней, если присмотреться, виднелся краешек другой бумаги.

Сердце замерло. Максим Волков мгновенно оценил ситуацию. Тайник. Гениальный в своей простоте. Кто будет искать секретные чертежи под этикеткой старой джазовой пластинки в квартире скромной учительницы?

– Мисс Мэлоун, мне нужно будет забрать эту пластинку. Не спрашивайте, зачем. Это может спасти жизни. Вашу, в том числе. Вам нужно немедленно уехать отсюда. К родственникам, к друзьям, куда угодно, но подальше из города. На несколько дней, пока все не уляжется. Возьмите только самое необходимое. Я вызову вам такси.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными страха и непонимания.

– Но… почему? Что происходит?

– Просто поверьте мне. Ваш брат играл в очень опасные игры. И теперь фишки падают на стол. Вам здесь оставаться нельзя.

В этот момент снаружи, с улицы, донесся резкий звук – визг тормозов и хлопок автомобильной дверцы. Потом еще один.

Я бросился к окну, осторожно выглянул из-за шторы. Внизу стояли две машины. Черный седан, похожий на тот, что я видел у «Уолдорф-Астории». И еще одна, неприметная, но с двумя крепкими парнями, вылезающими из нее. Они направлялись к подъезду.

Черт! Они все-таки вычислили ее. Или меня. Или Лило. Неважно. Они были здесь.

– Быстро! Нам нужно уходить! Черный ход есть? – спросил я Элизабет, хватая пластинку. Она испуганно кивнула, показывая на кухню.

Времени не оставалось. Игроки сошлись в одной точке. И на кону теперь была не только пластинка с секретом «Черного дрозда». На кону были наши жизни.

Глава 15. Огонь по теням и черный винил

Звук шагов на лестнице в подъезде – тяжелых, размеренных, целеустремленных – не оставлял сомнений. Они поднимались.

– На кухню! Живо! – скомандовал я Элизабет, подталкивая ее вперед. Пластинку я сунул под плащ, прижав к себе.

Кухня была маленькой, с окном, выходящим во внутренний двор – типичный нью-йоркский «колодец» из кирпичных стен и пожарных лестниц. За окном виднелась хлипкая металлическая конструкция, уходящая вниз, во мрак двора. Единственный путь к отступлению.

– Лезьте! – Я распахнул окно, холодный ночной воздух ворвался в квартиру. – Спускайтесь вниз и бегите к тому выходу из двора! Я догоню!

Элизабет, бледная, но на удивление собранная (учительский инстинкт самосохранения, видимо), кивнула и, перекинув ногу через подоконник, неуклюже начала спуск по ржавым перекладинам. В этот момент в коридоре послышался сильный удар в дверь квартиры, потом еще один – ее выламывали.

Времени не было. Прежде чем последовать за Элизабет, я должен был дать знак Лило. Я быстро погасил свет на кухне и, выглянув в окно во двор, дважды коротко щелкнул своим фонариком в сторону того темного угла, где оставил ее. Увидит ли? Поймет ли? Неизвестно.

Снова удар в дверь – она затрещала. Я перемахнул через подоконник вслед за Элизабет. Спускаться по обледенелым от ночной сырости перекладинам было рискованно, особенно в спешке. Внизу Элизабет уже почти достигла земли.

В квартире раздался треск – дверь поддалась. Послышались голоса, топот ног. Луч фонаря метнулся по кухне, выхватил распахнутое окно.

– Они на пожарной лестнице! За мной! – раздался грубый голос.

Я был на полпути вниз. Выстрел! Пуля взвизгнула, ударившись о металлическую балку рядом с моей головой, высекая искры. Они стреляли. Игра пошла по-крупному.

– Беги, Элизабет! – крикнул я, спрыгивая с последних перекладин на затоптанную землю двора.

Мы рванули через заваленный мусорными баками двор к узкому проходу, ведущему на соседнюю улицу. Сзади снова грохнул выстрел. Кто-то неуклюже спускался по лестнице вслед за нами, кто-то, возможно, уже обегал дом, чтобы перехватить нас с улицы.

Проход вывел нас в темный, безлюдный переулок. И там, прижавшись к стене, стояла Лило. Она увидела сигнал.

– Быстрее! Туда! – указала она в противоположную сторону от той, куда выходил главный вход дома Элизабет.

Мы побежали втроем – я, перепуганная Элизабет, едва державшаяся на ногах, и Лило, чья холодная решимость вернулась перед лицом реальной опасности. Из прохода позади нас выскочили двое мужчин в темных пальто. Один из них вскинул пистолет.

– Стоять!

Но мы уже сворачивали за угол. Снова выстрел, пуля отколола кусок кирпича от стены. Они не собирались брать нас живьем. Им нужна была пластинка, а свидетели – не нужны.

Мы бежали по лабиринту ночных улиц, адреналин заглушал усталость и страх. За спиной слышался топот преследователей, но они, кажется, немного отстали в темноте незнакомых переулков. Нам нужно было укрытие. Место, где можно перевести дух, осмотреть пластинку и решить, что делать дальше.

– Сюда! – Я заметил вход в подвал под старым многоквартирным домом – решетка была сорвана с петель. – Не лучшее место, но нас здесь не сразу найдут.

Мы скользнули в темный, сырой провал, пахнущий плесенью и кошками. Я прикрыл за собой решетку, насколько это было возможно. С улицы донесся топот пробегающих мимо ног. Они проскочили дальше. Пока что.

Мы забились в самый дальний угол подвала, за груду какого-то старого хлама. Элизабет тихо плакала, уткнувшись лицом в колени. Лило тяжело дышала, ее глаза лихорадочно блестели в темноте. А я… я достал пластинку. Сердце колотилось. Вот он – ключ ко всему. Секрет «Черного дрозда».

При свете моего фонарика, который я включил на самый минимум, прикрывая рукой, я осторожно подцепил ногтем край криво наклеенной этикетки на пластинке. Она поддалась. Под ней действительно был еще один слой бумаги. Не чертежи – на такой маленькой площади их не разместить. Это был плотно сложенный несколько раз тонкий лист бумаги. Микрофильм? Записка?

Пальцы дрожали от волнения и напряжения. Я аккуратно развернул листок. Это был не микрофильм. Это была схема. Не электронная, нет. Простая, нарисованная от руки карта. Схема какой-то местности – с пометками, стрелками и одним жирным крестом. И надпись в углу: «Беркли-сквер».

Не джазовый стандарт. Не площадь в Лондоне. Беркли-сквер – так назывался небольшой, заброшенный парк аттракционов на окраине Квинса. Мэлоун бывал там в детстве, как-то упоминала Элизабет в нашем первом разговоре. Старый парк аттракционов – идеальное место, чтобы спрятать что-то важное. В старом тире? В заброшенном павильоне смеха? Крест на карте указывал на конкретное место – район американских горок, давно закрытых и полуразрушенных.

– Он спрятал их там, – прошептал я, показывая карту Лило и Элизабет. – Не сами чертежи, возможно. Но ключ к ним. Или их часть. Настоящий «Черный дрозд» ждет нас в парке аттракционов.

Лило вгляделась в карту, ее глаза сузились.

– Заброшенный парк? Хитро… И опасно. Если мы знаем, Хендерсон тоже может догадаться. Или тот, кто убил Фрэнка. Это может быть ловушкой.

– Может, – согласился я. – Но это наш единственный шанс. Получить информацию раньше них. И использовать ее.

На улице снова послышались шаги, на этот раз медленные, прочесывающие переулок.

– Нам нужно убираться отсюда, – прошептала Лило. – И добраться до этого парка. Быстро.

Я посмотрел на Элизабет. Она была в шоке, но в ее глазах появилась какая-то решимость. Горечь утраты брата смешалась с желанием узнать правду и, возможно, отомстить.

– Я… я поеду с вами, – сказала она тихо, но твердо. – Это… из-за Фрэнка. Я должна.

Трое против всех. Временный союз, скрепленный общей опасностью и поисками правды. Нашей следующей остановкой был заброшенный парк аттракционов на краю города – место, где детские воспоминания встречались со взрослыми интригами и смертельной опасностью. И где, под тенью ржавых американских горок, нас ждала последняя глава истории «Черного дрозда».

Нужно было выбраться из подвала незамеченными и найти транспорт до Квинса. Ночь еще не закончилась. И охота – тоже.

Глава 16. Парк Разбитых Иллюзий

Сырость подвала пробирала до костей. Мы сидели в темноте, прислушиваясь к каждому звуку снаружи. Шаги на улице стихли, но тишина казалась обманчивой. Они могли затаиться, ждать, пока мы высунем нос.

– Нужно уходить, – прошептал я. – Но не через тот вход. Поищем другой выход.

На ощупь, стараясь не шуметь, мы двинулись вглубь подвала. Он оказался больше, чем казалось – лабиринт перегородок, заваленных старой мебелью, пустыми бутылками и прочим хламом, накопившимся за десятилетия. Пахло затхлостью и безнадегой.

В дальнем конце подвала удача нам улыбнулась – или просто показала зубы. Старая дверь, ведущая, судя по направлению, не во двор, а в соседний дом или прямо на улицу с другой стороны квартала. Замок был ржавый, но не заперт. С оглушительным скрипом, от которого у нас замерли сердца, дверь поддалась.

Мы оказались в еще одном темном переулке, узком и грязном. Здесь было тихо. Никаких следов преследователей. Быстро, стараясь держаться теней, мы выбрались на более оживленную улицу.

– Квинс… Это далеко, – сказала Лило, нервно кутаясь в свое уже не такое элегантное пальто.

– Нам нужен транспорт. Быстро.

– Такси привлечет внимание, на автобусе – слишком долго, – размышлял я вслух. – Метро…

Это был самый быстрый и анонимный способ пересечь город, пусть и рискованный. Но другого выбора не было. Мы смешались с редкими ночными пассажирами – работягами, возвращающимися со смены, подгулявшей молодежью, бездомными, ищущими тепла. Каждый взгляд казался подозрительным, каждый резкий звук заставлял вздрагивать. Элизабет держалась стойко, но ее бледность и дрожащие руки выдавали пережитый ужас. Лило, наоборот, была собрана, ее холодные глаза внимательно сканировали вагон и платформы на остановках. Она выживала. Это было в ее природе.

Дорога до Квинса показалась вечностью. Наконец, мы вышли на нужной станции – уже далеко от центра, в районе, где небоскребы сменялись невысокими домами, складами и пустырями. Отсюда до заброшенного парка «Беркли-сквер» было еще около мили пешком.

Воздух здесь был другим – пахло травой, влажной землей и почему-то сладковатой гнилью. Городской шум остался позади, сменившись тишиной, нарушаемой лишь отдаленным лаем собак и шелестом ветра в голых ветвях деревьев. Мы шли по темным, разбитым улицам, мимо заколоченных домов и пустынных фабричных корпусов. Ощущение тревоги нарастало с каждым шагом.

И вот он показался – «Беркли-сквер». Вернее, то, что от него осталось. Ржавый, покосившийся забор с выцветшей надписью. За ним – темные, искаженные силуэты аттракционов, похожие на скелеты доисторических чудовищ в слабом свете луны, пробивавшемся сквозь облака. Когда-то здесь звенел детский смех, играла музыка, пахло сладкой ватой и попкорном. Теперь царили запустение, тлен и тишина. Мертвый парк несбывшихся иллюзий.

Главные ворота были заперты на массивную цепь. Но найти дыру в заборе оказалось несложно – время и вандалы сделали свое дело. Мы проскользнули на территорию парка.

Под ногами хрустели осколки стекла и высохшие листья. Ветер завывал в конструкциях старых каруселей, создавая жуткую музыку призраков. Мы шли по главной аллее, мимо пустых будок тира, заколоченного павильона кривых зеркал, опрокинутых скамеек. Мертвые глаза гипсовых клоунов и облезлых сказочных персонажей, валявшихся тут и там, провожали нас в темноте.

Карта Мэлоуна была у меня в руке. Я сверялся с ней при свете фонарика, прикрывая его ладонью.

– Американские горки… Вон там, – показал я на огромную деревянную конструкцию, черневшую на фоне ночного неба в дальнем конце парка. – Крест указывает на основание главной опоры. Самой высокой.

Мы двинулись туда, пробираясь через заросли бурьяна и кучи мусора. Деревянный каркас горок выглядел ненадежным, прогнившим во многих местах. Подходить к нему было опасно само по себе, не говоря уже о тех, кто мог нас здесь поджидать.

У подножия самой высокой опоры, среди сгнивших досок и ржавого металла, земля была немного взрыхлена. Недавно. Кто-то копал здесь? Или это следы Мэлоуна?

– Светите сюда, – скомандовал я Лило, которая тоже достала свой фонарик – тот самый, из пакгауза. Элизабет испуганно жалась ко мне.

В свете двух лучей мы увидели небольшой деревянный ящик, присыпанный землей и мусором. Обычный ящик из-под инструментов, старый, но крепкий. На крышке не было замка.

Сердце заколотилось с бешеной силой. Вот оно. Финал. Я опустился на колени, чтобы открыть ящик.

И в этот момент из темноты за каркасом горок раздался голос. Холодный, ровный, знакомый.

– Не двигаться, Стоун. И вы двое тоже. Положите ящик на землю. Медленно.

В круги света наших фонариков шагнули две фигуры. Артур Хендерсон. И рядом с ним – человек в коричневом костюме, держащий в руке пистолет с глушителем. Его дуло было направлено прямо на меня.

За ними, из теней, вышли еще двое – тип со шрамом, телохранитель Лило, и тот самый «Браун», наблюдатель из 1710. Похоже, люди Хендерсона взяли верх или перевербовали охрану Лило.

Мы были в ловушке. Четверо вооруженных мужчин против нас троих, безоружных (мой «Кольт» остался под плащом, но достать его сейчас было равносильно самоубийству), зажатых у подножия ветхого аттракциона посреди мертвого парка.

– Мистер Хендерсон, – сказал я, медленно поднимаясь и оставляя ящик на земле. – Не ожидал увидеть вас здесь лично. Думал, вы предпочитаете действовать чужими руками.

Хендерсон усмехнулся. Холодно, без тени веселья.

– В особо важных случаях, детектив, я предпочитаю контролировать все сам. Особенно когда речь идет о собственности моей компании. И о ликвидации некоторых… проблем. Вы оказались на удивление настырной проблемой. Как и эта фройляйн.

Он кивнул на Лило, в его глазах читалось презрение.

– А мисс Мэлоун… просто оказалась не в том месте, не в то время. Как и ее брат.

– Значит, это вы убили Фрэнка? – спросила Элизабет дрожащим голосом, делая шаг вперед. Хендерсон поморщился.

– Не я лично, конечно. Но да, пришлось устранить помеху. Фрэнк стал слишком жадным и неосторожным. Решил продать «Черного дрозда» тем… кто больше заплатит. Немцам, вам, детектив (я уверен, вы работаете не только на себя), а может и еще кому. Он забыл, кто платил ему зарплату и дал возможность работать. Предательство должно быть наказано. А технология должна вернуться домой.

– И что теперь? – спросила Лило, ее голос был ледяным, несмотря на направленные на нее пистолеты.

– Убьете нас всех здесь, как Фрэнка?

– Именно так, фройляйн Реннер. Тихо, без шума. Тройное самоубийство отчаявшихся любовников и сообщников шпиона в заброшенном парке? Полиция легко поверит в такую версию. Но сначала… – Он кивнул на ящик. – Содержимое.

Человек в коричневом костюме подошел к ящику, не сводя с нас пистолета. Другой рукой он откинул крышку.

Внутри, на подстилке из старых тряпок, лежал не рулон чертежей. И не микрофильм. Там лежало несколько вакуумных радиоламп, связка проводов и небольшой металлический корпус с тумблерами и разъемами. Похоже на… прототип передатчика? Ключевой компонент системы управления?

– Это оно? – спросил Хендерсон у Брауна, который, видимо, разбирался в технике. Браун наклонился, осмотрел содержимое.

– Да, сэр. Похоже на передающий модуль. Самое сердце «Дрозда». Шифратор сигнала здесь. Мэлоун был гений… или безумец. Спрятать это здесь…

Хендерсон удовлетворенно кивнул.

– Отлично. Запакуйте. А с этими… пора заканчивать.

Коричневый костюм поднял пистолет, целясь мне в грудь. Тип со шрамом наставил оружие на Лило. У Брауна в руках тоже появился небольшой автоматический пистолет, направленный на Элизабет.

Это был конец. Или…

Максим Волков никогда не сдавался до самого конца. Пока бьется сердце, пока работает мозг – шанс есть. Я окинул взглядом ветхую конструкцию горок над нами. Прогнившие балки, ржавый металл… Один точный выстрел в нужное место… или сильный толчок…

Но как?

И тут мой взгляд упал на Лило. Она стояла неподвижно, но я видел, как ее рука медленно, почти незаметно, скользнула к маленькой сумочке из змеиной кожи, висевшей у нее на плече. Та самая сумочка, которую она теребила на Гранд Сентрал. Что там у нее могло быть? Зажигалка? Нет, я ее вернул… Пудреница? Или… что-то еще?

Секунды растянулись в вечность. Дула пистолетов смотрели на нас холодной смертью. Хендерсон отдал своим людям едва заметный приказ кивком головы.

Пора было действовать. Любой ценой.

Глава 17. Последний фейерверк «Черного Дрозда»

Секунда до выстрелов. Я видел, как напряглись пальцы стрелков на спусковых крючках. В этот момент Лило сделала неуловимое движение. Не резкое, не угрожающее. Она просто слегка качнулась вперед, словно от слабости, и ее рука соскользнула в приоткрытую сумочку.

А затем мир взорвался. Не грохотом выстрелов – оглушительным, резким воем сирены. Той самой, карманной сирены, какие иногда носили с собой женщины для защиты от нападений – пронзительный, дезориентирующий звук, усиленный акустикой заброшенного парка и гулким пространством под деревянным каркасом горок.

Все инстинктивно дернулись, включая стрелков. Их внимание на долю секунды сместилось. Этого было достаточно.

– Сейчас! – крикнул я и что было силы толкнул ближайшую ко мне опорную балку американских горок. Ту самую, у основания которой стоял ящик. Прогнившее дерево затрещало под моим весом и давлением.

Одновременно с этим Элизабет Мэлоун, скромная учительница, нашла в себе силы предков – возможно, тех самых ирландских бунтарей. Она схватила с земли приличного размера камень и запустила его в лицо «Брауна», целившегося в нее. Он охнул и отшатнулся, выронив пистолет.

Мой толчок возымел действие. Балка треснула, и вся огромная конструкция над нами угрожающе качнулась. Посыпались труха, ржавые болты, куски дерева. Люди Хендерсона растерялись окончательно.

Тот, что в коричневом костюме, инстинктивно выстрелил, но не в меня, а вверх, в сторону угрожающе накренившейся конструкции. Другой – тип со шрамом – развернулся к Лило, но она уже не стояла на месте. Отбросив истошно воющую сирену, она нырнула за груду обломков.

Воспользовавшись всеобщим хаосом, я рванулся к ящику с прототипом «Черного дрозда». Нужно было уничтожить его. Не дать ему попасть ни в чьи руки – ни Хендерсона, ни Абвера.

Я схватил ящик. Хендерсон, видя, что его драгоценная технология ускользает, закричал своим людям:

– Взять его! Живым или мертвым! Плевать! Главное – модуль!

Коричневый костюм снова развернулся ко мне. Я швырнул в него тяжелый ящик. Он неуклюже отбил его рукой, но это дало мне еще секунду. Я выхватил из-под плаща свой верный «Кольт».

Выстрел! Грохот моего 1911-го показался оглушительным после шипящего выстрела с глушителем. Коричневый костюм отлетел назад, хватаясь за плечо.

Еще выстрел – в сторону типа со шрамом, который пытался выцелить Лило, прячущуюся за обломками. Он успел укрыться за другой опорой.

Перестрелка в декорациях рушащегося парка аттракционов. Сюрреализм в стиле нуар.

Конструкция горок над нами снова угрожающе затрещала и начала оседать.

– Бежим! – крикнул я Лило и Элизабет, которая подобрала пистолет, выроненный Брауном, и теперь испуганно жалась к одной из еще целых опор.

Браун, приходя в себя после удара камнем, пытался подняться. Хендерсон, потеряв свое обычное хладнокровие, кричал что-то своим людям, пытаясь организовать оборону и вернуть ящик, который отлетел в сторону при падении Коричневого костюма.

Я подбежал к женщинам.

– За мной! К выходу! Быстро!

Мы рванули прочь от рушащейся конструкции, петляя между мертвыми аттракционами. Сзади слышались крики, еще пара выстрелов и оглушительный грохот – часть американских горок обрушилась окончательно, погребая под собой, возможно, кого-то из людей Хендерсона. Поднималось облако пыли и трухи.

Мы бежали, не останавливаясь, пока не выбрались через ту же дыру в заборе на темную улицу. Мы были живы. Оглушенные, грязные, в синяках, но живы.

– Ящик… Он остался там? – выдохнула Лило, оглядываясь на парк, откуда все еще доносились какие-то звуки – то ли треск дерева, то ли отдаленные крики.

– Да, – ответил я. – Вместе с прототипом. Возможно, его раздавило обломками. Или найдет полиция, когда приедет на шум и выстрелы. В любом случае, он не достанется никому.

Элизабет молча смотрела на свои руки, все еще сжимавшие чужой пистолет. Потом она решительно разжала пальцы, и оружие с глухим стуком упало на землю. Она выпрямилась.

– Что теперь? – спросила она уже не так испуганно. В ее голосе появилась твердость.

– Теперь вам нужно исчезнуть, мисс Мэлоун. По-настоящему. Полиции лучше пока ничего не знать о вашем участии. Смените имя, уезжайте из города как можно дальше. Я дам вам немного денег. – Я достал из внутреннего кармана почти все наличные, что были при мне. Не так много, но на первое время хватит. – Забудьте про все это. Ваш брат… он был гением, но игра, в которую он играл, была слишком грязной.

Она посмотрела на деньги, потом на меня. В ее глазах была благодарность и бесконечная усталость.

– Спасибо, мистер Стоун. За все.

Она взяла деньги, кивнула нам с Лило и быстро пошла прочь по улице, растворяясь в предрассветных сумерках. Сильная женщина. Война и потери делают людей такими. Или ломают. Ее – не сломали.

Мы остались с Лило вдвоем на пустынной улице у заброшенного парка. Она посмотрела на меня своим холодным, оценивающим взглядом. Сирена давно смолкла, сумочка была пуста.

– А вы, мистер Стоун? Куда теперь вы? Обратно в свой офис, ждать новых клиентов? Или ваше начальство в Москве будет недовольно, что вы вернулись с пустыми руками?

Я усмехнулся. Она все поняла. Или догадалась. Не зря была шпионкой.

– Мое начальство поймет, фройляйн Реннер. Иногда отсутствие результата – лучший результат.

Технология, которая могла принести столько смертей, осталась там, под обломками парка разбитых иллюзий. Пусть ржавеет вместе с мечтами Фрэнка Мэлоуна.

– А я? Что со мной? – спросила она без всякого выражения. – Вы сдадите меня полиции? Или своим? Или людям Хендерсона, если они еще живы?

Я посмотрел на нее. Красивая, опасная, сломленная, но не побежденная. Пешка, которая пережила партию.

– Бегите, Лило. Как и Элизабет. У вас наверняка остались какие-то связи, возможности. Найдите способ исчезнуть. Начать новую жизнь где-нибудь в Южной Америке или еще дальше. Потому что здесь, в Нью-Йорке, или в Берлине, вас ничего хорошего не ждет. Никто не любит провалившихся агентов или опасных свидетелей.

Она смотрела на меня долго, пытаясь прочесть что-то в моих глазах. Потом едва заметно кивнула.

– Danke, мистер Стоун. Или как вас там на самом деле. Может, еще встретимся. В какой-нибудь другой жизни.

Она развернулась и пошла в противоположную от Элизабет сторону. Ее походка снова стала уверенной, почти вызывающей. Хищница, зализавшая раны и ищущая новую охоту. Или просто пытающаяся выжить.

Я остался один на улице, провожая взглядом ее удаляющийся силуэт. Небо на востоке начало светлеть. Город просыпался к новой жизни, не зная о ночных драмах, разыгравшихся в его тени.

Я достал пачку «Кэмел». Осталась последняя сигарета. Закурил, глубоко затянувшись горьким дымом. Джек Стоун свою работу выполнил – дело вроде бы закрыто, хоть и не так, как ожидала клиентка. Максим Волков тоже – опасная технология нейтрализована, потенциальный ущерб предотвращен.

Но победы не чувствовалось. Только усталость, вкус пепла во рту и понимание, что эта игра никогда не заканчивается. Просто меняются фигуры, доски, ставки. А тени… тени остаются.

Пора было возвращаться. В свой офис на третьем этаже, к запаху несвежего кофе и пыльных папок. Ждать нового звонка, нового дела, новой женщины в беде. Или нового приказа из Центра. В этом городе всегда найдется работа для такого парня, как Джек Стоун. И для такого, как Максим Волков.

Я бросил окурок на мокрый асфальт и поднял воротник плаща. Дождь снова начинался. Смывая следы. Но не грехи. Их он смыть не мог.

Эпилог. Кофе, дождь и призраки Пятой авеню

Неделю спустя.

Дождь снова вернулся в Нью-Йорк. Не тот яростный ливень, что сопровождал развязку драмы в Квинсе, а нудный, мелкий, серый дождь, который проникает под воротник и в душу, напоминая о всех несбывшихся надеждах и неотмытых грехах этого города. Он барабанил по стеклу моего офиса так же уныло, как и в тот день, когда ко мне впервые вошла Элизабет Мэлоун. Кажется, прошла целая вечность.

Я сидел за своим столом, читая вчерашнюю «Дейли Ньюс». На третьей полосе – небольшая заметка под заголовком «Загадочный инцидент в заброшенном парке. Полиция расследует». Писали про обрушение старых американских горок в «Беркли-сквер», про найденные следы недавнего пребывания людей и пару гильз, которые «могли принадлежать кому угодно». Ни слова про трупы, ни слова про «Стерлинг Текнолоджис». Хендерсон, если выжил, умел заметать следы не хуже меня. Или у него были друзья в нужных местах. А может, полиция просто списала все на разборки бутлегеров или местных банд. Городу было плевать на еще одну темную историю с окраины.

Ко мне заходили копы. Пара дежурных вопросов о деле Элизабет Мэлоун, соболезнования по поводу гибели ее брата (официальная версия все еще «несчастный случай» на пирсе). Я ответил все, что полагается частному детективу – да, искал, нет, не нашел ничего подозрительного, сестра убита горем, связи не имею. Они кивнули и ушли, у них были дела поважнее пропавшего инженера и моих скромных услуг. Джек Стоун снова был чист. Максим Волков аккуратно закрыл еще одно дело в своем досье.

Я налил себе кофе. Все такой же отвратительный. Интересно, где сейчас Элизабет? Нашла ли она покой где-нибудь в маленьком городке под чужим именем? Смогла ли забыть ужас той ночи? А Лило Реннер? Пересекла ли она границу? Растворилась ли в каком-нибудь Буэнос-Айресе или Касабланке, или ее настигли бывшие «друзья»? Скорее всего, я никогда не узнаю. Две женщины, два призрака, промелькнувшие в моей жизни и исчезнувшие, как дым от сигареты на ветру.

Из Центра пришло подтверждение – операция «Черный дрозд» свернута, объект считается утерянным или уничтоженным. Никаких благодарностей, никаких вопросов. Просто сухая констатация факта. Моя работа была сделана. Никто не получил опасную игрушку. Цена? Жизнь Фрэнка Мэлоуна, жизни нескольких безымянных громил, сломанные судьбы двух женщин. И еще пара царапин на моей душе, если она у меня еще осталась. Не слишком ли дорого? В моей профессии такие вопросы лучше не задавать.

Я посмотрел в окно на мокрую улицу. Нью-Йорк жил своей жизнью. Богачи спешили на свои биржи и в свои клубы, бедняки искали работу или выпивку, тени в плащах и шляпах продолжали сновать по переулкам, храня свои маленькие и большие тайны. Все как всегда.

Еще одно дело закрыто. Еще одна история растворилась в шуме большого города, как капля дождя в Гудзоне. Завтра или через неделю снова откроется дверь, и на пороге появится кто-то с глазами, полными страха или лжи, и попросит найти пропавшую драгоценность, неверного мужа или ускользнувшую правду. И Джек Стоун возьмется за дело. А Максим Волков будет слушать, наблюдать и ждать.

Потому что дождь смывает многое. Но он никогда не смывает все. Особенно здесь, в городе, построенном на костях мечтателей и обломках иллюзий. И моя работа – просто ходить под этим дождем. И стараться не промокнуть до нитки. Хотя бы не в этот раз.