Дом Зверя

Глава 1. Открытка из Ада и Билет в Солнечную Калифорнию (или её подобие)

Лето 1939 года.

Нью-Йорк изнывал от жары и влажности. Асфальт плавился под ногами, воздух был густым и липким, как патока, а запах мусора из переулков становился просто невыносимым. В такие дни моя контора превращалась в филиал преисподней на Земле. Вентилятор на столе гонял горячий воздух, не принося никакого облегчения, а холодное пиво в баре внизу теплело быстрее, чем успеваешь его заказать. Джек Стоун ненавидел такую погоду. Она выматывала, лишала сил и желания работать. Даже цинизм как-то скукоживался под этим безжалостным солнцем. Максим Волков же с тоской вспоминал московскую прохладу или даже ледяной ветер Аляски – там было честнее, понятнее. А здесь – просто липкая, изнуряющая духота, плавящая мозги и добрые намерения (если они у кого-то ещё оставались).

Почта в тот день принесла обычный мусор: счета, рекламные брошюры, пару писем для прежних жильцов этой конторы... И одну странную почтовую открытку. Дешёвая, цветастая, с видом какого-то солнечного пляжа, пальм и безмятежно-голубого океана. Райское местечко. Только вот на обороте, помимо адреса моей конторы, написанного корявым женским почерком, была лишь одна фраза:

«Он пропал. Дом Зверя. Помогите. М.Х.»

Ни имени отправителя (только инициалы), ни обратного адреса. Только название места, которое заставило меня поморщиться. Малакаса-Коув. И «Дом Зверя».

Малакаса-Коув… Небольшой курортный (или околокурортный) городишко где-то на побережье Калифорнии (или так писали в дешёвых путеводителях). Я слышал о нём пару раз – место с сомнительной репутацией, куда съезжались не столько ради пляжей, сколько ради острых ощущений. Потому что главной «достопримечательностью» Малакаса-Коув был тот самый «Дом Зверя».

История была мутной и кровавой. Лет десять-пятнадцать назад (точные даты никто не помнил, или не хотел помнить) в большом старом доме на утёсе над океаном жила некая семья Бодуайнов (или похожая фамилия). Добропорядочные снаружи, но, как потом выяснилось, совершенно безумные внутри. Глава семьи, его жена, несколько детей… По слухам, они практиковали какие-то жуткие ритуалы, похищали людей, пытали их и… скармливали некоему «Зверю», который якобы обитал в подвале их дома. Полиция долгое время закрывала на всё глаза, пока однажды кто-то из жертв не сбежал или пока соседи не пожаловались на слишком уж громкие крики и странные запахи. В итоге дом взяли штурмом. Что там нашли – газеты писали скупо, но намекали на ужасы, от которых волосы вставали дыбом даже у бывалых копов. Бодуайнов то ли перестреляли при штурме, то ли они покончили с собой, то ли просто исчезли – история была полна противоречий. А дом… дом так и остался стоять на утёсе, заколоченный, мрачный, как памятник человеческому безумию.

И, конечно же, он тут же стал местом паломничества для любителей пощекотать нервы. Туристы приезжали в Малакаса-Коув специально, чтобы поглазеть на «Дом Зверя», рассказать друг другу страшные байки, а самые отчаянные (или глупые) даже пытались проникнуть внутрь, несмотря на запреты полиции и дурную славу места. Время от времени в окрестностях дома пропадали люди – туристы, бродяги, местные подростки. Обычно их списывали на несчастные случаи – упал со скалы, утонул в океане, сбежал из дома… Но слухи о том, что «Зверь» всё ещё жив или что в доме продолжают твориться тёмные дела, не утихали. Местные власти делали вид, что ничего не происходит – туристы, даже такие специфические, приносили доход.

И вот теперь – открытка. «Он пропал. Дом Зверя. Помогите». Кто этот «он»? Муж? Брат? Сын отправительницы «М.Х.»? Турист, решивший заглянуть в проклятый дом? Или местный житель, знавший слишком много? И почему она обратилась ко мне, Джеку Стоуну, за тысячи миль от Малакаса-Коув? Через кого? Или это просто выстрел наугад, отправленный по нескольким адресам частных сыщиков в надежде, что хоть кто-то откликнется?

Максим Волков насторожился. «Дом Зверя»… Безумная семейка… Ритуалы… Пропажи людей… Это могло быть обычным криминальным делом – какой-нибудь маньяк завёлся в заброшенном доме или местные бандиты использовали его как прикрытие. Но что-то в этой истории было… неправильным. Слишком много совпадений с тем, с чем мне приходилось сталкиваться раньше – культы, тайные ритуалы, необъяснимое зло, скрывающееся за фасадом обыденности. Не была ли семейка Бодуайнов связана с теми же силами, что действовали в Бруклине или Аркхэме? Был ли их «Зверь» метафорой? Или… чем-то реальным?

Задание Центра не поступало. А без дела сидеть было тошно. И что-то в этой отчаянной записке на дурацкой открытке зацепило Джека Стоуна. Может, просто желание сбежать из плавящегося Нью-Йорка в «солнечную» Калифорнию (хотя я подозревал, что солнце там будет такого же фальшивого оттенка, как и всё остальное)? А может, профессиональное любопытство или даже… остатки совести? Кто-то просил о помощи. Пусть и так странно.

Я принял решение. Берусь. По крайней мере, съезжу, посмотрю. Деньги? Об этом подумаю позже. Возможно, у «М.Х.» есть средства, а может, придётся работать из чистого энтузиазма (редкое для Джека Стоуна чувство, почти забытое).

Легенда? Артур Финли, геолог, уже не годится. Придумаем что-нибудь другое. Скажем, писатель. Роберт Блейк (привет Лавкрафту и его «Обитателю тьмы»!), автор бульварных ужастиков, приехавший в Малакаса-Коув за вдохновением, собрать материал для новой книги о «Доме Зверя». Легенда позволит задавать вопросы, совать нос куда не следует, и спишет возможные странности в моём поведении на творческую натуру. К тому же, наличие пишущей машинки и блокнотов не вызовет подозрений. А «Кольт»… ну, писатель тоже имеет право на самооборону в таких опасных местах.

Билеты. Снова поезд через весь континент? Или рискнуть самолётом? Авиация развивалась, перелёт был быстрее, но и дороже, и привлекал больше внимания. Нет, лучше поездом до Лос-Анджелеса, а там – автобусом или нанять машину до Малакаса-Коув. Долго, но надёжнее.

Я бросил открытку в ящик стола. Собрал небольшой чемодан: пара сменных костюмов (полегче, для калифорнийского климата), пишущая машинка «Ундервуд», блокноты, верный «Кольт», фляжка с виски. И книга... что-нибудь подходящее для легенды писателя ужасов – По или Лавкрафт. Да, точно, возьму тот самый сборник с «Кошками Ультара» и рассказами про Аркхэм – может, натолкнёт на какие-нибудь аналогии.

Через час я уже был на вокзале, покупая билет на запад. Снова стальные колёса, стук рельсов, проплывающие мимо пейзажи чужой страны. Но на этот раз я ехал не в ледяную пустыню, а к солнцу, пальмам и океану. Вот только предчувствие было почему-то ещё более мрачным, чем перед поездкой на Аляску. Потому что зло, которое прячется под ярким солнцем и за улыбками курортников, часто бывает страшнее того, что обитает в вечной мерзлоте и темноте. И «Дом Зверя» обещал именно такой коктейль.

Глава 2. Солнечный Городок с Привкусом Гнили

Путешествие до Калифорнии было долгим и утомительным, но, по крайней мере, обошлось без ледяных ветров и необходимости бежать за нартами. Лос-Анджелес встретил жарой, пальмами, запахом бензина и каким-то особым, нервным блеском – город грёз и разбитых сердец, где фальшь была возведена в ранг искусства. Я пробыл там ровно столько, сколько требовалось, чтобы пересесть на рейсовый автобус, идущий на юг вдоль побережья. В компании таких же потрёпанных коммивояжёров, парочки студентов (явно ехали автостопом и питались солнечным светом) и нескольких хмурых мексиканцев я отправился в Малакаса-Коув.

Чем ближе мы подъезжали к цели, тем сильнее менялось настроение за окном. Шикарные виллы и апельсиновые рощи сменялись более скромными пейзажами – небольшие фермы, придорожные мотели с кричащими вывесками, пыльные городки. А потом показался океан – бескрайний, сияющий под калифорнийским солнцем, с белыми барашками волн, набегающих на песчаный берег. Красота. Открыточная, почти нереальная.

И вот на горизонте появился Малакаса-Коув. С дороги он выглядел вполне безобидно: несколько улочек, сбегающих к океану, белые домики с красными черепичными крышами, пальмы, яркие цветы на клумбах. Идиллическая картинка. Если бы не одно «но». На высоком утёсе, чуть в стороне от городка, нависая над пляжем и океаном, чернел он. Дом Зверя.

Даже издалека он производил гнетущее впечатление. Большой, мрачный, викторианской архитектуры, с остроконечной крышей, башнями и пустыми глазницами выбитых окон. Он словно врос в скалу, стал её частью – тёмной, зловещей, притягивающей взгляд и вызывающей дрожь. Он доминировал над городком, как хищная птица над гнездом с птенцами. Казалось невероятным, что люди могли спокойно жить и радоваться солнцу под сенью такого монстра. Но они жили.

Автобус остановился на маленькой площади в центре городка. Я вышел, разминая затёкшие ноги. Жара здесь была сухой, но всё равно удушающей. Пахло солью, йодом, жареной рыбой из прибрежных кафешек и… чем-то ещё. Еле уловимым запахом гниения, который шёл не от мусорных баков, а словно из самой земли. Или это просто моё воображение разыгралось под впечатлением от вида Дома Зверя?

Городок был небольшим, обойти его можно было за полчаса. Несколько сувенирных лавок, торгующих дешёвыми поделками из ракушек и открытками (в том числе, как я заметил, и с изображением того самого Дома Зверя – цинизм местных коммерсантов не знал границ). Пара баров с вывесками вроде «Морской Дьявол» или «Утонувший якорь». Небольшой полицейский участок. Мотель «Пальма Джунглей» – кажется, единственное место, где можно было переночевать приезжему вроде меня. И, конечно, толпы туристов.

Они были повсюду. Шумные, разряженные, с фотоаппаратами наперевес. Многие явно приехали сюда не ради пляжа. Они глазели на Дом Зверя, фотографировались на его фоне, перешёптывались, рассказывая друг другу страшные байки. Аттракцион ужасов под открытым небом. Мне стало противно. Эти люди приехали поглазеть на место, где творились реальные кошмары, где страдали и умирали люди. Разве это не разновидность того же безумия, что царило когда-то в доме на утёсе? Американцы… Страна контрастов. Могут построить Эмпайр-стейт-билдинг и тут же устроить балаган на костях жертв маньяков. Да уж, «загадочная американская душа», как любят писать наши идеологи. Скорее, просто отсутствие души.

Я заселился в мотель «Пальма Джунглей». Номер был чуть лучше, чем в Номе, но ненамного – те же скрипучие кровати, дешёвая мебель, вид из окна на стену соседнего здания. Хозяин мотеля, полный потный мужчина с бегающими глазками, проводил меня до номера, попутно расхваливая прелести Малакаса-Коув – пляж, сёрфинг (если доска есть), рыбалку и, конечно, «нашу главную достопримечательность, сэр, тот самый дом, только не ходите туда ночью, не стоит, мало ли что…». Он подмигнул мне, явно намекая на то, что именно ночные вылазки и привлекают сюда таких, как я. Я пробормотал что-то неопределённое про сбор материала для книги и поскорее избавился от него.

Первым делом – собрать информацию. Та же схема, что и в Номе. Бар. Лучше тот, где собираются местные, а не туристы. Я нашёл такой на окраине городка, подальше от пляжа. «Старая Лодка». Название было непритязательным, как и само заведение – тёмное, прокуренное, с несколькими угрюмыми завсегдатаями у стойки.

Заказал пива – холодное, водянистое, но после жары казалось амброзией. Заговорил с барменом – пожилым мексиканцем с усталым лицом.

– Я писатель, – представился я, используя легенду Роберта Блейка. – Пишу книгу об этом городке… и о Доме Зверя. Интересуюсь местными легендами, историями… Может, слышали что-нибудь? Говорят, люди пропадают иногда…

Бармен долго молчал, протирая стойку. Потом вздохнул.

– Пропадают, сеньор. Чаще, чем хотелось бы. Особенно туристы любопытные. Или молодёжь местная, которая по ночам ищет приключений не на свою голову. Лезет в тот дом… А там… – Он перекрестился. – Там зло живёт. Старое зло. Оно не ушло вместе с теми… Бодуайами (он произнёс фамилию с трудом и отвращением). Оно осталось. В стенах. В подвале. Ждёт.

– Зло? Какое зло? Просто байки для туристов? Или что-то реальное?

– Реальное, сеньор. Я сам не видел, но старик Хуан, рыбак, он видел… Ночью, когда мимо на лодке проходил… Свет в окнах того дома. И тени… нечеловеческие. И звуки… Будто кто-то плачет… или смеётся… жутко. Он теперь ту сторону залива стороной обходит. И другим не советует.

– А полиция? Расследуют пропажи?

– Полиция… – Бармен горько усмехнулся. – Шериф у нас хороший парень, Джонсон. Но что он может сделать? Приезжает, осматривает дом, опрашивает свидетелей (которых обычно нет), пишет отчёт – «пропал без вести». Руки у него связаны. Да и боится он, как и все здесь. Боятся того дома. Боятся того, что в нём живёт. Проще делать вид, что ничего не происходит. Безопаснее.

– А недавно… не пропадал кто-нибудь? Мужчина? Может, не местный? Я ищу… следы одного человека. Он писал своей сестре, кажется, из этих мест. Потом связь прервалась. У его сестры инициалы М.Х.… Она беспокоится.

Бармен задумался.

– М.Х.? Может, Майк Хендерсон? Да, был тут такой… Пару недель назад приехал. Тихий парень, вроде турист, но всё вокруг дома этого крутился, расспрашивал… А потом исчез. С концами. Как и многие до него. Сестра? Не знаю, может… Может, это она вам открытку прислала? Бедная женщина… если это он. Шансов найти его… почти никаких, сеньор. Если он сунул нос в тот дом… считайте, пропал.

Майк Хендерсон. Тоже М.Х.? Похоже, это был он. Турист, заинтересовавшийся Домом Зверя и пропавший. Классическая история для этих мест. Но что-то меня настораживало. Хендерсон… знакомая фамилия. Где я её слышал? Максим Волков напряг память. Архивные сводки? Газеты? Или… Да! Артур Хендерсон! Начальник отдела разработок из «Стерлинг Текнолоджис» в Нью-Йорке! Тот самый, что был связан с делом «Чёрного дрозда» и пропавшим инженером Мэлоуном! Мог ли Майк Хендерсон быть его родственником? Братом? Сыном? И что он делал здесь, в Малакаса-Коув, интересуясь Домом Зверя? Простое совпадение? Или ко мне обратились по этой причине?

Дело принимало неожиданный оборот. Оно переставало быть просто местной страшилкой про дом с привидениями (или монстрами). Оно могло быть связано с моими прошлыми расследованиями, с корпоративными тайнами, со шпионажем… И с чем-то ещё, возможно, не менее тёмным, чем культ Древних или безумие Бодуайнов.

– Спасибо, – сказал я бармену, оставляя деньги на стойке. – Вы мне помогли.

Нужно было проверить эту ниточку. Связаться с Нью-Йорком? Попробовать узнать больше об Артуре Хендерсоне и его возможном родственнике Майке? Или сначала осмотреть то место, где всё началось? Сам Дом Зверя? Максим Волков склонялся к первому варианту – собрать больше информации. Но Джек Стоун, или вернее, писатель Роберт Блейк… он должен был бы жаждать вдохновения, материала для книги. Он должен был бы отправиться прямиком туда – к дому на утёсе.

Да, так и поступлю. Завтра утром. Отправлюсь к Дому Зверя. Посмотреть. Почувствовать атмосферу. Сделать пару записей в блокнот. И, возможно, найти что-то, что пропустила полиция. Или то, что они не хотели находить.

Глава 3. Дом на Утёсе и Ощущение Присутствия

Утро в Малакаса-Коув было обманчиво прекрасным. Солнце ярко сияло, океан лениво накатывал на золотистый песок, пальмы шелестели на лёгком бризе. Курортная идиллия. Если бы не тёмный силуэт Дома Зверя на утёсе, который даже при свете дня выглядел чужеродно и зловеще, как клык мертвеца, торчащий из улыбки голливудской старлетки.

Я позавтракал в кафе на набережной – яичница с беконом, паршивый кофе (кажется, отвратительный кофе – это национальная американская идея). Спросил у официантки (молоденькой девчонки с испуганными глазами), как лучше добраться до дома на утёсе. Она побледнела и посоветовала туда не ходить. «Плохое место, сэр. Очень плохое. Люди говорят… там призраки. Или хуже». Я заверил её, что я писатель, собираю материал, и вообще парень не из пугливых. Она лишь покачала головой и быстро ушла. Похоже, страх перед домом был реальным, не только для туристов.

Путь к дому лежал через окраину городка, а затем по тропе, вьющейся вверх по скалистому утёсу. Чем выше я поднимался, тем сильнее становился ветер с океана и тем отчётливее – ощущение… неправильности. Воздух здесь был другим – тяжёлым, застоявшимся, с тем же слабым запахом гнили, что я учуял в городе, но здесь он был сильнее. И тишина… Шум городка и океана остался внизу, а здесь царила почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь криками чаек и свистом ветра. Гнетущая тишина, которая давила на уши.

Наконец, я вышел на вершину утёса. И оказался перед ним. Дом Зверя. Он был ещё больше и страшнее, чем казался издалека. Огромный, трёхэтажный, построенный из тёмного, почти чёрного дерева, которое, казалось, впитало в себя всю тьму и всё страдание, что видели эти стены. Архитектура была вычурной, викторианской, с множеством башенок, эркеров, балконов, но всё это пришло в запустение. Краска облупилась, дерево подгнило, крыша просела, окна были выбиты или заколочены досками. Перед домом – заросший сорняками сад с покосившимися статуями нимф и сатиров, чьи каменные лица были обезображены временем и, возможно, чем-то ещё. Дом стоял на самом краю утёса, и казалось, что он вот-вот рухнет в бушующий внизу океан. Но он стоял. Упрямо, зловеще. Как будто его удерживала здесь какая-то тёмная воля.

Вокруг дома была установлена хлипкая ограда из колючей проволоки с табличками «Опасно! Не входить! Частная собственность» (хотя чья это была собственность теперь, никто толком не знал). Но в ограде зияли многочисленные дыры – следы тех самых любопытных туристов и местных искателей приключений. И вся земля вокруг дома была утоптана – люди явно часто сюда забредали.

Я обошёл дом по периметру, держась на некотором расстоянии. Ощущение присутствия – тяжёлого, недоброго – усиливалось с каждым шагом. Казалось, что из тёмных окон за мной кто-то наблюдает. Или что сам дом – живое, злобное существо, которое следит за мной, втягивает ноздрями мой запах, ждёт, когда я подойду ближе. Бред? Паранойя? Или здесь действительно обитало что-то? Максим Волков пытался анализировать ситуацию трезво. Скорее всего, это просто игра воображения, подогретая мрачной репутацией места и рассказами местных. Но где-то в глубине души шевелился холодный червячок сомнения – после всего, что я видел за последнее время, я уже не был так уверен в незыблемости реальности.

Я остановился у главного входа. Массивная дубовая дверь была заколочена крест-накрест толстыми досками. Но рядом, в стене, виднелся пролом – достаточно большой, чтобы мог пролезть человек. Видимо, через него и проникали внутрь самые отчаянные. Стоит ли лезть туда? Джек Стоун – писатель Роберт Блейк – должен был бы это сделать, ради «материала». Но Максим Волков чувствовал – это ловушка. Залезешь внутрь – и можешь уже не выбраться. Как тот Майк Хендерсон.

Нет. Пока внутрь не пойду. Сначала – осмотр снаружи. Может, есть какие-то следы? Окна подвала? Тайные ходы? Что-то, что могло бы пролить свет на исчезновение Хендерсона или на то, что здесь творилось?

Я двинулся вдоль стены дома, внимательно осматривая фундамент, землю под ногами, окна первого этажа. В одном месте я заметил на земле следы – нечёткие, частично затоптанные, но определённо свежие. Мужские ботинки. Размер довольно большой. Один человек? Или несколько? Они вели к пролому в стене, но и… от него? Кто-то недавно был внутри и вышел? Или это следы Хендерсона перед тем, как он исчез?

Дальше, за углом дома, со стороны океана, я нашёл то, что искал – окна подвала. Небольшие, почти на уровне земли, зарешёченные толстыми ржавыми прутьями. Я подошёл ближе, присел на корточки. Заглянуть внутрь было почти невозможно – стёкла были грязными, а за ними царила полная темнота. Но оттуда… оттуда определённо шёл тот самый запах гниения, только гораздо сильнее. И ещё – слабый, едва уловимый запах… железа? Крови?

Я достал фонарик и посветил сквозь решётку в одно из окон, где стекло было разбито. Луч выхватил лишь кусок земляного пола, покрытого каким-то мусором и… чем-то тёмным, липким на вид. А дальше – мрак. Но в этом мраке мне на секунду померещилось движение. Или блеск глаз? Двух маленьких красных огоньков, тут же исчезнувших. Показалось? Или там, в темноте подвала, действительно кто-то или что-то было? Тот самый «Зверь» Бодуайнов?

Ну уж нет. В подвал я точно не полезу. По крайней мере, не один и не днём. Это было бы чистым самоубийством.

Я выпрямился, отряхивая пыль с брюк. Ощущение присутствия стало почти невыносимым. Казалось, дом наблюдает за мной, дышит мне в спину, ждёт ошибки. Нужно было уходить отсюда. На сегодня информации достаточно. Есть следы, есть подозрительный подвал, есть гнетущая атмосфера. Вернусь в город, поговорю с шерифом – может, он что-то знает о Хендерсоне или о странностях в доме? Попробую найти ту самую «М.Х.», которая прислала мне открытку. Нужно было действовать системно, а не лезть на рожон.

Я развернулся, чтобы идти обратно к тропе, как вдруг услышал звук. Тихий смех. Детский смех. Он донёсся откуда-то сверху, с одного из балконов второго этажа. Но смех был… неправильным. Слишком высоким, слишком резким, с какими-то визгливыми, жестокими нотками. Я поднял голову. Балкон был пуст. Никого. Только ветер шевелил обрывки гнилых занавесок в пустом оконном проёме.

Детский смех в Доме Зверя? Это уже выходило за рамки обычных призраков. Это было что-то другое. Что-то по-настоящему больное и страшное.

Пора было убираться отсюда. Быстро. Я почти бегом бросился обратно по тропе, вниз, к городу, подальше от этого проклятого дома на утёсе. Но я знал – я сюда ещё вернусь. Потому что тайна этого места – и тайна пропавшего Майка Хендерсона – была как заноза. И чтобы её вытащить, придётся снова сунуть руку в самое логово Зверя.

Глава 4. Шериф Джонсон и Городские Легенды

Я спустился с утёса, чувствуя облегчение от того, что покинул гнетущую атмосферу Дома Зверя, но холодок от услышанного детского смеха всё ещё бегал по спине. Вернувшись в Малакаса-Коув, я направился прямиком в полицейский участок. Это было небольшое одноэтажное здание, выкрашенное белой краской, которая уже начала облупляться под солнцем. Скромно, но, по крайней мере, выглядело как островок законности в этом странном городке.

Внутри за простым деревянным столом сидел мужчина лет сорока пяти, в форме шерифа. Широкоплечий, с обветренным лицом, усталыми, но честными голубыми глазами и густыми русыми усами. Он поднял голову от каких-то бумаг, когда я вошёл. На его значке было написано: «Шериф Ч. Джонсон».

– Чем могу помочь, сэр? – спросил он спокойно, без подозрительности, но и без особого радушия. Видимо, к туристам с их проблемами и вопросами он привык.

– Добрый день, шериф. Меня зовут Роберт Блейк, – я представился своей легендой. – Я писатель, приехал собрать материал для книги об этом месте… и о его, скажем так, главной достопримечательности.

При упоминании «главной достопримечательности» лицо шерифа Джонсона помрачнело.

– О Доме Бодуайнов, значит? – вздохнул он. – Ещё один… Простите, мистер Блейк, но я вам тут мало чем смогу помочь. Дом заколочен, находиться там опасно и незаконно. А все эти истории про призраков и зверей – просто городские легенды, байки для туристов, подогреваемые местными дельцами. Ничего там нет, кроме пыли, паутины и гнилых досок. И неприятных воспоминаний, конечно.

Он говорил уверенно, но глаза его бегали, словно он сам не до конца верил в свои слова. Максим Волков уловил эту неуверенность.

– Я понимаю, шериф. Но… материал требует погружения. Я сегодня был там, наверху. Просто осматривался снаружи. И, знаете, место действительно… атмосферное. Неудивительно, что люди пропадают. Сорваться с утёса или просто заблудиться в скалах – проще простого.

– Именно так, мистер Блейк, – быстро согласился шериф. – Несчастные случаи. Люди неосторожны, лезут куда не следует, выпивают… Вот и результат. Мы делаем всё возможное, патрулируем, предупреждаем, но за каждым не уследишь.

– А недавно… не было пропавших? Я слышал в баре… говорили про какого-то туриста… Майк Хендерсон? Он приехал пару недель назад, интересовался домом, а потом исчез.

Джонсон снова вздохнул, потёр лоб.

– Да, был такой. Хендерсон. Исчез дней десять назад. Мы искали. Осмотрели дом, окрестности, пляж… Ничего. Ни следов борьбы, ни тела. Испарился. Мы связались с его родными в… кажется, в Огайо… Нет, не припомню точно, где они живут. Они сказали, что он взрослый человек, иногда мог вот так пропасть на пару недель, увлёкшись чем-то. Мы завели дело, конечно, но… что мы можем сделать? Возможно, он просто уехал, не попрощавшись. Или… – он запнулся, – или с ним действительно что-то случилось. Но улик у нас нет. Абсолютно никаких.

Он говорил слишком гладко. Слишком убедительно отрицал наличие чего-либо необычного.

– А сестра его? – уточнил я. – Вы с ней связывались? Может, она что-то знала о его планах? У неё инициалы случайно тоже не М.Х.?

Шериф удивлённо посмотрел на меня.

– М.Х.? Да… Мэри Хендерсон, кажется. Из Чикаго, а не Огайо, точно! А откуда вы знаете её инициалы, мистер Блейк?

– Она… прислала мне открытку, – соврал я. – Как писателю, интересующемуся подобными историями. Просила помочь найти брата, если я буду в этих краях. Очень беспокоилась. Сказала, что он не из тех, кто исчезает просто так.

Джонсон нахмурился, побарабанил пальцами по столу.

– Странно… Нам она такого не говорила. Сказала ждать, мол, Майк объявится… Что ж, мистер Блейк, если у вас есть какая-то информация от неё, буду рад выслушать. Но боюсь, помочь я вам ничем не смогу. Дело Хендерсона – одно из многих нераскрытых «исчезновений» в этом районе. Мыс Бодуайнов… он как магнит притягивает неприятности.

– А что насчёт самого дома? После того штурма… лет десять-пятнадцать назад… что там было на самом деле? Газеты писали туманно. Зверь? Ритуалы? Убийства?

Лицо шерифа стало каменным.

– Мистер Блейк, это было давно. Я тогда здесь ещё не служил. Мой предшественник… он не любил об этом говорить. И я вам советую – не копайте слишком глубоко. Есть вещи, которые лучше оставить в прошлом. Для всеобщего спокойствия. И для вашей же безопасности. Этот дом… он проклят. Или люди, которые в нём жили, были прокляты. Не будите лихо, пока оно тихо.

Он явно что-то скрывал. Или боялся. Или и то, и другое. Полиция здесь явно предпочитала закрывать глаза на происходящее вокруг Дома Зверя.

– Понимаю, шериф. Спасибо за ваше время. – Я поднялся. – Да, и ещё один вопрос. Та дама… Мэри Хендерсон… у вас есть её адрес в Чикаго? Я бы хотел с ней связаться, сообщить, что я здесь, узнать подробности.

Джонсон колебался секунду, потом открыл ящик стола, порылся в бумагах и протянул мне листок с адресом. – Вот. Только… будьте деликатны, мистер Блейк. Она потеряла брата. Не сыпьте соль на рану своими писательскими фантазиями.

– Буду предельно деликатен, шериф. Обещаю.

Я вышел из полицейского участка с адресом Мэри Хендерсон и стойким ощущением, что шериф знает гораздо больше, чем говорит. Он боится. Чего? Дома? Того, что в нём скрывается? Или тех, кто может стоять за исчезновениями?

Итак, что мы имеем? Майк Хендерсон пропал. Шериф считает (или делает вид, что считает) это очередным несчастным случаем или добровольным исчезновением. Сестра Мэри Хендерсон (предположительно, моя таинственная отправительница открытки) живёт в Чикаго. Это была следующая ниточка. Нужно было с ней связаться. Не по почте – долго и ненадёжно. По телефону? Или… телеграфом? Отправить короткий запрос, представившись её братом или другом? Рискованно. Но это могло дать хоть какую-то реакцию, информацию.

А пока… что делать здесь, в Малакаса-Коув? Дом Зверя при свете дня не дал ответов, только больше вопросов и неприятных ощущений. Подвал… вот где, возможно, крылась разгадка. Но лезть туда одному? Нет. Мне нужен был напарник. Или хотя бы информация от кого-то, кто там был. Или от кого-то, кто осмелится пойти туда со мной. Но кто в этом городке, полном страха и суеверий, согласится на такое?

Может, стоило поискать местных «сталкеров»? Тех отчаянных парней, что лазят в дом ради острых ощущений? Они могли что-то видеть, что-то знать. Их можно было найти в барах или на пляже. Рискованная публика, но иногда именно такие знают больше полиции.

Да, план вырисовывался: связаться с Мэри Хендерсон в Чикаго и поискать местных «экскурсоводов» по Дому Зверя. Двойной удар. Может, хоть один из них принесёт результат.

Глава 5. Сёрферы, Пиво и Шёпот о Подвале

Искать местную шпану или отчаянных парней, лазающих в Дом Зверя, нужно было не в приличных кафе и не в полицейском участке. А там, где они обычно тусуются – на пляже, в дешёвых барах на окраине, возможно, у игровых автоматов, если таковые имелись в этом сонном городке.

Я сменил свой «писательский» имидж на более неформальный – расстегнул ворот рубашки, закатал рукава, шляпу оставил в номере. Немного щетины Джека Стоуна тоже не помешало. Прихватил с собой пару лишних долларов – в таких кругах деньги часто решают всё.

Пляж Малакаса-Коув был широким, песчаным, и, несмотря на дурную славу городка, довольно многолюдным. Туристы жарились на солнце, дети строили песочные замки, несколько человек пытались поймать волну на досках для сёрфинга. Именно сёрферы и привлекли моё внимание. Молодые парни, лет 18-20, с выгоревшими на солнце волосами, загорелые, мускулистые. Они сидели на песке у своих досок, пили пиво из бутылок, громко смеялись и обсуждали волны. Типичная калифорнийская молодёжь, на первый взгляд. Но именно такие ребята, ищущие адреналина и острых ощущений, часто и были теми, кто не боялся совать нос в опасные места вроде Дома Зверя.

Я подошёл к ним, изображая дружелюбного туриста.

– Привет, парни! Отличные волны сегодня! Я тут недавно приехал, Роберт Блейк, – представился я своей легендой. – Писатель. Собираю материал об этом местечке. Не подскажете, где тут вечером можно пропустить стаканчик, послушать байки?

Парни оглядели меня с ленивым любопытством. Один из них, белобрысый крепыш с наглой ухмылкой, очевидно, лидер компании, ответил:

– Байки, писатель? Про что байки хочешь услышать? Про русалок? Или про то, как старина Хэнк вчера на спор голую задницу туристкам показывал?

– Да нет, – усмехнулся я. – Я больше по части… страшилок. Про ваш знаменитый дом на утёсе. Говорят, там такое творится… аж жуть берёт. Вы-то, местные, наверняка знаете больше, чем в газетах пишут? Может, лазали туда?

При упоминании Дома Зверя смех парней немного поутих. Они переглянулись. В глазах у некоторых промелькнул страх, смешанный с бравадой.

– Лазали, конечно! – снова ухмыльнулся белобрысый, которого, как я услышал, звали Скип. – А ты что думал? Мы ж не трусы какие-нибудь. Пару раз забирались ночью. Жутковато, конечно, но ничего особенного. Пыль, паутина, скрип…

– А Зверь? – подначил я. – Говорят, там в подвале…

– Брехня! – Скип сплюнул на песок. – Нет там никакого зверя. Мы с парнями весь первый этаж облазили, на второй поднимались… Ну, жутко, да. Вроде как кто-то смотрит на тебя из темноты. И звуки странные бывают… Шорохи какие-то, вздохи… Но это всё ветер да крысы. А в подвал…

Он запнулся.

– …в подвал мы не полезли. Дверь там заколочена намертво. Да и… неохота как-то было. Говорят, самое страшное именно там и происходило. Старики Бодуайны там своих жертв держали… и не только.

– Держали? Или держат? – я посмотрел ему в глаза. – Слышал, парень тут недавно пропал. Майк Хендерсон. Тоже, говорят, интересовался домом. Не знаете его?

Скип и его друзья снова переглянулись. На этот раз в их взглядах было больше настороженности.

– Хендерсон? – Скип пожал плечами. – Видели пару раз. Тихий такой, в очках. Всё крутился у дома, фотографировал что-то. Может, и полез внутрь. Его проблемы. Сказали же ему – не суйся.

– А кто сказал? Вы?

– Ну… мы и другие. Предупреждали. Тут все знают – в Дом Зверя лучше не лезть. Особенно одному. Особенно ночью. И особенно… в подвал.

Ага. Значит, Хендерсона видели у дома. И он, похоже, не внял предупреждениям. Но самое интересное – подвал. Они явно боялись туда лезть. Почему? Из-за легенд? Или… они что-то видели? Или слышали?

– А что там такого, в подвале? – я постарался придать голосу максимум писательского любопытства. – Расскажите! Для книги очень надо! Я заплачу!

Я демонстративно достал из кармана несколько долларовых купюр.

Глаза Скипа блеснули. Деньги явно были аргументом. Он посмотрел на своих дружков, те неуверенно пожали плечами.

– Ладно, писатель, слушай, – Скип понизил голос и наклонился ко мне. Остальные тоже пододвинулись ближе. – Только это… между нами. Если шериф Джонсон узнает, что мы там лазили или языком болтаем – нам всем крышка. Он это дело не любит.

– Могила, – заверил я.

– Короче… Мы сами в подвал не спускались. Но Пит… – он кивнул на одного из своих приятелей, худого, бледного парня с бегающими глазками, который тут же густо покраснел. – Пит полез. Один раз. На спор. Ночью. Через то окно с решёткой, помнишь? Там один прут отогнут был…

Пит явно не хотел вспоминать об этом, но под суровым взглядом Скипа и моим выжидательным – начал говорить. Заикаясь, путаясь, но говорить.

– Я… я пролез туда… еле-еле. Там… темнота… и вонь жуткая… Как в скотобойне… Посветил фонариком… Стены мокрые, склизкие… И пол… земляной… И там… цепи висят со стен… крюки… ржавые… А в дальнем углу… яма какая-то… И… и вроде кости… человеческие… или нет… не разглядел… – Пита затрясло.

– И что потом? – подтолкнул его Скип.

– А потом… я услышал… Звук. Из той ямы… Будто кто-то… дышит… Тяжело так… хрипло… И скребётся… Я фонарик туда направил… а там… глаза! Два красных глаза! И они на меня посмотрели! Я заорал… и полез обратно… еле выбрался… Ухо разодрал об решётку… Больше я туда ни ногой! Никогда! Там… там он! Зверь! Он там живёт!

Парень дрожал, как осиновый лист. Похоже, он не врал. Его ужас был неподдельным.

Красные глаза. Дыхание. Скрежет. Из ямы в подвале. Это уже было серьёзно. И очень напоминало легенду. Но что это могло быть? Действительно какое-то чудовище? Или просто загнанный зверь? Бродячая собака? Собака Баскервилей, то есть Бодуайнов? Или… человек? Безумец, скрывающийся в подвале проклятого дома?

– Кроме глаз и дыхания… ты что-нибудь видел? Очертания? Размер? – спросил я Пита. Он отрицательно замотал головой.

– Нет… темно было… и страшно… Я сразу назад полез…

– И дверь в подвал из дома… она заколочена? Никто не пробовал её вскрыть?

– Да кто полезет? – хмыкнул Скип. – Говорят, Бодуайны её сами заколотили, перед тем как… ну… исчезнуть. Заперли там своего Зверя. Или то, что от него осталось. Навечно.

Я дал парням обещанные деньги. Они быстро их поделили. Скип снова ухмыльнулся.

– Ну что, писатель? Хватит тебе страшилок для книжки? Или хочешь сам на экскурсию? Можем проводить… за отдельную плату, конечно. Но только снаружи. Внутрь – ни-ни.

– Спасибо, парни, – сказал я, поднимаясь. – На сегодня, пожалуй, хватит впечатлений. Мне нужно это… осмыслить.

Я ушёл с пляжа, оставив сёрферов обсуждать мою щедрость и трусость. Информация была ценной. Подвал. Яма. Красные глаза. Дыхание. Скрежет. И дверь, заколоченная изнутри или снаружи Бодуайами. Если Хендерсон полез в дом… мог ли он полезть и в подвал? Через то самое окно с отогнутым прутом? И… не выбрался? Стал очередной жертвой Зверя? Или того, что там обитало?

Теперь визит в подвал Дома Зверя становился не просто вопросом любопытства, а ключевой частью расследования. Но лезть туда одному было чистым безумием. Нужен был напарник. Или план. Очень хитроумный план. И хорошее оружие. Пожалуй, «Кольта» будет маловато против того, что скребётся в темноте и смотрит красными глазами.

Глава 6. Старый Фонарь и Неожиданный Союзник

Информация, полученная от Пита-сёрфера, не выходила из головы. Красные глаза, дыхание, скрежет из ямы в подвале… Что это могло быть? Животное? Безумец? Или… что-то иное? Лезть туда одному было равносильно подписанию смертного приговора. Даже если ты – подготовленный советский разведчик с «Кольтом» на боку.

Искать помощи у сёрферов? Бесполезно. Они трусы, хоть и делают вид смельчаков. Им нужны только деньги и пиво. Они не полезут в подвал ни за какие коврижки.

Шериф Джонсон? Тоже не вариант. Он явно не хочет связываться с Домом Зверя и скорее упечёт меня самого за решётку за нарушение закона и спокойствия, чем согласится на совместную вылазку в проклятое место.

Местные жители? Большинство из них так же напуганы, как и шериф, и предпочтут держаться подальше.

Оставался вариант – действовать в одиночку, но с максимальной подготовкой. Продумать план, запастись оружием помощнее (может, купить дробовик в местной лавке?), взять верёвку, мощный фонарь… Но всё равно – риск был огромен. Если там действительно что-то опасное, оно может напасть внезапно, в темноте, и я не успею среагировать.

Я брёл по улицам Малакаса-Коув, погружённый в эти невесёлые мысли. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Тени удлинялись, и городок, казавшийся днём почти безобидным, снова начинал обретать свои зловещие черты. Тень Дома Зверя нависала над ним всё плотнее.

Я проходил мимо небольшой лавки, торгующей всяким старьём – морскими канатами, ржавыми якорями, старыми лампами, рыболовными сетями. Типичная барахолка для моряков и местных жителей. И вдруг мой взгляд зацепился за витрину. Там, среди прочего хлама, висел старый керосиновый фонарь. Но не обычный, а большой, мощный, с толстым стеклом и металлическим корпусом – такие использовали на маяках или на крупных судах. И рядом с ним… ещё одна находка. Катушка толстого пенькового каната.

Фонарь и верёвка… То, что нужно для спуска в подвал. Фонарь даст яркий, надёжный свет, который не так-то просто погасить. А верёвка поможет спуститься в ту самую яму (если придётся) и выбраться обратно.

Я зашёл в лавку. За прилавком сидел старик – высохший, сморщенный, как печёное яблоко, с белой бородой и очень внимательными, выцветшими голубыми глазами. Он молча посмотрел на меня поверх очков.

– Добрый вечер, – сказал я. – Меня интересует тот фонарь в витрине. И верёвка.

– Фонарь «Дейви»? Хорошая вещь, – проскрипел старик. – Надёжный. Свет яркий, никакой ветер не задует. А верёвка – тоже крепкая, морская. На кой тебе такой фонарь, сынок? На охоту собрался? Или клад искать?

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил я. – Места тут, говорят, тёмные…

– Темнее не бывает, – кивнул старик. Он снял фонарь с витрины, поставил на прилавок. Осмотрел меня с ног до головы. – Ты не местный. Писатель, говорят. Блейк. Про Дом Бодуайнов пишешь?

Слухи в маленьком городке распространялись быстрее лесного пожара.

– Верно. Собираю материал. Место… интригующее.

– Интригующее – не то слово, – старик покачал головой. – Гиблое место. Я здесь живу почитай с самой золотой лихорадки, всякое видел. Но то, что Бодуайны творили… и то, что там осталось… Это хуже всего. Не лез бы ты туда, писатель. Ничего хорошего не найдёшь. Только свою погибель. Как тот парень… Хендерсон. Тоже всё совался, выспрашивал… И где он теперь?

– Вы знали Хендерсона?

– А как же? Заходил ко мне пару раз. Тоже фонарь присматривал. Верёвку. Говорил, хочет в подвал заглянуть. Отчаянный был парень. Или дурак. Я его отговаривал. Сказал: не буди Зверя. Не послушал.

– А вы… вы сами верите в Зверя, мистер…

– Кэссиди. Старина Кэссиди. Все меня тут так зовут. Верю ли? – Он усмехнулся беззубым ртом. – Я верю в то, что вижу, сынок. А видел я… странное. И слышал. Когда ветер с той стороны дует… ночью… такие звуки доносятся… Не человеческие. И не звериные. Что-то… другое. Древнее. Оно там, в подвале. Оно ждёт. Бодуайны его кормили. А теперь оно голодное.

Он говорил это так буднично, словно рассказывал о погоде. Но в его выцветших глазах я видел знание. И страх. Глубоко спрятанный, но настоящий.

– Хендерсон… Он ведь тоже пропал не просто так? Его забрали?

– Забрали, – кивнул Кэссиди. – Не знаю, кто или что. Но он не уехал. Его вещи остались в мотеле. А на тропе к дому… нашли потом клочок его рубашки. Разорванный. И следы… большие. Не медвежьи. И не человечьи. Шериф Джонсон быстро всё это прибрал, сказал – волк, наверное. Но какие тут волки, сынок? Нет тут волков давно.

Нечеловеческие следы. Звуки из подвала. Голодное нечто, оставшееся после Бодуайнов… Картина вырисовывалась всё более жуткая. Лезть туда одному – верная смерть.

– Мистер Кэссиди, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Я должен туда попасть. В подвал. Не ради книги. Дело не в книге. Тот парень, Хендерсон… его ищет сестра. Она наняла меня. Я должен выяснить, что с ним случилось. Хотя бы попытаться.

Старик долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

– Эх, молодость… Всё вам надо правду искать. А правда тут такая, что лучше её не знать. Ладно. Вижу, ты парень упрямый. Всё равно полезешь. Один?

– Да. Больше не с кем.

Кэссиди покачал головой.

– Один не выберешься. Оно тебя сожрёт. Как того парня. Нужно… прикрытие. Отвлечь его. А ты пока посмотришь.

– Прикрытие? Какое прикрытие? Вы пойдёте со мной?

– Я? – Старик снова усмехнулся. – Куда мне? Стар я уже по подвалам с нечистью лазить. Кости не те. Но… есть у меня кое-что. Что может помочь. Если ты не трус. И если у тебя нервы крепкие.

Он полез куда-то под прилавок, долго там копался, бормоча себе под нос. Наконец, вытащил на свет пыльный деревянный ящичек. Открыл его. Внутри, на поблекшем бархате, лежало… странное устройство. Что-то вроде старинного сигнального пистолета или ракетницы, но сделанное из тусклого, желтоватого металла, с какими-то рунами или символами на рукоятке.

Я повертел диковинную штуковину в руках, пытаясь отыскать хоть какое-то подобие магазина или патронника, но тщетно: на корпусе не было ни единого зазора, указывающего на то, как этот прибор можно было бы хоть чем-то зарядить.

– Что это? – спросил я с удивлением.

– «Звездочёт», – сказал Кэссиди. – Я так его называю. Старая штука. Досталась мне от одного моряка, тот говорил, нашёл на каком-то острове в Южных морях. Стреляет… светом. Ярким, красным. Как звезда. Убить или ранить не может, ни человека ни зверя. Знать не знаю, для чего она, но, говорят, что злые духи и твари из темноты этого света боятся. Ненадолго, но боятся. Ослепляет их, отпугивает. Может, и твоего Зверя проймёт. Даст тебе пару минут, чтобы осмотреться или удрать. Возьмёшь?

Я посмотрел на странный «пистолет», потом на старика. Верить ли ему? Не ловушка ли это? Но что мне было терять? К тому же, этот «Звездочёт» выглядел… внушительно. В хозяйстве Максима Волкова такая штука может и пригодиться.

– Возьму, – кивнул я. – Спасибо, мистер Кэссиди. Сколько я вам должен? За фонарь, верёвку и… это?

– За фонарь и верёвку – заплатишь, – старик назвал цену, вполне умеренную. – А «Звездочёт»… отдам так. Взаймы. Вернёшь, если выберешься. А не вернёшь… ну, значит, не судьба. Только учти, зарядов всего три – потом этой штуковине нужен почти целый день, чтобы вновь набирать свою силу. Так что используй с умом. И…

Он понизил голос.

– …стреляй не в саму тварь, если увидишь её. А ей в морду. Говорят, что свет её пугает. И не смотри на вспышку сам – ослепнешь.

Я заплатил за фонарь и верёвку, осторожно взял «Звездочёт». Тяжёлый. И странно холодный, несмотря на жару.

– Спасибо ещё раз. Я… постараюсь вернуть.

– Удачи, писатель, – Кэссиди снова усмехнулся. – Она тебе понадобится. Очень понадобится. А… если услышишь там детский смех… беги. Просто беги и не оглядывайся.

Я кивнул, спрятал «Звездочёт» под плащ, забрал фонарь и верёвку и вышел из лавки. Последний совет старика про смех снова заставил похолодеть всё внутри. Он тоже его слышал?

Но теперь у меня был хоть какой-то шанс. Не одному против неизвестности. А с мощным фонарём, крепкой верёвкой и загадочным «Звездочётом», стреляющим красным светом. План вырисовывался: вернуться к Дому Зверя ночью. Найти способ спуститься в подвал – через то окно с решёткой или, может, удастся вскрыть дверь изнутри дома (если я всё же рискну туда залезть). И встретиться лицом к лицу со Зверем. Или с тем, что им притворяется. Звучало как начало отличной истории ужасов. Если я выживу, чтобы её написать.

Глава 7. Подвал Кошмаров и Красный Свет Возмездия

Ночь опустилась на Малакаса-Коув быстро, словно кто-то дёрнул чёрный бархатный занавес. Луны не было, только далёкие холодные звёзды мерцали в вышине, но их свет почти не достигал земли. Океан шумел внизу, у подножия утёса, его ровный гул казался зловещей увертюрой к предстоящему спектаклю ужасов.

Я снова стоял перед Домом Зверя. На этот раз – подготовленный. Большой керосиновый фонарь «Дейви» горел ровно и ярко, отбрасывая пляшущие тени на фасад проклятого дома. Моток крепкой верёвки был перекинут через плечо. «Кольт» лежал в кобуре под плащом, а тяжёлый, холодный «Звездочёт» – во внутреннем кармане. Максим Волков и Джек Стоун были готовы к бою. Писатель Блейк почувствовал себя персонажем своих собственных кошмарных историй.

Подходить к главному входу или лезть через пролом в стене я не стал. Моя цель – подвал. Я направился к той стороне дома, что выходила к океану, туда, где находились зарешёченные окна подвала. В темноте найти нужное окно – то, где Пит-сёрфер видел отогнутый прут – оказалось несложно. Кто-то действительно пытался расширить лаз, но бросил на полпути. Прут был отогнут ровно настолько, чтобы мог протиснуться не очень крупный человек. Например, худощавый турист Майк Хендерсон? Или я?

Оставить фонарь снаружи? Рискованно. Могут заметить. Или кто-то подойдёт и заберёт. Тащить с собой? Тоже неудобно и опасно. Я решил рискнуть и взять его с собой, повесив на ремне так, чтобы он светил вниз, освещая путь.

Пролезть сквозь решётку оказалось труднее, чем я думал. Пришлось снять плащ, рюкзак с верёвкой, протискиваться боком, обдирая одежду и кожу о ржавый металл. Но я справился. И оказался внутри. В подвале Дома Зверя.

Первое, что ударило в нос – вонь. Густой, тошнотворный запах гниения, плесени, сырой земли и… да, крови. Старой, запёкшейся, но безошибочно узнаваемой крови. А под ней – какой-то мускусный, звериный смрад. Фонарь «Дейви», подвешенный к моему поясу, освещал небольшое пространство вокруг. Земляной пол, мокрые каменные стены, низкий потолок с капающей водой. В воздухе висела тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием и… да, тем самым звуком, о котором говорил Пит. Тихое, хриплое дыхание откуда-то из глубины подвала. И слабый скрежет – будто когти царапают камень.

Оно было здесь. Ждало.

Я достал «Кольт». Медленно двинулся вперёд, направляя луч фонаря перед собой. Подвал был больше, чем казался снаружи. Он уходил вглубь утёса, под весь дом. На стенах действительно висели ржавые цепи, крюки – следы страшного прошлого этого места. Валялись какие-то обломки мебели, тряпьё, кости… Человеческие? Животных? Вперемешку. Бодуайны явно не брезговали ничем.

Дыхание и скрежет доносились из дальнего угла, который был погружён во мрак. Там, по словам Пита, была яма. Я шёл туда, стараясь ступать как можно тише, хотя на земляном полу это было почти невозможно. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Дыхание из темноты участилось, стало более хриплым, возбуждённым. Оно чувствовало меня.

Я остановился в нескольких метрах от тёмного угла. Поднял фонарь повыше, пытаясь разглядеть, что там. Да, там была яма. Неглубокая, но широкая, вырытая прямо в земляном полу. Края её осыпались. И на дне… на дне что-то шевелилось.

Я навёл луч фонаря прямо туда. И увидел их. Красные глаза. Два злобных, немигающих красных огонька, отражавших свет фонаря из темноты ямы. Они смотрели прямо на меня. А потом раздался низкий, утробный рык. Не собачий, не медвежий. Что-то другое. Голодное. Яростное.

Существо в яме начало подниматься. Оно было большим, крупнее человека. Тёмный, бесформенный силуэт, покрытый то ли грязью, то ли слизью, то ли клочьями свалявшейся шерсти. Оно двигалось неуклюже, ковыляя, но быстро. Оно поднималось из ямы, цепляясь за края длинными, скрюченными когтями – вот откуда был скрежет!

Это не был человек. И не обычный зверь. Это было… нечто. Порождение безумия Бодуайнов? Результат их ритуалов? Или тот самый Зверь из легенд, который действительно обитал здесь? Кто бы это ни был, он был голоден. И я был его ужином.

Тварь выбралась из ямы и двинулась ко мне, издавая низкое, клокочущее рычание. Её красные глаза горели ненавистью и голодом.

Время для «Звездочёта». Я выхватил странный пистолет из кармана. Вспомнил совет Кэссиди: стрелять не в саму тварь, а ей в морду. Навёл ствол на бесформенную голову монстра. Зажмурился и нажал на спусковой крючок.

Вспышка! Яркая, нестерпимо красная, даже сквозь веки. И оглушительный визг! Тварь заверещала так пронзительно, что у меня заложило уши. Она отшатнулась, заслоняя глаза когтистыми лапами, завертелась на месте, словно от боли и ужаса.

Красный свет «Звездочёта» действительно действовал! Он отпугнул её, дезориентировал! У меня было несколько секунд!

Я не стал ждать, пока она придёт в себя. И не стал стрелять из «Кольта» – кто знает, возьмут ли её пули? Я бросился… не к выходу, а к яме. Нужно было узнать, что там. Не там ли Хендерсон? Или то, что от него осталось?

Пока тварь выла и металась в другом конце подвала, я подбежал к яме и посветил фонарём вниз. Дно было завалено мусором, костями и… да, тряпьём. Но среди этого хлама я увидел его. Человеческое тело. Точнее, то, что от него осталось. Объеденное, разорванное. Но можно было разобрать остатки одежды – туристской куртки – и… очки. Те самые очки, о которых упоминали бармен и Скип. Майк Хендерсон. Бедняга. Он полез сюда и стал последней трапезой Зверя.

Рядом с телом валялось ещё кое-что. Небольшой кожаный бумажник. Видимо, выпал из кармана. Я быстро спрыгнул в яму (стараясь не смотреть на останки Хендерсона), схватил бумажник и тут же полез обратно.

Тварь тем временем начала приходить в себя. Визг сменился яростным рычанием. Она снова повернулась ко мне, её красные глаза горели ещё злее. Расстояние между нами сокращалось.

У меня оставалось два заряда в «Звездочёте». Я выстрелил ещё раз, снова целясь в морду твари. Опять ослепительная красная вспышка, снова визг и паника монстра.

Третий заряд я тратить не стал. Хватило и двух. Я рванул к выходу – к окну с решёткой. Тварь металась позади, но путь был свободен. Протиснуться через решётку обратно было ещё сложнее, чем залезть. Я ободрал руки, порвал куртку, но выбрался наружу, в холодный ночной воздух.

Я не стал медлить. Схватил плащ, рюкзак с верёвкой (она так и не пригодилась) и бросился бежать прочь от Дома Зверя, вниз по тропе, к спящему городку. Я не оглядывался, но чувствовал спиной тяжёлое, голодное дыхание и взгляд красных глаз из темноты подвала.

Эпилог. Двери, Которые Лучше Не Открывать

Я уехал из Малакаса-Коув на первом же утреннем автобусе. В кармане у меня был бумажник Майка Хендерсона (в нём нашлись немного денег, пара фотографий и водительские права, подтверждающие личность). «Звездочёт» и фонарь я, как и обещал, вернул старине Кэссиди, ничего не объясняя. Он лишь понимающе кивнул и сказал: «Выбрался, значит? Уже хорошо. А Зверь… он останется там. Голодный. Ждать следующего дурака».

Сестре Майка Хендерсона, Мэри, в Чикаго я отправил анонимную посылку с его бумажником и короткой запиской: «Ваш брат погиб в результате несчастного случая в Малакаса-Коув. Соболезную. Не ищите там правды, её там нет. Просто забудьте». Жестоко? Да. Но это было лучше, чем правда. Правда о Звере в подвале была слишком чудовищна для обычного мира.

Дело было закрыто. Формально. Я нашёл пропавшего. Вернее, то, что от него осталось. Узнал причину его гибели. Но что делать дальше? Сообщить властям? Шериф Джонсон не поверит или замнёт дело. Пытаться уничтожить тварь? Как? С динамитом? Или вызвать армию? Бред.

Нет. Иногда зло лучше оставить там, где оно есть. Запертое в своём логове. Главное – чтобы оно не выбралось наружу. А Дом Зверя на утёсе пусть и дальше стоит, как памятник человеческому безумию и приманка для туристов. Каждый сам выбирает свою судьбу. Хендерсон свой выбор сделал.

Я вернулся в Нью-Йорк, к своим дождям, своему паршивому кофе и своим обычным делам. Но воспоминание о красных глазах в темноте подвала, о хриплом дыхании и о жутком детском смехе над утёсом надолго поселилось в моей памяти. Ещё одна царапина на душе Максима Волкова. Ещё одна история, которую Джек Стоун никогда никому не расскажет. Потому что есть двери, которые лучше не открывать. Особенно те, что ведут в подвал Дома Зверя.